Chapter Text
А Темные этого не читали!
Ночной Дозор
Можно подумать, Светлые читали!
Дневной Дозор
Не ссорьтесь...
Инквизиция
Пролог
Все в мире должно быть естественно. Все, что возникает, и все, что исчезает. Иначе нарушается порядок вещей, а природа этого не терпит и, пытаясь порядок восстановить, закручивает такое, от чего волосы встают дыбом и разбегаются, прячась по щелям.
Старик выключил телевизор, почесал лысину и, кряхтя, отправился на кухню ставить чайник.
Все эти эксперименты с клонами, дети из пробирки, бессмертие... Мыши зеленые... Это все от лукавого. Судьба на то людям и дана, чтобы порядок поддерживать, и ни переписывать, ни переделывать ее нельзя. Если уж не получается у вас детей заиметь, то нечего по врачам бегать. И в отсутствии чего-либо есть своя идея, свой смысл. А-то из искусственных детей неизвестно еще, что получится. Маньяки какие-нибудь или голубые. Выродки, одним словом.
Чайник переполнился, и вода, перебивая мысли, полилась в раковину. Старик поднял чайник и тяжело поставил на плиту. В мокрых руках спички никак не хотели зажигаться, но, наконец, заискрившись, огонек соизволил появиться и тут же оказался у конфорки. Голубое пламя, шипя, принялось облизывать обливные бока чайника, и старик пошел обратно в комнату.
Сверху донеслось торопливое топанье, и что-то неразборчиво закричал ребенок. Соседи вернулись домой.
Старик улыбнулся. Вот нормальная семья. Правильная. Отец - компьютерщик (старик в современной технике не разбирался, но, видно, зарплата у того была неплохая, потому что жена могла сидеть дома и нянчиться с ребенком), приходил вовремя, не загуливал, не пил, на выходные семью куда-нибудь выводил. И хозяйка у него - женщина приветливая, красивая, в прошлом - врач, помогала, если с соседями что случалось. И девочку они нормальным путем родили, безо всяких там пробирок. Хорошенькая такая девочка, вся в мать, такая же приветливая, вежливая, года через два в школу пойдет.
Старик покачал головой, вот ведь время бежит, недавно только в коляске возили...
В общем, правильная семья. И друзья к ним приходят простые, веселые. Не быки новорусские, уж точно. Если что, и дверь придержат, и в лифт войти помогут, и все с шутками-прибаутками. Не пьянствуют, не мусорят. Чего еще от соседей желать?
Старенький телевизор неприятно треснул и показал диктора. Звук появился позже, когда диктора уже сменил президент. Старик внимательно вслушивался, пытаясь разобраться в закавыках официальных речей, забыв и про соседей сверху, и про чайник, упорно оплевывающий плиту на кухне. После президента показали, как в очередной раз где-то что-то затопило, где-то что-то открылось, где-то что-то украли, и к новостям спорта старик задремал.
Он проснулся от воплей рекламы и поспешил убрать звук. Вспомнив про чайник, поковылял опять на кухню. В коридоре воняло газом, и из темной кухни не было слышно ни шипения, ни бульканья.
"Придется проветривать," - подумал старик и включил свет.
Глава 1
Я сидел в темноте и думал. Позволял мыслям течь и не останавливал, даже когда они приближались к опасным границам.
Я устал бояться. Я устал шарахаться от людей. От сочувственных слов, от жалостливых взглядов. От виноватых вздохов Гесера, будто он что-то мог сделать, будто он все это ... устроил. За последние пол года я дошел до того, что с Темными работал охотнее, чем со своими. По крайней мере, Темные не пытались "поднять мне настроение", влезть в душу. И, спасибо Завулону, наплевать туда - тоже. Хотя глава Дневного Дозора никогда в этом не признается, но наши отношения утряслись кое-как (не сказать, что сильно улучшились) после ... Кости. Может, Завулон просто не знал, чего ожидать от меня теперь. С другой стороны, никто не знал. Даже я сам. Хотя поначалу казалось, ничего не изменилось. Все было по-прежнему, и все старались быть прежними. . . Даже последние пол года. До сегодня.
Гесер вызвал меня ровно в полдень. Как тогда - по телефону. Но в отличие от "тогда" мое сердце не остановилось. В отличие от "тогда" терять мне было нечего.
Я вошел молча. Что толку объявляться, если он и так чувствует мой приход. Его кабинет по-прежнему был забит всяким сувенирным хламом, и большая часть этих вещей действительно ничего, кроме памяти, из себя не представляла. Хотя попадались и весьма занимательные экземпляры. Например, серо-бурая растительность, извивающаяся в пол-литровом керамическом горшочке на подоконнике.
-Выйди из сумрака, Антон.
Я подчинился. Шеф хмуро смотрел на меня из-за стола.
-Садись.
Кресло удобным не казалось, значит, разговор ожидается серьезный. Не очередное задание с Темными, уж точно. Скорее - лекция, о том, что "пора двигаться дальше" и "жизнь не закончилась". Я уже выслушал аналогичные отповеди от Ольги и Семена.
Шеф, видимо, поймал мои мысли и вздохнул, опустив взгляд на переплетенные пальцы. Я так устал от жалости.
-Борис Игнатьевич...
-Антон, я знаю, что все эти разговоры тебе неприятны. Но так больше продолжаться не может. Ты уже на пороге развоплощения. Ты в сумраке проводишь больше времени, чем в реальности. И ты прекрасно знаешь, чем это может кончиться. Как самое простое: забудешься, заснешь и не проснешься. Это даже не первый курс - это первое занятие первого курса, - он встал и принялся расхаживать перед окном, как лектор перед доской. - Я не имею права тебя учить, ты больше не мой ученик. Ты Высший Светлый Дозорный. Или Дозорный Светлый Высший. Как хочешь, так и переставляй. Как Высший ты не имеешь никаких обязанностей, кроме самых общих. Но от них не отказываются даже Темные. Как Светлый ты обязан служить делу Света, а ты засовываешь себя в сумрак, и света от тебя меньше чем от перегоревшей лампочки. И как дозорный ты обязан соблюдать наши правила, не тобой установленные, но ты их принял, когда остался здесь. Так что будь добр, Антон, проснись!
-Что именно вы от меня хотите, Борис Игнатьевич?
-Я хочу, чтобы ты продолжал жить. Не мухортись, я знаю, это затрепанный штамп, но он как нельзя лучше подходит к тебе. Пойди к Светлане. Когда ты последний раз ее видел? Ей ведь тоже тяжело. Надежда была и ее дочерью. Утешьте друг друга, поплачьте, погорюйте и возвращайтесь. Прошло уже полгода. Весна наступила. Антон, вы нужны Дозору, оба, целые и в своем уме. Пожалуйста, Антон.
Мы нужны Дозору. Оба.
Дело в том, Борис Игнатьевич, что "оба" больше не существуют. Уже давно, эти "оба" распались, по крайней мере, с моей стороны. А если задуматься, то, возможно, они никогда и не существовали.
-Я развожусь с ней.
Шеф сел.
-Ты с ума сошел.
Я промолчал. К чему отрицать очевидное.
-Почему?
-Мы больше не имеем ничего общего. И мы не нужны друг другу.
Гесер задумчиво кивнул, закурил какую-то препоганейшую папироску, пару раз глубоко затянулся, закашлялся и утопил папироску в пепельнице.
-Когда-то вы сказали, что я полюблю ее, а потом она уйдет дальше, и я не смогу успеть за ней. Не смогу понять ее. Но вышло немного иначе. Теперь и я вне категорий, вроде бы ровня, но мы не приобрели от этого, а потеряли. И я по-прежнему понимаю ее как обычный Иной с третьим уровнем - мозгами, а не сердцем. Так же как и вас.
-Не все сразу становятся...
-Может быть, но я вне категорий два с лишним года! Это уж очень "не сразу". И я все еще не могу привыкнуть ко всем бонусам Высших.
Шеф усмехнулся.
-Это просто вопрос количества силы, Антон. Ничем, сильно отличным от арсенала остальных Иных, мы не обладаем.
-А вы были когда-то обычным Иным? Или кто-то из Высших? Кроме меня. У вас есть, с чем сравнивать?
Гесер удивленно глянул на меня.
-Антон...
-Вы не знаете. А я был и там, и там. И разница не только в количестве силы. Это как сравнивать обычного человека и Иного. Ни психика, ни все тонкие и толстые тела не приспособлены к такому переходу. Иной рожден быть Иным, Великий рожден быть Великим. Нельзя из ружья стрелять танковыми снарядами. А я - искусственный Высший, и у меня нет необходимых ... операторов, чтобы пользоваться этой силой, как вы. И сумрак ... совсем другой. Совсем другой...
Я вспомнил, как впервые вошел в сумрак магом вне категорий, как видел и чувствовал, как все было захватывающе и ... чуждо. Неправильно.
-Я не чувствовал такой разницы, когда вы инициировали меня. Это не было чужим. А теперь - чужое. Будто вы еще продолжаете вливать в меня силы, и они бродят, переполняют и грозят разорвать меня, как воздушный шарик. А когда я в сумраке, излишки уходят. Либо там они перенастраиваются. Не знаю. Просто там мне лучше, легче.
Гесер покачал головой.
-Мы же проверяли, Антон, все каналы закрыты. Да это и вряд ли возможно теперь, с твоей-то защитой. С Высшими это постоянная проблема: ни дать, когда нужно, ни взять, когда мешается. Только у Зеркала и получается.
Я кивнул. Я знаю, что каналы закрыты, сам проверял, даже дополнительные щиты ставил. Кстати, снять их забыл. С другой стороны, пусть болтаются, не мешают ведь, а силы у меня немеряно, только и ищу, с кем бы поделиться.
-Мы, когда Светлану вытаскивали, намучались, - он осторожно посмотрел на меня, наклонив голову. - Она ведь уходить собиралась, ты об этом-то хоть знаешь?
Знаю, Борис Игнатьевич, знаю. И как весь Дозор вокруг нее на цыпочках ходил, знаю. И то, что она топит себя в работе теперь, тоже знаю. И даже про Игната знаю.
-Она смирилась, Антон. И уже потихоньку выходит обратно в свет. Пора и тебе. Хватит хандрить. Горе горем, но ничто не вечно даже в сумраке. Надо двигаться дальше.
Я посмотрел на солнце, размытое по неровному стеклу. На третьем слое сумрака окно было открыто, и ветер трепал черные сучья похожих на больные липы деревьев, задувая в кабинет. Хотелось уйти туда.
-Антон, Надежды больше нет, прими это! - не часто шеф кричал на меня. - Сколько людей потеряли своих детей, скольким Иным пришлось хоронить сыновей и дочерей, внуков и правнуков, и никто не закапывает и не сжигает себя вместе с ними!
-Но моя дочь не умерла! - а уж я-то как редко позволял себе это. - Моя дочь не умерла. Я все еще чувствую ее.
-Антон. Антон, - Гесер потер лицо ладонями. - Ты не можешь ее чувствовать. И не мог никогда.
Я хотел возразить, но он остановил меня:
-Не перебивай. Да, существует эта связь между детьми и родителями, и чем сильнее ребенок, тем она ощутимее. Но ты... - он внезапно замолчал, скривился, словно разжевал горькую таблетку, потом подошел к шкафу, выловил из его недр тонкую черную папку и вручил мне. - Это досье на Городецкую Надежду Антоновну. Ты ведь никогда им не интересовался. А я обещал Светлане, что отдам его тебе только в исключительном случае. Читай.
Я прочитал все минуты за три. Там особенно много и не было, ну, что можно написать о ребенке, которому только-только исполнилось четыре. Я закрыл папку. Все эти факты были бесполезны. Они не могли вернуть мне дочь.
-Здесь нет ничего нового, - я положил папку на край стола. - Я не нашел, что вы пытались скрыть.
Гесер внимательно наблюдал за мной, пока я читал, и мое заявление его явно расстроило.
-Ты ведь никогда не прятался от неприятных новостей, Антон, почему теперь? - он взял папку, открыл и положил перед собой, не перечитывая, а думая о чем-то. - Надежда - не твоя дочь.
-Вы не правы.
Шеф глубоко вздохнул, но я не дал ему ничего сказать.
-Я не ее биологический отец. Да, больно было это узнать, но я помнил про девону и про Мессию, и я смирился. В конце концов, какая разница, чья кровь течет в ее венах, пока она называет меня "папа". Она моя дочь, была, есть и будет. И я чувствую ее. Она где-то там, в сумраке. Я только никак не могу до нее дотянуться.
Гесер смотрел на меня немного удивленно, немного жалостливо, словно пытался понять, сумасшедший я или не очень.
-И как давно ты узнал?
-Когда вернулся домой после ... Кости.
А потом? А потом он вызвал Светлану, Ольгу и, немного помявшись, Игната. То, что с ними в кабинете оказались Семен и Лас, никого особо не тревожило. Светлана сразу же закатила истерику, с визгами, слезами и неконтролируемыми вспышками силы, все как положено. Ольга принялась ее успокаивать, Игнат, кося на меня одним глазом, тоже. Семен, подпирая дверь, рассматривал свои ногти. Лас, бурча очередной шедевр любимой музы, старался скрыться за моей спиной, что при его габаритах довольно сложно. Гесер с кислой миной сидел за столом, то ли он ожидал чего-то другого, то ли ожидал именно этого и был разочарован не разочароваться.
Я ничего не чувствовал. Ни раздражения, ни вины, даже когда Светлана кричала, что это я во всем виноват, что я по неизвестной причине продолжаю ее мучить, и что я никогда ничего не мог сделать правильно и просто. Когда после того злополучного взрыва она впервые высказала мне все это, было очень больно. Я думал, что умру прямо там, но я Иной, а Иные от слов не умирают, если это не заклинания, конечно. И больнее всего было то, что она в это верила, и верила давно, иначе так складно у нее не получилось бы. Ведь Светлые могут недоговаривать, но не врать. Но кто я, чтобы ее осуждать. В конце концов, я ведь тоже ... недоговаривал. Вон, даже Великий Гесер удивился.
Я смотрел, как она рыдает, и меня это не трогало. Ну, ни капельки. Даже обычной реакции на чужую истерику не было. Серо, словно сумрак высасывал теперь не силу, а эмоции. Я перенастроил все органы чувств на сумеречное восприятие, целиком уйти не позволяла совесть, находящаяся на полпути в нирвану, все-таки Гесер просил остаться, но, по крайней мере, теперь бестолковые и бесполезные всхлипы не теребили слух. Что за смысл в слезах и сбитом дыхании? Уж тем более для Великой Светлой? Я наблюдал за "цветочком", который весьма бурно отреагировал на магические вспышки. С первой слабой волной он расправил тонкие веточки и стал похож на телевизионную антенну, застывшую в ожидании приема. Ему удалось уловить только пятую или шестую вспышку, и "цветочек" разом потолстел и выпустил две новые веточки. Забавное растение. Я бы не отказался завести что-то подобное дома. Тем более для счастья ему так мало надо.
Сумрак едва заметно дернулся, словно кто-то дунул в туман. "Цветочек" быстро свернулся и, как ни в чем ни бывало, снова принялся извиваться под тусклым солнцем. Мгновением позже Гесер скользнул в первый слой, хмуро на меня зыркнул, но ничего не сказал и тут же вернулся обратно. Кроме меня это заметил только Семен, тут же подобравшийся и побыстрому просканировавший три верхних слоя сумрака. Я сдвинул свое восприятие в обычную реальность, и меньше чем через секунду у шефа закукарекал и пополз по столу мобильник. Все тут же затихли, даже, до этого безудержно рыдающая, Светлана.
Гесер нажал кнопку вызова, и по кабинету прокатился звучный голос Завулона:
-Борис, у нас большие проблемы. Надо срочно встретиться.
Шеф кивнул и выключил телефон.
-Странный, - пробормотал Лас из-за моей спины. - Зачем звонил, если динамиками не пользовался?
-А хорошие манеры еще никто не отменял, - заметил Завулон и ушел уже окончательно. Туман встал на место. Вот тоже моя новая странность видеть изменения сумрака. Я уверен, что только моя. Иначе и Ольга, и Светлана среагировали бы тоже. Ну, может быть, не Светлана, она очень занята жалением себя и переваливанием несуществующей вины на других, но Ольга не вчера родилась, она в возможностях Великих уступает разве что Гесеру.
Я получил подтверждение своему очередному открытию почти тут же.
Сумрак снова дернулся, сильнее, чем прежде, и иначе - будто туман пытались разгрести в стороны. И шеф никак не отреагировал. Фактически никто не отреагировал.
-Кто-то лезет, - я осторожно попытался обратить их внимание на сей факт: достаточно того, что обо мне и так нелестного мнения, еще и сумасшедшим прослыть мне совсем не улыбалось.
Гесер перестал рыться в столе и удивленно посмотрел на меня.
-Что ты имеешь в виду?
Но ответить я не успел. Мгновенно возникший портал выплюнул Эдгара и закрылся. Инквизитор, видимо, не ожидал, что в кабинете главы Ночного Дозора окажется столько народу, поэтому едва не врезался в Ольгу.
Шеф бросил на меня еще один удивленный взгляд и переключился на Эдгара.
-Приветствую представителя московской Инквизиции. Чем обязаны столь неожиданному визиту?
-Простите, что так вламываюсь, - то ли от волнения, то ли от смущения Эдгар заговорил с сильным акцентом родной Прибалтики. - Мы испытываем новые возможности перемещения, и до сих пор они казались весьма удачной находкой. Но, видимо, все-таки не настолько удачной. Еще раз прошу прощения за свою неловкость.
Гесер легко улыбнулся и барским жестом отмел извинения.
-Конечно, это не единственный повод вашего визита.
-Естественно, - Эдгар одернул пиджак, смахнул несуществующую пылинку с рукава и предупредил. - Пока это неофициально. Глава Московского отдела решил, что, так как город большой и беспокойный, лучше бы вам знать заранее, чего ожидать. Через две-три недели инквизиция созовет Великий Совет...
Семен крякнул и покосился на Ласа.
-А это не закрытая информация?
Эдгар повернулся к нему.
-Нет. Потому что касается всех Иных на всей планете. И потому что вероятность решения возникшей проблемы на Великом Совете ничтожно мала. По крайней мере, насколько инквизиции известно, в прошлом это не помогало. Поэтому может возникнуть необходимость в созыве Общего Совета...
Игнат присвистнул, а Семен скорчил такую рожу, будто ему кто-то вдарил по самым мужским местам.
-Что за проблема? - потребовал шеф. Насколько я знал (и, видимо, шеф тоже), Эдгар мог тянуть кота за хвост, пока хвост не оторвется.
-Сумрак закипает.
Никто (ну, наверное, кроме Гесера и самого Эдгара) ничего не понял, но все значительно помолчали.
-И еще неприятнее, что один из очагов совсем близко. В той избушке, где упокоился памятный вам Витезслав.
Светлана заметно вздрогнула.
-А Арина?
Эдгар отмахнулся:
-Она давно уже там не живет. Но не в этом дело, заканчиваются обычно такие закипания очень неприятно.
-А как они заканчиваются? - встрял Лас.
-Одиночные - как минимум великой резней или чумой. Но... - Эдгар пожал плечами.
Гесер мрачно вздохнул.
-Напугал, так уж заканчивай. "Но сейчас наблюдаются множественные закипания". Так?
-Так, - Эдгар кивнул. - Не просто множественные, а "всемирные". Это, кстати, официальный термин. Только по Европе двадцать одна штука. На бывших советских просторах все посчитать не получается. Каждый день новые находят. Но уже три десятка есть. И дальше не менее безрадостно.
Я разглядывал инквизитора, пока он пояснял термодинамические проблемы сумрака. Эдгар почти не изменился. Пять лет прошло с нашей первой встречи. Для Иного это не срок. Однако что-то я в нем видел другое. Что-то, что придавало ему серьезности и солидности даже в неловкой ситуации. А куда уж более неловкой ситуации быть, как не сейчас. Инквизитор он или нет, но Темным останется до конца своих дней. И здесь, в офисе Ночного Дозора, в окружении Светлых, половина из которых Великие, он держался очень уверено и даже выглядел уместнее, чем я со своим неохватным высшим сумеречным уровнем. Смешно и странно: в Инквизиции и Темные, и Светлые умудряются стоять за обе стороны и все еще оставаться разделенными, а я теряю Свет и не вбираю Тьму, но остаюсь целым. Только вне всего этого. Не чувствую я себя ни на чьей-то стороне, ни в середине, просто где-то за сценой. Или перед ней. Наблюдателем. Безбилетным зрителем на кукольном спектакле. Иным от Иных. Словно Костя книгой и кровью вывернул меня наизнанку, и теперь реальность стала для меня сумраком, а сумрак родным домом. И с каждым днем эти ощущения множатся и растут. Вообще-то стоит развить идею.
За раздумьями я пропустил весь разговор, очнулся только, когда Эдгар ушел обратно своим неказистым способом, а наши стали потихоньку освобождать кабинет.
Гесер придержал дверь и обратился ко мне:
-Ты здесь останешься или все-таки составишь мне компанию на обеде?
Я поднялся. Следующую, пришедшую мне в голову, идею нельзя, наверное, оправдать даже закипающим сумраком. На взгляд Иного она была абсолютно бредовая.
-Борис Игнатьевич, - позвал я спину Гесера, на мое счастье он остановился не только этой частью своего тела, - уделите мне минуту своего времени. Наедине.
Из приемной Галочка стрельнула в меня негодующим взглядом, еще бы, задерживать начальство на обеденном перерыве - почти смертный грех. Не будем уточнять, что если у Великого Гесера и случался обеденный перерыв, то обычно не заканчивался до следующего дня. А-то и дольше.
Шеф несколько наигранно усмехнулся:
-Растаял? Ну, давай. Минуту Завулон подождет. Не остынет.
О? Так мы с Завулоном обедать собираемся? Или, согласно последней реплике, Завулоном? Я не согласен - он слишком костлявый.
Гесер закрыл дверь, и я почувствовал, как вокруг ложится защитный кокон.
-Что у тебя? - спросил шеф уже абсолютно серьезно.
-Борис Игнатьевич, посмотрите, пожалуйста, какого я цвета, - я усмехнулся, - мнение извне, так сказать.
Гесер нахмурился, но потом рассмеялся:
-Антон, Иные цвет не меняют. Это же всем известно.
-Да, - согласился я, - и магический уровень - тоже.
Он покачал головой и прищурился, наполовину уходя в сумрак.
-Ладно уж. Проверим.
Секунд двадцать он всматривался в меня, потом вздохнул и опустил плечи.
-Сними щиты, Антон. Куда ты столько понавешал? Папу Римского так не охраняют.
Ну надо же, я опять забыл о них. Мог бы додуматься.
Я снял все щиты, даже те, которые не снимал почти никогда. Гесер снова прищурился. И я впервые увидел, как вытягивается его лицо. От удивления.
-Ну-ка, Антон, давай пройдемся в сумрак, на третий слой. Не тяжело будет без щитов? Удержишься?
-Удержусь, конечно.
Я не стал говорить, что однажды на седьмом без щитов валялся. Отдыхал после того, как меня с восьмого выкинуло. Не готов был еще к восьмому. Да и сейчас, наверное, не готов. Он просто меня отбивает, как теннисная ракетка - мячик, едва я пытаюсь туда шагнуть. Ощущения очень неприятные, но делиться этими переживаниями с шефом я не собирался, обвинит еще в безответственности.
На третьем слое кабинет был свободнее, мебель проще, и блеклое солнце одноглазо таращилось на нас через полупрозрачные стены и открытое окно.
-Н-да, - Гесер сел на плетеный стул. - Ты ходячая загадка природы, Антошка. Инквизиторы за тебя друг другу глотки перегрызут, - он горько ухмыльнулся. - Ради такого исследовательского материала.
-Перебьются, - проворчал я, раздумывая, стоит ли рисковать так же, как шеф, и садиться на не слишком надежно выглядящий стул.
-Садись, - угадал мои мысли шеф, - надежный, я сам плел.
Я сел. Гесер молчал и разглядывал меня. Я чувствовал, что он сам готов заняться вивисекцией, и никакая инквизиция не понадобится. Надо было срочно прерывать молчание.
-Так какого я цвета?
Гесер удивленно рассмеялся.
-Никакого. Я вижу тебя таким же, как в реальном мире. Не в смысле формы, а в смысле ауры. Нет ее у тебя, вообще никакого излучения нет. Поставь-ка какой-нибудь щит попроще.
Я сделал. Шеф снова удивленно покачал головой.
-Щит вижу слабо, а выплеска магии вообще не видел, - он почесал затылок. - То ли я совсем старый стал, то ли сумрак прибрал тебя каким-то левым краем. Будем надеяться, что второе. Вот что, Антошка, я покумекаю на досуге, а ты пока поэкспериментируй в верхних слоях и заприметь все, что ты получил после своего обновления и возвышения. Может, ты и прав, и я, старый дурак, ничего в этом не понимаю. Но видишь, какое дело, теперь с этим закипающим сумраком нам совсем туго придется. Никогда такого еще не случалось. На моей памяти, по крайней мере. Что-то, конечно, произойдет, хотя сказать, плохое или хорошее, сложно. Инквизиция зря не бушует, только вот нам многого не говорят. Ну, да на Великом Совете узнаем. Ты-то хоть сообразил, что тоже присутствовать будешь?
Я? ... А, верно. Великий Совет - сборище всех, кто вышел из категорий. Наконец-то мне удастся узнать, кому Гесер уступает место в трамвае (фигурально выражаясь). Но я и Великий Совет? Что-то неправильно в этом соединении.
-Идем, - Гесер поднялся. - Негоже заставлять ждать главу Дневного Дозора. Слишком долго.
Мы вышли из сумрака и из кабинета. Галочка неодобрительно покачала головой и принялась деловито перекладывать бумаги.
-Ты знаешь, Антон, может, и неспроста с тобой это сейчас происходит, - сказал Гесер, когда мы спускались по лестнице. - Сумрак кипит - ты реагируешь. Думаю, не инструментов или, как ты сказал, операторов тебе не хватает, а предохранителей. Ты оказался беззащитным перед сумраком, и сумрак этим воспользовался. Хорошо, что сейчас. Вероятнее всего, в обычное время ты бы сгорел. Точнее - растаял. Теперь осталось понять, как твои новые возможности использовать.
-Сначала надо понять, что можно использовать, а уж потом - как, - пробормотал я не очень вежливо. Снова становиться оружием Иных против неизвестного и ужасного не хотелось.
-Не переживай, - шеф улыбнулся, оборачиваясь. - Время покажет, куда кривая выведет. А сейчас - обедать.
На улице светило солнце, и было еще по-зимнему холодно. Мы не торопясь дотопали до Проспекта Мира, забавляя себя обсуждением вероятностей фатальных падений сосулек и потопно-подвальных таяний сугробов. Попутно я вернул часть щитов. С особенной тщательностью - маскирующие. Если никто еще не заметил отсутствия моей ауры, это не значит, что не будут замечать и дальше.
На проспекте Гесер сразу свернул к черному Пежо, притулившемуся между огромным джипом и не менее огромным сугробом. Нетерпеливо стуча пальцами по приборной доске, за рулем сидел Завулон.
Глава 2
-Опаздываешь, Пресветлый, - буркнул Завулон, когда мы погрузились в машину. Мне, конечно же, пришлось обтирать джип, чтобы открыть дверь и влезть на заднее сидение. - Без охраны не мог?
-Это не охрана, - пояснил Гесер, пытаясь устроиться в узком спортивном кресле, - пусть учится. Вот уйду на пенсию, надо же кому-то пост оставить.
Завулон аккуратно вывел машину на дорогу.
-Ага, от тебя дождешься.
Мы ехали молча. Гесер блаженно рассматривал пейзаж за окном. В зеркало я видел, что Завулон хмурится. Водил он неплохо, мягко, но Семен за рулем все-таки много лучше. К тому же Великий от всех Темных Москвы почему-то совсем не пользовался магией и, самое смешное, соблюдал все правила. Я и представить такого не мог.
-Что за машину ты себе выбрал? - оторвался от окна Гесер, когда мы развернулись на перекрестке и поехали в обратную сторону. - Кто-то все лимузины попортил?
-Много ты понимаешь в машинах, - проворчал Завулон, тормозя на очередном светофоре.
Помолчав, он все же соизволил объяснить:
-Это в вашем ... Кукуево можно на габариты начхать, а у нас окна на Кремль. Как бы я, по-твоему, выбирался из пробок на лимузине? К тому же лимузин предусматривает наличие за рулем персонального водителя, а нам лишние люди ни к чему, - он сердито покосился на мое отражение в зеркале.
Я сделал вид, что не существую.
-Не трогай мальчика, - заступился за меня шеф. - Он лишним редко бывает, обычно только кажется.
-Если б это не Городецкий был, не пустил бы даже в салон, - Завулон криво улыбнулся. - Его ... нестандартное мышление может пригодиться. Не принесет пользы, так хоть повеселит.
Я похож на шута? Впору было обидеться. Но обижаться на Темного - глупее и бесполезнее занятия не придумаешь.
-Ты сегодня не в духе, Артур, - задумчиво заметил Гесер.
-А ты был бы в духе? Я жил в Лондоне, когда в Детфорде вскипел сумрак. Всего один маленький очаг, и две трети жителей - трупы. Мы новоинициированных вампиров из Темзы вылавливали десятками. Всем жить хотелось, а это неплохой способ спастись от чумы. Зато, как первый голод приходил, они и бежали топиться. Грех, мол, и все прочие религиозные бредни. От воронки можно было сбежать, объявить эвакуацию и переждать где-нибудь. А сейчас куда бежать? По всему миру очаги, хоть самому топиться.
Гесер усмехнулся:
-Не паникуй. В малых количествах кипящий сумрак - катастрофа, но в таких масштабах это не обязательно плохо кончится. Дождемся Великого Совета, послушаем, что инквизиция скажет. Так ты мне не ответил, что за машину тебе подсунули вместо лимузина?
-Мне никто ничего не подсовывает, Пресветлый. Это моя личная машина. Пежо 206. Кабриолет. Не вчера выпущенная, конечно, но лучше я пока для себя не видел. Для поездок по Подмосковью самый раз. Маленькая, удобная, быстрая. Оригинальный двигатель, правда, был слабоват, я новый поставил - восьмицилиндровый...
Я отключился. Выслушивать обсуждения плюсов и минусов чужой машины - это не по мне. И ладно бы польза какая-нибудь была от этого, а-то так, лишь бы время занять.
Значит, мы в область едем. Обед, стало быть, затянется. А я уж думал, Завулон нас так и будет по Проспекту Мира кругами возить. С этими Великими ни попить, ни поесть по-человечески нельзя.
Можно предположить, что путь наш лежит в избушку Арины. Неприятные воспоминания. Даже думать об этом не хочется. Но надо. Почему очаг возник именно там? Судя по речи Эдгара (вернее, по тем кусочкам, которые я из нее уловил), сумраку все равно, где кипеть. Или Инквизиция не может выявить связи между всеми местами. Или выявила, но не говорит. Ладно, прав Великий Гесер, до Совета мы ничего от Инквизиции не узнаем.
Я почувствовал, как мои попутчики почти одновременно бросили отвлекающее заклятье. Зачем тогда меня с собой взяли, если не доверяют? Но ломать заклятье или подслушивать я не стал. Хотя мог бы, я видел все бреши в переплетении магии, которая была призвана оттолкнуть мое внимание, но по известным причинам эффект получился обратным. Я понял, что опять смотрю через сумрак, причем через первый и второй слой одновременно. Интересно. Моя связь с сумраком растет не по дням, а по часам. Можно сказать, даже по минутам. Ожидал ли этого Гесер? А Свет его знает. Вот Завулон точно не ожидал. Эта мысль здорово подняла мне настроение.
Я оставил дозорное начальство обсуждать свои проблемы и занялся наблюдением окружающей среды. Экспериментировать по совету шефа я буду дома, а еще лучше - где-нибудь на природе, подальше от Темных и Инквизиции. Да и от Светлых тоже подальше.
Окружающая среда в реальном мире не представляла ничего интересного. Ярославка, МКАД, выезд из города, все развязки и светофоры - машины, машины, машины. Пробки в середине рабочего дня. Не из-за приближающейся катастрофы, просто дороги паршивые по такой погоде, а грузовики разных мастей, запрещай транзит или не запрещай, все равно будут в Москву ехать. Да, выбор Завулоном машины имеет свой резон. Если я когда-либо озабочусь приобретением колесного средства передвижения, надо будет учесть опыт старшего товарища.
На первом слое тоже не нашлось никаких особенно впечатляющих открытий. Ничего удивительного, что у большинства людей ауры были грязнокрасными с черными искрами, полосами и лучами. Дорожные пробки любви к ближнему не прибавляют. Над шоссе постоянно возникали вихри проклятий, какие-то оставались, какие-то почти тут же исчезали. Обычное дело.
На втором слое туман загустел и только на горизонте еле заметно подсвечивался, словно там сумеречный Жан-Мишель Жарр устраивал свое шоу. Или проснулся вулкан. Видимо, это и был кипящий сумрак. И мы туда едем?! Хотя, конечно, Великие знают, что делают. Я, по крайней мере, на это надеюсь. Дорога стала мощеной и очень старой. Все незначительные вихри остались на предыдущем слое, а здесь болтались только наведенные. Три штуки. Два на болезнь и один абстрактный. Разглядывать их не хотелось: ничего с ними сделать я не мог, а наблюдать за чужой бедой нехорошо как-то.
Третий слой - мой любимый. Смешно вспоминать, как мы с Эдгаром топтались, не решаясь войти сюда. Когда мой уровень так резко повысился, и появилось свободное время, я первым делом прошелся по всем слоям сумрака, до куда получилось. Могу уверенно сказать: третий слой - лучший. Первый и второй - слишком неопределенны, туманны, слишком сильно связаны с реальностью; четвертый - чересчур пустынен по моим меркам; пятый - чересчур человечен; шестой - слой высших животных, тоже мало приятного копаться в их жизнях, но все же на порядок лучше пятого; седьмой - слой низших животных и растений; подозреваю, что восьмой тоже от растений; что на девятом я предположить не берусь, наверное, что-нибудь планетарного масштаба. Поэтому третий - лучший. Здесь чувствуется жизнь, в касании тугого пространства, в скрюченных деревьях, в сверкающих и переливающихся облаках. Но чувство жизни не подавляющее, как на пятом и шестом слоях. Здесь красиво, и к тому же, когда нельзя уйти из реального мира, смотреть удобнее всего именно сюда. С первого и второго людей разглядывать тошно, на четвертом смотреть не на что, а дальше уже слишком толстым получается слоеный пирог.
Дорога тянулась между деревьями утоптанной тропкой и скрывалась в легкой дымке шагах в ста, весенний ветерок слегка трогал тонкие ветви, солнце мягко подсвечивало облака. Идиллия. Горизонт скрывался в тумане, но над ним беспокойным канатом поднимался к облакам смерч. Вокруг смерча воздух светился синим и иногда сворачивался, как засосанный в пылесос полиэтиленовый пакет. Отвратительное, но захватывающее зрелище. Мы приближались к нему, медленно и как-то боком. Если хорошо подумать, дороги никогда не ведут туда, куда нужно.
Я видел, как смерч втянул серебристое облако, потом с верхушки выплюнул сизую, клубящуюся тучу, которая тут же рассосалась в светло-сером небе. Великие точно знают, что делают?
Хотя мы и приближались к смерчу, он оставался все таким же тонким и темным, словно складка в пространстве. Я никогда не видел черную дыру, но, наверное, она выглядит похоже. Всегда хотелось узнать, что там внутри и где выпадает то, что всасывается. Можно, конечно, попытаться проверить, только вот окочуришься задолго до того, как успеешь приблизиться к нему.
Машину подкинуло, и я врезался головой в потолок, мгновенно выскальзывая из сумрака.
-Жив, Городецкий? - Завулон довольно ухмылялся в зеркале.
Гесер озабоченно взглянул на меня, может, даже хотел что-то сказать, но Пыжик спрыгнул с очередной кочки, и шеф Ночного Дозора только крякнул.
-Жив, - ответил я. - От меня так просто не отделаешься, Завулон. Нельзя как-нибудь улучшить дорогу?
-Ты предлагаешь выйти и поскрести лопатами?
Вождение без магии как-то нехорошо повлияло на его соображалку. Хотя, может, у него вообще с магией плохо, вряд ли Темный удержался бы и не разогнал пробку на шоссе. Но отвлекающее заклинание он кинул без лишних проблем.
-Вообще-то мы маги.
-Не вздумай, Городецкий! - если бы мы сидели рядом, я уверен, Завулон вцепился бы мне в руки с таким воплем.
-Да, Антон, - голос у шефа был напряженный, вызывающий не самые лучшие воспоминания. - Пока мы рядом с очагом, никакой магии. Ты же смотрел в сумрак, Инквизиция по дороге достаточно предупреждающих знаков наставила, нельзя не заметить.
Можно подумать, я их искал. Знал бы, что искать...
-Я не смотрел на первый слой, - мой голос, действительно, звучал так обиженно?
Оба Великих бросили в мою сторону настороженно-взволнованные взгляды и ... ничего не сказали. Жить без постоянной опеки Гесера - странно, но жить без шпилек Завулона - вообще невероятно. Я не знал, что и думать.
Мы ехали по полевой дороге на удивление приличного состояния, если не считать кочек. Видно, Инквизиция здесь долго ошивалась, раз решили даже дорогу прочистить. Им, наверняка, тоже пришлось работать без магии. Откуда такое странное ограничение?
-А почему нельзя пользоваться магией?
-Потому что засосет, - объяснил Борис Игнатьевич. - Пользуясь магией, ты обращаешься к сумраку, а сумрак здесь кипит. Ты пропустил все, что объяснял инквизитор Эдгар, так ведь?
- Ну...
Ну, почему я опять чувствую себя нашкодившим школьником?
Шеф вздохнул и покачал головой. Завулон захихикал.
-Ничего смешного, Артур, - оборвал его Гесер. - Представь, где мы были бы сейчас, если б он попытался спрямить дорогу, не спросив.
Завулон вздрогнул.
-Антон, "кипящий сумрак" - это всего лишь термин, там не жарче, чем в любом другом месте, - шеф принял свой любимый менторский тон, и я понял - это надолго. - По каким-то причинам, еще не выясненным, сумрак смешивает в одной точке слои. Представь торт, в нем делают дырку и начинают трясти, в результате начинка с разных слоев стекает в дырку и перемешивается. Вот то же самое сейчас происходит там, - он ткнул пальцем в сторону приближающегося леса. - Ты знаешь, как сумрак всасывает любую открытую магию. Если сейчас бросить даже самое простое заклинание, сумрак заарканит тебя и выдернет на тот слой, с которого в данный момент хлебает. И захлебает вместе со всей магией.
-Не большая потеря, - заметил Завулон, - вот только нас потянет вместе с тобой, а мне этого совсем не хочется.
-Ты понял, Антон?
Я кивнул. Когда шеф спрашивает, надо кивать. А уж потом задавать вопросы.
-Только одного не понял.
Игнорируя строгий взгляд Гесера, Завулон опять захихикал.
-Спрашивай, Антон, - шеф горестно вздохнул. - За вопросы не съедят.
-Почему ж тогда он на щиты не реагирует?
От резкого торможения Пыжик занесло, и несчастная машина ткнулась носом в придорожный сугроб. А я не знал, что Завулон и без магии может так быстро двигаться. Он невероятным образом вывернулся в водительском кресле и навис надо мной, подпирая крышу. Несмотря на почти дистрофичную худобу, он вовсе не выглядел хрупким и безобидным. Мне оставалось только съехать по спинке вниз.
-Ты не снял щиты? - от его шипения по телу побежали мурашки.
Я отрицательно мотнул головой.
-Дебил...
-Завулон, попрошу не оскорблять моих сотрудников, - с холодным спокойствием произнес Гесер. - Мы сами виноваты. Он не знал, что их нужно снять.
Завулон резко обернулся к нему.
-Сколько вариантов выражения "никакой магии" существует в Ночном Дозоре? Темные знают только один...
-Успокойся и сядь. Антон, ты действительно не снял щиты?
Я кивнул.
-Какие?
-Разные. Почти все, какие были в офисе, - не буду же я расписывать, чем защищаюсь, при Темном.
Гесер задумался. Завулон, прислонившись к рулю, хмуро косил в мою сторону. На что угодно могу поспорить, ему хотелось выкинуть меня из машины. Вот только почему он этого не сделал, не знаю.
-Может, с такого расстояния очаг не действует? - предположил я, а что еще оставалось делать?
-Ну да, Городецкий, на твою дурью башку, может, и не действует, а меня уже километра три как тянет.
-Артур, еще раз - успокойся, - Гесер выглядел так, будто ему приходилось разбирать ссору в детском саду. - Не так уж сильно он здесь чувствуется. На нас слишком много печатей, вот и тянет.
Он повернулся ко мне.
-Антон, не скрою, дальше тебе ехать с нами опасно. Снимать щиты здесь так же бессмысленно, как и ставить. Тем более я не уверен, что это поможет. Так что тебе решать: если едешь дальше, можешь не вернуться, если остаешься, то придется померзнуть. Это, конечно, меньшее из зол. На обратном пути мы тебя подберем.
Ну уж нет. Логически рассуждать, так это их тянет, значит, им нельзя туда ехать, а на меня сумрак вообще никак не действует. Даже щиты не заметил, хотя это одна из самых заметных магий. Но небольшая проверка не помешает. До избушки, и соответственно - до очага, по моим прикидкам оставалось километров пять, из зоны действия, если верить Завулону, - три. Удрать ногами в случае чего не смогу, но портал открыть успею, за два года я так натренировался в этом деле, что иногда ночью, когда было особенно лениво бегать голышом по квартире, ходил через портал в туалет. Должна же магия приносить пользу и в обыденной жизни. А уж вернуться со слоя, на который кипящий сумрак меня "выдернет", я всегда смогу. Если этот слой не будет ниже восьмого.
-На каком расстоянии вас заденет, если я чего-нибудь сотворю?
Гесер вздохнул и пожал плечами. Завулон дернулся и отвернулся. Ну и ладно, будем проверять опытным путем, вы уж не взыщите, Великие.
Я вылез из машины, прошел вперед по дороге с полсотни метров. Глава Дневного Дозора что-то неразборчиво бурчал мне вслед. Главная беда Завулона - его любопытство. Желание от всего получить выгоду - на втором месте. Нормальный Иной сейчас постарался бы убраться как можно дальше, а эти двое таращатся мне в спину. Чуда ждут. Можно подумать, то, что я все еще жив после всех их гениальных планов, не чудо.
Пятьдесят метров для сумрака, конечно, не расстояние, но голос совести заглушить позволяют. Я чувствовал себя очень неуютно: вокруг снежное поле, за ним пустынное шоссе, с другой стороны темный, совсем без зелени лес, от шоссе к лесу ведет нереально прямая и чистая дорога (ничего, что вся в колдобинах, грядки это, что ли?), белое солнце на белом небе. Еще туману прибавить, и вот вам новый слой сумрака. А я стою в центре всего этого, и даже мягко ворчащий Пыжик кажется далеким и призрачным. Неуютно до приступа агарофобии.
Я вздохнул свободнее, войдя на третий слой. Здесь весна уже приняла правление и гоняла свежий ветер между пробуждающимися после зимы деревьями. Конечно, никто не ждал от них зеленых листочков и розовых цветочков, но прошлой весной я проводил часы, наблюдая, как набухали на черных ветках почки, из них показывались полупрозрачные прутики и тянулись к небу. Просыпающаяся жизнь реального мира давала силы лесам третьего слоя.
И, пожалуй, на данный момент самым главным преимуществом третьего слоя было полное отсутствие снега и ледяных неровностей под ногами.
Ветви деревьев сплетались над головой непроглядным пологом, поэтому очага я не видел. Но зато чувствовал. Странные ощущения для обычно вязкоспокойного и застойнотихого мира. Будто из переполненной ванны выдернули затычку. Хотя ничего опасно затягивающего не было. Ну так, бултыхалось что-то рядом. Не лезь под бок к бегемоту - не задавит.
Я открыл портал к домику Арины. На соседнюю полянку, чтобы не сразу головой в сопло. Как оказалось, не зря. На третьем слое от ее хижины почти ничего не осталось, только мелкий хворост, разбросанный по вытоптанной площадке. И из середины бывшего жилища поднималось, или лучше сказать, в середину бывшего жилища вонзалось... Нет, я не знаю, как это описать. Там сходились небо и земля, но искаженным пространство не воспринималось. Там бушевали ураганы, но до меня доносился все тот же спокойный весенний ветерок. Там сверкали молнии и рассыпались искрами облака, но не оставляли в глазах даже малейшие световые отпечатки. Это было слишком даже для изменчивого и невероятного сумрака. В общем, он сбрендил окончательно, и меня это почему-то радовало... Я бы даже сказал: неотвратимо надвигалась эйфория...
К счастью я успел вовремя опомниться и взять себя в руки. Какие-то предохранители у меня все же остались, иначе шагнул бы в очаг, и только сумрак знает, что там со мной было бы. Может, и ничего бы не было. Но, я уже решил, что экспериментировать буду в другой раз, а сейчас меня ждали два Великих чудика. Время в реальном мире сильно отставало от времени третьего слоя, поэтому испугаться за мое существование они вряд ли успели. Если вообще...
Я решил не думать об этом и вышел из сумрака. А вот об этом стоило бы подумать заранее, потому что эту полянку инквизиторы почистить не удосужились, и я оказался по колено в снегу и по щиколотку в ледяной воде. И, так как утром собирался на работу, а не в зимний лес, естественно, промок тут же. Точно не мой день. Ругаясь и на Свет, и на Тьму, я одним простым заклинанием утрамбовал снег до самого домика и высушил, начинающие уже потихоньку коченеть, ноги. Хотел было провесить портал Великим чуть подальше, чтобы и им досталась своя доля талых вод, но подумал, что это уж очень жестоко с моей стороны: в конце концов, они уже не молодые, да и магией пользоваться не могут, а Галочка и так на меня зуб имеет, если я еще шефа с прогулки привезу простуженным, мне не жить, несмотря на все мои способности.
Портал получился на загляденье, по всем писаным и неписаным правилам. Я вышел в паре метров от Пыжика, к счастью, попал на дорогу, и не пришлось опять сушиться. Завулон так и не сподобился отогнать машину от сугроба. Мотор задумчиво журчал, а дверь, которую я не захлопнул, выпускала в холодный воздух клубы пара. Оба Великих сидели в машине с такими лицами, будто умер их любимый Тузик. Меня уже не ждали. Разве Завулон не должен был радоваться?
-Антон, - улыбка Гесера сразу лишила меня всех гадких мыслей. Все-таки хорошо, когда о тебе волнуются, даже если сами подставляют. В такие моменты я понимаю, что такое Свет, жаль, что потом это понимание уходит.
-Жив, Городецкий? - с удивлением и облегчением (Великий Свет, о чем они тут без меня думали?) заметил Завулон.
-Жив. Вылезайте оттуда, и прошу в портал, пока я могу держать его, - я чувствовал, как на меня снова накатывает беспричинная радость, и окружающий мир кажется красочным сном, где все чудесно и замечательно. - Чем быстрее мы отсюда уедем, тем живее я буду.
Великих долго звать не пришлось. Конечно, в надежности портала они так и не убедились, но другого пути не намечалось, а скакать по кочкам инквизиторской дороги казалось худшей пыткой, чем быть сваренным в кипящем сумраке. В другое время и я задумался бы, прежде чем лезть неизвестно во что, но в тот момент я был царь и бог, и весь мир обязан был праздновать это со мной. Гесер, видимо, понял мое состояние, поэтому побыстрому запихал Завулона в портал и, схватив меня за руку, вошел следом.
Я очнулся от довольно сильной пощечины. Это не вписывалось в мое имбицильно-прекрасное настроение и сумело помочь сосредоточиться на существующей, холодной и мокрой, реальности. Я, конечно же, сидел в снегу, вымокший до нижнего белья. Легкие болели от морозного воздуха, горло саднило, и лицо свело дебильной улыбкой.
-Фуаран твою налево, что ж я сделал-то?
Гесер ухмыльнулся и помог мне подняться.
-Ничего, Антон. К счастью, ты только орал, пел и смеялся.
-Я бы не назвал это "ничем", - Завулон подпирал сосну, и, судя по его лицу, хорошо ему не было. - Я теперь всю оставшуюся жизнь буду бегать с ночными кошмарами по психиатрам.
-Извините, - я снова бросил высушивающие заклинание на себя и, немного подумав, на обоих глав московских Дозоров. - Оно меня догнало. Думал, справлюсь.
-Что "оно", Антон?
Я махнул рукой в сторону лесного домика. Наверное, это что-нибудь объяснило, потому что вопросов больше не было. Завулон отлепился от сосны, и они с Гесером направились к избушке. Я поплелся следом.
Пока Великие что-то исследовали своими способами, обсуждали и ругались, я ходил вокруг и внутри дома. В этом мире не было ничего от кипящего сумрака, от того сумасшествия, что скрутило все его слои; только воспоминания. И я вспоминал. И вспоминал. И, когда Гесер тихо позвал меня, я откровенно разрыдался ему в плечо. Недостойно взрослого мужчины, но я два года копил и полгода консервировал, не удивительно, что, в конце концов, взорвался, а сумрак всего лишь стал последним толчком. Шеф терпел, он вообще очень терпеливый, я удивляюсь, как его хватает на всех нас. Завулону проще, послал всех и не мучайся, Гесер так не может.
-Антон, тебе говорили, что, когда плачешь, должно терять слезы? - пробормотал он мне на ухо. Я еще пару раз всхлипнул, глубоко вдохнул, выдохнул и отодвинулся. - А у тебя глаза сухие. Это опять сумрак?
-Нет. Это память.
-Легко вам, Светлым, - Завулон, слегка пошатываясь, вошел в комнату и сел на ближайшую лавку. - Прислонился, обнялся, получил свою долю энергии и дальше поскакал.
Выглядел он неважно: болезненно бледный, под глазами темные круги, лоб в хмурую морщинку, губы сильно сжаты.
-Так кто тебе мешает обзавестись кем-нибудь, Артур? - Гесер тяжело присел рядом с ним. Похоже, мои Великие не выдерживали напор сумрака. Или отсутствие возможности использовать магию.
-Пойдемте отсюда, - я помедлил немного перед тем, как сказать правду. - Вы оба плохо выглядите, и меня это, - я кивнул на середину комнаты, где в сумраке мешались пространства, - доведет до сумасшедшего дома.
Они поднялись, опираясь друг на друга. Я в очередной раз подивился, насколько давно и глубоко надо быть врагами, чтобы не обращать внимания на такую откровенную слабость. Я бы обязательно ткнул своего врага за это, но у меня врагов не было, по крайней мере, персональных.
На улице мы все вздохнули свободнее.
-Антон, сделай доброе дело, глянь, с какого слоя он сейчас тянет, - Гесер примирительно улыбнулся. - Инквизиторы периодически проверяют, но их методы оставляют желать лучшего.
-Хорошо, шеф, только я, пожалуй, отойду подальше, это и издалека-то - не самое здоровое зрелище.
Я оттрусил на полянку: пока старички будут добираться сюда, успею все просмотреть. Я не очень представлял, как должен выглядеть тянущий очаг, потому что и на первом, и на втором, и на третьем слое все оставалось примерно одинаково, только в разных декорациях. Четвертый слой было не разглядеть из-за поднятого песка.
-Борис Игнатьевич, я пойду туда, отсюда них... ничего не видно.
Гесер хотел что-то сказать, но я уже поднимал тень и не стал ждать.
Третий слой - все по-прежнему: весна, облака и сумеречный пупок на месте разметанной хижины. Вот старая ведьма расстроится - немалых трудов стоило здесь что-то возвести.
Четвертый слой. Песок, хоть и мелкий, хоть и серый, стоял в воздухе переливающимся туманом, залеплял глаза, лез в нос и рот. Хорошо помнить простые заклинания начальной школы, спасибо большое Полине Васильевне. Ох, и за сухие ноги ей спасибо. Сфере отрицания песок сопротивляться не мог, я хотя бы вздохнул спокойно. Но видно все равно ничего не было.
Левитировать себя, удерживая сферу отрицания, по четвертому слою практически в слепую - на такую дурную и бесполезную задачу может решиться только Антон Городецкий, тайный девиз которого "А мы легких путей не ищем!" должен быть напечатан крупными буквами на его лбу, а желательно - еще и подсвечен неоном, чтобы мирные граждане обходили этого типа стороной. Только когда весь в мыле я опустился на землю, до меня дошло, что проще было открыть портал на пару километров в сторону и посмотреть на очаг с расстояния: и все бы разглядел, и от песка отплевываться не пришлось бы, и глаза на солнце не портил бы. Я же говорю, на четвертом слое редко бываю, чтобы до таких простых решений додумываться.
В любом случае, антураж сменился, но смысл остался тот же. Надо было смотреть ниже.
Смотреть ниже со сферой отрицания вокруг - невозможно по причине ейной физики. Смотреть ниже без сферы отрицания - невозможно по причине песчаной бури.
Поэтому я быстро стянул ее и ушел на пятый слой.
И попал.
Глава 3
Ой, как все плохо! Откуда взялось столько народу на месте лесного домика? Можно подумать, в реальном мире здесь со времен татаро-монгольского ига проводились ежедневные массовые демонстрации. А цвета! Народ для демонстраций набирали по всем дурдомам нашей необъятной родины. Не может в одном месте собраться столько людей с неуравновешенной психикой, причем половина буйных!
Я не успевал уворачиваться, и человеческие отражения пятого слоя проносились сквозь меня, оставляя отпечатки ощущений: вкус, запах, пятна в глазах, прикосновения к коже. Я не мог ориентироваться в пространстве, не мог сосредоточиться. Из-за перегрузки всех чувств кружилась голова, ныли зубы, сводило судорогой мышцы. И вокруг - вакханалия образов, вспышки мыслей, куски проклятий и питающая всех Иных сила. Сила была не просто видима и ощутима, она и составляла пространство, в котором я так неаккуратно очутился. Она пихала, давила и разрывала меня. Наверное, то же самое чувствует вампир, окунувшийся в бассейн крови.
Так вот он какой, Сумрак Хлебающий. Стянул силу со всей Москвы и области и рвет, и жует, и месит, будто сумасшедший повар на кулинарном конкурсе. И пытается нафаршировать меня, как неудачного клиента в столовой, всем, что попалось под руку. Пихает и впихивает. Переваривает и заставляет переваривать. Но я просто физически не могу принять столько силы. Даже у резиновых пупсов есть предел вместимости.
Мышцы снова попытались свернуться в клубок, и в груди что-то щелкнуло. Острая боль помогла мне отвлечься от безумной круговерти, и, сосредоточившись на парящем неподалеку чьем-то знакомом черном вихре, настолько мощном, что все усилия взбесившегося сумрака не могли его разорвать, я вырвался в реальный мир.
Сразу с пятого слоя.
И меня вывернуло.
Впиваясь пальцами в снег, я избавлялся от содержимого желудка: и от давно переваренного завтрака, и прогулянного обеда, и будущего ужина - от всего, что напихал в меня сумрак. Пока не стал плеваться кровью. Как я ненавижу пятый слой. Сломанное ребро выло болью при каждом вдохе. Спазмы дергали тело в рвотном припадке, хотя выкладывать было уже нечего, и мне казалось, кишки пытаются выйти наружу через горло. Голова кружилась, как на парковом аттракционе. Ненавижу пятый слой.
Я готовился рухнуть в грязный снег, но чья-то рука поймала меня. Прямо под сломанное ребро. Я проглотил стон вместе с очередным рвотным позывом. Ненавижу. Пятый. Слой.
-Тихо. Тихо, Антон, никто его не любит, - широкая ладонь Гесера гладила меня по голове. - Ш-ш-ш, все хорошо теперь. Поднимайся тихонечко. Пройдемся по лесу, подышишь свежим воздухом, и все пройдет.
Я вытер рот рукавом и попытался выпрямиться. От скатившихся слез сразу зажгло лицо. Сидеть на подтаявшем снегу было холодно, но я понял, что подняться не могу.
-Не... не вста... - справилось мое замученное горло. Гесера я не видел, только размытые темные пятна. Те, которые не шевелились, скорее всего, были деревьями.
-Тогда, Городецкий, тебе придется мерзнуть, пока я смогу подогнать сюда машину, - голос Завулона раздавался откуда-то очень издалека, но усталость слышалась даже с такого расстояния.
Я отрицательно качнул головой. Зря, конечно, потому что тошнота только этого и ждала. Хотел сказать: "Если гора не идет к Мухаммеду", но моего горла не хватило даже на "если".
Я махнул рукой и провалился в портал. Говорил же, что могу открыть его в любом состоянии.
Приземлившись рядом с Пыжиком, я отхаркнул очередную порцию крови и отполз к сугробу. Несмотря на то, что штаны на коленках и на заднице заморозились до ледяной корочки, вставать не спешил. Совсем не уверен, что мог бы.
Уткнувшись лицом в снег, я несколько секунд наслаждался тишиной и тормозящим кружением. Пока меня не попытались перевернуть. Почему-то опять за сломанное ребро. На этот раз я не выдержал и застонал.
-Давай, Антон, вставай. Боюсь, нам сейчас тебя не поднять. Потерпи чуть-чуть. Вот уедем отсюда, легче будет, - Гесер потянул меня вверх.
-Ре... сло... - нет, видимо, не скоро мне нормально говорить придется. К счастью, глава Ночного Дозора умеет разбирать и такие, маловразумительные, фразы. Он обнял меня и осторожно поставил на ноги. Как оказалось, сломанное ребро и вывернутый желудок - не единственные подарки сумрака для меня. Вывихи и растяжения всех суставов в ногах, наверное, тоже не последнее дополнение к праздничному комплекту.
Ноги подгибались, но шеф держал меня крепко. Все тело ломило и болело, особенно вокруг ребра, будто туда закачали воду, а она не просто раздула плоть, но еще и оттянула ее в живот. Забубнил Пыжик, и спустя полминуты зашуршал колесами по снегу. Зрение понемногу стало возвращаться, я уже мог различить дверной проем в машине.
Меня всунули на заднее сидение, и Гесер уселся рядом.
-Ну надо же, а здесь удобно. Артур, мог бы и предупредить, я бы не сажал себе синяки на неподходящих местах в этом пыточном стуле.
-Все для тебя, старый враг, - после непонятной возни Завулон что-то кинул Гесеру. - На, дай ему.
Моих губ коснулось горлышко пластиковой бутылки. Я осторожно глотнул. Обычная вода, даже не газированная, но прохладная и без вкуса и запаха, а для меня такие качества в тот момент были жизненно важными. Горлу сразу полегчало, и желудок опустился на место. Правда, сломанное ребро стало ныть настойчивее и яростнее.
Пыжик тронулся и тут же подпрыгнул на грядке. Вряд ли со всеми вывихами и переломами я бы вынес подобное путешествие по полю. Подходящее заклинание никак не хотело вспоминаться, поэтому я просто поймал хвост бурлящей во мне силы и вытряхнул ее с соответствующим заданием. В тот момент я не сомневался в возможности такого метода использования магии, да и вообще не думал, каким образом это можно сделать. Главное, машину трясти перестало.
Гесер удивленно хмыкнул, а Завулон засмеялся.
-Напомни мне потом, Городецкий, обходить тебя стороной, когда ты с пятого слоя возвращаешься.
Что-то не то я, наверное, сделал. Просто прямая дорога вряд ли вызвала бы такую реакцию Великих. Но в окно я видел только белое поле, начинающее темнеть серо-голубое небо и размытую темную полоску между ними, видимо, лес. Разобрать, что же я такого опять натворил, не получалось. Шеф смилостивился и объяснил:
-Ты утрамбовал все поле. Перестарался, Антон, Инквизиция будет в шоке, когда это увидит. Честно говоря, так им и надо. Могли бы поделиться своими сведениями. Может, нам и не пришлось бы сюда ехать.
Вот в этом я очень сомневаюсь. Чтобы Пресветлый Гесер и Всетемный Завулон не увидели своими глазами такое удивительное явление, не пощупали своими руками или хотя бы не постояли рядом? Невозможно.
Я задремал и очнулся, когда шеф осторожно толкнул меня:
-Антон. Проснись, Антон. Мы выехали из зоны очага. Давай посмотрим на твои боевые раны.
Зрение вернулось полностью, да и суставы встали на место и почти не болели. Горло слегка саднило, хрипеть буду, но разговаривать теперь можно было связанными предложениями, а не набором звуков. Хорошо все-таки быть магом вне категорий. Сила сама заботится о тебе, надо только отдохнуть и не мешать ей.
Пежо стоял у обочины, и Завулона близко видно не было. Ну что ж, и у Великих случаются телесные потребности. Я попытался помочь Гесеру расстегнуть на мне рубашку, но пальцы не слушались, и, в конце концов, шефу пришлось самому этим заниматься. Открывшаяся картина не вдохновляла, но, задержись я в сумраке на пару минут дольше, могло быть и хуже.
На половину грудной клетки слева расплылся огромный, черно-красно-сизый синяк. Мало того, он еще припух и сочился прозрачной, вонючей водицей. Натуральная мертвечина. Отвратительно.
Чтобы отвлечься от запаха и довольно болезненных тыканий пальцев Гесера, я принялся вспоминать свое путешествие в очаг. Как только мы доберемся до офиса, шеф все равно потребует отчет, а я давно знаю о важности информации, и лучше бы заранее определиться, что говорить не стоит. Не то, чтобы я не доверял шефу, но... лучше подумать заранее.
За раздумьями я не заметил, как вернулся Завулон. Когда я оторвался от наблюдений за редкими проезжими машинами, он уже стоял, прислонившись к капоту, и неприязненно оглядывал окрестности. Странный все-таки человек. В смысле - Иной. Они так похожи с Гесером, что иногда сложно сказать, кто из них Темный, а кто Светлый. Завулон столько раз помогал мне переиграть Гесера, Инквизицию и мою судьбу, которой, говорят, не существует, что считать его врагом уже было нелепо и неловко. Как воронку проклятия, помогшую мне выбраться с пятого слоя.
Кстати, о воронках. Откуда она вообще там взялась? Я помню клоки других проклятий, потрепанных и почти растворившихся в бурлящей магии. А эта воронка держалась так, будто ее не снесло кипящим сумраком, а принесло туда вместе с хозяином.
Предположим худшее: кто-то из нас троих ходит под проклятьем. Из них двоих, потому что я абсолютно уверен, что надо мной ничего не болтается, да и воронка была в стороне. Тогда вопрос: кто? Завулон или Гесер?
Глупость, конечно. Проклясть Великого без его ведома невозможно. А уж главы Московских Дозоров, конечно, не стали бы таскать такое над головой добровольно.
И все же. Никого другого там не было.
Но с другой стороны - даже самые сильные наведенные проклятья отражаются на всех слоях, начиная с первого. Хотя вот это я точно не могу сказать. Может, бывают и "однослойные" воронки.
-Антон! - упс, кажется, шеф не первый раз меня зовет.
-Присутствую, и жив, - откликнулся я.
-Оцени работу. Что смог - сделал, - шеф вытер руки и выбросил бумажный платочек в окно.
Синяк действительно сильно уменьшился и стал положенного голубовато-желтого цвета, ребро побаливало, но чувство проглоченного мешка с водой исчезло. Гесер помог мне застегнуться.
-Спасибо, шеф. Что бы я без вас делал?!
-Подозреваю, жил бы спокойно неинициированным, - заметил от руля Завулон. Замерз, видать, влез погреться. - И имел бы шанс стать Темным.
-Побери тебя сумрак. Двойное спасибо, шеф, с меня пирог с яблоками!
Гесер рассмеялся:
-С вишней, Антон. Я с вишней больше люблю.
-С вишней, так с вишней. Будет сделано, Пресветлый Борис Игнатьевич.
Пежо вздохнул и покатил вдоль обочины, неторопливо набирая скорость.
-Таки оживел, Городецкий? Может, поделишься теперь впечатлениями. На что похож кипящий сумрак? - в зеркало я видел, как Завулон устало щурится на дорогу. Не отошел еще от очага или давит на него что-то.
Я задумался. Как описать то, что описания не имеет?
-На завязанный презерватив, Завулон. Изнутри. Вся жизнь вокруг пытается над тобой надругаться, а выход только один, и тот через узел.
-Боюсь, это слишком образно для нас, Антон, - улыбнулся Гесер.
-Ну, извините, Борис Игнатьевич, иначе пока не могу, надо слова подобрать.
Мимо пролетела какая-то деревенька: дома, по окна засыпанные снегом. Весна, называется. Март. В январе столько снега не было. Если к маю не оттает, то вот будет настоящая катастрофа, а сумрак и сам с собой разберется.
-Скажите, Борис Игнатьевич, бывают воронки проклятия, которые с первого слоя не прослеживаются?
-Бывают, Антон. Очень редко, но бывают. Это высшая ступень магии. Обычно они ограниченны в своем воздействии и имеют четко обозначенную цель. Например, вызвать рак правого легкого, или проколоть заднюю левую шину, или чтобы канализационную трубу прорвало аккурат перед комиссией из ЖЭКа в пятницу вечером. Точечного наведения, так сказать, но разрушают объект полностью. Обычно такие воронки маленькие, сразу не заметишь. Наводят их настоящие гении проклятий, не ниже первого уровня, а снять практически невозможно. Почему ты спросил, Антон?
-Над кем-то из вас висит воронка на пятом слое.
Я думал, Завулон опять затормозит носом бедного Пыжика в сугроб, но он ограничился только кривой улыбкой и:
-Сбрендил, Городецкий?
-Нет. И, скорее всего, это ты, Завулон. Потому что тянуло тебя сильнее Бориса Игнатьевича, а с такой херней над башкой это не удивительно. К тому же происходящее на пятом слое определяет отношения людей, а твои отношения с людьми и отношениями-то назвать сложно. Ну и кроме того, я с большой долей вероятности могу сказать точно, когда, где и от кого ты получил эту радость. И даже на что конкретно она направлена.
Теперь я был уверен в этом. Не так просто воронка казалась мне знакомой. У каждого мастера должен быть свой почерк, и с этим почерком я был знаком не понаслышке.
-Антон, это невозможно. Артур - не ребенок, он бы заметил.
-Да? А часто вы на пятом слое вверх смотрите? Насколько я знаю, там и без воронок проблем хватает.
Гесер отвернулся и промолчал. На то он и шеф Ночного Дозора, чтобы понять, о чем и о ком я говорю. Это ведь действительно логично. Хотя меня, конечно, можно обвинить в пристрастном суждении.
-Она же Светлая, Городецкий. Светлые не могут проклинать, - как видно, и Завулон понял, о ком речь. Великие на то и Великие, это я сбоку припека.
-Могут. Еще как могут. А уж она-то особенно. Талантливо, гениально. Если вспомнишь, с этого наше знакомство и началось. Твоя воронка поменьше, но тоже не козявочка. Оформленная, стабильная. В очаге такая круговерть, что у меня все суставы повылетали, другие проклятья на кусочки порвало, а она только слегка подрагивала. Хорошо сделано, грамотно.
-Твоя жена на меня проклятье повесила, а ты ее так расхваливаешь, словно она вторую Мадонну нарисовала, - вот только не надо мне говорить, что Завулон обиделся, никогда не поверю. Я для него - сквозняк в туалете, на такие мелочи не обижаются. Их устраняют, поэтому я все же попытался оправдаться:
-Благодаря твоей воронке я не болтаюсь в сумраке до сих пор. Это единственное, на чем можно было сосредоточиться, все остальное вертелось и пыталось разорваться или раствориться.
Завулон в зеркале ухмыльнулся.
-Ну ладно, тогда прощаю.
Вот спасибо, очень надо.
-На что, ты думаешь, поставлено это проклятье? - по тону Гесера я понял, что он готовится к работе и кое-кому добавить на орехи.
Эх, Городецкий, взялся за гуж, не говори, что не дюж. Сидел бы и молчал. Ходил Завулон с этим проклятьем пять лет, ничего же не случилось. Или случилось? Или не с этим проклятьем? Тьма, ну почему правильные мысли приходят так поздно, что обдумать их времени не остается?
-Вероятно, было двойное проклятье, - я начал неуверенно. Гесер, скорее всего, и сам уже обо всем догадался, только я как был его учеником, так и остался. Ничего тут не поделаешь. - Первое брошено в Праге в декабре 1999-го года. Проклятие на отрицание. М-м-м, точная формулировка, кажется: "Пусть никто никогда не полюбит тебя." А второе ... прошлым летом ... после всего... "Чтоб ты не был нужен тем, кто нужен тебе." Наверное, второе, соединившись с первым, и вызвало такой вихрь, потому что для одного проклятья воронка слишком сильная.
-Себя-то она один раз прокляла, а Москву чуть до эвакуации не довела, - Завулон говорил легко, но вряд ли это могло кого-нибудь обмануть.
-Себя она проклинала и проклинала, наращивая силу воронки, а тебя - только два раза. К тому же ты Великий, какое-то сопротивление наверняка оказывал.
Все замолчали. Гесер выудил из недр своего полушубка крохотный сотовый и сердито на него уставился.
На улице быстро темнело, и Завулон включил фары.
-Странный вы народ, Светлые, ни инстинкта самосохранения, ни здорового эгоизма. Никогда я этого не понимал.
-Каждому свое, - философски заметил Гесер, - а теперь заткнитесь, сделайте милость, я дозвониться пытаюсь.
Мы послушно заткнулись.
В телефоне что-то захрипело и защелкало, и шеф поспешно прижал его к уху:
-Игнат, найди мне Светлану... Тогда пусть вылезает, обсыхает, и через полтора часа я жду ее в офисе.
-Через два с половиной, - поправил я его. - Вы меня еще домой забросите, а-то я сам не доберусь.
Шеф кивнул.
-Через два с половиной, Игнат, и не опаздывайте, заставлю в сумраке полы драить... Так надо! Приказы начальства не обсуждаются... Ничего, переживет.
Он выключил телефон и пожаловался:
-Вот, Ольга навязала, говорит, модно сейчас все крайне минимизированное, а он у меня постоянно куда-нибудь заваливается - не найдешь. По кнопкам не попадешь, и не понятно: то ли говорить в него, то ли у уха держать.
Завулон захихикал. Неужели его действительно все эти проклятья не колышут?
-Ты купи себе что-нибудь представительное, а этот только при ней носи.
-Ну да, - Гесер криво усмехнулся, - Ольга прознает, так мне самому в сумраке полы драить придется.
На московской развязке и на кольцевой машин раза в четыре прибавилось. С манерой Завулона вести своего Пыжика мы почти два часа выбирались из пробок.
-Городецкий, если мы тебя еще и домой повезем, то точно вовремя в ваш офис не успеем. А у меня уже, между прочим, рабочий день кончился.
-Спасибо за заботу, Завулон, но от твоей черепашьей скорости меня подташнивает. Так что остановись где-нибудь на тротуарчике, я порталом быстрее доберусь.
-Ну уж порталом мог бы и из машины, - ответил он, все же сворачивая к тротуару.
-Отсюда только провалиться можно, а я не кошка, чтобы так развернуться, и мне моя задница еще дорога, - я открыл дверь и спустил ноги. - До завтра, Борис Игнатьевич. Удачи, Великие.
-До завтра, Антон, - шеф похлопал меня по плечу. - Если будешь плохо себя чувствовать, звони, я тебе больничный оформлю.
Я осторожно поднялся, опираясь на Пежо. Хорошая машинка. Ноги предательски дрожали. Я открыл портал, шагнул в него и приземлился дома уже на четвереньки, больно ударившись коленками.
Зазвонил телефон. Я в темноте дополз до него и снял трубку.
-Ты в порядке, Антон? - все-таки приятно, когда о тебе беспокоятся.
-Сносно, Борис Игнатьевич. Нормально добрался, все на месте, ничего не потерял.
-Тогда поднимайся с пола, прими душ и отдыхай. Завтра мы все обсудим.
-Слушаюсь, шеф.
Зеленые цифры на часах сложились в 3:00. Уже наступила глубокая ночь, а я все сидел в темноте рядом с телефоном. Утром надо будет объясняться с шефом, что-то говорить, придумывать слова для описания неукладывающегося в голове опыта, пытаться не сказать лишнего. Надо будет опасаться Завулона, теперь он знает слишком много, и только любопытство может удержать его от того, чтобы сдать меня Инквизиции. А Инквизиция своего не упустит, тем более сейчас, и найдет способ заставить меня работать на свои нужды.
Времени паниковать не было. Необходимо искать способы защиты. Может быть, я и параноик, но с учетом всего моего предыдущего опыта общения с Инквизицией и Дозорами никакая защита лишней не будет. Значит, болеть и хандрить некогда. Надо сегодня же брать у Гесера допуск ко всем документам библиотеки и зарываться там с головой. Раз уж я такой выродок, что удивляются даже повидавшие все на свете Великие, надо учиться пользоваться этим. И однажды я смогу дотянуться до моей Надюшки.
Я зажмурился и позвал. Иногда сложно бывает сосредоточиться и уловить ответ, но на этот раз все получилось само собой. Моя дочь была со мной, где-то глубоко в сумраке на еще не доступных мне слоях, но со мной. И однажды я смогу вынести ее к нашему солнцу, в мир без тумана.
Я не понимал, как Светлана могла не чувствовать Надю, как она вообще могла думать, что наша малышка умерла, ушла навсегда. В Надюшке нет моей крови, но даже я вижу ее искорку, чуть приглушенную слоями сумрака. Наверное, так же я не мог понять и принять, когда Светлана простила Арину. Ведьма тронула нашу девочку, и никакие уверения, что она ничего бы Надюшке не сделала, мое мнение не изменили. Так же, как я не мог понять родителей Кости, которые вместе со всеми Темными и Светлыми давали силу на его уничтожение. Костин отец приходил ко мне потом, благодарил за справедливость и за то, что я позволил его сыну умереть самому. А после я часа три блевал и рыдал в туалете, и Медведь весь вечер отпаивал меня спиртом. Может быть, я полный дурак и негодный родитель, но, даже если бы мой ребенок был сто раз неправ, я бы до конца боролся за него.
Я не хотел думать о справедливости. Как заметил один оборотень, когда мы вместе охотились за маньяком-перевертышем: "И Темные, и Светлые потеряли своих Абсолютных Великих, так что все честно". Мне такая честность не нужна, я бы предпочел, чтобы они оба жили. Пусть бы Костя прилетал в гости через окно, я бы ругался, а Надюшка висла на нем и требовала сказку. Я почему-то думаю, Костя ей бы понравился. Обаятельный вампир Костя Саушкин. И чего ему не училось на своем биофаке...
Лас потом принес весть, что этого оборотня Завулон отходил собственноручно. Якобы за то, что Светлые теперь будут уверены в причастности Дневного Дозора к гибели мессии Света. Чушь, конечно. Гесер даже Инквизицию отшил, когда те попытались собрать доказательства против Темных. Не за чем нам сейчас война, тем более по надуманному поводу.
Хотя Светлана все-таки успела проклясть Завулона. Часа два назад я почувствовал, как проклятье спало, будто лопнула натянутая струна и стало легче дышать. Не могу объяснить, откуда я знаю, что это снятое проклятье. Связи в сумраке порой очень замысловато переплетаются. А уж у магов вне категорий - особенно. Кроме тех, что настраиваем мы сами (вроде учитель-ученик), есть и общепринятые (как у вампиров), а есть такие, над которыми мы не властны. Ими управляет сумрак, и предугадать, что с чем он свяжет, никто не может. Например, наша связь с Завулоном. Можно, конечно, утверждать, что это все случайности. Но уж очень часто случались эти случайности. Семен как-то посмеялся, когда я жаловался: "Пока Завулон вокруг тебя ходит, весь остальной Ночной Дозор отдыхает". А что он, если подумать, вокруг меня забыл? Месть? Ну, это уже даже не смешно. Глава Дневного Дозора против мага третьего уровня - ерунда. Если бы он действительно хотел мне отомстить, я бы не сидел семь лет спустя в темной маленькой прихожей своей квартиры и не раздумывал над всякими глупостями. Тогда почему сумрак продолжает нас сталкивать? Что он хочет показать нам? Что я еще не понял? На последний вопрос долго будет единственным ответом: "Многое".
Рука инстинктивно влезла под рубашку (куртку я снял, и она валялась где-то рядом), нащупала маленький костяной амулет, и я произнес давно потерявшую свой смысл и ставшую мантрой фразу:
-Завулон, у тебя нет надо мной власти.
Обычно это помогало очистить голову и родить пару-тройку гениальных идей. Сейчас почему-то не помогло. Наверное, я исчерпал годовой лимит гениальных идей за предыдущий день. Хотелось бы верить, что годовой лимит неприятностей тоже исчерпан.
Строго говоря, с тех пор, как я стал магом вне категорий, этот амулет был мне не нужен. Я даже не уверен, что он смог бы работать на мне. Самые ординарные, общеупотребительные щиты у Высших настолько сильные, что пропускают только свою магию, поэтому амулеты для таких Иных настраивают "по индивидуальному заказу". Иначе они просто не могут пробиться через защиту обладателя.
Так что Завулон имел полное право потребовать свой амулет обратно. Хотя он имел такое право сразу по окончании операции с воронкой, потому что оговаривалась моя защита от Темных наблюдателей именно на этот период времени. Но почему-то не потребовал. А ведь амулет - это не просто защита, он питается силой того, против кого направлен. Завулон настолько щедрый, что ему и для меня своей силы не жалко?
Как бы то ни было, но отказываться от маленького резного кусочка кости на медной цепочке я не собирался. Светлану это жутко злило, особенно когда я перестал его снимать на ночь. Маленькая месть с моей стороны - мелочно, конечно же, зато приятно. Ее вообще многое злило со времени моего "преображения и возвышения". "Из категорий вышел, а гвоздь забить (мусор вынести, ботинки почистить и т. д.) до сих пор не можешь," - любимый упрек Светланы. И еще один: "Моя мама права...", дальше по ситуации.
После злополучного взрыва мы еще два месяца пытались жить вместе, в квартире ее матери, потом я не выдержал и вернулся на свою старую жилплощадь. До этого мы сдавали мою квартиру: даже Иным с маленьким ребенком лишние деньги не мешают. В январе Игнат привез оставшиеся вещи, которые я все забывал забрать. А недавно, листая паспорт, я вдруг понял, что мы со Светланой все еще официально, по-человечески, женаты, и подал на развод. Надо закрыть эту книгу и браться за другую.
Вот Завулон-то обрадуется. Его наша семья уж очень нервировала. Не знаю, почему.
Глава 4
В 5:37 меня разбудил телефонный звонок. Я так и уснул в прихожей, подложив под голову куртку. Часы мирно подмигивали мне своими точками-глазками, и я долго размышлял, что же противно и требовательно звенит у меня над ухом.
Когда я попытался повернуться, понял, на практике это не выполнимо. С замученным стоном я нащупал телефонный шнур и дернул на себя. Естественно, аппарат грохнулся, как и ожидалось, и естественно, я не успел его поймать. К счастью, он не разбился.
Каждое движение отзывалось болью во всем теле. Суставы сопротивлялись любой работе, мышцы отказывались сжиматься, как положено, в голове стоял туман похлеще, чем на первом слое сумрака. В общем, так плохо физически мне еще не было. Удивительно, как звонившему не надоело ждать, пока я, наконец, доберусь до телефона.
Вместо подобающего приветствия я просто выдохнул в трубку в надежде, что с другой стороны поймут правильно.
С другой стороны не поняли:
-Какая же ты сволочь, Антон. Как ты смел меня подставить! Да еще перед Завулоном! Нашел кого защищать. Лучше бы так же заботился о Наденьке, а ты, маг вне категорий, позволил убить ее. Ты просто жалок, Городецкий, как я раньше этого не разглядела! Ты не представляешь, что я перенесла! Это же унижение! Ты опозорил меня перед всем Дозором! Что теперь обо мне думает Борис Игнатьевич?! Я тебе скажу: он думает, что я безответственная, истеричная девчонка, которая не может себя контролировать! Вы с Завулоном - одного поля ягоды. Он смеялся, а ты меня подставил...
Я почувствовал, как надо мной начинает закручивать сумрак. Скривившись от боли, я взмахнул рукой и разбил намечающуюся воронку. От резкого движения плечо свело, и я не сразу понял, что в трубке замолчали.
-Что... что ты сделал? - всхлипнула Светлана.
Не знаю. Я нащупал в темноте телефонные рычажки и положил трубку. Потом заставил себя встать, раздеться и постоять пять минут под душем. К моему удивлению - полегчало. До постели я добрался уже в гораздо лучшем настроении и тут же отключился.
Ничего странного, что я проспал почти до обеда. Гесер, благослови его, Свет, не стал меня будить и тащить в офис. Зато прислал Ласа с едой и баночками невероятно вонючих бальзамов. Я позволил за собой поухаживать и под очередную байку о приключениях храброго дозорного снова уснул.
Проснулся к вечеру. На третьем слое сумрака. Болтаясь в коконе сферы отрицания на уровне своего десятого этажа. Только на третьем слое ни десятого этажа, ни даже первого не было. Что, конечно, совершенно нормально. Центр Москвы уже много веков - могильник ниже второго слоя. Тем забавнее отсюда смотрелся офис Дневного Дозора - два, радостно переливающихся всеми цветами радуги, блока магии, болтающихся в воздухе над рощицей грозных "дубов". Подробности я не видел, но достаточно хорошо представлял, что там может быть. Наш офис, по крайней мере, стоит на земле. Это придает ему некоторую солидность. Но его отсюда не видно. Вообще центр Москвы в третьем слое - не парк культуры и отдыха. Слишком много и долго здесь лилась кровь и шумели страсти людские.
Сфера отрицания, левитирующие и маскирующие заклинания были мои. Похоже, общаться с сумраком я начинаю уже на всех уровнях сознания. Это хорошо. Что было бы, если бы я во сне ушел на третий слой и забыл про левитацию? Кровавая лепешка на серой травке и утоптанных камнях на потеху Павшим.
Правда, оглядевшись, я забыл обо всех радостных открытиях в своей Иной физиологии и вылетел из сумрака. Сфера отрицания лопнула с едва слышным хлопком и отвратительным запахом пятидневной мертвечины. Я шлепнулся на кровать. Как хорошо, что я люблю двуспальные кровати, иначе приземлился бы на пол, и мое многострадальное тело могло этого не выдержать.
И без приземлений я чувствовал себя совсем не божественно. Сутки сна оставили в голове клоки ваты и слой цемента на лице. Суставы скрипели, но работали. Синяк с груди сошел полностью, и не было даже следа боли. Хорошая работа, шеф.
Когда я уже собирался вставать, в комнату ворвался Лас.
-А я думал ты провалился и того, - он вздохнул и сморщился. - Запах подходящий, однако.
Я кивнул и пошел в ванную. Душ, почистить зубы, побриться, поесть и связаться с шефом.
-Когда ты ушел в сумрак, я начальство вызвал. Похоронку оформить. Ничего?
Я опять кивнул. Последний пункт программы отменяется за ненадобностью.
Душ. Величайшее изобретение человечества. Позволяет удовлетворить все жидкостные потребности организма. Такое наслаждение - стоять под прохладными или горячими струями и позволять воде смывать все переживания и тревоги. Райское блаженство ни о чем не думать и лишь чувствовать, как уходит напряжение. Слышать журчание струй и знать, что эта музыка только для тебя. Я люблю душ. Я обожаю душ. Я боготворю душ.
Пол часа или, может быть, час спустя я, наконец, заставил себя выключить воду. Забыл побриться, ну да и ладно. Ощущение перерождения я уже и так добился.
На кухне Гесер и Лас пили жасминовый чай (гадостный запах!) и травили байки.
-Доброе утро, Антон, - шеф улыбнулся в чашку, рассматривая мою всклокоченную и небритую персону. - Как себя чувствуешь?
-Ничего не могу сказать насчет утра, Борис Игнатьевич, может, у вас оно нынче доброе. Чувствую себя великолепно, спасибо за ребро, все зажило, как и не было.
-А что, Антон, твое утро нынче не удалось?
-Да нет. Если не считать не очень здоровый сон на коврике в прихожей до пол шестого.
Лас хрюкнул в чай, а Гесер покачал головой. Я украл у них бутерброд.
-На дежурство мне сегодня выходить?
-Нет, конечно. Мы же не изверги. Инструктаж я уже провел, ребята на улицах, но проблем не будет. Завулон своим рога пообшибает, если что случиться. В патруль я тебя не отправлю, а заместитель по кадрам ночью не нужен.
-Да он и днем не нужен, Борис Игнатьевич, - давно хотел это сказать. Сунули мне какую-то дурную бесполезную работу - ни дела, ни толка. - Может, мне вернуться в аналитический? Пользы больше будет, честное слово.
-Да и без тебя там народу полно, Антон. Сколько еще людей мы можем на балансе Дозора тащить? Вам же и зарплата нужна. Хорошая, а не абы какая.
-Ну так я и заместителем штаны просиживаю, зарплату-то все равно получаю.
-Давай в патруль, куда веселее, чем в вашем аналитическом, - Лас хихикнул и налил себе еще чаю.
-Если понадобится, я его на задание и так отправлю, а в патруле от него одни неприятности. Завулон меня потом протестами завалит, - шеф протянул Ласу свою чашку. - Раз уж тебе так жалко свои штаны, Антошка, назначу-ка я тебя нашим научным исследователем. Все равно кого-то направлять. Выпишу допуск в библиотеку. И прошения в библиотеки Инквизиции и Дневного Дозора. Завулон, конечно, откажет, ну и Свет с ним. Будет шанс состроить обиженную рожу. Поищешь сведения об этом кипящем сумраке. Заодно для себя что-нибудь глянешь. Согласен?
Откуда он все знает? С тех пор, как я сам стал Высшим, уважения к Гесеру у меня сильно прибавилось.
-Конечно, согласен.
За удачное исполнение роли сиделки Ласу дали отгул на наступающую ночь, и он умчался, сверкая копытами.
-Шеф, Инквизиция вас уже обрадовала чудесными новостями? - спросил я, возвращаясь на кухню. Гесер варил пельмени в алюминиевой кастрюльке, пытаясь поперчить их из пустой перечницы. - Кстати, перец в баночке из-под валерьянки.
Гесер достал указанную баночку, понюхал, чихнул и щедро приправил ужин.
-А что они должны были мне сообщить?
-Например, что вокруг Москвы открылись еще три очага.
Он на мгновение застыл и нахмурился.
-Ты уверен?
-Сам видел. Третий слой отсюда как на ладони. Где они - сказать не могу, но что существуют - это точно.
-Покажи.
-Да что показывать, там и так все видно.
Но я все же кинул заклинание левитации на себя и Гесера и увел шефа в Сумрак.
Солнце уже скатилось в туман на горизонте. Облака исходили красными и синими искрами на стальном небе. Деревья внизу утонули в собственных тенях. Обстановка напоминала морские глубины ночью в свете прожектора батискафа. Ветра не было совсем, воздух медом тек по коже, поднимаясь к облакам от остывающей земли.
-И тишина. И мертвые с косами стоят, - Гесер поежился, глядя вниз.
-Все большие города на костях строятся, - заметил я. - Говорят, в Питере еще хуже.
-Ты же был там. Почему "говорят"?
-Когда был, на третий слой не ходил. Тогда еще не мог.
Шеф усмехнулся.
-Значит, отправим... Не пугайся. Там не хуже, просто кости одного времени и недавно положены - виднее, конечно, но не так угнетающе. Показывай свои очаги.
Тонкие нити прорезали темное небо и казались дальше, чем днем. Такие невинные складочки на небосклоне, словно на театральном заднике.
-Н-да, - Гесер почесал ухо. - По утру отправлю запрос в Инквизицию. А спать тебе сегодня больше не дам. Не возражаешь? Вот и хорошо. Придется тебе помотаться и поискать, где эти очаги сидят. Только, пожалуйста, Антон, не лезь больше внутрь. Меня рядом не будет. Я ... занят на сегодня. Пошли ужинать.
И мы пошли ужинать переперченными пельменями. Ничего, кстати, почти не заметно, что они еще и недоварены.
Следующие две недели запомнились плохо. Днем - книги и свитки, ночью - инспекция сумрака, дурацкие совещания ни о чем, инструктаж сотрудников из-за появления новых очагов, рассылка предупреждений остальным Светлым Москвы и другая не менее важная работа. И Темные, и Инквизиция дали разрешение пользоваться их библиотеками. Не знаю благодарить за это или понавешать воронок над каждым - дел и без того было по горло. Впрочем, не у одного меня. В инквизиторскую библиотеку (пригородная деревенька, задрипанный домишко с защитой, как у офисов Московских Дозоров вместе взятых) меня проводил Эдгар, заставил поклясться, что никому не скажу, где это, и потом смылся. У Темных старенькая бабка-ведьма подпирала табуреткой двери (полуподвальное помещение обычной библиотеки в районе МГУ, темное и забитое книгами и свитками безо всякого упорядочивания) и грозно следила за каждым моим движением, но ровно через пятнадцать минут доставала вязание и уходила к оборотням-охранникам. В общем, контролировать меня было не кому, и я этим беззастенчиво пользовался. Тащил ото всюду. Не книги, конечно, этого мне бы никто не позволил, - знания. Оттренировывал их на практике ночью, рядом с очагами, чтобы кипящий сумрак прикрывал меня от ненужных наблюдателей, и сразу внедрял в жизнь. Зато теперь мой дом был не просто крепостью, а, можно сказать, небесной обителью, недоступный никому и ничему на всех слоях до седьмого включительно, а так как многие усиленные щиты обычно пускают корни ниже, то на восьмом и, не покривлю душой, девятом моя квартира тоже был очень недурно защищена. Так же, как и я. Гесер посмеивался поначалу, а потом перестал, когда не смог увидеть не только мои щиты, но и меня самого через сумрак.
Конечно, обвинять в халатности ни Инквизицию, ни Дневной Дозор нельзя. Они, может, и были бы рады перекрыть для меня доступ к некоторым секциям, но к каким - неизвестно. Никто же не знал, где лежит разгадка кипящего сумрака. К тому же многие полезности из библиотечных текстов ни одному Иному не пришло бы в голову использовать таким способом, как это делал я. Например, маскирующий щит, благодаря которому моя квартира не болталась над сумеречной Москвой радужным блоком, я нашел в кулинарной книге в коллекции Темных: один повар изобрел его для незаметного подсовывания клиенту яда. А система определения свой-чужой использовалась Инквизицией в лабораториях: чтобы кролики не лазили друг к другу бессистемно.
Все обновления в квартирной и личной защите жрали неимоверное количество силы, но, после неудачной встречи с Сумраком Хлебающим, мои и без того огромные запасы увеличились до предела выживаемости. Если раньше казалось, что сила разрывает меня изнутри, как воздушный шарик, то теперь я в ней захлебывался и не спасал даже сон на третьем слое сумрака, поэтому я рад был куда-то слить излишки, тем более на такое полезное дело, как собственная защита. Обидно было только то, что восьмой слой меня по-прежнему не пускал, а моя девочка была ниже. Но я учился ждать.
О кипящем сумраке в библиотеках информации почти не было. Мне удалось раскопать несколько отчетов о единичных случаях: где, какие меры были приняты, и чем все закончилось. Эдгар был прав: каждый очаг сопровождался мором или большой кровью. Второй Стрелецкий бунт (очаг под тогдашней Москвой), чуть больше ста лет спустя - эпидемия холеры (очаг под Оренбургом), чуть меньше ста лет спустя - очаг под Петербургом, к чему это привело, всем известно. На территории России за последние четыреста лет других очагов зафиксировано не было. Описания кипящего сумрака вообще ничего мне не открыли. Я больше узнал, когда сам туда попал, чем из книг и рукописей Инквизиции. А Темные не удосужились составить даже такие отчеты.
В общем, вся польза от копания в книгах досталась исключительно моей персоне. Гесер мягко журил меня за это, но особо не возражал. Я ведь даже делился новообретенными знаниями. Кое-какими.
В конце тех двух недель я наконец-то развелся. Но все прошло так незаметно и буднично, что уже ночью у девятого очага я полностью забыл об этом. А утром пришли "приглашение" на Великий Совет и срочный вызов от Гесера.
Злой на весь мир, неспавший и неевший, я плюнул на приличия и отправился к шефу через портал. Слегка хрустнул защитный барьер, что-то, кажется, сломалось, и я вывалился рядом с кожаным креслом, почти приземлившись на колени Завулону. Темный тихонько захихикал, но даже не подумал помочь подняться. Я и сам не спешил подниматься, на полу было удобно - ковер, теплые ноги Завулона сбоку, мягкое кресло под головой. Шефа опять же из-за стола не видно.
-Хорошая собачка, - Завулон потрепал меня по голове.
Я отмахнулся.
-Да пошел ты.
-Антон, - жаль, что стол не скрывал так же и голос шефа. Ну, хотя бы сердитый голос шефа. - Ты знаешь, сколько народу трудилось над защитой офиса Ночного Дозора?
-Нет, - честно ответил я.
Завулон опять тоненько захихикал.
-Все сам поправишь, - продолжал невидимый Гесер. - А теперь, будь добр, приведи себя в подобающее положение.
-Мое подобающее положение сейчас в кровати. Ради Света и Сумрака, шеф, отпустите меня домой. Я две недели не мог нормально поспать. Вчера вообще был сумасшедший день, да и эта ночь - не лучше: девятый очаг не определили, Медведь чуть в пятый не вляпался, когда за вампиром гнался, у Семена машина завязла рядом с третьим - на другой стороне области. А теперь еще вы и Инквизиция. Я так не дотяну до обеда, не то что до Совета. Я спать хочу, Борис Игнатьевич!
-Ты закончил? - Гесер перегнулся через стол. - Действительно, неважно выглядишь. Докладывай тогда по сумраку и можешь спать до самого Совета, я тебя разбужу.
-Я же уже докладывал. Ни в одной библиотеке ничего толкового нет. Где, когда и чем боролись. И все.
-Ну не может быть, Городецкий, чтобы ты никакие бредовые идеи не родил, - Завулон опять запустил пальцы в мои волосы и принялся массировать скальп. - Ты же безумный гений Ночного Дозора. Выкладывай.
Я вздохнул и закрыл глаза. Вот ведь, без мыла в ... хм, ТУДА влезет. В голове почему-то вертелось: "Видно и впрямь... от ненависти до любви..." Почему-то голосом Завулона. Когда я это слышал? Да и чтобы Завулон говорил о любви таким тоном? Маразм. Бредовые идеи - не всегда гениальны.
Потом вспомнил. Он говорил это, прежде чем я ушел убивать Костю.
-Правильно Борис Игнатьевич назвал тебя отморозком.
Легкий рывок в волосах.
-Не забывайся. И не тормози, - пальцы продолжили свои настойчиво-уверенные движения. Это было почти так же прекрасно, как душ. - Быстрее предложишь нам что-нибудь гениальное, быстрее отправишься в кровать.
-Это шантаж?
-Нет, - Завулон засмеялся. - Это подкуп.
-А еще говорят, что только Светлые играют словами. Ладно, клясться вас заставлять не буду. Есть у меня несколько догадок. Так как ты уже обвинил меня в сумасшествии, то предупреждать о ... бредовости этих идей не имеет смысла.
Гесер обошел стол и присел на край, нависая надо мной медным истуканом. Внушительное зрелище, если бы я еще мог держать глаза открытыми.
-Сейчас вокруг Москвы девять очагов. Все в относительно спокойных и малохоженных местах. В семи случаях я точно знаю, что в местах их возникновений хотя бы раз за последние пол века были призваны Свет и Тьма...
-Тьма и Свет, Городецкий.
Я пожал плечами.
-В двух случаях, правда, это сомнительно. Четвертый и седьмой очаги. Один находится посреди озера, а второй на свалке рядом с кладбищем. На карте найдете, - карту я составил сам, и теперь она болталась здесь же у шефа в кабинете на двери, потому что все стены были заставлены стеллажами с безделушками. - Кому понадобилось призывать Силы там, ума не приложу.
Завулон и Гесер одновременно фыркнули.
-Мы, Антон, люди старой закалки. Лет сорок назад поссорились крупно и решили по-старинке дуэль устроить. Как сейчас помню, озеро во льду, мороз градусов под тридцать, ветер. Холодно, скользко, темно. Совсем не дуэльная обстановка. Тут еще Инквизиция привалила. А у меня при себе водочка оказалась, у Артура - коньячок, инквизитор, Адалбертом звали, бутерброды распаковал. Так и посидели, пока лед не треснул. Мы с Артуром выскочили, а Адалберт под лед ушел, как был. Ты представляешь, какой хай поднялся бы, если б мы в Москву с замороженным инквизитором вернулись. Ну, с перепугу, да по пьяни вызвали Силы, чтобы этого горемыку из-подо льда достать. Достали. С тех пор я зарекся пить на замерзших озерах с Темными и инквизиторами.
-А очаг на свалке?
-И это наших рук дело, - Завулон мечтательно вздохнул. - Кстати, тоже по пьяни. В семидесятых гастролировала по стране банда цыган-вампиров, никак их поймать не могли. Когда они до Москвы добрались, здесь настоящий мор начался. А как сражаться? Простого дозорного против них не выставишь. Эти ж цыгане все незарегистрированные, печатей нет, а сыты под завязку. С сытым вампиром не каждый Высший управится. Да и не попадались они нам. Нахлебаются, труп бросят и уходят. Мы здорово тогда намучились. Думали, Ночной Дозор нас задушит протестами. После одного совещания, дабы расслабиться, выпили с Борисом по стопочке. Потом еще по стопочке. И еще. И когда наклюкались так, что ноги плохо держали, решили сами ловить вампиров. Нашли, где под Москвой цыгане табором стоят, отправились туда, выследили какую-то девчонку, погнались. На свалке она то ли спряталась, то ли смылась на кладбище, но потеряли мы ее. И решили вызвать на помощь Тьму и Свет. Как нас тогда не прибило? Зато протрезвило, я потом лет пять не мог на выпивку смотреть. А вампиров через пол года под Тамбовом перебили.
Хороший голос у Завулона - я почти заснул.
-Ну вот вы все и знаете, - я культурно зевнул в рукав. - Очаги возникают на месте вызова Сил. Теперь я могу идти спать?
-Нет еще. Почему тогда очаги не возникают в городах? Антон, не засыпай, - Гесер нагнулся и по птичьи повернул голову. Слишком много он с Ольгой общается, по-моему. - Почему в Москве нет ни одного очага? Здесь за каждым углом по три раза Силы вызывали.
-Я вам не энциклопедия, - я поудобнее устроил щеку на костлявой коленке Завулона. - Я же сказал, все очаги в малохоженных, спокойных местах. Там, где сумрак однородный и к перетряхам непривычный. Поэтому любой вызов Тьмы и Света оставляет шрам. Слышали выражение: "Где тонко, там и рвется"? А в городах жизнь кипит и без сумрака, здесь каждый день что-нибудь случается. То золотуха, то понос. Сумрак закаленный. Если хотите, мозоль у него на этом месте.
Великие опять хором фыркнули.
-Все равно не понимаю, почему сейчас? Почему не триста лет назад? Не тысячу? Городецкий, проснись, - Завулон дернул меня за волосы.
-У Инквизиции спросите, я не знаю. Ну, может быть, обычных людей сейчас на Земле слишком много, а Иных мало. Верхние слои сумрака энергией переполняются, а нижние из-за уничтожения биосферы планеты наоборот пустеют. Ба-а-а, - я зевнул некультурно - во всю пасть, - ланс нарушается. Сумрак и пытается через тонкие места спустить лишнюю энергию вниз, а отдается это во всех слоях, через которые он ее протаскивает. А слои мутят там, к чему привязаны...
Говорил ли я дальше и отдрейфовал ли домой сам, или Гесер меня принес, не знаю, но проснулся я в собственной постели, когда уже стемнело. Поняв, что до полуночи, на которую назначен Совет, выспаться мне все равно не удастся, я разделся, проведал фаянсового друга и завалился спать на третий слой. Слои тем и хороши, что с каждым последующим время идет быстрее, и есть шанс получить в несколько раз больше сна, если тебя самого сумрак не слопает. Последнее мне не грозило.
В 22:31 я вышел из сумрака. Времени было достаточно и для душа, и для ужина. К поеданию яичницы присоединился Гесер.
-Выспался? - спросил он, когда мы закончили обтирать сковородку горбушками черного хлеба.
-Вроде бы, - я налил чаю, нормального, а не жасминового, - Будто пыльным мешком стукнутый, но спать не хочется. Как мы попадем на Совет?
-Инквизиторы откроют портал, для каждого свой. Да ты не пугайся. Понятно, столько Высших в одном месте - соблазн не малый, но мы дело обсуждать будем, а не права качать. Если кто захочет выпендриться, рискует получить несколько сотен проклятий разом.
-Я, в общем-то, не этого опасаюсь, просто идти неизвестно куда не очень хочется, - я пожал плечами и пошел одеваться. Иные внешнему виду особого внимания не уделяют, но появиться на Великом Совете в полотенце - это уже слишком. - Если удирать придется, хотелось бы знать, в каком направлении.
-Антон, у тебя развивается паранойя, - шеф стоял у двери в спальню и шумно прихлебывал чай. - Поверь, Инквизиции будет не до ловли чертей. Из Высших о местонахождении Совета знают только те, кто это непосредственно устраивал. Инквизиторы, то бишь. Вероятнее всего, то место вообще не существует. Его выведут в автономный сумрак, экранируют всем, чем можно, и будут не торопясь собирать нас. Провесить портал на другую сторону планеты не так-то просто. Возможно, попросят помощи у прибывших. Инквизиция, знаешь ли, не чурается просить помощи у других. Зато не нужно будет искать сотни переводчиков.
Я кивнул и достал из-под кровати плеер. Он оказался там вместе с другими вещами, привезенными Игнатом. А не включал я его с прошлого лета. Теперь можно. Теперь я борюсь.
Я заменил севшие аккумуляторы.
-Пойдемте, Борис Игнатьевич, прогуляемся. Сюда порталы не провешиваются.
Гесер покачал головой.
-Отправлю тебя к психиатру.
"Напишу-ка глупенькую песню для постылых якобы-друзей:
Пусть себе смеются до упаду от моих безграмотных идей.
Все смеются, я доволен тоже - я нагородил им темный лес.
Этим лесом я отгородился как забором,
Чтоб никто мне в душу не пролез."
Очень вдохновляющая песня в нынешней ситуации.
Странной парой мы, наверное, выглядели. Холеный бизнесмен и джинсовый программист, мирно бредущие по бульварам и закоулкам московского центра. Как оказалось, "полночь" была очень приблизительным временем. В пол второго мы добрались до Патриаршего пруда, а ни намека на портал не появилось. Хорошо, погода располагала к долгим прогулкам: без ветра, холода и осадков.
-Ну вот, - сказал Гесер, усаживаясь на скамеечку. - За современного Берлиоза я сойду, ты вылитый Иван Бездомный. Осталось найти Воланда.
-Мороженного бы сейчас или чебурек, а не Воланда. Ваша голова еще на Совете пригодится, - я присел рядом. - Не сильно я набредил в офисе? Завулон долго смеялся?
-Ты себя недооцениваешь, Антон. Все вполне логично. Я бы даже сказал - гениально, но не скажу, потому что ты отпуск потребуешь на поправку здоровья после генерирования столь выдающихся идей.
-Вы тоже смеетесь, - я попробовал обидеться, но не получилось. - Заставили сонного Иного высасывать факты из пальца, а теперь издеваетесь.
-Ты аналитик, тебе положено. К тому же не из пальца. Ты, Антон, имеешь больше фактов сейчас, чем сама Инквизиция. Жаль, что заставить тебя их выродить удается только Завулону.
Я усмехнулся.
-У него практика большая. Кстати, вам Воланд нужен был, вон тот подойдет? - я указал на неспешно приближающуюся темную фигуру, безусловно принадлежащую нашему знакомому главе Дневного Дозора.
-Лучшего и не найти, - хохотнул Гесер.
Однако Завулон до нас не дотопал. Сумрак раскрылся перед ним неаккуратную пасть портала, и Темный, радостно помахав на прощанье, исчез.
-Готовься, Антон, сейчас и нам дадут ход.
Гесер был прав. Не минуло и минуты, как он тоже ушел. Мне пришлось подождать подольше. Честно говоря, паническая мысль "Куда я иду?!" не отпускала, пока меня тащило через черную патоку с липкими нитями паутины. А я-то думал, только мне удаются такие поганые порталы. Ничего не видно, паутина нос залепляет, да еще трясет и вертит неимоверно. К концу "путешествия" мысль: "Какой Темный урод провешивал портал?!" стала доминирующей. Оказалось, три урода, причем один - Светлый. Видимо, смесь несовместимого и дала такие гадкие ощущения.
Я проглотил волну тошноты от мгновенной дезориентации и огляделся.
Ух ты!
Глава 5
Ух ты!
Просто - ничего себе! Офигеть!
Площадка размером со стадион в Лужниках (вместе с трибунами), окруженная двумя сильнейшими сферами отрицания и сферой ограничения, была заполнена Высшими. Настоящими Высшими. Сотнями магов вне категорий. Такими, как Гесер, Завулон и покойный Витезслав. Светлана на этом фоне казалась девчонкой-школьницей. А уж про себя и вовсе молчу. Что мне здесь делать? Рядом с такими мастодонтами мира Иных? Я как блоха, отправившаяся на водопой со стадом слонов.
Давление Сил чувствовалось кожей. Этого не было даже внутри очага. Столько Тьмы и Света в одном месте! Вот где рванет - так рванет. Точнее закипит. И как им не страшно? Вряд ли инквизиторы, три круга которых просматривались за защитными сферами, смогут остановить прорывающийся очаг.
Гесер ободряюще улыбнулся мне и шагнул в толпу. Нехорошо, конечно, называть Высших толпой, но другого слова я подобрать не могу. Шефа многие приветствовали: поклонами, рукопожатиями, объятьями. Я видел, как к нему подлетела Ольга, волоча за собой растерянную Светлану. Наверное, впервые я почувствовал, что Гесер и Ольга не старые и мудрые соседи по лестничной площадке, а Недостижимые, те, кому ставят памятники на площадях и проспектах. Величайшие Светлые. Их сила и уверенность поднялись и влились в хор Великого Совета. Что я здесь делаю?
Кто-то дернул меня за руку. Я оглянулся. Ну, конечно, Завулон. Кто еще мог испортить редкий прилив восторга и восхищения собственным начальством?
-Уйди оттуда, дай Инквизиции работать, - он вытащил меня из треугольника очень устало выглядящих инквизиторов, между прочим, Великих. - Помоги лучше.
-Тебе что ли?
-Нам, - ответил спокойный, лишенный всяких интонаций голос.
За Завулоном стоял инквизитор. Невысокий - компактный, я бы сказал, - весь какой-то бесцветный, с неопределимым возрастом и расовой принадлежностью. Классический оборотень. Темный, естественно.
-Странно, я думал, оборотней вне категорий не бывает.
-Не бывает, - инквизитор едва заметно кивнул.
-Хена - Старший, соответственно причислен к Великим, - Завулон раздраженно скривился. - Ты тянешь время, Городецкий. Встань сюда, - он передвинул меня, как манекен в отделе готового платья. - Хена даст тебе слепок, ты должен будешь открыть портал на этот образ, понял? Порталы ты открывать умеешь, большего от тебя не требуется. Поехали.
-Охренел совсем? Портал неизвестно откуда неизвестно куда! Да я даже в теории не представляю, как это сделать!
-Не кипятись, Городецкий. Чему вас только учат в вашем Ночном Дозоре? Провешивай портал на образ так же, как на место. И не "неизвестно откуда", а отсюда. Все ясно?
Я посмотрел на Хену, но инквизитор оставался непробиваемым как скала. Я пожал плечами.
-Ответственность на тебе, Завулон.
Он хмыкнул и взял меня за руку.
-Мы стабилизируем твой портал, дозорный, - рука Хены оказалась сухой и прохладной с шершавой ладонью, как подушечки кошачьей лапы. - В случае чего подхватим, только не отрывай рук.
Я кивнул. Хена начал передавать образ, подробный, четкий и очень неприятный. Как всегда вся гадость достается мне.
-Не дрейфь, Городецкий. У тебя все получится, - пробормотал Завулон, перебирая длинными влажными пальцами по моей руке.
-Заткнись.
Я вспомнил, как первый раз открывал портал, раздувал из оставленной Костей искры, делился не своей силой. Теперь у меня было достаточно собственной силы. Надо только зажечь искру, сориентировать на образ и развернуть портал. Ничего сложного. Главное - не думать, как это сделать.
Я сосредоточился, и все оказалось действительно просто. Но если бы меня попросили описать процесс, я бы не решился. Я почти прозевал момент, когда в портал шагнул тот, кому он предназначался. Преотвратный образ, будто я тащил невывозившийся пару дней по жаре полный мусорный контейнер.
Клиент прибыл, я закрыл портал и открыл глаза. Хм.
А говорят, что Высших не заботит внешний вид. С таким декольте до самой ... ниже пояса, кого угодно озаботит. Тем более, когда там просматриваются ТАКИЕ формы. Но я еще помнил неприятный слепок с ауры этой дамы древневосточной наружности, поэтому ничего кроме отвращения она у меня не вызвала. Ну, почти ничего, в конце концов, я - здоровый молодой человек - не имел интимных отношений уже больше полугода. Впору святым заделаться.
Завулона, однако, образы не волновали. Он разбил треугольник силы и галантно подал даме руку.
-Шахи, ты великолепна, дорогая.
-Давно не видела тебя, Зеби, - ответила дама томным, грудным голосом. - Можно подумать, ты игнорируешь нас. Вино со временем превращается в уксус, комарик. Как бы крылышки не отсохли, а? - она низко захохотала.
-Работа, Шахи. Ты же знаешь, - Завулон повел ее в собрание. Я видел, как Светлые морщатся, когда они проходили мимо. Да и Темные тоже не особенно воодушевленно приветствовали новоприбывшую.
Ну, вот, ни тебе спасибо, ни даже кивка. Сначала "помоги, Городецкий", а после ушел, будто меня и не существовало. А я ему такую даму вытащил. Эх, вы, Темные...
-Скажи, Хена, а, правда, инквизиторам секс не нужен? - уже спросив, я понял, что это не очень вежливый вопрос.
Но Старший не обиделся.
-Не знаю. Импотенция обычно быстро лечится, - он слегка прищурился и, кажется, даже принюхался. - Ты ведь тот Иной, которого вывели из категорий Фуараном?
-Да.
Хена вздохнул и покачал головой.
-Мне нужно вытащить еще двадцать одного приглашенного, я прошу твоей помощи, дозорный. Хотя бы на пятерых.
Я огляделся. Ни одной знакомой рожи поблизости. Идти в толпу, разыскивать тех, кого знаю, не хотелось. А Хена, хоть и Темный, был мне симпатичен и интересен. Пожалуй, даже больше интересен. Если Темные не выпендриваются, они почти все такие. Я кивнул.
-Почему бы и нет.
Инквизитор отловил молодого, до смешного серьезного вампира, и мы принялись прокладывать порталы все по той же схеме: Хена кидал мне слепок, я открывал портал, а они с вампиром страховали и следили, чтобы Высшие Иные, уходящие с других меридианов и параллелей, прибывали сюда головой вверх. После первого десятка я так намастырился, что портал не закрывал вообще, а просто перенастраивал на очередной образ.
Через полтора часа мы закончили. Вампир извинился и ушел, косо взглянув на меня. Я хотел спросить у Хены, чего тот так испугался, но заметил на лице инквизитора тень любопытства (на большее, видно, он не способен), и закрыл рот. Что-то было очень не так. Я принялся перебирать в уме все, что сделал, но ничего выдающегося не находил.
Хена улыбнулся, немного слишком хищно для моего спокойствия.
-Ты не устал, дозорный?
Озабоченный интересом Инквизиции, я только отрицательно мотнул головой. Что, конечно, оказалось ошибкой.
-Ты очень сильный, Иной. Любая тройка здесь меняется каждые пять-шесть порталов, ты открыл двадцать два и не устал. Впечатляюще.
Ох, Свет и Тьма, совсем не хорошо. Необходимо срочно исправлять положение, но врать Хене бесполезно, понятно и без первой пробы.
-Я помог тебе, инквизитор, надеюсь, в качестве ответной любезности, ты не будешь распространяться об этом открытии.
Хена прикрыл глаза.
-Инквизиция не уничтожает Иных только за то, что они оказались сильнее обычного.
-Но использует?
-По необходимости, - он медленно кивнул.
-А я не люблю, когда меня используют.
-Однако ты не сопротивлялся, когда глава Дневного Дозора Москвы привлек тебя открывать порталы.
-Один портал - для его собственных нужд.
-И все-таки, - Хена откровенно получал удовольствие от этой "беседы". И мое беспокойство начало исчезать. Этот инквизитор - определенно хищник, умеет замутить жертве мозги.
-У нас особые ... отношения. Он пару раз показывал мне вторую дверь в запертой комнате. Не без выгоды для себя, конечно.
-Было дело, только Городецкий предпочитал каждый раз выбираться в окно, - Завулон по любимой привычке всех Темных подошел сзади, его дама лыбилась так, что я готов был спрятаться под инквизиторский балахон Хены. - Но Московские Дозоры не отдадут его вам, Старший, Инквизиция у нас и без того много народу потаскала. А Городецкий - слишком ценный сотрудник, жаль, что не Темный.
-Вот именно, вот именно, - Гесер по любимой привычке всех Светлых подошел с той же стороны, что и Завулон. - Что же это ты, Старший, моего сотрудника эксплуатируешь? Он две недели за всю Московскую Инквизицию отдувался, не спал, не ел - по очагам да библиотекам таскался, а ты его на порталы. Не хорошо получается.
У меня возникло странное убеждение защитить Хену, словно обидели старенького дедушку или любимого кота. Ну, действительно, что они на него накинулись? Он хотя бы не обращался со мной, как с зарвавшимся малолеткой.
-Я сам согласился, Борис Игнатьевич. Чем-то надо было заняться, а у меня здесь не столько знакомых, чтобы полтора часа руки пожимать.
Завулон хмыкнул, его дама загыгыкала. Гесер хотел что-то сказать, но тут по залу прокатилась волна свежего воздуха, и резкий, неприятный голос возвестил:
-Все собрались, мы начинаем, Иные Высшие!
И Иные Высшие принялись рассаживаться прямо на полу. Кто-то пробирался к знакомым, кто-то садился, где стоял. В результате в середине зала образовалась пустая площадка, на которую вышел маленький инквизитор и терпеливо принялся дожидаться, пока стихнет неизбежный шум.
Я приземлился рядом с Хеной. Оборотень давал мне чувство уверенности среди Мудрых и Сильных. С другой стороны от меня уселся Завулон, древневосточная дама почти влезла ему на колени. За ними опустился Гесер, беседующий с каким-то старым Светлым профессорского вида. Туда же подошли Ольга и Светлана. "Шахи" по-кошачьи зашипела, когда увидела, что они садятся рядом. Ольга ответила высоким совиным воплем, правда, с сильно убавленной громкостью. В офисе от него обычно закладывало уши.
-Слушай, Городецкий, - Завулон покосился на Гесера, пока женщины занимались изведением друг друга, - позволь мне рассказать твою теорию возникновения очагов. Ты ведь все равно будешь молчать, как партизан под пытками.
Теперь понятно, почему он защищал меня от Инквизиции.
-Да пожалуйста, - а что ж я возражать буду? С меня на ближайшие десятилетия выступлений хватит. - Только не тыкай в меня пальцами, когда тебя тухлыми помидорами забросают.
-Ты имеешь мое слово, если полетят помидоры, я спрячу свои пальцы, - Завулон хихикнул и занялся отрыванием своей дамы от пассии Гесера.
-У вас, действительно, особые отношения, - прошептал Хена, разглядывая свои коленки. - Светлый дозорный отдает конкурентам возможность выступить перед Великим Советом, такое я вижу впервые.
-Если бы они с Борисом Игнатьевичем меня сегодня, то есть - уже вчера, днем не изнасиловали, фигурально выражаясь, - поспешил добавить я на поднятую бровь инквизитора, - этой теории не было бы. Я спать хотел, а они, изверги... Хотя им положено быть такими, иначе никто бы не работал. Но теория - бред бредом. В конце концов, что еще можно ждать от сонного и голодного Иного?
Хена улыбнулся.
-Посмотрим, послушаем.
Наконец, все расселись и затихли. Внимание собрания сосредоточилось на маленьком инквизиторе. Я в буквальном смысле видел, как мешаются и льются над освобожденной площадкой Тьма и Свет. Не хотелось бы там оказаться.
-Иные Высшие! - слышно было хорошо, словно он стоял рядом. Вот организация! Чтоб Инквизиции и на прочих собраниях так о звуке заботиться? - Сначала для тех, кто не знаком с причиной созыва Совета, я обрисую основные факты, а затем мы выслушаем тех, кому есть что сказать. Итак, полтора года назад было зафиксировано закипание сумрака на южной оконечности острова Гренландия под Какортоком. За три месяца очаги распространились по всему острову, перешли на Канаду, Исландию и Арктику. К началу этого года сумрак стал закипать по всей планете. С тех пор, как было принято решение о созыве Великого Совета, число очагов увеличилось в семнадцать раз. Очаги открываются на первом слое и опускаются, как мы предполагаем, до десятого, хотя представить доказательства последнего факта я не могу по очевидным причинам. Не было зафиксировано обычных для очагов вспышек эпидемий и массовых убийств в близлежащих населенных пунктах. Однако недавно в архивах Инквизиции были обнаружены ссылки на подобные всемирные закипания. К сожалению, из-за давности происходящего прямых описаний не осталось. Информация, которую я могу вам предложить, относится скорее к разряду мифов, нежели исторических фактов. Многие из вас, наверное, слышали легенды о существовавших некогда континентах, погибших вследствие планетарной катастрофы. Сильнейшие потопы, землетрясения, проснувшиеся вулканы - это главные признаки таких катастроф. Возможно, что с закипанием сумрака так же связаны сдвиги земной оси, приводящие к изменению очертаний материков, затоплению огромных площадей, обледенению ранее обитаемых областей и так далее. Как вы понимаете, все это вызывает почти полное вымирание человеческого населения планеты. По свидетельствам Старших массовые закипания - не редкость в нашей истории, но, к сожалению, никто из них не может сказать, были ли они, как и сейчас, всемирными или ограничивались местностью, где происходила катастрофа. Вот и все что нам известно, Иные Высшие. Теперь, если у вас есть какие-то предложения или предположения, мы просим поделиться ими с остальными.
С пол часа Иные Высшие базарили ни о чем, уточняли детали возможных катаклизмов и возмущались непредсказуемостью сумрака. Хена застыл, обняв колени, медитировал, наверное. Ольга и Шахи опять стали крыситься друг на друга. Завулон тихо обменивался со Светланой нецензурными выражениями, причем моя бывшая жена ничуть не уступала ему в витиеватости. Гесер выслушивал какие-то пространные рассуждения Светлого профессора. Я начал скучать. Пятый выступающий (почему-то все они были Светлыми) нес все то же, пугал, а дела не было даже на половину моей сонно-голодной теории.
Я ткнул Завулона локтем.
-Ты выступать собираешься? Я уже засыпаю.
-Городецкий, это известный факт, что ты засыпаешь в самых неподходящих местах, но я здесь не для того, чтобы тебя развлекать, - однако, судя по тону, он не был разочарован моим вмешательством в его развлечения.
-Конечно, ты здесь для того, чтобы соревноваться со Светлой волшебницей в богатстве лексикона, - надеюсь, у меня получилось это сказать с не меньшим ехидством.
Завулон прищурившись посмотрел в центр зала и со вздохом снял плащ.
-Чего я только для тебя не делаю, Городецкий, - проворчал он, поднимаясь.
-Антон? - Гесер вопросительно взглянул ему вслед.
-Да пусть идет, Борис Игнатьевич, хоть какое-то разнообразие, а-то Хена уже в кататонию впал.
-Ну что ж, твое право. Даже интересно, как он раздует эту теорию, - шеф ухмыльнулся. - Не думаю, что Завулон ограничится пятью предложениями.
Завулон к площадке не пробирался, как предыдущие выступающие, а шел: Иные Высшие - и Светлые, и Темные - отодвигались, освобождая ему путь. В своем вечном темном костюме, высокий и тощий, он был похож на вешалку для пальто, решившую прогуляться среди собравшихся на проповедь сектантов. Многие провожали его удивленными и заинтересованными взглядами: то ли потому, что он был первым, решившим выступить, Темным, то ли потому, что знали о нем то, чего не знал я. От их внимания над площадкой опять заклубились Свет и Тьма. Меня замутило. Появилось очень неприятное и странное ощущение, будто я послал Завулона на смерть или что-то похуже. Я на всякий случай приготовился открыть портал под его ногами. Темный мне за это спасибо не скажет, но, по крайней мере, совесть моя будет спокойна.
Завулон дождался, когда выступающий Светлый закончит растекаться мыслью по древу, и вышел на площадку. Совет недоуменно замолк. Наверное, никто уже не ожидал услышать что-нибудь новое, поэтому появление Темного (хоть и известного своей трепотней) стало сенсацией этого собрания.
-Приветствую всех, с кем еще не довелось поздороваться, - Завулон говорил негромко и чуть насмешливо, но надо было долго и близко общаться с ним, чтобы это заметить. - Я решил поведать вам о своих находках, так как, видимо, никто не может сообщить уважаемому собранию ничего нового, помимо того, что уже рассказал первый докладчик, - он сделал паузу и медленно повернулся к нам. - В ходе совместной работы Московских Дозоров при опасном, долгом и трудном исследовании очагов нами была выведена теория о возникновении кипящего сумрака. Внимательно выслушав предыдущих докладчиков, я не нашел противоречий нашей теории, поэтому с определенной долей уверенности могу утверждать, что она и есть истина.
Завулон принялся пересказывать то, что я нес накануне, обнимаясь с его коленками в кабинете шефа, и это почему-то больше не казалось бредом. Конечно, раздул он мою теорию до безобразия: разжевывал каждый посыл, приводил кучу примеров, заправлял это все философствованиями и цитатами. Но к моему удивлению его слушали внимательно и даже переспрашивали, хотя что уж там можно было не понять. Завулон отвечал, вежливый, как всегда, за весь мир радеющий. Я бы точно не смог это так преподнести. Наверное, поэтому не испытывал никакого желания оказаться на его месте, не ревновал и не завидовал. Меня больше волновали Силы, собирающиеся над площадкой, закручивающиеся в тяжелые спирали, завязывающиеся в узлы, сжимающиеся и концентрирующиеся над головой Завулона. Я повернулся к Хене, чтобы спросить об этом, но он внимательно слушал нашего докладчика, и я не стал его отвлекать.
Закончил Завулон довольно пафосно, призвав всех думать. Как будто до этого Высшие наслаждались дебильно-прекрасным времяпрепровождением.
Из первых рядов поднялся Светлый, низенький и плешивый, отряхнул костюмчик и обратился к Завулону с незабываемо-родным свят-одесским говором, от которого половина Иных прыснула в кулак:
-Любезнейший, мы таки выслушали вас. Вот только вопрос один есть: что вы предлагаете? Или, возможно, Великий Гесер ответит? Из каждой теории должен быть вывод, иначе грош ей цена. Грош - цена, любезнейший.
Светлый опять отряхнулся и сел обратно, выжидательно уставившись на Завулона.
"Любезнейший" скривился, будто наступил своим начищенным ботинком в коровью лепешку. Гесер тихонько фыркнул, прикрывая рот рукой. Он вообще изрядно веселился, наблюдая за главой конкурирующей организации.
-По-моему, барон, выводы из этой теории очевидны. Необходимо уравнять баланс энергий в верхних и нижних слоях сумрака, иначе сумрак сам это сделает, например, развернув планету и уничтожив большую часть населения. Как заметил представитель Инквизиции, такие катастрофы уже случались, и, смею предположить, жертв и разрушений тогда было много меньше, чем будет в этот раз.
-То есть, что делать - непонятно? - уточнил тот же Светлый, повторив все действия с вставанием и отряхиванием.
-Что делать - понятно, непонятно - как, - Завулон посмотрел вверх и поморщился. Я обновил свою решимость открыть под ним портал в случае неприятностей. - Есть три варианта дальнейших действий. Первый - ничего не делать, как я помню, это чаще всего принимаемое решение на Великом Совете. Второй - наплевать на человечество, поставить перед учеными задачу найти безопасные территории и переселиться туда всем скопищем. Это маловероятно или, если уж говорить правду, опасно в первую очередь для нас самих. И третий вариант - дать тем же ученым задачу найти способ принудительно слить накопленную энергию с верхних слоев на нижние.
-А почему бы не снизить численность людей и начать тратить эту самую энергию по-взрослому? - спросил кто-то, что-то откровенно пережевывая.
-Следуя вашей логике, дорогой американский, по-видимому, товарищ, мы должны так же начать выращивать в огромный количествах вирусы, бактерии и прочую живность низшего порядка? Исключительно для того, чтобы повысить уровень энергии на седьмом, восьмом и так далее слоях? - Завулон с такой жалостью посмотрел на незадачливого американца, что тот подавился и закашлялся. - К сожалению это еще нереальнее, чем создавать колонии Иных в безопасных местах. Не говоря уже о том, что уничтожение большого количества народа вызовет сильный выплеск силы, и катастрофа начнется раньше срока.
Совет занялся обсуждением, и больше дурацких вопросов не было. Завулон поспешил убраться из-под ворочающихся сил.
-Погано там? - спросил я, когда он плюхнулся рядом. Его дама давно отползла куда-то, бормоча про "расплодившихся Светлых" и "буйных куриц".
-Не то слово, шкурой чувствуешь, - буркнул он, потом посмотрел на меня и усмехнулся. - А ты переживал, Городецкий?
-Я все же Светлый, а у меня и без твоей смерти совесть не чиста, - честный ответ на нечестный вопрос.
-Если б я мог потом вернуться, обязательно бы помер. Специально для тебя.
-Если б ты мог вернуться, я бы не переживал.
Завулон засмеялся и хлопнул меня по плечу.
-Из тебя вышел бы настоящий Темный. Я такого с радостью взял бы в Дневной Дозор.
-Ну, да, и с радостью бы отправил на задание, с которого я стопроцентно не вернусь.
-Можно подумать, Пресветлый Гесер этого не делал.
Возразить мне было нечего, и я повернулся к Хене. Завулон только проворчал что-то неразборчивое.
-С возвращением из заоблачных далей, инквизитор. Я уж думал, вы, как говорит мой друг Лас, "того".
-Слушать бестолковые речи - тратить драгоценное время, лучше занять его чем-нибудь полезным. А как говорил мой друг, времени хватает на все, кроме отдыха.
-Говорил? А сейчас ему уже и на отдых хватает?
-В некотором роде, да. Он умер пять веков назад.
-Давненько.
-Кому как. Теперь, если вы не возражаете, я хотел бы послушать выступающих. Счастливые не часто решают выйти на публику.
Те, кого Хена назвал Счастливыми, вывалили на пустующую с выступления Завулона площадку всем табором. Мужеского полу, похожие друг на друга, как родные братья, лысые, толстые, буквально заплывшие жиром, одетые в бусы и серьги, и некоторые, у кого еще сохранились намеки на талию, в широкие узорные пояса. Однако. А я волновался по поводу полотенца. Жизнь у них, должно быть, очень неплоха. Счастливые - подходящее название для этого сборища Будд.
Но внешность была не главной их особенностью. Все Счастливые излучали такое количество силы, какое я видел только один раз. Когда Костя стоял передо мной с Фуараном. А ведь от них сейчас не требовалось тратить силы вообще, ни на защиту, ни на поддержку. От такой подпитки Тьма и Свет над ними перестали бесцельно клубиться и стали собираться в середине и тянуться мерцающей лентой вверх к границе сферы отрицания. Не хотел бы я оказаться на плохой стороне этих Счастливых. Успокаивало только то, что среди них были и Темные, и Светлые.
Только вот почему при таком потенциале они не борются с ожирением, я не понимал.
Я поймал себя на том, что хихикаю. Попытался сделать серьезную рожу, но это оказалось не так-то просто. При каждом взгляде на Счастливых хихиканье прорывалось с новой силой.
Толстячки разошлись по периметру площадки, и в середине остался один, абсолютно голый ... даже не знаю, как назвать то, что там осталось. Когда жировые отложения мешают ходить или дышать, их обладателя еще можно сравнить с человеком, но когда жировые отложения мешают открыть глаза, это уже чересчур. Хотя глаз на сем представителе Иных не наблюдалось, как, в общем, и многих других, обычных для гуманоидов, органов. Единственное, что можно было хоть как-то определить, - где находится голова и куда она повернута. По положению ушей.
Потом это нечто заговорило. Как будто астматик во время приступа пытается орать в пустую бочку.
-Всем надо будет знать. Катастрофы не избежать. Но можно ее остановить. И отложить на годы. Нельзя ждать и надеяться. Никто не поможет теперь. Ищите выход сами. От непонимающих помощь не придет. Только тот, кого выбрал сумрак, сможет управлять им. Лишнее уйдет, и равновесие сохраниться. Но если решит он сам уйти, спасения не будет. Помните о любви. Да поможет она вам. Да помогут вам дети.
Ну да, ну да, любовь, дети, Хари Кришна, Хари Рама. Начали с уничтожения человечества, закончили проповедью. Знал бы, что на комедию попаду, захватил бы попкорн.
-Я вижу, вам очень весело, дозорный.
Я посмотрел на Хену. Инквизитор удивленно хмурился, едва заметно, но все же. Я попытался согнать с лица улыбку. Бесполезно. Ну, действительно, как можно стать серьезным, когда смех так и прорывается изнутри. В результате я только хрюкнул и уткнулся в воротник.
-Возьми себя в руки, - прошипел Завулон.
-Что, прямо здесь? - справился я и опять расхрюкался в куртку.
Хотя его совет был не так уж плох, в конце концов, смеяться над докладчиками на официальном мероприятии неприлично. Только вот почему-то, когда выступал Завулон, меня на ржачь не пробирало. А сейчас натурально развезло. Ну, просто очередной приступ эйфории.
Вот эта мысль и привела меня в чувство. Я посмотрел в центр зала. Перекормленный Будда все еще что-то вещал, его сопровождающие почтительно слушали, колыхая жирными задами. А над ними копьем нависали объединившиеся Тьма и Свет, и с каждой секундой это копье уплотнялось и заострялось. Над остальными Высшими больше не бродили беспризорные Силы, они все стекались в середину.
Что-то плюхнулось на рукав. Не до того.
Созывая Великий Совет, Инквизиция должна была предусмотреть все неожиданности, в том числе и перегрузку Сил. На предыдущих Советах, наверняка, было то же самое. Иных вне категорий не так уж сильно прибавилось. Кто-то ушел, кто-то появился.
Опять что-то плюхнулось. Я посмотрел на рукав. По ниткам дорожками расплывалось темно-красное пятно. Капнуло еще раз. Кровь?
Высшие и сами должны понимать опасность таких сосредоточений энергии в одном месте. Можно даже сказать, в одной точке.
На носу собралась новая капелька. Я вытер ее ладонью, и кровь закапала быстрее. Да что же это такое?! Я поднял голову и огляделся, стараясь не обрызгать соседей.
На сколько хватит сфер отрицания? Я видел, как падают инквизиторы, отдавшие слишком много сил на поддержание защиты. В кругах появлялись бреши. Все Высшие, маги вне категорий, были здесь, значит, там, за сферами, стояли те, чей уровень не поднимался выше первого. На сколько их хватит?
Кровь полилась ручейком. Я попытался вытереть ее левой рукой, но только размазал по щекам.
Если теория, рассказанная Завулоном, явилась для них откровением, то...
Цвета исчезли, и маленький мир внутри сфер стал серым. Как ему и положено было быть. Потому что это - Сумрак. Хоть и автономный.
Я потянулся к копью. Я не видел площадки, не видел Иных. В глазах клубился туман, и только копье оставалось четким и ясным. Если дотянусь, может быть, смогу...
-Что ты опять натворил, Городецкий?! - сильная рука прижала к моему носу платок.
Они же не знают. Не понимают.
-Хена, - позвал я, пытаясь оттолкнуть руку, мешающую говорить. - Хена, выводите всех в реальный мир. С-сумрак... Очаг прорывается. Уходите отсюда. Сейчас! Хена, ты слышишь?
Свет, Высшие-то уйдут, а как же инквизиторы за сферами? Им ведь нельзя пользоваться магией. Как открыть портал оттуда? Где мы вообще находимся? Что будет, если убрать сферы отрицания и ограничения?
-Хена!
-Слышит он тебя, слышит, - спокойный и серьезный голос Завулона убил зарождающуюся во мне панику. - Уже занялись.
Он положил мою голову себе на плечо, но я захлебнулся кровью и закашлялся.
-Тихо-тихо. Свободные Иные сматываются, Дозоры подбирают свою Инквизицию. Пора и нам, Городецкий, я открою портал.
-Нет, - я попытался вырваться. - Нельзя, пока все не уйдут. Да пусти ты меня!
-Не пущу. И не дергайся. Твой альтруизм похвален, но ты уже сделал достаточно. Пора домой.
-Ты не понимаешь! Нельзя, чтобы сфера отрицания лопнула, очаг прорвется тут же.
-Другие этим займутся. Здесь все еще с сотню Высших торчит. Они не обедняют, если потратят силы на детские заклинания.
-А отсюда они как выбираться будут?!
Воспользовавшись замешательством Завулона, я встал. И почти упал. К счастью, он успел меня поймать.
-Голова кружится, - пожаловался я, вытирая нос о его рубашку. - Помоги дойти до центра.
-Ты не можешь остаться тут один, Городецкий. Потеряешь сознание, и никто тебя не вытянет из сумрака. А если тебе в очаге не ребро сломает, а шею свернет? - он бубнил это скорее для себя, пока мы тащились в центр зала.
Я не стал спорить. Все равно сделаю так, как надо.
Кто-то подхватил меня под другую руку. Я по-прежнему видел только размытые серые пятна и неестественно четкое копье, начинающее раскручиваться и удлиняться.
-Антон, ты точно знаешь, что делать? - спросил усталый голос Гесера.
-Знаю только, что, когда я окуклюсь, вам надо будет убираться отсюда со всей возможной скоростью.
-Ну, конечно, и ты зальешься кровью, - почему Завулон такой упрямый?
-Если вы уберетесь быстро, то не зальюсь.
-Борис, ты не можешь ему это позволить, - за каким параликом Темный вообще со мной нянчится?
-Я не могу ему запретить, Артур. Он Светлый. Он сделал выбор.
-Какие-то вы все, Светлые, уроды от мира Иных.
Мы дошли почти до центра. Шаг, и копье будет точно над моей макушкой.
-Отпустите меня.
-Поднимите мне веки, поднимите мне веки, - передразнил Завулон. - Ты сейчас грохнешься.
-Вы не можете дальше идти. Это опасно.
Упс, таких заковыристых ругательств я еще не слышал. Кровь забулькала и опять потекла в горло от моего смеха.
Гесер отпустил меня, пожав, как на прощание, локоть.
-Артур, оставь его.
Завулон нехотя подчинился.
-Вернешь мне платок, Городецкий.
-Купишь новый, скряга, - я шагнул под копье и упал на колени. - Проваливайте.
Окруживший меня, кокон был усиленной версией сферы отрицания с вплетенными в нее щитами и барьерами. Мое собственное изобретение. Кокон замкнулся, заключив внутри Тьму со Светом. И меня. Будем ждать и надеяться на сознательность Высших.
Я чувствовал себя жертвой палача, стоя на коленях под раскручивающимся копьем. Не самое лучшее положение - если что, очаг пробил бы меня, как иголка - бабочку. Кокон особо двигаться не позволял - меньше метра для маневров, к тому же еще и сферический снизу, я постоянно съезжал в середину. Видеть, что происходит за его границами, тоже было проблемой - стенки мерцали и переливались, как бензин в весенней лужице. Понять, кто двигался с той стороны, я не мог. Хорошо, что хоть человеческие силуэты были различимы.
Давление Сил увеличивалось с каждой секундой. Будто меня душили изнутри и снаружи одновременно. В голове звенели комары, кожа покрылась липкой пленкой и зудела, ныли суставы. Кровь пузырьками висела вокруг, попадала в глаза, от чего они щипали и слезились. Воздух разогревался, начинало поджаривать. Если Высшие не поторопятся, я испекусь заживо. В общем, полный ... кайф. И перло, перло, пыталось что-то выродиться, искало выход, а я держал, сжимал и наращивал кокон.
Наконец, маячившая рядом, фигура замахала руками, даже пару раз подпрыгнула и исчезла. Ждать больше было невозможно, уже воняло палеными волосами, и неприкрытую кожу жалили невидимые шершни. Понадеявшись, что такое неадекватное поведение Иного с той стороны, означало "Теперь спасай свою шкуру, Городецкий!", я вылетел из сумрака, успев почувствовать, как раскрывается надо мной копье, словно бутон дурман-травы.
К счастью, сила инерции не позволила вскипевшему сумраку затащить меня обратно во время "полета". А потом для него было поздно.
Я минут десять дышал в песок, приходя в себя после прощального пинка новорожденного очага. Пока солнце не стало поджаривать с яростью передоза Тьмы и Света. Подниматься было больно, намного больнее, чем после вывихов большинства суставов две недели назад, хотя на этот раз всего лишь сжег кожу на руках и лице, других повреждений удалось избежать. Горячий ветер с курортным запахом моря и тропической растительности не помогал успокоить зуд и жжение, а пот и запекшаяся кровь еще сильнее ухудшали ситуацию.
Я попытался нащупать вокруг море. Дохлый номер, естественно. Море чувствовалось в воздухе, но не было слышно ни говора волн, ни воплей чаек, только ветер шуршал моей курткой, и странный гул катился по округе, похожий на шум далекого переполненного шоссе.
Яркий свет слепил глаза, и я почти ничего не видел. Метрах в пяти от меня начинался мокрый песок и тянулся до самого горизонта. Повезло же попасть в отлив. С другой стороны так же до горизонта тянулся сухой песок. Ну и местечко выбрали инквизиторы. Извращенцы. Хотя об этом все и без песка знают.
Очаг я чувствовал, если использовать слова Завулона, шкурой. Как тянулись с округи силы, будто паутина снималась с кожи. Как эти силы проваливались на нижние слои прохладной водой после долгой пробежки. Сумрак мучила жажда. Да и меня - тоже.
Смотреть на сухой до белизны песок было больно, и я повернулся в сторону ушедшего моря. Ждать прилива, конечно, дело не благодарное, но вот еще чуть-чуть отдохну и пойду домой.
Однако отдохнуть мне не удалось. От горизонта отделилась темная полоска и стала стремительно расти и приближаться. Со скоростью электрички на прогоне. Когда я понял, что это - возвращающаяся вода, волна была шагах в пятидесяти от меня. А когда проваливался в портал, мутная пена уже закрывала небо.
Это ж надо, за пять часов попасть на Великий Совет, потом под зарождающийся очаг, а теперь еще и встретиться с цунами. Все на одного - это попросту не честно!
Знакомо хрустнул защитный барьер. И лопнул. Шеф меня точно убьет!
Глава 6
-Эй, Антон, жив али помер?
-Не уверен. Шеф далеко?
Семен разглядывал меня с любопытством посетителя зоопарка.
-Понятия не имею, - он пожал плечами. - Еще не появлялся. А что это ты в таком виде?
-Угадай сам, - думать о возможных причинах отсутствия шефа не хотелось. - Тебя, значит, за главного оставили?
-Есть маленько. Можно узнать, как ты сюда попал? Защита не должна была тебя пустить.
-Да сломал все на хрен.
Надо было бы восстановить щиты и маскировку до появления шефа, но заботиться об этом сейчас не было ни сил, ни желания. Кровь на лице застыла коркой и мешала говорить, а потное тело под одеждой начинало чесаться совсем уж немилосердно. Во Тьму щиты: сначала душ, потом буду о делах думать.
-Семен, будь другом, оттащи меня в ванную. Борис Игнатьевич возражать не станет.
Семен не только оттащил меня в ванную, но еще и вымыл, потому что, как оказалось, сам я это сделать не мог. Несмотря на начальное смущение, удовольствие от душа было неописуемым. Когда Семен отмыл мои руки и лицо, а Карл Федорович - наш дозорный врач - залечил по мере возможности ожоги, стало совсем хорошо. Если бы еще его сиятельство лекарь не сиял надо мной с грозной миной до конца купания. Вообще-то он - очень милый Иной, но абсолютно не терпит пререканий. Когда они с лекарем из Дневного Дозора, Карлом Львовичем, спорят, и Темные, и Светлые сбегаются послушать, так и говорят: "Карлово шоу".
Из ванной я вышел сам, обновленный и довольный, если не жизнью, то текущим моментом точно. Даже пропитанные бальзамами бинты на руках и шее не портили настроение. От рубашки пришлось отказаться - ей предстояла большая стирка, джинсы Семен кое-как почистил - ходить по кабинету начальника в одних трусах - это уж слишком большая наглость.
Карл Федорович попытался отправить меня домой, но сник под вескими доводами о целесообразности хотя бы частичного восстановления щитов.
Совершенно естественно, что сведения о защите офиса сугубо секретны, и я к ним допущен не был, поэтому восстанавливать приходилось только то, о чем я знал. Остальное - импровизация.
Импровизация заняла довольно много времени. Начиная с того, что я минут пятнадцать пытался найти план здания (который должен был висеть на каждом этаже для пущей пожаробезопасности), потом выяснить, сколько в здании человек, Иных и прочей нечисти. А затем вспомнить, что, как и за чем должно следовать, чтобы не взорвать и не сплющить многострадальное строение. Закончил я часа через три, хотя мог бы намного раньше, если б не вечная неразбериха. Семен благоразумно смылся в самом начале моих мытарств и, видимо, придержал ребят со смены, потому что лишнего народу за все три часа в границах офиса не прибавилось. Спасибо ему хотя бы за это.
Насколько я помнил, Галочка приходила не раньше полудня, и распечь меня за своеволие в кабинете шефа было некому. Чем я, конечно же, воспользовался: распахнул окно и завалился на кожаный диван, задрав ноги на подлокотник. Кто придумал ставить в кабинеты такие неудобные, короткие диваны?
Свежий весенний ветер перебирал бумаги на столе, щебетали птицы в деревьях, на третьем слое изрядно подросший "цветочек", нахлебавшийся моей силы, выпускал одну за другой веточки-антенны. Надо будет спросить у шефа, где он взял это растение. Может, там еще есть.
Было хорошо, уютно, и я уснул.
Проснулся под тихую, спокойную беседу и еще долго не выходил из дремотного состояния, наслаждаясь чувством длинных пальцев, играющих с моими волосами. Лежал бы так вечно, но тело потребовало уделить внимание унитазу, а заодно умыться и растереть затекшую щеку. Все-таки любое сравнение Завулона с подушкой - явно не в пользу Темного.
-Чаю будешь, Антон? - спросил шеф на мои пыхтения и потягивания.
Я кивнул. Шеф чай заваривает замечательно, это не жасминовая бурда Ласа.
Когда я вышел из ванной, кружка "с дымком" уже ждала меня. Как и три Великих.
-Еще раз, здравствуй, Хена. Прости, я не заметил тебя сразу.
Инквизитор сидел в кресле и, казалось, тонул в нем глубже, чем это было предусмотрено конструкцией. Без своего необъятного балахона он выглядел совсем никаким - человек, которого не запомнишь, даже если будешь пялиться на него весь день.
-Радостно знать, что я еще что-то могу в искусстве мимикрии, - ответил он плоским голосом.
-Вам всех удалось увести? - я взял свой чай и вернулся на диван.
-Когда мы уходили, там оставался только ты, но все ли добрались до места - неизвестно, - Завулон бросил где-то пиджак и галстук и теперь хвастался окровавленной рубашкой. Между прочим, это была моя кровь. Хотя ему идет. - Инквизиция как раз сейчас занимается сбором информации.
-А Ольга и Светлана? - я повернулся к Гесеру. Шеф рисовал что-то, используя вместо чернил чай.
-Отдыхают. У нас, Антон, мужская компания, у них - женская. Каждый расслабляется по-своему, - он посмотрел на меня. - Ты, например, щиты ставишь.
-Это не способ расслабиться, Борис Игнатьевич. Я их доломал, когда сюда прыгал. Пришлось чинить, не оставлять же офис незащищенным.
-Верно, защита - первейшая забота дозорного. Только можно было и не натравливать на меня Карла Федоровича, - Гесер снова принялся рисовать. - Он так расписал твои повреждения, я думал, ты тут помираешь, а ты дрыхнешь без задних ног.
-Ну, вы же знаете нашего лекаря. Он любит все приукрашивать.
-Особенно тебя, Городецкий, одевать в бинты. Просто не лекарь, а модельер.
-Действительно, Антон, Карл Федорович - не какой-нибудь пустозвон от медицины. Рассказывай уж, что там произошло. В прошлый раз ты отделался вывихами и переломом, а теперь вдруг кровь рекой и ожоги. Специфика очага?
-Да нет. Очаг меня почти не задел. Пока сдерживал Силы, энергия накапливалась, выход искала, ну и накалила воздух. Мне бы снаружи остаться, но я коконом извне управлять не умею, а обычная сфера отрицания не выдержала бы.
-Кстати, дозорный, Инквизиция заинтересовалась вашим "коконом", - Хена слегка прищурился, от чего стал похож на охотящегося кота. - Возможно, вы могли бы рассмотреть предложение о сотрудничестве и обмене информацией.
Гесер вскинулся, но я его опередил.
-Нет, инквизитор, если и будет какой-либо "обмен информацией", то только на моих условиях. И никакого сотрудничества.
-Такая неприязнь к Инквизиции более чем странная, учитывая ваши дружеские отношения с Дневным Дозором.
Завулон усмехнулся:
-Дружеские? Да он Темных на дух не переносит. От чего, кстати, наши столкновения доставляют мне непередаваемое удовольствие.
-А ты еще обижаешься на отморозка. Никакой неприязни к Инквизиции у меня нет. По крайней мере, не больше чем у обычного человека к госнадзору. Просто, у Темных нет шансов заполучить меня к себе, а у Инквизиции есть. Стало быть, с этой стороны я более уязвим, что не улучшает моего отношения к вам, Хена. Я уже говорил, что не люблю, когда меня используют.
Завулон и Гесер дружно хмыкнули и опустили глаза.
-Будете издеваться, уволюсь, - пригрозил я. - Системные администраторы многим нужны.
-Это не очень-то по-Светлому, - заметил Хена. - Разве вы не должны положить жизнь на защиту добра и справедливости?
-Иногда надо заботиться и о себе. Это тоже добро и справедливость. А у меня ребенок в сумраке уже больше полугода. Я должен думать в первую очередь о своей дочери.
-Антон, - шеф укоризненно покачал головой.
-Борис Игнатьевич...
После упоминания о Надюшке беседа как-то не заладилась, и я скоро сбежал от Великих. Дома было безопаснее и спокойнее. Тем более теперь, когда Хена оказался в Москве и уезжать отсюда не собирался. Официально он был направлен налаживать работу Инквизиции в свете временной недееспособности большинства ее членов, но мы-то знаем...
Впрочем, я был уверен, Хена не станет без дела меня закабаливать. Больше меня волновали слова главного Счастливого. На трезвую голову они не казались такой уж лабудой. И кто-то из верхов вполне может приложить их по назначению, что не есть хорошо в первую очередь для меня.
Добравшись до дома (на метро и пешочком, чтобы проветриться для новых идей и утрясти старые), я первым делом смастерил еще пару щитов - не стоит провоцировать сумрак, уж без очага в собственной квартире я как-нибудь обойдусь. Следующим пунктом было давно откладываемое общение с дочерью.
Надя откликнулась на призыв тут же, я даже не сразу поверил. Сумрак донес до меня слабое хихиканье. То ли она стала ближе, то ли я - восприимчивее, но я мог чувствовать уже не просто присутствие, а настроение и силу моей дочурки. Она держалась молодцом, не раскисала, не злилась. Ее сила увеличилась на порядок и больше не была безликим довеском - моя девочка училась пользоваться тем, что подарила ей природа и судьба. Меня одолела такая гордость, настоящая отцовская гордость, что я упустил контакт.
Успокоившись и напившись воды из-под крана, я позвал снова. Конечно, я бы предпочел обнять Надюшку, расспросить обо всем, выслушать ее беды и радости, но требовать улучшения существующего метода коммуникации было не у кого, вряд ли в сумраке когда-нибудь появятся подобные службы. Надя ждала меня. Я чувствовал, как она пытается что-то сказать мне, но ничего не понимал. Ее это явно расстроило. Через час утомительных попыток мы оба устали настолько, что поддерживать осмысленную связь дальше стало просто невозможно. Я поцеловал ее на прощанье через сумеречные слои, поймал ее ответный чмок, и связь оборвалась. Нет, я все еще чувствовал ее присутствие, но это было привычным односторонним якорем, без возможности общения. Что хотела сказать мне моя малышка? Что-то важное, что-то нужное. Возможно, если я войду в сумрак так далеко, как только смогу, я буду слышать ее отчетливее. Но сейчас было не время. Надюшке надо отдохнуть.
Все будет хорошо. Я уговаривал себя до вечера, что все будет хорошо. Брался убираться, но тут же бросал. Пытался смотреть телевизор, но от его бредятины становилось еще тошнее. Даже музыка не могла разогнать муть в душе. Сначала центр выдал "Агатой Кристи":
"Все думали, что мне просто лень.
И пусть,
А на самом деле, я боялся, но
Теперь всё равно, и я не боюсь.
Осень падает с деревьев,
Серое небо в лужах.
Дети не идут домой,
Им ничего не нужно…"
Хорошая песня, но мне такие комментарии к жизни совсем некстати. Пусть ложь, но душа желала позитива, чтобы хоть на чем-то сосредоточиться и выдернуть себя из пустого беспокойства, как из очага с пятого слоя. Но, как назло, с другого диска понесло "Арию":
"Снова ночь, и в глаза вползает страх.
Сон и смерть так похожи - брат и сестра.
Страшно быть одному и ждать рассвет,
Как спасенья.
Страшно плыть по теченью -
Войны уже нет…"
Я вырубил все и пошел на кухню готовить ужин. Музыка музыкой, а жрать хочется, несмотря на весь негатив. Правда, можно было попробовать еще плеер, у него предсказания получались лучше всего. Я остановился у полочки в прихожей, где оставил своего верного санчо-плеерса, засунул наушник в ухо и нажал пуск. Диск разогнался, тихо шурша и поскрипывая.
"Я позвонил Вам с телефона-автомата.
Я вечно Ваш, я буду вечно Вас любить.
А Вы ответили, что Вам звонить не надо,
И будет лучше, если мне Вас позабыть…"
Завопил телефон.
Я обалдело уставился на него, прослушав еще что-то о сновиденье и одиночестве. Случаются ли в мире чудеса? Потом осторожно выключил плеер и снял трубку. Судя по человеческому и автомобильному шуму, звонили действительно с улицы.
-Да?
-Ну ты и тормоз, Городецкий.
-Завулон?
-Аз есмь.
-Откуда ты звонишь?
-С улицы, Городецкий, с улицы.
-Из телефона-автомата? - уточнил я.
-Ты дурак? - похоже, мне все-таки удалось удивить Завулона. - С сотового.
Ну, может, и дурак. Я сердито глянул на плеер. И вообще, у меня никогда не было дисков Чижа. Наверное, Игнат подсунул. Вернуть, пока в конец не опозорился.
-А что тебе надо?
-В гости напрашиваюсь. Ты же квартиру свою забаррикадировал так, что не пробьешься.
Да, действительно. С последними двумя щитами сюда никто, кроме меня войти не сможет. Как-то я об этом не подумал.
-Дай мне полчаса.
Будем надеяться, я управлюсь за это время.
-И что мне полчаса делать? - вечная проблема с Темными, все им вынь да положь по первому требованию.
-Зайди в магазин, купи колбасы или мяса, чтобы не готовить.
-Вина, может? Или водочки?
-Спирту. Или вина. Не больше шести оборотов.
-Компот.
-Именно. Когда придешь, на третьем слое дверь всегда открыта. Либо просто позвони.
Я поставил воду для макарон на плиту и занялся щитами. Открывать вход для всех подряд я не собирался - смысл щитов тогда теряется полностью, даже если внутренней магией оговорено, что гости не могут причинить мне вреда. Только самые необходимые люди. И первым делом - Надюшка.
Потом Гесер - шеф как-никак, от него запираться бесполезно, и порой - вредно. Лас - друг, да и посылать в случае чего будут его. Семен - опыт, накопленный им на разных поприщах, никогда лишним не бывает. Со Светлыми, пожалуй, все, остальные дозорные и не очень перебьются. Как говорится, меньше народу - больше кислороду. Хотел впустить Карла Федоровича, но передумал. Его сияния мне хватает и в офисе.
Засыпал макароны и взялся за вторую партию предполагаемых гостей.
Родители. Они, конечно, всегда предупреждают, если собираются приехать, но кто знает, что может случиться. А заставлять их останавливаться в Москве где-то еще из-за того, что я все позакрывал, - некультурно.
Также нельзя тотально прятаться от Инквизиции - опасно не давать разрядку их любопытству. Я и без последних щитов заблокировался от всех подглядывающих и подслушивающих устройств. Чтобы не раздражать Дозорный Надзор совсем, я внес в "проходной список" Хену и Эдгара. Ну, не Максима же действительно впускать, от этого маньяка-дикаря я до сих пор шарахаюсь. Остальных не знаю. И знать не хочу.
Чуть не забыл про Завулона. В последний момент оформил допуск на него и Костю и побежал ловить макароны. Поймал макароны, промыл, заправил маслицем и вспомнил, что Кости нет. Привычка сильнее разума. Два с лишним года прошло, а я все оглядываюсь, когда слышу его имя. И все еще просыпаюсь ночами, снова и снова отправляя его на смерть. Иногда после таких кошмаров я начинаю задумываться, а не стоило бы уйти вместе с ним. Пусть я бы погиб, сгорел или задохнулся, но не предал мальчишку, который в меня верил. И уж точно сейчас я бы не чувствовал себя так погано.
Но, как бы то ни было, щиты я уже запечатал, поэтому убирать несуществующего бывшего друга не стал. В конце концов, чем сумрак не шутит?
Пока заваривался чай, я раздумывал над предпринятыми мерами безопасности. Может, шеф прав насчет паранойи, может, я действительно вижу опасность там, где ее нет? Но с другой стороны, я все еще помнил, как удирал от Темных из-за Максима, как Арина полвека спала в избушке посреди леса, надеясь, что Инквизиция про нее забудет, как Ольга с болью и отвращением скидывала совиный наряд, потому что когда-то ошиблась. Да мало ли таких "как"?! Недаром говорят: береженого бог бережет. Пусть смеются и пальцами показывают, зато у меня есть место, где можно скрыться от всех их домогательств. А если, обещанная на Великом Совете, катастрофа все же случится, и города рассыпятся от землетрясений и наводнений, моя квартирка останется цела, хватит времени собрать вещи и перекочевать в спокойное место. Выходит, паранойя - не такое уж плохое качество в наше время.
Этажом ниже распахнули окно, и, очаровывающие во всех смыслах, ведьмачьи голоса осчастливили двор:
"Давай останемся свободными,
Шелка и маски бросим под ноги,
И пусть в моих поступках не было логики,
Я не умею жить по- другому!.."
А что, забавная песенка в свете нынешних событий. Я по-другому жить не умею, да и не хочу.
Я открыл дверь на звонок, забрал у Завулона пакет с продуктами и вернулся на кухню.
"Давай начнём движенье первыми,
Сегодня я сыграю белыми,
А ты иди вперёд своею дорогою,
Спасайся в сумерках тёмных комнат…"
Посмотрим-послушаем, как сказал Хена. Я свой ход уже сделал, и пошли все остальные ... в сумерки.
-Ай-ай-ай, Городецкий, не учили тебя, что ругаться нехорошо?
-По чуть-чуть можно. В качестве самосохранения, - я вытащил из пакета кусок копченого карбоната, двухлитровый параллелепипед ананасового сока и батон горячего белого хлеба.
-У тебя с самосохранением совсем все плохо. Скажи, зачем ты ставишь столько щитов, а потом пускаешь меня, едва я попрошу? - Завулон выловил из полки тарелку и нож и принялся нарезать мясо. - Не беспокойся, руки я помыл.
-А тебя можно не пустить?
-Наверное, можно.
-И потом выслушивать твое нытье о неблагодарных Светлых, не знающих, что для них хорошо? Я предпочитаю узнать твои "дельные мысли" здесь, чем объяснять, почему я не козел, там.
Завулон засмеялся.
-Твой мыслительный процесс, Городецкий, всегда меня восхищал. А если я захочу убить тебя, кто помешает?
-Никто. Потому что ты не сможешь меня убить. Даже синяк мне поставить не сможешь. Завулон, это мой дом, и теперь он покруче, чем крепость.
Нож скрябнул по защите и оплыл, не оставив на мне ни царапины.
-Фома Неверующий. Ножик испортил, чучело.
Темный удивленно и завистливо усмехнулся.
-Мне бы такую защиту. Одолжишь?
-Исправь, что поломал.
Завулон выправил нож, просто стряхнув его, и взялся за хлеб.
-Ну так?
-Не одолжу. Ты представляешь, сколько сил это все жрет? А тратить силы на Темного не в моих интересах. Плюс это не одно заклинание, а с десяток связанных и перемешанных щитов, сфер, барьеров и прочих разностей, большинство из которых - мое собственное изобретение. У тебя квартира наверняка в здании Дневного Дозора. Чтобы повесить такую защиту, придется перевернуть весь ваш офис. Ну, по крайней мере, тот его этаж, на котором жилые помещения, последний, насколько я понимаю. Да и это вряд ли возможно, если мне зрение не изменяет, у вас ведь защита в камни и кирпич вмурована, не перестраивать же весь дом. Что ты так на меня вылупился?
Завулон таращился, словно я Америку открыл. Нож мелко подрагивал в его руке, и я почти забыл, что дома никакого вреда мне не будет.
-Откуда ты знаешь, где расположен офис Дневного Дозора?
Я выдохнул.
-Тьма на тебя, Завулон. Я думал, ты меня прирежешь. Как же мне не знать, где ваш офис, когда вы в мои окошки светите. Пойдем, - я с опаской взял его за руку и вывел в сумрак.
Выйти на третий слой в насыщенной магией квартире легче, чем перейти из комнаты в комнату. Достаточно позвать тень, и она сама прыгает на тебя, уводя туда, куда нужно. Первый и второй слои промахиваются на одном дыхании, главное, скинуть тень на третьем, иначе можно провалиться ниже.
Из-за маскирующих щитов казалось, что мы стоим в воздухе. Смешное чувство, если к этому привыкнуть. Зато Темный заметно напрягся, взглянув под ноги.
Мне пришлось приложить немалую силу, чтобы выдернуть пальцы из его руки.
-Я не собираюсь спускать тебя на это кладбище. Слишком много ломать пришлось бы. И потом, что же у тебя, комарик, и вправду крылышки отсохли? - он немного расслабился, и я ткнул в сторону радужных блоков, надеясь отвлечь его от нехороших мыслей (мало ли, какие выводы сделает Темный). - Вон ваш офис. Можешь сам убедиться, все как на ладони.
-А из нашего окна Площадь Красная видна, - пробормотал Завулон, вглядываясь в темнеющую даль.
-Вон те складки за горизонтом - очаги, - продолжил я экскурсию, - а если оглянешься, то увидишь дверь, через которую я тебя приглашал в гости.
Завулон послушно оглянулся. Из-за того, что моя квартира была полностью скрыта для Иных в сумраке, пришлось пометить дверь легким искажением пространства. Впрочем, с земли и издалека это незаметно. Хотел так же открыть окно - для залетных сов и вампиров, но потом решил, что они и в дверь войдут, точнее, влетят.
-А я думал, ты пошутил насчет двери, - Завулон схватил меня за рукав и выволок из сумрака. - На третьем слое на десятом этаже.
Он оглядел стол и влез в холодильник.
-Где у тебя масло? Сливочное?
-В морозильнике в бумажном пакете. Я, между прочим, специально открыл дверь, чтобы не бегать встречать каждого гостя.
-И не боишься, что народ прознает и повалит без приглашения? - Завулон попытался отковырять примерзший пакет от куска масла. - Ну и как прикажешь это на хлеб намазывать?
-Разогрей его, что ты как маленький, - есть положительная черта в общении с Темными, на них можно (и нужно) сердиться. - Отрежь, сколько надо, остальное убери обратно. Я продукты на месяц покупаю, а-то и больше, приходится соответственно хранить. Относительно двери: если она открыта, это еще не значит, что каждый может войти. В принципе, только... - я быстренько посчитал, - одиннадцать душ может сюда попасть, включая меня. Из этих одиннадцати троим так глубоко в сумрак ходу нет, двое ходят туда с большим трудом, еще двое - вне досягаемости, остаются Гесер с Хеной, и мы с тобой.
-Сколько ты левого народу сюда прописал, - Завулон усмехнулся. - А что будет с непрописанными?
-Ничего не будет. Они просто не войдут. Минимум с верхних семи слоев.
-Городецкий, тебе говорили, что ты параноик?
-Да, Гесер - не далее как вчера. Но лучше быть параноиком, чем покойником.
Завулон разразился неожиданно приятным низким смехом.
Я поставил тарелки и хозяйским жестом навалил на них по пол кастрюльки макарон.
-Хватит кулинарить, давай есть. У меня уже желудок слипся.
-И тебе приятного аппетита, Городецкий.
Минут десять прошло в молчании. Было вкусно, но, по-моему, закусывать макароны бутербродами - все-таки извращение. Если это обычное меню Завулона, я не могу понять, как ему удается оставаться настолько худым.
-Хотел купить вина, - прервал он молчание, - но ваш "супермаркет" - позорище национальной торговли. Мало того, что продают всякую бурду, так еще и портят стоящие вещи. Ну как можно хранить вино в торговом зале? Вертикально, под лампами, стекло на улицу в пол стены. О правильной температуре вообще забыли, либо не знают. Пришлось сок покупать. Можно узнать, чем тебя водка не устраивает?
-Не за столом, - я поморщился.
После апгрейда до Высшего я долго понять не мог, в чем проблема. Пью с Медведем - все в порядке, выпиваю с кем-то другим по первой - бегу обниматься с фаянсовым другом. К шефу ходил советоваться, ну, действительно, нельзя же каждый праздник проводить в сортире. Гесер меня к Карлу Федоровичу отправил. Спасибо нашему лекарю, нашел разгадку. Правда, это меня не обрадовало. Оказалось, спирты я теперь усваиваю только в чистом виде, либо не сильнее забродившего компота. Даже перестоявшийся кефир противопоказан. Так что не охотиться мне больше с водкой на вампиров. Зато кровь могу пить не морщась, идет как по маслу.
Помимо привычного алкоголя пришлось отказаться от многих других съедобностей: молочных каш, супов-пюре, всяких подливок и соусов, киселя и окрошки, и так далее. По кашам я не скучал, но вот без подливки или соуса половина блюд становилась неудобоваримой. Эх, не хочется душу травить.
Я достал пару стопок и непочатую литровую бутылку спирта - подарок Медведя на Новый Год. Завулон одобрительно помычал, набив рот макаронами. Спирт был качественный, Медведь в этом понимает, только не признается, где берет.
Я налил по полной, поднял стопку. Завулон сглотнул, запил соком и поднял свою.
-Ну, вздрогнули.
Глава 7
Мы уговорили полбутылки и обсудили все, что только приходило в голову. А приходила в голову такая чушь!.. Нет, мне не стыдно. Почти. Большинство тем начинал Завулон. После n-ной стопки его понесло, как зяблика в тайфуне, и остановить было практически невозможно. Видимо, лучше не мешать спирт с ананасовым соком.
Отрубился я одним махом: смотрел на разглагольствующего Завулона, потом - лбом в стол, и все. Без снов, без пробуждений, в одной позе. Проснулся все там же - за столом на кухне. Плечи и колени ныли, лоб зудел и чесался от крошек, кончик носа приклеился к столу, в голове что-то шумело и билось в тумане, и мне нестерпимо хотелось в туалет. Похмелья с хорошего спирта не бывает, но вот прочие ощущения по выходе из нулевого состояния - тоже не великая радость.
Удовлетворив физические потребности и выстояв под душем свои законные полтора часа, я вернулся голышом на кухню. Моя квартира, что хочу, то и делаю.
За окном рассветало. Начинали шуметь машины, на подоконнике распевался воробей, в окнах напротив кое-где горел свет. Как хорошо, что Гесер в качестве награды за спасение Великого Совета выделил мне два выходных дня.
Я вымыл посуду, прибрался на столе и вокруг и, открыв пошире окно, пошел в спальню. Не усну, так хотя бы оденусь.
В спальне на кровати обнаружился Завулон. Он спал у изножья, прижав колени к груди. От штанов ему избавиться не удалось: из одной штанины он вылез, а вот другая запуталась вокруг щиколотки. Рубашка валялась рядом с балконной дверью. Пиджак и ботинки, как вежливый гость, Завулон оставил в прихожей, еще когда пришел. Длинные, костлявые конечности, поросшие редкими темными волосками, бледная в синеву, жилистая спина с бороздками ребер, черные, растрепанные волосы, и с другого "торца" черные маленькие плавки на тощей заднице - он был похож на испуганного паука. Неправильный, нелюбимый, гадкий.
Я освободил его от штанов, накрыл второй половиной одеяла (на первой он лежал) и оставил спать дальше. Через два часа так и так будить - у Дневного Дозора рабочий день начинается. Я тихонько оделся и ушел в кабинет.
Сейчас было подходящее время попробовать связаться с Надюшкой и узнать, что она хотела сказать. Если предвидение мне не изменило, то день спокойным не будет. А может быть, это сумрак нашептывал о своих планах.
Третий слой цвел розовым туманом, из которого торчали черные ветви молчаливых деревьев. Мы не знаем, что такое тихое утро, пока не побываем здесь. Кажется, будто лопнули барабанные перепонки. Мир и покой, и тяжелый сонный воздух, мягко страхующий каждое движение. Время здесь течет быстрее, чем в реальном мире. Гораздо быстрее, и возникало желание задержаться, прогуляться среди деревьев, полюбоваться рассветом и мерцающими облаками. Но там, где была моя девочка, в слоях ниже восьмого, время несется с такой бешеной скоростью, что мне становится нехорошо от одной только мысли. Мой ребенок объективно был уже намного старше меня.
Московская пустыня на четвертом слое бугрилась курганами, и длинные острые тени от них вампирьими когтями тянулись к горизонту. Сквозь пятый и шестой слои я провалился зажмурившись. Гнусное место, омерзительное, особенно в старых городах. Даже утром.
Седьмой слой. Предел моих возможностей до сих пор. Странное место, странные ощущения, все - странное, чудесное. Дурное. Словно барахтаешься в ожившей овсяной каше. Впрочем, что бы тут ни жило, оно абсолютно безобидное. Мирный отходняк после памятного прорыва на восьмой слой это доказал.
Может быть, стоит попробовать пройти дальше. Я приготовился к оглушающему пинку и поднял воображаемую тень - другой здесь просто не водилось.
И прошел.
Преодолел.
Я это сделал! Я на восьмом слое!
На радостях я рванул ниже, но уперся в стену. Рано. На этот раз сумрак не отшвырнул меня, а просто не пустил, как мать не пускает в горку ребенка, сделавшего первые шаги. Ну, что ж, будем пока осваиваться здесь.
Вокруг меня плелись и колыхались ветви. Понять, где верх, где низ, не представлялось возможным. Росли они без какой-либо системы, во всех направлениях, и колыхались, тоже подчиняясь исключительно своим личным прихотям. Новенькие, светлые веточки уже оплетали меня, нежно вытребывая себе часть моей силы.
Зато теперь я знал, откуда у шефа "цветочек" .
Зов от Надюшки пришел неожиданно. Я автоматически посмотрел сквозь сумрак. Моя дочь была совсем близко - пройти два-три слоя, и я смогу обнять ее. Но сумрак меня не пускал, хранил для каких-то своих целей. Я сосредоточился и ответил на Надин зов, и рассмеялся на ее счастливый визг. Моя девочка, мой ангел.
Она сразу начала говорить. Половину я не понимал, но с детьми так всегда бывает, их образы для нас, взрослых, редко доступны, а словами мы общаться еще не могли. Как только я вынесу мою малышку из сумрака, я выслушаю и пойму все, что она мне скажет. Обещаю.
Она рассказывала, как ей было сразу плохо и страшно, как потом она привыкла, как научилась жить там. Она описывала такие чувства и ощущения, от которых у меня стонали мозги и выкручивало тело. А Надюшка это все вынесла, выжила и смогла приспособиться. Привыкла. Как она будет жить в реальном мире? Я уверен, меня ждут трудные времена.
Тем более с ее самой главной новостью. Она нашла друга. Хотя друг - это не совсем правильное слово. По ее эмоциям получался "бой-френд-брат". Думаю, меня можно простить за неприязнь к определению "бой-френд", но русскоязычный "любовник" в этой ситуации звучит еще хуже. Вряд ли, конечно, там дошло до физических отношений (я не знаю, возможно ли это ниже шестого слоя, уж очень отличная у них морфология от реального мира), когда она ушла, ее представления о любви дальше прекрасных принца и принцессы не заходили, но ведь любовь не определяется ни опытом, ни сексом. Может быть, это просто желание не быть одиноким. Время проходит, а рядом никого кроме...
Что я чувствовал? Да, наверное, то же, что и любой отец, когда единственная дочь приводит в дом своего ухажера: какой-то хмырь крутит голову моей маленькой девочке! Потом пришло осознание, что моя маленькая девочка уже взрослый человек, побывавший там, где я не был, испытавший то, что я не испытал. Проживший столько, сколько я не прожил. И если она смогла найти кого-то так глубоко в сумраке, и если этот кто-то стал ей дорогим и близким, сумел поддержать ее, то мне остается только сказать ему "спасибо". Ну, и вытащить из сумрака вместе с Надюшкой.
Жаль, что мне не удалось поговорить с ним. Надя пыталась нас связать, и я чувствовал лучики его силы, но мы проходили сквозь друг друга, не цепляясь, и, в конце концов, оставили эти попытки. Возможно, в будущем у нас получится лучше.
Я утомился от разговора: не устал физически или эмоционально, не израсходовал энергии сверх нормы, а просто получил слишком много слишком сложных задач сразу. И слишком долго проболтался на восьмом слое. Надя первая почувствовала это и настояла на прощании. Я не хотел уходить, но "цветочки" обнаглели настолько, что это уже становилось неприлично.
Я добрался до третьего слоя и остановился передохнуть, а заодно избавиться от цеплючей растительности. Хотелось бы знать, как она умудряется путешествовать сквозь слои, синий мох, например, пытаются пронести все новенькие Иные, это даже стало своеобразным испытанием - провальным, естественно. Я отцепил все веточки, сложил хворост в углу, вышел из сумрака на балкон, отрыл там пластмассовый ящик для цветов, наставил в него старых пивных бутылок и попихал ветки в бутылки. Хватит завидовать Гесеру, пора облагораживать дом своими силами. Я водрузил ящик на подоконник в спальне. Зрелище в реальном мире получилось впечатляющее - грязное полопавшееся чудо балконного дизайна с пыльными бутылками - просто мечта дурдома. Но не искать же что-то приличнее в шесть утра по Москве. Днем зайду в какой-нибудь "Сад и Огород".
Завулон вывернулся под одеялом зажарившимся догом и прикрывал лицо рукой, шумно сопя в локоть. Не везет Темным, даже поспать нормально не могут, все время надо ждать гадости от товарищей и конкурентов. Вчера, когда мы назюзюкались уже до потери ориентации, он так жалостливо спрашивал свой стопарик: "Антош, ты меня любишь?", что я, кажется, прослезился. Хотя с качественного спирта грех не прослезиться. А вот что я ему ответил, не помню. Кстати, а что же я ему ответил?
С такого амнезийного горя я снял с Завулона заглушающий контур, который ставил на время "озеленения" комнаты. Я о нем забочусь, а он меня на предательство (или разврат, не знаю, какой вариант хуже) провоцирует. Вот, Городецкий, если ты не станешь посмешищем города-героя Москвы, то только потому, что Завулон нализался не меньше твоего.
Я поправил сползшее с него одеяло. Неудобно быть Светлым: начинаешь на кого-нибудь свою вину перекладывать, и самому смешно становится. Но, как говорят, любишь кататься, люби и саночки возить. Либо ты Темный и даже во сне пытаешься спрятаться ото всех, либо - Светлый и мучаешься совестью по каждой мелочи. Либо Зеркало, но этого на здоровую голову никто не выберет. Бывают, конечно, Иные, которые отказываются от силы, чаще по религиозным или романтическим соображениям. Хотя я лично таких не встречал.
Живот сердитым урчанием напомнил, что утром положено завтракать. А кто возражает? Я отправился на кухню. Вспомним молодость и холостяцкую яичницу.
Я крошил вчерашние бутерброды, когда заголосил телефон. Вот и накрылись мои выходные.
-Слушаю, Борис Игнатьевич.
-Выходные отменяются, Антон. Появились проблемы посерьезнее, чем кипящий сумрак, так что быстренько одевайся и дуй в офис.
-Что, планета сдвинулась?
-Не знаю насчет планеты, но сумрак сбрендил точно.
-А позавтракать я могу?
После паузы шеф ответил:
-Кто там у тебя? Впрочем, неважно. Можешь завтракать, только время не тяни.
-Слушаюсь и повинуюсь.
Когда я положил трубку и отвернулся от телефона, у двери в спальню, сонно жмурясь, стоял Завулон.
-Завидую Гесеру. "Слушаюсь и повинуюсь". Кто бы мне такое сказал... - он зевнул и направился в ванную.
-Ты завтракать будешь?
Он кивнул, стукнувшись лбом о косяк.
-Буду.
Через пятнадцать минут Завулон появился на кухне. Чисто выбритый, надушенный "Шипром" (который был вручен моему отцу в честь какого-то из последних, еще советских, Съездов КПСС и с тех пор ни разу не открывался), в освеженном костюмчике и чистой рубашке. Судя по физиономии, доволен жизнью, как новорожденный после кормежки, хотя кормежка нам еще предстояла.
-Готов к труду и обороне, - браво отрапортовал он, пробираясь между мной и столом на место у окна. Чересчур сильно прижавшись ко мне на свежий взгляд.
-Это хорошо, что готов. Похоже, сумрак приготовил нам новый сюрприз, и твоя готовность может понадобиться. Потому что я не готов совсем. Ни к обороне, ни уж тем более к труду. Раз в столетие шеф расщедрится на выходной, и сумрак обязательно именно в этот момент такой финт выкинет, что хоть развоплощайся. То Мел Судьбы, то Фуаран, то очаги вокруг Москвы, теперь новая пакость, - я грохнул шипящую сковородку на стол. - И мне опять придется спасать весь мир от страшной и ужасной напасти, рискуя своей задницей. Можно подумать, заняться Антону Городецкому больше нечем.
Завулон, до этого тихонько хихикавший, внезапно икнул. Я вздохнул и поставил перед ним стакан воды.
-Не горячись, Антош, - отдышавшись, он похлопал меня по руке. - Выкрутишься, у тебя это неплохо получается. А уж о твоей заднице обещаю позаботиться лично, - Темный нехорошо улыбнулся.
Я быстренько убрал ладонь.
-Во Тьму тебя, Завулон, ты в своем Дозоре уже всех перепробовал, решил теперь на нас переключиться?! Или перед Концом Света все можно?
Он как-то странно усмехнулся, спрятал руки под стол и уставился в яичницу.
-Весна пришла, Антош.
-Да она у тебя не только пришла, но еще и здорово потопталась! Ешь, Гесер просил не задерживаться, - я вручил Завулону вилку и кусок хлеба.
-Я с тобой пойду, надеюсь, ты не возражаешь, - тихо сказал он после долгого молчания. - Если Борис не преувеличивает, то меня это тоже касается.
-Если он не преувеличивает, то это всех касается. Интересно, что может быть хуже всемирного закипания сумрака?
-Не знаю. И предпочел бы не знать дальше.
С этим я был полностью согласен.
-В холодильнике остатки сока. Чай я забыл заварить. Можно нахлюпаться воды из-под крана.
Завулон поморщился.
-Вчера нахлюпались, и больше ананасов в меня не влезет. Я заварю чай, а ты иди переодевайся.
-Слушай, Завулон, ты какой-то странный. Не заболел случайно?
Он надулся.
-Не заболел. Что ж, если я Темный, то и позаботиться ни о ком не могу?
-Без выгоды для себя - нет.
-А кто сказал, что без выгоды?
-Всё, - я решительно вылез из-за стола. - Все, хватит. Больше я с тобой ничего не обсуждаю. Заваривай чай, я пошел одеваться.
За чаем рассиживаться не стали. Пропустив две чашки с трехмесячными сушками вприкуску, я оставил Завулона мыть посуду, а сам пошел собираться дальше. Первым делом нацепил плеер. Затем ботинки.
"За окнами чьи-то шаги - надо зажечь свечу.
Может быть, это враги - в полночь я не шучу.
Надо пойти за дверь, проверить свои посты:
Может быть, это - зверь, а может быть, это - ты..."
Наушник выскользнул из уха и шептал что-то сам себе, пока я завязывал шнурки. Завулон присоединился ко мне в прихожей. "Шипром" от него уже не несло.
"Смолкли шаги под окном - можно свечу гасить.
Если бы мы вдвоем - было бы легче жить...
Но это не просто так: все бросить и встать вон там.
На каждый маленький шаг есть сотни глубоких ям..."
Великий Сумрак, ничего лучше нельзя было придумать?! Рядом с Завулоном-то! Никогда больше не буду слушать Чижа. Темный только фыркнул, когда я метнулся в комнату, схватил первый попавшийся диск из своей старой коллекции и заменил Игнатовского него-пророка.
-Ты без музыки жить не можешь?
-Без такой, - я помахал Чижом, - могу. Пошли, а-то как бы не съели меня за опоздание.
-Не боишься, что на тебя косо посмотрят, если мы вместе придем? - спросил он, пока я запирал дверь. Магия магией, а, когда приспичит, ключ сподручнее.
-Скажу, что по дороге встретил. И вообще, все и так знают, что я с главой Дневного Дозора якшаюсь. Это тебе стоит озаботиться своим имиджем, чтобы подчиненные, не дай Бог, чего неправильного не подумали.
-У нас всем давно известно, что Антон Городецкий - любимчик Завулона. Не ломать же традиции.
-Слухи. А вот когда узнают, что ты у меня ночевал, будет настоящий скандал, - я подтолкнул его к лифту.
-И откуда ж они узнают? Сам расскажешь?
-Да ладно, шила в мешке не утаишь, а подчиненные о своем начальстве порой такое знают, просто диву даешься.
-Особенно вещи, которые даже мы не можем обсуждать из-за знака Карающего Огня.
Я вздохнул.
-Да, Лас - трепло, каких мало. Но вообще-то это вина инквизиторов, если б они не бегали вокруг шаттлов, не пытались достать то, что им не принадлежит, а занимались своим прямым делом...
-Не стоит нападать на инквизиторов, с этой организацией лучше не ссориться, - строгим голосом оборвал меня Темный.
-Брось, Завулон, на правду не обижаются.
-Может, хватит завулонить? Мы же вчера договорились в неофициальной обстановке друг к другу по имени обращаться, - он пропустил меня в кабину и сам нажал на кнопку.
-Правда? - такого я честно не помню, хотя это объясняет его антошканье.
-Правда.
-А почему?
-Потому что "Городецкий" я к тому времени не выговаривал, да и тебя на Завалуна периодически пробивало.
Я невольно улыбнулся. Хорошо мы вчера посидели, даже не скажешь, что с Темным.
-Ты мне, кстати, так и не объяснил свою антипатию к водке.
-Да, и у меня есть к тебе несколько вопросов. Но как-нибудь в другой раз.
С наглой ухмылкой Завулон уставился мне в глаза.
-Это приглашение?
Я почесал затылок.
-Ты же все равно явишься. А дверь на третьем слое всегда открыта.
-Но ты можешь закрыть для меня вход.
Я махнул рукой.
-Вот еще. Слишком много переделывать.
Лифт остановился, и мы вышли.
На улице пока было тихо и спокойно. У подъезда принимали солнечные ванны воробьи, в помойке увлеченно рылась ворона, а рыжая кошка лениво наблюдала за ней. Дворничиха скребла по тротуару лысой метлой, непрестанно зевая. Пара автолюбителей пыталась завести побитый Москвич.
Я ушел в сумрак и открыл портал к офису.
-Прошу, Турушка.
-Благодарю, Тонечка.
В офисе Ночного Дозора никто не обратил внимания на наше совместное появление. Семен приветственно кивнул, пробегая мимо, за ним неслась Юлька с кипой бумаг в руках. Толик пропрыгал по лестнице, размахивая руками и что-то кому-то доказывая.
"В конференц-зале," - донесся до меня голос шефа.
Чтобы не тратить время, я отпорталил туда себя и Завулона. Темный доволен не был, ну и Тьма с ним.
Новости действительно оказались неприятными. Не знаю, хуже, чем всемирное закипание, или нет, но ничего хорошего уж точно.
В Париже и Берне пропали почти все Иные. Дозоры и Инквизиция - полным составом. Самое сильное отделение Инквизиции и самый сильный Дозор. Есть, чего испугаться.
Причем ни трупов, ни выплесков силы. Ничего. Они просто пропали, словно не было. А те из них, кто присутствовал на Великом Совете, в своих городах так и не объявились. Инквизиция и свободные дознаватели от других Дозоров облазили этой ночью оба города вдоль и поперек, во всех доступных слоях сумрака, и опять же - ничего. Ни намека, что эти люди когда-то существовали, кроме вещей и воспоминаний.
Я смотрел на Хену, пока Гесер рассказывал нам с Завулоном новости. Инквизитор полностью утратил какие-либо эмоции. Иногда даже казалось, что он не дышит. Охотится. А ведь Хена имел все шансы оказаться среди пропавших. Иногда мне хочется знать, о чем он думает.
Так же в зале присутствовали Ольга со Светланой и еще несколько Высших Светлых Москвы. Их уже просветили по поводу новых напастей, и теперь они усиленно занимались обсуждением. По всей видимости, абсолютно бесполезным.
Потом Завулон ускакал, помахав всем ручкой. Как я позже узнал, на место происшествия, чтобы самому все посмотреть. Даже удивительно, как Гесер удержался в Москве. Из наших свободных Высших кто-то вызвался поехать в Берн и Париж в качестве дознавателей. Светлану отправили в московское ведьмачество спрашивать совета и опыта. Ольгу заслали в библиотеку Светлых. На меня повесили две другие, опять. Хотя я не возражал, если не найду ничего по делу, всегда смогу откопать что-нибудь для своего счастья.
Как и ожидалось, проведя еще две недели среди бумаг, я не нашел ничего. Вообще ничего. Если про кипящий сумрак худо-бедно писали, то о странных массовых исчезновениях никто никогда не слышал. Разве что в средние века во времена охоты на ведьм, чумы и большой резни, но такие исчезновения бесследными не были. Трупы - свидетели времени.
Иногда в инквизиторской библиотеке ко мне присоединялся Хена, он приносил огромные фолианты, три-четыре часа читал их и молча уходил. Книги всегда уносил с собой. Вообще, он стал больше напоминать случайно ожившую каменную статую, чем человека или даже зверя. Мы не общались, но я чувствовал, как за мной следят: на улице, в офисе, в библиотеках, в магазинах, в метро. Без толку, я не мог придумать даже сказочного объяснения для происходящего. Какими бы гениальными или бредовыми идеи не были, они должны быть на чем-то основаны. А от основы был только сам факт пропажи Иных, и все.
В библиотеке Темных оборотни-охранники принимали меня уже как своего. Приглашали чай-кофе пить, если я сидел допоздна. Я им пару раз помогал чинить старенький компьютер, использовавшийся исключительно в качестве игрового автомата. Бабулька-ведьма куда-то исчезла. Книги никто с прошлых моих визитов не трогал, где я их оставил, там они и лежали. Один раз зашел Завулон, вернувшийся из поездки, грустно посмотрел на меня, покачал головой и вышел. Вечером того же дня, как мне донесла охрана, он опять куда-то отправился. То ли в Прагу, то ли в казахские степи. Выглядел он усталым и напуганным. Мне это не понравилось настолько, что не получалось даже позлорадствовать.
Периодически появляясь в офисе для отчета, который заключался в единственном слове "ничего", я узнавал новости. И положительных среди них не было.
Иные продолжали пропадать. Канули в неизвестность Дозоры и Инквизиция Гватемалы, за ними исчезла Гренландская экспедиция, исследовавшая очаги, потом ошалелый Эдгар сообщил, что у двух самых больших схронов в Тибете начисто сметена охрана. Причем по-прежнему нигде не оставалось никаких следов, свидетелей или изменений в сумраке. Из схронов ничего не взяли, хотя там лежат вещи, от мысли о которых и у Гесера, и у Завулона начинают чесаться ладони.
Ольга проштудировала библиотеку Светлых Москвы, и ее находки были так же полезны делу, как и мои. По слухам Гесер подумывал отправить ее в архив Европейского Ночного Дозора, но не решался отпускать от себя.
Светлану из ведьмачества попросили. Если бы не Арина, моей бывшей жене пришлось бы совсем худо. Я, как сотрудник Дозора, конечно, такого отношения к своей сослуживице не одобряю, но, с другой стороны, нельзя пытаться доказать ведьмам, что Темные неправы. В чужой монастырь...
Когда мы с Завулоном пили в тот вечер, он извинился. Я даже не поверил своим ушам сначала. Попросил повторить, за что.
-За твою жену. За то, что упрекал тебя ее поступками. Я не знал о вашем разводе, Борис меня только сегодня просветил. Честно говоря, не ожидал.
-Не ожидал, что Гесер тебе расскажет?
-Не ожидал, что ты с ней разведешься. Впрочем, я так же не ожидал, что ты на ней женишься. Но у вас же такая любовь-морковь была.
-Не было никакой любви. Влюбленность была, эта вещь посильнее, только вот имеет свойство заканчиваться.
-И объясни мне, Темному, чем же они различаются? - Завулон пил и улыбался. Он вообще много улыбался в тот вечер, и мне это нравилось. Нравилось не чувствовать в нем врага.
-Элементарно, на моем примере. Я увидел впервые ее в метро. Обычная девушка, ничем особым невыделяющаяся. Кроме воронки. Дальше ты знаешь. Ты видел, как я втерся к ней в доверие, а потом сбежал спасать Егора. На крыше, после всего, Гесер сказал мне, что я полюблю ее, что мы, может, даже будем вместе, но она пойдет дальше. Светлана вошла в Дозор, я стал присматриваться и сам себя втюрил в нее. Она была для меня совершенной женщиной, богиней, Великой Светлой, к тому же и она мной увлеклась. Я не знаю, влюбилась ли в героя-спасителя-просветителя, или ей было приятно такое внимание. А я не видел ее недостатки. Она была совершенна. Сейчас это даже странно, словно под приворотом ходил. Зато когда влюбленность стала проходить, недостатки вдруг начали всплывать. Если бы я любил ее, я бы любил ее такой, какая она есть, со всеми минусами, а так... По крайней мере, я думаю, настоящая любовь должна быть с очень хорошим зрением.
-Интересная теория, Городецкий. Судя по количеству признанных тобой недостатков, я первый претендент на твою бессмертную любовь. Шучу, расслабься. Расскажи, что за минусы ты нарыл в своей супруге. Излей душу.
-Я изолью, а ты расплещешь. Знаем мы вас, Темных.
-Клянусь всеми святыми сумрака, потешаться не буду!.. Посмеюсь только немножко. Ну, интересно же, Городецкий, какие могут быть недостатки у Великой Светлой богини.
-Никаких, но Света, к сожалению, оказалась не богиней.
-Тебя не раскачаешь. Давай, я начну. Во-первых, она совершенно не умеет себя контролировать. Удивляюсь, как пол Москвы не таскает над собой воронки. Сюда же можно приписать ее общую несдержанность. Не знаю, как ты мог терпеть все эти слезы-угрозы, обвинения. У меня было семнадцать официальных жен, и ни одна себе такого не позволяла. Даже очаровательная Шахи, хотя она мастер закатывать скандалы.
-Эта выгребная яма была твоей женой?!
-Но-но, на свой санузел посмотри. Теперь твоя очередь.
Я поддался. Светлый или нет, а когда человек на противной стороне, всегда хочется на него чего-нибудь вылить.
-Светлана слишком категорична. У нее есть только абсолютный Свет и абсолютная Тьма. Если она и позволяла мне иметь собственное мнение, то с кучей оговорок и условий. Да и не только мне, она умудряется шефу нервы этим потрепать. Для абсолютного Света по ее мнению можно все. Ты знаешь, что я не отец Надюшки? - Завулон хмуро кивнул. - Это тоже для Светлого дела. Если бы Костя не выпихнул меня из категорий, я бы до сих пор раздумывал, почему моя девочка на меня ни капли не похожа. Еще Светлана любит внимание. Даже поклонение. Она ушла из Дозора, когда поняла, что Гесер ее использует, но пока он навешивал ей про Судьбу Великих и Великие Дела, она была вполне довольна. Когда я не проявлял должного внимания, меня заменял Игнат. И что самое интересное, я же еще и виноват был. Это главный ее недостаток. Со всеми остальными я мог смириться, но я не выношу, когда перекладывают ответственность в решениях на других. Помнишь, с Мелом Судьбы, тогда на крыше она требовала от меня решить, что делать, хотя перед ней был Егор, и Гесер с Ольгой инструктировали ее накануне. Потом, когда из-за Дикаря мы с Ольгой менялись телами, а ты так эффектно не попал по мне плетью Шааба, немного раньше мы ехали в машине, и Света не знала об обмене, она допрашивала как бы Ольгу, люблю я, Антон Городецкий, ее или нет. Требовала ответа. Нет бы спросила меня сама напрямую. Хотя, если честно, приятно быть объектом чьего-то увлечения. Потом она легла под девону, наслушавшись Гесеровых речей про абсолютную Великую, еще бы, быть матерью мессии - это не хухры-мухры. Затем бросила меня одного разбираться с Костей, выныривать из последствий убийства молодого и глупого друга. Ее, конечно, это не касается, я мужчина, я должен защищать женщину, а не втравливать в неприятности, но кто тогда погладит по головке и скажет, что все будет хорошо, если не самые близкие и родные люди? На что любимые, семья?.. Вот так-то...
Я выпил, закусил макарониной и выпил еще.
-То, что я сейчас сделал, Завулон, называется предательством, поэтому я надеюсь, ты будешь молчать. Запрещать тебе пользоваться этими выкладками нечестно с моей стороны. И бесполезно. Теперь ты удовлетворен?
Судя по виду, я загрузил его на столетие вперед. Нет, все-таки Темные - индивидуалисты. Они не приспособлены выслушивать чужие горести.
Надо заметить, особой паники в связи с пропажей европейского и американского Иного населения не было. Людям свойственно бояться неизвестного, но вот если бы вместо пустых городов оставались горы обезображенных трупов, то нас ожидал бы уже не испуг, а настоящий ужас. Тут Дозорам повезло, как бороться с ужасом, до сих пор никто не придумал.
Многие Иные из крупных городов спешно переезжали в деревню - рассредотачивали силы, некоторые уехали в Берн и Париж, надеясь, что дважды в одно место не ударит (зря, потому что Берн через десять дней после первого нападения был очищен снова).
Как я понимаю, Инквизиция решила не распространяться о незащищенных схронах. После того, как опустела Гватемала, они настоятельно советовали всем Дозорам воздержаться от инициации новых Иных, чтобы в случае продолжающихся исчезновений сохранить хоть кого-то.
Сваливали все, конечно, на очередной выверт сумрака. Больше не на что. Ни один маньяк не способен работать так чисто, даже если предположить, что ему удастся куда-нибудь деть несколько тысяч человек. Куда сумрак дел этих людей, тоже никто не мог сказать.
Кроме работы в библиотеках, на мне висели и другие дела. А именно, наблюдение за очагами. От того, что где-то пропадают люди, сумрак кипеть не перестал. Изрядно потрепанная Московская Инквизиция не справлялась с выявлением и обозначением новых очагов, поэтому мне приходилось выезжать на места с ними (Свет, а я думал Максим там один такой троллиный выкидыш!) и быстренько все огораживать, стараясь не вляпаться самому и не упустить бригаду. Правда, инквизиторы работали споро и четко и не обижались, когда я орал на них. Орал я часто - ненавижу ответственность, к тому же от постоянного недосыпа и голода настроение тоже не поднимается. Спать в сумраке вне дома я не решался, в реальном мире не высыпался, а дома почти не бывал - ночевал в офисе или дремал в машине по пути на или с очередного очага. С едой было еще хуже: что-то удавалось перехватить у оборотней, что-то, пока кочевал из одной библиотеки в другую, иногда инквизиторы на дальних дорогах делились бутербродами, или Гесера заедала совесть, и он устраивал маленький обед в ближайшей кафешке с совместным обсуждением всяких гадостей, мерзостей и неприятностей, что далеко не всегда отбивало аппетит.
Единственной радостью на тот момент оставалось значительно улучшившееся общение с Надюшкой. Мы учились понимать друг друга заново. Я узнавал многое от нее о сумраке, об обитателях сумрака. О ее радостях и огорчениях. Не очень четко и ясно, больше на догадках, но лучше так, чем никак. Надеюсь, она узнавала от меня тоже что-нибудь интересное и полезное. К сожалению, ни в библиотеках, ни в собственной голове я так и не нашел способа пробиться к моей девочке либо вынести ее оттуда. Но я был абсолютно уверен: однажды я смогу это сделать.
Хотя я соврал, было еще две радости: я купил красивый ящик для моих растений и избавился, наконец, от диска Чижа.
Спустя две недели (чтобы быть совсем точным, две недели и три дня - накануне Пасхи) шеф вызвал к себе весь свет Ночного Дозора. Выглядели мы отвратительно. Уставшие, вымотанные, многие грязные, потому что на мытье не хватило времени. Пока ждали, что шеф разгонится, все молчали, разговаривать не было ни сил, ни желания. Правда, оборотни рассказывали, из Дневного Дозора магов выше второго уровня вообще развозили по домам в полумертвом состоянии от истощения, и то - по настоянию лекаря.
Гесер оглядел нас всех, вздохнул. Он тоже не выглядел бодрым и радостным, хотя, конечно, не настолько плохо, как мы. Не оттого, что меньше работал, просто опыт у него богатый в деле сохранения энергии - в Тибетах Великие просто так не обитаются.
-Короче, Завулон вчера должен был вернуться в Москву. И не вернулся. Всем понятно, что это может значить?
Мы дружно кивнули (кто еще мог). Гесер опять оглядел нас и махнул рукой.
-Завтра праздник - гуляйте. Даю вам всем два дня выходных, как по закону положено. Дневной Дозор избегать всеми возможными способами, в сумрак лишний раз не соваться, а лучше вообще не соваться, поживите как люди. И чтобы во вторник все были на рабочих местах. Кому положено - днем, кому положено - ночью. Ясно? Свободны.
Нет, я уже не надеялся спокойно провести два выходных. В этом мире такого счастья не бывает. Но спать... Звучит-то как хорошо: спа-а-ать. Приду домой, приму душ, выпью кофию от головокружения и спа-а-ать. Отключу телефон и лягу в реальном мире, к чертям сумрак и иже с ним. Буду дрыхнуть как простой смертный. Храпеть, сопеть и видеть сны. Цветные.
А о Завулоне буду беспокоиться завтра. Или когда проснусь. Второе предпочтительнее.
Я ввалился домой через третий слой, лезть за ключами было лениво. Разделся догола по пути на кухню, заварил кофе, пошел в душ с чашкой, вымылся, кое-как вытерся и, оставив пустую чашку в раковине, отправился в спальню в предвкушении абсолютного счастья забытья.
В моей кровати спал Завулон.
...