Desiderium

by MayaBill

Summary:

После окончания войны королевство наконец-то может вздохнуть с облегчением. Несмотря на то, что пришло время для празднований, война забирает жизнь их императора, что повергает королевство в неизвестность. Теперь Принц Лань Ванцзи должен смотреть, как его старший брат восходит на трон, принимая на себя вес наследия, оставленного их отцом.

Однако это лишь малая из его забот. В то время, как все земли собираются на торжество, Принц Лань Ванцзи воссоединяется с мужчиной, которого он не видел тринадцать лет. Улыбка Вэй Усяня все также очаровательна, и с каждым пройденным днем принц изо всех сил пытается держаться от него подальше.

Notes:

• A translation of [Restricted Work] by seredemia (Log in to access.)

Эта работа также есть на фикбуке: https://ficbook.net/readfic/8271308

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

desiderium
существительное
сильное желание или тоска, особенно по тому, что однажды имел.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

В начале нового дня, когда солнце почти пробудилось от своего безмятежного сна, Принц Лань Ванцзи слышит это. Еле различимые слухи, слишком оживленные, чтобы остаться неуслышанными, но все еще следующие строгим правилам Облачных Глубин: не слишком разрушающие тишину, доходят до его комнаты. Он вздыхает и садится на постели, разглаживая складки шелкового одеяла, что лежит поверх него.

Праздные слухи — это меньшая из его проблем. Их беспечные голоса проносятся мимо него, когда он выглядывает в окно. Сейчас так рано, что даже лучики света все еще не проникли в его комнату, однако слуги выглядят оживленнее этим утром.

— Старейшина Илин здесь?

— Да, я видела, как он прибыл вместе с семьей Цзян!

Голова Лань Ванцзи медленно повернулась к двери. Старейшина Илин, повторил он, пытаясь переварить эту информацию. Он здесь. 

Размытые воспоминания проносятся в его голове: быстротечные дни, когда он был обычным, юным и наивным ребенком, который держался за руки с мальчиком, чья улыбка сияла ярче, чем полуденное солнце. Было время, когда Старейшина Илин был озорным ребенком, который нарушал мирную тишину Облачных Глубин. Было время, когда он не был героем войны, известным на все королевство за свою безрассудную смелость. Было время, когда он был Вэй Ином, а не Старейшиной Илин: первым и единственным другом Лань Ванцзи.

Прошло тринадцать лет с тех пор, как Лань Ванцзи видел его. Когда родители Вэй Усяня все еще были живы, он жил во дворце, наполняя детство принца своими безумными выходками.

Вэй Усяню было всего двенадцать, когда его родители были убиты бандитами. К счастью, вскоре он был усыновлен Цзян Фэнмянем, дворянином, который был другом его почившего отца. Это была счастливая судьба, которой многие могли бы даже позавидовать: быть усыновленным в семью, выше тебя рангом, и также быть принятым в качестве их сына, а не слуги. Тем не менее, Лань Ванцзи не хотел, чтобы он уходил.

Вне зависимости от его детских желаний Вэй Усянь должен был уйти. Пристань Лотоса была расположена на окраинах королевства, охраняя бесконечную бездну моря. Тем временем Облачные Глубины находились на самых высоких вершинах гор, дворец из белого камня, расположенный так высоко в небе, что многие верили, что он являлся проходом на небеса. Оба места находились на разных сторонах королевства. Лань Ванцзи никогда больше не видел Вэй Усяня.

На протяжении лет он слышал слухи. Вэй Усянь был гением, который добился расположения многих. У него было яркое будущее впереди, и казалось, что он доволен своей новой жизнью. Когда он вырос, Лань Ванцзи принял то, что их детская дружба не продвинется дальше: у него были обязанности второго наследника трона, а Вэй Усянь продолжил жить дальше.

Они больше не были детьми. Даже если они воссоединятся сегодня, то только для обязательных любезностей. Королевский двор — не место для старых воспоминаний.

 

 

   

 

 

 

 

 

Празднования — не частые события в Гусу. Когда императрица была жива, она наслаждалась музыкой и танцами, и часто вечера внутри дворца были наполнены радостью. Это был один из тех редких моментов, когда Лань Ванцзи мог найти улыбку на лице матери. После ее смерти их отец запретил музицирование, и любые виды танцев так же были запрещены. Даже банкеты были лишены разговоров: никто не смел нарушать тишину, что оставалась после смерти императрицы. Облачные Глубины погрузились в тишину, и вечера Лань Ванцзи были ничем, кроме пустого напоминания, что его матери больше не было с ними.

Сегодня вечером, впервые за столько лет, играет музыка. Она спокойная и умиротворяющая, как нежный бриз во время весеннего утра, но все же это музыка. Банкетный зал наполнен колыбельной сяо, плывущей вокруг каждого разговора. Прошло много времени с тех пор, как Лань Ванцзи сидел здесь, слушая разговоры, нежели пустую тишину.

Он оглядывается вокруг себя, смотря на столько незнакомых лиц. Не только играет музыка, но также все пестрит цветами. Жители в Гусу известны тем, что носят только белое. Даже Ханьфу, которое носит королевская семья, — белое с серебряными узорами, похожими на облака, и вокруг их голов — драгоценный венец, без которого их редко кто-либо видел. В центре венца висит камень из белого нефрита в форме слезинки, который символизирует членов королевской семьи. Хоть одеждам семьи Гусу Лань недостает цвета, они не лишены своей красоты. В развевающихся рукавах есть безмятежное, недосягаемое изящество, серебро, которым прошит каждый изысканный узор, жемчуга и драгоценные камни, которые украшают их.

Теперь, когда в их доме бесчисленное количество гостей, здесь так много цветов, что глаза Лань Ванцзи напрягаются, чтобы воспринять их все. Его лицо остается лишенным любых эмоций, пока он обводит взглядом комнату. Несколько лиц он узнает с регулярных встреч и фестивалей, но никто из них не привлекает его внимания. Лань Ванцзи не сдвигается со своего коврика, тихо потягивая свой чай и слушая нарастающее крещендо сяо на фоне.

Обычно его брат сидит рядом с ним, приветствуя всех своей приятной улыбкой, которая являлась полной противоположностью пустого выражения лица Лань Ванцзи.

Конечно же теперь, будучи новым императором, его брат сидит на вершине приподнятой платформы напротив зала. Даже с расстояния Лань Ванцзи знает, что тот улыбается всем. Его идеей было провести королевский банкет такого масштаба, не только чтобы отпраздновать свою недавнюю коронацию, но также и конец войны против Вэней.

В воздухе все еще витает неопределенность, которая заметна из-за слухов, что он слышит от знати, прячущейся за своими веерами. Хотя война окончена, есть несколько человек, которые сомневаются в способности его брата править королевством. Они думают, что тот слишком идеалистичен, слишком добр, чтобы править надлежащим образом. Они неправы.

Тем не менее, их бесполезные сплетни вскоре забыты, когда подают еду и алкоголь. Проходит немного времени, прежде чем шепотки заменяются смехом и разными, перекрывающими друг друга разговорами. Лань Ванцзи не участвует ни в одном из них. Вместо этого он сидит и наслаждается атмосферой. Люди могут критиковать его брата за его идеалистичность, но именно его идеализм собрал их всех сегодня вместе.

Кстати говоря…

Он до сих пор не видел Вэй Усяня.

Лань Ванцзи выпивает больше чая, сканируя комнату на наличие любых его следов. Прошло тринадцать лет с тех пор, как они в последний раз видели друг друга, узнает ли он Вэй Усяня? Он слышал слухи: о том, как он самостоятельно изгнал армию Вэней из Илина, но пощадил жившие там семьи. Из-за того, что он настаивал на их спасении, он получил звание Старейшины Илина, тем самым разделяя публичное мнение о нем. Кто-то называл его героем за спасение невинных, даже если они были Вэнями, в то время как остальные звали его дураком за потраченное время. Существовали также другие слухи, рассказывающие, что Вэй Усянь был любителем пофлиртовать и что многие девушки пытались и не смогли привлечь его внимание. Чай Лань Ванцзи горчит, когда он вспоминает об этом.

Но все же его здесь нет. Конечно же, так как он был героем войны, его появление вызвало бы больше шума? В его воспоминаниях Вэй Усянь всегда был громким. Он выделялся из толпы, даже когда не пытался этого делать. Спустя тринадцать лет Лань Ванцзи был уверен, что этот факт не изменился.

Поэтому, когда двери банкетного зала широко распахиваются и внутрь входит одетый в черное мужчина и проскальзывает в центр на обозрение всей комнаты, Лань Ванцзи знает, кто это.

Все разговоры прерываются. Сяо утихает на неловкой, фальшивой ноте. Все медленно поворачиваются в сторону нового гостя.

Тяжело дыша, Вэй Усянь чешет свою голову и смеется. Усмешка на его лице мальчишеская, равнодушная к осуждающим взглядам, которыми награждают его все в этой комнате.

— Извините за опоздание, — говорит он. — Я задремал и планировал встать вовремя… но, как видите, я не смог.

Так тихо, что Лань Ванцзи не слышит ни вздоха. Проходят секунды. Вэй Усянь переминается с ноги на ногу; подошвы его ботинок болезненно прерывают тяжелую тишину. Кто-то кашляет в дальнем углу комнаты. Затем раздается стон с другого стола, а за ним следует сердитое ворчание.

Лань Ванцзи поднимает взгляд и видит молодого человека в фиолетовых одеждах, закрывающего лицо одной рукой. Видя это, Вэй Усянь усмехается и подбегает к нему, чтобы сесть рядом.

Это должно быть сын Цзян Фэнмяня. Цзян Ваньинь, также известный как приемный брат Вэй Усяня. Лань Ванцзи наблюдает за ними недолго, смотря насколько изменился Вэй Усянь.

Или скорее он не сильно изменился. Его усмешка все такая же оживленная и озорная, как и в то время, когда они были детьми. Очевидное различие в том, что он теперь намного старше: ему двадцать пять лет, если быть точным, как ему.

Годы были добры к Вэй Усяню. Когда он ушел, ему было двенадцать: еще не подросток, а лишь маленький мальчик, который потерял слишком многое. Теперь его подбородок стал острее, а его глаза были очаровательно и соблазнительно обрамлены ресницами. Когда он улыбается своему брату, то опирается своими локтями на стол и крутит свои волосы в руках, пытаясь прочесать их через колтуны, которые появились у него из-за сна. Это другое изменение, замечает Лань Ванцзи. Его волосы теперь распущены, верхняя их часть связана красной лентой.

Он так изменился и в то же время совсем нет. Вэй Усянь смеется над чем-то, что говорит Цзян Ваньинь. Судя по всему, это не должно было быть смешным, так как сердитый взгляд Цзян Ваньиня возвращается.

Лань Ванцзи отводит взгляд. Слухи не врали, когда говорили, что Вэй Усянь был красивым мужчиной. Он допивает свой чай и хмурится, когда осознает, что тот остыл.

Его брат поднимается на ноги. Улыбка на его лице становится шире, когда он смотрит на всех. Тишина заполняет комнату.

— Я благодарю всех, кто собрался здесь сегодня. Мне приятно видеть так много людей с разных частей нашего королевства, — говорит Лань Сичэнь. — Война была долгой и беспощадной, и мы потеряли многих, кто заслуживал присоединиться к нам сегодня. Благодаря им у нас есть возможность смотреть в будущее.

Лань Ванцзи сжимает крепче свою пустую чашку. Он возвращается мыслями к своему отцу, скорбящему из-за смерти их матери в течение многих лет. Только тогда, когда Вэни пригрозили захватить трон, их отец вышел из затворничества и привел их королевство к победе. Он заплатил своей жизнью, когда один из сыновей Вэнь Жоханя смертельно ранил его, но его последние слова были полны облегчения. Даже счастья. Он только хотел воссоединиться со своей женой.

Лань Сичэнь поднимает свою чашку в воздух. Глядя на это, все делают то же самое.

— Сегодня вечером мы празднуем в их честь.

Одобрительные возгласы заполнили зал. Музыка вернулась, громче, чем прежде, и также возобновились разговоры. Оглядываясь вокруг, Лань Ванцзи видит, что все улыбаются. Облачные Глубины почти неузнаваемы.

До того, как он может остановить себя, его голова поворачивается в сторону стола, где семья Цзян сидит в настоящий момент.

Вэй Усянь поднимает взгляд. Улыбка на его лице исчезает, как только их глаза встречаются.

Лань Ванцзи первым отводит взгляд. Он сжимает свои одежды в кулаках, игнорируя то, как сбивается его пульс.

Ночь кажется бесконечной. После ужина проходят театральные постановки, и подают больше напитков. К этому времени Лань Ванцзи уже давно покинул свой стол. Несколько слуг пытаются следовать за ним, интересуясь, не нужна ли ему помощь, но он тихо мотает головой и отсылает их прочь. Он выходит из комнаты, вздыхая от облегчения, когда остается в одиночестве.

Принц идет по коридорам, слыша, как голоса из банкетного зала становятся все тише и тише, с каждым шагом, который он делает. Он останавливается, когда больше не слышит их, и выглядывает из окна. Полная луна и бесконечная звездная пелена глядят на него в ответ.

Тишина.

Лань Ванцзи закрывает глаза. Война с Вэнями длилась пять лет, и, хотя она была короткой по сравнению с продолжительностью жизни обычного заклинателя, все-таки это были пять долгих лет бесконечного кровопролития. Прошло слишком много лет с тех пор, как тишина не приходила вместе со страхом войны.

Позади него звуки шагов становятся ближе и ближе.

Хмурясь, Лань Ванцзи оборачивается. Первое, что он видит, — это очертания красного пламени на черном рукаве. Он вздыхает, узнавая темную фигуру, которая выходит из тени.

— Лань Чжань, — говорит Вэй Усянь с улыбкой, играющей на его губах. Светильники на стенах отбрасывают янтарный отблеск на его волосы.

—…Вэй Ин, — приветствует его Лань Ванцзи.

Вэй Усянь подходит ближе, держа руки за спиной.

— Давно не виделись.

Лань Ванцзи замечает нерешительность в его глазах. Хоть он больше не стоит в тени, огромное расстояние разделяет их, как будто он не уверен, можно ли приблизиться к принцу или нет.

Лань Ванцзи не может не нахмуриться из-за этого. Вэй Усянь никогда не вел себя нерешительно в его присутствии. Когда они были младше, он подбегал к нему в любую минуту, игнорируя неприятные взгляды, которые он получал из-за того, что вел себя так непринужденно рядом с принцем.

Вы больше не дети, напоминает он себе. Ты принц, а он…

Лань Ванцзи отбрасывает эту мысль до того, как может закончить ее. Ему не нравится думать о том, что Вэй Усянь ниже его по статусу.

Тихий смех Вэй Усяня снова привлекает его внимание. Лань Ванцзи поднимает глаза, видя, как другой мужчина шагает вперед.

— Все такой же тихий, да? Ты совсем не изменился, Лань Чжань. — ходит вокруг него Вэй Усянь. — Ну, сейчас ты намного выше.

Он смотрит на него какое-то время. Лань Ванцзи не двигается с места, следя за пристальным взглядом Вэй Усяня. В конце концов Вэй Усянь испускает еще один короткий смешок и опирается на стену около него.

— Почему ты здесь, а не там? Не наслаждаешься сегодняшним вечером? — спрашивает он.

Лань Ванцзи мотает головой.

— Я хотел побыть один.

— О. Мне уйти?

— Нет, — быстро говорит он. — Ты можешь остаться.

— Хорошо. Я увидел, что ты уходишь, и хотел поговорить с тобой… ведь прошло столько времени, верно? — Вэй Усянь, усмехаясь, толкает его локтем.

Кивая, Лань Ванцзи обводит взглядом Вэй Усяня еще раз, с головы до ног. Видя это, Вэй Усянь приподнимает брови и наклоняется чуть-чуть ближе. Игривый огонек в его глазах заставляет сердце Лань Ванцзи сбиться с ритма.

— Да, — говорит он. — Ты хорошо выглядишь.

Улыбка Вэй Усяня становится шире.

— Ты тоже.

Теперь, когда он намного ближе, Лань Ванцзи трудно отвести взгляд. Лань Ванцзи любуется каждым изменением на лице Вэй Усяня: его волевым подбородком, нежной формой носа, густыми ресницами, которые обрамляют его глаза. В течение этих лет он часто думал о Вэй Усяне. Когда он не был занят обязанностями принца, он смотрел в окно, представлял, как выглядит океан, и размышлял о том, наслаждался ли Вэй Усянь своей жизнью на другой стороне королевства.

Вэй Усянь отталкивается от стены. От него исходит слабый запах цветущих лотосов и утренней росы.

— Вау, это место совсем не изменилось. Помнишь, как мы бегали по этому коридору и твой дядя кричал на нас?

Уголки губ Лань Ванцзи немного приподнимаются. Он смотрит туда же, куда смотрит Вэй Усянь, предаваясь воспоминаниям. Им обоим по шесть лет, Вэй Усянь держит его за руку и тянет его по коридорам дворца с самой большой улыбкой, которую Лань Ванцзи когда-либо видел.

Глаза Лань Ванцзи смягчаются.

— Ты таскал меня с собой.

Вэй Усянь надувает губы.

— Потому что ты не играл в игры со мной.

— Громкий шум запрещен во дворце.

— Скажи это всем, кто сейчас на банкете.

Принц не может поспорить с этим. Если он прислушается, то сможет услышать голоса, идущие со стороны банкетного зала. Обычно все в Облачных Глубинах готовятся ко сну в это время, но сегодня вечером внутри оживленно и никто из обитателей еще не спит. Лань Ванцзи также не может представить себя спящим сейчас. Не тогда, когда Вэй Усянь рядом с ним.

— Мои соболезнования по поводу твоего отца, — внезапно говорит Вэй Усянь.

Лань Ванцзи удивленно мотает головой.

— Все в порядке. Теперь он обрел покой.

— Да, — бормочет Вэй Усянь. Он сжимает губы и вытаскивает большую бутылку, которую он прятал все это время. При ближайшем рассмотрении принц обнаруживает, что это вино. — Хочешь немного?

Лань Ванцзи хмурится.

— Я не пью.

— Ну хотя бы разок? Все празднуют.

Он снова мотает головой, сужая глаза.

Вэй Усянь отвечает ему надутыми губами. Другой рукой он вытаскивает маленькую чашку из рукава, махая ей напротив лица Лань Ванцзи.

— Я даже приложил столько усилий, чтобы украсть чашку для тебя. Нельзя, чтобы Принца Лань Ванцзи увидели пьющим прямо из бутылки, — он притворно ахает и подмигивает, когда Лань Ванцзи бросает на него усталый взгляд.

Он должен помнить, что в Облачных Глубинах также запрещено употреблять алкоголь… хотя это правило, похоже, было забыто этой ночью. Лань Ванцзи смотрит украдкой на чашку в его руках, взвешивая варианты перед собой. Несмотря на ранее упомянутое правило в действительности он уже пил алкоголь. Это был неприятный опыт.

И все же, сложно отказать Вэй Усяню, когда он смотрит на него так.

Вздыхая, Лань Ванцзи забирает чашку из его руки. Их пальцы на секунду соприкасаются. Кожа Вэй Усяня теплая и мягкая, и он не ожидает, что ему будет так трудно отстраниться.

— Позволь мне, — предлагает Вэй Усянь. Он открывает бутылку вина и медленно наливает его в чашку Лань Ванцзи.

Принц смотрит, как жидкость колеблется напротив него. Ему хорошо известно, что он плохо переносит спиртное, — это неудачная особенность, которую имеют все Лани. Его брат был очень осторожен, чтобы никто из них не употреблял алкоголь сегодня вечером.

Вэй Усянь покачивается на пятках в ожидании.

Лань Ванцзи глубоко вздыхает и подносит чашку к своим губам. Прежде чем он делает глоток, Вэй Усянь хватает его за запястье и тянет. Он застывает, неожиданно встречаясь с бескрайними серыми глазами Вэй Усяня.

— Я пошутил, — говорит Вэй Усянь. — Я знаю, что вы, ребята, не пьете.

Он наклоняется ближе. Слишком, слишком близко. Взгляд Вэй Усяня остается на нем в то время, как он наклоняет руку Лань Ванцзи, поднося ее к своим губам. Принц не смеет шевелиться, смотря, как Вэй Усянь выпивает вино одним мучительным глотком. Он ни разу не прерывает зрительный контакт, и, хотя этот момент длится всего мгновение, для Лань Ванцзи он кажется бесконечным.

Вэй Усянь отодвигается, облизывая губы.

Затем он заливается смехом. Он игриво хлопает принца по плечу перед тем, как повернуться к нему спиной. Через пару секунд он убегает по коридору, исчезая в вихре черных одежд.

— Было приятно увидеть тебя снова, Лань Чжань! — говорит он, его голос раздается в темноте.

Лань Ванцзи не следует за ним. Когда тот уходит, он выпускает дыхание, которое задержал.

Он смотрит на чашку, которую он все еще сжимает. Вэй Усянь совсем не изменился, думает он и проводит пальцем по месту, к которому прикоснулись его губы.

 

 

 

 

 

 

 

 

День первый

 
В конце концов, утро приходит. Несмотря на шумное торжество прошлой ночью, с восходом солнца Облачные Глубины как всегда тихи. Единственный звук, который слышит принц, пока слуги моют его, — это звонкое чириканье птиц снаружи. Он закрывает глаза и расслабляет уставшие мышцы, вспоминая улыбку Вэй Усяня. После того, как тот ушел, Лань Ванцзи вернулся в свои покои. Его сны были наполнены яркими воспоминаниями более светлых дней.

Как только слуги заканчивают помогать ему, Лань Ванцзи слышит тихий стук в дверь. Он кивает слугам, чтобы те ушли.

Его брат входит в комнату с улыбкой. Видя его, Лань Ванцзи сразу же кланяется.

— Ваше Величество.

Улыбка Лань Сичэня становится напряженной.

— Сколько раз я говорил, что тебе не нужно так меня называть?

Медленно Лань Ванцзи поднимается. Он ничего не отвечает на вопрос брата. По правде говоря, Лань Ванцзи не хочет усложнять работу брата: есть и так много людей, которые сомневаются в его возможности править. Больше слухов может появиться, если они увидят, что Лань Ванцзи не оказывает должного уважения императору. Хоть Лань Сичэнь и является его старшим братом, но сейчас он также самый влиятельный человек в их королевстве.

— В любом случае, доброе утро, Ванцзи, — приветствует его Лань Сичэнь.

— Доброе утро, — отвечает Лань Ванцзи. — Что-то случилось?

— Я пришел сообщить тебе, что возникли некоторые проблемы вблизи западной границы. Похоже, отряд Вэней все еще бунтует и блокирует ворота. Они атакуют любого, кто грозится пройти, будь то по земле или по воздуху, — вздыхает Лань Сичэнь. — На данный момент я приказал закрыть западные ворота, пока мы не решим проблему.

К сожалению, это не удивительно. Раны с войны до сих пор свежи. Многие все еще противятся исходу и не остановятся ни перед чем, чтобы воспротивиться этому, даже если они умрут в процессе.

— Понятно.

По какой-то причине улыбка на лице Лань Сичэня становится шире. Он наклоняет голову.

— В таком случае, Молодой Господин Вэй и его семья остаются здесь на неделю. Я уже предоставил им их гостевые покои.

Лань Ванцзи моргает. Только сейчас он вспоминает, что Пристань Лотоса находится на западе и семье Цзян нужно пересечь западные ворота, чтобы вернуться домой. Теперь, в связи с блокадой, с этим возникнет проблема…

— Это будет идеальной возможностью, чтобы пообщаться с Молодым Господином Вэем, нет?

Лань Ванцзи может только нахмуриться. Предложение брата разумно, но он может догадаться, какая идея скрывается за ним. Из всех людей Лань Сичэнь слишком хорошо знает, как привязан он был к Вэй Усяню, когда они были детьми.

Он хранит молчание. Его первым инстинктом является желание отмахнуть это предложение и сказать брату, что в этом нет необходимости. Они больше не дети, и он даже не знает, понравится ли Вэй Усяню его компания, если он последует совету своего брата.

— Пойдем, — говорит Лань Сичэнь, прерывая его мысли. — Мы опоздаем на завтрак.

Он не дает Лань Ванцзи возможности подольше подумать об их разговоре. Он уходит так же, как и вошел: неожиданно и с улыбкой. Лань Ванцзи смотрит, как дверь закрывается, и устало вздыхает, следуя за ним.

Все во дворце выглядит так же, как и всегда. Как будто прошлой ночи никогда не было. Мрачная тишина вернулась, и никто из слуг не сплетничает о предстоящих событиях. Они кланяются, как только братья проходят мимо, и вежливо приветствуют их.

Завтракают они не в банкетном зале, а в комнате поменьше. Лань Ванцзи ничего не ожидал, когда вошел внутрь, однако отсутствие Вэй Усяня за столом заставляет его задуматься, где тот может быть, особенно когда остальная часть его семьи присутствует.

Как будто догадываясь о его вопросах, его брат спрашивает за него.

— Вэй Усянь? Он все еще спит, Ваше Величество. Он… не встает до полудня, — отвечает Цзян Ваньинь. Лань Ванцзи видит, что тот пытается бороться с раздражением на своем лице.

Это не должно быть сюрпризом, что Вэй Усянь все еще спит. В те времена он так же всегда спал до полудня. Невозможно было разбудить его.

Ничего не происходит во время завтрака. Как обычно Лань Сичэнь заводит разговор, по большей части говоря с Цзян Фэнмянем, который так же вежлив, как и он. В конце концов, Лань Ванцзи перестает обращать внимание на то, о чем они говорят. Прежде, чем он осознает это, завтрак уже окончен.

Он действительно находит Вэй Усяня после полудня. Лань Ванцзи прогуливается по коридорам с двумя слугами, когда Вэй Усянь выходит из ниоткуда и хватает его за руку. Сразу же двое слуг спешат оттащить его, но Лань Ванцзи быстро махает головой. Замешательство на их лицах становится очевидным, хотя они знают, что лучше не ставить под сомнение их принца.

— Привет, Лань Чжань! — здоровается Вэй Усянь, отпуская его.

Лань Ванцзи замечает ужас на лицах двух слуг. Никто никогда не смел обращаться к нему так непринужденно.

— Добрый день, Вэй Ин, — отвечает он.

Широкая улыбка появляется на лице Вэй Усяня, озаряя его серые глаза.

— Ты слышал? Похоже, что я остаюсь здесь на неделю.

— Я слышал.

— Поэээтому… Так как я остаюсь здесь ненадолго, можешь снова устроить для меня экскурсию по замку?

Лань Ванцзи смотрит на двух слуг. Слово «ужас» не передает всех эмоций на их лицах. Они выглядят так, будто боятся за жизнь Вэй Усяня. Из-за своего тихого и отдаленного характера, особенно в сравнении со своим братом, Лань Ванцзи получил репутацию холодного человека, холоднее, чем океанские глубины Запретного Моря. Невозможно было себе представить, чтобы к нему обращались так непринужденно, а также спрашивали его, не устроит ли он экскурсию по замку.

Но это Вэй Усянь, и он всегда был единственным исключением в его жизни.

Принц кивает, сильно шокируя своих двух слуг. Решив, что он теперь устал от их реакций, он приказывает им уйти. Они следуют его приказам с неохотой и замешательством.

— Следуй за мной, — говорит он Вэй Усяню, когда они остаются одни.

Легкой походкой Вэй Усянь идет рядом с ним. Он говорит обо всем на свете, задавая многочисленные вопросы, на которые Лань Ванцзи дает короткие, тихие ответы. Как Вэй Усянь и просил, принц ведет его по замку. Он показывает каждую часть замка, ища на лице Вэй Усяня любой проблеск узнавания. Хорошо было видеть Вэй Усяня снова в его доме. Облачные Глубины никогда не менялись. Тут всегда было тихо и мирно, но, когда Вэй Усянь здесь, спокойствие превращается в летний день. Его присутствие озаряет каждую комнату, в которую они входят. Лань Ванцзи в кои-то веки чувствует себя расслабленным.

Последняя комната, которую он показывает, — это его кабинет. Закрывая дверь, Лань Ванцзи остается у входа в то время, как Вэй Усянь исследует каждый уголок этой комнаты. Из-за своего природного любопытства у Вэй Усяня не занимает много времени, чтобы найти стопку набросков, которую Лань Ванцзи прятал на одной из полок.

Вэй Усянь просматривает листы со сверкающими глазами. Он поворачивается к принцу с большой улыбкой на лице.

— Ты сохранил мои рисунки! — говорит он, размахивая набросками. Действительно, набросок спереди — это рисунок Лань Ванцзи с большим пионом на голове.

Лань Ванцзи отводит взгляд. Он не отрицает этого, потому что уже есть доказательство того, что он, по факту, сохранил все наброски Вэй Усяня. Даже больше, он сохранил также каждую мелочь, что оставил Вэй Усянь: его маленький кошелек, старые игрушки, с которыми они играли, когда были детьми… Все, что напоминало ему о Вэй Усяне, Лань Ванцзи хранил все эти годы.

Но он не признается в этом вслух.

Вместо этого он сжимает ручку двери и быстро открывает ее.

— Пойдем, — говорит он.

— Но мы только пришли сюда! Ты прячешь что-то еще, Лань Чжань?

— Пойдем.

Он не ждет, когда Вэй Усянь пойдет за ним. Громкий смех позади него заставляет его уши гореть. Вэй Усянь быстро возвращается к нему и остается с ним до конца дня, как он делал много лет назад. Кажется, будто он с самого начала никуда не уходил.

 

 

 

 

 

 

 

 

День второй

 
На следующий день бушует шторм. Лань Ванцзи просыпается от разъяренного грохота небес, которые метают безжалостные молнии каждую секунду. Снаружи невозможно ничего увидеть сквозь сплошной ливень и густую пелену тумана. Похоже, Боги сегодня в гневе. Даже после полудня погода не успокаивается. К этому времени туман рассеялся, но дождь стал сильнее. Каждая секунда дня сопровождается частым легким постукиванием капель дождя снаружи.

После того, как он заканчивает со своими обязанностями, Лань Ванцзи прогуливается до садов. Он остается внутри, но выглядывает из окна, чтобы проверить состояние их растений в эту суровую погоду.

Вместо этого он видит стоящего в центре Вэй Усяня, позволяющего дождю промочить себя до нитки.

Он хмурится. Почему тот снаружи?

Лань Ванцзи приказывает своим слугам найти ему зонтик, который они приносят за считанные секунды. После этого он, как обычно, велит им уйти.

Открывая зонтик, он выходит в дождь. Снаружи холоднее, чем он ожидал, и он хмурится сильнее из-за того, что Вэй Усянь не предпринимает никаких попыток укрыться.

— Вэй Ин, — зовет его Лань Ванцзи. — Идет дождь.

Вэй Усянь оборачивается. Несмотря на то, что уже полдень, небо темное и серое, и ветер громко завывает и разносится по горам Гусу. Белые одежды Лань Ванцзи представляют собой неземное видение по сравнению с плачевным состоянием сада… и все же они меркнут в сравнении, как только Вэй Усянь широко улыбается ему.

Его волосы насквозь промокли и прилипли к его лицу, а его одежды облепили его конечности.

— Вау, я и не заметил, что идет дождь, — говорит Вэй Усянь.

Вздыхая из-за его сарказма, Лань Ванцзи подходит ближе, наклоняя зонтик в его сторону. Но Вэй Усянь не встает под него. Вместо этого он поворачивается и указывает на клумбу горечавок в углу сада.

— У вас все еще есть эти цветы.

— Они были мамиными любимыми, — говорит Лань Ванцзи, смотря на фиолетовые цветы. Когда его мать все еще была жива, она любила сидеть здесь и смотреть на горечавки.

— Я знаю, помню. Горечавки, верно? — Вэй Усянь идет в сторону клумбы горечавок и садится на корточки, чтобы взглянуть на них поближе. Лань Ванцзи следует за ним и наклоняется с зонтиком в руках.

— Ты заболеешь, — говорит он.

Вэй Усянь встает с усмешкой. Он ныряет под зонтик и поднимает бровь, смотря на Лань Ванцзи. Манящий огонек в его глазах становится заметен, когда он придвигается ближе, наполняя сознание Лань Ванцзи головокружительным запахом свежих цветущих лотосов и дождя.

— Пфф, мы заклинатели. Ты же знаешь, что небольшой дождик не навредит нам. — усмехается он и осторожно сжимает кисть руки Лань Ванцзи. Его руки холодные из-за долгого пребывания под дождем, и все же принц не вздрагивает и не пытается отодвинуться. — Хорошо время от времени стоять под дождем, Лань Чжань.

Как только он заканчивает фразу, он тянется к зонтику и медленно отбирает его. Его серые глаза сфокусированы на Лань Ванцзи, и его хватка на зонтике слабая, как будто он ждет, что принц воспротивится. Лань Ванцзи не противится. Он позволяет Вэй Усяню отобрать у него зонтик.

У дождя уходит немного времени, чтобы намочить его волосы. Он смотрит в небо, чувствуя капли дождя на своем лице. Темные облака, которые встречают его, имеют тот же цвет, что и глаза Вэй Усяня. Лань Ванцзи с удивлением обнаруживает, что тот прав: в какой-то степени ему действительно приятно стоять под дождем. Здесь в саду только они вдвоем, и дождь как будто освобождает его от бремени, что он несет в себе. Лань Ванцзи забывает обо всем и смотрит на единственного человека, на которого он может обратить внимание в этот момент.

Вэй Усянь тоже смотрит на небо. Как будто чувствуя его взгляд, он поворачивается лицом к Лань Ванцзи, и улыбки на его лице вполне может быть достаточно, чтобы вырвать солнце из лап этого шторма.

Лань Ванцзи выдыхает. Медленно. Он был согласен со слухами о том, что Вэй Усянь красив, но, смотря на него сейчас, он не думает, что одного этого слова достаточно. Капли дождя висят на его ресницах и спускаются по его щекам, а его распущенные волосы облепляют его кожу, как черная тушь на белой бумаге.

Когда они были детьми, Лань Ванцзи всегда был очарован им. Вэй Усянь был беззаботным, счастливым и не беспокоился о том, что думали люди. Он был тем, кем Лань Ванцзи не мог позволить себе быть, и маленькому ребенку невозможно было отвести взгляд.

Сейчас он был все тем же, но Лань Ванцзи находит другую причину, по которой не может отвести взгляд.

Вэй Усянь прекрасен.

— Видишь? Не так уж и плохо, не так ли? — говорит он.

Лань Ванцзи ничего не говорит. Он слушает шум дождя и думает, какой могла бы быть жизнь, если бы Вэй Усянь остался в Гусу.

Спустя некоторое время Вэй Усянь наклоняет голову.

— Ты всегда выглядишь таким грустным, Лань Чжань.

— Правда?

Вэй Усянь кивает.

— Да, как будто тебе чего-то не хватает.

Лань Ванцзи смотрит на него еще немного перед тем, как заставляет себя отвести взгляд. Он переводит взгляд на клумбу горечавок, вспоминая, как он и Вэй Усянь сидели на этом же самом месте в саду. Вэй Усянь любил фиолетовые цветы, как и его мать.

— Возможно, — бормочет он.

— Что ж, если это действительно так, то… — голос Вэй Усяня смолкает. Он хмуро смотрит на что-то, что находится позади Лань Ванцзи, и наклоняет голову, чтобы рассмотреть получше.

Из любопытства Лань Ванцзи оглядывается назад и замечает проходящих мимо четырех аристократок. Они скрывают свои лица за веерами, но злого умысла в их глазах достаточно, чтобы понять, о чем они думают. Когда они переводят взгляд на Вэй Усяня, то воротят нос и начинают перешептываться друг с другом.

С недовольством Лань Ванцзи отводит глаза. Даже в Облачных Глубинах императорский двор запятнан слухами. Он уже давно перестал волноваться о них, но это не означает, что он может игнорировать то, как они посмотрели на Вэй Усяня: как будто тот был ниже их.

С ухмылкой Вэй Усянь пожимает плечами. Ничего на его лице не выдает того, что он был оскорблен.

При жизни его отец был королевским советником, а его мать, хоть и не имела дворянского титула, была достаточно уважаема, чтобы жить в стенах замка. Тем не менее Вэй Усянь не был ни дворянином, ни простолюдином. После смерти его родителей появилось много слухов о том, что Цзян Фэнмянь был слишком великодушен, усыновляя мальчика.

Вэй Усянь скорее всего привык к такому осуждению. Слава — это палка о двух концах: люди будут восхвалять его за его достижения во время Аннигиляции Солнца, но в следующую секунду критиковать его происхождение.

— Ты за кем-нибудь ухаживаешь? — ни с того ни с сего спрашивает Вэй Усянь. Он кивает на группу аристократок, которые уже отошли, все еще перешептываясь между собой.

— Нет, — говорит Лань Ванцзи.

Вэй Усянь смеется, но его смех не такой громкий, как обычно.

— Почему нет? Кто угодно захочет быть с тобой.

Кто угодно, говорит он. Лань Ванцзи хмурит брови. Он не хочет быть с кем угодно. Он хочет…

Он смотрит на Вэй Усяня, который все еще глядит на него своими серыми, как шторм, глазами.

Лань Ванцзи не уверен, что он хочет, но он знает, что не хочет быть с кем угодно. Он трясет головой и еще раз смотрит в небо. Дождь утихает, только слабые капли стекают по его лицу.

Тишина повисает между ними. Лань Ванцзи удивлен, что Вэй Усянь оставил эту тему разговора, но не может заставить себя спросить, ухаживает ли тот за кем-нибудь. Он не хочет знать, боясь ответа, который он может получить.

Тишины достаточно на сегодня.

 

 

 

 

 

 

 

 

День третий

 
Шторм не кончился. Большую часть утра Лань Ванцзи проводит на совещании, выслушивая предложения советников о том, что им следует сделать с оставшимися бунтовщиками, которые отказываются принять исход войны. Столько нужно сделать: построить дома и оказать поддержку людям. Огонь, который разожгли Вэни, может быть и был потушен, но их королевство все еще трудно дышало из-за дыма, который душил его много лет. У его брата, как их Императора, все еще много работы. Все оставшееся утро лицо Лань Сичэня выражает усталость. Он ни разу еще не улыбнулся.

Наступают сумерки, когда совещание наконец-то заканчивается. Уставший Лань Ванцзи держит путь обратно в свои покои. После сегодняшнего дня он потерял аппетит, чтобы ужинать.

Когда он идет по плохо освещенным коридорам, то слышит знакомый голос и сразу же останавливается. Смех Вэй Усяня раздается в замке, а за ним следует группа восторженных вздохов и шепотков. Хмурясь, Лань Ванцзи позволяет голосам отвести себя к маленькой комнате рядом с внутренним двором. Это одна из комнат, которую они используют, чтобы обучать молодых учеников.

— Учитель Вэй, каково было сражаться на войне? Разве вы не боролись с целой армией в одиночку?

— Хахаха, кто тебе это сказал? Я знаю, я невероятен, но я боролся скорее с целой деревней, а не с армией!

— Но, Учитель Вэй, почему вы спасли людей Илина? Разве они тоже не Вэни?

— Ну, да… Но теми, кто остался в Илине, была кучка детей, матерей, которые потеряли своих мужей, стариков, которые не могли защитить себя… Что они мне сделали?

— Но они все же Вэни!

— А вы все Лани! Большинство Ланей, которых я встречал, скучные… означает ли это, что вы тоже скучные?

Раздается негодующий крик, принадлежащий никому иному как Лань Цзинъи. Лань Ванцзи тихо стоит у открытой двери, смотря на сцену, разворачивающуюся перед ним. Вэй Усянь восседает на столе, скрестив ноги, и усмехается троим детям, которые с благоговением сидят у его ног. Никто из них не замечает его присутствия.

— Я не скучный! — кричит Лань Цзинъи.

— Рад за тебя, — говорит Вэй Усянь. — И Вэни, которых я спас в Илине, заслуживали спасения.

Один из других детей застенчиво поднимает руку. Вэй Усянь кивает ему.

— Эээ, а какие они? Мой папа всегда говорил, что все Вэни похожи…

— Я тоже так думал, — пожимает плечами Вэй Усянь. — Один из них такой же маленький ребенок, как и вы. Кстати, сколько вам лет?

— Мне пять!

— Четыре!

Лань Цзинъи выпрямляется и улыбается шире.

— Я самый старший! Пять с половиной!

Запрокидывая голову назад, Вэй Усянь заполняет комнату своим смехом. Глаза Лань Ванцзи смягчаются. Эти дети слушают каждое слово, которое он произносит, даже если они не согласны с тем, что он говорит. Он даже сделал невозможное и привлек внимание Лань Цзинъи. Лань Цзинъи, которого уже в таком юном возрасте невозможно обучить дисциплине, по словам Лань Цижэня.

— Моему маленькому А-Юаню тоже пять. Может быть, если я сюда вернусь, я привезу его с собой в следующий раз, — говорит Вэй Усянь.

— Кто это?

— А-Юань! Мой сын!

Сердце Лань Ванцзи останавливается.

— Твой сын?

Вэй Усянь подмигивает.

— Да, я его родил!

Он не знает, когда делает шаг вперед. Только когда Вэй Усянь смотрит на него широко раскрытыми глазами, Лань Ванцзи осознает, что вошел в комнату. Почти сразу же трое детей встают на ноги и низко кланяются.

Лань Ванцзи не обращает на них внимания.

— У тебя есть сын? — спрашивает он Вэй Усяня, сужая глаза.

Большой усмешки на лице Вэй Усяня должно быть достаточно, чтобы понять, что это была всего лишь шутка, но возможность того, что он может иметь сына, терзает его. Он сжимает зубы в ожидании ответа.

— Да, моя собственная плоть и кровь! — Вэй Усянь притворяется безутешным, вытирая вымышленные слезы. — Ханьгуан-цзюнь, ты бросил меня после нашей страстной ночи и оставил совсем одного с нашим сыном на все эти годы! А-Юань даже не знает, что ты его настоящий отец!

Лань Ванцзи вздрагивает, как будто от молнии. Он чувствует, что его уши краснеют, и смех Вэй Усяня раздается не только в этой комнате, но, возможно, также и во всем замке. Он бьет свои колени и запрокидывает голову, держась за живот.

— Вздор! — рявкает Лань Ванцзи. Он поворачивается в вихре белых и серебряных одежд, сжимая кулаки из-за картины, которую Вэй Усянь втиснул в его голову. Что за дерзость! Бесстыдник!

— Ой, Лань Чжань, вернись! Расскажи этим детям все о нашем…!

Лань Ванцзи не дает ему возможности закончить свое предложение. Он быстро покидает комнату, тщетно пытаясь забыть бесстыдные слова Вэй Усяня. Все, мимо кого он проходит, быстро отходят в сторону, в страхе думая, что же могло разозлить холодного принца сегодня вечером.

Как только он возвращается в уединенное пространство своей комнаты, то садится на кровать и сжимает свои одежды в кулаках. Теперь, он признает, что не бесстыдство Вэй Усяня выбило его из колеи. Он приходит в смятение из-за того, что его сердце начинает биться быстрее, когда он представляет себя и его в интимной ситуации.

Лань Ванцзи тяжело сглатывает. Весь оставшийся вечер его мысли пребывают в беспорядке, и все из-за Вэй Усяня.

  

 

 

 

 

 

 

 

День четвертый

 
Его брат — первый человек, который входит в его комнату сегодня.

— Шторм наконец-то закончился, — говорит ему Лань Сичэнь. Конечно же, Лань Ванцзи уже знает об этом. Снаружи вернулось тихое чириканье птиц, которое больше не заглушалось дождем.

Кивнув, второй принц смотрит в окно и любуется началом нового дня. Несмотря на то, что небо больше не окутано чернотой, земля все еще сырая из-за шторма. Синева вернулась в Гусу, и теперь Лань Ванцзи может увидеть множество гор, которые окружают их, возвышаясь над белым туманом, охватывающим их замок. Возможно, позже он сможет принести кроликов в сад. Утро в Облачных Глубинах всегда представляет собой живописную картину, и сегодняшнее утро является напоминанием этого.

— В Цайи сегодня проходит фестиваль. Я хотел его посетить, но боюсь, что я слишком занят, — говорит Лань Сичэнь. — Возможно, ты хотел бы пойти вместо меня? Я слышал, что Молодой Господин Вэй тоже собирается пойти.

Как только имя Вэй Усяня названо, Лань Ванцзи отворачивается от окна. Его брат стоит у двери, ожидая его ответа.

— По какому поводу фестиваль? — спрашивает Лань Ванцзи.

— Хотят отпраздновать окончание войны. К тому же шторм закончился, поэтому люди Цайи в хорошем настроении.

Его брату известно, что он не лучший кандидат для таких мероприятий. Лань Сичэнь намного лучше в общении с людьми: он всегда заботится, чтобы фестивалями наслаждались все. Это является причиной, почему многие отдают предпочтение его брату, а не ему: ласковые улыбки Лань Сичэня располагают к себе любого, кому дана возможность встретиться с ним. В то же время холодный взгляд Лань Ванцзи отпугивает людей, а не располагает к себе.

Нет, он знает, что его брат рассказывает ему об этом событии не ради их людей. Скорее он сообщает ему об этом из-за одного человека…

Лань Сичэнь наклоняет голову. Его улыбка светит намного ярче, чем солнце снаружи.

— Молодой Господин Вэй весело проведет время с тобой.

Как навязчивое видение, лицо Вэй Усяня всплывает в голове принца. Он всегда любил разные виды мероприятий или фестивали.

— Хорошо, — говорит Лань Ванцзи, игнорируя всезнающий взгляд темных глаз своего брата.

Цайи находится не слишком далеко от Облачных Глубин. Как только завтрак заканчивается, Лань Ванцзи находит ждущего его Вэй Усяня у дворцовых ворот. Лань Сичэнь приказал двум стражникам сопровождать их на фестивале, несмотря на тот факт, что и Лань Ванцзи, и Вэй Усянь сами прекрасно способны постоять за себя.

— Я думал, что Цзян Чэн захочет присоединиться к нам, но затем я увидел его на прогулке в саду с Императором, так что я понятия не имею, что там происходит, — говорит ему Вэй Усянь. Он вытаскивает Суйбянь из ножен, четко разрезая воздух несколько раз. — Дядя Цзян и Госпожа Юй тоже заняты. Похоже, пойдем только мы с тобой, Лань Чжань.

Его брат с Цзян Ваньинем? Лань Ванцзи хмурится. Он не знает, что Лань Сичэнь может обсуждать с Цзян Ваньинем, но отбрасывает это на задворки своего сознания. Цзян Ваньинь — наследник семьи Цзян; возможно, что его брат хочет узнать его получше для того, чтобы наладить связи с дворянами.

Лань Ванцзи кивает. Они летят в Цайи без промедления. Прохладный, утренний ветерок приятно омывает его лицо, и находящийся рядом с ним Вэй Усянь наполняет его сердце удовлетворением. Он слышал слухи о том, что Вэй Усянь любит ночные охоты, что он идет туда, где приключается беда. Как это ни странно, Лань Ванцзи обнаруживает, что хочет присоединиться к нему.

Цайи почти неузнаваем, когда они прибывают. Этот город, расположенный у подножия гор, рядом с озером Билин, всегда был довольно спокойным. Хотя его жители не ограничены строгими правилами Облачных Глубин, они безмятежные и отрешенные, как и остальные люди в Гусу.

Сегодня здесь собрались гости со всего королевства. Музыка раздается из каждого уголка маленького города. Вэй Усянь бежит впереди него: его черные одежды выделяются на фоне цветной толпы. Лань Ванцзи следует за ним без единого слова, а его взгляд ни разу не покидает крайне возбужденного мужчину. По дороге многие кланяются, скромно приветствуют его и благодарят за то, что он почтил своим присутствием их фестиваль. Лань Ванцзи вежливо общается с ними, но не задерживается надолго из боязни потерять Вэй Усяня.

В конце концов, Вэй Усянь приводит их к центру города, где проходит основное торжество. Их охотно усаживают на расположенные ближе к центру места, отделенные от остальных простолюдинов и гостей.

Сам фестиваль является смешением разных танцев и небольших соревнований между местными заклинателями. Он начинается с Танца Длинных Рукавов, исполненного девушками. Они грациозно вращаются и скользят по сцене, подбрасывая свои вздымающиеся волнами рукава в воздух. Разные оттенки голубого и сиреневого смешиваются в калейдоскопе шелка и атласа, и толпа отвечает восторженными и потрясенными вздохами. Этот танец действительно прекрасен, и все же глаза Лань Ванцзи перемещаются на сидящего рядом с ним мужчину.

Вэй Усянь совсем ничего не делает, только смотрит на то, что перед ними. Лань Ванцзи смотрит на него, как будто тот самое захватывающее, что он когда-либо видел.

— Ты знаешь, я не ожидал, что этот фестиваль будет таким… обычным, — тихо говорит Вэй Усянь.

— Обычным?

— Да. Не пойми меня неправильно… он хорош, но я ожидал чего-то более, ну, спокойного, учитывая то, что Цайи — это часть Гусу, не так ли?

— Хм.

Он прав. Цайи — маленький город, обычно он не может проводить такие большие фестивали. Все лучшее проходит в Ланьлине.

Он молча смотрит, как танцоры покидают центр, и умиротворенная музыка сменяется более быстрой и оживленной. Вскоре дети Цайи вскакивают на ноги и начинают танцевать в такт музыке. Некоторые взрослые ругают их за такое поведение, но ругань заглушается детским смехом. Никто не покидает центр площади, и взрослые только закатывают глаза и изумленно смотрят на них.

Этот праздник устроен не без причины, вспоминает Лань Ванцзи, и его повод — это окончание войны. Их будущее неопределенно, но в этот момент людей Цайи это не волнует. Они празднуют, потому что могут.

— Ах, смотри, все танцуют вместе! — говорит Вэй Усянь, дергая Лань Ванцзи за руку.

Через несколько минут музыка продолжает играть и больше людей присоединяются к танцу. Смех смешивается с быстрыми щипками пипы и высокими нотами дицзы, и, когда начинается новая песня, даже взрослые присоединяются к детям в их танце. Это не представление. Нет цветных рукавов, которые взлетают с каждым изящным взмахом и изгибом, и нет синхронизации. Эти танцы беспорядочные, громкие и наполненные беззаботной радостью, которую Лань Ванцзи не видел много лет с того момента, как его мать все еще была жива.

Вэй Усянь вскакивает на ноги и берет его за руку.

— Пойдем тоже потанцуем, Лань Чжань! Мы сидим здесь целый день!

Лань Ванцзи застывает. Стоящие по обеим сторонам стражники одновременно поворачивают головы в его сторону, как будто ожидая приказа схватить Вэй Усяня. Он ничего не говорит. Одна улыбка Вэй Усяня может заставить целую армию исполнять его указания, и сам Лань Ванцзи не может отказать ей.

Но танцы… Он неодобрительно смотрит на большую толпу, находящуюся перед ними.

— Идем! — настаивает Вэй Усянь и тянет его за руку. — В чем смысл идти на фестиваль, если мы ничего не будем делать?

Один из стражников шагает вперед.

— Молодой Господин Вэй…

— Все в порядке, — быстро говорит Лань Ванцзи. Он встает, к большому удивлению стражника, и сжимает ладонь Вэй Усяня.

На несколько секунд глаза Вэй Усяня широко раскрываются. Лань Ванцзи думает, что замечает легкий румянец, расползающийся на его щеках, но ему трудно сказать. Солнце начинает садиться, окрашивая небо в янтарные и коралловые оттенки. Вэй Усянь располагается на фоне заката и стоит напротив Лань Ванцзи, как картина: волосы, развевающиеся на ветру, его фигура, очерченная золотым отливом. Когда он двигается, солнце играет тенями на его лице, а, когда он смеется, все остальное не поддается сравнению. В этот момент они снова становятся детьми. Вэй Усянь тянет его за руку, и Лань Ванцзи ничего не может сделать, кроме как последовать за ним, не заботясь о потрясенных взглядах, которые следуют за ними.

Лань Ванцзи никогда не учился танцевать, но, когда Вэй Усянь ведет, все получается естественно. Вэй Усянь кружится и смеется рядом с ним, опьяняя его запахом цветущих лотосов и утренней росы. Это не похоже ни на один танец, который он когда-либо видел, и он сомневается, что это танец, который многие будут исполнять перед кем-либо. Вэй Усянь льнет к его шее, и его лицо так близко, что Лань Ванцзи может почувствовать его дыхание на своих губах. Если он наклонится, все закончится здесь и весь город Цайи станет этому свидетелем.

В этот момент Лань Ванцзи осознает, что его это не волнует. Это одновременно волнующе и ужасающе. Он сосредотачивается на улыбке Вэй Усяня, а не на сумбуре, состоящем из его мыслей и обязанностей.

Сейчас единственное, что имеет смысл, — это Вэй Усянь.

 

  

 

 

 

 

 

 

 

День пятый

 
Для места, в котором сплетни запрещены, слухи о времени, проведенном Лань Ванцзи вместе с Вэй Усянем, слишком быстро распространяются по Облачным Глубинам. Как только заканчивается завтрак, его дядя находит его в коридоре. Один кивок его головы отсылает слуг прочь для приватного разговора. Угрюмый взгляд на его лице сразу же говорит принцу, о чем будет этот разговор.

Хоть и он не был их отцом, Лань Цижэнь был тем, кто вырастил Нефритов. Их собственный отец был слишком поглощен ранней смертью своей жены и проводил большинство своего времени в уединении, потому и не был способен заботиться об оставленных с ним двух детях.

Императорский двор — беспощадное место для тех, кто не готов к его пристальному вниманию. Вот почему Лань Цижэнь всегда строг к двум Нефритам, даже теперь, когда они стали взрослыми.

— Ванцзи, слухи о твоем… времени, проведенным вчера с Вэй Усянем, начинают распространятся. — говорит Лань Цижэнь. Он поглаживает бороду и сужает глаза, смотря на принца. — Такое поведение не похоже на тебя. Я всегда думал, что этот мальчик плохо влиял на тебя, но считал, что раз теперь ты взрослый, ты не будешь обращать на него внимание…

— Вэй Ин ничего не сделал, — говорит Лань Ванцзи, однако он знает, что его дядя никогда его не послушает.

Как он и ожидал, Лань Цижэнь с трудом позволяет ему закончить предложение. Он только сильнее нахмуривается, и морщины проступают на его лбу.

— Он сорвал целый фестиваль и втянул тебя в это! Дворяне говорят, что ты танцевал с ним! Разве ты не понимаешь, что это означает? Какие слухи могут появится из-за такого поведения?

Лань Ванцзи не отвечает. Его мало волнует слухи о нем. Если дворяне хотят тратить свое время на распространение слухов, тогда он позволит им делать это… но мысль о том, что Вэй Усянь будет втянут во все это, ему не по душе.

— Ванцзи, я понимаю, что из-за того, что твой брат — Император, много внимания обращают на него… но это не означает, что у тебя нет своих собственных обязанностей, — вздохнув, Лань Цижэнь поглаживает свою бороду и критически смотрит на принца. — Пришло время найти тебе жену.

Лань Ванцзи отвечает почти незамедлительно.

— Нет.

— Есть много знатных дам, которые были бы счастливы заключить с тобой помолвку.

Это не убеждает его. Скорее Лань Ванцзи начинает еще больше осуждать помолвки. Его родители были помолвлены с рождения: даже после того, как они поженились, его мать никогда не любила их отца, а их отец, в свою очередь, нес в себе неразделенные чувства до своей смерти.

— Нет, — снова говорит Лань Ванцзи. Он не хочет жениться на ком-то, кого он не любит. Он не повторит судьбу своих родителей.

Это не первый их разговор о свадьбе, и Лань Ванцзи сомневается, что последний. Лань Цижэнь трясет головой. Разочарование в его глазах ранит сильнее, чем любая его нотация, но Лань Ванцзи никогда в жизни не примет незнакомого человека в качестве жены.

— Почему ты такой упрямый? — говорит Лань Цижэнь. Его голос звучит устало, и он начинает уходить. — Просто убедись, чтобы вчерашнее происшествие не повторилось вновь. Лучше, если ты будешь держаться подальше от Вэй Усяня.

Смотря ему вслед, Лань Ванцзи не сводит глаз со спины дяди, пока тот не исчезает в конце коридора.

Неповиновение незнакомо ему. И все же, повторяя последние слова дяди, все, о чем может думать Лань Ванцзи, это нет. Нет, он не может держаться подальше от Вэй Усяня.

Краем глаза он замечает черные одежды, говорящие ему, что он не один. Лань Ванцзи оглядывается через плечо и видит выходящего из-за стены Вэй Усяня.

— Похоже, я все еще ему не нравлюсь, ха? — бормочет он, почесывая голову. — Извини, что тоже втянул тебя в неприятности…

— Между нами не должно быть извинений.

Вэй Усянь открывает рот, чтобы что-нибудь сказать. До того, как что-либо произнести, он оглядывается украдкой.

— Давай выйдем ненадолго, Лань Чжань, — шепчет он. — Подышим свежим воздухом.

Во второй половине дня его брат проводит совещание на тему того, что можно сделать с оставшимися бунтующими, которые отказываются сдаться. По этой причине во дворце тише, чем обычно. На этот раз нет никого, кто бы мог наблюдать за ними.

Лань Ванцзи кивает без раздумий.

Они идут через дворцовые сады к секретному проходу, который ведет к королевским источникам. Так как эти источники созданы специально для королевский семьи, ими очень редко пользуются… если пользуются вообще. Досадно, ведь эти источники так прекрасны, что могут посоперничать с любым оазисом в середине пустыни.

Вэй Усянь потягивается и садится на краю источников. Он снимает свою обувь и отпускает ноги в воду, покрывая ее зеркальную поверхность рябью, которая расходится до середины.

Здесь тихо. Высокие деревья скрывают их внутри, и Лань Ванцзи кажется, будто они в другом мире, полностью скрытом ото всех. Он вздыхает и глядит в небо. Деревья настолько высокие, что еле можно разглядеть что-то за ними.

Их отражения перекатываются по холодной поверхности воды. Лань Ванцзи смотрит на копирующее его зеркальное отражение: его белые одежды излучают свет даже в этой лесной чаще. Он привык носить эти тяжелые одежды, множество драгоценностей и украшений в волосах. По мере того, как он смотрит на себя сейчас, его отражение превращается в беглое воспоминание об его отце. Он высокий, гордый и является лидером, который смог покинуть затворничество, когда война почти разорвала их в клочья.

Лань Ванцзи не был рожден лидером — это работа его брата — но нельзя отрицать тот факт, что он принц. Когда он смотрит на сидящего Вэй Усяня, то видит явные различия между ними, и его сердце болит. Вэй Усянь — все, что он хочет и не может иметь.

Он не знает, сколько времени проводит в своих мыслях. В конце концов, Вэй Усянь встает на ноги. Он повернут к нему спиной. Лань Ванцзи не видит, что он делает до тех пор, пока его верхние одежды не ослабевают и не сползают с его плеч.

— Что ты делаешь? — напрягаясь, спрашивает Лань Ванцзи.

Вэй Усянь не останавливается. Только тогда, когда тот снимает свои внутренние одежды и Лань Ванцзи мельком видит его голые плечи, он заставляет себя отвести взгляд.

— Забираюсь внутрь. А на что это похоже?

Слышится шуршание одежд. Уши Лань Ванцзи горят. Даже не видя, что делает Вэй Усянь, по звукам он может догадаться…

Закрывая глаза, Лань Ванцзи отгоняет эти картинки прочь.

— У меня нет с собой запасной одежды, также… я не хочу намочить эти…

Вечность проходит, пока шуршание не прекращается. Затем следует тихий всплеск.

Он считает до двадцати перед тем, как осмеливается открыть глаза. Стоящий в воде Вэй Усянь широко улыбается ему.

— Скорей, Лань Чжань! Присоединяйся ко мне!

Лань Ванцзи сжимает кулаки.

— Нет.

Показав ему язык, Вэй Усянь окунается на пару секунд перед тем, как всплыть. Капли стекают по его лицу и шее. Он заправляет волосы назад и подмигивает принцу, который не сдвинулся с места с тех пор, как они пришли к источникам.

— Почему нет? — дуется Вэй Усянь. — В воде приятно. Она избавит тебя от всегоооо напряжения в твоем теле.

— Нет.

Лань Ванцзи знает, что Вэй Усянь так просто не сдается, однако даже он не ожидает, что тот подплывет к нему и дернет его за лодыжку. У отпрянувшего назад принца получается вовремя сохранить равновесие.

— Вэй Ин!

— Да ладно, я не знаю, когда снова смогу приехать, — говорит Вэй Усянь. Он отпускает лодыжку Лань Ванцзи и отплывает в центр. — Давай насладимся этим, хорошо?

Он просит невозможное. Вэй Усянь — это все сумасшедшее в этом мире, и Лань Ванцзи никогда не сможет понять его. Он остается на месте, будто его кости превратились в камень. Каждый раз, когда Вэй Усянь двигается, молочно-белая кожа выглядывает из-под воды, и ему становится больнее дышать.

Ему нужно уйти. Но он не может двигаться.

Деревья прячут их от остального мира. Здесь нет никого, кто бы мог сказать ему, как ему нужно себя вести. Здесь нет осуждающих взглядов и нет правил, которые остановят его от погони за тем, чего он хочет.

Чего он на самом деле хочет?

Глаза Лань Ванцзи скользят по Вэй Усяню. Его нагое тело, смутное из-за воды, разжигает огонь в его венах.

Его ногти впиваются в ладони, и он сжимает кулаки так сильно, что они становятся белыми, как его одежды.

— Лань Чжань, — снова зовет его Вэй Усянь тихим голосом, почти шепотом. — Присоединишься ко мне?

Вэй Усянь — все сумасшедшее в этом мире, и Лань Ванцзи настолько же сумасшедший, потому что слушает его. Он тяжело сглатывает и медленно, очень медленно снимает свои верхние одежды. Тяжелая ткань падает в кучу у его ног, но он не обращает на это внимания. Вэй Усянь повернулся к нему лицом, и его глаза широко раскрываются от шока.

Он не смеет останавливаться теперь. Вэй Усянь ни разу не отводит взгляда даже тогда, когда остальные одежды исчезают и он входит в источники обнаженным, как новорожденный. Он идет по источнику, отпуская пальцы на поверхность воды и смотря на рябь, исходящую от его прикосновений. Его лицо спокойно и бесстрастно, как обычно, но его сердце в неистовой панике. Нежный шепот ветра — единственное, что он может слышать в то время, как тишина повисает между ними. Несмотря на то, что вода холодная, она не успокаивает жар, который разливается по телу Лань Ванцзи.

— Я был прав, не так ли? — говорит Вэй Усянь. — Вода хороша.

Вода — последнее, о чем думает Лань Ванцзи. Вэй Усянь подплывает к нему ближе. Он останавливается напротив Лань Ванцзи, настолько близко, что принц видит капельки воды, висящие на его ресницах. Внезапно, вода больше не кажется холодной. Только лес может видеть их в этом месте, и все же Лань Ванцзи никогда в своей жизни не чувствовал себя настолько незащищенным. Кожа Вэй Усяня молочно-белая и выглядит мягкой на ощупь… но кое-что неожиданно бросается ему в глаза.

Там, где находится его сердце, выжженное клеймо Вэней. И хоть кожа уже зажила и остался только шрам, все тело Лань Ванцзи замирает в то время, как бесчисленное количество вопросов роятся внутри него. Вэни были не только амбициозными, но и безжалостными. Они делали бедных рабами и выжигали на них клеймо в напоминание о том, кому они принадлежат.

Почему Вэй Усянь был заклеймен и как?

— Клеймо? — он не может избавить свой голос от дрожи.

Вэй Усянь вздрагивает.

— Долгая история.

— Вэй Ин.

Со вздохом Вэй Усянь махает рукой, как бы говоря не придавать этому особого значения.

— Я пытался защитить девушку от Вэней. Какой-то ублюдок смог задеть меня своим раскаленным железом. Все в порядке. Было не больно. Почти.

Злость овладевает Лань Ванцзи как никогда прежде. Он представляет, какого это было, какую боль тот испытал… Он сжимает кулаки и не в первый раз сожалеет о том, что его не было рядом с Вэй Усянем во время войны.

— Я знаю, знаю, — бормочет Вэй Усянь. — Шрамы уродливы и все такое, но я ничего не могу с этим поделать.

Лань Ванцзи хмурится.

— Ты не уродлив.

Удивившись, Вэй Усянь кусает щеку. Впервые он сохраняет тишину и не может смотреть тому в глаза.

— Ты идеален, — настаивает Лань Ванцзи.

Вэй Усянь невыносимо близко. Его колени сталкиваются с коленями Лань Ванцзи, и он опускает голову, бормоча себе под нос.

— Лань Чжань, ты… ты не хочешь найти себе девушку для женитьбы?

Его вопрос приводит принца в замешательство. Он забыл, что Вэй Усянь слышал его разговор с дядей. Сбитый с толку из-за неожиданной смены темы, он отрывает свой взгляд от клейма на груди Вэй Усяня и трясет головой.

— Не заинтересован.

— Почему нет? Уверен, что много девушек хотят быть с тобой.

— Я… не хочу их.

— Ох, — снова смотрит на него Вэй Усянь. На его щеках появляется слабый румянец, хотя сложно сказать из-за воды он или нет. — Тогда… Тогда чего ты хочешь?

Шторм серых глаз Вэй Усяня манит его. Лань Ванцзи не осознает, что он двинулся вперед, пока их ноги снова не сталкиваются.

— Не… незнакомца, — говорит Лань Ванцзи.

Вэй Усянь смеется, но его смех не звучит искренне. Его улыбка не достигает его глаз.

— Ты хочешь жениться на том, кого любишь? Я не думал, что ты идеалист, Лань Чжань. Означает ли это, что у тебя уже есть кто-то на примете?

Лань Ванцзи изо всех сил пытается найти свой голос.

— …Да.

Брови Вэй Усяня немного хмурятся.

— Я… Ну, я думаю… То, что ты принц, не означает, что ты обязан игнорировать свое собственное счастье в угоду всем. Если ты… хочешь быть с кем-то, ты не должен сдаваться.

Он понимает, о чем говорит?

Он знает, чего Лань Ванцзи хочет?

— А ты? — спрашивает Лань Ванцзи.

— Я? Что я?

— У тебя… есть кто-нибудь на примете?

Он задерживает дыхание. Весь лес вокруг них шелестит. Деревья шуршат, а их листья танцуют на ветру, ожидая ответа Вэй Усяня.

Вэй Усянь прикусывает нижнюю губу и избегает его взгляда.

— У меня всегда был.

Невозможно дышать. Сердце Лань Ванцзи замирает, когда он заставляет себя говорить.

— Всегда?

Замерев, Вэй Усянь не смотрит на него.

— Я-я… Да. С тех пор, как я был ребенком.

Он же не может иметь в виду…?

Надежда расцветает в груди Лань Ванцзи. Она одновременно наивная, глупая и ошеломляющая. Его слова застревают в горле. Он не знает, что делать, кроме как позвать Вэй Усяня по имени и молиться, чтобы это не было злой шуткой.

— Вэй Ин, — говорит он.

Наконец-то, Вэй Усянь возвращает свой взгляд. Он держит руку Лань Ванцзи своей дрожащей рукой.

— Лань Чжань.

Он хочет задать миллион вопросов и признаться во всем, что когда-либо чувствовал. Он открывает свой рот, и слова умирают на его губах. Сомнения и страх останавливают его, и Вэй Усянь наклоняется ближе, как будто пытаясь услышать признание, которое он не может озвучить. Он ждет. Лань Ванцзи изо всех сил пытается думать.

В конце концов, именно Вэй Усянь нарушает тишину. Он глубоко вздыхает.

— Я… Я очень скучал по тебе, Лань Чжань, — бормочет он. — Я не хотел уходить. Я… Я боялся, что ты забудешь меня.

Лань Ванцзи снова находит свой голос.

— Я не забыл.

Неуверенная улыбка появляется на губах Вэй Усяня.

— Я думал о тебе каждый день.

Капельки воды стекают с его щек на губы. Вэй Усянь слизывает их, и Лань Ванцзи не может не наблюдать за этим простым, но соблазнительным действием. Он, обнаружив, что его губы слишком сухие, тоже облизывает их.

Он вспоминает все те дни, когда он выглядывал в окно своей спальни и размышлял о том, наслаждался ли ВэйУсянь своей новой жизнью.

— Я тоже, — говорит он.

Улыбка Вэй Усяня становится шире. Он подплывает ближе — совсем немного, но этого достаточно, чтобы их носы столкнулись.

— Я все еще думаю о тебе каждый день, — шепчет Вэй Усянь. Его глаза придвигаются ближе.

Лань Ванцзи не знает, как это начинается, или кто наклоняется первым, но их губы находят друг друга, и все потеряно в этот момент.

Все его сомнения забыты, и все, что остается — это мужчина напротив него. Вэй Усянь обвивает руки вокруг его шеи, привлекая его к себе, пока их ноги не переплетаются и они не разделяют одно дыхание на двоих.

Он вкладывает в поцелуй самого себя, целуя его не как принц, а как Лань Ванцзи: как мужчина, который тринадцать лет ждал возвращения Вэй Усяня.

Вэй Усянь вновь должен будет уехать через два дня. А пока Лань Ванцзи наслаждается вкусом его губ и отбрасывает смутное будущее на задворки своего сознания. Сейчас только это имеет значение.

Когда они разъединяются, улыбка Вэй Усяня — самое прекрасное, что принц когда-либо видел. Он прижимается своим лбом к его и пропускает сквозь пальцы волосы Лань Ванцзи.

— Поцелуй меня снова, — говорит Вэй Усянь. Лань Ванцзи с удовольствием подчиняется.

Спрятанные в роще деревьев Лань Ванцзи и Вэй Усянь не обращают внимание на то, что находится снаружи. Резкий порыв ветра усеивает лепестками вишни и листьями холодный источник, но пара не останавливается. Они улыбаются друг другу, потерянные в своем собственном мире.

 

 

 

 

 

 

 

 

День шестой

 
После этого… случая в холодном источнике, двое возвращаются в Облачные Глубины до того, как кто-либо может заметить их отсутствие. Большинство снов Лань Ванцзи в эту ночь было наполнено приятными воспоминаниями того, что произошло между ними: невинными поцелуями и прикосновениями под водой, которые позже перетекли в кое-что другое, что посреди ночи разбудило Лань Ванцзи, который тяжело дыша отругал себя за свое бесстыдство.

Сегодня Лань Ванцзи должен был появиться на встрече с советом старейшин. К его огорчению, собрание длилось большую часть дня. Он признает, что совсем не помнит обсуждение; он провел все эти часы в ожидании воссоединения с Вэй Усянем.

Уже почти девять вечера, когда Вэй Усянь стучит в дверь. Он одет только в нижние одежды, и его волосы распущены и лишены даже красной ленты, с которой он всегда ходит.

— Я слышал, что западные ворота снова открыты, — говорит он сразу же, как только Лань Ванцзи закрывает за ним дверь. — Дядя Цзян говорит, что мы отправляемся завтра утром.

Он знал, что Вэй Усянь скоро уйдет, но это не означает, что эти новости совсем не расстраивают его. Лань Ванцзи сидит на краю кровати и хмурит брови из-за мысли о том, что не сможет видеть Вэй Усяня каждый день. Когда они снова воссоединятся? Как?

Вэй Усянь встает напротив него и хватает его за плечи.

— Не выгляди таким грустным, Лань Чжань. У нас все еще есть сегодняшняя ночь! Также я попытаюсь приезжать почаще!

Сегодняшняя ночь — слишком коротко. Лань Ванцзи хочет иметь всю жизнь. Эта ночь даже близко с этим не стоит.

Как будто не понимая, что он не слушает его, Вэй Усянь тихо вздыхает. Его руки обводят подбородок Лань Ванцзи и останавливаются на щеках. Когда принц наконец-то поднимает на него взгляд, Вэй Усянь опускается на его колени и нежно дотягивается до украшений в его волосах.

— Не грусти, Ханьгуан-цзюнь, — говорит он снова.

Лань Ванцзи хватает его за талию, удерживая на месте. Вэй Усянь награждает его своей робкой улыбкой и медленно вытаскивает драгоценную шпильку из пучка волос Лань Ванцзи. За считанные секунды остальная часть волос принца падает на его плечи.

— Ты знал, — шепчет ему на ухо Вэй Усянь, — что когда мне было пять, я часто говорил своей маме, что не хочу жениться ни на ком, кроме тебя?

Кончики ушей Лань Ванцзи краснеют. Он сильнее сжимает Вэй Усяня, не слыша ничего, кроме его хриплого смеха.

Вэй Усянь проводит рукой по темным прядям волос Лань Ванцзи. Он причесывает каждый локон и мычит еле слышную песню себе под нос, пока сердцебиение принца не приходит в норму и он не закрывает глаза, чтобы насладиться этим моментом. Руки Вэй Усяня нежные и мягкие; он массажирует голову Лань Ванцзи, приглушая все волнения и сомнения, что гложут его.

Спокойствие не длится долго. Лань Ванцзи напрягается, как только чувствует язык на свей мочке уха. Вэй Усянь снова смеется и прикусывает мягкую плоть.

— Я все еще так думаю, Лань Чжань. Я бы с большим удовольствием женился на тебе.

То немногое, что осталось от его самоконтроля, испаряется за одну секунду. Лань Ванцзи подавляет самодовольную усмешку Вэй Усяня поцелуем. Улыбка напротив его губ говорит ему, что это было именно тем, чего Вэй Усянь хочет, — и кто он такой, чтобы отказать ему в этом? Он охотно прижимается ко рту Вэй Усяня, когда тот раздвигает губы, и слушает стоны, что вскоре заполняют комнату. На задворках сознания он волнуется о том, что люди услышат их… но затем Вэй Усянь придвигается ближе на его коленях и углубляет поцелуй, и мысли Лань Ванцзи уплывают в более приятное направление.

Первым, задыхаясь, отстраняется Вэй Усянь.

— Ваше Высочество, это немного возмутительно, не так ли? — дразнит он. — Вы намереваетесь забрать мою девственность до нашей брачной ночи? До того, как сделаете мне предложение?

Лань Ванцзи медленно и мучительно вздыхает. Он понятия не имеет, о чем говорит… Принц представляет Вэй Усяня в красном: как тот преклоняется перед небесами рядом с ним и как они обещают друг другу свои жизни.

— Если ты этого хочешь, — говорит он, сжимая Вэй Усяня еще сильнее.

— Если я скажу тебе, что хочу, чтобы ты трахал меня всю ночь так, что я с трудом буду ходить завтра, ты сделаешь это? Может, это заставит меня остаться здесь в Гусу подольше?

— Бесстыдник.

Уголки рта Вэй Усяня приподнимаются в еще одну усмешку.

— Так ты сделаешь это?

Лань Ванцзи стискивает зубы.

— …Если ты этого хочешь.

Если бы Вэй Усянь попросил его достать целый мир, то Лань Ванцзи прочесал бы небеса, чтобы найти способ отдать его ему. С каждой секундой, которой он проводит напротив него, сердце Лань Ванцзи переполняется ошеломительными эмоциями, которые он никогда не сможет обличить в слова. Вэй Усяню стоит только попросить, и принц сделает все, абсолютно все для него.

Запрокинув голову, Вэй Усянь заполняет комнату своим смехом. Он сильнее сжимает руки вокруг шеи Лань Ванцзи и наклоняется, чтобы потереться носом о его подбородок. Нежное действие заставляет сердце принца дрогнуть.

— Трахни меня, займись со мной любовью… Заставь меня кричать твое имя, Лань Чжань… Мне все равно, если я буду с тобой…

Лань Ванцзи с радостью готов исполнить эту просьбу. Наклоняясь назад, он заправляет выбившуюся прядь волос Вэй Усяня за ухо.

— Если ты этого хочешь, — говорит он.

— Хочешь ли ты этого?

Ему даже не нужно спрашивать.

— Да. Если я буду с тобой.

Вэй Усянь прислоняет свой лоб ко лбу Лань Ванцзи и ослепительно улыбается ему.

— Тогда я весь твой, Лань Чжань.

Они снова целуются: в этот раз намного медленнее, наслаждаясь вкусом и ощущениями друг друга. Как только секунды проходят и превращаются в минуты, Лань Ванцзи опускает Вэй Усяня на кровать, заключая его в объятия. Отодвинувшись, он любуется лежащим под ним мужчиной: его рассыпанными чернильными волнами по шелковым, белым простыням черными волосами, красными и опухшими губами и его окрашенными румянцем щеками. Он представляет собой прекрасное видение: намного священнее, чем любая картина, которую даже самые талантливые художники надеются создать. Лань Ванцзи почти не хочет продолжать, боясь, что все это сон.

Ему хватает ума вспомнить кое-что важное. Взмахом руки он создает заглушающее заклинание вокруг всей комнаты, позаботившись о том, чтобы любой звук остался внутри.

Это действие не укрывается от глаз его партнера. Вэй Усянь с серыми глазами, наполненными весельем, усмехается, но ничего не говорит, чтобы подразнить принца. Вместо этого он развязывает ленты, которые удерживают его собственные одежды, снимая их дразняще медленно. С каждым куском оголенной перед ним кожи рот Лань Ванцзи сильнее пересыхает.

Он заставляет свое тело двигаться, помогая Вэй Усяню раздеться, пока тот не лежит обнаженным на его кровати. Его кожа мягкая на ощупь, и Лань Ванцзи не тратит время на то, чтобы боготворить ее, а прокладывает дорожку поцелуев по его шее, ключицах, твердой груди. Он уделяет внимание клейму над сердцем, целуя края шрама и слушая тихое прерывистое дыхание Вэй Усяня.

Рука зарывается в его волосы, молча подбадривая его. Лань Ванцзи любуется розовыми отметинами, которые он оставил на всей груди Вэй Усяня, и двигается в сторону одного из его выпуклых сосков. Он вбирает его в рот. Почти сразу же хватка Вэй Усяня в его волосах усиливается, и он изгибает спину, поднимая грудь вверх и трепетно вздыхая.

— Лань Чжань… — шепчет Вэй Усянь. Каждый звук, который он издает, вызывает привыкание. Лань Ванцзи понимает, что хочет услышать больше. Он хочет свести Вэй Усяня с ума и дать ему все, что тот попросит.

Горя желанием удовлетворить его, Лань Ванцзи всасывает сосок Вэй Усяня, вращая язык вокруг мягкой вершины. Вэй Усянь извивается снизу, часто дергая его за волосы, когда принц задевает его кожу зубами. Его стоны звучат лучше, чем любая песня, которую Лань Ванцзи когда-либо слышал. Он всасывает его сильнее и получает удовольствие, когда это заставляет Вэй Усяня выдохнуть его имя.

Он нежно просовывает руку ему под спину и поднимает его с кровати, уделяя столько же внимания другому соску. Нетрудно догадаться, что Вэй Усянь становится нетерпеливым: его стоны медленно превращаются в разочарованное хныканье, прерываемое только тогда, когда Лань Ванцзи кусает его кожу. В отличие от него Лань Ванцзи не хочет спешить. Он хочет запечатлеть это в памяти и убедиться, что никогда не забудет каждую деталь о Вэй Усяне, когда тот снова обязан будет уйти.

После того, как он удовлетворен уделенным Вэй Усяню вниманием, он отстраняется и снова укладывает его на кровать. Волна гордости захлестывает его, когда он видит Вэй Усяня, смотрящего на него мутными глазами, его грудь, покрытую отметинами, и его уже твердую и прижатую к животу эрекцию.

Лань Ванцзи изо всех сил пытается думать. Он стряхивает свои собственные верхние одежды, позволяя им соскользнуть на пол. Все еще тяжело дышащий Вэй Усянь дрожащими руками дотягивается до его пояса, развязывая и нетерпеливо стягивая его.

— Ты мне очень нравишься… Ты всегда мне нравился, — говорит он ему на ухо. — Я не хочу уходить, Лань Чжань. Я хочу остаться с тобой.

Внутренние одежды Лань Ванцзи присоединяются к куче одежды на полу. Как только его грудь оголяется, Вэй Усянь придвигается ближе и обвивает руки вокруг его тела.

Он целует его лоб.

— Это чувство взаимно.

Его дрожащие мысли путаются, когда Вэй Усянь прокладывает поцелуи по всей его шее и груди. Его руки везде, и он неловко пытается снять его штаны, но его усилия тщетны. Лань Ванцзи тянется к ящикам у кровати, игнорируя безуспешные попытки Вэй Усяня раздеть его. После того, как он достает маленький флакон с натуральными маслами, он возвращается на место и помогает Вэй Усяню снять оставшуюся часть своей одежды, тем самым оставляя их обоих нагими друг перед другом.

Глаза Вэй Усяня натыкаются на флакон в его руках.

— Ты позаботишься обо мне, Лань Чжань? Заставишь меня чувствовать себя очень, очень хорошо?

— Да, — отвечает Лань Ванцзи.

Однажды, когда он был младше, Лань Ванцзи случайно услышал, как несколько стражников говорили о своем недавнем визите в бордель. Их описания были пошлыми и почти оскорбительными по отношению к женщинам, с которыми они спали, но Лань Ванцзи был молод и любопытен. Он признает, что перерыл дворцовскую библиотеку, рыская по полкам в поиске книг об этом.

После того, как он нашел их, он осознал, что его не волновало содержание этих книг. Его не привлекали ни рисунки, ни детальные описания самого процесса. Он вернул книги и начал искать что-нибудь другое.

Как-то он нашел еще одну книгу о сексуальных отношениях… но эта была другой. Эта книга изображала половой акт между двумя мужчинами.

Лань Ванцзи также признает, что он провел слишком много времени за прочтением этой книги. В то время он не много думал об этом и даже не смел задумываться, почему был заинтересован в этой области. Теперь, когда ждущий Вэй Усянь лежит под ним, Лань Ванцзи может только поблагодарить постыдное любопытство молодого себя.

Он проводит руками по бедрам Вэй Усяня, восхищаясь мягкостью его кожи, небольшими реакциями на каждое получаемое им прикосновение. Он замечает, что взгляд Вэй Усяня сфокусирован на его уже твердой, как и у него, эрекции. Вэй Усянь ничего не говорит. Он сомневается? Он хочет остановиться?

— Ты хочешь этого? — спрашивает Лань Ванцзи, гладя его по щеке.

Глаза Вэй Усяня встречаются с его глазами. Он кивает.

— Конечно, хочу. Просто… я никогда… я никогда не делал ничего подобного. Я не знаю, эм, сможешь ли ты… поместиться.

С этими словами он указывает вниз, а именно на пах Лань Ванцзи, и поднимает брови. Принцу требуется каждая крупинка своего самоконтроля, чтобы не вздрогнуть под испытывающим взглядом.

— Я буду осторожен, — успокаивает его он.

— Я знаю, — говорит Вэй Усянь. Он раздвигает ноги и обвивает свои руки вокруг шеи Лань Ванцзи, притягивая его ближе. — Тогда прикоснись ко мне, Лань Чжань.

Эта просьба — единственное, что Лань Ванцзи хочет сделать, но он не знает с чего начать. Вэй Усянь лежит перед ним во всей своей красе, и Лань Ванцзи трудно думать. Он гладит его бедра, впиваясь пальцами в мягкую кожу, и смотрит, как Вэй Усянь ежится из-за простого прикосновения. Откидываясь назад, он проводит руками по внутренней стороне бедра и слегка, совсем слегка дотрагивается до сочащейся головки члена Вэй Усяня. Почти сразу же тот подается ему навстречу и закрывает свои глаза.

— Пожалуйста, пожалуйста, — просит он, сжимая лежащие под ним покрывала.

Лань Ванцзи сжимает его, обхватывая рукой всю твердую длину. Он слышит звук, похожий на всхлип, и пробует медленно провести рукой вверх и вниз, вверх и вниз.

— О-ох, Боги. — выдыхает Вэй Усянь. — Не останавливайся.

Прислушиваясь к его просьбе, принц играет на нем, как на инструменте. Он сжимает Вэй Усяня сильнее и слушает, как его стоны становятся громче, а тело начинает дрожать. Член в его руке еще сильнее отвердевает, и из него сочится струйка жидкости, которая стекает вниз. Вэй Усянь все еще не открыл глаза; его губы раскрыты, и все, что выходит из его рта, — это беспомощное хныканье и короткие вздохи.

Не справившись с собой, Лань Ванцзи наклоняется, целует набухшую головку члена и высовывает язык, чтобы слизнуть жидкость. Горькая, но не противная. Он открывает рот и вбирает головку внутрь, обводя ее по кругу языком.

— Лань Чжань! — выкрикивает Вэй Усянь. Он вскидывает свои бедра вверх, и протяжный стон заполняет комнату, когда Лань Чжань опускает голову, вбирая больше. — Лань Чжань, Лань Чжань! Ох… черт, это… это приятно.

Его собственный член остается нетронутым и твердым до боли, но Лань Ванцзи не обращает на себя внимания и полностью сосредотачивается на находящемся под ним мужчине. Он лижет с основания до кончика, следуя языком по вене, пульсирующей под горячей кожей. Он сосет головку и перекатывает вкус Вэй Усяня на своем языке, глотая каждую выделяющуюся каплю семени. Вэй Усянь бездумно извивается под ним, и все же Лань Ванцзи не спешит и дорожит каждым вкусом, каждым звуком, которым он вознагражден.

Со стоном Вэй Усянь дергает бедрами и приподнимается на локтях.

— Больше, — требует он. — Мне нужно больше… Пожалуйста, Лань Чжань!

Он выпускает член с тихим чпок и поднимает взгляд на Вэй Усяня. Его щеки ярко-красные, грудь тяжело вздымается, пока он изо всех сил пытается выровнять дыхание. Вэй Усянь нетерпеливо хватает его за плечи и сталкивает их губы друг с другом. Это отчаянный поцелуй: больше похожий не на поцелуй, а на столкновение их зубов, на просьбу тяжело дышащего и хныкающего Вэй Усяня взять его сейчас. Во время их поцелуя Лань Ванцзи хлопает по покрывалу, пока не находит лежащий рядом флакон с маслами. Он кусает нижнюю губу Вэй Усяня и получает еще один расстроенный визг. Извиняясь, он лижет опухшую губу, отстраняется и открывает крышку флакона.

Теперь, когда он видит, что Лань Ванцзи держит в руках, Вэй Усянь вздрагивает и раздвигает ноги еще шире. Он представляет собой соблазнительное зрелище: ждущий и предлагающий себя принцу. Лань Ванцзи требуется все свое самообладание, чтобы сразу же не наброситься на него.

Вместо этого он покрывает пальцы маслом и проверяет, чтобы они были тщательно смазаны. Его пульс учащается в предвкушении таком же нетерпеливом, как и у мужчины под ним. Сглатывая комок в горле, Лань Ванцзи хватает бедро Вэй Усяня и поднимает его, придвигая того ближе. Искушение полюбоваться им велико, но даже его собственный контроль иссякает. Он протягивает руки за спину Вэй Усяня и накрывает ладонями его округлые ягодицы, получая от него тихий визг.

— Лань Чжань! — шикает Вэй Усянь. — Я никогда не думал, что ты будешь столько меня дразнить! Ты ждешь, когда я начну умолять тебя?

Лань Ванцзи ничего не говорит. Он наклоняется, чтобы поймать рот Вэй Усяня для еще одного поцелуя, заглушая его жалобы. В то же время его пальцы наконец-то, наконец-то находят сморщенную дырочку, проводя пальцами вокруг нее перед тем, как медленно, уверенно проникнуть кончиками внутрь.

Вэй Усянь разрывает поцелуй со вздохом.

— Ох. Ох, черт.

Он проникает пальцем до костяшек и ждет, когда Вэй Усянь снова начнет дышать. В нем до невозможности узко и тепло, и мысль о том, чтобы вскоре оказаться внутри него, сводит принца с ума.

— Ощущения странные… — бормочет Вэй Усянь и ерзает нижней частью своего тела. Он прикусывает губы, пробует двинуть своими бедрами и стонет, когда Лань Ванцзи в это же самое время двигает своим пальцем. — Сделай это… Сделай так снова.

Повинуясь, Лань Ванцзи проникает пальцем внутрь, а затем вытаскивает его: сначала медленно, потом, когда стоны Вэй Усяня становятся громче, еще быстрее. Он добавляет второй палец и сгибает их на фалангу, раскрывая его. Через некоторое время он проникает пальцами глубже и находит точку, которая заставляет Вэй Усяня изогнуть спину и издать сдавленный стон.

— Это… очень приятно! — выдыхает Вэй Усянь, двигаясь на его пальцах. Чем громче он становится, тем больше Лань Ванцзи хочет кое-что попробовать: он раздвигает свои пальцы и смотрит, как Вэй Усянь откидывает свою голову, открывая свою прекрасную шею. Наклоняясь, принц кусает чувствительную кожу достаточно сильно, чтобы оставить метку.

— Л-Лань Чжань! Боги, мне… мне нужно больше!

Он сжимает его сильнее, обводя языком красную метку, оставленную им. Вэй Усянь дрожит под ним, стараясь своими неуклюжими толчками подстроиться под ритм Лань Ванцзи. Он издает звук, которой можно описать только как рыдание, когда третий палец потихоньку проходит внутрь, растягивая его еще сильнее.

Тяжело дыша, Вэй Усянь прячет свое лицо в изгибе шеи Лань Ванцзи.

— П-Пожалуйста, пожалуйста, Лань Чжань… Ты мне нужен… пожалуйста, возьми меня, — умоляет он.

Один направленный на него взгляд — все, что требуется, чтобы Лань Ванцзи потерял самообладание. Вэй Усянь никогда не выглядел таким отчаянным, таким уязвимым. Его стеклянные из-за слез глаза смотрят на принца через густую пелену похоти. На его коже проступают бесчисленные отметины и синяки, и Лань Ванцзи удивлен тем, что ему нравится метить Вэй Усяня, как будто тот принадлежит ему. Он знает, что на всем его теле тоже есть такие же метки. Он рад этому. Он тоже хочет принадлежать Вэй Усяню.

Он осторожно вытаскивает из него пальцы, и его сердце сжимается от обессиленного стона, который издает Вэй Усянь.

— Возьми меня, — снова требует он. — Возьми меня сейчас же, Лань Чжань.

Снова потянувшись к флакону, Лань Ванцзи наливает больше жидкости в свою руку и быстро смазывает себя. Пока он покрывает свой член маслом, Вэй Усянь раздвигает свои ноги, уже прижимаясь пятками к его спине.

Он уже потратил столько времени на то, чтобы с упоением насладиться видом мужчины под собой, но ему никогда не будет достаточно. Лань Ванцзи обводит глазами притягательное тело Вэй Усяня и наклоняется, чтобы оставить легкий поцелуй на его губах. Он может пытаться вечность найти нужные слова, чтобы описать его. Нет ничего в мире, что может сравниться с тем, кем является Вэй Усянь, ничего даже близкого.

Не в состоянии больше ждать, Лань Ванцзи направляет свой член к дырочке Вэй Усяня. Он обводит им по сморщенному входу, ища в глазах Вэй Усяня любой намек на нерешительность.

Ничего не найдя, он проникает внутрь.

Оба шипят. Внутри узко и горячо, и он не чувствует ничего, кроме Вэй Усяня и только Вэй Усяня. Его голова кружится из-за запаха цветущих лотосов, смешанного с потом и сексом. Вэй Усянь впивается ногтями в его спину и дрожит, когда Лань Ванцзи толкается глубже, еще глубже. Ничто не может описать сводящее с ума сжатие вокруг него, жар, который исходит от кожи Вэй Усяня. Он огонь, и Лань Ванцзи хочет растаять от его прикосновений. Вэй Усянь напрягается, вскрикивает громче и держится за него, будто это единственное, что не позволяет потерять ему голову.

— Ах… Черт, — стонет Вэй Усянь, когда он входит до конца. Лань Ванцзи останавливается, чтобы прочувствовать все ощущения, грозящиеся поглотить его целиком. Вэй Усянь до боли узок и невероятен. Он сжимает его член, и каждый вздох и стон, который он издает, словно музыка для ушей принца.

За все двадцать пять лет своей жизни Лань Ванцзи никогда не сталкивался с таким сильным искушением: он хочет погрузиться в теплоту Вэй Усяня и взять его, как его душа пожелает, показать ему каждую эмоцию, которую он изо всех сил старается озвучить… но он знает, что должен дать ему время на то, чтобы привыкнуть. Он не хочет ранить его. Он никогда не ранит его. Стискивая зубы, он прикладывает свой лоб к плечу Вэй Усяня и ждет.

— Л-Лань… Лань Чжань… Ты такой… — вздрагивает Вэй Усянь. Когда принц поднимает голову и смотрит на него, то видит слезы, стекающие с его щек.

Он взволнованно осушает их поцелуями.

— Тебе больно?

— Н-Немного. Это мой первый раз… — Вэй Усянь, закрыв глаза, вздыхает медленно и глубоко. Он с шипением шевелит нижней частью тела. — Хорошо. Ты снова можешь двигаться.

Лань Ванцзи двигается. Осторожно, словно обращаясь со стеклом, он выскальзывает и плавно входит внутрь; стенки Вэй Усяня нежно сжимаются вокруг него. Он сжимает бедра Вэй Усяня, чувствуя его пятки на своей спине, и повторяет свой ритм.

Глаза Вэй Усяня с трепетом закрываются. Он вздыхает.

— Ох… Лань Чжань…

Его голос звучит очаровательно, когда он так произносит его имя. Завороженно Лань Ванцзи двигает бедрами вперед, выдавливая крик из мужчины под ним.

— Ннг! Снова! — требует Вэй Усянь, открывая свои глаза, чтобы ухмыльнуться. — Лань Чжань, я поверить не могу, что ты забрал мою девственность. Ты испортил меня для других мужчин…

Лань Чжань останавливается, когда слышит последнее предложение. Его брови хмурятся, и неприятное чувство заполняет его.

Со смехом Вэй Усянь поднимается и целует нижнюю часть его подбородка, кусая его за мочку уха.

— Шучу я, шучу. Я не хочу никого, кроме тебя, — шепчет он на ухо. — Но такое… Королевский двор перевернется с ног на голову, если узнает об этом, Ханьгуан-цзюнь.

Даже не видя его лица, Лань Ванцзи знает, что тот улыбается.

Вэй Усянь прикусывает его за мочку уха, заставляя принца вздрогнуть.

— Тебе конец, — говорит он.

Даже если люди узнают, Лань Ванцзи это не волнует. Все остальное меркнет в сравнении с Вэй Усянем. Если он потеряет все, то так тому и быть. Он всегда жаждал чего-то в своей жизни, что-то, что ему казалось, он уже потерял. Теперь, когда Вэй Усянь рядом с ним, Лань Ванцзи не знает, сможет ли он когда-нибудь вернуться к той жизни. Он не хочет этого. Впервые он хочет быть эгоистом. Он хочет Вэй Усяня.

Лань Ванцзи выходит, пока только головка не остается внутри. Затем, он вбивается внутрь, вырывая еще один крик из второго мужчины.

— Мне пришел конец давным-давно, — говорит он и начинает двигаться.

Теперь он не останавливается. Он двигает Вэй Усяня вместе с собой: поднимает его навстречу своим толчкам и погружается с еще большей настойчивостью, чем в последний раз. Их вздохи и стоны вместе со звуком кожи, ударяющейся о кожу, и спинки кровати, дрожащей с каждым толчком, с которым Лань Ванцзи вбивается в узкую дырочку Вэй Усяня, смешиваются в одно целое. Это увлекает, и Лань Ванцзи может с уверенностью сказать, что никогда не чувствовал ничего настолько приятного в своей жизни.

— Ах! Ннг! Если ты будешь двигаться так быстро…! — глаза Вэй Усяня тут же открываются. Он цепляется за шею Лань Ванцзи, изо всех сил пытаясь сформировать полные предложения. — Лань Чжань! Э-это приятно!

Реакции Вэй Усяня так же ошеломительны, как и его ощущения. Каждый вздох и стон, который он издает, подстрекает принца двигаться быстрее, сильнее, чтобы услышать, как голос Вэй Усяня поднимется выше, чем прежде. Он безумно желает удовлетворить его, дать ему все, что он попросит. Когда Вэй Усянь просит его двигаться быстрее, Лань Ванцзи поднимает свои бедра, вколачиваясь внутрь в темпе, который заставляет его бедра болеть, а его голову кружиться.

— Лань Чжань, Лань Чжань… Ваше Высочество! — кричит Вэй Усянь. На его губах расцветает улыбка, а похоть в его глазах делает его похожим на пьяного. — Если ты продолжишь в таком духе, то может быть… может быть, я смогу подарить тебе много наследников?

Лань Ванцзи сбивается с ритма. Он впивается пальцами в талию Вэй Усяня.

Улыбка Вэй Усяня становится шире.

— А-Ах! Тебе… Тебе бы это понравилось? Если бы я подарил тебе много, очень много маленьких Ланей? Сделает ли это королевский двор счастливым?

— Вэй Ин.

Он несет чепуху, но это помогает им. Смущенный из-за его слов Лань Ванцзи поднимает ногу Вэй Усяня и толкается под другим углом. Вэй Усянь вскрикивает, изгибает спину и отчаянно трется об него.

— Ох, здесь! Прямо здесь! — стонет он, встречая следующий толчок Лань Ванцзи на полпути. Он закатывает глаза. — Боги… Лань… Лань Чжань, убедись, что… ах… трахнешь меня очень много раз, хорошо? Я… я хочу завести семью вместе с Лань-гэгэ…

В мыслях он видит будущее с Вэй Усянем. Там его не волнует то, что мир думает о них; слухи ничего не значат, неодобрение дяди не причиняет боли, и все, что ему нужно, — это Вэй Усянь в качестве его возлюбленного, его партнера, того, кто останется с ним до конца его жизни.

— Вэй Ин, — зовет его Лань Ванцзи. Он прижимается лбом ко лбу Вэй Усяня. Они оба дышат в унисон друг с другом, оба уже близки к своему лимиту.

— Вэй Ин, — снова говорит он, протягивая руку к твердому члену Вэй Усяня. Он сжимает его дрожащей рукой, стараясь сохранить ритм, который он задал.

Вэй Усянь всхлипывает и извивается под ним. Его черные волосы покрыты потом и слезами; Лань Ванцзи использует другую руку, чтобы заправить пряди волос за ухо и осушает его слезы поцелуями. Он двигает рукой от основания до самого верха, сгибая свою ладонь и прижимая большой палец к сочащейся головке. Лежащий под ним Вэй Усянь похож на глину: он издает только бессвязные стоны и слова, которые звучат как больше, пожалуйста, пожалуйста, сильнее.

Лань Ванцзи дает Вэй Усяню все, что может. Он глубоко его целует, вкладывая все свои чувства в каждое движение своего языка, каждое прикосновение губ. Он ускоряет движение руки на его члене, пока Вэй Усянь, находясь на грани, не начинает дрожать как осиновый лист под ним. Из последних сил он вколачивается глубже в Вэй Усяня, двигая бедрами вперед и беря его снова, снова и снова в ту же самую точку, что заставляет его кричать. Вэй Усянь отстраняется от поцелуя и неосознанно извивается.

— Черт, черт, черт! — повторяет он. Пот стекает с его лба, а его грудь сдавливают судороги, когда его оргазм приближается. — Не останавливайся… не останавливайся! Лань Чжань!

Жар разливается в его животе. Лань Ванцзи стискивает зубы и сжимает его бедра двумя руками. Он вбивается в Вэй Усяня, поднимая его навстречу своим толчкам и отпуская, будто тот ничего не весит. Через считанные секунды Вэй Усянь бьется в конвульсиях и выплескивается на свой живот. Неожиданно сжатие становится еще сильнее, и ощущения переполняют его. Последней каплей является вид Вэй Усяня, теряющего себя под ним.

Лань Ванцзи стонет, выходит в последний раз и входит обратно, погружаясь так глубоко, как может. Жар поглощает его. Он прислоняется головой к плечу Вэй Усяня и содрогается, когда выплескивается внутрь. Его член дергается от стона Вэй Усяня, который обессиленно двигает своими бедрами, чтобы выжать из него все до самой последней капли. Даже когда он измотан и уязвим, Вэй Усянь охотно берет все и желает большего.

Время останавливается. Единственный звук, оставшийся в комнате, — их общее усталое дыхание.

Сквозь туман в голове Лань Ванцзи чувствует пальцы, скользящие по его волосам. Все еще тяжело дышащий Вэй Усянь держит его в своих объятиях и гладит его по волосам так нежно, что кажется, будто их неистовая вспышка страсти была лишь сном.

Конечно же, она была реальной. Сердце Лань Ванцзи все еще прерывисто бьется, а его член обмяк внутри дырочки Вэй Усяня. Он, собрав все оставшиеся у него силы, двигается.

— Нет, — говорит Вэй Усянь, сжимая свои руки вокруг него. — Не двигайся. Останься.

Лань Ванцзи поднимает голову и хмурится.

— Остаться?

Стон вырывается из груди принца, когда Вэй Усянь специально сжимается вокруг него.

— Я хочу, чтобы ты остался внутри меня, Лань-гэгэ, — говорит он.

Лань Ванцзи не может даже начать думать об ответе на такое. Его лицо краснеет.

— Возникает такое приятное ощущение, когда ты внутри, я пока не хочу тебя отпускать… — продолжает Вэй Усянь. Он притворно надувает губы. — Разве тебе не хорошо, Лань Чжань? Давай останемся так на всю ночь.

Он… не может с этим поспорить. Как всегда, Лань Ванцзи бессилен перед всем, что делает Вэй Усянь. Он трясет головой и позволяет улыбке растянуть свои губы. Какое бесстыдство, думает он. Но он бы ни за что не поменял Вэй Усяня.

Не желая его раздавить, Лань Ванцзи поворачивает их на сторону и заботится о том, чтобы он во что бы то ни стало остался внутри него. Несмотря на то, что он пытался быть осторожным, Вэй Усянь, все еще чувствительный из-за их занятий, стонет от небольшого толчка.

Со вздохом он кладет свою голову на грудь Лань Ванцзи. Теперь, когда тишина повисла в комнате, Лань Ванцзи уверен, что Вэй Усянь может слышать неровный пульс его сердца, которое бьется только ради него. Он гладит Вэй Усяня по волосам, прочесывая сквозь колтуны и завитки. Мертвая тишина дворца напоминает ему, как сейчас поздно… или, если быть более точным, как мало времени у них осталось. Когда взойдет солнце, Вэй Усянь должен будет уйти. Когда взойдет солнце, он потеряет все это.

Лань Ванцзи сжимает свои руки вокруг него, не желая его отпускать.

Вэй Усянь вытягивает шею. Он сонно улыбается ему и дотягивается до его руки, переплетая их пальцы. Его ладонь горячая и липкая от пота, и Лань Ванцзи сжимает ее крепче, улыбаясь в ответ.

В этот момент он клянется себе, что найдет способ, который поможет ему удостовериться, чтобы этот момент продлился вечность. В будущем их ждет много неизвестного, но теперь он точно знает, что хочет, чтобы Вэй Усянь остался рядом с ним несмотря ни на что.

 

 

 

 

 

 

 

 

День седьмой

  
Приходит утро, и оно неумолимо. Вэй Усянь уезжает так же, как и много лет назад. Облачные Глубины снова погружаются в монотонность. Серые облака маячат в дали, уже заслоняя когда-то яркое небо. Скорее всего, завтра снова пойдет дождь… но завтрашний день не имеет никакого значения, если Вэй Усяня не будет здесь.

Лань Ванцзи возвращается в свои покои и не покидает их весь оставшийся день.

 

 

 

 

 

 

 

 

Вэй Усянь присылает ему письма, которые пахнут морской солью и цветами лотоса. Его почерк безосновательно протяжный, как будто каждая буква, написанная им, дрожит от восторга. Лань Ванцзи читает письма снова и снова, пока не запоминает каждую строчку, и картинки в его голове рисуются так отчетливо, будто Вэй Усянь изобразил их перед ним.

Конечно же, он пишет ему в ответ, и в проходящие месяца, это все, за что он цепляется.

 

 

 

 

 

 

 

 

Дорогой Лань Чжань,

 
Как Гусу? Как у тебя дела? Ты сильно скучаешь по мне? Я не знаю, как долго это письмо будет идти до Гусу. Дядя Цзян говорит, что доставка не должна занять больше пары дней, но с Гусу никогда не угадаешь! Жизнь была бы легче, если бы вы, ребята, не жили в горах!

В любом случае, в Пристани Лотоса все как всегда. Во время войны наши оборонные сооружения пострадали от Вэней, но я медленно работаю над тем, чтобы починить все. Мы также восстанавливаем дома, которые были сожжены.

Я не знаю, что мне следует написать в этом письме… Наверное, мне следует сказать, что я очень по тебе скучаю? Не прошло ни одного дня, когда я бы не думал о тебе. Надеюсь, что ты тоже думаешь обо мне… иначе я сильно расстроюсь!

На этом я закончу свое письмо, так как я начинаю засыпать. Я пишу это в полночь, чтоб ты знал.

 
Скучаю по тебе,

Вэй Ин

 

 

 

 

 

 

 

 

Вэй Ин,

 
Спасибо за письмо. Я был приятно удивлен, когда нашел его на своем столе после долгого дня.

В Гусу все хорошо. Ничего не изменилось. Мой брат все еще борется с мятежами, которые продолжаются после войны, но мне кажется, что они резко сокращаются в числах. Надеюсь, что это лишь вопрос времени, когда установится мир. 

Что насчет меня, я ужасно по тебе скучаю. Я почти забыл, насколько тих дворец, когда тебя нет рядом. К этому я пытаюсь привыкнуть.

Я рад знать, что в Пристани Лотоса все идет хорошо. Услышав новости о том, что она была почти сожжена дотла, я ожидал худшего. Я только надеюсь, что ты не перетруждаешь себя. Пожалуйста, уделяй немного времени на отдых.

Не волнуйся о том, что я не думаю о тебе. В действительности, это далеко не так. Я думаю о тебе каждую минуту дня. Ты — первая мысль, которая приходит ко мне утром, и последняя, которая позволяет мне уснуть ночью. 

Надеюсь, это письмо найдет тебя в добром здравии.

 
Лань Ванцзи

 

 

 

 

 

 

 

 

Дорогой Лань Чжань,

 
Вау, тебе стоит оставлять предупреждение на письме, если ты будешь писать такое! Я читал это письмо с моей шицзе, и она не переставала спрашивать меня, почему я так часто краснел! Я никогда не знал, что Его Королевское Высочество может быть таким красноречивым…

Здесь, в Юньмэне, многим людям на самом деле нравится наш новый Император. После войны я думаю, что твой брат — самый лучший человек для того, чтобы успокоить всех и дать нам надежду. Я согласен с тобой о том, что скоро должен установиться мир. Помнишь Вэней, которых я спас в Илине? Так много людей ненавидело их раньше, но теперь они могут приехать в Юньмэн, не устраивая переполоха. Я думаю помочь им с восстановлением и расширением Илина в будущем.

Так много всего, что нужно сделать, но я обещаю, что забочусь о себе! Тебе совсем не нужно обо мне беспокоиться!

Я очень по тебе скучаю. Хотелось бы, чтобы Юньмэн не находился так далеко от Гусу…

 
С любовью,

Вэй Ин

 

 

 

 

 

 

 

Вэй Ин,

 
Я извиняюсь за то, что заставил тебя покраснеть перед твоей шицзе, однако мои слова были правдивы, и я не сожалею о них.

Меня радует, что люди Юньмэна хорошо относятся к моему брату. Я боюсь, что в последнее время ему пришлось столкнуться с жесткой критикой. Я не могу даже представить, насколько тяжело нести бремя всей империи на своих плечах.

Конечно, я помню слухи. Сражаться с целой армией в одиночку было слишком безрассудным поступком с твоей стороны, и до сих пор я помню тот страх, который испытывал из-за твоей безопасности. Ты замечательный человек, раз можешь рискнуть многим ради остальных, но я постоянно волнуюсь о том, что ты не ценишь свое собственное здоровье.

Прости меня, если это звучит, будто я читаю тебе нотации. Я уверен, что люди Юньмэна признательны тебе за все трудности, через которые ты прошел, чтобы помочь им. Им очень повезло с тобой.

Почти месяц прошел с того момента, когда я видел тебя… Дни кажутся медленными и пустыми без тебя рядом со мной.

 
Лань Ванцзи

 

 

 

 

 

 

 

Дорогой Лань Чжань,

 
Да, да, Лань Чжань… Я знаю. Сражение с целой армией в одиночку не было моей самой лучшей идеей, но я также не сожалею об этом. Это не только выставляет меня в лучшем свете перед всеми, но и также помогло мне спасти людей Илина. Я бы не задумываясь сделал это снова. Ты так предсказуем. Я знаю, что ты хмуришься сейчас, когда читаешь это. Я не зря выдержал жизнь вместе с Госпожой Юй! Она, скорее всего, хуже, чем целая армия Вэней…

Говоря о Вэнях, я когда-нибудь рассказывал тебе об А-Юане? Он один из спасенных мной в Илине детей. К сожалению, его родители погибли на войне, и у него нет никого, кто мог бы присмотреть за ним. На самом деле я забочусь о нем здесь, в Пристани Лотоса. Он такой хороший ребенок, и он также очень умен. Единственный минус в том, что он проходит через эту стадию избалованности и непослушания, когда он постоянно просит меня купить ему игрушки.

Я хотел попросить у тебя совета, но теперь когда я думаю об этом, то совсем не могу представить тебя с детьми… Без обид, хаха.

Вэй Ин

 

 

 

 

 

 

 

Вэй Ин,

 
Я не сомневаюсь в твоей силе. Я слышал истории о твоих заклинательских навыках и многих других талантах. У меня возникает желание пойти с тобой на ночную охоту, возможно, в будущем.

Я помню, что однажды ты упоминал А-Юаня, когда разговаривал с младшими учениками в Облачных Глубинах. Похоже, что он очаровательный ребенок. 

После твоего письма я наткнулся на некоторые игрушки, которые могут ему понравиться. Ты упомянул, что он просил их, не так ли? Возможно, ему приглянутся эти. Я упаковал их в небольшую посылку вместе с этим письмом.

 
Лань Ванцзи

 

 

 

 

 

 

 

 

Дорогой Лань Чжань,

 
Поздравляю. Теперь ты получил звание самого любимого человека А-Юаня. Спасибо за то, что украл это звание у меня… Ауч.

Просто шучу (почти). Теперь он любит тебя. Он не перестает играть с теми бабочками, которые ты купил для него. Он так сильно тебя любит, что даже уговорил меня научить его, как написать тебе небольшое сообщение под этим письмом. Я думаю, почерк достаточно хорош, чтобы быть различимым, но скажи мне, если это не так… Он быстро учится. Я уверен, что к следующему месяцу он уже запомнит все буквы… или я слишком многого от него ожидаю?

Также я был бы рад пойти на ночную охоту с тобой! Если ты будешь рядом со мной, я уверен, все большие и страшные монстры разбегутся во все стороны!

 
ОЧЕНЬ СИЛЬНО по тебе скучаю,

Вэй Ин

 
 
Ханьгуан-цзюню,

 
Спасибо за игрушки. Я очень счастлив!

 
От А-Юаня 

 

 

 

 

 

 

 

Вэй Ин,

 
Я рад знать, что А-Юаню понравился его подарок. Его почерк очень аккуратный для ребенка его возраста. Ты очень хорошо его обучил. Сомневаюсь, что А-Юань так легко заменит тебя. Само собой, дети хорошо реагируют на подарки, но то, что ты сделал для него, не затмит никакая игрушка, которую я могу когда-либо предложить.

Большие и страшные монстры? Я считаю, что у тебя не возникнет никаких проблем с такими чудовищами. Кстати говоря, на прошлой неделе на Цайи напали водные гули. Мы смогли прогнать их с легкостью, и, к счастью, в городе снова стало мирно. Возвращение в Цайи напомнило мне о нашем проведенном там вместе времени. Несколько горожан сказали мне, что скучают по твоим танцам. Я тоже скучаю по ним. 

 
Лань Ванцзи

 

 

 

 

 

 

 

Дорогой Лань Чжань,

 
Ты знал, что моя шицзе была тем, кто научил меня танцевать? На самом деле она учила меня и Цзян Чэна, но он танцует как бревно, так что я намного лучше него. С тех пор, как она вышла замуж за этого ублюдка Цзинь Цзысюаня, она не имела возможности танцевать столько же времени, как раньше. С другой стороны, Ланьлин, в отличие от Гусу, находится не так далеко отсюда… Она приходит к нам в гости время от времени. 

По правде говоря, в Юньмэне проводят множество фестивалей, которые включают в себя танцы. Может быть, если ты когда-нибудь приедешь, я смогу показать их тебе? Мы можем снова потанцевать!

Еще я хотел спросить: ты также посылаешь письма моему дяде? Я не хочу показаться настырным, но на днях я видел, как он читал письмо от тебя… Я не спросил, о чем оно было, честное слово.

В любом случае, А-Юань начал уделять больше времени на занятия по письму. Он хочет оставить еще одно сообщение под моим письмом, так что я оставляю его одного, чтобы он добавил что-то, что хочет. Смотри, теперь его почерк стал намного лучше!

 
Жду встречи с тобой,

Вэй Ин 

 
 
Ханьгуан-цзюню,

 
Сянь-гэгэ много помогает мне с письменностью. Он всегда говорит мне, что скучает по вам. Он также говорит, что вы очень добрый и красивый. Теперь Сянь-гэгэ — мой новый папа, но если вы тоже добры ко мне, то можете также быть моим папой? У меня могут быть два папы? Мне нужна мама? Сянь-гэгэ сказал, что вы выше него, так что, может быть, Сянь-гэгэ может быть мамой?

 
От А-Юаня

 
 
Дорогой Лань Чжань,

 
Что за черт этот ребенок только что написал? Я ушел на полчаса, и он написал всю эту чушь? Что за черт? Почему я должен быть мамой? Я собираюсь накричать на него.

 
С любовью,

Вэй Ин

 

 

 

 

 

 

 

Вэй Ин,

 
Я действительно также пишу твоему дяде. Извини, что не сказал раньше. Я спрашивал его разрешения на то, когда я смогу посетить Пристань Лотоса. Мы установили дату: я буду там через месяц. Я с нетерпением жду нашей встречи.

Скажи А-Юаню, что семья может состоять из двух отцов. Пока родители любят друг друга и способны присматривать за своим ребенком, то, на мой взгляд, это все, что имеет значение.

Я прошу прощения, если это письмо было очень коротким. Я слышу, как дядя зовет меня снаружи. Я продолжаю отклонять его предложения на тему моего брака и боюсь, что это создает напряжение в наших отношениях. Но не волнуйся: я никогда не приму никого другого в качестве жены. Я хочу быть только с тобой.

 
Навеки твой,

Лань Ванцзи

 

 

 

 

 

 

 

Дорогой Лань Чжань,

 
Подожди, почему тебе нужно спрашивать разрешение у Дяди Цзяна, чтобы прийти сюда? Разве ты не принц? Разве ты не можешь приехать сюда, когда захочешь, если ты не слишком занят? Не то чтобы Дядя Цзян может отказать тебе в визите! 

Тем не менее, мне не терпится увидеть тебя. Прошло больше шести месяцев с того момента, когда мы в последний раз видели друг друга. А-Юань тоже с нетерпением хочет встретиться с тобой. Я думаю, он ждет, что ты принесешь больше игрушек для него, но ты не обязан приносить их. Он становится немного избалованным… Лучше не баловать его еще больше.

И черт возьми, Лань Чжань! Ты и твои сладкие речи! Теперь Цзян Чэн спрашивает, почему я краснею!

 
Считаю дни до нашей встречи…

Вэй Ин

 

 

 

 

 

 

 

Одним утром Вэй Усяня нагло будит раздраженный голос Цзян Чэна. Со стоном он забирается обратно под одеяло и молится небесам, чтобы Цзян Чэн оставил его одного. Почему он будит его? Разве он настолько глуп, чтобы попытаться и разбудить Вэй Усяня до полудня? Более того у него был такой хороший сон о Лань Ванцзи…

— Вэй Усянь, вставай! Я не скажу этого снова!

Закрывая уши, Вэй Усянь ворчит и пытается вспомнить, о чем был его сон. Он мог поклясться, что в нем был Лань Ванцзи… Лань Ванцзи без одежды… Будь ты проклят, Цзян Чэн, за то, что прервал его до того, как он дошел до хорошей части!

— Если ты не встанешь, я скажу принцу уйти! Меня не волнует, что он принц!

Это будит его. Вэй Усянь открывает глаза и садится так быстро, что мир вокруг него ходит кругами. Когда его окружение приобретает четкость, Цзян Чэн встает напротив него со своим фирменным оскалом.

— Вставай. Твой чертов принц приехал.

Вэй Усяню не нужно говорить дважды. Он выпрыгивает из кровати, почти разрушая ванну в своем лихорадочном состоянии, и умывается так быстро, как может. Лента в его волосах еле завязана к тому времени, как он выбегает наружу, но его это не волнует. Как только белые одежды Лань Ванцзи попадают в его поле зрения, он почти спотыкается о свои ноги. Он стоит там и разговаривает с Дядей Цзянем и Госпожой Юй. Вэй Усяню требуется весь свой самоконтроль, чтобы не броситься на принца, как только в самый последний момент он вспоминает, что им нужно соблюдать правила приличия на публике.

Он останавливается. Его сердце колотиться об ребра.

— Лань… Лань Чжань, — говорит он. Невозможно остановить улыбку, расползающуюся на его лице.

Глаза Лань Ванцзи смягчаются. Он кивает. Намек на улыбку играет на его губах, такой крошечный, что многие могут упустить его… но только не Вэй Усянь. Он видит его, и его сердце вскакивает.

Солнце уже настолько яркое этим утром. Оно отбрасывает искры, которые играют на поверхности воды, и заставляет лотосы приобрести более насыщенный цвет, чем у них был до этого. Все вокруг них остановились, чтобы посмотреть на разворачивающуюся сцену. Вэй Усянь стоит напротив принца: его одежды немного мятые, а волосы еле причесаны. Лань Ванцзи, как всегда, идеален, почти человек и по большей части бог, который спустился в Пристань Лотоса, чтобы удостоить их своим присутствием. Его верхние одежды обиты густым, белым мехом, который справлялся с холодами в далеком путешествии до этого места.

— Ты приехал в гости, — говорит Вэй Усянь, не зная, что еще сказать, ведь есть столько всего, чем он хочет с ним поделиться.

Лань Ванцзи кивает.

— Да, приехал.

— Я… Я рад. Надеюсь, что путешествие не доставило больших проблем.

— Не доставило. — Лань Ванцзи метнул взгляд на Цзян Фэнмяня. По какой-то причине он выглядит нерешительным. — Я приехал сюда, не только, чтобы увидеть тебя… но и…

— И…?

— Я хотел спросить тебя кое о чем.

Вэй Усянь хмурится. Что же может быть настолько серьезным, что заставляет Лань Ванцзи, Лань Ванцзи из всех людей, выглядеть сейчас таким робким? Если бы ему не было так любопытно, Вэй Усянь бы рассмеялся.

— Спросить меня кое о чем? Ты не мог написать об этом в наших письмах?

Лань Ванцзи трясет головой.

— Не об этом. Такое должно быть произнесено лично.

Выражение его лица заставляет Вэй Усяня напрячься. Он оглядывается, вздрагивая от всех взглядов, направленных на них. Дядя Цзян и Госпожа Юй стоят рядом с Лань Ванцзи, наблюдая за каждым его движением. Стражники, которых Лань Ванцзи привел с собой, как обычно, непреклонны, но то, как они смотрят на принца, выдает то, что они тоже без понятия, о чем говорит принц. Даже Цзян Чэн, который наконец-то присоединился к ним снаружи, скрещивает руки и внимательно изучает Лань Ванцзи.

— Ох, — говорит Вэй Усянь. — Ты хочешь уединиться?

К его удивлению, Лань Ванцзи снова трясет головой.

— Нет.

— Ох… Хорошо. Тогда… я постараюсь ответить настолько хорошо, насколько смогу.

Глубоко вздохнув, Лань Ванцзи шагает вперед. Драгоценности и украшения, которыми расшиты его одежды, сверкают с каждым сделанным им движением, и за ним следует запах сандалового дерева, который доходит до носа Вэй Усяня, когда тот подходит ближе. Он вдыхает его и ждет.

Золотые глаза Лань Ванцзи встречают его глаза. Они пронзают его.

— Вэй Усянь… Вэй Ин. Я прошу тебя выйти за меня.

Мир останавливается. Вэй Усянь моргает. Один из стражников принца ахает и почти роняет свой меч. Цзян Чэн за ними давится. Кто-то вошел в океан, слишком увлеченно наблюдая за этой сценой, чтобы остановиться до того, как упасть с пристани. Глаза Лань Ванцзи все еще сверлят его, а сказанные им слова все еще повторяются в его голове.

— Ты… Ты что?

Трясущийся принц дотягивается до его руки.

— Я хочу провести свою жизнь с тобой, Вэй Ин. Если ты мне позволишь.

Кое-как до него медленно доходит смысл этих слов. Его рот открывается и закрывается, как у барахтающейся рыбы. Он указывает на себя и из всех сил пытается сформировать нормальное предложение.

— Я… Я… Что? Но… Но я… Ты… Ты же… Ты же принц? А я… я… просто я? Это… Это вообще дозволено?

Сбитый с толку, он поворачивается к Цзян Фэнмяню, который всего лишь одаряет его самой огромной улыбкой, которую он когда-либо видел у своего дяди. Еще более поражает то, что когда он смотрит на Юй Цзыюань, то ее глаза наполнены весельем, что, по мнению Вэй Усяня, тоже можно посчитать за улыбку.

Лань Ванцзи сжимает его руку крепче.

— Ты сказал мне не отказываться от женитьбы на человеке, которого я люблю. Этим человеком всегда был ты.

Вэй Усянь не может осознать все происходящее. В итоге до него доходит, что ему на самом деле это не снится и Лань Ванцзи взаправду стоит напротив него… и тем более делает ему предложение. Его щеки болят от расцветающей улыбки. Неважно, сколько он пытается совладать с ней, он сотрясается от смеха и понимает, что улыбается еще шире.

— Подожди! Так вот почему ты посылал письма Дяде Цзяну? Ты… Ты с самого начала планировал это?

Одного взгляда на Цзян Фэнмяна достаточно, чтобы получить ответ.

Кончики ушей Лань Ванцзи краснеют. Он неуверенно кивает.

— Да. Я уже попросил благословения у твоей семьи и приготовил для них подарки. Мне… Мне нужен только твой ответ.

Вэй Усянь видит перед собой свою жизнь: рядом с ним стоит потрясающий мужчина… тот же самый мужчина, который бегал с ним по дворцу, когда они были детьми. Он вспоминает, что, когда ему было пять, он заявил своей маме, что когда-нибудь он женится на Принце Лань Ванцзи. Когда-нибудь. Она посмеялась, взъерошила его волосы и сказала, что это будет самая прекрасная свадьба, которую когда-либо видел мир.

Из него вырывается всхлип. Он закрывает рот и кивает.

— Да, — говорит он. — Да! Я говорю да!

Там, в Пристани Лотоса, в окружении многих любопытных глаз Вэй Усянь принимает предложение Принца Лань Ванцзи и бросается прямо в его объятия. Никто не знает, что делать, когда они видят, как знаменитый Старейшина Илин плачет навзрыд перед принцем, но без сомнений, этот момент войдет в историю.

 

 

 

 

 

 

 

В начале нового дня, когда солнце еще не проснулось, Принц Лань Ванцзи, как обычно, слышит перешептывания слуг. Он вздыхает и притягивает Вэй Усяня ближе в тщетной попытке вернуться ко сну. Их шепот слишком громкий, слишком взволнованный, чтобы оставаться обычным шепотом. Неважно, как сильно принц пытается, уснуть невозможно, когда их голоса проникают в спальню.

— Ты можешь поверить в то, что Старейшина Илин женился на принце? На принце!

— Я все еще в шоке! Кто бы мог подумать, что Его Королевское Высочество — обрезанный рукав? Какая досада!

— Ох, но эта свадьба была прекрасна. Даже если принц женился на мужчине, нельзя отрицать то, каким радостным было это событие. Я никогда раньше не видела Его Королевское Высочество таким счастливым.

— Верно, как будто Его Королевское Высочество становится другим человеком рядом со Старейшиной Илин. Он и вправду влюблен…

— Я слышала, что Старейшина Илин также усыновил Вэня! В таком случае, не означает ли это, что теперь в королевской семье есть Вэнь? Разве такое дозволено?

— Я видела, как ребенок бегал по дворцу вместе с Лань Цзинъи. Он называет Старейшину Илин и нашего принца своими отцами!

— Мир сходит с ума… Мы можем только надеяться, что наш Император вскоре женится на женщине…

— Разве ты не слышала слухи о том, что в последнее время он часто встречается с Цзян Ваньинем? Насколько мы знаем, он вполне может оказаться еще одним обрезанным рукавом…

— Ш-ш-ш-ш! Давай потише!

Лань Ванцзи снова вздыхает в этот раз громче. Почти сразу же слуги ахают и разбегаются; их шаги отдаются эхом, пока ничего не остается, кроме пустой тишины только начавшегося утра.

Рядом с ним шевелится Вэй Усянь. Он приоткрывает один глаз.

— Лань Чжань, ты уже проснулся…? Возвращайся ко сну… Еще же не время вставать, не так ли?

Лань Ванцзи оставляет легкий поцелуй на его лбу и поглаживает его спину.

— Еще нет. Доброе утро, Вэй Ин.

— Хмм… Доброе утро, Лань Чжань, и снова спокойной ночи. Я возвращаюсь ко сну…

Сдерживая свое слово, Вэй Усянь закрывает глаза. Через несколько секунд он уже снова храпит, погружаясь в сон, из которого, насколько знает Лань Ванцзи, он не пробудится до полудня.

Он улыбается. Уже начало нового дня, и Лань Ванцзи лежит в кровати и нежно гладит своего мужа по волосам. Утро еще не началось. Он слушает убаюкивающее дыхание Вэй Усяня и благодарит небеса за то, что может наслаждаться этой картиной каждый день до конца своей жизни.

 

 

 

 

 

 Конец.