Chapter Text
Когда дыхание Дженсена снова стало ровным, Кугар осторожно вывернулся из его свободных объятий и соскользнул с постели. В комнате пахло дешевым кондиционером для белья, заглушающим даже запах секса и доносящийся из окна аромат цветов. В мотеле, который Лузеры выбрали для ночлега, на чистящие средства не скупились. Бесшумно двигаясь в темноте, Кугар собрал валяющиеся по полу вещи. Чертов Дженсен каждый раз умудрялся разбросать их так, что было не понять – где чьи. Когда Кугар убедился, что не натянул по ошибке майку в стиле «Вперед, Петунии!», он подхватил шляпу и направился в свой номер. Чертова шляпа случилась с ним из-за того же Дженсена, которого она когда-то откровенно бесила. Первое время их знакомства Кугар носил ее только ради этого. Однако потом привык и теперь почти не снимал. Многое из того, что появлялось в его жизни из-за Дженсена, происходило по такому сценарию.
Например, секс. В первый раз они переспали потому, что иначе оставалось только поубивать друг друга в разгар особенно неудачной, даже по меркам Лузеров, миссии. Они оказались отрезаны от команды и до подхода Клэя с остальными заперты в отельчике на окраине Мехико с четкими распоряжением – носа на улицу не показывать. В крови кипел адреналин и послевкусие очередного «почти-умерли-но-не-совсем». В такой ситуации выбирать особо не приходилось – либо набить друг другу морды, либо потрахаться.
Самое смешное, Кугар даже не помнил, кто перешел грань первым. В памяти сохранилась только полутемная комната и лихорадочно блестящие глаза Дженсена, который что-то доказывал, по десятому кругу приводя одни и те же аргументы. Ссадина над левым виском, где его задела пуля, уже давно перестала кровить. Всего лишь содранная кожа, у каждого из них случались ранения намного хуже. Но Кугар все равно не мог отвести взгляд – слишком близко. Он непозволительно замешкался, выискивая удачный угол для выстрела. Еще мгновение – и снайпер противника не промахнулся бы. Зачем Дженсена понесло в серверную, когда уже стало ясно, что их раскрыли, оставалось выше его понимания. Как и причины, по которым Дженсен раз за разом с абсолютной беспечностью вкладывал свою жизнь в его руки, даже не допуская мысли, что Кугар может промахнуться или не успеть. Или… Черт возьми, Кугар, что бы там ни болтал Дженсен, был всего лишь человеком, который ошибался.
Все происходило как в калейдоскопе. Щелчок – картинка – Дженсен напротив него ожесточенно жестикулировал и почти кричал. Кугар молча прикидывал, как бы заткнуть эту бесконечную тираду прямым ударом в челюсть. Щелчок – картинка сменилась – и они уже целовались, жестко, почти до боли впиваясь в губы и оставляя солоноватый привкус крови друг у друга во рту.
Вопреки всему, взаимная дрочка оказалась прекрасной разрядкой. Последующая неловкость длилась ровно минуту, пока Дженсен не нашел какую-то майку, которой вытер перепачканную в сперме Кугара руку, и сам Кугар не проделал тоже самое с собственной ладонью. Они оба были взрослыми людьми, солдатами. Они оба все понимали. Между ними ничего не изменилось. И если болтовня Дженсена теперь бесила чуть меньше, против этого Кугар не возражал.
Только поэтому они снова оказались в одной койке после очередной катастрофической миссии. А потом – уже не только после катастрофической. Правда, других в длинном послужном списке Лузеров почти не значилось. И даже не только после миссии, когда служба в армии внезапно закончилась. Как-то незаметно секс между ними превратился в такую же часть жизни, как утренний кофе и зубодробительные леденцы Дженсена, которые тот умудрялся таскать с собой даже на боевые операции. Кугар не сразу понял, что происходит. А когда до него дошло – было уже поздно. Удача, что Дженсен еще ничего не заподозрил.
Но Кугар все равно, как в самый первый раз, продолжал уходить сразу, как тот заснет. Таковы были правила игры. Если сам Кугар влип по самые уши, это еще не значило, что стоит утягивать за собой и Дженсена.
Вместо того, чтобы завалиться спать на оставшиеся до рассвета три часа, Кугар включил телевизор. Его номер ничем не отличался от номера Дженсена – такой же маленький, пропахший химическим освежителем воздуха и кондиционером для белья. Несмотря на неограниченные средства Аиши, Клэй продолжал выбирать для ночлега те еще дыры. Впрочем, Кугар не жаловался. В их игре в кошки-мышки с Максом излишней осторожности быть не могло.
Он стянул пропахшую Дженсеном майку и занялся штанами. Судя по всему, боксеры он все-таки подобрал не свои. В гардеробе Кугара никогда не водилось белья с единорогами на причинном месте. Фыркнув себе под нос, он лениво вытянулся на кровати, мельком глянул на бормочущий в углу телевизор и забыл, как дышать.
Ведущий выпуска новостей рассказывал, что в Месилле, на самой границе с Мексикой, произошел крупный взрыв на жилой улице. Глобальное происшествие для городка с населением в две с половиной тысячи человек, где никогда ничего не происходит. Но внимание Кугара привлекло не это. На экране мелькнула знакомая улица, от которой теперь остались одни руины с торчащими остовами каминных труб. Кугар знал эти места от самого мелкого камня на мостовой до раскидистого вяза на краю улицы, в ветвях которого часто устраивался еще мальчишкой, обозревая окрестности. Он вырос там, в одном из этих домов, стертых теперь с лица земли. И кажется, он догадывался, почему произошел взрыв.
Виной всему был Кугар. Точнее тот, кто некогда стал Кугаром – Карлос Альварес.
Быстрый просмотр новостных сайтов со смартфона показал, что обошлось без жертв. Взрыв произошел в воскресенье, во время утренней мессы. Две семьи быстро прибыли на место трагедии, однако жильцы одного из разрушенных домов так и не вышли на связь с властями. Еще не дочитав статью, Кугар уже знал – пропала семья Альварес. Полиции округа не удалось найти не только старших Альварес, живших непосредственно в доме, ставшем эпицентром взрыва, но также никого из их ближайших родственников. Две дочери и сын вместе с их семьями, исчезли так же, как и родители. В послесловии к статье сообщалось, что четвертый сын погиб примерно за год до происшествия во время службы в армии.
Кугар прикрыл глаза. Какая ирония. Для четы Альварес их младший сын умер гораздо раньше, чем его объявили погибшим. Но сейчас это к делу не относилось. Если тела никто не нашел, значит, существовал шанс, что они все еще живы. Если только он не ошибся в своих подозрениях.
Кугар вскочил на ноги и принялся одеваться даже раньше, чем сообразил, что делает. Да и что тут еще сделаешь?
К тому моменту, когда небо за окном начало светлеть, Кугар был уже далеко от гостиницы. Какое-то время он налегке двигался вдоль трассы, пока не поймал попутку до соседнего городка. С собой Кугар взял только самое необходимое: деньги, смену одежды, нож и пистолет, хотя и сомневался, что оружие ему пригодится. Шляпу он оставил на кровати в своем номере. Если все пойдет по лучшему сценарию, потом купит себе новую. Хотя сейчас ему не помешали бы ее широкие поля, закрывающие глаза от слепящего утреннего солнца. Но в шляпе он слишком привлекал к себе внимание, его было легко узнать. Особенно – Лузерам.
Перед тем как разбить телефон и выкинуть его на обочине дороги, Кугар отправил Клэю сообщение: «Если вернусь, я вас найду». Такое объяснение вряд ли устроит команду, но даст понять, что он разберется со всем сам. По крайне мере, этого хватит, чтобы Клэй, Аиша и Пуч не пытались его найти и вмешаться. А вот Дженсен...
Кугар не сомневался, что Дженсен при первой возможности изучит все снимки со спутников, а если сможет добраться – то и видео с дорожных камер, и не собирался облегчать ему задачу. Впутывать команду Кугар не планировал. Особенно теперь, когда они почти добрались до Макса и ставки выросли как никогда. Кугар не мог доверять Аише. Сколько бы раз она ни помогала им после, простреленное плечо Дженсена навсегда осталось в памяти. С момента смерти Рока Клэй слишком зациклился на идее мести, чтобы действовать рационально, у Пуча только что родился сын, а Дженсен… Рисковать его жизнью Кугар просто не собирался. Кроме того, если он правильно понял, что произошло, никто из них все равно не смог бы ничем помочь. Жизнь его семьи зависела лишь от того, готов он прийти один или нет.
Кугар был готов. В конце концов, смерть приходит за каждым рано или поздно.
Он потер то место на груди, куда мать когда-то давно повесила распятие. Кугар не носил его уже целую вечность, с тех самых пор, как вступил в армию. Но воспоминание о тяжести креста осталось. Надетая под рубашку майка все еще хранила запах Дженсена. А если и нет, то Кугару нравилось так думать.
Отдав водителю двадцатку, Кугар выбрался из кузова пикапа, в котором проехал последние пятьдесят миль. Путешествовать автостопом в его положении было удобнее всего. Сложнее отследить перемещения и перехватить. Ему предстоял долгий путь до города, который он оставил позади пятнадцать лет назад. Как ему тогда казалось – навсегда.
* * *
По привычке притворяясь спящим, Дженсен слушал, как Кугар выбирается из постели, ступает почти неслышно, собирая вещи. Всякий раз Дженсен старался разбросать их как можно дальше, чтобы… Он и сам не знал – зачем. Кугар никогда не задерживался дольше, чем на пару часов, всегда уходил молча, наутро делая вид, что ничего не происходит. Поэтому Дженсен ловил, что мог, включая моменты в темноте между сном и явью, когда вслушивался в легкую поступь босых ног по полу и шелест одежды. За Кугаром закрылась дверь, больше ждать было нечего, и Дженсен провалился в глубокий сон без сновидений.
Утро не заставило себя ждать. В погоне за Максом они сменили уже много мотелей, квартир, домов. Новые комнаты не сохранялись в памяти, превратившись в пестрый калейдоскоп интерьеров. Дженсена все устраивало. Движение вперед, цель, новые, постоянно меняющиеся задачи, команда, которая даже после истории с Роком держалась друг друга. И Кугар, который, несмотря ни на что, оставался рядом. Молчаливой поддержкой за спиной, теплыми ненасытными прикосновениями в постели, островком спокойствия посреди бушующего океана. Удивительно, что они дошли до этого, не поубивав друг друга в первые месяцы совместной службы. Сейчас, годы спустя, Дженсен уже не мог вспомнить, что конкретно стало причиной самой первой их стычки. Дальше события развивались по нарастающей, как лавина в горах, грозя обернуться катастрофой. Поэтому когда они в очередной раз дошли до точки кипения, вместо хука справа Кугар его поцеловал, а Дженсен не раздумывая ответил. Он никогда не боялся брошенного вызова, тем более такого.
Сейчас, чувствуя, как мышцы отзываются приятной усталостью после хорошо проведенной ночи, Дженсен был уверен, что принял единственно верное решение. И когда ответил на тот самый первый поцелуй, и когда пару месяцев спустя уже сам поцеловал Кугара после очередной «умрем-но-не-сегодня» миссии.
Сквозь задернутые шторы в комнату проникал тонкий луч солнца. Лучшего начала дня нельзя было и придумать. Нет, придумать Дженсен мог бы. И даже придумал. Как минимум, оно включало бы сонного Кугара под боком. Как максимум – сонного Кугара, который не против второго (а то и третьего!) захода, и никаких дел на ближайшие сутки. Хорошо – не сутки, неделю.
Вместо своего идеального утра Дженсена получил стук в дверь и нетерпеливый голос Клэя, обещающего эту дверь выломать, если ему сейчас же не откроют. Чего-то такого следовало ожидать. После того, как Рок предал их, в Клэе что-то поменялось. Теперь добраться до Макса стало для него глубоко личным делом. Наверное, именно так выглядела одержимость. Дженсену для подобного всегда не хватало усидчивости. Нашарив боксеры – ха, Кугар сейчас щеголял бельем с единорогом! – Дженсен поплелся открывать. И какая муха укусила Клэя с утра пораньше?
Сунутый под нос телефон Дженсен разглядел не сразу. Надев очки, забрал у Клэя гаджет, заново посмотрел на экран, и его беззаботное утро закончилось, так по сути и не начавшись. В четыре сорок семь с номера Кугара пришло сообщение: «Если вернусь, я вас найду». Дженсен поднял взгляд на мрачного Клэя, так и застывшего в дверях:
– Что это значит?
– Понятия не имею, но на звонки он не отвечает...
В соседний номер Дженсен ворвался, даже не дослушав объяснения Клэя. Разом оценил обстановку – следов борьбы нет, в углу бормочет телевизор, в центре заправленной кровати лежит шляпа, с которой Кугар никогда не расставался добровольно. Ох, как же она сперва бесила Дженсена! Потому что скрывала глаза и без того молчаливого Кугара, из-за чего догадаться о его отношении к теме беседы по первости было почти нереально. Зато Дженсен быстро научился интерпретировать его настроение по малейшим изменениям мимики, позе, движению пальцев. Это превратилось в игру на двоих – угадай, о чем думает Кугар. Со временем Дженсен стал угадывать безошибочно.
Все в комнате буквально кричало о том, что Кугар ушел сам. И оставил винтовку… Это было даже хуже шляпы. Свою снайперку Кугар любил открыто и, как иногда казалось Дженсену, вполне взаимно. Он даже ревновал самую малость. Существовал крохотный шанс, что Кугара могли увести под дулом пистолета. Но он не сдался бы без борьбы, а ничего необычного Дженсен ночью не слышал. Беглый осмотр вещей окончательно опроверг это подозрение. Вряд ли неизвестные дали бы Кугару взять с собой бумажник, пистолет и смену одежды.
Почему-то тот факт, что куда бы ни отправился Кугар, он ушел в боксерах Дженсена, вызывал странное удовлетворение. Индейцы навахо считали, что вещь, подаренная с добрыми намерениями, способна защитить. Дженсен сомневался в правдивости поверья, да и боксеры он технически не дарил, но все равно счел это добрым знаком.
Потому что по всем остальным признакам дело выходило дрянь и даже хуже. «Если вернусь, я вас найду». По всему получалось, что вернуться Кугар не рассчитывал. И все равно сорвался посреди ночи, чтобы… Чтобы – что? Дженсен оглядел комнату в поисках подсказок. За то время, пока он тут стоял, Клэй, кажется, успел выйти и вернуться с Пучем и Аишей. И судя по его недовольному лицу, он уже не первый раз что-то повторял.
– А? Что?
– Я говорю, что у нас нет времени ждать возвращения Кугара.
Дженсен вздрогнул.
– Что?
– Мы выдвигаемся в восемь, вернется он или нет, – припечатала Аиша. – Если мы не успеем перехватить Макса до сделки с Крюгером, он уйдет, и мы снова будем на шаг позади.
– Ты это не серьезно, – Дженсен смотрел на Клэя, но тот только развел руками, мол, что ты от меня хочешь? Дженсен хотел немного – понять, что происходит, до того, как действовать.
– Джей, – примирительно произнес Пуч. – Дружище, ты и сам видишь, что Кугар, куда бы он ни направился, сделал это по своей воле. И это Кугар, мы не найдем его, если только он сам того не захочет.
– Я – найду, – Дженсен упрямо тряхнул головой.
– Найдешь, – спокойно сказал Клэй. – Но на это потребуется время, которого у нас нет.
Дженсен все еще стоял посреди комнаты и бессильно сжимал кулаки. В словах Пуча, Клэя, да что уж там, и в словах Аиши – тоже, был смысл. Если они хотят накрыть Макса, то у них нет времени на задержки. Проблема заключалась в том, что в сложившейся ситуации приоритетом Дженсена был вовсе не Макс.
– Что, если Кугар попал в неприятности?
– А мы все сейчас где?! – Обычно роль «плохого» полицейского брал на себя Рок, но Рок… в общем, Дженсен даже не мог винить Клэя. Но это еще не означало, что он собирался соглашаться.
– Вы всерьез хотите ехать дальше, даже не попытавшись разобраться в происходящем? – Дженсен переводил взгляд с выражающего сожаление лица Пуча на суровое – Клэя и безразличное – Аиши.
– Мы займемся этим сразу же, как только разберемся с Максом.
– Но это же Кугар, наш Кугар!
– Ты хотел сказать – твой Кугар, – заметила Аиша.
А вот это было очень зря с ее стороны. Дженсен развернулся к ней, но сказать или сделать ничего не успел.
– Аиша, – такого тона от Клэя он не слышал давно, с тех самых пор, когда они с Пучем сунулись на задании в заминированный бункер и едва унесли ноги. Именно поэтому Клэю удавалось руководить Лузерами. Но на Аишу тоже подействовало. Она подняла руки в обезоруживающем жесте и молча вышла из комнаты.
– Дженсен…
– Я остаюсь, – если пару мгновений назад он еще сомневался, то сейчас принял окончательное решение. Дженсен посмотрел прямо на Клэя, не скрываясь и не оправдываясь. Они больше не в армии, черт возьми. И кроме того, Дженсен никогда не питал иллюзий относительно того, что Клэй не знал об их с Кугаром… о том, что между ними происходит. – И я найду Кугара. И мы решим, какие там у него возникли проблемы. И мы нагоним вас, вы даже не успеете по нам соскучиться!
На минуту в комнате повисло тягостное молчание. Дженсен чувствовал, как Клэй буравит его тяжелым испытующим взглядом, и уже готовился приводить контраргументы, когда тот неожиданно сдался.
– Хорошо. После того как мы доберемся до места сделки, связь с тобой мы держать не сможем. Но потом – дай знать, что там у вас.
По пути к двери Клэй хлопнул его по плечу.
– Удачи, Джей, и осторожнее там. В какое бы дерьмо ни вляпался Кугар, вряд ли оно тебе понравится. – Пуч последовал за Клэем и закрыл за собой дверь.
Дженсен остался один. Если бы он только мог разорваться надвое, чтобы не бросать команду без техподдержки. Но Кугару он сейчас был нужнее. Вот кто по-настоящему остался один.
– Даже шляпу не взял, – пробормотал Дженсен. – Что же заставило тебя сорваться посреди ночи? И главное – куда?
Он прошелся по комнате, рассматривая краску на стенах, старенькое ковровое покрытие под ногами, пока не уперся взглядом во все еще работающий телевизор. Видимо, Кугар включил его, вернувшись от Дженсена, но потом его что-то отвлекло.
Забывчивостью Кугар не отличался и на рассеянное внимание не жаловался, даже наоборот. Это знал любой, кто хоть раз имел неудовольствие сыграть с ним в покер. Вот сам Дженсен частенько забывал о всяких мелочах. Вроде одежды. Он перевел взгляд на собственные голые лодыжки. В спешке открыть Клэю Дженсен ничего не надел, кроме черных боксеров Кугара. Пришлось возвращаться к себе и собирать с пола разбросанную одежду.
– Если бы на месте Кугара был я, что могло бы отвлечь меня настолько, чтобы я забыл выключить телевизор? Ладно, окей, я – плохой пример. Я бы забыл в любом случае. Тогда ставим вопрос иначе: что могло бы заставить меня сорваться среди ночи? – Тут Дженсену даже думать долго не пришлось: – Джен и Кэтлин! Но у Кугара нет семьи. Ведь нет же?
Как ни старался, Дженсен не смог вспомнить, чтобы Кугар упоминал свою семью или рассказывал о детстве. Только обмолвился однажды, что он родом из крошечного городка на границе с Мексикой. Вероятно, причина крылась в том, что его родители давно умерли, а других родственников никогда не было. Но, если задуматься, это могло означать что угодно. Когда Дженсен вытаскивал его с собой в увольнительные, Кугар прекрасно общался с Кэтлин и всегда был подчеркнуто любезен с Джен. Словно понимал, насколько это важно для Дженсена.
Но если у Кугара возникли проблемы с семьей, почему не сказать об этом прямо? И откуда взялось «если вернусь»?
Спустя пять минут Дженсен снова стоял посреди номера Кугара, только теперь уже одетый и с ноутбуком наперевес.
– Возвращаемся к вопросу номер один, – скомандовал он сам себе, – почему среди ночи? Пришло сообщение, звонок?
Дженсен вообще не помнил, чтобы Кугару кто-то когда-то звонил, кроме членов команды. И того такое положение дел, кажется, полностью устраивало. Но к счастью, эту версию Дженсен мог проверить, буквально не сходя с места.
Шляпа Кугара все еще лежала по центру кровати как напоминание о случившемся. Прежде чем открыть ноутбук, Дженсен водрузил ее себе на голову. Так лучше думалось. Его не отпускало ощущение, что Кугар вот-вот войдет в комнату и в своей молчаливой манере потребует вернуть шляпу. Текли минуты, но Кугар, разумеется, не возвращался.
Взломать оператора сотовой связи, чтобы проверить входящие сообщения и звонки, оказалось проще простого. Только ситуацию это никак не улучшило. Прошедшей ночью Кугару никто не звонил и не писал, а сам он отправил единственное сообщение – Клэю.
В задумчивости Дженсен побарабанил пальцами по ноутбуку, машинально поправил сползающую на глаза шляпу. И как у Кугара получается носить этот ужас с неизменным достоинством, а не ронять себе под ноги?
– Если не телефон, то откуда ты узнал?
Взгляд Дженсена вновь уперся в телевизор, по которому крутили какое-то предвыборное ток-шоу, что-то про Моррисона, кандидата от Нью-Мексико на праймериз Демократической партии. Вряд ли оно шло ночью. А что шло? Не смотрел же Кугар «Магазин на диване». По логике вещей это мог быть фильм или выпуск новостей… Точно – новости!
Повинуясь внезапной догадке, Дженсен забарабанил по клавишам. Долго искать не пришлось, и вскоре он обнаружил желаемое – ленту новостей штата. Предстоящие праймериз – мимо, сообщение о сбежавшем из местной больницы пациенте с аппендицитом – тоже мимо, как и новость о рождении тигрят в зоопарке Альбукерке.
А потом на глаза Дженсену попалась статья о взрыве на жилой улице в Месилле, крошечном городке на самой границе с Мексикой. Он даже не удивился, когда прочел фамилию жильцов, которые бесследно исчезли после случившегося. Альварес.
– И суток не прошло! – Дженсен победно вскинул вверх правую руку и захлопнул крышку ноутбука. Пора было собираться в дорогу. Кугар, конечно, выиграл себе большую фору по времени, но это еще ничего не значило. – Мы еще посмотрим – кто кого.
* * *
К вечеру Кугар преодолел половину пути до города. Домом он не называл это место никогда и не собирался начинать теперь. Ночь он рассчитывал провести в придорожной гостинице, чтобы с рассветом взять машину на прокат и добраться до Месиллы.
Дальнейший план действий Кугар представлял себе лишь в общих чертах. Но если он не ошибся в своих подозрениях, то искать ему никого не придется. Те, кому нужно, найдут его сами. Главное, чтобы у них хватило чести соблюсти условия сделки – кровь за кровь. Его кровь – в обмен на жизнь его семьи.
Кугар с самого начала той миссии знал, что не выберется живым. С момента, когда их схватили еще до того, как они успели занять позиции у базы наркокартеля. Их ждали, об их задании знали заранее и наверняка. Вывод напрашивался сам собой: кто-то среди непосредственного руководства или даже членов команды предал их. По прошествии времени Кугар не раз менял свою точку зрения на то, кто был предателем. Проверить свои подозрения все равно не получилось бы – он единственный остался в живых, хотя поначалу его самого признали мертвым. Два месяца в коме и ошибка в документации, вероятно, и спасли его жизнь. Придя в себя, он узнал, что за это время отвечающий за операцию по обезвреживанию наркокартеля погиб в автокатастрофе. Странное стечение обстоятельств. Но кроме него, никто из связанных с тем заданием людей не выжил.
Кугар догадывался – почему. Когда их взяли боевики картеля, всех держали по отдельности. И допросы тоже проводили индивидуально. Их не собирались обменивать на арестованных членов картеля, от них хотели получить какие-то сведения и убить. Поэтому во время пыток никто не скрывал лиц или разговоров. И не прерывал своих повседневных дел, связанных с наркобизнесом. Клиенты присутствовали там же. Несколько раз, пока еще был в сознании, Кугар видел во время допросов одного и того же человека. Американца в дорогом костюме, которому очень не нравилось, когда на него смотрят. Гораздо позже Кугар увидел его снова – уже после того, как сбежал, добрался пешком до границы и два месяца провалялся в госпитале. Собственно, с больничной койки Кугар его и увидел. Человека в костюме, Деррика Моррисона, конгрессмена от штата Нью-Мексико, показывали в девятичасовых новостях.
Пока шла реабилитация, Кугар все ждал, что с ним тоже произойдет какой-нибудь несчастный случай. Но так и не дождался. Когда он узнал об ошибке, из-за которой два месяца числился в армейских документах мертвым, то воздал де Муэрте молитву впервые за много лет и принял решение – жить дальше. Вскоре судьба свела его с Клэем, не побоявшимся взять в отряд снайпера, в отношении которого проводилось служебное расследование из-за пребывания в плену. Так с Кугаром случились Лузеры и – Дженсен. Жить сразу стало куда как веселее, хотя появились регулярные трудности по сохранению жизни.
В суете, последовавшей за оперцией в Боливии, Кугар почти забыл о висящем над ним дамокловом мече. Но, видимо, их столкновение с Максом привлекло еще чье-то очень пристальное внимание. Не зря взрыв в Месилле произошел, когда Деррик Моррисон готовился к участию в праймериз. В такие совпадения Кугар не верил. Сработано было на отлично, это он мог оценить как оперативник. Чтобы раскопать его семейную историю, кто-то хорошо потрудился. Записываясь в армию, Кугар не указал никаких сведений о родне, в буквальном смысле выдав себя за сироту. За все прошедшие с того момента годы он ни единого раза не контактировал кем-либо из кровных родственников.
Теперь он не сомневался, кто и зачем привлекает его внимание. Во время пыток он видел и слышал достаточно, чтобы Деррик Моррисон отправился не на выборы, а за решетку.
Кугар знал эту схему. Ловля на живца, чтобы цель сама пришла к своему палачу. Единственное, на что он мог рассчитывать в сложившихся обстоятельствах, – что глава картеля останется верен себе. Про него ходили разные слухи, но все сходились в одном – он соблюдал кодекс и правило обмена жизни на жизнь.
Впрочем, это еще не значило, что Кугар собирался совать голову в петлю, не выяснив все наверняка.
За окном номера маячили знакомые пейзажи с редкой растительностью и темнеющей вдалеке громадой гор. Подсвеченная неоновой гостиничной вывеской россыпь кактусов у парковки отливала оранжево-желтым. Дженсен бы оценил цветовую гамму. Или вляпался задницей в колючки. В том, что не касалось боевых операций, он периодически был слишком беззаботным вплоть до безалаберности. Требовалось время, чтобы к этому привыкнуть. И Кугар, кажется, привык.
Он задернул шторы, чтобы блики от вывески не проникали внутрь, и отступил вглубь комнаты. Дизайн номера – кричаще оранжевый, как и вывеска, с изображениями кактусов на стенах – Дженсен тоже непременно бы оценил. Временами Кугар подозревал у него цветовую слепоту, но спросить об этом его самого случая не представлялось. Теперь уже и не представится.
После быстрого душа Кугар разобрал и почистил пистолет, проверил остроту ножа, как перед боем, хотя и без того всегда держал оружие в идеальном состоянии. Привычные, доведенные до автоматизма движения позволяли сосредоточиться на предстоящем. На ужин он перехватил тако, купленные на соседней заправке, и улегся на кровати. Обычно Кугар засыпал мгновенно в любых условиях. Рядом могла играть музыка, идти перестрелка или Дженсен мог пересказывать сюжет очередных комиксов, Кугару это не мешало. Но сейчас сон не шел.
Тишина и темнота вокруг затекали в уши и глаза, как вода, обволакивая непроницаемым коконом. В те недели, что он валялся связанный в темном подвале, ощущения были похожие. Нестерпимо хотелось вскочить и проверить, может ли он двигаться, не скованы ли руки и ноги. Вместо этого Кугар заставил себя лежать неподвижно, сконцентрировавшись на собственном сердцебиении. Этому методу его учили тренеры из ЦРУ по противодействию пыткам. На практике методика работала из рук вон плохо. Но как позже понял Кугар, смысл был не в том, чтобы преодолевать пытки, а в психологической подготовке. Чтобы солдат не сковывало паникой перед самой возможностью оказаться в плену и подвергнуться пыткам.
По его собственному опыту, когда дело доходило до настоящей боли, никакая подготовка не спасала. Каждый преодолевал ее по-своему, в основном криком и беспамятством. В итоге кто-то справлялся и выживал, кто-то – нет. Один раз ему повезло. Его первой команде – не очень. Его спасение, которое он даже не мог вспомнить во всех подробностях, показалось вышестоящему руководству настолько чудесным, что его допрашивали не раз и не два. Но, не найдя никаких доказательств предательства, отпустили и позволили вернуться на службу.
Теперь Кугар готовился к тому, чтобы проделать обратный путь туда, откуда однажды сбежал.
Что ночью страх – утром прах, – когда-то давно говорила мать. Маленький Карлос безоговорочно ей верил. Повзрослевший Кугар знал, что это не так. Если им позволить, ночные страхи остаются с тобой и при свете дня.
* * *
Одной рукой Дженсен удерживал руль, второй набирал сообщение Клэю, докладывая, куда отправляется. Так, на всякий случай. Если кому-то из них потребуется помощь. В смысле – им с Кугаром или Клэю с Пучем и Аишей – чтобы они представляли себе местоположение друг друга. В том, что он найдет Кугара, Дженсен не сомневался.
– Из-под земли достану, если придется, – пообещал он собственному отражению в зеркале заднего вида. Пожалуй, шляпа неплохо смотрелась в сочетании с очками, придавала ему таинственности. Как персонажу бондианы или «Горца». – Снайперка вместо меча. И в конце должен остаться только один! А нет, это не подходит. Остаться должны все, одному неинтересно.
Чуть было не пропустив нужный поворот, Дженсен резко крутанул руль и съехал на проселочную дорогу. Пуч бы сейчас высказал ему все, что думает о его водительских талантах, Клэй – дал бы затрещину, а Кугар смерил внимательным взглядом и на его губах играла бы едва различимая улыбка. Никого из них рядом не было.
Чтобы перехватить Кугара до того, как тот сделает что-нибудь непоправимое, приходилось срезать путь по проселочным дорогам. С помощью спутника и навигатора Дженсен проложил идеальный маршрут. Дело оставалось за малым – этот маршрут проделать. Грунтовая дорога пролегала через бесконечные ржаво-коричневые прерии, поросшие кустарником и подушками кактусов всевозможных форм и размеров. Если бы Дженсен не спешил, он бы непременно остановился полюбоваться или даже прихватить колючий сувенир для Кэтлин. Джен одобряла ее увлечение ботаникой, поэтому тут Дженсен мог в кои-то веки развернуться на полную катушку. Когда все закончится, они с Кугаром просто обязаны свозить Кэтлин в какой-нибудь парк, время на природе должно пойти ей на пользу. Палатки, костры, комары и прочие прелести скаутской жизни. И неважно, что самого Дженсена выперли из скаутов, когда он поджег домик вожатых, ставя химические опыты по созданию самовозгорающихся спичек. Оно того стоило, даже если потом с него неделю сходили следы отцовского ремня.
Но с поездкой в парк придется повременить. Дженсен бросил быстрый взгляд на заднее сидение, где под дорожными сумками покоился чехол с винтовкой Кугара.
– Не волнуйся, – сказал ей Дженсен, – он нас не бросил. Скоро вы снова будете вместе.
Добраться до Месиллы Дженсен рассчитывал максимум за сутки, но дорога внесла свои коррективы. Грунтовка не предназначалась для быстрой езды. До самого вечера Дженсен ехал, останавливаясь, лишь чтобы отлить или заправиться, но все равно чувствовал, что не успевает. Кугар опережал его минимум на полдня. Поэтому впереди маячила ночь, которую он проведет за рулем. Сам виноват. Дженсен потратил непозволительно много времени, чтобы попытаться отследить Кугара через телефон, который тот очевидно выкинул, и выяснить, не брал ли он машину на прокат по фальшивым документам. Разумеется, не брал. Не стоило сомневаться в профессионализме Кугара с самого начала.
Пока Дженсен плохо представлял себе, как разыскивать его в Месилле. Не расспрашивать же случайных прохожих? Хотя в городке с населением в две с половиной тысячи человек и такой подход мог сгодиться.
– Там только такой подход и может сгодиться! – Дженсен настроил приемник на канал с особенно отвратной кантри-музыкой. Теперь он точно не вырубится прямо за рулем. – Все друг друга наверняка знают, всем друг до друга наверняка есть дело. И даже фейсбук не нужен, чтобы сообщить всем знакомым новости – достаточно сказать их одному человеку, и к вечеру о них узнает весь город. Жуть какая. Ничего удивительного, что Кугар сбежал в армию.
Пять часов спустя, когда Дженсен выучил наизусть топ двадцать кантри-песен, а глаза начали закрываться сами собой, остановиться все-таки пришлось. Кое-как он дотянул до ближайшей заправки и припарковался прямо на обочине.
При необходимости Дженсен мог не спать сутками, но прошлый месяц тяжело дался им всем. Выслеживание поставщиков Макса, его сделок по продаже оружия, стычки с этими поставщиками и постоянные переезды с места на место отнимали много сил. Не говоря уже о времени, проведенном за взломом банков и баз данных.
– Что бы сейчас сказал Кугар? Правильно – нечего было трахаться всю ночь накануне. Самодовольный ублюдок, – пробормотал Дженсен, прежде чем уткнуться в скрещенные на руле руки и моментально вырубиться.
Он проснулся пару часов спустя, замерзший и со следами от очков на лбу, но отдохнувший и готовый продолжать погоню. Сверху над ним раскинулось кобальтово-синее небо с мириадами сияющих звезд. Впереди в темноту убегала лента дороги. Через приоткрытое окно веяло ночным холодом. Плотнее запахнув куртку, Дженсен проверил телефон, хотя и без того знал, что не получал новых сообщений. Примерно в это время Клэй, Пуч и Аиша должны были достигнуть предполагаемого места проведения сделки. Но что они могли теперь, без двух боевых единиц, снайпера и техспеца? Если с ними что-то случится… На мгновение Дженсену показалось, что он сделал неверный выбор, что он уже проиграл, притом дважды – и не успеет ни к Кугару, ни к Клэю с командой. А потом решительно тряхнул головой, отчего шляпа свалилась под пассажирское сидение и пришлось, чертыхаясь, лезть и доставать ее, прежде чем отправиться в путь.
– Головны-ы-ы-е уборы-ы-ы, – пропел Дженсен на манер исполнителей кантри. – Точно не мо-е-е-е. Только попробу-у-у-й не забрать у меня-а-а свою чертову шля-я-пу-у-у...
* * *
Рассвет застал Кугара в дороге. Горные хребты, темной громадой маячившие на горизонте, постепенно приближались, светлея по мере того, как всходило солнце. В его лучах прерия раскрашивалась оранжево-золотым. Бесплодные земли, протянувшиеся до самой границы с Мексикой и дальше на юг, казались обманчиво яркими и светлыми в ранний утренний час.
Город встретил его пыльной тишиной. Кугар клялся, что не вернется сюда, и пятнадцать лет не нарушал данного себе слова. Кажется, время было невластно над этими улицами. Что бы ни происходило в большом мире, тут все оставалось по-прежнему. Те же выгоревшие на солнце здания, магазинчики, которые видели еще Рейгана, только деревья стали выше и прибавилось морщин на лицах горожан. Сильно ли изменился сам Кугар за это время? Узнают ли в нем случайные прохожие Карлоса Альвареса, или станут смотреть с подозрением, как на чужака, которым он и являлся?
Кугар с запозданием сообразил, что даже не представляет, как сейчас выглядят его родители, сестры и брат. Что если бы он увидел кого-то из них в толпе, то скорее всего даже не узнал бы. Его брат или сестры наверняка вели странички в соцсетях. И даже если нет, одно его слово – и Дженсен узнал бы все, нашел бы любую информацию. Но Кугар не хотел знать. С тех пор, как мать прокляла его и предрекла ему геенну огненную за грех мужеложества, он не видел никого из них. Ни брат, ни сестры не провожали его, пока он складывал вещи в дорожную сумку и пешком шел к автостанции. Человек, из-за поцелуя с которым пришлось признаться во всем родителям, тоже не появился. Зато прощальный подарок отца – багровый кровоподтек под правым глазом – оставался с ним еще долго, как напоминание о сделанном выборе. О котором Кугар не жалел.
Но они все равно оставались его семьей, плотью и кровью, хотел он того или нет. Общая кровь и навлекла на них неприятности. Почти так, как предрекала, плача, мать: его грех – проклятие для всех.
В проклятия Кугар не верил. Зато, к сожалению, не понаслышке знал о методах работы наркокартелей. И о том, как далеко готовы зайти политики, чтобы устранить доказательства своих связей с преступным миром. Так или иначе, но беду на Альваресов действительно навлек Кугар. Просто потому – что выжил.
Не торопясь, Кугар припарковался у одного из двух городских мотелей и отправился дальше пешком. В своем сером худи и джинсах он ничем не отличался от среднестатистического жителя Месиллы. Разве что бейсболки не хватало – к полудню солнце начинало порядочно припекать, и с непривычки без шляпы слепило глаза. Ноги сами собой вынесли Кугара на знакомый перекресток и дальше – вниз по улице, где у Маккейнов росла секвойя, а у их соседей, имени которых Кугар так и не смог припомнить, – раскидистый вяз. Вместо трех следующих домов остались лишь обуглившиеся обломки перекрытий, огороженные желтыми полицейскими лентами.
Некоторое время Кугар разглядывал пепелище издали, потом, быстро оглядевшись по сторонам, подошел ближе. Под ногами хрустели щепки и обожженные страницы книг. Бумажные книги – Дженсен бы пришел в ужас, что кто-то еще их читает и не перешел на электронные. Среди мусора мелькнул глянцевый уголок наполовину сгоревшего фото. На снимке был семилетний Мигель с сахарной ватой в правой руке, левой он тянулся туда, где изображение уничтожил огонь. Кугар помнил, как они стояли перед цирком-шапито вдвоем, оба со сладостями, как Мигель на правах старшего крепко сжимал его руку, пока отец фотографировал. Помнил он и то, как годы спустя Мигель процедил сквозь зубы: «Прочь отсюда, пидор!»
Услышав шаги у себя за спиной, Кугар обернулся. Он не сразу узнал в сухонькой старушке с цветастой шалью на плечах миссис Маккейн.
– Вы кого-то ищете? – Подслеповато щурясь, она смотрела Кугару в лицо и, похоже, совершенно не догадывалась, кто стоит перед ней.
– Миссис и мистера Альварес. Когда-то я был дружен с их сыном, Мигелем. Как только узнал о случившемся, примчался сюда.
– Понимаю, такая трагедия. Неделя прошла, а мы до сих пор не можем поверить в случившееся. Все словно вчера произошло.
– И от Альваресов до сих пор никаких вестей?
Кугар ни на что не рассчитывал, но все равно непроизвольно сжал кулаки, услышав:
– Как в воду канули. Лет пятнадцать назад их младшенький, Карлос, вот так же исчез. Они так и не узнали, что с ним случилось. А вот теперь и сами пропали...
Пару минут спустя он распрощался с миссис Маккейн и быстрым шагом направился в сторону центральной улицы. Здесь ему больше нечего было делать. Разве что поинтересоваться, как поживает Маккейн-младший, с которым и случился тот поцелуй, из-за которого Кугар решился признаться родителям. Но эта информация Кугара не интересовала.
Интересовало его совсем другое. От кого получил сведения журналист местного издания, написавший в статье, что младший сын четы Альварес погиб во время службы в армии? Именно по этой причине Кугар, не раздумывая, отправился в Месиллу.
Газета в городе как была одна, так и осталась, даже располагалась в том же здании, что и прежде. Помимо электронной версии она все еще выходила на бумаге. Кугар против воли улыбнулся – вот от чего Дженсен пришел бы в еще больший ужас, чем от бумажных книг. Или наоборот – в полный восторг, и рассматривал бы все вокруг, будто оказался в музее естественной истории. С Дженсеном никогда не получалось предсказать заранее, что вызовет его интерес.
Некоторое время Кугар наблюдал за входом в редакцию из кафе с противоположной стороны улицы. Не заметив ничего подозрительного, он оставил чаевые под пустой кружкой и поднялся со своего места.
В детстве Кугар однажды был здесь с отцом, поэтому смутно помнил холл, заставленный каким-то растениями в вазонах. Сейчас растений не осталось, зато кондиционер работал на полную мощность. Когда он поинтересовался на ресепшне автором статьи, представившись другом Мигеля, его провели прямиком в кабинет редактора.
Грузный мужчина за столом окинул Кугара безразличным взглядом, но когда секретарь сообщила цель его визита, атмосфера в кабине мгновенно переменилась.
– Спасибо, – кивнул он секретарю. – Проходите, садитесь, мистер?..
– Дженсен, – Кугар назвал первое имя, которое пришло ему в голову.
– Соломон Грин, приятно познакомиться, мистер Дженсен.
– Я разыскиваю друга, Мигеля Альвареса, и если позволите, я бы хотел задать вам несколько вопросов.
Грин откинулся в кресле и картинно раскинул руки в стороны.
– Задавайте.
– Как рассказывал мне Мигель, в их семье не знали, что стало с его младшим братом, Карлосом. Но в вашей статье я нашел сведения, что он погиб во время службы в армии. Откуда вы узнали об этом?
– Скажем так, профессиональные обязанности не позволяют мне раскрывать мои источники. Но... – Он сунул руку в ящик стола, и Кугар напрягся, готовый при необходимости вытащить пистолет. Вне всяких сомнений, Грин заметил его движение к набедренной кобуре и примирительно улыбнулся. – Вам повезло. Мой источник заинтересован в том, кому небезразлично исчезновение семьи Альварес. Он просил передать вам вот это.
На стол лег одноразовый телефон. Грин перевел взгляд с него на Кугара и негромко добавил:
– Кроме того, мой источник просил передать, что со звонком тянуть не стоит. Всякое может случиться.
Последние сомнения в том, кто и зачем похитил Альваресов, отпали. Кугар молча взял телефон со стола и вышел прочь, не прощаясь. Его вели, словно по цепочке из хлебных крошек. Только у этой сказки счастливого конца не предполагалось. Несмотря на вовсю работающий кондиционер, ладони внезапно вспотели, и Кугар с отвращением вытер их о джинсы. Подобного не случалось с ним, кажется, никогда. Разве что в самый первый день после возвращения на службу после окончания реабилитации. Когда его прикомандировали к Лузерам. Он тогда не ждал от этого сотрудничества ничего хорошего, считая его очередной проверкой от командования. Поэтому в самый же первый день умудрился поцапаться с еще одним новичком в команде – техником. В тот раз Дженсен довел Кугара до белого каления в рекордные два часа. Сейчас эти воспоминания против воли вызывали улыбку и придавали решимости.
Центральная улица Месиллы в это время дня пустовала. Редкие прохожие стремились быстрее убраться с жары в любое помещение с кондиционером. Но Кугар видел пустую улицу словно со стороны. Он остановился на террасе перед редакцией, вдохнул раскаленный пыльный воздух и, не давая себе времени на раздумья, набрал единственный забитый в память телефона номер. Через три гудка на том конце сняли трубку.
– Слушаю, – сказали по-испански.
На долю секунды Кугар замешкался, не сразу сообразив, что слышит не английскую речь. Но быстро взял себя в руки.
– Это я – слушаю.
– А, мистер Альварес, – с явным удовольствием протянул голос, и Кугар до боли сжал в кулак пальцы свободной руки. – Не очень-то вы торопились. Я уж было начал сомневаться в вашей привязанности к родным. Нынешняя молодежь не ценит кровные узы, законы и традиции своих предков. Но вижу, это не ваш случай.
– Мне нужны доказательства, что они живы.
Смысла ходить вокруг да около Кугар видел не больше, чем в обмене любезностями.
– Не в вашем положении ставить свои условия.
– Доказательства.
– Хорошо.
Звонок прервался. Спустя мгновение телефон в руках Кугара завибрировал, оповещая о входящих сообщениях. Фотографии одна за другой мелькали на экране: темная комната с окнами под самым потолком и единственной болтающейся на проводе лампой, сбившиеся в дальний угол мужчины и женщины, трое детей, двое стариков. Кугар прикрыл глаза, но в следующую минуту телефон снова ожил, теперь – входящим вызовом без определителя номера. Не оставалось ничего, только принять его.
– Этого достаточно? – собеседник был донельзя доволен собой.
– Нет. Мне нужно убедиться, что они живы. Сейчас.
– Карлос, Карлос, – теперь голос звучал разочарованно, будто любящий дедушка отчитывал внука за невыученный урок. – Я же говорю, что традиции и законы надо чтить. И я – чту. Они живы. Даю слово, что так будет и дальше. При одном условии – ты должен прийти. Один, без оружия, не позже, чем через двое суток. И мы проведем обмен. Клянусь, они смогут уйти, их никто не тронет, об этом я позабочусь.
– Мне нужно поговорить с ними.
Собеседник рассмеялся:
– Этого не будет. Но если ты не доверяешь мне, ты волен не идти на сделку. Выбор за тобой. В конце концов, что значат кровные узы в этом огромном изменчивом мире, не так ли?
Еще до начала разговора Кугар заранее знал, что согласится на любые условия. Если это будет означать хотя бы минимальный шанс вызволить семью. Ему не из чего было выбирать.
– Где?
– Где будет происходить обмен? Что ж, я вижу ты принял правильное решение, мой мальчик. Я ведь могу тебя так называть? Нас теперь так много связывает. – Кугар скрипнул зубами, но смолчал, он не доставит этому ублюдку такого удовольствия – слышать реакцию на свои издевки. – Давай подумаем, где назначить встречу. На въезде в Чиуауа, если двигаться с севера, есть ранчо Гонзалес. Его хорошо видно с дороги. Жду тебя там, не позже, чем через двое суток.
Прежде чем Кугар успел хоть что-то ответить, соединение прервалось. Он медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы, сунул телефон в карман, потянулся поправить шляпу и отдернул руку, словно ошпарившись. Шляпы не было. Как не было выбора или времени. Чтобы пересечь границу с Мексикой и добраться до Чиуауа, двух дней вполне хватит, остальное неважно.
Обнаружив, что все еще стоит перед входом в редакцию, Кугар спустился со ступенек и быстрым шагом направился вниз по улице, к мотелю. Но не прошел он и пяти метров, как перед ним резко затормозил видавший виды зеленый пикап. Через запыленное лобовое стекло на него смотрел Джейк Дженсен.
* * *
После короткого сна Дженсен гнал всю ночь, не останавливаясь. Его не покидало ощущение, что он отчаянно опаздывает и каждая минута может стать решающей. Если он не успеет перехватить Кугара в Месилле, то окажется в тупике. Накануне Дженсен нарушил данное самому себе слово – не взламывать личные дела коллег – и как следует покопался в файле Кугара. Пусть Лузеров и признали мертвыми, но информация никуда не делась. Однако вместо ответов и зацепок это дало ему лишь новые вопросы. Например, почему Кугар не указал, что у него есть родственники, когда записывался в армию? Как получилось, что после плена он два месяца числился погибшим? И наконец, почему информация об операции, в ходе которой Кугар и попал в плен, была полностью уничтожена? Все эти вопросы сильно не нравились Дженсену. Но ответить на них мог разве что сам Кугар. А он, вполне оправдывая прозвище, гулял одному ему известными тропами.
За время службы городков вроде Месиллы Дженсен повидал великое множество по обе стороны границы. Для него, выросшего в Детройте, одноэтажные домики, обнесенные белыми заборчиками, всякий раз казались чем-то из другого мира. А их жители – по меньшей мере инопланетянами. Примерно как пришельцы с Марса, только милые и улыбающиеся, а не зеленые и в скафандрах, но такие же непонятные и чужеродные. Или он просто насмотрелся ужастиков восьмидесятых? Кугар бы точно оценил их по достоинству. Вместо кучи спецэффектов и кровищи, в каждом из них был сюжет и свой завораживающий мир. Читал же Кугар Кинга. Дженсен сам видел и даже периодически незаметно подсовывал ему новые книги. В основном – фантастику. Однажды он пробовал познакомить Кугара с высоким искусством графических новелл, но тот не оценил. Но несмотря на нелюбовь к комиксам, Кугар обладал многими другими достоинствами: смелостью, меткостью, благородством, терпением, твердолобостью, скрытностью, спосбностью задеть Дженсена за живое парой взглядов и одной фразой. И непроходимой тупостью, черт бы его побрал! Что мешало сесть, все объяснить и вместе найти выход?
В полуденном знойном мареве город на фоне темной громады гор казался очередным рекламным билбордом. Таким же выцветшим на солнце и пыльным. После прочтения личного файла Кугара у Дженсена была одна единственная зацепка – статья в местной газете. В ней говорилось, что младший сын Альваресов погиб во время службы в армии. Но насколько Дженсен теперь знал, в армейских документах Кугара в его контактах не значилось никого, а в графе «родственники» стоял прочерк. Каким же образом в редакцию газеты попала информация о гибели Кугара?
Сеть в этих местах ловила через раз. Но отыскать главную улицу, на которой располагалось большинство муниципальных учреждений, включая местную газету, не составляло труда и без навигатора. Дженсен сбавил скорость, высматривая нужную вывеску. И вскоре он ее обнаружил. Вместе с Кугаром. Тот стоял на ступеньках и говорил по телефону. Без привычной шляпы, которая сейчас красовалась на голове самого Дженсена, он выглядел странно. Разговор, видимо, сильно не нравился Кугару: он замер, как перед выстрелом, только конвульсивно сжимал и разжимал правую руку, словно пытался нащупать спусковой крючок.
Дженсен тут же притормозил у обочины и снял шляпу. Теперь, когда он наконец нашел Кугара, носить ее казалось чем-то противоестественным. Когда тот закончил говорить и спустился со ступенек, Дженсен завел машину. Кугар двинулся вниз по улице, прямо ему навстречу, но казалось, что он ушел глубоко в себя. По крайней мере, когда Дженсен затормозил прямо перед ним, он выглядел ошарашенным.
Будь ситуация чуть менее серьезной, а Дженсен – чуть менее рад его видеть, он бы обиделся, что Кугар настолько не верил в его способности.
Несколько минут они молча разглядывали друг друга. Потом Дженсен встряхнулся, подхватил шляпу и вылез из пикапа.
– Кажется, это твое.
Он продолжал наблюдать за Кугаром, словно тот в любой момент мог раствориться в воздухе. Прошла целая вечность, прежде чем он сделал шаг вперед и с нечитаемым лицом забрал шляпу. Но так и не произнес ни слова. Ни тебе «Привет, Дженсен!», ни «Давно не виделись, Дженсен», ни «Прости, Дженсен, я самодовольный ублюдок, который думает только о себе». Ну ладно, у Дженсена никогда не было проблем с тем, чтобы говорить за двоих.
– Ничего не хочешь сказать?
– О чем?
– Например, о том, что оставил команду без снайпера и техника разом.
Кугар вздрогнул, словно от удара, и его лицо потемнело. Отлично, наконец хоть какая-то реакция!
– Тебе не следовало приезжать.
– Да что ты говоришь! – Дженсен шагнул вперед, оказавшись к нему в плотную. – Не тебе решать, что мне делать, Куг.
– Будет лучше, если ты вернешься к команде. – Дженсен не представлял, как Кугару удается сохранять бесстрастное лицо, но тот как-то справлялся.
Зато сам Дженсен ничего скрывать не собирался.
– Нет. Я уже с тобой. Смирись. И чтобы ни было, это не поменяется.
На лице Кугара проскользнуло удивленное, почти беззащитное выражение, которое, однако, быстро сменилось привычной безэмоциональной маской. Он тяжело вздохнул.
– Хорошо.
– Что? – Дженсену показалось, что он ослышался или местный воздух все-таки оказался галлюциногенным. Или он на самом деле уже давно в мицелии гигантского плотоядного гриба, как Малдер со Скалли из «Секретных материалов», и видит цветные сны.
Кугар закатил глаза и молча кивнул на пикап.
– Вот так бы сразу и сказал! Садись, поехали. А куда мы, кстати, едем?
– В гостиницу.
– Хорошо, а где она тут? – под внимательным взглядом Кугара Дженсен быстро сдался. – Ладно, окей, я видел вывеску на въезде в город. Но мог бы для разнообразия указать мне дорогу. Не могу же я все делать сам.
Кугар насмешливо приподнял бровь, как бы говоря, мол, до этого момента ты отлично справлялся. Вывеска и правда красовалась на самом въезде в Месиллу, не пропустишь. Развернув пикап, Дженсен неторопливо двинулся в нужном направлении. Он то и дело посматривал на Кугара. Не то чтобы тот мог сколько-нибудь измениться за сутки или деться куда-то из запертой кабины движущегося автомобиля. Но раньше Кугар никогда, даже если сильно злился на Дженсена, не закрывался от него полностью. Никогда еще обычно живое лицо не превращалось в глухую маску. Даже выискивая нужный угол для выстрела, Кугар становился сосредоточенным и собранным, а не холодным и отстраненным. Только не с Дженсеном. И кроме всего, Кугар до сих пор не надел шляпу. Так и держал ее в руках, глядя прямо перед собой сквозь лобовое стекло.
Если Дженсен хоть что-то понимал в поведении Кугара, а он считал себя кем-то вроде эксперта в этом вопросе, то временное затишье не сулило ничего хорошего. Но если Кугар рассчитывал на фактор внезапности, то черта с два он угадал. Дженсен не просто так несся сюда, чтобы отступить. Никуда Кугар от него не денется.
Видимость спокойствия закончилась, стоило дверям гостиничного номера закрыться за ними.
Прежде чем заговорить, Кугар задернул шторы и отошел от окна вглубь комнаты, которая сразу погрузилась в полутьму. Сказывалась привычка занимать недоступные для снайпера позиции в помещении. Свет он включать не стал, явно намереваясь скрываться в темноте. Дженсен щелкнул выключателем, демонстрируя свою мысль без слов: спрятаться не получится. От яркого электрического света Кугар поморщился, как от зубной боли, и без обиняков заявил:
– Тебе надо уехать.
– Не вариант.
– Дженсен.
– Кугар.
Дженсен сам не понял, как они оказались друг напротив друга. Но вот Кугар стоял уже на расстоянии вытянутой руки, напряженный, как большая хищная кошка перед броском. Если бы у него был хвост, он бы сейчас хлестал им из стороны в сторону.
– Ты не понимаешь.
– Так давай же, объясни мне-идиоту, зачем ты сорвался посреди ночи, бросив группу?! – Дженсен сократил расстояние между ними еще на шаг, не отводя взгляда от Кугара. – Что такое произошло, о чем ты не мог рассказать нам. О чем не мог рассказать мне.
– Это тебя не касается.
– Черта с два, Кугар. Если это касается тебя, то и меня – тоже. – Это было самое близкое к открытому признанию, что Дженсен себе когда-либо позволял даже наедине с собственными мыслями. Но он не сказал ни слова лжи. То, что происходило между ними, длилось не один год и зашло гораздо дальше совместного снятия стресса или друзей без обязательств, или как там еще это было принято называть. Дженсен не видел смысла скрывать метафорического кота в мешке, когда кот уже давно выбрался на волю. – Что бы ни случилось с твоей семьей, просто расскажи, и мы вместе придумаем, что делать.
Лицо Кугара потемнело, он прерывисто вдохнул, но не шелохнулся.
– Ты узнал.
– Конечно, я узнал! И это было не так просто. Ты, скрытный ублюдок. Мог бы и рассказать хоть что-нибудь о себе, чтобы мне не пришлось влезать в базу данных армии США. Когда Клэю станет известно об этом, он с нас головы снимет.
– Ты тоже не спешишь рассказывать о своей жизни.
Из всех возможных вариантов Кугар, как и всегда, безошибочно выбрал тот, который задевал за живое. С одной стороны, Дженсен прекрасно знал этот прием ведения допроса, но с другой…
– Да ну? Ты знаком с моей сестрой и племянницей. Ты в курсе, как я предпочитаю трахаться. Ты знаешь, какой кофе я пью по утрам. Что еще ты хочешь знать о моей жизни? Давай, я сам расскажу, все равно об этом писали в газетах: семейная пара перестреляла друг друга на глазах у детей. Или вот: на судебном заседании обвиняемый во взломе баз данных Пентагона предпочел тюремному заключению службу в армии. А теперь прекрати переводить тему и ответь, что происходит. – Когда Кугар продолжил молчать, Дженсен добавил: – Я заслужил знать правду.
Медленно, словно каждое движение давалось ему через силу, Кугар кивнул и проговорил:
– Заслужил.
Однако развить свою мысль он не торопился. Чертов Кугар и его чертово красноречие. Сообразив, что такими темпами они будут выяснять все до утра, Дженсен отступил назад и сел на кровать. Теперь Кугар смотрел на него сверху вниз.
– Хорошо, это хорошо. Раз с этим мы определились, идем дальше. Ты рванул сюда, потому что некто взял в заложники твою семью и подстроил взрыв, чтобы привлечь твое внимание. Потому что с родственниками ты не общаешься. – Дождавшись утвердительного кивка, Дженсен продолжил: – Почему, кстати? Если не хочешь, не говори, но я бы хотел знать.
Кугар невесело хмыкнул:
– Не сошлись в трактовке святого писания, – и на удивленно поползшие вверх брови Дженсена пояснил: – Мать видела, как я целовался с мужчиной.
– Понятно. – Что еще сказать, Дженсен не знал. Правила приличия в таких случаях требовали выразить сочувствие, но Кугар вовсе не выглядел расстроенным. – В том, что мать больше заинтересована в поисках очередной дозы, чем в твоем существовании, оказывается, есть и свои плюсы.
– Несомненно, – Кугар одарил его усталой полуулыбкой и сел рядом, но так, чтобы не соприкасаться плечами и бедрами.
Некоторое время оба молчали, а потом Дженсен наконец озвучил вопрос, который не давал ему покоя весь день:
– Что от тебя хотят?
Не глядя на него, Кугар сказал:
– Меня.
– В каком смысле – тебя? Им нужно, чтобы ты кого-то убил? Они ищут снайпера? Но ведь можно нанять кого угодно, почему им нужен именно ты? Они что, хотят, чтобы ты застрелил президента, да?!
– Дженсен, – Кугар повернулся, и от выражения его лица Дженсен моментально замолчал. – Если ты видел мое личное дело, то знаешь, что до Лузеров я служил в другом отряде. – Теперь настала очередь Дженсена молчаливо кивнуть. – Наша последняя миссия была скомпрометирована. Не знаю кем. Возможно, высшим руководством. Мы должны были проникнуть на базу наркокартеля и изъять данные об их поставщиках. Но картель знал. Нас захватили. Месяц спустя мне удалось сбежать. Но за время своего пребывания там я видел и слышал достаточно, чтобы многие высокопоставленные чиновники в США оказались за решеткой. Один из них, Моррисон, сейчас готовится к праймериз.
Это была самая долгая речь, которую Дженсен от него слышал едва ли не за все время их знакомства. Но что всем этим хотел сказать Кугар? Фамилия Моррисон звучала знакомо. Кажется, именно про него был сюжет в новостях о предвыборной кампании. Искать Моррисона следовало точно не в Месилле. Тут можно разве что связаться с представителями наркокартеля, захватившего семью Кугара, чтобы… Возникшая догадка казалась настолько бредовой, что Дженсен даже головой тряхнул, чтобы прогнать ее. Он ошарашенно глянул на Кугара.
– И что?
– И все.
По лицу Кугара Дженсен понял, что тот не шутит. Их взаимодействие всегда строилось на молчании Кугара и непрекращающейся болтовне Дженсена. Хрупкое равновесие, которое устраивало обоих. Но сейчас Дженсен не мог найти подходящих слов.
– Кугар...
– Дженсен.
– Ты сбрендил? – Горло пересохло, и слова получилось выговорить не сразу.
– У меня нет другого выбора.
– Выбор есть всегда! – Дженсен схватил Кугара за плечи, словно тот мог исчезнуть прямо сейчас. – Надо найти Моррисона и вынудить его отменить заказ. Или проще – убить его.
– Не получится.
– Подключим Клэя, связи Аиши.
– Ты не понимаешь, – спокойно возразил Кугар. – Внутри картелей есть свои правила, свой кодекс. Заказ отменить нельзя.
– И тебе достаточно какого-то кодекса? Думаешь, твою семью оставят в живых?
Дженсен знал, что бьет по больному. Но иначе не мог. Плечи Кугара под его руками напряглись, но он не попытался вырваться или отстраниться от прикосновения.
– Глава этого конкретного картеля очень… своеобразен. Чтит традиции и религию, верит во всякую нечисть и судьбу. Он не нарушает слово.
– Ты не можешь знать наверняка! – выкрикнул Дженсен в попытке достучаться до этого идиота и встряхнул его. Но Кугар только печально улыбнулся:
– Не могу.
* * *
Он качнулся вперед и поцеловал Дженсена. Тот сперва попытался отстраниться, но Кугар крепче прижался к его губам, обрывая новый виток спора в зародыше. Слова никогда не были его сильной стороной, а сейчас – особенно. Да и о чем тут говорить? Аргументы у него закончились еще в самом начале разговора. Но Дженсен действительно заслужил право знать, что происходит. Он заслужил гораздо, гораздо больше, чем узнать правду, но Кугар не мог дать ему ничего другого.
Дженсен что-то протестующе замычал в поцелуй, и Кугар прикусил его за нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот и тут же проникая туда языком. Так было проще. Когда слова подводили, всегда оставались прикосновения, медленные и осторожные, или как сейчас, быстрые и яростные.
Дженсен глухо застонал, и Кугар почувствовал, как хватка на его плечах превратилась в объятия. Явный сигнал, что разговор еще не закончен, но Дженсен согласен на временное перемирие. Большего и не требовалось. Они всегда понимали друг друга с полуслова.
Доведенным до автоматизма движением Кугар снял с него очки, убрав их на прикроватный столик. Потом взялся за край майки Дженсена, и тот послушно поднял руки, позволяя стащить ее с себя. Тут же сам потянулся за поцелуем и ощутимо прикусил за губу. Отстранился, обхватив лицо Кугара ладонями, заглянул ему в глаза и лихорадочно зашептал:
– Поэтому ты никуда не идешь, понял меня? Мы придумаем что-нибудь еще.
Вместо ответа Кугар быстро скинул с себя майку и снова поцеловал. Судя по тому, как Дженсен принялся сдирать с него джинсы, не отрываясь от губ, такой ответ его более чем устраивал. Говорить Кугар не собирался. Они и без того потратили слишком много драгоценного времени на споры.
Он повалился на спину, утягивая Дженсена за собой, на себя, обхватил его ногами за бедра, недвусмысленно намекая на дальнейший план действий. Тот с готовностью устроился сверху, снова поцеловал и принялся поочередно стаскивать с них обоих штаны. Против собственной воли и накатывающего волнами возбуждения Кугар рассмеялся. Дженсен оторвался от своего занятия по расстегиванию болта на джинсах и ожег взглядом, жестом указывая, мол, ну давай, сам попробуй. И Кугар, все еще улыбаясь, легко выпутался из своих джинсов, а потом не менее легко освободил Дженсена от его собственных. К друг другу они потянулись одновременно. Оба застонали от прикосновения кожи к коже. Дженсен легко провел раскрытыми ладонями по груди и бокам Кугара, словно знакомился заново. Чуть дольше, чем обычно, задержался на татуировках и белесых шрамах. Без сомнения, Дженсен уже сложил два и два и понял, откуда появилась большая их часть.
Они проделывали это в сотне разных мест множеством разных способов. Дрочили друг другу среди джунглей и трахались в подсобке на базе, легко меняясь местами и подстраиваясь под настроение друг друга и лимит времени. Когда Дженсен оказывался снизу, он полностью отпускал себя, непрерывно болтал щемящие сердце нежности вперемешку с ругательствами, которые заставили бы краснеть даже морпеха. Но стоило ему оказаться в роли ведущего, все менялось. Таким сосредоточенным и внимательным Кугар не видел его больше никогда. Даже во время боя Дженсен умудрялся отпускать шуточки и комментарии по ходу действия. Но когда он растягивал Кугара, медленно проталкивая внутрь влажные от смазки пальцы, то становился полностью сосредоточен на своих действиях. Следил за малейшей реакцией Кугара, гримасой неудобства или слишком резким выдохом. Трудно было поверить, что Джейк Дженсен, который не мог оставаться в покое дольше минуты, был способен на такое пристальное внимание.
Дженсен вообще умел удивлять как никто другой. А его следующее действие невозможно было предугадать и спрогнозировать. С этим Кугар смирился уже давно. Поэтому он только недовольно замычал, когда Дженсен внезапно отстранился. Без горячего тела сверху моментально стало холодно.
– Сейчас, сейчас, – Дженсен быстро прижался губами к его груди, и от этой простой, привычной между ними ласки по спине пробежала волна мурашек. Из-под полуопущенных ресниц Кугар наблюдал, как Дженсен нагишом скатывается с кровати, едва не падает, наступив на дорожную сумку, которую сам же ранее принес из машины, а потом роется в ней. На пол полетели майки, патроны, пара пистолетов, какой-то гаджет в чехле, дротики для винтовки. Наконец в победно вскинутой в воздух руке мелькнул квадратик презерватива, и Дженсен добавил хриплым голосом: – Всегда готов. Как бойскаут.
– Заткнись, пожалуйста.
Дженсен сверкнул лукавой улыбкой, но в кои-то веки послушно выполнил просьбу. Как только он вернулся на свое место между широко разведенных бедер Кугара, то принялся целовать его везде, куда только мог дотянуться: в лоб, глаза, щеки, скулы, шею. Казалось, Дженсен никак не мог сконцентрироваться на чем-то одном и боялся не успеть, поэтому пытался быть везде и сразу. От его хаотичных, нервных прикосновений по телу пробегали волны дрожи и сердце рвалось в шальной, неровный ритм. Кугар обхватил его обеими руками за плечи, а ногами – за бедра, прижимая к себе настолько близко, насколько только мог, чтобы хоть так унять дрожь в собственном теле и бешено колотящееся сердце, но вместо этого почувствовал, как гулко, в унисон бьется сердце Дженсена.
– Куг, – хрипло пробормотал тот ему в плечо. – Кугар.
У Кугара не нашлось сил ответить. Вместо этого он притянул Дженсена за затылок к себе и прижался губами к губам. Не останавливаясь, Кугар целовал его до тех пор, пока Дженсен не стал тихонько поскуливать от нетерпения. Когда они оторвались друг от друга, оба молчали. Потом Кугар медленно согнул одну ногу в колене, полностью открываясь. Взъерошенный, раскрасневшийся Дженсен навис над ним с выражением тревоги и восхищения во взгляде. Никто другой не смотрел на Кугара так. Никому другому Кугар не позволил бы так на себя смотреть.
Несмотря на близорукость, Дженсен видел его со всеми его глупостями и слабостями, и все равно не отводил взгляда. Никогда.
– Дженсен?
Тот вздрогнул, словно очнулся от гипнотического транса, погладил Кугара по бедру.
– Погоди, я сейчас.
Он зашарил по кровати в поисках вновь потерянного презерватива, вполголоса ругаясь на собственную криворукость. Хотелось запомнить его вот таким: с торчащим ежиком волос, зацелованными губами, свежим шрамом на левом плече, который Кугар не раз обводил кончиками пальцев. От желания прикоснуться прямо сейчас перехватывало дыхание. Кугар уже почти готов был просто подмять его под себя и наскоро отдрочить им обоим, когда Дженсен торжествующе выхватил серебристый квадратик из складок одеяла.
– Нашел!
Кугар закатил глаза и несильно пнул его пяткой в бедро. Дженсен перехватил его за ногу и прильнул губами к лодыжке, щекоча кожу щетиной, потом поднялся выше – к колену, откуда продолжил целовать до самого бедра. Когда он встретился взглядом с Кугаром, то демонстративно облизнулся и медленно вобрал в рот его напряженный член. Это был запрещенный прием. Дженсен любил шутить, что у него хорошо подвешен язык, в этом все дело. Может и так, но на Кугара в любом случае действовало безотказно. Одной рукой он вцепился в покрывало, другую запустил в волосы Дженсена и прикусил губу, чтобы не вскрикивать каждый раз, когда тот обводил языком головку. Еще немного, чуть сильнее, и он кончит прямо так. Кугар почти пропустил момент, когда Дженсен неспешно протолкнул в него влажный от смазки палец. Почти одновременно с этим по бедру мазнула щетина, и Дженсен вобрал член в рот почти до основания. Распахнув глаза, которые непонятно когда успел закрыть, Кугар встретился с ним взглядом. Из-за отсутствия очков Дженсен сейчас вряд ли мог что-то хорошо рассмотреть. Но ему это, судя по всему, совершенно не мешало. Он чуть отстранился, оставляя во рту лишь головку члена, и одновременно с этим согнул палец внутри. По телу теплой волной прокатилось удовольствие, Кугар забылся и глухо застонал чуть не в полный голос. Если бы только у него было чуть больше времени...
Открыть глаза снова получилось не сразу. Кугар чувствовал, как его накрывает сладкой истомой, как тяжелеет в паху. Стоило огромных усилий приподняться и остановить Дженсена прикосновением к плечу. Тот оторвался от своего занятия с влажным звуком, заставившим в очередной раз сладко вздрогнуть. Искушение позволить Дженсену довести начатое до конца было нестерпимым, и в обычной ситуации такой ход событий устроил бы Кугара. Но не сейчас. Он протянул раскрытую ладонь, и Дженсен, как и всегда, с полувзгляда понял, что от него требуется. На этот раз презерватив даже искать не пришлось.
– Все твои снайперские замашки. Не можешь не командовать, – отозвался Дженсен, когда Кугар толкнул его на спину и оседлал бедра. – Думаешь, ты один способен выбрать верную траекторию и угол?
Кугар даже не удостоил это ответом, только обхватил член Дженсена пальцами и медленно провел от основания к головке, чем вызвал короткий всхлип.
– Знаю, знаю, я слишком много возмущаюсь орально. – Долго молчать Дженсен не мог просто физически. Он собирался сказать что-то еще, но Кугар оказался быстрее. С Дженсеном иначе не получалось – только действовать на опережение. С отточенной за годы практики легкостью Кугар закрыл ему рот поцелуем, но вместо того, чтобы воспользоваться презервативом, собрал оставшуюся в пакетике смазку. Если Дженсен и удивился, то вида не подал, позволив Кугару делать все так, как ему заблагорассудится. В конце концов, у них обоих с самого начала не было других партнеров, кроме друг друга. Дженсен как-то сам признался ему в этом, когда они напились в увольнительной. Так и сказал, как умел только он – никого, кроме тебя – а потом вырубился носом в барную стойку, и Кугару пришлось тащить его пьяную задницу на базу чуть не волоком. Сейчас казалось, что это было целую вечность назад. Как невыносимо много времени и возможностей Кугар упустил. Поэтому сейчас он собирался восполнить хотя бы крупицу из этого. Чтобы в этот раз их не разделяло ничего, даже тонкий слой латекса.
Он быстро нанес гель на член Дженсена и приподнялся, направляя его внутрь. На его бедра тут же легли теплые ладони, поддерживая и одновременно не позволяя опуститься сразу на всю длину. На долю мгновения оба замерли в хрупком равновесии, так близко, как только возможно. А потом Кугар медленно двинул бедрами, и Дженсен легко подхватил его ритм, погладил ладонями бока, ягодицы, напряженную спину. Его осторожные, на грани щекотки, прикосновения распаляли едва ли не больше, чем движения члена внутри. Застонав, Кугар уткнулся лицом Дженсену в плечо, поцеловал солоноватую от пота кожу, позволяя ему задавать темп, пока напряжение внизу живота все нарастало и нарастало. Дыхание Дженсена у самого уха то и дело перемежалось резкими выдохами и обрывками фраз, в которые Кугар даже не пытался вслушивался из-за шума крови в ушах. Сейчас он не мог даже с уверенностью сказать, кто из них отзывался на стон другого всхлипом. Все смешалось, остались только руки Дженсена, удерживающие его за плечи, губы Дженсена, которые шептали что-то на ухо и растекающаяся по телу горячая волна, смывающая на своем пути любые сомнения и тревоги.
Усилием воли Кугар поднял голову и нашел губы Дженсена, чувствуя всем собой, как того тоже накрывает оргазмом.
Все еще цепляясь друг за друга и целуясь, они повалились на кровать. Перепачканные спермой и потные, долго лежали бок о бок, восстанавливая дыхание. Дженсен рассеянно водил кончиками пальцев по груди Кугара, прослеживая тонкие линии шрамов, скрытые татуировкой. Потом Дженсен приподнялся и прижался губами к тому месту, где под кожей чувствовалось сердцебиение. Когда Кугар осторожно погладил его по взъерошенным волосам, пальцы у него подрагивали. Бросив на Кугара сонный взгляд, Дженсен пристроил голову у него на груди, закинул ногу ему на бедро и пару минут спустя погрузился в глубокий сон.
Время пришло. После секса Дженсен всегда отключался на полчаса минимум, не особенно переживая по поводу душа. Недельные путешествия по джунглям, пустыням и прочим удаленным от цивилизации местам располагали к свободным отношениям с вопросами гигиены. Обычно Кугар пользовался этим временем, чтобы незаметно выбраться из кровати и уйти. Сейчас он готов был лежать рядом сколь угодно долго, даже остаться на всю ночь, чтобы утром разбудить Дженсена неторопливым поцелуем, но не мог себе этого позволить.
На полу у кровати в беспорядке валялось содержимое распотрошенной дорожной сумки. Дротики с транквилизатором для винтовки, словно нарочно, оказались ближе всего. Только руку протяни. Спящий на его груди Дженсен нахмурился во сне и придвинулся ближе. Доверчивый, не ожидающий подвоха, беззаветно преданный, готовый последовать за Кугаром куда угодно. И рискнуть ради него всем. Такую жертву Кугар принять не мог, хотя бы потому, что она ничего бы не изменила. Кугар зажмурился так сильно, что перед глазами заплясали разноцветные всполохи.
Чтобы дотянуться до дротика, пришлось чуть подвинуться к краю кровати. Потревоженный этим движением Дженсен, просыпаясь, пробурчал нечто, похожее на его имя, и Кугар быстро поцеловал его в макушку:
– Спи, Джей, я тут.
Наверное, что-то такое было в его голосе. Дженсен поднял голову в тот момент, когда Кугар наконец дотянулся до дротика.
На одно единственное мгновение их взгляды встретились.
Когда дротик воткнулся в голое плечо Дженсена, его глаза удивленно расширились, словно он не мог поверить в происходящее. Он моргнул раз, другой, назвал Кугара сукиным сыном и, ткнувшись лбом ему в плечо, моментально заснул.
– Прости.
Дженсен, разумеется, его уже не слышал.
Еще целую минуту Кугар позволил себе держать его в объятиях, уткнувшись носом в коротко стриженные волосы. Секунды текли одна за другой, теплое дыхание Дженсена приятно щекотало кожу плеча. Потом Кугар уложил его на кровать, принес из ванной смоченное в теплой воде полотенце и тщательно вытер потеки спермы с живота и бедер. Укрыл откинутым в сторону покрывалом, только после этого ушел в душ сам.
Кугар долго рассматривал свое отражение в маленьком зеркале душевой. Погладил пальцами багровеющий на шее засос. Как всегда. Шарфы в его жизни тоже появились из-за Дженсена. Потому что тот не мог удержаться, а Кугару нравилось носить на себе его метки, хотя он не признался бы в этом никому и под страхом смерти. Особенно – самому Дженсену. Впрочем, тот, похоже, все равно догадывался о происходящем без всяких слов. Потому что иначе, Кугар был в этом уверен, после первого же раза Дженсен не оставил бы на нем ни единой отметины.
Больше Кугар не медлил. После душа он собрал обратно в сумку разбросанные по полу вещи Дженсена, чтобы тот спросонья случайно не наступил на один из ножей. Сам Кугар отправлялся налегке. Его путешествие не предусматривало возвращения, поэтому о вещах можно было не беспокоиться. Единственное, что его тревожило – возможные задержки при переходе границы с Мексикой. Установленный лимит времени требовал поторапливаться. Нож и пистолет Кугар все-таки прихватил с собой, на случай возникновения осложнений в дороге. Больше его ничто здесь не задерживало, но он все равно замер посреди комнаты, разглядывая спящего Дженсена.
Действия транквилизатора должно было хватить часов на восемь. За это время Кугар рассчитывал перейти границу и оказаться достаточно далеко, чтобы Дженсен при всех своих немалых талантах не смог напасть на его след. Не раздумывая, Кугар снял кольцо с черепом, которое носил вопреки всем армейским уставам с того дня, как вернулся к службе после реабилитации. С короткой молитвой, обращенной к Санта Муэрте, охранявшей его все эти годы, он положил кольцо на прикроватную тумбочку. Теперь оно должно было хранить другого человека. Когда Дженсен проснется, он все поймет, даже если не сможет простить. В конце концов, он всегда умел понимать Кугара без слов.