Work Text:
— Учитель, — бормочет Мо Жань и протягивает руку, чтобы мягко коснуться лица Чу Ваньнина, большим пальцем вытереть слезы с его щек. — Учитель, ты такой красивый сейчас.
Чу Ваньнин зажмуривается и пытается отвернуться, но Тасянь-цзюнь хватает его за волосы и заставляет смотреть на Мо Жаня.
— Нет-нет, смотри на него, — усмехается Тасянь-цзюнь. — Я знаю, что ты этого хочешь, шлюшка. Думаешь, сможешь выдержать это, Ваньнин? Нас обоих одновременно? Тебе так нужно, чтобы мы заполнили тебя?
— Иди в ад, Мо Жань, — Чу Ваньнин скрипит зубами и цепляется пальцами за простыни, а Мо Жань просто смотрит. Смотрит на пот и слезы, размазанные по лицу учителя, смотрит на то, как Тасянь-цзюнь разговаривает с ним, как их тела соединяются и двигаются в унисон, хотя они оба ведут себя так, будто ненавидят друг друга.
Он почти не может поверить в то, как его старшее «Я» говорит с Чу Ваньнином. То, как он называет его, то, как отвратительно, с издевкой произносит имя — Ваньнин, а не учитель. То, как Чу Ваньнин просто позволяет ему это. Мо Жаню хочется спросить у него, все ли в порядке, спросить, не хочет ли он, что Тасянь-цзюнь прекратил, но...
Но каждый раз, когда изо рта Тасянь-цзюня выплескивается еще больше грязи, когда он называет Чу Ваньнина этими скабрезными словами, щеки Чу Ваньнина загораются самым красивым, самым восхитительным розовым румянцем, а веки чуть трепещут, даже когда он говорит Тасянь-цзюню отправляться в ад.
Мо Жань ничего не спрашивает, потому что каждый раз, когда Тасянь-цзюнь называет учителя распутной шлюхой или своей жадной до членов дыркой, внутри Мо Жаня разгорается огонь. Он твердый с тех пор, как вошел и увидел, как рука Тасянь-цзюня прижимает голову учителя к кровати, пока трахает его сзади. А теперь его член так тянет и пульсирует, что Мо Жань уже не может не трогать себя.
Мо Жань знает, что он отвратителен. Его учитель прямо перед ним и видит, как Мо Жань распутывает пояс и вынимает свой член, но все это слишком ошеломительно. К тому же, Мо Жань никогда особо не стыдился своих потребностей, а учитель и без того должен об этом знать.
— Ты ему тоже нравишься, — говорит Тасянь-цзюнь и ухмыляется, когда Мо Жань начинает поглаживать себя, пялясь на то, как губы Чу Ваньнина искривляются на каждом толчке. — Но ты ведь всегда это знал, правда?
Мо Жань прикусывает нижнюю губу, проводит пальцами по головке и размазывает предэакулят. Он подтекает уже целую вечность, и этого достаточно, чтобы его кулак приятно скользил по влажной коже. Он почти стонет, сжимая руку на своем члене.
— Мо Жань, — неуверенно зовет Чу Ваньнин, и это каждый раз чудовищно смущает Мо Жаня, потому что он не знает, обращается ли учитель к нему или к старшему нему. Похоже, Чу Ваньнин не хочет называть старшего Тасянь-цзюнем, и это смешит Мо Жаня. Мысль о том, что учитель бунтует, такая приятная.
— Давай же, Ваньнин, — говорит Тасянь-цзюнь, наклоняется и прижимается к спине учителя, чтобы мурлыкать гадости прямо ему в ухо. — Расскажи ему, о чем ты думал, глядя на своего маленького ученика?
— Нет, — отвечает учитель, качая повисшей между плечами головой. — Я не...
Громкий смех Тасянь-цзюня заполняет комнату. Он колкий и горький.
— Нет? — спрашивает он. — Ты уверен в этом?
Учитель снова качает головой и еще сильнее хмурится.
— Мо Жань, пожалуйста.
— Если ты не скажешь ему, это сделаю я, учитель, — усмехается Тасянь-цзюнь, и Чу Ваньнин вздрагивает, пытаясь сдержать рыдания, когда Тасянь-цзюнь подается вперед, пока его бедра не прижимаются к ягодицам Чу Ваньнина.
Тогда Тасянь-цзюнь поворачивается к Мо Жаню и ловит его взгляд, скользит рукой по спине, давит вниз, пока плечи учителя не оказываются почти у самой кровати, а задница поднимается высоко вверх. Тасянь-цзюнь превращает учителя всего лишь в тело, в дырку для траха, и Мо Жаню кажется, что он плавится и растекается по полу.
— Скажешь что? — запинается он. Его рука все ещё сжимает член, но он слишком отвлекся на происходящее перед ним, чтобы поддерживать нужный ритм. Чу Ваньнин издает еще один прерывистый звук, и Тасянь-цзюнь смеется над ним.
— Ваньнин? — повторяет старшее я Мо Жаня. — Последний шанс. Ты скажешь ему или я? И учти, в моей версии будет много лишних подробностей.
— Я ненавижу тебя, — шипит учитель сквозь зубы. — Ненавижу тебя, Мо Вэйюй. Не делай этого, не заставляй меня...
Мо Жань не может больше смотреть на своего учителя, испуганного, отчаянного и дрожащего. Он никогда не видел, чтобы учитель боялся, даже когда был на краю смерти, пытаясь спасти Мо Жаня.
— Учитель, — он опускается на колени и обнимает ладонями лицо Чу Ваньнина. — Все в порядке. Чтобы он не хотел от тебя услышать, ты можешь сказать это мне.
Чу Ваньнин закрывает глаза и качает головой.
— Нет.
— Ну, ладно, — соглашается Тасянь-цзюнь. — Если это твой ответ...
Чу Ваньнин открывает глаза, и его черты смягчаются смирением, а взгляд наполняет вина.
Через некоторое время учитель Мо Жаня глухо шепчет:
— Я хотел тебя. — Он долго молчит. — Ты... ты был моим учеником, а я хотел тебя, Мо Жань. Я... всегда хотел тебя.
Мо Жань пытается сглотнуть, но ему кажется, что что-то застряло у него в горле. Он услышал слова, но в них нет ни малейшего смысла. Должно быть, Тасянь-цзюнь заставляет учителя говорить это, только чтобы унизить ещё сильнее. Мо Жань никогда даже не нравился учителю. Это было больно — и физически, и как-то глубже, внутри — тосковать по учителю, но знать, что никогда не получишь взаимности. Чу Ваньнин почему-то всегда ненавидел его. Это не могло быть правдой. Не могло.
— Зачем? — Мо Жань сердито смотрит на Тасянь-цзюня. — Зачем ты заставляешь его говорить это? Это глупо.
Тасянь-цзюнь вздрагивает и жестко толкается в тело Чу Ваньнина.
— Я ничего его не заставляю.
Мо Жань моргает, смотрит на старшее я, а потом снова на Чу Ваньнина. На щеках учителя опять капли слез.
— Учитель? — спрашивает он и протягивает дрожащую руку, чтобы коснуться лица Чу Ваньнина, обхватить его ладонью, смахнуть слезы. Он слишком боится спрашивать. Он слишком привык разочаровываться, получать пинки и тычки снова и снова, а то и хуже. Мо Жань боится, что если он спросит, то опять услышит отказ. Но ведь он всегда любил нарываться. — Это... это правда?
Чу Ваньнин закрывает глаза и кивает. Едва заметно, но это все равно согласие, и Мо Жаню кажется, что мир уходит у него из-под ног. Он чувствует, как какой-то голодный зверь рвется у него из груди. Ему так о многом надо спросить, он так зол. Он хочет знать, почему учитель так обошелся с ним, почему не сказал, почему...
— Трахни его в рот, — говорит Тасянь-цзюнь из-за спины Чу Ваньнина, прерывая поток мыслей Мо Жаня, и Мо Жань поворачивается к нему. Он смотрит на взрослого себя. Он не так уж и изменился, только стал выше, шире в плечах и немного мускулистей, чем Мо Жань, но в остальном это как смотреть в зеркало. Он видит, как Тасянь-цзюнь врезается в учителя, и жидкий жар сворачивается в тугой ком у него в животе. Он трахает учителя. Не совсем он, еще нет, но он. Он трахает своего учителя. Чу Ваньнина. Старейшину Юйхэна, нефрита ночного неба. Он трахает его.
Мо Жань дрожит и смотрит вниз на Чу Ваньнина, кладет палец ему на подбородок и заставляет поднять голову к себе.
— Учитель, — он слышит, как его голос слегка срывается. — Ты хочешь, чтобы я это сделал? Хочешь, чтобы я трахнул тебя в рот?
Тасянь-цзюнь коротко вздыхает, как будто собирается что-то сказать, но, кажется, передумывает и просто ждет реакции Чу Ваньнина.
Мо Жаню кажется, что из его легких исчезает весь воздух, когда Чу Ваньнин, все ещё низко склонившись над постелью, слегка кивает, а потом поднимает голову и смотрит на него. Выражение лица учителя как удар под дых, и Мо Жань не может дышать. Глаза блестят от слез большие и круглые, но темные. Темнее, чем Мо Жань когда-либо видел раньше. Такие же темные, как у Тасянь-цзюня, и Мо Жань вдруг понимает причину. Учитель возбужден. Он возбужден точно так же, как Тасянь-цзюнь возбужден от всего этого. Точно так же, как и Мо Жань.
— Блядь, учитель, — всхлипывает Мо Жань и прижимает палец ко рту Чу Ваньнина, нагло вдавливает его внутрь и смотрит, как губы Чу Ваньнина приоткрываются, чтобы впустить его. Но этого недостаточно. Мо Жаню никогда не было достаточно только попробовать. Он толкает пальцы глубже, до горла Чу Ваньнина, пока тот не начинает давиться.
Мо Жаню всегда не хватало терпения.
Чу Ваньнин следит за тем, как Мо Жань одной рукой снова начинает поглаживать свой член, а другую опускает к его лицу и большим пальцем касается нижней губы.
— Я сейчас трахну тебя в рот, учитель, — тихо бормочет Мо Жань. Чу Ваньнин смотрит на него и закрывает глаза. Мо Жань скользит в его рот, и это ощущается, как будто он всегда должен был быть там. Вскрик, который он издает может быть смесью невнятных ругательств, но, может, это просто неудержимый вопль человека, получившего то, чего хотел столько, сколько себя помнит. То, что никогда даже не думал получить.
Когда Мо Жань чувствует, как язык Чу Ваньнина проходит под головкой его члена, то издает болезненный рваный стон и тянется к волосам учителя, к его плечам, к чему угодно, лишь бы продлить этот миг.
— Мне так хорошо, учитель. Боги, в тебе так приятно, твой рот такой горячий внутри...
Мо Жань несет чушь, потому, что он всегда так делает, особенно, когда дело касается учителя, и, наверное, его старшему «Я» это кажется невероятно глупым, но ведь старший должен понимать, что Мо Жань сейчас чувствует? Мо Жань оглядывается на него, но Тасянь-цзюнь всего лишь смотрит, как он скользит в рот Чу Ваньнина, и почти не двигается позади. Его глаза темны и так пугающе пристальны, что член Мо Жаня дергается.
— Тебе нравится, — ровным голосом говорит Тасянь-цзюнь, а Мо Жань сглатывает и кивает. Он не понимает, почему Тасянь-цзюнь смотрит на него с таким гневом. Это он предложил Мо Жаню трахнуть учителя в рот. Это он посмотрел на Мо Жаня, случайно зашедшего к ним, и сказал «останься». Но его старшее «Я», похоже, почти безумно, так что Мо Жань догадывается, что в его действиях не так уж много логики. — А тебе не хотелось сделать это в своем времени? Поставить своего милого учителя в его милых белых одеждах на колени и трахнуть его влажный рот?
Сдавленный звук рождается в глубине горла Мо Жаня, и он непроизвольно крепче сжимает в пальцах волосы Чу Ваньнина.
— Да, — говорит он, глядя вниз, на то, как рот учителя растягивается вокруг его члена. — Да, я все время об этом думал.
— Я знаю, — ухмыляется Тасянь-цзюнь, а потом снова толкается бедрами, и Мо Жань не может понять, стонет Чу Ваньнин или всхлипывает, но его губы дрожат вокруг члена Мо Жаня, и это сводит с ума. — А вот чего ты не знаешь, маленький Мо Жань, так это того, что твой учитель тоже хотел этого. Так сильно хотел встать перед тобой на колени, что много раз лежал в своей постели и тайком мечтал, что ты войдешь к нему в комнату, проскользнешь в его кровать и воспользуешься им.
Мо Жаню кажется, что он горит от слов Тасянь-цзюня. Конечно, это всего лишь ложь. Это должно быть ложью, но сама мысль об этом заставляет Мо Жаня чувствовать себя так, будто он в огне.
— Учитель, — стонет он, с силой сжимая волосы Чу Ваньнина и раскачиваясь у него во рту. Хныча от ощущений, когда головка его члена ударяется о стенки горла Чу Ваньнина, и они слегка сжимаются. Чу Ваньнин давится им. Потом он снова поворачивается к Тасянь-цзюню. Конечно, это ложь, просто какая-то игра, в которую Тасянь-цзюнь играет с Чу Ваньнином, но небольшая часть его сердца полна глупой надежды. Та часть, которая всегда будет ныть и болеть, пока не получит то, чего хочет. — Откуда ты это знаешь?
Тасянь-цзюнь улыбается ему.
— У меня есть свои способы вытянуть из людей правду.
Мо Жань не уверен, что ему нравится, как это звучит, но он не обращает внимания. Он слишком сосредоточен на том, что Тасянь-цзюнь, похоже, не выдумывает. Он говорит правду о том, что учитель хотел.
— Ваньнин, — выдыхает Мо Жань, протягивая руку к лицу Чу Ваньнина, и на этот раз учитель совершенно точно стонет вокруг него. — Учитель, посмотри на меня.
Чу Ваньнин наконец открывает глаза и смотрит. Это самое непристойное зрелище, которое Мо Жань когда-либо видел. На мгновение он думает, что это неправильно. Что он не должен так поступать со своим учителем, не должен делать с ним эту унизительную грязь. Но только на мгновение. Ему слишком хорошо. Рот Чу Ваньнина так идеально ощущается вокруг него, горло такое плотное и горячее, и Мо Жань вбивается в него, не думая ни о чем, схватив Чу Ваньнина за затылок и качая бедрами перед его лицом, а сзади Тасянь-цзюнь грубо берет его, с каждым толчком заставляя Чу Ваньнина насаживаться глубже и глубже.
Мо Жань, в конце концов, все еще подросток. Он кончает быстро и сильно, отстраняется, чтобы Чу Ваньнин не задохнулся, но случайно оказывается слишком далеко — его член выскальзывает, и остаток семени выплескивается на губы учителя.
— О, — хнычет Мо Жань. Он собирает белесые капли и вталкивает их обратно в рот Чу Ваньнина. Слишком чувствительный после оргазма член Мо Жаня дергается, когда Чу Ваньнин жадно сосет его пальцы.
— Шлюха, — рычит Тасянь-цзюнь и хватает Чу Ваньнина за волосы, тянет его назад так сильно, что слезы катятся по лицу. Мо Жань хочет сказать ему, чтобы он остановился, но слова застревают в горле. Может быть, он просто слишком устал от того, как сильно только что кончил. Может быть, его учитель слишком красив, когда плачет. — Тебе это понравилось, шкурка? Ты наслаждался этим?
Чу Ваньнин ничего не говорит.
Тасянь-цзюнь наклоняется ближе и, понизив голос, мурлычет:
— Хочешь кончить со мной, Ваньнин?
И Чу Ваньнин кивает.
Мо Жань зачарованно наблюдает за ними. В глазах Тасянь-цзюня столько ненависти, столько отвращения, написанного по всему телу Чу Ваньнина, иногда буквально, шрамами и синяками. Тасянь-цзюнь рывком выходи из него и ложится на кровать.
— Тогда оседлай меня, — говорит он, и Мо Жань не способен ни на что, кроме как смотреть, ошеломленно приоткрыв рот, как Чу Ваньнин ползет по кровати и взбирается верхом на Тасянь-цзюня, берет его член в руку и направляет в себя, а потом опускается на него.
Мо Жань смотрит, как Чу Ваньнин приподнимается, а затем опускается обратно в идеально отработанном ритме. Руки Тасянь-цзюня лежат на его бедрах, не торопя, позволяя Чу Ваньнину самому задавать движение и темп, позволяя ему получать удовольствие. Мо Жань слышит, как Чу Ваньнин издает такие тихие, хриплые звуки, и ему не нравится, что он не может видеть его лицо. Он подумывает о том, чтобы перебраться на кровать рядом с Тасянь-цзюнем, но Тасянь-цзюнь смотрит на него как на незваного гостя, даже злоумышленника. Поэтому он просто наблюдает.
Он наблюдает, как его учитель трахает себя членом Тасянь-цзюня, слушает, как его тихие всхлипы становятся громче и чаще, смотрит, как капли пота катятся по его спине. Смотрит на Тасянь-цзюня, на его руки с побелевшими костяшками крепко сжимающие бедра Чу Ваньнина, будто он изо всех сил пытается удержаться, чтобы не вбиваться в него. Смотрит на слегка приоткрытый рот Тасянь-цзюня, пока тот разглядывает Чу Ваньнина, слово никогда раньше не видел его, или, может быть, видит его таким все время и никогда не устает от этого зрелища.
— Мо... Жань, — Мо Жань слышит, как задыхается Чу Ваньнин, и что-то уродливое скручивается у него в животе от того, что он знает — учитель зовет не его, не совсем его, а старшую версию. Он хочет быть тем, за кого учитель отчаянно цепляется, тем, кого он умоляет о прикосновениях. Хочет быть похоронен в тесном жаре тела Чу Ваньнина, хочет смотреть на него, хочет целовать его.
Тасянь-цзюнь целует. Пока Мо Жань кипит от иррациональной ревности, Тасянь-цзюнь запускает пальцы в волосы Чу Ваньнина, притягивает его к себе, заставляет наклониться, и они целуются. Их открытые рты грязно сталкиваются, пока Тасянь-цзюнь запускает руку между их телами и гладит член Чу Ваньнина.
Мо Жань ненавидит смотреть на них двоих, но не может оторвать взгляда.
Он запутался. Это уже слишком. Всего этого просто слишком много для него, он больше не может думать. Он тоже хочет целовать своего учителя. Он хочет быть там, вместе с ним. Странно, должно быть, думать так о самом себе, но все что сейчас происходит — дико и неслыханно, так что от этой мысли можно отмахнуться. Если Тасянь-цзюнь не возразит, он будет там. Будет целовать учителя, прикасаться к нему. Может, позволит Тасянь-цзюню поцеловать его. Он не уверен. Он снова твердый и не способен ясно мыслить.
— Кончи со мной, шлюха, — слышит он голос Тасянь-цзюня, а потом Чу Ваньнин издает высокий прерывистый всхлип. Его тело дрожит, пока Тасянь-цзюнь доводит его до оргазма. Руки Тасянь-цзюня снова с силой сжимают его бедра, он трахает Чу Ваньнина, его бедра врезаются в него, и их тела сталкиваются с влажными от пота хлопками. Пока Мо Жань не видит, как Тасянь-цзюнь впивается зубами в плечо Чу Ваньнина и стонет в него.
— Пожалуйста, — вдруг отчаянно выпаливает Мо Жань, его рука снова обхватывает член, твердый и истекающий влагой. Тасянь-цзюнь поворачивается к нему и смеется.
— Да, хорошо, — вздыхает он, медленно отстраняясь, и Мо Жань карабкается на кровать, встает на колени позади Чу Ваньнина. Семя Тасянь-цзюня капает из его покрасневшей, опухшей дырочки, и Мо Жань тратит несколько мгновений, чтобы ткнуть в неё пальцами и полюбоваться, как вытечет ещё больше, прежду чем, ругаясь себе под нос, толкнуться в него своим членом.
— Ох, — стонет он, не в силах выразить словами, каково быть внутри учителя, такого растянутого после траха, такого теплого и гладкого, с семенем «Его» старшего внутри, такого готового принять его. — Ох, учитель, внутри тебя так...
Мо Жань перестает пытаться связать слова вместе, его захватывают ощущения от тела вокруг него. Он сжимает бедра учителя, так же, как это делал Тасянь-цзюнь, наклоняется и слизывает пот с загривка, осыпает поцелуями его плечо. Подняв взгляд он сталкивается с собственническим взглядом Тасянь-цзюня и прячет лицо между лопатками Чу Ваньнина, вздыхает и кончает во второй раз.
Он выскальзывает почти сразу, его член чувствителен до боли. Он зачарованно смотрит, как из Чу Ваньнина обильно вытекает семя, его и «Его» старшего. Тасянь-цзюнь гладит Чу Ваньнина по волосам и шепчет что-то, но Мо Жань не может разобрать слов. У него в груди снова поворачивается острие. Это должен быть он.
Когда-нибудь, судя по всему, это будет он. Это должно звучать утешительно, но на самом деле не утешает. Может, потому что, даже когда Тасянь-цзюнь кажется осторожным и заботливым, он не был таким раньше. Он был злым, жестоким и грубым, и Мо Жань не понимает причин. Почему кто-то может так обращаться с учителем, и особенно он сам?
Все, чего он когда-либо хотел, — это обнимать Чу Ваньнина, пробовать его губы на вкус, зарываться лицом в его волосы, доставлять удовольствие им обоим. Он никогда не думал, что это возможно, до того как увидел их вместе.
Это он должен обнимать Чу Ваньнина, целовать его, шептать ему что-то нежное на ухо, гладить его по волосам. Так должно быть, и так будет. Мо Жань позаботится об этом.
Его учитель заслуживает этого.