Work Text:
Для Сяо Чжаня эта история началась с дождя. С дождя, к которому оказался готов он сам, но не его кеды.
Ещё накануне Орешек спала клубочком у него на коленях, прикрывая нос лапой — верный признак того, что погода вот-вот испортится. Ночью она забралась к Сяо Чжаню под одеяло, а утром разбудила мурлыканьем в ухо, как назло, за десять минут до будильника.
Одного взгляда в окно хватило. Над Пекином повисли тяжёлые тучи, а ведущая прогноза погоды, зачем-то сообщив, что сегодня вторник (как будто это было неочевидно), посоветовала непременно взять зонтик. Её голос, высокий и неприятный, словно ввинчивался в мозг; Сяо Чжань искренне не понимал, какого чёрта настолько непрофессиональный человек делает на телевидении. Наверняка чья-нибудь дочка или жена, которой в голову взбрело прославиться, но связей хватило только на прогнозы. В общем-то, обычная история для журналистики.
К несчастью, их издание таким не было. Главный редактор журнала «Неделя в Пекине» набирал на работу исключительно настоящих профессионалов, они не хватались за всякий там желтушный шлак — ну и продажи, так сказать, соответствовали. Люди раскупали журналы, в которых печатали непроверенные сплетни, обсасывали их месяцами в соцсетях, а «Неделя в Пекине» едва-едва распродавала тираж — и то часть приходилось отдавать в публичные библиотеки.
Это… задевало. Когда Сяо Чжань поступил на факультет журналистики, он грезил о правде, неподкупности и честности. Мечтал писать острые, меткие статьи о политике и социальных проблемах. Получить однажды Пулитцера — почему нет? Вместо этого ему достался раздел спорта — скупые сводки о результатах матчей да раз в два года большие обзоры итогов олимпиад (и стандартные рассуждения о том, как китайским спортсменам помогают традиционные травяные чаи, допинг это или нет, бла-бла-бла).
Впрочем, всё лучше, чем прогноз погоды. Сяо Чжань бы свихнулся расписывать одну и ту же чушь про циклоны и то, как хреново жить в жарких регионах.
Прихватив зонт — голос голосом, а совета ведущей послушаться не мешало, — он вышел на улицу. Воздух, душный, предгрозовой, лился в лёгкие трудно: пожалуй, стоило поторопиться в метро.
В вагон он впихнулся с трудом и всю дорогу незаметно отплёвывался от шикарной гривы какого-то металлиста. На выходе со станции пришлось всё-таки раскрыть зонт. Поспешно лавируя среди прохожих и туристов, Сяо Чжань врезался в очередного иностранца, извинился на ломаном английском, шагнул в сторону и немедленно об этом пожалел.
Ему на ногу наступила немолодая женщина. Подошва оторвалась до середины, Сяо Чжаня прошила мелкая дрожь — дождевая вода оказалась не по-летнему холодной, носок мгновенно промок. Женщину пришлось успокаивать минуты три, она так сожалела, так сожалела, даже деньги предложила — Сяо Чжань отказался, конечно, поспешил отойти в сторону, мрачно уставился на ноги. В правом кеде мерзко хлюпало, подошва издевательски шлёпала по пятке. Очередной отвратительный день — и грёбаный Фэнтай, в котором нормальный магазин для обычных людей, а не магнатов, ещё поискать.
Первый попавшийся обувной оказался именно таким — для магнатов, в смысле. Очаровательные консультанты модельной внешности (серьёзно, им даже помаду, кажется, подбирали в корпоративных оттенках), спокойные тона мраморной облицовки, никаких ценников. Сяо Чжань в отчаянии схватил первый попавшийся кроссовок, который хотя бы не выглядел так, будто за него придётся продать как минимум почку, повертел в руках в попытке понять, сколько стоит эдакое счастье.
— Эти лучше не брать.
Мысленно выругавшись, Сяо Чжань обернулся. Напротив него стоял вовсе не консультант — молодой, судя по голосу, парень в маске, тёмных очках (кто-то явно не смотрел прогноз) и бейсболке со «скромной» надписью «Баленсиага».
— Ноги устанут, — коротко сообщил парень. — У них амортизация никакая, за час задолбаетесь. Вот эти, — он подхватил с полки точь-в-точь такую же внешне пару, — получше.
Сяо Чжань натянуто улыбнулся.
— Большое спасибо…
— У вас же сорок второй, да? — парень вытянул нужную коробку, отдал, пришлось принять, хотя желание было одно: бежать, бежать подальше из магазина, хлюпая промокшими кедами, заказать чего подешевле без треклятой амортизации, не позориться, оправдываясь за собственную, как её там, низкую платёжеспособность… — Примерьте. Должно подойти.
Кроссовки и впрямь подошли. Обнимали ступни, пружинили при ходьбе (парень придирчиво разглядывал, присев на корточки, а Сяо Чжань, шагая туда-сюда перед ним, чувствовал себя идиотом), выглядели классно. И стоили наверняка как крыло от самолёта.
— Огонь, — вынес вердикт парень, помахал консультантке, отчего-то удивлённой. — Ли-цзе, пробьёшь ему мою скидку?
— Конечно, — девушка улыбнулась ещё шире, показывая идеально белые зубки, — господин, прошу на кассу.
Парень остался позади. Позор увидела бы только эта самая Ли-цзе, так что следовало поторопиться, пока «Баленсиага» не подошёл.
— Со скидкой стоимость — семьсот юаней, — сообщила Ли-цзе.
Сяо Чжань моргнул.
Потом ещё раз.
— А без скидки? — тихонько спросил он, надеясь, что ошибся и на самом деле магазин вовсе не такой дорогой, каким выглядит.
— Три с половиной тысячи. Оплата наличными или по карте?
Да что за скидка такая?! Он наткнулся на хозяина магазина, который сжалился над очевидным бедняком, или как?
«Баленсиаги» в зале уже не было.
— Картой.
Телефон доброжелательно пикнул, сообщая: ты лишился пятой части зарплаты. Ли-цзе доброжелательно помахала вслед, пожелала приходить ещё. Как будто Сяо Чжань собирался, ха-ха.
Но кроссовки всё-таки оказались невероятно удобными и даже не промокли по дороге до офиса. Главное — не думать об их настоящей стоимости. И о том, что это, мать его, было.
— Опоздал, — Юй Бинь высунулся из-за перегородки, подсунул стаканчик с кофе, дружелюбно улыбаясь. — А тебя шеф зовёт.
Слово «шеф» он неизменно говорил по-английски, протягивая, как-то очень вкусно. Сяо Чжань благодарно кивнул, отпил почти остывший латте — Юй Бинь был всё-таки то ещё золото — и рванул к главному редактору.
— А, Сяо-лаоши, — устало кивнул тот. — Садись.
Вообще редактор Чжи был отличным мужиком. Отличным мужиком с извечной печатью заёбанности на лице, но — всё ещё отличным. Он никогда не вёл себя некорректно по отношению к сотрудникам, создавал им отличные условия (за исключением зарплаты) и вообще, похоже, за двадцать лет работы так и не растерял веру в настоящую журналистику. Сяо Чжань его по-настоящему уважал, хоть и жаловался иногда друзьям и родителям на то, что в других местах можно получать и побольше.
— Я выбил звёздное интервью, — без предисловий начал редактор Чжи. — Пришлось поднять кое-какие связи, но, если коротко, это наш шанс повысить тиражи.
— Понял, — медленно кивнул Сяо Чжань. — И кто звезда?
— Ван Ибо.
Мысленно Сяо Чжань взвыл.
Мало ему было этого красавчика на всех билбордах Пекина. Мало восторженных воплей по телевизору — дескать, такой юный и уже в национальной сборной, и вообще самый хорошенький мальчик всей Поднебесной, новый тип айдолов, бла-бла-бла. Сяо Чжань красоту видел, конечно, но физиономия Ван Ибо в таких количествах могла задолбать кого угодно.
Ну и насчёт мозгов профессиональных спортсменов Сяо Чжань иллюзий не питал.
— Хорошо. Когда?
— Сегодня вечером. Вообще мы договаривались на утро, но кое-кто опоздал, — Сяо Чжань потупился виновато, пожал плечами. — Ничего, их менеджер сказал, что вечером даже лучше.
— Есть какие-то требования?
Редактор Чжи покачал головой.
— Полагаюсь на твой профессионализм, Сяо-лаоши. В пять за тобой заедут, отвезут на место. А пока — кыш, — редактор помахал руками, Сяо Чжань улыбнулся, не удержавшись. — Ты мне ещё должен статью о женщинах в единоборствах.
Ну да, точно. Женщины в единоборствах.
Юй Бинь встретил его встревоженным взглядом.
— Что-то не так? — осторожно спросил он, свесившись наполовину через перегородку. Наверняка опять встал на стол. — Лицо у тебя…
— Интервью с Ван Ибо.
Юй Бинь присвистнул.
— С этим засранцем? — Сяо Чжань уныло кивнул. — Сочувствую.
— Просто пожелай, чтобы он мог связать хоть пару слов и сказать о чём-нибудь кроме мяча.
Не то чтобы Сяо Чжань не любил брать интервью. Ему это как раз нравилось, просто… спортсмены. Особенно в денежных видах — футбол, теннис, всё такое. Они, как правило, говорили хреново, с любого вопроса укатываясь, как анекдотические студенты, на любимую тему. Сыпали терминами, едва ли понятными обывателю, делились закулисными интригами, и всё бы хорошо, но Сяо Чжань-то хотел другого. Он хотел раскрывать личность, а не в очередной раз беседовать с профи.
О Ван Ибо слухи в среде ходили неприятные. Сяо Чжань на профильных страничках читал, что он тот ещё молчун, говорит уклончиво и как раз всё скатывает к мячам и хреновому судейству. Да ещё, по слухам, ругается не хуже какого-нибудь сапожника. Журналистское сообщество твердило: Ван Ибо — заносчивый засранец, и писать о нём материалы — просто жесть, врагу не пожелаешь, ещё и на иск нарвёшься.
Потому-то Сяо Чжань вообще ничего не ждал. Решил особо не готовиться — всё по стандарту, никаких вопросов о личной жизни, нейтральное поведение, да ещё что-нибудь для детей и подростков. Ну и провалился с головой в женщин и единоборства. Так крепко, что Юй Биню его ещё и тормошить пришлось под конец рабочего дня, зато черновой вариант статьи честно отправился на проверку редактору.
В дороге (с мрачным водителем на шикарной тачке) Сяо Чжань предсказуемо разнервничался. Достал блокнот, накидал список вопросов, отрепетировал мысленно возражения и прочее. Менеджер — строгий худощавый мужик — проводил его к переговорной, напомнил главное условие (ничего провокационного) и пожелал удачи. Кажется, вполне искренне.
«Ну, вдох-выдох, пошли», — сказал себе Сяо Чжань и натянул рабочую улыбку, храбро шагнув в переговорную.
Ван Ибо даже сидел по-звёздному. Закинул ноги на стол и что-то строчил в телефоне. А потом поднял взгляд — и, кажется, растерялся.
— Добрый вечер, — Сяо Чжань поклонился, продолжая улыбаться, хотя нервы орали: что-то не так. Какого чёрта Ибо пялился на него так, будто Будду увидел? — Я присяду?
— Д-да, — отмер наконец Ибо, скинул ноги со стола, встал зачем-то, потом сел, нервно взъерошил густые тёмные волосы, отвёл взгляд. — Вы же Сяо Чжань, да?
— Верно, «Неделя в Пекине». Вы же не против? — он помахал диктофоном, сел напротив.
— Ага, да, нормально. Это что, кассетный? Из какого века? — Ибо с любопытством уставился на диктофон. Сяо Чжань мужественно преодолел желание закатить глаза. Современные дети — а Ибо он вполне мог считать ребёнком, шутка ли, шесть лет разницы — не понимали преимущества аналога перед цифрой.
— Мы используем магнитную ленту, чтобы в случае чего проще было доказать, что интервьюируемый действительно сказал то, что сказал, — объяснил Сяо Чжань. Умолчал, конечно, что конкретно эта модель была в разы дешевле цифровых, да и привык он к кассетам. Навевали воспоминания о детстве с перемоткой карандашом. — Я включаю запись.
Ибо кивнул, нахохлился, зыркнул исподлобья. Красивый, подумал вдруг Сяо Чжань. По-настоящему красивый, даже ретушировать нет нужды. Неудивительно, что интерес женщин к футболу за последний год подскочил едва ли не вдвое.
— Давайте начнём с чего-нибудь простого. Не так давно вас объявили лучшим форвардом страны. Расскажите, с чего начинался этот сложный путь?
Ван Ибо явно задумался, куснул ноготь.
— Как у всех? — нерешительно начал он, откашлялся. — Ну, то есть. Играли с пацанами во дворе. Потом школа, спортивная секция. Ну и увлёкся. На одном из матчей в универе заметили, вот и… — он неловко пожал плечами.
— Вы успели окончить учёбу?
— Ага. Дипломированный менеджер, — он поморщился. — Я вообще не хотел, но старшие заставили. Куань-гэ…
— Вы имеете в виду Лю Хайкуаня?
— Ну да, его. В общем, он сказал, что образование получить надо, так что я метался как дурак между сборами и экзаменами. Но вроде отучился.
Сяо Чжань кивнул, набрасывая в блокноте заметки. Диктофон не передавал реакций Ибо, например, то, как он просиял при упоминании сокомандника. Наверное, они хорошо дружили, раз уж вратарь (тоже весьма приличный и тоже писаный красавчик, их будто по внешности подбирали) сумел убедить пацана доучиться.
— У вас есть пример для подражания?
— Роналду, — тут же выпалил Ибо. — Ну. Он крутой. Вы же видели последнюю Лигу Чемпионов?
Сяо Чжань подавил вздох. Сварливый дед внутри, потрясая клюкой, прошамкал: вот раньше-то все ссылались на Месси.
— Видел, — послушно кивнул он. Ван Ибо обрадовался и занял минут семь записи дифирамбами в сторону Криштиану — тот, наверное, на своей яхте обчихался до потери пульса.
Впрочем, Ибо говорил искренне — и неплохо. Не только для спортсмена, а вообще неплохо. Его было приятно слушать, низкий голос казался смутно знакомым, и в какой-то момент Сяо Чжань залип, ловя слабую тень улыбки: Ибо в «вейбо» частенько называли «господин холодильник» за безэмоциональность и вечное спокойствие, а тут вот, пожалуйста, руками размахивает и вообще ведёт себя совершенно не по-звёздному.
— В общем, вот, — Ибо неловко почесал затылок, глянул виновато, будто понимая: ну да, увлёкся, но с кем не бывает. Сяо Чжань ободрительно улыбнулся, и Ибо будто расцвёл. — А вообще я не то чтобы хочу на кого-то равняться. По-моему, гораздо круче творить свою историю.
— Звучит очень вдохновляюще, — признал Сяо Чжань. — Кстати, о вдохновении. Думаю, нашим юным читателям было бы интересно узнать о распорядке дня настоящего чемпиона. Можете им что-нибудь посоветовать?
На лице Ибо отразилось глубочайшее потрясение. Он потерянно уставился на Сяо Чжаня, немо зашевелил губами — выглядело это донельзя нелепо и очаровательно.
«Молодец, Чжань-Чжань, ты только что сломал ребёнку картину мира».
— Ну… Надо есть овощи… Вставать пораньше… И, ну… Слушаться маму?.. — Ибо беспомощно хлопнул длиннющими ресницами, и Сяо Чжаню пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы не рассмеяться в голос. Неужели никто до этого не намекал Ибо, что он вполне взрослый детина?
— Большое спасибо, — голос, к счастью, не дрогнул, — за неоценимые советы.
Ибо надулся, сложил руки на груди — ну точь-в-точь обиженный подросток.
— Два года назад, — Сяо Чжань решил сжалиться, — у вас была серьёзная травма, и карьера в сборной оказалась под угрозой. Тогда в одном из интервью вы сказали, что из спорта уйдёте только в танцы. А какие именно?
Ибо помедлил — дулся до сих пор, вот ведь — и неохотно ответил:
— Хип-хоп.
Мальчик-улица. Где таких вообще штамповали?..
— Расскажете? — мягко поинтересовался Сяо Чжань. У него в голове складывалась вполне понятная картина: Ибо казался застрявшим в подростковости парнем, которому нельзя было толком бунтовать, а бунт этот так и пёр, но образ, сложившийся у публики, не давал толком свободы. Хип-хоп, как и футбол, в эту картину вписывался складно, не хватало только баллончика с краской да верного скейта подмышкой.
Десять. Минут.
Сяо Чжань рисковал, плёнка могла закончиться в любой момент, но слушать Ибо было по-настоящему интересно. Он заблестел глазами, показал даже пару движений — и двигался легко, свободно, так, будто рождён был именно для этого. Даже, что характерно, не вставая со стула. И говорил, говорил, говорил. Пожаловался на то, что олдскул в последнее время «не тащит», сыпанул горсть имён — Сяо Чжань о таких и не слышал, сделал заметку в блокноте почитать что-нибудь актуальное по теме.
— Вижу, танцы — ваша настоящая страсть наравне с футболом, — осторожно прервал он. Ибо захлопнул рот на полуслове, но смотрел уже совсем по-другому. Доверчиво. Его что, никогда так не интервьюировали?.. — Вы как-то снимались для «Харперс Базар» в мотоциклетной форме…
— Мотоциклетной, — Ибо весело фыркнул, сморщился. — Вы говорите, как дед.
И вот этого гремлина Сяо Чжань мысленно обозвал «очаровательным»?
— В форме гонщика, — он стиснул зубы, надеясь, что взгляд не выдаст моментально вспыхнувшего раздражения. — Это был просто костюм или увлечение?
На сей раз Ибо сжалился и пиздел, не затыкаясь, всего семь с половиной минут. Похвастался тем, что его по-настоящему взяли в «Ямаху», как взрослого. Тут Сяо Чжань уже кое-что понимал, задавал уточняющие вопросы — а Ибо радовался и трындел, трындел, трындел.
Сяо Чжаню в какой-то момент стало стыдно. Подумаешь, ну намекает ребёнок на возраст, ерунда какая, в самом деле. Зато вот какой он искренний и настоящий, и совсем не холодильник — обычный парень, который слишком рано и неожиданно «взлетел». И едва ли кто-то кроме друзей да родителей интересовался вот таким Ибо — эмоциональным, живым, а не пустым красавчиком, который умело обращается с мячом…
От стука в дверь вздрогнули оба, синхронно.
— Время, — строго напомнил менеджер — и скрылся.
— Да-да, конечно, — Сяо Чжань засуетился, остановил запись, пихнул блокнот в сумку. Ибо смотрел на него как-то тоскливо. Сяо Чжань поднялся, поклонился было — Ибо поклонился в ответ, поднялся, переминаясь с ноги на ногу, и уже когда Сяо Чжань взялся за ручку двери, догнал вопросом:
— Чжань-гэ, кроссовки-то удобные?
И всё сложилось.
И смутно знакомый голос, и комплекция, и скидка в восемьдесят процентов. Всё разом. Разве бывают такие совпадения — не в кино?
— «Баленсиага»! — выпалил Сяо Чжань и тут же смутился. Ибо потерянно моргнул:
— Вообще это «Кельвин»…
— Я не о том, ты был в кепке, — путано объяснил Сяо Чжань и возмущённо всплеснул руками: — Почему сразу не сказал?
— Да я как-то… — Ибо неловко улыбнулся, ковырнул носком пол, точь-в-точь нашкодивший школьник. — Так удобные?
— Очень, — признался Сяо Чжань. — Спасибо?
Ибо будто изнутри засветился, а потом разом всё испортил: ухмыльнулся криво, стрельнул взглядом.
— Чжань-гэ мне теперь должен.
Сяо Чжань стиснул ни в чём не повинную дверную ручку.
— Вот как? — он старался смотреть строго, но на Ибо это, похоже, не действовало.
— Очень должен, — закивал он. — Только я пока не придумал, что.
И как полагалось на это реагировать, интересно?
— Я придумаю и скажу, — заявил Ибо. Менеджер из-за двери кашлянул, напоминая о себе, и Сяо Чжань поспешно выскочил из переговорной, скомкано попрощавшись.
Обратно его вёз тот же водитель. Сяо Чжань нервно тёр лоб, то и дело ловя на себе подозрительные взгляды.
Во что, блядь, он ввязался?!
Ну ладно, взял интервью, хорошее, добротное такое. Ну получил кроссовки с бешеной скидкой. Но какой, к демонам, долг?
Личный журналист, дошло внезапно до Сяо Чжаня. Популярная, в общем-то, практика для суперзвёзд. Получить себе в пользование конкретного автора, которому, во-первых, можно доверять, а во-вторых — с которым не противно общаться. У парня явно с этим были проблемы. Однажды разразился грандиозный скандал, когда знаменитый интервьюер при личной договорённости обещал не поднимать определённые темы, а потом завалил бедолагу вопросами о личной жизни и том, какой тип девушек ему нравится. В прямом эфире Ван Ибо на него наорал, не скупясь на крепкие выражения, и свалил из студии посреди программы. Это было эффектно, дерьмо бурлило ещё с полгода. С тех пор Ибо появлялся на экранах редко, на пресс-конференциях отмалчивался, а интервью и вовсе давал раз в сто лет.
В издательство Сяо Чжань приехал в полном раздрае. Отмахнулся от Юй Биня, коротко написал в чат главреду, что всё прошло успешно (ха, как бы не так), отмотал кассету на начало и надел наушники, ограждаясь от всего сразу. В особенности от собственных путаных мыслей.
Голос Ван Ибо, даже искажённый записью, звучал приятно и как-то успокаивающе. Расшифровывать его было одно удовольствие: Ибо говорил гладко и чисто, не слишком быстро, он почти не запинался, разве что иногда заметно сдерживал ругательства. Не то Сяо Чжаня стеснялся, не то заблаговременно получил по шапке от менеджера.
— …и, в общем, я пришёл на этот конкурс, а меня узнал какой-то бешеный фанат, так перед участниками стыдно было, он прямо посреди баттла заорал…
Телефон зажужжал, сообщая сразу о нескольких новых сообщениях в «вичате». Айди высветился незнакомый.
привет
менеджер сказал что открутит мне голову
если этот айди сольют в сеть
я сказал что чжань-гэ меня не подставит o(❛ᴗ❛)o
Какая прелесть.
У Сяо Чжаня даже ладони вспотели. Не то от волнения — ещё бы, такая ответственность, теперь потеря телефона может обернуться целой проблемой, — не то от ужаса. Первым делом он влез в настройки и поставил пароль посложнее. Потом подумал и добавил идентификацию по лицу. И наконец, решив уж не мелочиться, добавил ещё и графический пароль. Чтобы наверняка.
Нужно же было как-то ответить, правильно?
Сяо Чжань так долго гипнотизировал взглядом экран, что новое сообщение заставило его вздрогнуть.
эй
я не туда написал что ли?
чжань-гэ? (;;;*_*)
Привет.
Всего одно простое слово — а столько сил ушло. Кошмар.
Сяо Чжань утёр со лба проступивший холодный пот и мысленно выругался. Нельзя же так психовать, в конце-то концов. Обычная мирная переписка… ну и что, что со звездой…
ура
ваще этот мог
не тот номер дать
он постоянно чем-то недоволен (￣ヘ￣)
я чего пишу
когда интервью выйдет?
народ интересуется
В который раз за день — бесконечный какой-то, честное слово — Сяо Чжань почувствовал себя ужасно старым. Нет, даже не старым — скорее просто старомодным. Консервативным, если угодно. Он в переписке предпочитал формулировать мысль одним предложением, не разбивать её на кучу сообщений, как Ибо. И вместо каомодзи использовал обычные смайлы. И вообще.
Думаю, в ближайшем номере. То
есть, в пятницу.
круто
а все интервью чжань-гэ такие?
«Такие»?..
— Юй Бинь, — негромко позвал он, высунувшись из-за перегородки. Тот поспешно свернул очередную «три-в-ряд» и виновато улыбнулся. — Что не так с моими интервью?
— А? — Юй Бинь, похоже, растерялся. — Да всё с ними так. Нормальные интервью. А что?
— Ничего, — Сяо Чжань заставил себя улыбнуться и вернулся к телефону.
Какие?
не знаю как сказать
мне понравилось
вопросы нормальные, не как обычно
О. Так вот в чём дело.
Я предпочитаю не лезть в личную
жизнь, только и всего :)
дело даже не в этом
ладно, неважно
насчёт долга
нужно что-то решать, чжань-гэ
Эй, я не просил о скидке!
поздно
чжань-гэ уже согласился, что должен
Когда это?! Я же молчал!
молчание — знак согласия
хе-хе
чжань-гэ боится?
Ну, знаете ли. Это просто возмутительно! Какой-то мелкий гремлин будет его подозревать в трусости? Не на того напал.
Ничего подобного, Бо-ди.
Даже мысленно это «Бо-ди» звучало восхитительно едко и язвительно. Ибо, видно, впечатлился, потому что долго что-то набирал (внизу то и дело появлялось «Собеседник набирает текст…»), а потом и вовсе умолк. Сяо Чжань ещё некоторое время поглядывал на строку уведомлений, а потом плюнул и вернулся к расшифровке.
Пожалуй, что ему больше всего нравилось — Ван Ибо говорил ровно со скоростью его печати. Не приходилось ни на паузу ставить, ни отматывать назад, раздражая соседей по опен-спейсу скрежетом перемотки. Такими темпами завтра осталось бы только подчистить текст — и можно сдавать на корректуру…
У Сяо Чжаня едва сердце не остановилось, когда на плечо легла рука. В пятки ушло точно, даже в глазах потемнело.
— Бинь-ди, твою… — он еле сдержался от крепкого словца. — Ты же мог в чат написать!
— Я не подумал, — бесхитростно заявил Юй Бинь. — Ну извини. Просто уже полчаса как рабочий день закончился. Может, по домам?
Сяо Чжань с сомнением покосился на диктофон. С одной стороны, заманчиво, конечно — вернуться домой к любимой тёплой кошке, лениво поваляться перед телевизором под очередной сериал, может быть, даже вскрыть бутылочку вина… Но, чёрт. Ибо в наушниках как раз бодро трещал о том, как обожает Валентино Росси и мечтает однажды оказаться с ним на одном треке. Сяо Чжань отлично помнил, что от интервью оставалось всего ничего.
— Нет, ты иди, я останусь ненадолго. Хочу закончить сегодня, — он виновато улыбнулся. Юй Бинь пожал плечами и свалил, даже не забыв, как обычно, выключить настольную лампу.
Конечно, Сяо Чжань залип вовсе не «ненадолго» — слишком увлёкся. Мало того, что расшифровку доделал, так ещё причесал, перетасовал некоторые вопросы и добавил капельку отсебятины, постаравшись описать своё впечатление о Ван Ибо. Очнулся только от выразительного кашля охранника, отправил файл корректору, поставив в копию господина Чжи, поспешно собрал вещи, извинившись зачем-то раз десять, и сбежал домой.
Орешек встретила его осуждением. Нет, не так: Осуждением.
— Не надо так смотреть, — проворчал Сяо Чжань, плюхаясь на пуф, чтобы снять проклятые кроссовки. Они будто грязь и воду отталкивали, выглядели почти как с витрины. — Ты голодная? Нет, я видел уведомление от кормушки. Соскучилась? Я тоже, но работать надо, чтобы тебе было что есть. И мне тоже.
Бережно протерев подошвы тряпочкой, он поставил кроссовки на полку, полюбовался немного и отправился на кухню. Готовить не хотелось совершенно, поэтому Сяо Чжань просто залил кипятком лапшу и наскоро принял душ.
Телефон зажужжал ровно в тот момент, когда он включил воду, и яростно вибрировал все три минуты. В итоге душ никакого удовольствия не принёс, вылез Сяо Чжань мокрый, взъерошенный и злой — чтобы увидеть двадцать три грёбаных уведомления.
чжань-гэ, пиздец
у нас не тренер, а садист
я еле хожу
аааа
@_@
иногда мне кажется что он нас ненавидит
без шуток
куань-гэ под конец вообще упал
лицом в траву лол
его вроде динь-динь увёз
но это не точно
ты только не говори никому пожалуйста
а то сам понимаешь
блин ты наверное отдыхаешь
я помешал да?
короче у меня сегодня была предпоследняя
тренировка
перед матчем
матч в субботу
ты будешь смотреть?
хотя ты вроде не по футболу
эх
(╯_╰)
— Да он издевается, — пробормотал себе под нос Сяо Чжань. Нет, правда.
С чего ты взял, что я не
люблю футбол?
о
ты всё-таки тут
хорошо
(´｡• ω •｡`)
значит, посмотришь?
или у чжань-гэ другие планы?
(¬‿¬ )
Ваш тренер выглядит довольно
милым.
ХА-ХА-ХА
(￢_￢)
очень смешная шутка
ван-лаоши — САДИСТ
он желает нам смерти
чжань-гэ, ты просто не слышал
как он орёт
если кто-то ленится
Но вы же побеждаете, верно?
Значит, он всё правильно
делает.
предательство
вы с ним заодно
кстати, чжань-гэ так и не ответил
про планы
можно считать это платой
за кроссовки
За кроссовки я расплатился
на кассе.
а за скидку — нет!
вот и всё
чжань-гэ придётся смотреть
как мы разбиваем этих придурков
٩(╬ʘ益ʘ╬)۶
На последнем каомодзи Сяо Чжань не выдержал, рассмеялся. Слишком ярко представил эту дурацкую физиономию на спокойном лице Ибо. Потом спохватился, поспешно закутался в халат, вытер натёкшую на пол лужу и кинулся на кухню.
Лапша безнадёжно раскисла, но хотя бы остыть не успела. Сяо Чжань только-только поднёс ко рту палочки, когда телефон снова завибрировал.
чжань-гэ согласен?
просто если нет, то я что-то ещё
придумаю
если очень сложно
чжань-гэ?
ты что, спать лёг?
время же детское
Бо-ди, я ужинаю. Не все могут
отвечать так же быстро, как ты.
ого
так поздно
приятного аппетита
завидую
нам запрещают есть после семи
а я голодный
(￣﹃￣)
слона бы съел
Жестоко. Так всегда?
не
только перед матчами
чтобы форму не терять
в субботу пойдём в бар
после игры
и объедимся
(っ˘ڡ˘ς)
так, чжань-гэ опять уходит
от темы!
(╯°益°)╯彡┻━┻
Сяо Чжань вздохнул, выбросил пустую коробочку из-под лапши и всё-таки налил бокал вина из початой бутылки.
Я обязательно посмотрю матч,
Бо-ди.
┬─┬ノ( • ω •ノ)
ура
я проверю
Как именно? :)
секрет
но я сразу пойму смотрел
или нет
надо спать
завтра с утра на стадион
(￣ρ￣)..zzZZ
спокойной ночи, чжань-гэ
Спокойной ночи, Бо-ди.
Только сейчас Сяо Чжань понял, что от улыбки у него болят скулы. Осознание прошибло так резко и неожиданно, что он растерянно уставился в экран телевизора, ничего толком не видя и не слыша. Какого, собственно, хрена?.. Может, его кто-то разыгрывает?
Эта бодрая переписка совершенно не вязалась с привычным образом Ван Ибо — холодным и неприступным. Зато замечательно вязалась с тем парнем, который несколько раз пробивался на интервью: искренне любящим своё дело и хобби, с дурацкими шуточками, в чём-то даже, пожалуй, очаровательным. Но при чём тут Сяо Чжань? Неужели простое человеческое отношение повлияло так сильно?
Перед тем, как заснуть, он ещё несколько раз перечитал переписку, почему-то представляя её в лицах. Орешек сладко мурлыкала под боком, подставляя мягкое пузо под почёсывания, а Сяо Чжань прокручивал раз за разом окно «вичата», гадая, многим ли Ван Ибо писал что-то вот такое, пока наконец не вырубился, убаюканный мерным стуком дождя по откосу.
Проснулся он с тяжёлой головой — то ли от вина (хотя едва ли стоило винить один-единственный бокал), то ли от недосыпа, то ли от мутных снов, в которых Ибо вместо мяча забивал голы телефоном Сяо Чжаня, к которому прямо сквозь сетку ворот тянулись жадные руки его фанатов. В рабочей переписке уже кипела жизнь: господин Чжи скупо, но искренне похвалил интервью, дал добро на вёрстку в ближайший номер. Сяо Чжань, пока чистил зубы, спросил, не стоит ли отправить его на согласование менеджеру Ибо, но получил только короткое и загадочное «нет необходимости».
Спустившись в метро и удачно поймав ещё не забитый вагон, Сяо Чжань забился в удобный угол и полез за телефоном, который уже минуты полторы вибрировал уведомлениями. Пожалуй, стоило их отключить наконец. Ему даже мама не писала с такой настойчивостью, ограничиваясь пёстрыми анимациями с пожеланиями доброго дня по утрам да ласково-тревожными вопросами, если Сяо Чжань не писал или не звонил слишком долго.
доброе утро, чжань-гэ
а у нас только тренировка
закончилась
можно отдыхать
если я смогу встать со скамейки
Доброе утро, Бо-ди.
надо мной ржёт чжочэн
говорит я как макаронина
варёная
(`⌒*)O-(`⌒´Q)
можно я его стукну?
Он фыркнул, не удержавшись, и испуганно вскинул взгляд. Мало ли, кто решил подсмотреть в его телефон, пускай даже ненароком.
Ван Чжочэна, полузащитника сборной, он помнил по шоу «Свидание вслепую». Шоу тогда страшно завирусилось, потому что Чжочэн вёл себя максимально по-дурацки, напоминал огромного щенка, то и дело что-нибудь ронял, будто забыв на поле всю ловкость, но покорил едва ли не всех девочек Китая, которые ещё не успели влюбиться в Ибо. В «вейбо» восторги не утихали больше полугода, пока отношения с девушкой из шоу не закончились из-за вечной занятости Чжочэна. Насколько знал Сяо Чжань, с тех пор бедолаге не давали прохода, а правительство всерьёз начало обсуждать введение возрастного порога для прохода на стадион. Оголтелые футбольные фанаты и восторженные перевозбуждённые школьницы — не лучшее сочетание.
Насилие — не выход.
чжань-гэ слишком добрый
для этого мира
Кстати, хотел спросить.
Редактор сказал, что интервью
не нужно согласовывать с
твоим менеджером.
Не знаешь, почему?
а
потому что я так сказал
интервью брал чжань-гэ
уверен, это будет пушка
я это
читал твои статьи
они офигенные
поэтому к гуям согласование
Сяо Чжань почувствовал, как к щекам и шее прилила краска. Молоденькая девушка, которую к нему притёрло толпой на одной из станций, подозрительно покосилась и, видимо, на всякий случай отодвинулась. Наверное, решила, что Сяо Чжань какой-то извращенец. А он просто бесконечно смутился.
Не стыдно льстить?
никакой лести
только правда
чжань-гэ прекрасный журналист
как там называется награда
Имеешь в виду Пулитцеровскую
премию?
да, вот её
в жюри сидят слепые идиоты
реально
никогда бы не подумал, что
буду балдеть, читая про
кёрлинг
всегда думал, что это какая-то
дичь
камни катают, шваброй по
льду елозят
но чжань-гэ написал так, что
я теперь даже не знаю
может, пойду в кёрлинг после
окончания карьеры
как думаешь, у меня получится?
ヽ(；^ ^)ノﾞ ．．．...___〇
Сяо Чжань растерянно пялился в экран минуты полторы и чуть не проехал свою станцию.
О кёрлинге он писал, кажется, полтора года назад. И это была далеко не самая популярная статья в старом номере «Недели в Пекине». Вроде бы, они с трудом распродали тираж — нонсенс для еженедельника. Всё тогда шло наперекосяк, была куча замен, материал готовился впопыхах и как попало. Господин Чжи лежал в больнице на плановой операции, а его заместитель попросту не справился. Номер, конечно, сдали, но редактор, едва очнувшись от наркоза, рвал и метал.
И вот это понравилось Ибо?..
Думаю, Бо-ди достаточно упорен
и талантлив. Бо-ди может достичь
всего, чего захочет.
если бы
эх
хорошего рабочего дня,
чжань-гэ
Спасибо. И тебе хорошего дня,
Бо-ди.
Забежав за кофе — надо же было отблагодарить Юй Биня за вчерашнее — он вошёл в здание редакции. Привычно поклонился пожилой охраннице (она называла Сяо Чжаня не иначе как «деточка» и то и дело норовила подкормить, ворча на худобу), проскользнул на своё место, по пути поставив кофе на стол Юй Биня.
Работа сегодня шла на удивление гладко. Иногда Сяо Чжань после интервью приходил в себя подолгу, слова не складывались, поисковые запросы не формулировались, а факты не находились, но не сегодня. В голове то и дело всплывало пожелание Ибо, которое, похоже, сбылось.
А в обед к ним на этаж заглянула Сюань Лу.
— Чудесное интервью, Чжань-Чжань, — тепло улыбаясь, сказала она. — Даже править почти ничего не пришлось. Господину Чжи стоит задуматься о дополнительном тираже заранее.
— Лу-Лу, ты меня смущаешь, — Сяо Чжань заулыбался в ответ. В Сюань Лу чудесным образом сочетался мягкий характер и совершенная непримиримость в вопросах корректуры текстов. Она видела малейшие недочёты и готова была яростно спорить за каждое неудачное слово, поэтому немногочисленные правки от неё и впрямь были добрым знаком.
— Не хотите вместе пообедать? — влез неугомонный Юй Бинь. — Тут неподалёку открылось заведение, говорят, там подают лучший фо бо в Пекине. По-моему, нам надо!
— Можно, — покладисто согласилась Сюань Лу. — Давно мы вместе не сидели.
По дороге Сяо Чжань старательно переступал непросохшие за ночь лужи. Конечно, Юй Бинь это заметил.
— Ого! У тебя новые кроссовки? Это же последняя коллекция, ты что, банк ограбил? — пришлось ткнуть его в бок, чтобы хоть не орал на пол-улицы.
— На распродаже купил, — соврал Сяо Чжань. Юй Бинь фыркнул, явно не поверив, но всё-таки отстал, отвлёкшись на какую-то потрёпанную бродячую собаку.
В «Лаопо» оказалось неожиданно людно, но столик для них всё-таки нашёлся. Когда принесли их заказ, Сяо Чжань едва не ахнул: фо бо оказался невероятно аккуратным. Сяо Чжань даже сфотографировал и выложил в «вейбо», не удержавшись.
— Даже есть такое не хочется, да? — подмигнула Сюань Лу. Она как никто знала о любви Сяо Чжаня к красивой еде. И фотографиям красивой еды. Его лента в «вейбо» была буквально забита подобными снимками.
Сяо Чжань хотел было ответить, но отвлёкся на телефон, мигнувший очередными уведомлениями.
о
приятного аппетита
выглядит очень вкусно
Вот это уже, пожалуй, немного пугало.
Бо-ди… Ты что, подписан на
меня?
ага
а нельзя?
блин есть хочу
приехал к маме, она столько
всего наготовила
(￣﹃￣)
а мне почти ничего из этого
нельзя
после игры объемся
как свинья
＼(￣(oo)￣)／
— С кем переписываешься? — спросил Юй Бинь, с любопытством косясь в его телефон. Сяо Чжань тут же прикрыл экран ладонью — и тем самым по сути подписал себе смертный приговор.
Юй Бинь тоже был отличным журналистом. И, как назло, специализировался он на сплетнях. Вот и сейчас — глаза сузил, ноздрями затрепетал, ни дать ни взять коварный хищник.
— У Сяо-лаоши кто-то появился? — протянул он. Лу-Лу тоже вскинула взгляд, с интересом глядя на Сяо Чжаня — а он хотел поскорее провалиться под землю, чтобы не позориться.
— Не говори ерунды. Просто… знакомый, — соврал Сяо Чжань, понимая, что выдавать Ибо не имеет никакого морального права. Юй Биня это не впечатлило.
— Ну да, ну да. Просто знакомый. Такой знакомый, от сообщений которого краснеют и улыбаются, — пропел Юй Бинь. Сяо Чжань, ярый противник насилия, впервые в жизни так сильно захотел окунуть кого-то лицом в суп. — Точно ничего не хочешь рассказать? Ай!
Он вдруг вздрогнул и болезненно поморщился. По взгляду Лу-Лу Сяо Чжань понял, что та только что пнула его под столом.
— Чжань-Чжань обязательно расскажет, если на него не давить, — веско сказала она. Чем, вот чем Сяо Чжань заслужил эту прекрасную женщину? — Верно?
— Конечно, — торопливо закивал он. — Серьёзно, пока не о чем говорить…
Телефон предательски замигал. Сяо Чжань мысленно выругался и перевернул его экраном вниз, чтобы не распалять любопытство Юй Биня, и постарался сделать непроницаемое лицо. Юй Бинь ещё какое-то время сверлил его взглядом, но наконец отвлёкся на кисло-сладкую свинину и болтовню об отделе корреспондентов с Сюань Лу. Сяо Чжань улучил момент и украдкой заглянул в чат.
чжань-гэ
смотри
я собрал
(фото)
В кадре — слегка смазанном, будто Ибо отвлекли во время снимка — виднелась нога в ярко-жёлтом носке с принтом, чем-то похожим на авокадо (в таком качестве было не разобрать), и зелёный мотоцикл. Собранный из конструктора.
Это Лего? 
дааа
красиво да?
мне подарили на день
рождения
это ямаха
я на таком же гоняю
Таком же квадратном? :)
такого же цвета
у какой чжань-гэ язва
(￢_￢)
не стыдно обижать детей?
Бо-ди. Тебе двадцать три.
мама говорит, что в лего
играют только дети
а мама всегда права
и чжань-гэ всё равно старше
Хватит намекать на мой
возраст!
и в мыслях не было
(◕‿◕)
чжань-гэ, не обижайся
я вообще сначала думал
что ты ну года на три
старше
чжань-гэ очень юно выглядит
честно
чжань-гэ
не сердись
(︺︹︺)
ооо
ого
чжань-гэ так долго не отвечал
потому что искал подходящий
каомодзи?
хе-хе
Больше не буду тебе писать.
ну чжань-гэ!
На деле Сяо Чжань завис где-то между раздражением и смущением. Он действительно на полном серьёзе искал подходящий смайл, чтобы… соответствовать. Не выглядеть совсем уж ретроградом. Что там нынче делали дети? Отправляли друг другу мемы? Стикеры? Насколько это вообще профессионально с его стороны — вот так, почти по-приятельски, общаться с человеком, которого встретил по работе только вчера? Ладно, пусть их настоящая первая встреча не была связана с интервью, но ведь они даже не познакомились тогда, в магазине. Да он понятия не имел, что футболист номер один в Китае выбил ему скидку на кроссовки!
В очередной раз он заглянул в телефон, только оказавшись в безопасности своего отсека.
Пятьдесят восемь уведомлений. Пятьдесят! Восемь!
чжань-гэ
я не хотел обидеть
ну честно
смотри что мама наготовила
(фото)
(фото)
(фото)
(фото)
(фото)
у меня не получается так же
красиво снимать
но пахнет офигенно
чжань-гэ
ну не злись
извини
(｡•́︿•̀｡)
я так шучу
тупо
знаю
просто чжань-гэ такой правильный
я не ожидал каомодзи
чжань-гээээ
я больше никогда не буду так делать
ну прости-прости-прости
я расстроюсь
и плохо отыграю матч
и меня выгонят из команды
придётся работать дворником
или раздавать листовки
и однажды чжань-гэ пройдёт мимо
и подумает
что зря обиделся на бо-ди
но будет уже слишком поздно
одна глупая шутка
которая разрушит жизнь
может быть даже несколько жизней
блин наверное ты щас работаешь
а я мешаю
хотя возможно ты просто не хочешь
больше общаться
как мне извиниться?
придумал
я могу заказать букет цветов
к тебе на работу
какие ты любишь?
я нашёл красивый
надеюсь успеют привезти
мне очень стыдно
и ещё с меня вкусный ужин
можно пойти туда, где ты был сегодня
я посмотрел, место не очень известное
вряд ли меня там кто-то узнает
да?
только пожалуйста согласись
чжань-гэ
я реально больше не буду так шутить
чжань-гэ
(ಥ﹏ಥ)
Сяо Чжань нервно хихикнул. Это же надо, какая богатая фантазия. Уже решил, что станет дворником… стоп. Какой ещё букет?!
Он ещё раз перечитал переписку, чтобы убедиться, что всё правильно понял и Ван Ибо ровно настолько импульсивный. Какой же ад. Как это всё объяснять? И куда девать цветы? Почему-то представился до нелепости огромный, почти необъятный букет из алых роз — с такими любили фотографироваться длинноногие популярные красотки в «вейбо». От Юй Биня Сяо Чжань слышал, что есть целые компании, занимавшиеся арендой таких вот кадавров. Не хватало ещё, чтобы о Сяо Чжане подумали что-то не то.
Бо-ди, ты с ума сошёл?! Какие
цветы?! Я просто возвращался
с обеда, отмени заказ!
ни за что
я виноват
значит нужно подарить цветы
мама всегда перестаёт на меня
сердиться
когда я так делаю
А что я скажу коллегам?
что это благодарность за интервью
от менеджера
чжань-гэ
ты сердишься?
(シ_ _)シ
Не буду сердиться, если отменишь
заказ. Я на работе, здесь некуда
поставить цветы.
там сухоцветы
я всё продумал
Сяо Чжань со стоном уронил голову на стол.
Невозможно. Ван Ибо по упрямству мог соперничать с ослом.
И, если уж совсем честно, спорить с ним не хотелось. В конце концов, Сяо Чжань ещё никогда не получал цветы… особенно в качестве извинений. Извинений не от кого-то там, а от настоящей звезды.
Тебе кто-нибудь говорил, что ты
невозможный?
неа
это хорошо или плохо?
Я пока не определился.
надеюсь чжань-гэ определится
поскорее
я не хочу, чтобы чжань-гэ
думал обо мне плохо
Бо-ди, мне нужно работать.
а
ой
не отвлекаю
(*_ _)人
Нервозность становилась всё сильнее и вышла на пик за час до окончания рабочего дня. Писать не хотелось: Сяо Чжань знал, что где-то там на пасмурных улицах к нему спешит курьер с букетом. Если, конечно, это всё не было очередной дурацкой шуткой. В таком случае, пообещал себе Сяо Чжань, он забанит Ибо и выбросит всю эту дичь из головы…
От входа раздалось вежливое покашливание. Сяо Чжань обернулся, едва не уронив клавиатуру, и онемел.
Ван Ибо не пошутил. Ван Ибо ой как не пошутил, и Сяо Чжань даже думать боялся, на какую сумму.
— Господин Сяо? — безупречно вежливо поинтересовался курьер. Сяо Чжань молча кивнул: язык будто к нёбу приклеился. — Получите, пожалуйста.
Он послушно расписался в ведомости, поставил букет на стол и уставился на него огромными глазами. К нему то и дело заглядывали, ахали, восхищались, Юй Бинь тормошил, пытаясь разузнать, от кого, даже влез в открытку, но, похоже, ничего там не нашёл. А Сяо Чжань просто молчал. Слов как-то и не находилось.
Потому что Ибо непостижимым образом угадал и пшеницу, и хлопок, и лагурус глубокого синего цвета. Букет был собран идеально, перевязан лентой в цвет, в него даже что-то добавили, чтобы стоял без вазы. И он идеально вписался бы в интерьер Сяо Чжаня.
— …Чжань! Сяо Чжань! Ребята, кажется, мы его потеряли, — Юй Бинь, сволочь такая, веселился. — Ты точно не хочешь ничего нам рассказать, Сяо-лаоши?
— Это подарок, — отмер Сяо Чжань. Даже головой потряс, выгоняя накрепко засевший там туман паники пополам с умилением. — Это… это от менеджера Ван Ибо. За интервью.
Юй Бинь восхищённо присвистнул.
— Ого. Ого-о-о. Ты что с ним сделал, а? Нет, не отвечай. Не уверен, что я к этому готов…
— Юй Бинь! — сердито рявкнул Сяо Чжань. Тот загоготал и наконец смотался к себе. Народ тоже разошёлся, явно разочарованный скучным объяснением про менеджера. Нет, а чего они ожидали? Что у Сяо Чжаня появилась тайная поклонница?
Впрочем — и тут он поёжился — это действительно выглядело несколько… двусмысленно. Если бы Сяо Чжань был хоть немного самовлюблённее, он бы обязательно решил, что к нему таким вот нехитрым образом подкатывают. Вот только с реальностью подобные мысли соотносились — да нинасколько. Ибо просто повёл себя вежливо по отношению к человеку, которого ненароком обидел. Только и всего. Только. И. Всего.
Нужно было что-то написать. Сяо Чжань крутил телефон в руках так долго, что тот даже нагрелся, но так и не придумал ничего путного, поэтому просто сфотографировал букет и отправил Ибо.
(фото)
Спасибо.
чжань-гэ
понравился букет?
я долго выбирал
Да, он замечательный. Но
больше так не делай. Не
уверен, что коллеги мне
поверили.
ок
не буду
я прощён?
прощён, чжань-гэ?
(ಡ‸ಡ)
Не уверен, что на тебя можно
долго злиться. Всё в порядке.
:)
это хорошо
но ужин всё ещё с меня
так
мы можем сходить в этот
«лаопо»
ну и название конечно
в общем если хочешь
то в воскресенье
я как раз отосплюсь
и смогу нормально поесть
родители хотят свозить меня
в горы
оставлю мобильник дома
поэтому
чжань-гэ должен ответить быстро
мы уже почти собрались
Хорошо. В субботу я посмотрю
игру, а в воскресенье встретимся
в «Лаопо».
огонь
огонь-огонь-огонь
всё
я поехал
напишу в субботу
хорошего четверга
ну и пятницы
И тебе хорошо отдохнуть, Бо-ди.
Будь осторожен.
(*^.^*)
(не в сети)
Сяо Чжань выдохнул.
Кажется, совсем недавно он в телефонном разговоре жаловался маме на то, что его жизнь совсем однообразная и скучная. Что даже в огромном городе он толком не развлекается — слишком много работы. Что новых знакомых не заводил уже больше года — не героев интервью и статей, а тех, с кем можно просто мило поболтать и отвлечься от рутины. Мама тогда сказала, что всему своё время, что Сяо Чжань обязательно найдёт кого-нибудь… И вот. Пожалуйста. Ешьте и не подавитесь. Как это случилось?..
Спускаться с букетом в метро он побоялся, вызвал такси. Женщина-водитель всю дорогу косилась на него и мечтательно вздыхала, а возле дома застенчиво пожелала Сяо Чжаню удачного свидания, вгоняя его в краску.
Орешек тоже впечатлилась. Долго обнюхивала букет, очаровательно привстав на задние лапки (Сяо Чжань не сдержался, сфотографировал и выложил в «вейбо»), даже на зуб попробовала. Сяо Чжань переставил цветы на недосягаемую для кошки полку. Букет выглядел так, будто только его в гостиной и не хватало для завершения композиции, так сказать.
Молчащий телефон теперь выглядел как-то странно. Поразительно, но Сяо Чжань за эти полтора дня успел привыкнуть к почти непрерывному потоку сообщений от Ибо. За вечер он перечитал переписку раз десять, пытаясь понять, как ко всему этому относиться. И в особенности — как вести себя дальше. Ван Ибо вёл себя так, словно очень хотел подружиться, и Сяо Чжань догадывался, что друзей у такого человека едва ли много. Скорее всего, кто-то со школьной скамьи, один-два человека из университета (и то вряд ли), родители и команда. Возможно, жизнь звезды не так уж сильно отличалась от его собственной. Ван Ибо тоже много работал, тоже редко развлекался, иначе папарацци давно сливали бы фотографии из каких-нибудь клубов. Но ничего подобного в сети не было. Только редкие снимки закутанного по уши Ван Ибо (опять же, это мог оказаться кто угодно) по дороге куда-нибудь.
Сяо Чжань даже не представлял, насколько это могло быть утомительно. Быть вечно под прицелом камер, не иметь возможности даже просто прогуляться по парку без маски, тёмных очков и пары-тройки телохранителей на почтительном расстоянии. У популярности была своя цена, это он понимал, но как-то не осознавал до конца. А теперь вот такая звезда без спроса проникла в его жизнь и норовила стать её частью.
Или Сяо Чжань просто надумал себе лишнего, а Ван Ибо на самом деле просто общался вот так со всеми.
Всё равно верилось с трудом.
Он допил вино, посмотрел несколько серий «Секса в большом городе», приготовил еды. Руки то и дело тянулись к телефону, и Сяо Чжаню приходилось одёргивать себя, мысленно повторяя, что Ван Ибо точно не сможет написать, потому что оставил мобильник дома.
Четверг для редакции ознаменовался небольшим переполохом: в одном из помещений ошибочно сработала система пожаротушения. Господин Чжи рвал и метал, орал на кого-то в трубку, пока все неловко переминались с ноги на ногу на улице, а потом плюнул и распустил всех до завтра. Номер уже сдали в типографию, можно было выдохнуть. Обычно по четвергам они ходили в бар, чтобы отметить, и сегодня Юй Бинь потащил их пить раньше обычного, да ещё подцепив Цзияна из дизайнерского. Тот сначала отнекивался, но под напором щенячьих глаз Юй Биня сдался.
В баре было почти пусто: ещё бы, едва перевалило за полдень.
— О, акулы пера! — весело поприветствовал их бармен. Сяо Чжань неловко помахал ему, безуспешно пытаясь вспомнить имя. Отчего-то оно не держалось в голове совершенно, выскальзывало всякий раз. — У вас новенький?
Сун Цзиян, бедолага, заметно смутился и отвёл взгляд. Он был младше остальных, да ещё и работал в редакции совсем недавно. Старался, выкладываясь на полную, не понимал большей части внутренних шуток, но явно очень хотел влиться в коллектив.
Юй Бинь хлопнул его по плечу.
— Это Сун Цзиян, он у нас дизайнер. Ян-ди, что будешь пить?
— А можно просто чай? — робко спросил Цзиян.
Бармен и Юй Бинь обменялись красноречивыми взглядами. В итоге Цзияну приготовили здоровенный коктейль всех цветов радуги, ещё и с огромной шапкой взбитых сливок, и теперь он растерянно хлопал ресницами, явно не зная, как подступиться к этому великолепию.
— Трубочку возьми, — негромко посоветовал Сяо Чжань. Цзиян благодарно кивнул и осторожно опустил трубочку в бокал.
— Так красиво, даже пить не хочется, — признался он. Юй Бинь весело фыркнул, опрокидывая уже второй шот. Он явно планировал надраться сегодня как следует, и Сяо Чжань сделал мысленную пометку не забыть посадить его в такси под конец вечера.
— Ага, Хаосюань прямо расстарался, — вот как его звали, точно же! — Пей уже, должно быть вкусно.
Хаосюань следил за ними от бара. Когда Цзиян сделал первый глоток и удивлённо заморгал, у него даже плечи расслабились. Сяо Чжань усмехнулся в бокал: похоже, между этими двумя намечалось что-то интересное. Если, конечно, Сун Цзиян был по этой части.
В таких посиделках у них было одно-единственное правило: ни слова о работе. Это здорово расслабляло, помогало забыть о рутине хотя бы ненадолго. Сяо Чжань пропустил момент, когда Хаосюань оказался у них за столиком; он настойчиво клеил Цзияна, то и дело трогал его, вытягивал на разговор — умильное зрелище.
Телефон всё молчал. Сяо Чжань потянулся за ним, долго медитировал над чатом без уведомлений, но написать так и не решился.
— Всё в порядке? — участливо поинтересовалась Лу-Лу. Сяо Чжань кивнул, вымученно улыбаясь, и отложил телефон экраном вниз. Было бы очень странно рассказывать Ибо о том, что он с коллегами пьянствует накануне рабочего дня. Или нет? — Ты какой-то тихий сегодня.
— Устал немного, — соврал Сяо Чжань. Сюань Лу прищурилась, но допрашивать не стала. — Я домой, наверное. Проследишь за Бинь-Бинем?
— Мне кажется, тут за всеми проследить надо, — проворчала Сюань Лу. — Отдыхай, Чжань-Чжань.
На воздухе стало полегче. Сяо Чжань не стал брать такси, спустился в полупустое метро. На сиденье напротив дремала девушка в здоровенных розовых наушниках и шарфе с логотипом сборной — и Сяо Чжань, конечно, тут же подумал о Ван Ибо. Опять. В который раз уже.
И чем этот мелкий гремлин так его зацепил?
Дома сегодня было как-то по-особенному тихо. Обычно Сяо Чжань этой тишине радовался, окунался в неё с головой, иногда разбавлял уютным бормотанием телевизора, но сегодня его окончательно прибило и размазало тоской. Обычная осенняя хандра, ничего особенного, каждый год накануне дня рождения накрывало — и каждый год как в первый, мать его, раз.
Однажды он пожаловался на это Сюань Лу. Она тогда сочувственно покачала головой и посоветовала Сяо Чжаню сходить к психоаналитику. Сяо Чжань даже послушался, долго выбирал по отзывам приличного спеца, договорился о встрече — и не пришёл. Отговорился перед собой тем, что на длительную терапию денег нет, а короткая — бестолку. Но в глубине души знал: он просто трусит копаться в себе слишком глубоко. Да и проблемы ему самому не казались такими уж серьёзными, чтобы настолько заморачиваться. О кризисе среднего возраста Сяо Чжань читал много раз — возможно, именно эта дрянь на него и свалилась раньше времени.
Гнетущие, вязкие мысли не давали уснуть. Сяо Чжань проворочался почти до трёх ночи, потом не выдержал, принял снотворное. Это его и сгубило: ни один из будильников он не услышал, подорвался в десять и кинулся в редакцию, в спешке перепутав пуговицы на рубашке.
В первую секунду ему показалось, что он оглох. Такого ора и аплодисментов Сяо Чжань не слышал, пожалуй, никогда. Его окружили плотной толпой, хлопали по плечам, что-то восторженно говорили, а Сяо Чжань, даже ещё толком не проснувшись, никак не мог понять, что вообще происходит.
— Ты наш герой! — к нему пробился Юй Бинь, ткнул в нос смартфон. Сяо Чжань прищурился, пытаясь разглядеть прыгающий перед лицом экран. — Уже заказали доптираж, слышишь?
И тут до него дошло.
Пятница. День выхода «Недели в Пекине» с интервью. И они распродали тираж за сколько, часа три? Четыре? Ван Ибо был бы, наверное…
Да к гуям Ибо, в самом-то деле, хватит уже о нём думать чаще, чем о родной кошке! Если у него получилось поднять продажи — значит, есть нехилый шанс на большую свободу. Может, удастся уйти от роли спортивного обозревателя и писать о том, что ему действительно интересно.
— Шеф уже ждёт, даже не злится, что ты опоздал, — Юй Бинь похлопал его по плечам, зачем-то помассировал, как боксёру во время перерыва. — Чжань-Чжань, ты просто космос, сегодня пьём, да?
Сяо Чжань кивнул, широко улыбаясь. Вот чем ещё ему нравилась «Неделя в Пекине» — так это полным отсутствием подковёрных игр. За него искренне радовались, обсуждали интервью, вслух цитируя особенно запомнившиеся фрагменты. Поболтал, называется, с юным футболистом.
Дверь в кабинет главреда захлопнулась с мягким щелчком, отрезая их от шума редакции. Сяо Чжань помотал головой: в ушах всё ещё слегка звенело.
— Сяо-лаоши, наша звезда, — господин Чжи выглядел подозрительно розовым. В воздухе чувствовался лёгкий запах спирта: наверное, откупорил по случаю одну из подаренных когда-то бутылок выпивки. — Молодец, просто молодец. Думаю, одним дополнительным тиражом не ограничимся… Посещаемость сайта тоже взлетела, ребята из технического говорят, что он даже упал, но вроде справились.
Сяо Чжань почувствовал, что краснеет, и не смог сдержать довольной улыбки. Заслужил. Наконец-то.
— Премия — это определённо, — продолжил рассуждать вслух господин Чжи, размахивая чайной чашкой с логотипом журнала. — Но есть новости ещё лучше. Готовьте руки, Сяо-лаоши, потому что работы будет много.
И вот здесь ему бы насторожиться, но нет — радость как будто сделала его капельку глупее.
— Мы договорились с менеджером об эксклюзиве, — важно сообщил главред, — отдельный номер целиком о сборной. С тебя интервью с каждым из них, они оплатят студию для фотосессий, срок — месяц. Хотят, чтобы номер вышел к финалу чемпионата.
Господин Чжи ещё что-то говорил — так, будто разбирается в футболе, хотя совсем недавно громогласно заявлял, что беготня с мячом ему попросту неинтересна, то ли дело индивидуальные виды спорта, бла-бла-бла. Сяо Чжань тупо разглядывал его руки, впервые заметив, что ногти у главреда обкусаны почти до корня.
— Месяц на одиннадцать интервью? — осторожно переспросил он. — И я должен заниматься только этим? Никаких больше…
— А ты думаешь, успеешь что-то ещё? — удивился господин Чжи. Сяо Чжань потупился. Нет, у него были кое-какие наброски, но наглеть с этим было как-то неловко. — Нам же ещё нужны анонсы в каждом номере до этого, сам понимаешь.
Сяо Чжань понимал. Понимал, что может поехать крышей, если возьмётся за что-то помимо этого треклятого спецвыпуска. Но он так давно мариновался в спортивном соку…
— Я сделаю по статье в каждый ближайший номер, — храбро заявил он. — Плюс анонсы, плюс интервью, лишь бы график сборной позволил.
— Об этом не беспокойся, — господин Чжи облокотился на стол, внимательно посмотрел на Сяо Чжаня поверх очков. — Чжань-ди, уверен, что справишься? Я знаю, ты умеешь работать быстро и хорошо, но…
— Справлюсь, — неуважительно перебил Сяо Чжань и коротко поклонился. — Простите, господин Чжи. Я справлюсь.
Главред побарабанил пальцами по столу, с явным сомнением глядя на Сяо Чжаня. Тот смело выдержал взгляд, и господин Чжи наконец сдался, милостиво кивая.
— Хорошо. Будет тебе место под статью в каждом номере. Но приоритет — спецвыпуск, ясно? И пусть Юй Бинь тебя подстрахует, не хватало ещё рисковать.
Сяо Чжань незаметно поёжился — во всяком случае, он надеялся, что это будет незаметно. Все силы редакции определённо бросят на эксклюзив, а значит, он только что обрёк Бинь-ди на неплохой такой шанс двойной работы, если вдруг что-то пойдёт не так.
— Сегодня подумай об интервью. Я посмотрел прогнозы букмекеров, они почти уверены в победе нашей сборной. Это будет шикарно, но даже в случае проигрыша продажи взлетят до небес. Подумать только, мы можем наконец-то обогнать конкурентов!
Сяо Чжань вежливо улыбался, кивал в нужные моменты, пока господин Чжи разглагольствовал (точно выпил, по трезвости он был куда менее красноречив) о том, как хорошо и удачно получилось с этим «малышом Ваном», и внутренне начинал слегка паниковать. Он отлично знал: это «слегка» — только пока, чем ближе к спецвыпуску, тем сильнее он себя накрутит, если не получится отвлекаться на что-то вне работы. Свой темп Сяо Чжань знал и готов был его увеличить, вот только неизвестно, хватит ли ему сил. Не выгорит ли.
О выгорании Сяо Чжань знал не понаслышке. Однажды, несколько лет назад, едва устроившись в «Неделю в Пекине», он все силы угробил на большую статью о допинге. Складывал слова, надеясь, что они остро и больно ужалят каждого причастного к позорным схемам и скандалам, не спал ночами, нанизывая предложение за предложением словно бусины на леску. И что в итоге? Статью сняли с публикации в последний момент. Господин Чжи прозрачно намекнул, что звонок был с самого верха, что кто-то из редакции проболтался о планах и поэтому шанса на выход настолько разгромного материала попросту нет.
Сяо Чжань был в таком отчаянии, что заболел, поймав простуду посреди лета. Нет, его не уволили, конечно. Пожалели молодого специалиста. Но за неделю, проведённую в температурном полубреду, он впервые задумался о том, так ли хороша журналистика, как представлялось в самом начале учёбы.
Выздоровев, Сяо Чжань написал политкорректную и выверенную статью о звёздах-юниорах. О Ван Ибо тогда, шесть лет назад, ещё не слышали, и речь шла в основном о фигуристках да гимнастах. Статья вышла, оказалась вполне успешной, её цитировали во время матчей. Реабилитировался в редакции, но от удара так до конца и не оправился.
Больше в скандальные темы Сяо Чжань благоразумно не лез. Не перехваливал китайских спортсменов, сдержанно критиковал, но никогда не позволял себе лишнего. Возможно, стоило рискнуть тогда и послать материал в какое-нибудь издание с репутацией похуже. Не рискнул. До сих пор порой об этом задумывался, файл с отредактированной статьёй лежал в недрах домашнего ноутбука, примерно раз в полгода Сяо Чжань перечитывал статью, что-то правил — и закрывал, не сохраняя.
Курс по журналистской этике у них вела пожилая эксцентричная дама — госпожа Юэ. Она на каждой паре напоминала будущим, как говорил Хаосюань, акулам пера, что их главное и неотъемлемое качество — честность. Что настоящий журналист не имеет права на ложь, и если кто-то собирается работать в жёлтой прессе — они могут покинуть занятия и никогда не возвращаться. Никто не покинул. Сяо Чжань порой слышал о сокурсниках. Кое-кто действительно работал в таблоидах, многие переключились на онлайн-блоги и, по слухам, отлично зарабатывали на сплетнях, скандалах и прочей дряни. Не всех впечатлили речи госпожи Юэ, но Сяо Чжань запомнил их накрепко. Куда лучше скучных занятий по вёрстке.
Пригодились ли ему эти увещевания? По всему выходило, что и да, и нет. Как-то так случилось, что его профессия слишком часто подразумевала тяжёлый выбор между деньгами и правдой; Сяо Чжань выбирал правду год за годом, и вот об этом как раз не жалел ни секунды.
— Всё, что-то я разошёлся, — господин Чжи крепко шарахнул по дубовому столу и негромко охнул. — Иди, подумай пока, о чём будешь спрашивать остальных из сборной. Никакого однообразия, договорились?
Сяо Чжань коротко кивнул и вышел. Долго стоял прямо там, за дверью, собираясь с мыслями, а потом тряхнул головой и вернулся на рабочее место.
— Ну как? — немедленно влез сияющий Юй Бинь. Сейчас он походил на крупного ротвейлера, которому выдали здоровенную кость. — Ты какой-то притихший, всё нормально?
— Нормально, — Сяо Чжань выдохнул и коротко рассказал о разговоре с господином Чжи. Как ни странно, Юй Бинь на него вовсе не обиделся, только фыркнул беспечно.
— Да какая подстраховка, Чжань-Чжань, ты со всем справишься! — уверенно заявил он. Сяо Чжань криво усмехнулся: хотелось бы ему в это верить. Впрочем, если бы Юй Бинь сейчас начал причитать, его бы окончательно сожрал стыд, это наверняка. — Спецвыпуск, ха! Не думал, что «Неделе» это когда-нибудь грозит. Ты прикинь, это насколько фанатки чокнутые, что раскупают всё про любимчика?
Сяо Чжань фыркнул, невольно улыбаясь. И правда, звучало забавно: представить только девушек, которые, словно обезумев, сметают тиражи подчистую. Может быть, даже охотятся за номерами и платят вдвое, а то и втрое больше положенного. Надо бы поглядеть, какую цену заломили хозяева журнальных киосков.
Чтобы понять, какие вопросы задавать остальным членам сборной, Сяо Чжань решил хотя бы их биографии проглядеть. Выходило со всех сторон интересно: у каждого оказалось что-то такое, за что можно было зацепиться. Особенно любопытным Сяо Чжаню виделся вратарь, о котором вскользь упоминал Ибо, Лю Хайкуань. У него за плечами помимо футбола, как выяснилось, была немаленькая роль в довольно популярной дораме. Иногда, конечно, бывало такое, что звёзды спорта снимались в камео, но чтобы вот так, действующий футболист и не просто лицом посветить лишний раз — это Сяо Чжань видел, пожалуй, впервые.
До вечера он увлечённо пролистывал сайты и насохранял по меньшей мере двадцать закладок. Работы оказалось полно, зато нескучной. И ещё Сяо Чжань зацепился за личность тренера: с Ван Ичжоу ему страшно хотелось тоже побеседовать лично. Едва ли господин Чжи стал бы ему в этом препятствовать, нужно было только уговорить менеджера.
От незапланированной пьянки отмазаться не удалось. Сяо Чжань тоскливо проводил взглядом Сюань Лу (её пригласил на свидание молодой человек, и это уж точно было весьма убедительной причиной, в редакции уважали личную и семейную жизнь) и присоединился к остальным.
Хаосюань снова оказался за их столиком и окучивал Сун Цзияна уже совершенно открыто. Тот застенчиво рдел, опускал ресницы и вообще вёл себя очаровательно. Хаосюань заметно млел, всё больше смелел и под конец вечера увлечённо что-то шептал Цзияну, касаясь губами розового уха. Выглядело это мило. Сяо Чжань то и дело фыркал в бокал с пивом, отмахивался от любопытного Юй Биня (который ухитрялся вообще ничего не замечать, окрылённый успехом последнего номера) и поглядывал в телефон.
Ибо не показывался в сети со среды, как и предупреждал. Сяо Чжань на всякий случай проверил новости о гористых местностях: никаких пропавших туристов, никаких обвалов или лавин, ничего такого. Беспокойство упорно не унималось. И о ком беспокойство? О едва знакомом мальчишке (ну в самом деле, двадцать три года, Ибо запросто мог сделать что-нибудь безрассудное).
Сяо Чжань чувствовал себя слегка — или не слегка — помешавшимся, когда в два часа ночи в такси до дома в очередной раз полез в «вичат» и увидел, что Ибо был онлайн всего три минуты назад. Отлегло мгновенно. Писать он, конечно, ничего не стал, в конце концов, это было невежливо. Мало ли, включены на той стороне уведомления или нет. Свои он на всякий случай отключил, благоразумно принял душ и рухнул спать, едва успев в полусне поставить телефон заряжаться.
Сообщения посыпались прямо с семи утра. Мобильник жужжал так настойчиво, что едва не сполз с тумбочки, и через пятнадцать минут Сяо Чжань не выдержал. Яркий экран слепил глаза, пришлось проморгаться, поглаживая растревоженную неприятными резкими звуками кошку.
чжань-гэ!!!
видел что там с интервью
красота вообще
очень рад
ещё менеджер сказал про спешл
крутяк крутецкий
я тебе завтра расскажу что спросить
у остальных
они клёвые
тебе понравятся
надеюсь не больше чем я ха-ха
(⌐■_■)
куань-гэ занят если что
динь-динь тоже
насчёт чжочэна не уверен
он вроде и сам не в курсе
забудь что я только что написал
не проснулся ещё
вот и несу хрень
ДОБРОЕ УТРО
ヾ(☆▽☆)
сегодня матч
в пять вечера
чжань-гэ обещал посмотреть
Привет, Ибо.
Как отдых? Матч посмотрю, конечно.
ооо было охуенно!
(фото)
(фото)
(фото)
(фото)
(фото)
(фото)
(фото)
(фото)
(фото)
(фото)
щас ещё
(фото)
(фото)
(фото)
(фото)
(фото)
(фото)
(фото)
красиво пиздец!
Бо-ди, не выражайся.
но если пиздец красиво
|д･)
чжань-гэ принципиально против
ругательств?
если да я могу вести себя
прилично
но не очень долго
( ͡° ͜ʖ ͡°)
Орешек не выдержала громкого гогота, сбежала. Скулы от смеха болели. Почему-то нелепые шутки Ибо разбудили его круче, чем свежий эспрессо.
Из кровати он вылез с трудом, долго разглядывал в зеркало мешки под глазами, заранее зная, что через месяц они превратятся в грёбаные чёрные дыры. Спасибо «неприличному» Ван Ибо и его команде.
ебучие пробки
не понимаю зачем люди прут
по загруженным развязкам
это жопа сатаны
Как же эффектно мелкие тёмные капельки смотрелись на светлой мебели. Лучше не придумаешь. Сяо Чжань раздражённо напрыскал на бумажную салфетку средство для мытья окон, протёр пострадавшие фасады. Ибо хотелось одновременно стукнуть как следует и погладить по глупой голове. Нельзя же так ржать над тупыми шуточками, что кофе во рту не держится.
Ван Ибо.
двадцать три года Ван Ибо,
что не так-то?
Удачи на матче.
чжань-гэ такой милый
и кажется сердитый
не надо сердиться
Ни в коем случае
٩(◕‿◕｡)۶
(☆ω☆)
этот диди сделает
всё, чтобы победить!
Значит, всё пройдёт отлично!
Больше Ибо в сеть не выходил. Ровно в пять (ладно, не ровно, ему пришлось посмотреть четыре выпуска «Магазина на диване» и удержаться от покупки заведомо бесполезной чудо-тёрки) началась трансляция матча.
Привычный — когда только успел? — мелкий гремлин смотрелся собранно, сдержанно, очень взросло. Он беззвучно подпел гимну, пожал руку капитану португальской сборной и легко, будто играючи, отдал первый пас.
Матч выдался трудным. Если бы у Сяо Чжаня было слабое сердце, он уже приложился бы к каплям. Тем не менее, ребята старались. Шла уже семьдесят пятая минута, а счёт оставался нулевым. Португальцы работали ровно настолько же слаженно, к воротам было не пробиться. Орешек недоумённо смотрела на Сяо Чжаня со спинки дивана, а тот подскакивал каждый раз, когда мяч оказывался на половине поля соперников.
Сяо Чжань никогда за свои двадцать девять не болел настолько активно. Даже, пожалуй, агрессивно. Мяч в очередной раз оказался у Ибо, тот коротко прищурился, а потом словно пролетел через всё поле, ловко обойдя защитников, и ударил издалека.
Вратарь пошёл влево; мяч, подчиняясь кручёному удару — вправо. Колыхнулась сетка, взревели болельщики. Цифра на табло наконец-то сменилась с нуля на единицу.
Сяо Чжань заорал так, что в стену постучали.
Ибо легко пронёс на себе Чжочэна несколько метров. Улыбка шла ему невероятно; камера поймала крупный план, и тут Ибо глянул исподлобья, улыбнулся ещё шире, сделал пальцами сердечко, подмигнул пошловато и сказал что-то одними губами. Ну как «что-то». Сяо Чжаню мигом жарко стало, потому что он отчётливо прочитал «Чжань-гэ» и вспомнил обещание Ибо проверить, смотрел он матч или нет.
К воротам португальцев больше не подпускали. Сборная работала слаженно и чётко, словно единый организм. Сяо Чжань полез за телефоном, чтобы сделать себе пометку расспросить о том, как они добились такого взаимопонимания, и пропустил финальный свисток.
Трибуны ликовали. Шутка ли: победить крутую команду, да ещё дома, да ещё в четвертьфинале. Камера выхватывала раскрасневшихся игроков, на Ибо сзади налетел сперва Ван Чжочэн, потом — Лю Хайкуань, а потом команда вообще превратилась в сплошной вопящий ком рук, ног и голов.
Сяо Чжань вдруг осознал, что улыбается, а ещё — что сердце у него колотится как-то подозрительно быстро. Наверное, решил он, это всё адреналин. В конце концов, он впервые всерьёз болел за кого-то. И патриотизм тут был ни при чём. Ему действительно хотелось, чтобы Ибо победил.
Видеть ведущего ежевечерних новостей оказалось почти неприятно. Тот, разумеется, завёл привычную шарманку о победах партии, в том числе — победе сборной. В очередной раз показали фото Ибо с гордо вскинутым кулаком, но выглядел он совсем не так, как запомнил во время интервью Сяо Чжань. Лицо — совершенно непроницаемое, суровое и спокойное. Он будто отгораживался от всех, и за этот фасад страшно хотелось заглянуть ещё разок.
чжань-гэ
чжань-гэ
ты видел? видел?
Сяо Чжань вздрогнул от неожиданной вибрации телефона. Ему стало стыдно: надо же, и не догадался ведь поздравить с победой.
Видел. Замечательная игра,
Бо-ди, поздравляю с победой!
(ﾉ◕ヮ◕)ﾉ*:･ﾟ✧
Здоровья создателям сайтов с каомодзи, вот уж точно. Сяо Чжань и не подумал бы, что эти значки могут складываться в настолько удачные смайлы.
дааа
но я вообще не про то
(￢‿￢ )
Сяо Чжань вспыхнул. Здоровья? Он только что пожелал им здоровья? Ни в коем случае, отмена.
Не понимаю, о чём ты.
так нечестно
чжань-гэ обещал посмотреть
матч
как я иначе узнаю, что
чжань-гэ не соврал?
<(￣ ﹌ ￣)>
Ибо, я не стал бы об этом врать!
да-да
все так говорят
чжань-гэ подлый обманщик
обижает бедного несчастного
бо-ди
а бо-ди так старался
даже забил гол
ради чжань-гэ
Щёки немилосердно запекло. Сяо Чжань яростно потёр их, отшвырнув телефон, и шумно вздохнул. Это было просто невыносимо, в конце концов! И вот по этому… этому гремлину… он ухитрился соскучиться?!
После гола.
что после гола?
не понимаю
— Да всё ты понимаешь, — зло прошептал в телефон Сяо Чжань и виновато покосился на Орешеньку, которая от его шёпота проснулась. — Извини, детка. Сейчас будем ложиться.
Ты назвал в камеру моё имя.
да? что-то не припомню
такого
а что ещё я сделал?
(◕‿◕)
— Нет, ну ты посмотри на него! — он ткнул в экран зубной щёткой, возмущённо обращаясь к успевшей задремать теперь уже на стиральной машинке кошке. Та предсказуемо не оценила.
Подмигнул.
тааак, кажется было
что-то такое
чжань-гэ, а есть ещё детали?
Ещё ты показал сердце. Пальцами.
ооо!
точно-точно
и как я мог забыть
зато теперь я убедился,
что чжань-гэ не врёт!
ура!
＼(￣▽￣)／
а мы едем ЕСТЬ
я планирую впихнуть в себя
целый хот-пот
и никто мне не помешает
никто не встанет между мной
и кинзой
и мясом
и рисом
(っ˘ڡ˘ς)
но я оставлю место для завтра!
мы же идём в эту лаопо?
чжань-гэ не передумал?
Не передумал, я же обещал.
Приятного аппетита, Бо-ди.
Не пейте много.
какой пить
никакого пить
я должен быть свежим
и отдохнувшим
и чжань-гэ тоже
я приеду к шести
увидимся там, да?
К шести, договорились.
Увидимся.
И ещё раз поздравляю!
ура
спокойной ночи, чжань-гэ
Отвечать он не стал. Но и заснуть сразу не смог: в голове крутились назойливые, но почти не раздражающие сообщения Ибо, его вечные каомодзи, какое-то совершенно рандомное игнорирование знаков препинания и неловкий троллинг, подозрительно напоминавший флирт. Впрочем, не исключено, что это было нормально для Ибо, а Сяо Чжань просто по привычке надумывает лишнего.
Он на всякий случай залез в «вейбо». Единственный член команды, который хоть иногда что-то выкладывал, запостил фото команды за едой. Лиц в темноте разглядеть не получилось, но Ибо вроде удалось узнать по крупной руке, тянущейся за кинзой. Алкоголя перед ним и впрямь не было. Вот и хорошо. Фанаты (в основном, конечно, девушки) уже вовсю пытались угадать, где это команда зависает после матча, но Чжу Цзаньцзиню явно хватало опыта не выдавать ненароком их расположение.
Убедившись зачем-то, что Ибо действительно не пьёт, Сяо Чжань уснул со спокойной душой под мерное сопение Орешеньки.
А проснулся — под вибрацию телефона.
доброе утро
чжань-гэ я так вчера наелся
не представляешь
ЕДА
и ещё больше еды вечером
аааа
лучшее
Доброе утро, Бо-ди.
Не переедай, так ведь и заболеть
можно.
чжань-гэ проследит за
этим?
Сделаю всё возможное.
ух, договорились
Сяо Чжань улыбнулся, качая головой. Ибо так и написывал ему какую-то ерунду до самого вечера, кидал дурацкие картинки и спрашивал, что лучше заказать, только бы не острое. Как будто не верил, что они вот-вот встретятся и смогут поговорить.
В «Лаопо» никого толком не было. Сяо Чжань заметил Ибо ещё от входа: его легко было узнать даже в надвинутой на глаза кепке, но, похоже, кто-то позаботился о том, чтобы их не тревожили. Официантка нервно улыбнулась, попыталась аккуратно оттеснить Сяо Чжаня к выходу.
— Чжань-гэ! — Ибо вскочил так резко, что стол подпрыгнул, какой-то пластиковый рекламный баннер на нём свалился с грохотом. — Нормально, всё нормально, это ко мне!
Официантка разом побледнела, неловко поклонилась.
— Д-добро пожаловать, — в первый раз она точно не заикалась. Ибо что, её запугал? — Проходите, проходите, пожалуйста…
Ибо улыбался так широко, что от этого, пожалуй, можно было ослепнуть. Сяо Чжань даже пожалел, что такой улыбки не видят все остальные; пожалел, правда, всего на долю секунды. Внутри противно заворочалось удовольствие: надо же, звезда — и улыбается ему, простому журналисту.
— Извини за это всё, — Ибо неопределённо обвёл рукой пустой ресторанчик. — Иначе нам бы проходу не дали.
— Я понимаю, — соврал Сяо Чжань. Понимал он весьма смутно. Нет, о трудной жизни знаменитостей знали или, по крайней мере, догадывались все адекватные люди. Вот только на себя это примерить не получалось при всём желании. — Это тяжело, наверное?
— А? — Ибо удивлённо поднял взгляд от меню. — Ты о чём?
Сяо Чжаню стало неловко. Он торопливо отвернулся к подошедшей и, кажется, слегка успокоившейся официантке, продиктовал свой заказ, дождался, когда Ибо сделает то же самое. Тот, похоже, и правда оголодал за время подготовки к матчу, заказал сразу гору всего. Официантка старательно улыбалась и даже рискнула кокетливо стрельнуть взглядом. На Ибо это подействовало… никак. Он только отмахнулся, когда девушка попыталась повторить заказ, и придвинулся ближе к столу.
— Так о чём ты, Чжань-гэ? Что тяжело?
— Ну… быть известным.
Ибо задумчиво постучал пальцем по губам.
— М-м-м. Трудно сказать. Мне нравится то, что я делаю. Хотя иногда хочется, конечно, просто дойти до ближайшего супермаркета, не одеваясь, как ебанутый шпион. Выйти на пробежку без камер, всякое такое. Но к этому можно привыкнуть.
Сяо Чжань недоверчиво покачал головой.
— Не представляю, как к такому привыкнуть, — сознался он. — Я бы не смог.
— А придётся, — Ибо вдруг развеселился, заухмылялся, — как только все наконец поймут, какой Чжань-гэ охуенный журналист. И красивый к тому же.
— Ибо! — к щекам стремительно прилила кровь. Сяо Чжань в шутку ткнул Ибо в плечо, а тот неожиданно разразился до того некрасивым, икающим каким-то смехом, что Сяо Чжань не выдержал и тоже прыснул. Слышали бы фанатки, как ржёт их кумир! — Нельзя же так беспардонно льстить!
— Никакой лести, Чжань-гэ и правда очень красивый, когда смущается, — тут же охотно ответил Ибо, а потом вдруг посерьёзнел. — И это правда. Ну, про журналиста. Я читал твои статьи. Они замечательные, гэ.
— О. Спасибо? — неуверенно ответил Сяо Чжань. Ему самому статьи такими уж замечательными не казались, слишком много в них было выверенности и мало… глубины, что ли. Кроме той, завёрнутой. Но до неё Ибо добраться точно не мог. — Я просто… не очень хорош в роли спортивного обозревателя.
— Вот и нет! — возмутился Ибо, кажется, вполне искренне. — То есть, не знаю, может, ты не супер-профи в плане самого спорта, но ты круто показываешь, что за ним стоит. И кто стоит. Это важнее, чем… чем предсказывать результаты соревнований? Серьёзно, остальные такую херню пишут, как будто их интересуют только голы и медали, а не сами люди…
Сяо Чжань смущённо улыбнулся. Как ни крути, ему было приятно слышать подобное.
— Мне кажется, именно благодаря Чжань-гэ многие дети могут заинтересоваться спортом, — продолжил Ибо. — Не потому что родители там чего-то от них хотят… Ты знаешь, я же иногда с мелкими тренируюсь. Так вот по многим видно, что там родители… придурки. Пацану бы какой-нибудь математикой заниматься там, или физикой, один мне про чёрные дыры рассказывал, я обалдел, нихрена со школы такого не помнил, а ему интересно. Но батя там вбил себе в голову, что сыночек должен стать чемпионом. А он на мяч уже смотреть не может, их же тренируют жёстче, чем нас…
Заметно было, что Ибо говорит искренне, что всерьёз переживает за едва знакомого ему ребёнка. Сяо Чжань полез за блокнотом — записать идею для одной из статей, как раз для родителей вот таких детей, и даже не заметил, как Ибо притих.
— Чжань-гэ, тебе… неинтересно?
— Что? — Сяо Чжань вздрогнул, до того у него голос переменился. — Бо-ди, очень интересно! Я подумал, что об этом стоит написать, извини, пожалуйста.
Он отложил блокнот, неловко погладил Ибо по руке. Тот тут же просиял, заговорил опять о детях, а Сяо Чжаню так и хотелось включить диктофон, чтобы ничего не пропустить. Грёбаная профдеформация.
Официантка принесла заказ, расставила тарелки и миски, помялась немного, а потом застенчиво попросила автограф. Ибо нахмурился, но послушно расписался прямо на записной книжке для заказов, смерил девушку таким сердитым взглядом, что она вновь начала заикаться.
— Не надо нас больше беспокоить, пожалуйста, — с нажимом проговорил он. Бедняга раскланялась, видно было, что у неё глаза уже на мокром месте, и торопливо сбежала куда-то в подсобку.
Сяо Чжань укоризненно покачал головой. Ибо это заметил, конечно.
— Вот. Вот что бесит, — проворчал Ибо. — Неужели нельзя головой подумать и не лезть в личное?
Эта простая, казалось бы, фраза почему-то до того смутила Сяо Чжаня, что он не придумал ничего лучше, чем торопливо набить рот едой. В «Лаопо» готовили действительно хорошо: в прошлый раз он оценил только фо бо, а сегодня вот решил попробовать вонтоны с чили. Перца здесь по сычуаньской традиции не жалели, и на секунду Сяо Чжань даже подумал, что эти вонтоны почти такие же вкусные, как мамины.
— Чжань-гэ, как ты это ешь вообще? — Ибо смешно округлил глаза.
— Я люблю острое, — пожал плечами Сяо Чжань. — Хочешь попробовать?
— Нет, спасибо, — Ибо криво усмехнулся. — Я от такого сразу умру, наверное. Зато понятно теперь, почему Чжань-гэ такой горячий.
Удивительно, но ему даже удалось не покраснеть. Наверное, к дурацким шуточкам Ибо рано или поздно вырабатывался иммунитет.
— Ешь давай, я обещал проследить, — Сяо Чжань подтолкнул к нему мисочку с кинзой.
Ибо послушно умолк, набивая рот. Он то и дело поглядывал на Сяо Чжаня, даже попытался макнуть палочки в его бульон, но и впрямь закашлялся от остроты. Выглядело это забавно, но как-то небезопасно.
— Ну вот, я опять наелся, — Ибо расслабленно развалился в удобном кресле, сыто жмурясь. — Очень вкусно, Чжань-гэ.
— Ты не меня хвали, а поваров, — хмыкнул Сяо Чжань. Отчего-то похвала даже не ему оказалась ужасно приятной. В конце концов, он сам советовал «Лаопо», имел право, наверное.
— Уверен, Чжань-гэ тоже вкусно готовит. Если не давать добавить перец, — он хитро улыбнулся.
— Будешь так шутить — никогда не попробуешь, — ворчливо пригрозил Сяо Чжань. Ибо оживился.
— А что, есть шансы? — он даже на стол навалился, с любопытством заглядывая в лицо. Сяо Чжань пожал плечами, отводя взгляд. Готовить он умел и любил, частенько притаскивал на работу контейнеры, делился с коллегами, так что — почему нет? Ибо этот неопределённый ответ, похоже, устроил, но он вдруг грустно вздохнул, подпирая щёку кулаком.
— Надо уходить уже. А так не хочется…
— Мы можем прогуляться, — предложил Сяо Чжань. Ибо заметно обрадовался, даже снизошёл до улыбки провожавшей их официантке. Сяо Чжань надеялся, что оставленных им чаевых хватит, чтобы девушка перестала так расстраиваться, но ей, похоже, хватило и знака внимания от кумира.
Они вышли на улицу. Сяо Чжань едва успел вдохнуть морозный воздух, собрался было предложить отправиться в ближайший парк, но его прервали.
— А-а-а! — раздался восторженный писк справа. — А-Ци, смотри, это же Ван Ибо, Ван Ибо!
— Ван Ибо-о-о! — тут же подхватила вторая. Сяо Чжань и разглядеть их не успел, понял только, что девочкам было едва ли по шестнадцать. Самые опасные…
— Бля, бежим, — выдохнул Ибо, схватил его за руку и рванул по улице. Сяо Чжань едва за ним поспевал, да ещё задыхаться начал позорно быстро — куда ему по сравнению с тренированным спортсменом. Ван Ибо почувствовал, что Сяо Чжань сбавил темп, выругался и торопливо завернул в узкий проулок между двумя домами.
Девчонки с визгом пронеслись мимо. У Сяо Чжаня до сих пор кололо в боку, дышать получалось через раз, а Ван Ибо согнулся, ткнулся лбом ему в плечо и рассмеялся.
— Чжань-гэ, прости, — он навалился почти всем телом и едва не хрюкал. — Я такой идиот, забыл про маску…
— Да ничего, — с трудом прохрипел Сяо Чжань, — пробежки очень полезны, я слышал…
Ибо поднял на него сияющий взгляд, улыбаясь. Сяо Чжань улыбнулся в ответ. В конце концов, чем не приключение?
— Даже весело, — сказал он, выравнивая наконец дыхание.
— Очень, — кивнул Ибо и вдруг сделал нечто, чего Сяо Чжань от него никак не ожидал: прижался горячими влажными губами.
Сяо Чжань так растерялся, что замер, не реагируя. Ибо, видно, расценил это как согласие, обхватил руками лицо — бережно, осторожно и неожиданно мягко, совсем не так, как стискивал до этого ладонь — и поцеловал ещё раз, трогая губы языком.
Отмереть получилось только когда Ибо осмелел, попытался углубить поцелуй. Сяо Чжань поднял онемевшие руки и толкнул его в грудь, в ужасе — да от всего сразу. Почему-то больше всего раздражал дурно пахнущий мусорный контейнер и шуршащие под ногами газеты. Как-то это всё было… в корне неправильно.
Ибо испуганно отшагнул назад.
— Чжань-гэ, я…
— Мне пора, Ибо, — пробормотал Сяо Чжань, отпихнул его ещё дальше, спотыкаясь, вышел из переулка. Ибо звал его вслед, и Сяо Чжань ускорял и ускорял шаг, пока наконец не заметил одиноко стоящее такси, по счастью, с водителем.
Губы горели. Телефон неистово вибрировал, и Сяо Чжань вырубил его, не глядя. Таксист поглядывал подозрительно. Сяо Чжань выглядел, наверное, жутковато — бледный, трясущийся, держащийся за губы.
— Простите, вам нужна помощь? — с отчётливым акцентом спросил он. Сяо Чжань замотал головой, как-то истерично всхлипнул и зажал рот рукой покрепче.
— Просто отвезите, пожалуйста, — попросил он. Голова кружилась нещадно, как после пяти-шести бокалов шампанского.
Дорогу он едва запомнил. Кое-как попал в кнопку лифта, долго елозил ключами, промахиваясь мимо замка, а оказавшись наконец в квартире, окончательно обмяк, сполз по двери и почему-то расхохотался. По лицу, кажется, текли слёзы, Орешенька тревожно трогала его лапкой, а Сяо Чжань никак не мог успокоиться.
Мозг упорно отказывался это всё обрабатывать. Ибо его поцеловал? Ибо — хотел его поцеловать? Эти шуточки были флиртом? Ибо, самый популярный парень Китая, сделал вот это? И Сяо Чжань его оттолкнул. И сбежал. А почему, собственно? Из-за газет и мусорки?
Наконец кое-как придя в себя, Сяо Чжань поднялся на деревянных ногах. Снял наконец пуховик и грёбаные кроссовки (видеть их теперь вообще не хотелось), покормил кошку. Включил телефон и удалил «вичат» ко всем гуям, не читая оповещений. Рухнул спать и всю ночь промаялся мутными кошмарами, ни один из которых, к счастью, не запомнил.
На счастье, у Сяо Чжаня всё ещё была работа.
До первого интервью — с Лю Хайкуанем, кажется — оставались две с лишним недели. И эти недели Сяо Чжань угробил на то, чтобы написать запланированные статьи. С анонсами неожиданно вызвался помочь Юй Бинь — может, заметил странное состояние коллеги и друга, может, просто так. Сяо Чжаню об этом задумываться не хотелось. Как и о футболе и футболистах. В «вичат» Сяо Чжань не заходил: незачем было, он и до Ибо-то там переписывался только изредка, предпочитая созваниваться с близкими и пользоваться рабочими приложениями по, собственно, работе.
По вечерам всё равно накатывало. Он вспоминал то, как потерянно выглядел Ибо после толчка в грудь, заново слышал его отчаянные окрики в спину. Как наяву чувствовал тепло чужих губ. Бережность касаний крупных рук, как будто Ибо держал что-то очень ценное. Вспоминал, прокручивал раз за разом — и злился.
Не на Ибо, конечно. На Ибо злиться не получалось, он вёл себя искренне, робко и при этом очень храбро, это Сяо Чжань оказался последним трусом. Он понятия не имел, как смотреть Ибо в глаза и как объясняться. И с каждым днём думать об этом становилось труднее и стыднее. От грядущих интервью кидало то в холод, то в жар, в особенности — от последнего, с самим Ибо.
В конечном итоге на первое же он приехал взвинченный настолько, что руки буквально тряслись. Менеджер равнодушно напомнил о правилах — никаких личных вопросов, согласование не требуется, но оригинал записи нужно выслать — и впустил в ту же переговорную, в которой он впервые увидел Ибо.
Лю Хайкуань в жизни выглядел ещё выше, чем на экране телевизора. Вот только привычной мягкой улыбки Сяо Чжань не увидел.
— Господин Сяо, — Лю Хайкуань слегка поклонился, но смотрел как-то очень… холодно. Почти враждебно. Сяо Чжань почувствовал, что от этого взгляда по затылку бегут мурашки. — Весьма наслышан.
Нет. Ему просто казалось. Быть не может, что Ибо рассказал. Они ведь коллеги, не друзья, верно? Да и потом, подумаешь — ну было и было, ничего особенного. Ибо вряд ли настолько важно… то, что произошло.
Хорошо бы это было правдой. Лю Хайкуань отвечал коротко и по делу, то и дело щурился, будто пытаясь что-то разглядеть в Сяо Чжане, и под конец интервью тот окончательно вспотел.
— Благодарю, господин Лю, — пробормотал он, выключая диктофон. Лю Хайкуань глянул на его руки и коротко хмыкнул.
— Надо же. Мне говорили, что вы высококлассный специалист. Что-то не так? — он словно издевался. Сяо Чжань вымученно улыбнулся, всё ещё отчаянно надеясь, что всё это ему просто кажется.
— Нет-нет, всё в порядке, просто слегка приболел.
— Ну что же вы так… себя не бережёте, — сочувствия в голосе не было ни на грамм. — Не забывайте хорошо питаться и крепко спать. Если совесть не мучает, конечно.
Сяо Чжань замер, вскинул взгляд.
— Простите?
Хайкуань смотрел в ответ с уже нескрываемой неприязнью.
— Не делайте вид, что не понимаете. Всего доброго, господин Сяо, — он поклонился, давая понять, что разговор окончен.
Сяо Чжань на негнущихся ногах побрёл к выходу. Негромкий голос догнал его уже у двери.
— Знаете, хотя бы сообщения можно было и прочитать. Диди не заслужил… такого.
Сообщения. Какие сообщения?..
А. Ну да.
— До свидания, — собственный голос Сяо Чжань услышал словно сквозь вату.
«Вичат» устанавливался долго. Даже слишком. И моргнул, словно издеваясь, кучей уведомлений.
Сяо Чжань знал, что после этого пути назад не будет, что придётся что-то решать — и всё-таки открыл единственную нужную переписку.
чжань-гэ?
(пропущенный вызов)
чжань-гэ
чжань-гэээ
ответь, пожалуйста
гэгэ
гэгэ
всё в порядке?
(пропущенный вызов)
гэгэ, пожалуйста
возьми телефон
пожалуйста
мне очень надо поговорить с тобой
сказать
(пропущенный вызов)
гэгэ
гэгэ, я тебя обидел?
что-то не так?
гэгэ, прости меня, пожалуйста
поговори со мной
гэгэ
пожалуйста, ответь мне
или хотя бы прочитай
я волнуюсь
чжань-гэ
(пропущенный вызов)
Это — пока он ехал в такси. «Гэгэ» и извинения подкосили, Сяо Чжань заблокировал экран и долго собирался с духом, чтобы прочитать дальше. Сейчас он себя чувствовал последней сволочью. Трусливой сволочью.
чжань-гэ, ты тут?
ты не тут
ты не видишь
пожалуйста, прости меня,
я не хотел на тебя давить, но
но я не смог удержаться
прости, гэгэ
прости
пожалуйста
ты просто
ты такой
такой
знаешь?
нет другого такого
ты
ты мне очень нравишься
чжань-гэ, ты мне так нравишься
чжань-гэээ
(пропущенный вызов)
(пропущенный вызов)
гэгэ
отзовись
пожалуйста
пожалуйста, не оставляй меня
я переживаю
От сообщений сквозило отчаянием. Даже так, без привычных каомодзи. Сяо Чжань живо представил Ибо, так и стоящего в вонючей подворотне, торопливо настукивающего одно сообщение за другим, безуспешно пытающегося до него дозвониться. А в это время он, Сяо Чжань, жалел себя и мучился от душного стыда. Просто замечательно.
так
так вот
чжань-гэ, ты мне нравишься
очень
я не знаю, я
никогда такого не было
не чувствовал
столько
(пропущенный вызов)
гэ?
и я
это
этот поцелуй
он был серьезный
не шутка
я имел в виду
я хотел тебя поцеловать
искренне
(пропущенный вызов)
да не только хотел
(пропущенный вызов)
я хочу тебя поцеловать
нет
не так
я хочу тебя целовать
(пропущенный вызов)
и иметь в виду каждый поцелуй
(пропущенный вызов)
(пропущенный вызов)
Ибо успел вернуться домой, видимо, и Сяо Чжань — тоже. Орешек спала у него на коленях, а Сяо Чжань дрожал всем телом, раз за разом перечитывая наивные, но бесконечно искренние признания. В голове было почти пусто, билась только одна мысль: что я натворил?
чжань-гэ, я прошу
ответь мне
пожалуйста
(пропущенный вызов)
прости, я
я не подумал
я сорвался
я должен был сначала
ну
спросить, хочешь ли ты того же
но я смотрю на тебя
и вижу целый мир
и мне хочется жить и дышать
(пропущенный вызов)
(пропущенный вызов)
чжань-гэ
гэгэ
если ты
если ты хочешь того же
я хочу тебя целовать
держать за руку
Он должен был ответить. Должен был прочитать, должен был увидеть это всё, понять, что для Ибо это не развлечение, что всё очень серьёзно, и вот с этой душераздирающей честностью и искренностью нужно было вести себя бережно и деликатно, а не плевать в душу. В общем, делать всё, чего Сяо Чжань не сделал.
и вообще
куань-гэ однажды сказал, что любимый человек
- это тот, с кем ты готов завести собаку
я хочу от тебя собаку, чжань-гэ
...
ой
криво
я хочу завести с тобой собакц
собаке
СОБАКЦ
СОБАКУ
наконец-то
так вот, я хочу завести с тобой собаку
но да, ты
я думаю о тебе
(пропущенный вызов)
много думаю
интенсивно
запястье болит столько о тебе думать
прости, это было лишнее
ты понимаешь, чжань-гэ
ты мне
ты мне так нравишься
я хочу вместе с тобой выгуливать собаку
засыпать и просыпаться
(пропущенный вызов)
хочу не просто приходить к тебе
хочу к тебе возвращаться
я
гэгэ
(пропущенный вызов)
гэгэ, я твои статьи цитировать могу
потому что так у меня всегда со мной
частичка тебя
(пропущенный вызов)
гэ?
гэгэ, пожалуйста
ответь
чжань-гэ
Ему стало совсем дурно. Собака добила. Сяо Чжань не слишком любил собак, ещё меньше их любила Орешек, но представить себя с Ибо и каким-нибудь ротвейлером получилось легко, как будто так и должно было быть — ах да, если бы Сяо Чжань ничего не портил.
Следующие сообщения — Сяо Чжань проверил — были как раз после того матча, на котором Ибо забил автогол. Они всё равно выиграли, но пришлось попотеть. Капитан явно был не в лучшей форме, это отметили и комментаторы. Сам матч Сяо Чжань не смотрел (стыдно было даже так), но слышал обсуждения в редакции.
(пропущенный вызов)
гэгэ
я ничтшжетсо
я
отвратиттельнч
игрул
все пгчрв к чему приксскюст
и даже тебя отттклнул
а мяч не туда толквл
я алозой копитвгн
я не достринг
теьяб
комналды
гэээээ
гэээээээээ
(пропущенный вызов)
гэээээээээээээээээ
я та к дпыро не слышла твоц голоч
(голосовое сообщение)
Сяо Чжань кое-как попал в кнопку. Сообщение длилось всего двадцать восемь секунд, но этого хватило.
— Чж-жань-гэ, — Ибо еле языком шевелил, да сколько же он выпил?! — П-прости, прости, пожалст…
Следующий звук заставил сердце сжаться.
Ибо всхлипнул. Тоненько, жалобно и очень надрывно. Потом ещё и ещё раз, всхлипы прекратились, кто-то громко позвал Ибо, выругался, зашуршал. Сообщение оборвалось.
Что-то внутри Сяо Чжаня, кажется, умерло. И вот до этого он довёл Ибо? Понятно теперь, почему Хайкуань смотрел на него так, будто Сяо Чжань был, по меньшей мере, его личным врагом. О каком спецвыпуске вообще могла идти речь, если он своими руками едва не угробил их капитана, самого ценного — объективно! — игрока команды. И, наверное, отличного друга. С обычными коллегами не говорят о любви. Не напиваются вдрызг и не плачут, тот, кто позвал Ибо, наверняка был ему близок, голос Сяо Чжань не узнал, зато тревогу в нём услышал прекрасно.
прости, гэгэ, я был нетрезв
пожалуйста
позволь мне увидеть тебя
еще один раз
надо всё это удалить да?
не буду
вдруг ты всё-таки прочитаешь
Больше Ибо не писал. Последние сообщения датировались шестью днями до сегодняшнего. Ибо писал ему больше недели — почти каждый день. Надеялся дозвониться. А потом, наверное, решил, что это бесполезно.
Рука сама потянулась к кнопке вызова. Сяо Чжань трусливо выбрал вторую сим-карту, опасаясь, что со знакомого номера Ибо просто не возьмёт трубку. Он ведь имел полное право не хотеть его ни слышать, ни видеть.
Ибо всё-таки ответил — после третьего гудка, когда Сяо Чжань уже почти передумал.
— Алло? — осторожно сказал он. Интересно, многие ли знали этот номер?
— Ибо, — язык не слушался, Сяо Чжань так крепко стиснул телефон, что пластик подозрительно затрещал.
— Чжань-гэ? — голоса на фоне притихли. — Чжань-гэ, это ты, правда?
— Нам… нам надо поговорить, — свободной рукой Сяо Чжань надавил на веки до боли. — Когда ты…
— Я сейчас приеду, — выпалил Ибо. — Говори адрес. Нет, лучше напиши, я так не запомню. Чжань-гэ, ты в порядке?
Он горько рассмеялся. Какое там «в порядке». Ибо всё-таки был слишком добрым.
— Не в порядке, — признался он. Ибо громко и грязно выругался. — Я цел, если ты об этом. Но поговорить надо.
— Я приеду, уже в машине, — его голос стал менее внятным, наверное, из-за маски. — Пиши адрес.
Сяо Чжань послушно отправил адрес, чувствуя себя законченной сволочью. После доброй сотни сообщений и звонков от Ибо одна строчка в ответ выглядела издевательством. Но вот то, как быстро Ибо согласился, вселяло надежду. Возможно, он ещё может всё исправить. Непонятно, правда, что именно «всё», в любом случае, хотя бы извиниться он был обязан.
Он выпил стакан воды прямо из-под крана, чтобы хоть немного успокоиться. Время тянулось медленно и липко, Сяо Чжань накручивал себя всё больше, не зная, что именно сказать Ибо, и на стук в дверь открыл сразу, потому что уже не мог ждать.
Ибо испуганно смотрел куда-то мимо его плеча.
— Заходи, — Сяо Чжань затянул его в квартиру, опасливо выглянул в коридор — не узнал ли кто из соседей? Ибо ведь даже маску не надел. Или сдёрнул прямо в лифте, кто его знает.
— Куртку повесь вот сюда, разувайся, — он так распсиховался, что сам не смог сдержать командный тон. Ибо послушно разделся, оказавшись в пушистом сером свитере. Почему-то это умилило. — И проходи, я пока поставлю чай.
Он включил чайник и уставился на собственные ладони. Может, стоило извиниться прямо с порога? А что потом, выгнать Ибо, боясь не справиться со справедливым гневом и отказом его прощать?
Сяо Чжань выключил чайник. Снова включил. Почему-то бурление раздражало больше обычного. Надо было обернуться. Вдох-выдох, сказал себе Сяо Чжань, навесил дружелюбную улыбку (надеясь, что она хотя бы не выглядит оскалом) и обернулся.
Ибо сидел на диване, сложив руки на коленях, и отстукивал ногой неровный ритм. Его лицо окончательно превратилось в каменную маску, но сглатывал он так часто и так заметно, что Сяо Чжаню невольно стало капельку легче. Не один он нервничал.
— Чёрный или зелёный?
— А? — Ибо вздрогнул, вскинул взгляд.
— Чай будешь чёрный или зелёный? — он старался вести себя спокойно. Очень старался. Но руки дрожали так, что ни о каком заваривании чая не могло идти речи.
— А, не надо, — Ибо тряхнул головой, зачем-то обернулся, будто в квартире мог оказаться кто-то ещё, кроме них и Орешеньки.
Украдкой вытерев взмокшие ладони, Сяо Чжань глубоко вдохнул и сел в кресло напротив. Ибо молчал, не глядя на него, а Сяо Чжань никак не мог найти слов. Удивительно, что он вообще способен был соображать и до сих пор не провалился в диюй от стыда.
— Ибо, я…
— Это из-за интервью, да? — Ибо наконец перестал трясти ногой, сжал кулаки. — Если да, то я не отказываюсь, это ведь важно…
— Что? — Сяо Чжань нахмурился. — Ибо, при чём тут интервью?
— А что тогда? Блядь, только не говори, что это Куань-гэ, я же в норме уже, всего один раз накосячил…
— Ибо, — перебил его Сяо Чжань, — ты думаешь, кто-то меня заставил?
Ибо тут же притих, ссутулился.
— А нет? — глухо спросил он.
— У тебя очень хорошие друзья, Ибо. Но нет, они меня не заставляли. И дело не в интервью, — Ибо молчал, сверлил взглядом пол. Сяо Чжань только сейчас, вблизи, заметил, что он здорово похудел. На экране это было не так заметно, но вот вживую — очень. — Ибо. Бо-ди, посмотри на меня, пожалуйста.
— Не могу, — Ибо закрыл лицо руками, затряс головой. — Чжань-гэ, я всё испортил…
Боги. Бедный ребёнок.
— Бо-ди, это не ты, — он не выдержал, подсел на диван, обнял Ибо так крепко, как мог. Тот вцепился в него, как в последнюю надежду, ткнулся лбом в плечо. Рубашка мгновенно промокла, Ибо всхлипывал почти так же отчаянно, как тогда на записи, только глуше. — Бо-ди, это не ты, это я испортил. Ну не плачь, не плачь, пожалуйста, я такой дурак…
— Мне надо было спросить, — запинаясь, гнусаво проговорил Ибо, — надо было спросить, зачем я полез, это я дурак, не Чжань-гэ, Чжань-гэ самый хороший, самый лучший…
— Бо-ди, перестань, я же струсил, — Ибо в его руках опять вздрогнул, задрожал ещё мельче. — Я растерялся. Я просто… Ибо, я же просто посредственный журналист, даже статьи мои читают только потому, что в номере ты упоминаешься…
— Неправда! — Ибо вскинулся, полез за телефоном, что-то нашёл и ткнул Сяо Чжаню под нос. — Я же смотрел, вот статистика, ну да, сначала они читают анонсы, но потом — видишь, гэ? Видишь?
Сяо Чжань толком не видел, ему пришлось перехватить ходившие ходуном руки Ибо. Он где-то откопал статистику просмотров сайта, и самыми популярными в последнее время были — ожидаемо — анонсы… и статьи Сяо Чжаня.
— Это всё ты, — проговорил Ибо, — ты замечательный, гэ. И хорошо, что люди наконец-то стали это замечать. Я готов сто интервью дать, лишь бы так и продолжалось, понимаешь?
— Бо-ди… — его вдруг накрыло одновременно паскудной гордостью — справился, заметили! — и щемящей нежностью. — Ну какие сто интервью, я и вопросов столько не придумаю…
— Я на всё отвечу. На всё, Чжань-гэ, — Ибо обмяк, снова ткнулся ему в шею, выдохнул жарко. — На всё. Только не отталкивай меня, пожалуйста. Я думал, умру там. И потом тоже умру. Я… я только и держался, что за следующую неделю. Я так хотел поговорить. Боялся, вдруг ты не придёшь на интервью, пошлёшь вместо себя кого-то другого, и тогда — всё, гэ, понимаешь?
Он бормотал почти бессвязно, уронил телефон, продолжал цепляться за рубашку Сяо Чжаня. И отпускать его, а тем более — отталкивать? Какая чушь, кому это вообще могло прийти в голову. Только тому Сяо Чжаню из недавнего прошлого. Трусу, слабаку и дураку.
Вот им Сяо Чжань точно больше быть не хотел.
Ибо наконец затих, только вздрагивал время от времени и шмыгал носом. А Сяо Чжань никак не мог собраться с духом и сказать уже хоть что-нибудь.
— Бо-ди, послушай, — он почувствовал, как сжались на спине кулаки. — Мне нужно сказать тебе что-то важное.
Ибо тихо угукнул. Вообще-то надо было смотреть в глаза, но на такое Сяо Чжань пока не был готов. Наверное.
— Если ты не передумал… я… я готов попробовать, — он нервно облизнул пересохшие губы. — Только без собаки, у меня кошка…
Ибо всхлипнул ему в плечо и рассмеялся своим ужасным икающим смехом. Сяо Чжань сжал его крепче, с ужасом понимая, насколько успел соскучиться. Он никогда не влипал в отношения настолько стремительно; да что там, он даже не знал, можно ли тут говорить о любви. Ладно Ибо, пылкий и откровенный, он мог запасть просто на доброту и искренний интерес…
— Я согласен на кошку, — хрипло проговорил Ибо. — Да хоть на хомяка. Только без этих… членистоногих, ладно? Ненавижу всё ползающее…
— О, как жаль, мне придётся куда-нибудь деть своих мадагаскарских тараканов, а я их так любил, — горестно вздохнул Сяо Чжань. Ибо в его руках вздрогнул, пришлось погладить его по спине, пряча улыбку. — Шучу.
— Ужасные шутки. Чжань-гэ совсем не щадит своего Бо-ди.
«Своего». Слово обдало таким неожиданным теплом, что Сяо Чжань громко выдохнул.
— Не щадил, — прошептал он. — Прости за это. Я очень испугался.
— Я тоже, — Ибо потёрся щекой об его плечо, провёл носом по шее, осторожно тронул губами, будто спрашивая разрешения. — Чжань-гэ, у меня правда никогда такого не было. А потом ты, интервью, статьи твои — я ведь каждую читаю и перечитываю…
— Это я уже понял, — смущённо пробормотал Сяо Чжань. Ибо снова целомудренно поцеловал его в сгиб шеи, еле-еле касаясь.
— Ты очень… очень хороший, Чжань-гэ. Я не знаю, как сказать красиво, но смотрю на тебя — и хочется жить. Понимаешь?
Впервые за вечер он наконец посмотрел Сяо Чжаню в глаза, и под этим взглядом — тёплым, глубоким — говорить неправду, пусть приятную и, наверное, долгожданную, не хотелось.
— Не понимаю, — признался Сяо Чжань, — но хочу понять.
Ибо уверенно кивнул.
— Я научу, — пообещал он. И Сяо Чжань как-то сразу в это поверил.
На сей раз за поцелуем он потянулся первый, Ибо замер, будто не веря в то, что это происходит, но быстро опомнился, послушно разомкнул губы, дрожаще выдохнул, когда Сяо Чжань втянул в рот нижнюю. От него ощутимо пахло кинзой: наверное, Сяо Чжань оторвал его от ужина с командой.
И — да, в первый раз Сяо Чжаню не показалось. Ибо целовался крайне… неумело. Очень пылко, да, но навыка в этом было примерно нисколько.
— Бо-ди, подожди, — осторожно выдохнул он, морщась от очередного укуса. — Так. Закрой глаза и расслабься, ладно?
— Как я могу расслабиться с Чжань-гэ? Я только напрягаюсь, а в некоторых местах даже очень, — тут же ответил Ибо. Сяо Чжань закатил глаза, невольно фыркнув. Да лучше бы этот мелкий гремлин так в поцелуях упражнялся, чем в остроумии.
— Расслабься, — снова попросил Сяо Чжань. Ибо послушно закрыл глаза, приоткрыв пухлые губы, влажно блестящие от слюны. Он выглядел невероятно уязвимо, но доверился же. Даже несмотря на то, что умудрился натворить Сяо Чжань…
Следующий поцелуй вышел куда лучше. Тягучий, плавный — оттого, что темп задавал Сяо Чжань, Ибо будто успокоился, утихомирился, позволил себя вести. Учился он быстро, в какой-то момент легко перехватил инициативу, и Сяо Чжаня в жар бросило: это было дивно хорошо.
— Какую оценку поставит мне Сяо-лаоши? — слегка задыхаясь, прошептал Ибо.
— Четыре за технику, шесть за артистизм, — отшутился Сяо Чжань. Ибо недовольно заворчал, но позволил опять увлечь себя в поцелуй и даже, обнаглев, осторожно потрогал Сяо Чжаня за колено. Руки у него были всё-таки непропорционально крупные, но лежали на колене и шее удивительно хорошо, будто так и надо. Непривычно — парней у Сяо Чжаня было не так чтобы много, хватило не слишком удачного опыта в студенческие годы — но точно не неприятно.
Внезапно откуда-то истошно заорал рэп. Сяо Чжань отпрыгнул от Ибо, схватился за сердце: оно колотилось как ненормальное от неожиданности.
— Бля, бля, — Ибо засуетился, захлопал по карманам, вынул наконец вопящий телефон. Лицо его озарилось почти ужасом. — Ой, это Куань-гэ, надо…
— Ответь, только заткни этот ужас, — взмолился Сяо Чжань. Он поднялся, чтобы не мешать Ибо, и зачем-то ушёл в ванную. Руки до сих пор тряслись, а в зеркале он выглядел, прямо скажем, не слишком прилично. Зацелованные губы ныли, верхняя даже чуть кровила, всё-таки Ибо перестарался.
Сяо Чжань сунул руки под кран, борясь с искушением подслушать, и пригладил влажные волосы. С Хайкуанем Ибо говорил на повышенных тонах, но в конце притих. Послышались его шаги, потом Ибо неловко кашлянул и постучал.
— Гэ, мне надо… — он выглядел совершенно несчастным. — Надо ехать. Завтра матч, Куань-гэ мне голову оторвёт, если я не буду ночевать в общаге. Я его знаю, он может.
— Может, — эхом отозвался Сяо Чжань. Его опять накрыл душный стыд: как он мог забыть о полуфинале? Распалил ключевого игрока, заставил перенервничать, да ещё чуть не устроил тут… — Конечно. Всё в порядке, Бо-ди.
Ибо как-то сорванно вздохнул, прижался к нему всем телом, опять целуя — жадно, жарко, всё ещё неловко, но бесконечно искренне. Он так придавил Сяо Чжаня к стиральной машине, что ноги сами собой слегка разъехались, между ними оказалось бедро, о которое было приятно потереться полувозбуждённым членом, пускай прямо так, сквозь одежду.
— О-о-ох, Чжань-гэ, — Ибо оторвался — только чтобы покрыть лихорадочными кусачими поцелуями его шею. — Что же ты со мной делаешь?..
— Бо-ди, полуфинал, — почти простонал Сяо Чжань. Отпускать Ибо не хотелось, но хоть кто-то же должен был сохранить остатки рассудка? — Ну же, пусти…
— Не хочу, — Ибо куснул его ключицу, тут же зализал, потёрся сам, давая понять — вот он-то как раз очень возбуждён. И одарён. Весьма. — Куань-гэ не знает, где ты живёшь, я успею…
И Сяо Чжань сдался. Он, в конце концов, железным не был. Да и отталкивать Ибо сейчас, после нервного разговора… Не только сейчас, вообще — отталкивать.
— Я просто руками, — прошептал Ибо и лизнул его в ухо — широко, влажно и щекотно. — Я быстро, гэгэ.
Снова это «гэгэ», снова горячечный шёпот.
Сяо Чжань сжал его первым, ловя губами рваный вдох. Ибо толкнулся ему в ладонь, сперва несмело, потом уже увереннее. Его член — и правда крупный, не показалось — лёг в ладонь гладкой тяжестью, непривычной и приятной. Ибо как-то жалобно хныкнул.
— Чжань-гэ, меня надолго не хватит, но это не всегда так, честно, я просто…
— Чш-ш-ш, — шепнул ему Сяо Чжань, неторопливо двигая рукой. Ибо трясло, он жмурился, заламывал брови, иногда охал, закусывал губу и выглядел совершенно очаровательно. Сяо Чжань вдруг подумал: а многие видели его таким? Не хотелось бы. Ему нравилось то, как легко доверился Ибо именно ему, как мелко толкался в сжимающую руку, как постанывал, как думать забыл о самом Сяо Чжане, но и этого хватало. Сейчас хотелось сделать ему хорошо — хотя бы так, быстро, зная о спешке.
Ибо и правда надолго не хватило. Он задрожал, что-то коротко провыл и кончил в подставленную ладонь, всё-таки ухитрившись перепачкать их обоих.
— Чжань-гэ, гэгэ, так хорошо, почему так хорошо, ни с кем так хорошо не было, дай я тоже…
— Не надо, — Сяо Чжань мягко убрал непослушную руку, поцеловал вскинувшегося Ибо, чтобы не успел надумать себе разных глупостей. — Не надо. Хайкуань убьёт сначала тебя, а потом меня, помнишь?
— Но ты же…
— Бо-ди, я могу сам о себе позаботиться, — ласково напомнил Сяо Чжань. Ибо надулся даже так, сквозь посторгазменную негу. — Успеем. Давай-ка приведём тебя в порядок.
Отмыть джинсы им удалось — не им, только Сяо Чжаню. Ибо больше мешал, лез целоваться и никак не хотел его отпускать. Ужасно неудобно. Свитер замыть не получилось, Сяо Чжань только надеялся, что стирка ему не повредит, уж очень пушистой была шерсть. И Ибо в нём смотрелся по-домашнему уютно.
В прихожей Ибо снова прижал его к стенке, поцеловал — за технику ему можно было смело давать четыре с половиной, мальчик учился не в пример быстро.
— Чжань-гэ, приходи завтра на матч, ладно? — попросил он жарким шёпотом.
— У меня даже билета нет, — вяло попытался отмазаться Сяо Чжань. Куда там. Ибо пёр напролом, он явно не желал отказываться от возможностей.
— Я достану, только приходи. Хорошо? А потом я познакомлю тебя с ребятами. Они хорошие, честно, ты не думай, просто за меня волновались, вот и…
— Я приду, — Сяо Чжань накрыл его губы рукой, останавливая полусвязное бормотание. Ибо перехватил руку за запястье, поцеловал в раскрытую ладонь и обжёг таким взглядом, что у Сяо Чжаня бы ноги подкосились, не стой он у стены. — Но ты должен обещать мне хорошо выспаться сегодня.
— Как же я высплюсь, я же буду всё время думать о Чжань-гэ.
— Я тебе колыбельную спою.
— В «вичате»? — с надеждой спросил Ибо. Сяо Чжань смущённо кивнул. В конце концов, надо было как-то перекрыть этот кошмар, в котором Ибо варился по его вине. Пусть даже для этого придётся вспомнить хоть одну колыбельную.
Ибо просиял, потёрся носом о его щёку и наконец ушёл, то и дело оглядываясь.
Сяо Чжань закрыл дверь, проследил на всякий случай в окно, что Ибо действительно сел в машину, а не выдумал какую-нибудь глупость, и наконец выдохнул, по-идиотски улыбаясь.
Орешек смотрела на него с барной стойки с явным неодобрением.
— Ну прости, родная, — обычно он её ругал за ходьбу по столу, но тут… Как-то не хотелось. Восторг бурлил внутри, словно пузырьки шампанского. — Кажется, тебе придётся к нему привыкнуть.
чжань-гэ
чжань-гэ
я до сих пор не верю
что мне это не снится
гэ
гэгэ
(´｡• ω •｡`) ♡
блядь ты такой
ты даже не знаешь какой ты
но я тебе расскажу
( ´ ▽ ` ).｡ｏ♡
и покажу
и всем покажу
все должны знать
вообще все
не какой ты со мной
а какой ты весь
понимаешь?
Он заулыбался против воли. С экрана наконец исчезла история терзаний Ибо, остался только счастливый и, кажется, до невозможности влюблённый Бо-ди, который — да нравился, конечно. Не мог не нравиться, толпы фанаток не дадут соврать.
Понимаю.
Только ляг спать сразу,
как вернёшься, хорошо?
меня трясёт до сих пор
это правда? гэгэ
гэгэ, ты не передумаешь?
Бо-ди.
я понял
молчу
нет не молчу
ты правда её написал
про детей
это лучшее
честно
я ребятам вслух читал
представляешь чжочэн расплакался
только не говори ему что я
рассказал
у него тоже так было вначале
и ты прямо понял
и про чёрные дыры тоже написал
чжань-гэ
это невозможно просто
ятебялюблю
не отвечай сразу
я знаю
это так не работает
просто дай мне шанс хорошо?
я постараюсь
я кстати уже в общаге
куань-гэ не сердился
сказал чем свитер постирать
(⁄ ⁄•⁄ω⁄•⁄ ⁄)
в общем
я жду колыбельную
Сейчас.
Он ещё раз пролистал сообщения, не в силах не улыбаться, как дурак. Ибо с его откровенной наивностью — или наивной откровенностью — и не догадывался, что уже купил Сяо Чжаня с потрохами.
Вспомнив одну из колыбельных, которую ему когда-то пела мама — не слова, только мелодию — он прокашлялся, включил запись и запел. Голос слегка дрожал не то от волнения, не то с непривычки. Сяо Чжань давно не пел для кого-то. Кажется, со студенчества. Но получилось, кажется, неплохо. Пусть даже без слов.
(аудиозапись)
Спокойной ночи, Бо-ди.
ох
оооох.
чжань-гэ
и правда хорош во всём
спокойной ночи
я поставлю это на все звонки
(－ω－) zzZ
— Ну это лишнее, — пробормотал Сяо Чжань, пряча наконец улыбку, и включил ноутбук.
Ему почему-то хотелось малодушно проверить, не наврал ли Ибо про статистику. Искать себя — последнее дело, Сяо Чжань старался не поддаваться искушению… но о нём и впрямь заговорили в последнее время. Большая часть упоминаний, конечно, в связке с Ибо, но много где мелькали и просто цитаты из статей.
Такого подъёма Сяо Чжань не испытывал уже очень давно. Ему как будто снова было девятнадцать, за плечами — первый выигранный конкурс студенческих статей, и впереди — только надежда на то, что он справится. Как же, оказывается, глубоко он погряз в рутине. Куда всё подевалось так надолго? Неужели Сюань Лу была права, и он незаметно для себя скатился в депрессию?
Файл со статьёй не открывался уже давно. Сяо Чжань, зная её наизусть, пробежал взглядом и первым делом отправил Ибо, прикрепив скриншот сопроводительного письма. До отложенной отправки он не додумался, но Ибо, видимо, и правда уже спал: сообщение так и висело в непрочитанных.
Ему всё равно казалось это очень правильным. Пора было, в конце концов, двигаться дальше. Если статью не примут в другие журналы — что ж, Сяо Чжань откроет собственный блог. Придётся разобраться с сайтостроительством, но это не самое сложное. Если господин Чжи затаит обиду… Сяо Чжань будет скучать по коллегам. Правда скучать. Но держаться за «Неделю в Пекине» как за последний шанс в жизни? Нет, спасибо.
Засыпал он впервые за долгое время с лёгким сердцем. Ибо на сообщение так и не ответил, хоть и прочитал — наверное, готовился к матчу. Зато их менеджер прислал штрих-код билета.
По дороге на стадион Сяо Чжань зашёл в первый попавшийся спортивный магазин, застенчиво попросил что-нибудь с логотипом сборной. Продавщица поохала, покивала, выудила откуда-то из запасов последний шарф: разумеется, перед полуфиналом давным-давно всё раскупили. Взбудораженные фанаты и фанатки шли плотной толпой. То и дело слышались кричалки, даже половину из которых Сяо Чжань запомнить так и не смог, но всё равно заразился их возбуждением, не терпелось хоть раз в жизни посмотреть, как оно вживую.
Оказалось — ещё как.
Трибуны неистовствали. Китайцев здесь было больше, чем когда бы то ни было, иностранцы едва виднелись: ещё бы, домашний чемпионат, родная команда — в полуфинале, да такого не было никогда, они только в две тысячи втором, кажется, кое-как прошли групповую квалификацию, состав тогда был совсем другим, ни о каком Ибо и не слышали. Сяо Чжань представил маленького пухлого Бо-ди, упорно катающего тогда мяч, и невольно улыбнулся в шарф.
Теперешнего, взрослого и уверенного, Ван Ибо встретили рёвом, от которого можно было оглохнуть. Ибо показали крупным планом, он взглядом скользил по трибунам, и Сяо Чжань вскочил, замахал отчаянно — но Ибо его, конечно, не заметил в плотной толпе.
Ибо уверенно пожал руку капитану англичан, что-то сказал ему — и начал игру.
В первом тайме они вышли с нулевым счётом. Британцы играли грубо, получили уже несколько жёлтых карточек, но с поля почему-то никого не выгнали. Сяо Чжань орал до хрипоты, требуя, как и все, судью на мыло. Безуспешно. После перерыва родная сборная как-то перегруппировалась и наконец забила первый гол — с фирменного кручёного удара Ибо.
Сяо Чжаня кто-то ударил по спине, крепко обнял, крича в ухо. Подумалось: знал бы ты, какой он бывает вне поля — расслабленный, дрожащий, заплаканный — не поверил бы. И не надо им такого знать. Никому не надо.
Британцы отыгрались и даже забили ещё один сверху. Потом к воротам прорвался Ван Чжочэн — и счёт сравнялся.
На семьдесят шестой минуте матча Сяо Чжань охрип окончательно. Он так хотел, чтобы Ибо победил. Следил только за ним, не обращал внимания ни на что другое — поэтому, когда Ибо грубо подсёк какой-то ублюдок, даже не запомнил, кто именно это был.
Ибо рухнул на газон как подкошенный, прокатился несколько раз — и замер.
Повисла звенящая тишина. Сяо Чжань не сразу понял, что на самом деле это у него с ушами что-то не так — рядом открывали рот, кажется, кто-то даже плакал. Ибо подхватили на носилки, понесли куда-то. Объявили тайм-аут.
А он сидел и не мог сдвинуться с места.
Шум накрыл его такой же волной, какой до того отхлынул.
— Ублюдок! Да ему красной мало, его расстрелять надо! Повесить! — орала немолодая женщина. Обычно мирный Сяо Чжань сейчас был с ней до ужаса солидарен.
Он отмер наконец, поспешно выбрался из толпы, сбежал вниз по трибуне, отчаянно прося охранника пропустить его. К счастью, мимо как раз пробегал взъерошенный, красный от гнева тренер.
— Сяо Чжань? — рявкнул он. Тот закивал, путано пытаясь объяснить, что ему очень нужно к Ибо, просто пропустите, как вы не понимаете. — Пустите, это свой!
Охранник послушно сдвинул металлическое ограждение, Сяо Чжань рванулся к тренеру, порвал, кажется, пуховик, но ему было на это плевать.
Тренер смерил его коротким строгим взглядом. Вблизи Ван Ичжоу выглядил не таким огромным, каким казался на экране — удивительно, как это вообще работало.
— В раздевалке он. Жить будет.
Сяо Чжань метнулся в указанном направлении. Краем глаза заметил даже, что его показывают на здоровенном экране. Наверняка наутро это будет во всех газетах. Плевать.
Команда собралась у дверей раздевалки, встревоженно галдела. Сяо Чжань схватил за рукав ближайшего к нему — это оказался Ван Чжочэн.
— Как он? — в боку кололо, и Ван Чжочэн посмотрел на него так изумлённо, как будто Сяо Чжань был вообще последним, кого он ожидал здесь увидеть. Все тут же замолчали. Из-за двери раздавался громкий спор. Узнав голос Ибо, Сяо Чжань обмяк и едва не упал, но его вовремя подхватили.
— Господин Сяо, с ним всё в порядке, — поспешил успокоить Лю Хайкуань, легко удерживая его за плечи. — Травма не очень серьёзная, слышите?
— Ага, уже просится обратно на поле, — сердито поддакнул Чжочэн. — А вы, значит, тот самый Чжань-гэ?
Сяо Чжань смутился, отвёл взгляд. Команда его разглядывала так, что стало понятно: Ибо про него не просто говорил, а говорил не затыкаясь.
— Очень рад познакомиться. У вас статьи бомба, Ибо нам все уши прожужжал, — поделился Чжочэн. Уши у Сяо Чжаня, наверное, были красные под цвет их формы. Впрочем, сейчас было не до смущения.
Из раздевалки вышла маленькая худенькая женщина. Сяо Чжань узнал её сразу: Мэн Цзыи, самый красивый спортивный медик Китая. И лучший.
— Это пиздец, — рявкнула она неожиданно низко. — Мне его что, связать, чтобы на поле не вышел?
— А что с ним? — робко спросил кто-то. Этого кого-то Сяо Чжань понимал. Мэн Цзыи выглядела так, как будто могла каким-нибудь скальпелем насмерть затыкать.
— Порвал связку. Играть ему нельзя, но он же баран упёртый, кого послушает? Я с вами больше работать не буду, поняли? Сами своего бешеного отлавливайте!
Команда дружно потупилась. Видно было, что госпожу Мэн они побаиваются. И правильно делают.
— Можно, я с ним поговорю? — тихо спросил Сяо Чжань.
— А вы, собственно?.. — она посмотрела на него поверх очков, потом как-то очень неприлично усмехнулась. — А давайте. Если что, бинты в аптечке, можете его связать, я не против.
Вот так, с ярко-оранжевой аптечкой в руках, Сяо Чжань оказался в остро пахнущей потом раздевалке. Ибо сидел к нему спиной, яростно растирал ногу и ругался себе под нос, как заправский сапожник.
— Бо-ди, — подал голос Сяо Чжань. Ибо замер, потом обернулся. Нога у него выглядела жутковато, лодыжка заметно опухла.
— Чжань-гэ, а ты что тут?.. — Ибо растерянно хлопнул глазами и сделал самую большую глупость: попытался встать.
Ярость затопила сознание мгновенно. Сяо Чжань швырнул аптечку на пол, подлетел к нему и впечатал спиной в ящики. С грохотом. В ушах, правда, звенело совсем не от него.
— Ты хоть понимаешь, как я испугался?! — он ещё раз приложил Ибо спиной. Тот не сопротивлялся, только держался за его руки и то и дело совершенно по-детски ойкал. — Я, блядь, никогда больше такого видеть не хочу! И даже не думай играть. Похуй на полуфинал, похуй на чемпионат, ты мне нужен целым, ясно?!
— Ясно, — отозвался Ибо. — Чжань-гэ, ноге больно…
Сяо Чжань сдулся. Отпустил Ибо, помог ему сесть обратно, уставился на ногу, лихорадочно вспоминая курс первой помощи.
— Надо наложить шину, — пробормотал он. — Точно. Шину.
— Не надо, цзэцзэ потом всё сделает… Чжань-гэ, я не знал, что ты умеешь так ругаться.
— Я тоже не знал, — Сяо Чжань потёр лоб. Адреналин наконец отпустил, стоило только увидеть Ибо живым и почти невредимым. — Ты так рухнул, я сразу все смерти на поле вспомнил.
— Да меня оглушило просто, — Ибо взял его за руку. — Гэ, а ты правду сказал? Я тебе нужен, да?
— Нет, я тебя просто так о шкафчики размазать пытался.
— Гэ-э-эгэ, — Ибо облапил его, потёрся потной физиономией о щёку. Почему-то было даже не противно. — Гэгэ беспокоился о своём диди. Диди не специально, честно…
Ну вот как на него такого было долго злиться?.. Ибо выглядел страшно довольным, хоть и морщился — нога, наверное, всё-таки болела.
— Так, гэгэ и диди, разлепились, — от входа раздался командный голос Мэн Цзыи. — Дай хоть перевязку наконец сделаю.
Перевязку Ибо выдержал мужественно, только кряхтел и жмурился. Мэн Цзыи, впрочем, работала аккуратно, стараясь не повредить и без того травмированную конечность.
— Доиграют без вас. Сяо-лаоши, вы можете его увезти?
— Да не надо!.. — вскинулся Ибо, но Мэн Цзыи показала ему два пальца и очаровательно оскалилась.
— Бо-Бо, не беси меня, а то я тебе массаж простаты через глотку устрою, — Ибо послушно захлопнул рот, покраснел почему-то, как рак. Сяо Чжаню стало страшно интересно, что за история такая про массаж простаты. Очевидно, не через глотку. — Правда, увезите. После матча такое начнётся, просто так мы его вряд ли выведем. С водителем я договорюсь.
— Будет сделано, — по-солдатски отдал честь Сяо Чжань. Мэн Цзыи фыркнула и вдруг дурашливо заулыбалась, становясь вдруг лет на пять моложе. Теперь было понятно, какая она ещё юная.
— Рассчитываю на вас. Ноге — холод и покой, завтра ко мне на рентген. Посмотрим, будешь ли ты вообще бегать.
— Буду, — тут же нахохлился Ибо. Мэн Цзыи на это только покачала головой, выдала Сяо Чжаню охлаждающий пакет и проводила их к запасному выходу. Там уже ждала охрана. Ибо, несмотря на травму, ковылял довольно бодро, хоть и висел на Сяо Чжане почти всем немаленьким весом.
Всю дорогу до дома Сяо Чжаня — а куда ещё было везти Ибо, не в общежитие же — тот упорно пялился в смартфон.
— Продули, — наконец расстроенно протянул он. Надул губы, уставился в окно. Сяо Чжань не знал, как его утешить. Ибо ушёл в себя, закрылся, и это было понятно, хоть и обидно — самую капельку. Наверняка Ибо винил себя, хотя в проигрыше уж точно виноват был не он. Во всяком случае, не он один.
— Может быть, результаты пересмотрят? — тихо предположил Сяо Чжань. — Против вас очень грубо играли.
Ибо дёрнул плечами, поджал губы.
— Может, и пересмотрят, — нехотя пробормотал он. — Только я всё равно в финале не сыграю.
— Очень болит?
Ибо уныло кивнул.
— А я хотел тебя с ребятами познакомить… И вообще. Всё как-то так тупо прошло…
— Ну это успеется, — Сяо Чжань приобнял Ибо за плечи. Тот сперва закаменел, но потом расслабился всё-таки, привалился к нему боком. — Ничего. Вы и так сделали больше, чем от вас ждали. Вы уже герои, Бо-ди, понимаешь?
Ибо тихонько угукнул, позволил обнять себя как следует. Он не плакал, только огорчённо сопел, да так жалобно, что Сяо Чжань и сам расчувствовался.
— Чжань-гэ, а у тебя можно будет помыться? А то я весь потный, фу, — застенчиво спросил Ибо.
— Можно, конечно… Только с ногой что делать?
— Так не гипс же, эту штуку мочить можно, — непосредственно отозвался Ибо. Сяо Чжань нахмурился. Он говорил так уверенно, как будто травмы были для него делом привычным. Нехорошо.
Не без помощи водителя добравшись до квартиры, Ибо влез в «вичат», долго что-то там строчил, привалившись к стене, пока Сяо Чжань искал для него одежду и свежее полотенце.
— Ребята тоже говорят, что всё нормально. Ван-лаоши просто в ярости, говорит, будут требовать пересмотра, — он явно приободрился. — И фанаты не сердятся. А ещё тут тебя показывают. Чжань-гэ, ты что, правда так испугался?
— Все испугались, — сдержанно ответил Сяо Чжань, надеясь, что краснеет не слишком ярко. — Давай в душ.
— И пуховик порвал, — с сожалением продолжил Ибо, вглядываясь в экран. — Жалко, симпатичный.
— Ибо! — на него пришлось прикрикнуть. Ибо послушно проковылял в душ, зашумел водой. Сяо Чжань выдохнул и только сейчас понял, что его вообще-то страшно колотит.
А ещё Ибо наверняка не ел толком.
Сяо Чжань сделал то, что делал всегда, стараясь успокоиться. Взял вок, налил масла, наскоро нарезал курицу, обжарил в кисло-сладком соусе, не забыв о том, что Ибо не переваривает острое.
Ибо выбрался из ванной мокрый, взъерошенный. Штаны Сяо Чжаня плотно облегали его бёдра, но одна штанина волочилась по полу. В футболке он и вовсе утонул: Сяо Чжань заказал её когда-то на «таобао» из-за принта со Спанч Бобом и промахнулся с размером.
— Ого, как вкусно пахнет! — кажется, искренне восхитился Ибо. — Гэ, я кинул форму в стиралку, ничего? Её так, сполоснуть только…
— Постираем, — кивнул Сяо Чжань, — садись за стол.
Ибо прохромал к дивану, на котором ещё вчера плакал навзрыд, и ойкнул, заметив Орешеньку. Она внимательно смотрела на него, давая понять, что не собирается двигаться с места ради каких-то кожаных мешков.
— Привет, — осторожно сказал Ибо и сел на краешек дивана. — Ты очень красивая. Гэ, можно погладить?
— Попробуй, — Орешек обычно незнакомцев не жаловала, но к Ибо почему-то принюхивалась с интересом. Погладить себя, конечно, не дала, но руку обнюхала и даже милостиво тронула усами, потом коротко мявкнула на попытку дотронуться до ушек и сбежала.
— А почему такие лапы короткие? — Ибо, похоже, нисколько не расстроился.
— Порода такая, — он добавил к курице овощей и разложил по тарелкам. Себе полил щедро маслом чили, едва не перепутал тарелки, поставил нужную перед Ибо. — Ешь. Ты наверняка голодный.
— Очень, — Ибо взялся за палочки. Ел он жадно, то и дело пытался с набитым ртом сообщить, как вкусно. Даже глаза закатывал. Сяо Чжань краснел и тихонько подкладывал ему кусочки со своей тарелки — те, на которые не попало острое масло. 
Всё это было до того по-домашнему, что Сяо Чжань успокоился окончательно. Ибо был рядом с ним, травма казалась не такой серьёзной, да и проигрыш мог оказаться не окончательным.
— Это офень фкуфно! — наконец проговорил Ибо, шумно вздохнул, отложил палочки и развалился на диване. — Чжань-гэ и правда хорош во всём, за что бы ни взялся.
— Рад, что тебе понравилось, — церемонно ответил Сяо Чжань, забрал тарелки и позорно сбежал к раковине. Он и правда был рад, просто Ибо так непосредственно его хвалил, что Сяо Чжань не научился ещё реагировать.
Когда он вернулся, Ибо почему-то выглядел страшно взволнованным.
— Что-то не так? — Сяо Чжань и сам вдруг разволновался, сел рядом, осторожно тронул Ибо за руку. Тот зажмурился и шумно выдохнул.
— Чжань-гэ, я подумал… Я, ну, мы же вчера не успели, я подумал, что, ну, я очень хочу, если Чжань-гэ не против, конечно… — под конец он уже шептал, и Сяо Чжань ни хрена, признаться, не понял.
— Бо-ди. Что ты подумал? — переспросил он.
— Ну. Секс, — выпалил Ибо. — Я хотел. Чтобы как следует. Вот.
Сяо Чжань слегка опешил.
— Ибо, у тебя же нога. И потом, ты извини, конечно, но я как-то не ожидал…
Ибо жарко покраснел.
— Нога — это ничего. И… и у меня всё есть, — он полез в карман штанов, достал изрядно помятый квадратик презерватива и продолговатый пакетик смазки. Подготовился, чтоб его. И даже из формы достать не забыл, молодец. То есть он весь матч вот с этим пробегал?
Сяо Чжань тоже покраснел. Такого он, признаться, не ожидал, зачем-то взял презерватив в руки и покрутил, отчаянно стесняясь смотреть на Ибо. Как два школьника, вот уж точно.
— Это не мой размер, — признался он.
— Ну так правильно, мой. А что, ты не?..
Сяо Чжань не сдержал нервный смешок.
— Да знаешь, как-то предпочитаю «не». Ибо, ты себя видел? Уж прости, но к такому меня жизнь не готовила…
Ибо потерянно ойкнул, замолчал. Он выглядел так, будто ожидал чего угодно, но не подобного поворота.
Нет, Сяо Чжань не был против пассивной роли в целом. Предпочитал — активную, да, но исключительно из соображений собственной безопасности. Да и контролировать партнёров так было проще. Ладно, всё дело было в том, что его первый опыт оказался просто кошмарным, неопытный и не вполне трезвый одногруппник решил, что можно прямо так, без подготовки. Закончилось всё, разумеется, плачевно, Сяо Чжань потом долго передёргивался, вспоминая равнодушную физиономию врача, который к таким травмам явно привык. Второй его парень, постарше, сам не торопился лезть сверху, предложил пару раз ради эксперимента и даже не расстроился, когда Сяо Чжань решительно отказался.
— А что же делать-то?.. — пробормотал Ибо.
— Ничего, обойдёмся тем, что есть, — Сяо Чжань пожал плечами. Он всё равно ничего такого не планировал…
— Я хочу целиком, — шёпотом признался Ибо и покраснел ещё ярче. Смотрел исподлобья и так жалобно, что Сяо Чжань даже засомневался.
— Бо-ди, но не обязательно же всё сразу… — Ибо торопливо замотал головой, а потом вдруг оказался на коленях у Сяо Чжаня, тот даже моргнуть не успел.
— Мне очень надо, гэ, — проговорил он тихо и до боли искренне. — Честно, я и так переживу, ты не думай, я просто ни разу…
— Ни разу? — переспросил Сяо Чжань и шумно сглотнул. Во рту пересохло. Вот так поворот, добрый вечер, Сяо Чжань, извольте заделаться дефлоратором. Ибо кивнул и потёрся щекой о его щёку.
— Если с Чжань-гэ, то я не против, — признался он. — Но только разок.
В ушах опять, который раз за день, зазвенело. Это теперь Сяо Чжань понял, что так работает его сердце при волнении. Давно подобного не было.
— Хорошо, — он погладил Ибо по острым лопаткам, — тогда я в душ. Ложись в кровать, ладно?
Ибо закивал, просияв, и послушно уковылял к кровати. Сяо Чжань порылся в аптечке, нашёл-таки презерватив — даже срок годности не истёк ещё, ну надо же. На собственный размер он не жаловался, но «икс-икс-эль» с него точно бы слетел. Не лучший опыт для первого раза.
Мылся он долго, давая и себе, и Ибо успокоиться. Ибо — ещё и передумать. В конце концов, такие решения нельзя принимать просто на адреналине.
Вернулся в комнату он уже почти спокойный и собранный.
Ибо лежал под одеялом и, кажется, снова дрожал. На прикроватном столике мерцал ночник, Сяо Чжань о нём и забыть успел, но Ибо не поленился, включил. Так было уютнее и, пожалуй, интимнее.
— Не передумал? — шёпотом спросил Сяо Чжань, укладываясь к Ибо прямо так, поверх одеяла, и обнимая со спины. Тот заворочался, перевернулся и серьёзно покачал головой.
— Хочу с Чжань-гэ, — решительно прошептал он, — просто стрёмно немного.
— Можно остановиться в любой момент, Бо-ди. Ты же понимаешь?
Ибо кивнул и полез целоваться. Он не то запомнил, как правильно, не то ухитрился на чём-то — главное, чтобы не на ком-то — отточить технику, и теперь ему можно было поставить все пять с половиной баллов.
Он ощутимо нервничал. Сяо Чжань старался его успокоить мягкими поглаживаниями, массировал плечи, не стремясь пока под одеяло — дома было тепло, а из ванной он предусмотрительно вышел в халате. Постепенно Ибо расслабился, выпростал руки, обнял, пробормотал что-то еле слышно. Сяо Чжань понял его скорее интуитивно: осторожно потянул на себя одеяло, пока не разрывая поцелуй.
Ибо под ним оказался почти голый — оставил только бельё — и очень тёплый. От него слегка пахло мылом и чем-то ещё, Сяо Чжань у себя таких отдушек не помнил, возможно, это был собственный запах Ибо — горьковатый, терпкий, но очень приятный. Сильнее всего пахла шея. Сяо Чжань навис над ним, потянул осторожно носом и случайно задел травмированную ногу.
— Бля, — негромко выругался Ибо, зажмурился и снова напрягся. Сяо Чжань тут же сел, погладил гладкое колено, извиняясь, поцеловал над самой шиной.
— Прости, прости, — утешающе проговорил он. Ибо приподнялся на локтях и смотрел голодно, зрачки у него совсем затопили радужку.
— Нормально, я просто не привык, — голос его от возбуждения слегка охрип. Сяо Чжань укоризненно покачал головой.
— Не надо к этому привыкать.
— Чжань-гэ, поцелуй, где болит? — заискивающе попросил Ибо.
Сяо Чжань осторожно приподнял ногу под коленкой, придержал шину снизу так бережно, как только мог, и тронул губами слегка спавший отёк. Ибо не поморщился, только прищурился.
— Лучше?
— По-моему, у меня всё болит, гэ, — обнаглел Ибо и получил шлепок по здоровой ноге. И тут же — поцелуй. — Ай! Я думал, Чжань-гэ против насилия!
— Если по согласию — это не насилие, — наставительно сообщил Сяо Чжань и снова поцеловал в бедро. Пах Ибо он пока не трогал, но этого и не требовалось. Ибо, похоже, возбуждался мгновенно, и это по-своему очаровывало. Сяо Чжаню такое снилось только в подростковом возрасте, зато и держался он обычно… достаточно долго.
— Я очень согласен, — покладисто сказал Ибо и потянул Сяо Чжаня на себя. Им пришлось повозиться, устраиваясь удобнее, чтобы не задеть снова несчастную лодыжку. Ибо льнул к нему всем телом, то и дело пытался потереться, но Сяо Чжаню не хотелось спешить. Было хорошо и так: лениво, неторопливо целовать, покусывать выгнутую шею. От прикосновений зубами к кадыку Ибо очаровательно хныкал и цеплялся за простынь; от совсем лёгких поцелуев в соски начал дрожать и сладко-сладко постанывать.
С ним было… хорошо. По правде сказать, Сяо Чжань давно так не наслаждался отзывчивостью партнёра. Ибо не гнался за собственным удовольствием, смело трогал в ответ, давно развязал халат и упоённо щупал за талию и плечи.
— Чжань-гэ такой тонкий, — бессвязно шептал он, — гэ, у тебя такие ноги, не могу, хочу их — знаешь где?
— Где? — он отвлёкся от ленивого вылизывания живота — у Ибо, кажется, волосы вообще нигде толком не росли, или он их просто тщательно удалял.
— Вот тут, — Ибо хлопнул себя по плечам и застонал, подталкивая Сяо Чжаня ниже. — Гэ, ну пожалуйста…
Сяо Чжаню и самому уже… хотелось. Одно дело — трогать вслепую, и совсем другое — видеть. Вид оказался отличный: член у Ибо оказался ровный, неожиданно обрезанный, крупный. Красивый — если так вообще можно было говорить о членах.
Ибо снова приподнялся на локтях, смотрел во все глаза. Боксеры с него пришлось снимать чрезвычайно осторожно, они запутались в шине, и Ибо хихикал, пока Сяо Чжань возился с проклятым куском ткани, но зато потом его хихиканье превратилось в громкий несдержанный стон, потому что Сяо Чжань наконец лизнул головку.
На языке его член чувствовался отлично. Ибо кусал губы, но бёдрами не двигал, просто смотрел так жадно, что Сяо Чжань почувствовал, что краснеет, и отвёл взгляд, сосредоточившись на члене.
Глубоко взять он, конечно, не смог, да и не пытался. Ему нравилось изучать партнёра, узнавать, что больше нравится, а не пытаться поразить сомнительными навыками горлового минета. В конце концов, до этого они ещё успеют дойти.
Оторвавшись от члена ненадолго, Сяо Чжань похлопал окончательно сомлевшего Ибо по бедру.
— Где смазка?
Ибо почему-то вспыхнул, полез куда-то к подушке и протянул уже вскрытый пакетик. У Сяо Чжаня в глазах потемнело: это что же, получается?..
— Бо-ди, — вкрадчиво позвал он, — ты что делал, пока я в ванной был?
— Я немножко, — оправдываясь, ответил Ибо, — я только чуть-чуть…
Его вход и правда был слегка влажным, уже покрасневшим и припухшим. Сяо Чжань представил, как Бо-ди, его Бо-ди, пока он сам плескался в ванной, трогал себя пальцами, пытался растянуть — наверняка неловко и неумело. В фантазии выходило неимоверно горячо. Он должен был это видеть, а ещё — предвидеть, что ни о каком «передумать» для Ибо речи не шло.
Он щедро выдавил половину тюбика себе на пальцы, погладил, скользнул на пробу самым кончиком мизинца. Ибо предсказуемо сжался, его пришлось отвлекать вылизыванием члена, пока тугие мышцы не расслабились немного, позволяя достать глубже. Сяо Чжань не спешил, терпения ему всегда хватало.
— Ой! — внезапно вскрикнул Ибо и задрожал. Сяо Чжань чуть повернул палец, повторил движение, проходясь теперь уже точно по простате. — О-о-ой…
— Хорошо? — Ибо в ответ мелко закивал, закинул руки за голову, вцепившись в подушку. — Отлично.
— Охуе-е-енно, — проскулил Ибо и чуть толкнулся навстречу. — Блядь, гэ, гэгэ, сделай так ещё…
Податливый Ибо. Поддающийся Ибо. Доверяющий Ибо.
Нет, это просто не могло быть ещё лучше.
Он добавил второй палец, обводя языком головку мучительно медленно, собирая капельки предъэякулята. Ибо хныкал и дёргался, совсем перестав себя контролировать, упорно толкался навстречу, и выдерживать это было сложно, но Сяо Чжань как-то справлялся. Он трахал Ибо уже тремя пальцами, каждый раз попадая в простату, и в какой-то момент Ибо тоненько завыл на одной ноте.
— Гэ, гэ, подожди, не могу, не могу… — пришлось перехватить его член у основания, слегка сжать, пока Ибо не успокоился, не притих и не выдохнул. — Я готов, я нормально, гэ, пожалуйста, давай, а?
Сяо Чжаня и самого уже потряхивало от возбуждения. Он вынул руку — Ибо поморщился, но ему явно не было больно, скорее просто непривычно. Раскатал презерватив по члену и подлез к Ибо, покрывая мелкими поцелуями его взмокший лоб.
— Повернись на бок, хорошо? Так будет полегче. И нога не пострадает. Давай, Бо-ди.
— Я хочу смотреть на Чжань-гэ! — капризно заявил Ибо, но послушно улёгся набок. Сяо Чжань обнял его со спины, погладил напрягшийся живот.
— Не насмотрелся ещё? — он поцеловал короткий ёжик волос на затылке. Ибо поёжился, что-то проворчал. — Расслабься, хорошо?
Он ещё раз скользнул внутрь пальцами, чуть подвигал, пока Ибо не застонал совсем призывно, и наконец приставил член к подготовленному входу.
— Будет больно — скажи, — на всякий случай попросил он, заранее зная, что Ибо ни за что в таком не признается.
В нём было упоительно туго и тесно. Сяо Чжань не спешил, двигался мелкими слабыми толчками, давая Ибо время привыкнуть. Мышцы поддавались неохотно, но это было хорошо даже так, даже наполовину.
Ибо захныкал, заёрзал, и Сяо Чжань остановился, шепча ему в затылок что-то утешающее. Наконец Ибо расслабился, и скоро Сяо Чжань был внутри уже полностью.
— Всё хорошо? — спросил он, целуя нежную кожу у самой кромки волос. Ибо тихо угукнул. Он всё ещё немного дрожал, но опавший было член окреп всего от нескольких мягких движений. — Я начну, да?
— Да-а-а, — проскулил Ибо и переплёл его пальцы со своими. Это было до невозможности мило. Было бы, если бы Сяо Чжаню не хотелось так сильно.
Он двинул бёдрами, сначала медленно, ища нужный угол, потом, когда Ибо начал сладко постанывать и стискивать его пальцы до боли, ускорился. Ибо то и дело прогибался в пояснице, пробовал толкаться навстречу, и Сяо Чжань его не останавливал, потому что это было слишком хорошо.
Ибо потянулся к себе первым — свободной рукой, пальцы Сяо Чжаня он так и не выпустил. Быстро задвигал ею, негромко охая, плавно подаваясь навстречу — они нашли тот самый, правильный для обоих, темп, и двигались так, будто, честное слово, это был никакой не первый раз, а по меньшей мере сотый.
— Гэ, гэ, какой же ты охуенный, как же хорошо с тобой, Чжань-гэ, гэгэ, можно сильнее, давай, я не сломаюсь…
Сяо Чжань послушался, двигаясь резче — ровно так, как хотелось ему самому. Ибо всхлипывал, потом начал стонать совершенно порнографически, пошло и громко, и, кажется, из-за стенки стучали соседи, на которых сейчас было плевать, потому что он был с Ибо, в Ибо, и его пальцы сжимали крепко и сильно.
Ибо кончил первым. Он так сладко сжимался на Сяо Чжане, так упоённо всхлипывал, ловя волну за волной, что Сяо Чжаня тоже надолго не хватило.
Они дрожали, тесно сплетясь вот так, руками и ногами, и Ибо только тихо поскуливал, а Сяо Чжань шептал ему, какой Бо-ди хороший, какой он молодец, потому что это было правдой.
Наконец Ибо поёжился, закряхтел. Сяо Чжань послушно вышел из него, на всякий случай проверил, всё ли в порядке (Ибо вспыхнул и попытался ударить его подушкой, Сяо Чжань подушку поймал и просто поцеловал очаровательно покрасневший нос). Глаза у Ибо были сухие, вид — качественно выебанный, так что Сяо Чжань совершенно успокоился.
Он снял презерватив, перевязал его и выбросил в мусорку. Вытерся салфетками, налил Ибо стакан воды и вернулся в кровать.
— Ты как? — шёпотом спросил он. Ибо замычал, блаженно улыбаясь.
— Я же говорил… Чжань-гэ хорош во всём, — он перевернулся на спину, мечтательно глядя в потолок. — Я как-то не думал, что будет так круто.
Сяо Чжань убрал с его лба прилипшие волосы, погладил по щеке. Ибо тут же перехватил руку, коснулся губами пальцев. Почему-то этот простой жест поразил до глубины души — учитывая, где эта рука была совсем недавно.
— Гэ, только свет не выключай, ладно? Я без света боюсь… — Ибо совсем уже засыпал. Конечно, его вымотал и матч, и день накануне, и всё сразу.
Сяо Чжань укрыл их одеялом. Ибо притёрся ближе, закинул на него больную ногу, обнял и счастливо, кажется, выдохнул.
— Споёшь мне колыбельную, гэ? — совсем сонно попросил он. Сяо Чжань послушно замычал, поглаживая его плечо. — Гэ самый хороший… Самый красивый… Самый…
Он так и уснул на полуфразе. Сяо Чжань, умолкнув, долго смотрел в потолок.
С губ никак не слезала дурацкая улыбка. Сяо Чжань не мог вспомнить, когда ему в последний раз было настолько хорошо — не с кем-то даже, а просто. Не вспоминалось ничего. До Ибо всё казалось пресным и скучным; с Ибо — совсем другим. Хотелось писать, дышать, жить. Наверное, именно об этом говорил Ибо в своих бесконечных сообщениях.
В окно забарабанил дождь. Надо же, а ведь обещали заморозки… Сяо Чжань невольно вспомнил тот дурацкий понедельник будто вечность назад, вспомнил рваные кеды и неловкого парня в «Баленсиаге». Мог ли он предположить, чем это всё обернётся?
Ибо в его руках еле слышно засопел, тихонько всхрапнул, прильнул ещё ближе. Сяо Чжань ещё разок погладил его по плечу и закрыл глаза.
Их история только-только начиналась. И опять — с дождя. К которому оказался готов он сам, а теперь — ещё и его почти новенькие кроссовки.