WTF Mystrade 2022. Тексты R — NC-17. Миди «The Man in Splendour»

by Serpent_SH, WTF Mystrade 2022 (WTF_Mystrade)

Summary:

В небольшой деревушке Мидсамер Парва бесследно исчезает молодой дипломат. Перед своим исчезновением он успел сообщить Майкрофту, что добыл крайне важные для того документы. Майкрофту предстоит выяснить его судьбу, воспользовавшись помощью Грега Лестрейда и местной полиции.

Название: The Man in Splendour
Фандомы: Sherlock (BBC), Midsomer Murders
Автор: WTF Mystrade 2022
Бета: WTF Mystrade 2022
Размер: миди (43 802 слова)
Пейринг/Персонажи: Майкрофт Холмс/Грегори Лестрейд, DCI Том Барнаби, DS Гэвин Трой и другие
Категория: слэш
Жанр: кроссовер, экшн, детектив
Рейтинг: NC-17
Краткое содержание: В небольшой деревушке Мидсамер Парва бесследно исчезает молодой дипломат. Перед своим исчезновением он успел сообщить Майкрофту, что добыл крайне важные для того документы. Майкрофту предстоит выяснить его судьбу, воспользовавшись помощью Грега Лестрейда и местной полиции.
Предупреждения: фанфик написан в стилистике классического английского детектива, для которого характерно неспешное повествование и умеренная динамика сюжета. Но это не делает английские детективы менее интересными, не так ли?
От автора: Автор приносит извинения любителям канона Midsomer murders за вольное обращение с таймлайном этого канона. Очень хотелось сделать Тома Барнаби и Грега Лестрейда ближе друг к другу по возрасту, а если брать оригинальный таймлайн «Убийств в Мидсамере», то Барнаби уже слегка за 80-т, и он давно на пенсии.
Если вы не знакомы с Midsomer Murders, то смело можете читать как обычный детектив, а персонажей этого канона воспринимать как оригинальных.
Размещение: запрещено без разрешения автора
Для голосования: #. WTF Mystrade 2022 — «The Man in Splendour»

В тесной комнатке, больше похожей на каморку, чем на кабинет госслужащего, старший инспектор Скотланд-Ярда Грегори Лестрейд дописывал отчет о происшествиях за неделю. Это был мужчина средних лет, довольно плотного телосложения, с обильно посеребренными сединой волосами и выразительными карими глазами, которые сейчас устало щурились, вглядываясь в строчки на мониторе. Едва ощутимый ветерок из открытого настежь окна слабо шевелил уголки протоколов, как попало сваленных на письменном столе. Почти девять вечера, а проклятая жара даже не думала спадать, потому Лестрейд снял пиджак и расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке. Это было нарушением протокола, но кто стал бы его осуждать? Да и не было уже ни души не только в его отделе — а вообще на всем этаже.

Подчиненных Грегори давно распустил по домам. Можно было и самому попрощаться с офисом до понедельника — все равно отчет, который он писал, сводился к нескольким фразам, что никаких серьезных расследований вверенный ему отдел за прошедшую неделю не вел. Необычайно жаркий по английским меркам июль, похоже, вызывал заторможенное состояние и нежелание двигаться с места не только у столичной полиции. Преступники тоже словно бы отправились в отпуск, и даже неугомонный Шерлок Холмс уже пару недель не появлялся, чтобы трепать бедняге Лестрейду нервы и требовать хоть какое-нибудь дело. И слава богу, а не то, где бы он его взял?

Бросив взгляд на часы в углу монитора, старший инспектор вздохнул. Как ни крути, а пора отправляться домой. В душную пустую квартиру, к продавленному дивану, телевизору и пиву с пиццей. С тех пор, как Грегори развелся с женой, в его холодильнике не водилось ничего другого. Да и дом перестал ощущаться домом, превратившись в место для ночлега, неуютное и не вызывающее желания туда возвращаться.

Он позволил себе потянуть время еще минут десять, перечитывая бесполезный отчет в поисках пропущенных опечаток. После чего прикрепил готовый файл к письму на имя суперинтенданта Бриггса, а заодно отправил на печать. Звук зажужжавшего принтера прозвучал в почти кладбищенской тишине кабинета необычайно громко. А в следующую секунду его заглушило бодрое пиликанье мобильника, раздавшееся из кармана Лестрейда.

— Кому я понадобился в такой час? — проворчал Грег, поднимаясь и разминая затекшую от долгого сидения на неудобном стуле спину. — Неужто убийство? А я, дурак, еще сетовал, что никакой работы нет — вот и накликал.

До вешалки, куда Грегори повесил пиджак, требовалось пройти всего пару шагов. Но он не торопился преодолеть это расстояние, в глубине души надеясь, что звонящему надоест ждать ответа и он сбросит вызов. Может, ничего важного и не случилось. Кто-то ошибся номером, или Рейчел снова решила сделать попытку к примирению — как будто после всех ее измен это возможно. Или, не приведи господи, Шерлок-мать-его-Холмс окончательно заскучал. Угораздило же Лестрейда помянуть черта на ночь глядя!

Телефон не замолкал, пришлось порыться в карманах пиджака и извлечь истошно пиликающий аппарат. Грегори едва не выронил его, разглядев номер звонящего, и вполголоса выругался. Не Шерлок, но все же Холмс. Старший из братьев — и неизвестно еще, чей звонок способен принести более серьезные неприятности.

— Слушаю вас, мистер Холмс, — проговорил Грегори в трубку, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. Разумеется, он вправе был испытывать досаду, что ему названивают в явно нерабочее время, но было бы непростительной ошибкой продемонстрировать собеседнику эту досаду — или хотя бы намек на нее.

— Лестрейд, — своим обычным бесстрастным голосом отозвался Холмс. — Мне необходимо с вами поговорить.

— Прямо сейчас? — Грег растерянно переступил с ноги на ногу, ощущая, как в груди разгорается чертовски нехорошее предчувствие. Майкрофт, в отличие от своего брата, никогда не пренебрегал правилами приличия. Любой разговор с ним начинался со словесных реверансов: приветствие, вопрос о самочувствии, выражение надежды, что дела идут хорошо, извинения за беспокойство — и лишь после этого Холмс считал возможным перейти к причине своего звонка. Тот факт, что он вот так сразу взял быка за рога, пропустив все диктуемые правилами хорошего тона предисловия, откровенно настораживал, если не сказать — пугал.

— Именно сейчас, если вы не возражаете.

«А если возражаю?» — так и подмывало спросить, но Грегори, конечно, не сделал ничего подобного. Лишь подавил очередной вздох и обреченно проговорил:

— Конечно. Куда мне подъехать?

— В «Диоген».

— Буду через тридцать минут, — несколько неуверенно проговорил Лестрейд, почти ожидая, что Холмс в своей непререкаемо властной манере потребует поторопиться. Наверняка же он прекрасно знает, что Грег еще не уехал домой, а путь из Скотланд-Ярда до пафосного клуба, где Майкрофт назначил встречу, занимает десять минут неспешным шагом.

Но тот не сказал ни слова, лишь молча прервал вызов, и это усилило нехорошие предчувствия Лестрейда в разы.

— Да что ж за срочность-то? — недоумевал он, поспешно выключая компьютер и почти бегом направляясь в душевую. За целый день в душном офисе рубашка пропиталась потом, хорош он будет, если притащится в таком виде в одно из самых аристократически чопорных мест Лондона! Потому Грегори поспешно принял душ, обмотал вокруг бедер полотенце и босиком прошлепал по полу к своему шкафчику, чтобы отыскать запасную рубашку. Из небольшого зеркала на дверце на него смотрел усталый мужчина с двухдневной щетиной: последний раз Лестрейд брился вчера утром. Он с досадой поскреб ногтем щеку и покачал головой, сетуя, что так и не удосужился принести на работу бритвенный станок. Да и рубашка, которая нашлась в шкафчике, хоть и чистая, выглядела изрядно помятой. Несомненно, распорядитель «Диогена» снова наградит Грега неодобрительным, а то и откровенно осуждающим взглядом, словно его не слишком опрятный внешний вид попирает традиции, хранимые в клубе с викторианских времен. А Холмс, конечно, воздержится от комментариев, но по заломам и складкам на ткани сделает очень точные выводы о том, сколько дней эта рубашка пролежала сложенной в шкафчике с тех пор, как вернулась из прачечной.

— Да и хрен с ними, — вслух резюмировал Лестрейд, стараясь убедить себя, что ему нет дела, что о нем думают разные снобы. Он, вообще-то, преступников ловит, а не в креслах штаны протирает. Ну ладно, в последние дни именно этим он и занимается, но такое ведь не часто случается! Смысл в том, что Грег знает себе цену, и цена эта определяется не стоимостью костюма! Может, кому-то это и важно: Шерлок вон только притворяется, что ему нет дела до собственного внешнего вида. А на самом деле легкая небрежность его пафосного прикида и даже нарочитый беспорядок на голове продуманы до мельчайших деталей. А про старшего Холмса и сказать нечего, кроме одного: безупречен. Тщательная укладка, маникюр, как будто только что из салона, а костюмы выглядят так, словно их обработали каким-нибудь суперсекретным защитным составом, придуманным учеными в лабораториях Баскервилля. Ведь не может же живой человек целый день ходить, прислоняться к разным поверхностям, садиться, ездить в машине — и при этом его брюки не мнутся, не вытягиваются на коленях, манжеты и воротнички рубашки остаются белоснежными, галстуки идеально завязанными, на ботинках не оседает ни единой пылинки. По мнению Грега, на чьей одежде пятна и складки возникали словно сами по себе, и он зачастую даже не мог объяснить их происхождение, добиться совершенства, каким славится Майкрофт Холмс, обычными человеческими средствами невозможно.

Размышляя об этом, он пересек Уайтхолл — часы на фронтоне здания Королевской конной гвардии как раз отзвонили без четверти десять, и, обогнув угол парка Святого Джеймса, вышел на Пэлл Мэлл, прямо к «Диогену».

Когда-то, чтобы попасть в это святая святых лондонских аристократов-мизантропов, Лестрейду приходилось оставлять записку на столе привратника и мяться в углу в ожидании, пока один из молчаливых служащих отнесет ее адресату. Иногда ожидание затягивалось на полчаса и даже дольше, и все это время Грегори вынужден был выносить брезгливо поджатые губы и возмущенные взгляды сухопарого распорядителя, который ни на минуту не спускал с чужака глаз, словно боялся, что тот что-нибудь стащит.

Но это было годы назад. С тех пор у Лестрейда со старшим братом Шерлока установилось некое подобие доверительных отношений. Не будь речь о Холмсе, Грег даже сказал бы, что они стали кем-то вроде приятелей. Во всяком случае, во время одной из встреч Майкрофт вручил ему черный пластиковый прямоугольник с золотым тиснением — членскую карту клуба. И бесстрастно предложил приходить в любое время «если Шерлок будет доставлять вам хлопоты или понадобится моя помощь в каком угодно ином вопросе». Конечно же, без вызова Лестрейд к нему все равно не заявлялся, но с тех пор уже не ждал в холле, а проходил прямо внутрь, жестами показав привратнику, что направляется в комнату для переговоров, и что его ожидают. Тот кисло улыбался, но отвечал — также жестами — что предупрежден о визите.

Майкрофт Холмс сидел в кресле у окна. Его долговязая худая фигура как-то неловко сутулилась, словно на плечи давила невидимая тяжесть, и Грег снова ощутил тревогу. Сгорбленная спина Холмса была еще более необычной вещью, чем странная лаконичность во время телефонного разговора, а вернее сказать — просто невозможной. Подчиненные Лестрейда частенько насмехались: мол, он вечно прямой, словно собственный зонт проглотил. По какой-то неведомой причине они недолюбливали Майкрофта даже сильнее, чем Шерлока, хотя старший из братьев не имел привычки оскорблять их через слово — и вообще держался с подчеркнутой, несколько старомодной вежливостью.

Грег деликатно придержал дверь, изо всех сил стараясь, чтобы она закрылась без малейшего щелчка: в «Диогене» требовалось соблюдать полную тишину, — а потом повернулся и встретил острый взгляд серых глаз Майкрофта. Будь на месте старшего Холмса младший, он непременно оглушил бы Грега потоком выводов о том, как прошел день в Ярде, сколько часов Грег спал прошлой ночью, как добирался на работу и даже сколько кофе выпил за день. Но Майкрофт, который, несомненно, будучи более наблюдательным, чем его брат, промолчал, только кивнул в ответ на какие-то свои мысли и набрал сообщение на экране планшета, лежавшего рядом с ним на журнальном столике.

— Я позволил себе заказать ужин, — вместо приветствия проговорил он. — Вы ведь не против?

Еще бы Грег был против! Он вообще славился здоровым аппетитом, который не пропадал даже несмотря на жару. Сегодня на ланч у него был только сандвич с сыром и подвявшим листком салата, а поужинать он намеревался дома, до которого так и не доехал. И сейчас при мысли о еде рот немедленно наполнился слюной, и Грег всерьез испугался, что желудок выдаст его голодным бурчанием. Но все же требовалось соблюсти приличия, потому он потупил взгляд и ответил:

— Это очень любезно с вашей стороны, мистер Холмс. Но, право, не стоило беспокоиться.

Тот лишь небрежно отмахнулся.

— Никакого беспокойства, инспектор. Я тоже еще не ужинал и все равно собирался поесть, потому мне не составило труда добавить заказ и для вас.

Лестрейд кивнул, деликатно умолчав, что от него не укрылось это «тоже». Не составило труда, ну разумеется. Он достаточно хорошо изучил своеобразную манеру Холмса заботиться — и преподносить эту заботу таким образом, словно речь шла о чем-то незначительном, что даже не стоило отдельного упоминания.

— В таком случае, благодарю вас, — ответил он и все же не удержался от вопроса, который уже несколько минут буквально висел на кончике языка: — Но, может, сначала вы все-таки расскажете что случилось?

— Случилось? — Майкрофт неискренне улыбнулся. — Почему вы решили, что что-то случилось?

— Я не такой наблюдательный, как вы с братом, — просто ответил Грег, — но все же знаю вас не первый год, а потому способен заметить, что вы обеспокоены.

— Неужели?

Холмс приподнял обе брови, но его натянутая улыбка, прежде чем исчезнуть с лица, на мгновение сделалась настоящей. После чего он вздохнул и признался:

— Что ж, вы правы. У меня есть основания полагать, что кое-что действительно произошло. Нечто… весьма тревожное. И чтобы разобраться с этим, мне необходима ваша помощь.

— Есть основания полагать? — недоуменно повторил Лестрейд. — То есть вы не уверены?

«Неужели всего лишь основания повергли его в такую тревогу, что он даже отступил от своей привычной линии поведения?»

Майкрофт задумчиво потер переносицу, глядя куда-то в стену над головой собеседника, и туманно пояснил:

— Скажем так: точной информации у меня действительно нет, но анализ имеющихся данных приводит к весьма неутешительным выводам. А поскольку в выводах я никогда не ошибаюсь…

— Постойте, — прервал его Грег. — А можно вы просто объясните, что от меня требуется?

— Именно это я и пытаюсь сделать. — Холмс наконец сфокусировал взгляд на инспекторе. —Информация настолько деликатная, что я несколько в затруднении, как лучше всего ее изложить.

— Да возьмите и скажите. — Грег обиженно поджал губы. — Вы и ваши секреты! Можно подумать, я вас когда-то предавал или подводил.

— Вы — один из очень немногих людей, кто пользуется моим полным доверием, — согласился Майкрофт. — Я ни секунды не сомневаюсь в вашей порядочности. Единственное, что меня беспокоит, так это свойственная вам некоторая… опрометчивость. А в деле, к которому я собираюсь вас привлечь, придется соблюдать крайнюю осторожность.

— Потому что от этого зависит судьба государства, — Лестрейд закатил глаза. — Ладно, понял. Буду образцом осторожности.

Холмс снова натянуто улыбнулся.

— Не то чтобы судьба, но многое зависит. Впрочем, выбора у меня все равно нет. Я и так запустил ситуацию, и если не вмешаться в нее сейчас…

Оценив мученическое выражение, появившееся на лице Грега, он осекся и развел руками.

— Ладно, вы правы, пора перейти к сути дела. Во властных структурах нашей страны сейчас довольно неспокойно. Нестабильная экономическая ситуация после выхода из Европейского Союза провоцирует… скажем так, различного рода злоупотребления со стороны некоторых не особенно нравственных политиков. Поэтому я принял меры, чтобы обзавестись глазами и ушами в окружении тех, кто вызывает подозрения.

— Заслали к ним шпионов, другими словами?

— Можно и так сказать. — Холмс даже не пытался изобразить раскаяние. — Это помогает мне держать ситуацию под контролем. В последнее время меня довольно сильно беспокоят дела сэра Энтони Тальбота, который…

— Того самого Тальбота, кавалера ордена Бани? — снова перебил Грег.

— О нет, это сэр Уолтер, выдающийся политик и честнейший человек, — пояснил Майкрофт. — А вот его сын, к сожалению, не унаследовал моральных качеств, что были присущи отцу. Энтони Тальбот много лет работал послом Великобритании в различных южноазиатских странах, и до меня не раз доходили слухи о темных историях вокруг его имени. Это не вызывало серьезного беспокойства до тех пор, пока сэр Уолтер не скончался, и сын не вернулся на родину, чтобы управлять фамильным поместьем. Увы, в Англии он не изменил прежним привычкам, вот только теперь я уже не готов закрывать на них глаза.

Грегори как раз собирался задать вопрос, какое отношение к нему имеют все эти великосветские разборки, — в конце концов, где он, и где один из членов Палаты Лордов? — как раздался осторожный стук в дверь: доставили заказанный ужин. Пришлось прикусить язык и ждать, пока молчаливый лакей в ливрее с эмблемой «Диогена» расставит на столе тарелки и бокалы, разложит салфетки и приборы — и бесшумно удалится, снова оставив их с Холмсом наедине. То, что Майкрофт заказал для себя только салат и ломтик отварной индюшачьей грудки, в то время как перед Грегом водрузили тарелку с огромным, исходящим умопомрачительными запахами стейком и подрумяненной на гриле картошкой, Лестрейд отметил совершенно автоматически. К диетам Холмса и к тому, что тот не позволяет себе ни малейших поблажек в еде, он тоже давно привык.

— Итак, — проговорил он, отрезая небольшой кусочек сочного мяса и с наслаждением отправляя его в рот, — что этот Тальбот натворил и главное — каким образом я могу помочь с этим разобраться?

Майкрофт слегка скривил губы, очевидно, не одобряя манеру Грегори говорить с набитым ртом, но от замечаний воздержался. Вместо этого он рассеянно поковырял вилкой содержимое тарелки с салатом, словно выбирая, какой из аккуратно нарезанных листьев заслуживает быть съеденным первым, потом вздохнул и отложил приборы, так и не приступив к еде. Лестрейд почувствовал себя виноватым: дернул же его черт задавать вопросы, нет бы дать Холмсу поесть сначала! Ясно же, что какие бы «основания для беспокойства» он себе ни выдумал, они видятся ему достаточно серьезными — и обсуждение их напрочь лишает его аппетита.

— Извините, — смущенно проговорил Лестрейд. — Наверное, не стоит говорить о проблемах за ужином.

— Да нет, вы правы. — Холмс налил вина себе и Грегу, и тот вдруг заметил, что рука, держащая бутылку, чуть заметно дрожит. — Время уже позднее, и мне не хотелось бы задерживать вас дольше необходимого.

Он на мгновение замолчал, отпивая из своего бокала, и продолжил:

— Итак, Энтони Тальбот. Как я уже сказал, он вернулся в Англию пару лет назад, и за ним тянется очень неприятный шлейф скандальных слухов, которые могут серьезно подорвать наши отношения с некоторыми странами. Похоже, он не брезговал шпионажем в пользу террористов, но это будет крайне сложно доказать: за добытую информацию Тальботу платили не деньгами. Все его банковские операции кристально прозрачны и выдержат даже самую тщательную проверку.

Грег прожевал очередной кусок стейка и лишь после этого уточнил:

— Не деньгами, а чем тогда? Ведь не из идейных соображений он все это делал?

— Конечно нет. И у меня есть догадки на сей счет, — на лице Майкрофта появилась легкая улыбка. — Во время работы послом в Бангладеш Тальбот довольно часто посещал Индию, Шри-Ланку и Мальдивы. Примерно в то же время по всему региону исчезли знаменитые и весьма дорогостоящие предметы искусства. К примеру, золотая статуэтка Будды, украденная в одном из индийских храмов, оценивается в пять миллионов фунтов. Дипломатический багаж не досматривается, потому Тальбот имел отличную возможность вывозить контрабанду откуда угодно.

— Неужели сведения, которые он мог где-то подслушать, стоили так дорого? — усомнился Грег.

— О да, — подтвердил Холмс. — Вы даже представить себе не можете, как много способен узнать нечистоплотный дипломат, готовый слушать и слышать. К тому же, Тальбот принадлежит к потомственной аристократии, а значит, обладает огромными связями. Друзья семьи, политические партнеры сэра Уолтера, бывшие однокашники по Итону и Оксфорду, которые сейчас практически все занимают весьма солидные посты. Легкая беседа за рюмкой шерри с одним, вроде бы невзначай заданный вопрос другому, неосторожное замечание, оброненное в подпитии третьим — и так далее. Умный политик, — а сэр Энтони, вне всякого сомнения, умен и весьма хитер, — способен сложить на первый взгляд не связанные между собой детали в общую картину.

— И никто ничего не заподозрил? — удивился Грег.

— Я подозревал, — бесстрастно сознался Майкрофт. — Но пока Энтони проворачивал свои фокусы в тысячах миль от наших границ, я не считал нужным в это вмешиваться. Однако полгода назад он нанес удар уже по зоне моей ответственности. Наше министерство обороны отправило партию оружия одной из стран, страдающей от атак боевиков, но груз не добрался до места назначения. Кто-то слил террористам строго засекреченный маршрут военного конвоя и время, когда он будет наиболее уязвим. Мне с огромным трудом удалось замять скандал и убедить союзников, что Британия не виновата в утечке. Но я не вправе допустить подобного вторично.

— И вам пришлось приставить к Тальботу шпиона?

— Я выяснил, что сэр Энтони весьма активно сводит дружбу с молодыми, подающими надежды политиками. Оказывает им протекцию, использует свои связи, чтобы пристроить на теплые места. Это дало мне прекрасную возможность ввести в его окружение своего человека — весьма многообещающего дипломата, в чьей безупречной честности я не сомневался.

— Такой честный, что согласился быть соглядатаем? — недоверчиво фыркнул Грег. Майкрофт демонстративно пожал плечами, мол, все относительно, и как ни в чем ни бывало продолжил свой рассказ:

— Арчибальд Бэллингхем родился без золотой ложки во рту: его отец был не лордом, а простым стряпчим, но способности у молодого человека довольно выдающиеся. Вот только одного таланта для успешной политической карьеры недостаточно, сколько бы наши демагоги не распинались о демократическом обществе и равных возможностях для всех, — связи по-прежнему решают все. Потому я слегка покровительствовал Арчи, совсем немного. Только чтобы уравнять шансы.

Проговорив это, Майкрофт отпил еще вина, а лицо его из задумчивого сделалось почти грустным. Грег внезапно поймал себя на недостойном чувстве зависти: за прошедшие полтора десятка лет он привык думать, что Холмс его ценит и возможно даже как-то выделяет среди прочих знакомых, но неподдельная теплота, которая прозвучала в его голосе, когда он рассказывал об этом Бэллингхеме, почему-то задела за живое. Стал бы Майкрофт так же говорить о нем самом в его отсутствие? Вряд ли… Уж умным и талантливым точно не назвал бы. Вот так-то, знай свое место, Грегори Лестрейд.

— И вы дали задание этому Арчи следить за Тальботом? — пробормотал он, слегка прочистив горло, в котором почему-то образовался неприятный ком.

— Я поручил ему добыть доказательства махинаций сэра Энтони, чтобы того можно было привлечь к суду, — сухо подтвердил Холмс. — И несколько дней назад он прислал мне сообщение, что добился успеха. Получил в свои руки документы, полностью изобличающие Тальбота. Спустя сутки Бэллингхем пропал.

Последнюю фразу Майкрофт произнес настолько жестким тоном, что Грег вздрогнул и едва не уронил вилку. В серых глазах появился ледяной блеск, и блеск этот не предвещал ничего хорошего сэру Энтони Тальботу.

— В каком смысле — пропал? — почему-то дрогнувшим голосом уточнил Грег. — Похищен? Бежал и скрывается? Или… убит?

— Не знаю. — Лицо Холмса снова сделалось непроницаемым. — Но предполагаю самое худшее.

Так вот откуда эта грусть, догадался Лестрейд. Молодой человек, к которому Майкрофт испытывал симпатию, вероятно погиб, выполняя его поручение. Конечно, он переживает и, может быть, даже чувствует себя виноватым.

Следом за этой мыслью пришла другая: «А что, если меня однажды подстрелят, или Шерлок втянет меня в очередную переделку, из которой я не выберусь живым, — он тогда огорчится?»

Впрочем, едва Грег подумал о Шерлоке, как мысли тут же приняли совершенно иное направление, и он счел возможным спросить:

— А почему вы не попросите Шерлока выяснить, что случилось с вашим протеже?

— Арчи — не мой протеже, — строго поправил его Майкрофт. — Будь это так, Энтони к себе его и близко бы не подпустил. Говорю же, он не дурак и отлично понимает, что я его подозреваю.

— Простите, мистер Холмс. — Лестрейд потупил глаза. — Просто вы сказали, что покровительствовали ему, вот я и подумал…

— Только слегка, и весьма деликатно. — Майкрофт отодвинул тарелку с нетронутым салатом и откинулся на спинку кресла. — Нет, инспектор, никому и в голову не придет предположить, что я хотя бы знаю, кто такой Арчибальд Бэллингхем. Я позволил Тальботу считать, что этот молодой человек — его открытие, а значит, полностью ему обязан.

— Ну, теперь-то он, очевидно, уже так не думает, — заметил Грег. — Иначе, почему Бэллингхем пропал?

— Несмотря на все свои достоинства, Арчи обладает одним недостатком, непростительным в мире большой политики — он не силен в интригах. Конечно, любой одаренный дипломат рано или поздно избавляется от подобного недостатка, и я надеялся… Но, видно, он где-то прокололся. Дал основания подозревать себя. В этом случае Тальбот наверняка приказал его убрать.

— И теперь он, скорее всего, знает, что Бэллингхем был вашим агентом?

Холмс покачал головой, и в тоне его прозвучала непоколебимая уверенность.

— Конечно нет. Я же говорил, что Арчи — безупречно порядочный. И осведомлен о том, сколь важные вещи поставлены на карту. Он мог нечаянно выдать себя, но не меня.

Грег не смог сдержать горькой усмешки, подумав, что, наверное, это один из талантов старшего Холмса — добиваться абсолютной преданности. Сам ведь он тоже скорее умер бы, чем предал его доверие.

А Майкрофт, надо полагать, догадался о чем он думает по выражению лица, потому что на губах его внезапно появилась теплая и немного печальная улыбка.

— Я же говорил, что полностью доверяю вам, Лестрейд. Именно поэтому я и обратился за помощью к вам, а не к Шерлоку. Строго говоря, я даже рад, что он ввязался в какое-то расследование в Соединенных Штатах, а потому чересчур занят, чтобы ненароком влезть в мои дела и спутать все карты. Нет, в случившемся с Бэллингхемом я должен разобраться лично.

Он посмотрел Грегу прямо в глаза и веско уточнил:

— С вашей помощью, если вы, конечно, согласитесь.

«А то ты сомневаешься, — с легкой досадой подумал Лестрейд. — С такой-то способностью манипулировать людьми… Сначала намекнул, что Тальбот не постесняется убрать любого, кто встанет на его пути, потом — что намерен ввязаться в это лично. И как я могу остаться в стороне, особенно после всех этих разговоров о том, насколько безгранично ты мне доверяешь?»

— Шерлок слишком занят, и к тому же, далеко, — проговорил он, из какого-то непонятного духа противоречия не желая сразу давать утвердительный ответ на вопрос Холмса. — А я-то думал, почему он перестал звонить и требовать найти ему дело?

— Мой брат в этом расследовании скорее мешал бы, чем помогал, — еще раз подчеркнул Майкрофт. — Он имеет привычку, — если вы простите мне несколько грубоватое сравнение, — переть к цели как танк, не разбирая дороги. А с таким противником, как Тальбот, нужна максимальная осторожность.

— И вы убеждены, что я — именно тот, кто нужен? — с сомнением проговорил Лестрейд. — А почему? Сами же полчаса назад напомнили, что я нередко бываю опрометчивым.

— Если вы согласитесь принять участие в моем плане, то я лично прослежу, чтобы ваша горячая натура не привела к тому, что вы пострадаете.

Грег поймал его взгляд и задорно ухмыльнулся, давая понять, что все эти разговоры его отнюдь не обманывают: они оба прекрасно знали, что формальное согласие Лестрейда на самом деле ничего не значило, хотя Холмс и старался его заполучить. На самом деле все было решено в тот момент, когда Майкрофт вызвал его сюда — и он пришел. Осталось лишь произнести вслух слова, которых от него явно ожидали.

— Ладно, я в деле. Расскажите подробно, в чем заключается ваш план.

***

Майкрофт некоторое время собирался с мыслями, глядя перед собой отсутствующим взором. На лице его лежали глубокие тени, с которыми не в силах был справиться свет от настольной лампы, и это делало Холмса похожим на портрет кисти Эль Греко: резкие линии, впалые щеки и такая суровая линия рта, что невозможно было представить эти губы улыбающимися. Грег поймал себя на жутковатом и одновременно завораживающем ощущении, что время замедлило свой ход, а то и вовсе остановилось: тому весьма способствовали звенящая тишина «Диогена» и застывшая фигура в кресле, которая своей неподвижностью могла посоперничать с окружавшими ее деталями интерьера.

В следующую минуту в мозгу Лестрейда всплыло нелепое воспоминание: как Рейчел пыталась доказать всем, кто готов был слушать, что ее высокий лоб и овальное лицо — признаки благородного происхождения. Даже притащила из школьной библиотеки книгу, где описывалось, какие внешние особенности присущи голубой крови. Лестрейд пролистал фолиант — и имел неосторожность заметить, что лоб лбом, но нос кнопочкой и крупные кисти рук с короткими пальцами отнюдь не указывают на аристократизм, после чего супруга не разговаривала с ним больше месяца.

А сейчас, глядя на Холмса, он словно увидел перед собой живую иллюстрацию к прочитанному в той книге: длинный нос с горбинкой, изящные запястья, пальцы, как у пианиста, миндалевидные ногти... Странно, что за пятнадцать лет знакомства Лестрейд ни разу не поинтересовался у Шерлока их с Майкрофтом происхождением. Хотя чего там интересоваться, если на обоих братьях Холмс это самое происхождение было написано крупными буквами? В них чувствовалась порода, за которой, к тому же, стоят фамильные деньги: это подтверждала не только внешность, но и умение себя подать, элитное образование, безупречный выговор, идеальная осанка.

И кстати, а давно ли Майкрофт позволяет лампе так бессовестно освещать его лицо в присутствии Лестрейда? Грег понял, что не помнит, — пропустил момент, когда старший Холмс перестал отодвигать свое кресло поглубже в тень перед его приходом. А между тем, это говорит о доверии больше, чем любые громкие слова.

Задумавшись, он не заметил, что Майкрофт уже некоторое время смотрит прямо на него. С небес на землю Грега вернул вопрос, высказанный слегка раздраженным тоном:

— Увидели на моем лице что-то интересное, инспектор?

— Я просто... — Грег так растерялся, что выпалил первое, что пришло в голову: — Глядя на вас, вспомнил про бывшую жену.

И только когда эти слова уже сорвались с его языка, до бедолаги дошло, насколько нелепо и странно они прозвучали. Брови Холмса поползли вверх, выдавая крайнее изумление.

— И что же, позвольте спросить, у меня общего с миссис Лестрейд? — несколько скрипучим голосом осведомился он.

— У нее высокий лоб, — пояснил совершенно сконфуженный Грег. — И она утверждала, что это — признак аристократического происхождения.

— Ваша бывшая супруга совершенно права, — Майкрофт усмехнулся. — Термин «узколобый» изначально относился к людям низкого происхождения, в него вовсе не вкладывали сегодняшнего смысла: неумный, недалекий человек. И если вы вспомните, что до наступления эпохи всеобщего сословного равенства образование было доступно лишь аристократам, то вам станет понятно, почему узколобость стала синонимом ограниченности.

— А я всегда считал, что это определение связано с пещерными людьми, ну, всякими там неандертальцами, — сознался Грег.

— Да, сейчас именно так и принято это объяснять. — Холмс усмехнулся и прикоснулся кончиками изящных пальцев к собственному лбу, который образовавшиеся с возрастом залысины сделали не просто высоким, а почти безразмерным. — Такая версия звучит менее оскорбительной для тех, кого природа наградила небольшими лбами. Но если присмотреться к черепам доисторических людей, то вы увидите, что их лбы не столько узкие, сколько скошенные.

— Я читал, что некоторые аристократы, которым не повезло с высоким лбом, даже сбривали часть волос и брови, чтобы создать видимость, — зачем-то сообщил Лестрейд. К чему он вообще завел этот бессмысленный разговор? И отчего Холмс ему потакает вместо того, чтобы напомнить о деле, ради которого они сегодня встретились?

— Потому что им было невдомек: внешние признаки высокородности, на самом деле, ничего не доказывают. Они — не более чем фамильные черты. Аристократический круг был довольно узок, представители одних и тех же семей веками женились друг на друге. И что же удивительного в том, что все они были до некоторой степени похожи между собой? Сейчас, конечно, происхождение уже никого не волнует. Или так принято думать.

Последние слова он произнес, понизив голос, словно сомневался, стоит ли вообще их говорить. Грег хмыкнул: в его собственной родословной аристократов не водилось, хотя лоб и не уступал лбу Майкрофта. В отличие от бывшей жены, он очень хорошо понимал разницу между собой и теми же Холмсами. Он получил образование и сумел сделать приличную карьеру, но ему никогда не стать тем, кого называют сливками на торте мироздания.

— Мне кажется, мы изрядно отклонились от темы, — осторожно напомнил он.

— Точно, — согласился Майкрофт. — Но, если честно, я даже благодарен вам за то, что вы меня отвлекли. Пока мы с вами обсуждали, как вычислить аристократа по внешности, я успел обдумать, с чего следует начать посвящать вас в суть дела, коим нам предстоит заниматься.

— Другими словами, вы — как Цезарь, который, по слухам, диктуя одно письмо, мог обдумывать еще несколько других и параллельно вести беседу на отвлеченные темы? — подковырнул Грег, которому стало слегка досадно, что Холмс, оказывается, разговаривая с ним, уделял ему лишь часть своего бесценного внимания.

— Грош цена была бы мне, как политику, если бы я этого не умел, — равнодушно заметил Майкрофт. Было очевидно, что он не рисуется и не пытается преувеличить свои возможности, просто сообщает факт, который самому ему кажется не заслуживающим внимания.

— Ладно, вернемся к вашему пропавшему дипломату. Чтобы его искать, я должен знать какие-то подробности дела, над которым он работал. Понятно, что всего вы мне не расскажете, но хоть что-то ведь можно?

— Сэр Энтони, как я уже говорил, два года назад вышел в отставку с государственной службы и занялся делами своего фамильного поместья. Это очень старинное имение недалеко от Коустона*, более того, когда-то Тальботам принадлежало все графство Мидсамер, но это, конечно, было еще до Реставрации.

— Ну да, я знаю. — Лестрейд серьезно кивнул. — Вы, может, не в курсе, но я родом из тех мест. И службу начинал в полицейском отделении Аксбриджа*.

Майкрфот подавил улыбку, и Грег немедленно подумал, что было крайне наивно с его стороны предполагать, что всезнающий Холмс мог упустить из виду даже незначительную часть его биографии.

— Вы потому и обратились за помощью именно ко мне, — высказал он догадку и получил в ответ легкий кивок. Ну да, типично.

Майкрофт оценил досаду на лице собеседника и слегка нахмурился. Правда была в том, что он все равно привлек бы к расследованию исчезновения Бэллингхема именно Лестрейда, даже если бы детство того прошло в совершенно другой части страны, — хотя бы потому, что больше некого. Дело являлось деликатным и на карту было поставлено столь многое, что требовался человек, чья порядочность не вызывала бы и тени сомнения. Шерлок, конечно, тоже пользовался доверием брата — до определенного предела, но сложные отношения с Майкрофтом могли сподвигнуть его на какую-нибудь глупость. К тому же, братишка обожал выпендриваться и устраивать из расследования шоу, а в игре против такого умного и осторожного противника, как Энтони Тальбот, подобная манера поведения была совершенно недопустима.

— То, что вы родились в Мидсамере — удачное совпадение, а не решающий фактор, — проговорил наконец Холмс, отчего-то желая успокоить Лестрейда. Будь на его месте кто угодно другой, Майкрофт ни на секунду не озаботился бы его эмоциями: пусть дуется сколько угодно, лишь бы выполнил возложенную на него задачу. Но Грегори был... особенным. Он нравился Майкрофту, причем во всех смыслах: и как человек, и как мужчина.

И именно эти эмоции, которые Холмс всегда задвигал в дальний угол сознания за ненадобностью, сегодня едва не заставили его полностью отказаться от идеи о привлечении к делу Лестрейда. Некоторые детали плана предполагали возможность возникновения ситуаций, которые без всякой натяжки покажутся двусмысленными. И тогда Майкрофту будет очень сложно игнорировать неуместные чувства — и это в тот момент, когда все его внимание без остатка должно быть посвящено только работе!

— Но давайте вернемся к сэру Энтони и его темным делам, — заметил Холмс, не без досады осознав, что пауза затянулась и Лестрейд смотрит на него выжидательно. — Он привез из южной Азии солидное состояние, нажитое, как я уже упоминал, весьма сомнительным способом. Любому другому этого хватило бы и на восстановление поместья, и на комфортную жизнь, — да еще и наследникам бы осталось, но Тальбот любит сорить деньгами. Я не удивлен, что, едва оказавшись дома, он задумался о том, как бы сохранить источник незаконного дохода.

— Допустим, используя свое положение в обществе и друзей, занимающих высокие посты, он все еще может узнавать секреты, годящиеся на продажу, — задумчиво проговорил Грег. — Но как быть с оплатой? Тальбот ведь отказался от дипломатического статуса, который позволял ему провозить ценности в обход таможни.

— Зрите в корень, инспектор. — Майкрфот одобрительно улыбнулся. — Сэр Энтони, конечно же, придумал как решить эту проблему. На самом деле, о способе довольно нетрудно догадаться.

— Молодые дипломаты, которым он якобы оказывает покровительство? — высказал предположение Лестрейд. — А в действительности использует их как курьеров.

— Не якобы, — поправил Холмс. — Тальбот покровительствует им вполне всерьез. С его связями и влиянием это ему почти ничего не стоит, но начинающие политики, оказавшиеся с помощью Тальбота на серьезных постах — и могущие с той же легкостью этих постов лишиться по одному слову покровителя, — выполняют все, что сэр Энтони от них требует.

— Ваш Бэллингхем был одним из них?

— Арчи пробился бы на политическом поприще и без помощи Тальбота, — признал Холмс, поморщившись, словно у него ныл зуб. — Конечно, сначала ему пришлось бы лет десять потрудиться на весьма скромных должностях, но с его потенциалом он так или иначе занял бы очень заметное положение. Тальбот взялся опекать его, не подозревая, что я уже заприметил талантливого юношу и даже намекнул кое-кому, что к нему следует присмотреться. Не буду утомлять вас подробностями, но в определенный момент я нашел возможность тайно встретиться с Бэллингхемом, рассказать ему, чем грозит «покровительство» сэра Энтони, — и предложить стать моим агентом.

— К несчастью для себя, он согласился.

Взгляд Холмса снова сделался жестким и таким колючим что об него, казалось, можно было пораниться. Грег мысленно обозвал себя идиотом: ясно же, что для Майкрофта возможная гибель доверившегося ему парня — по-настоящему больная тема. Зачем было язвить на эту тему?

— Я знаком с главой полицейского отделения Коустона, — сообщил Грег, чтобы увести разговор в другое русло — подальше от факта, что Холмс, вероятно, своим поручением обрек Бэллингхема на смерть. — Старший инспектор Том Барнаби был моим близким приятелем до тех пор, пока меня не перевели в Лондон, да и после мы какое-то время созванивались. Это уж потом жизнь нас обоих закрутила, связь потерялась — но я был бы рад его повидать. Кстати, его можно было бы и о помощи попросить, Том — один из самых умных инспекторов, которых я знаю. Я, грешным делом, даже завидовал ему слегка, когда мы вместе работали. Считал его лучшим в нашем деле, — конечно, это было еще до знакомства с Шерлоком.

— Полицию мы привлечем только в самом крайнем случае, — отрезал Майкрофт. — Разумеется, у вас будет возможность встретиться со старым другом, — добавил он, заметив, что Лестрейд заметно нахмурился. — Но вы нанесете ему визит как частное лицо, а не как сотрудник полиции. И не будете рассказывать ничего о цели своего приезда в Мидсамер.

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, — напряженно проговорил Грег. — Вы не хотите, чтобы полиция участвовала в поисках Бэллингхема, но просите меня помочь.

— Именно так.

Лестрейд набрал побольше воздуха в грудь, собираясь с духом: все же, раздражать Холмса себе дороже, а то, что Грег намеревался сказать, ему почти наверняка сильно не понравится.

— Хочу сразу предупредить: кем бы я ни притворялся, я не перестану быть полицейским. И если мы найдем Бэллингхема мертвым, я не позволю замять это преступление. Напротив, самолично вызову местную полицию и буду активно помогать в поисках убийцы, сколь бы высокое положение тот ни занимал. И как бы вам ни хотелось обойтись без шума.

— Ничего другого я от вас и не ожидал, — с неожиданным смирением согласился Майкрофт. — Я же сказал: мы привлечем полицию в крайнем случае — и под этим я подразумевал именно насильственную смерть Арчи. Но не забывайте, он собрал на Тальбота компромат и, скорее всего, куда-то спрятал, так что Арчи могли и не убить сразу.

— Думаете, заперли в подвале и пытают, чтобы выяснить, где документы?

— В подвале или нет, но пытки с целью получения информации вполне возможны. Потому я и говорю: нам не следует привлекать внимание к поискам Бэллингхема. Если он еще жив, нужно сделать все возможное, чтобы его спасти. Но сэр Энтони прикажет убрать Арчи немедленно, хотя бы на минуту заподозрив, что я явился в Мидсамер из-за него.

Грег тяжко вздохнул, поскольку теперь он вовсе перестал понимать, каким образом они собираются вести расследование. Майкрофт продолжает повторять, что Тальбот умен и осторожен, но не значит ли это, что появление в его вотчине всесильного Холмса, да еще в компании столичного инспектора полиции, должно по определению вызвать у него подозрения?

— Вы хотите знать, под каким предлогом мы туда явимся? — Майкрофт, как всегда, догадался о сомнениях Грега еще до того, как они успели толком сформулироваться в его мозгу. — У вас будет отпуск, точнее — у нас обоих. И вы решите показать мне свои родные места.

На последних словах голос Холмса заметно дрогнул. Ну вот, сейчас и придется посвятить Лестрейда в самую скользкую часть плана. И хорошо, если он хотя бы дослушает до конца вместо того, чтобы разозлиться и сбежать.

Грег отреагировал именно так, как Майкрофт и ожидал: у него отвисла челюсть, он судорожно сглотнул и напряженно поинтересовался:

— А с какой стати мне их вам показывать?

Холмс на мгновение отвел взгляд и усилием воли подавил порыв задержать дыхание, как перед прыжком в холодную воду. Более того, ему удалось внешне остаться совершенно бесстрастным, когда он ровным голосом проговорил:

— С такой, инспектор, что вы будете моим партнером.

— Интересно, и как же? — удивился Грег. — Типа у нас совместный бизнес или что? Но разве кто-то поверит, что человек вроде вас может вести дела с простым полицейским?

— Нет, речь не о бизнесе, — в тоне Майкрофта проскользнули слегка обреченные нотки. — Говоря «партнер», я имел в виду... личные отношения.

— Вы хотите сказать, что я буду вашим... — Лестрейд снова тяжело сглотнул, словно комок, застрявший в горле, мешал ему произнести следующее слово: — Любовником?

— Только на словах, разумеется. — Майкрофт нарочито небрежно взмахнул рукой, а потом невероятно мягко добавил: — Я понимаю ваше удивление, инспектор. И хочу вас заверить, что никоим образом не претендую на...

— Да кто в такое поверит-то? — перебил его Грег. — Это же совершенно невозможно!

Майкрофт на мгновение позволил себе горькую улыбку. Конечно, если смотреть на ситуацию глазами Лестрейда, действительно, отношения между ними невозможны. Тот никогда не интересовался мужчинами, но даже будь это не так, Майкрофт и тогда вряд ли мог бы рассчитывать хоть на что-то.

— Мне Тальбот поверит, — устало сообщил он. — Мы учились в Оксфорде в одно и то же время. И он, несомненно, уже в те годы знал, что я... предпочитаю собственный пол.

— Так вы...

— Какие-то проблемы, инспектор? — Холмс раздраженно фыркнул. — Вас смущает сам факт, что я гомосексуален, или вы опасаетесь, что я имею на вас виды?

— Н-нет... — Грег посмотрел на него, как кролик на удава, и сжался так, словно инстинктивно старался сделаться меньше в размерах. — Не сердитесь, мистер Холмс, я вовсе не... мне даже не приходило в голову ничего подобного. Чтобы вы имели на меня виды... да бросьте, мое самомнение так далеко не заходит. Ну и в принципе... то, что вы про себя сказали... это ведь личное дело каждого, правда? С чего же меня это должно смущать?

— Тогда что вас так шокировало? — Из голоса Майкрофта ушли резкие нотки, и снова прорезалась усталость. Холмс откинулся на спинку кресла и наконец позволил себе прикрыть глаза. — То, что я вам предлагаю, просто легенда для окружающих. Неужели вы никогда не работали под прикрытием?

— Было дело, чего уж там. — Грег слегка смутился. — Как-то я даже... да вы же знаете наверняка!

— Про то, что вы, еще будучи сержантом, поймали маньяка, убивавшего проституток, прикинувшись одной из его потенциальных жертв?

— Хорошо, что никто из моих нынешних знакомых меня в том прикиде не видел, — нервно усмехнулся Лестрейд. — Особенно ваш брат. Уж он бы отпустил такой комментарий, что я вовек бы не отмылся!

— Шерлок как никто понимает, насколько в таких делах важно полностью вжиться в роль. Он сам принимал наркотики, чтобы сойти за наркомана, ухаживал за девушкой, чтобы добраться до ее босса, и вообще проделывал вещи похуже, чем флирт с незнакомцами в баре и обжимания в туалетной кабинке. Мне, кстати, всегда было любопытно, что бы вы делали, если бы кто-то из подозреваемых, которых вы так рьяно «разрабатывали», все же умудрился бы залезть к вам под юбку? И обнаружил бы там... — в этом месте Майкрофт сделал многозначительную паузу, — не только пистолет, заткнутый за резинку чулка.

— Вы и об этом знаете? — Лестрейд покраснел, как вареный рак.

— Видел фотографии в вашем деле, — усмехнулся Холмс. — Как уже сказал, я мало что понимаю в женщинах, но из вас получилась довольно привлекательная... особа.

— Ух, и натерпелся я тогда! — Лестрейд потряс головой, словно пытаясь выбросить из нее смущающую картину. — И вы правы, чтобы маньяк на меня гарантированно клюнул, приходилось... делать всякое. Так что я вообще-то понял, что вы пытаетесь сказать: роль вашего любовника не будет сильно отличаться от служебного задания. Но... по правде говоря, все же будет!

— Это чем же? — Майкрофт демонстративно приподнял бровь.

— Да тем, что тех мужиков я видел в первый и последний раз в жизни. Ну поцеловались, позволил потискать меня за разные места — и все, можно убедить себя, что это было для пользы дела — и забыть. А вы... мне же еще работать с Шерлоком, а значит, и с вами я буду так или иначе встречаться. И каждый раз думать, что...

— Ну, я-то от вас таких жертв не потребую, — равнодушным тоном проинформировал Холмс. — Никаких поцелуев и вообще ничего такого. Мы просто будем представляться партнерами, причем, только в Мидсамере. В Лондоне об этом никто даже не узнает.

— А если Тальбот не поверит? — с сомнением проговорил Грег. — Ну, без всего... этого.

— Вы, инспектор, наверное, плохо представляете себе, какое воспитание получил сэр Энтони. Да и я тоже, — заметил Майкрофт и тут же осекся. — Простите. Я не пытался вас обидеть, подчеркивая, что вы не принадлежите к нашему кругу. В моих глазах все эти сословные закидоны яйца выеденного не стоят, к тому же, аристократы часто бывают крайне неприятными типами, в то время как вы — хороший человек и стоите десятка таких, как Тальбот.

Он некоторое время собирался с мыслями, очевидно прикидывая, как бы пояснить свои слова, не задевая самолюбия Грега. А потом сказал:

— Мы с моим отцом довольно сильно привязаны друг к другу, и тем не менее, в последний раз он обнимал меня, когда я еще носил короткие штанишки. Стоило мне хотя бы условно начать считаться взрослым, он стал приветствовать меня при встрече рукопожатием. Точно так же он здоровается и с Шерлоком.

— А ваша мать?

— Старшим родственницам — и вообще особам женского пола, страшим по возрасту, — принято в знак приветствия целовать руку. Младших родственниц допустимо поцеловать в щеку, совсем легко, только обозначив прикосновение губами, — помолчав еще пару мгновений, он добавил: — Именно так я здоровался бы с и женой, если бы она у меня была. Все более личные проявления привязанности допускаются только наедине, за закрытыми дверьми спальни.

— Но ведь мать же... — Грег удивленно покачал головой. — Как не обнять сына при встрече? Особенно если редко его видишь? Моя стискивала меня почти до хруста ребер и целовала много-много раз, так что даже щеки начинали болеть.

— Нашу с Шерлоком матушку без преувеличения можно назвать очень эмоциональной женщиной, но даже она не позволяет себе нарушать правила приличия, принятые в обществе. И я смирился с таким положением дел, еще будучи ребенком. — Холмс грустно улыбнулся. — Именно это я и пытался вам сказать. Отсутствие прилюдных объятий и поцелуев в том кругу, в котором вращается Тальбот, не будет расцениваться как отсутствие близких отношений. Я не подразумеваю, что подобный подход чем-то лучше того, который был принят в вашей семье. Только обращаю ваше внимание, что нам с вами он определенно на руку.

— Ясно. — Грег хмыкнул. — Целоваться нам не придется, он и так поверит.

— — В этом вопросе сэру Энтони будет достаточно моего слова. Напротив, позволь мы себе что-то... личное в его присутствии, он счел бы это вопиющим нарушением приличий. Так что мы просто будем вести себя друг с другом как обычно. С одной только разницей: обращаться по имени. Вас ведь это не напряжет?

— Вас по имени... — Лестрейд вымученно улыбнулся. — По правде сказать, будь на вашем месте кто-то другой, с кем я регулярно общался бы пятнадцать лет подряд, я давно бы уже предложил ему отбросить формальности. Но вы... Впрочем, ладно, если так надо.

— Совершенно необходимо... Грегори.

Грег вздрогнул, словно звук собственного имени из уст Холмса ожег его барабанные перепонки, и продемонстрировал собеседнику еще одну натянутую улыбку.

— Ну, что же, мистер Холмс... Пожалуй, вы меня вполне успокоили. Так что я не возражаю против предложенной вами роли.

— Меня зовут Майкрофт.

Лестрейд снова покраснел и невнятно промямлил:

— Я знаю, но... прямо сейчас? Мы же еще никуда не поехали...

— Да, лучше прямо сейчас. Чтобы вы успели привыкнуть.

*Мидсамер — выдуманное графство, но в книгах неоднократно упоминалось, что Аксбридж находится в часе езды от Коустона, следовательно, автор имеет смелость предположить, что выдуманный Мидсамер находится примерно там же, где и реальный Сомерсет. В пользу этого предположения говорит и тот факт, что в паре часов езды от Аксбриджа есть небольшой городок Мидсамер Нортон, так что Кэролайн Грэм в своих книгах определенно имела в виду именно эти места. В том же графстве, кстати, родился и Руперт Грейвз, потому многие авторы — и ваш-покорный не исключение — любят называть Сомерсет (в нашем случае — Мидсамер) родиной Грега Лестрейда.

***

Полицейский участок Коустона мало чем отличался от любого другого провинциального оплота правопорядка. Дверь, покрашенная в ультрамариновый цвет, в обрамлении двух кадок с карликовыми деревьями, отнюдь не выглядела строго или мрачно, разве что в глазах преступников, которых приводили сюда в наручниках. Какого-то чиновника посетила идиотская идея вымостить дорожку перед зданием булыжником, и по мнению Грега это было сущим наказанием для ног, во всяком случае, он чудом не подвернул лодыжку, споткнувшись об особо выпирающий из кладки камень.

Уголовный отдел находился в отдельном корпусе и был соединен с главным управлением застекленной галереей. Лестрейд предъявил на входе удостоверение и проследовал вглубь здания, через транспортный отдел, сопровождаемый эхом шепотков, раздававшихся за спиной: гости из Лондона здесь, надо полагать, появлялись нечасто, так что его приход послужит местным темой для обсуждения еще на много дней.

Едва Лестрейд миновал стеклянный мостик между зданиями, ему навстречу вышел, или даже вернее было бы сказать — выбежал, мужчина лет двадцати пяти с волосами морковного цвета*, аккуратно приглаженными, словно этот молодчик только и делал, что укладывал их перед зеркалом. Костюм его тоже выглядел примечательно и до педантичности аккуратно: идеально отутюженные брюки, накрахмаленная до хруста рубашка, несмотря на жару застегнутая на все пуговицы, и тщательно завязанный галстук сдержанных тонов.

«Сержант, скорее всего, — автоматически подумал Грег, окинув его взглядом. — Раз без формы, то точно не констебль, но для инспектора слишком молод».

— Детектив-сержант Гэвин Трой, полицейское отделение Коустона, — важно представился тот, полностью подтверждая выводы Лестрейда. — А вы?..

«Тебя скорее всего уже проинформировали, кто я такой, — подумал Грег, любезно улыбаясь и протягивая руку для приветствия. — С пропускного пункта наверняка позвонили. То-то ты так мчался навстречу, что никак отдышаться не можешь».

— Старший детектив-инспектор Скотланд-Ярда Грегори Лестрейд, — сообщил он и добавил, не дожидаясь вопроса: — Но я здесь не по служебным делам.

— Вот как, — протянул Трой, очевидно, разочарованный таким заявлением. — А я-то думал, что понадобилось Ярду в нашей глуши.

— Ярду — ничего, — спокойно ответил Грег. — Я просто хочу повидать старшего инспектора Барнаби.

Сержант подозрительно прищурился.

— Зачем?

«Каков наглец!» — успел подумать Лестрейд, и в следующую секунду дверь отдела распахнулась, пропуская грузного мужчину лет шестьдесяти, чье лицо со слегка нездоровым красноватым оттенком было освещено широкой дружелюбной улыбкой.

— Трой, оставь старшего инспектора в покое, — добродушно заявил он. — Что ты ему допрос устраиваешь, словно он преступник какой.

Грег невольно улыбнулся, видя как напыщенный юнец мгновенно утратил всю свою показную уверенность и стал напоминать проштрафившегося школьника.

— Прошу прощения, сэр, — пробормотал он. — Я всего лишь хотел узнать, что привело к нам...

Но начальник его уже не слушал, а просто обошел мямлящего сержанта и раскрыл объятия:

— Грегори Лестрейд! — с непередаваемым восторгом пробасил Барнаби. — Сколько лет!

— Много, Том, — вздохнул Грег, обхватывая руками широкую спину Барнаби и при этом, совершенно некстати, вспомнив слова Холмса о недопустимости в приличном обществе объятий на публике. — Больше двадцати, как мне кажется.

— Ты по делу или просто так?

— В отпуске. — Лестрейд смущенно улыбнулся, напомнив себе, что он вовсе не врет старому другу, а лишь поддерживает легенду. — Решил навестить родные места. Ну, и разумеется, не мог же я побывать в Мидсамере — и не повидать тебя.

— Я был бы оскорблен, не сделай ты этого. — Барнаби снова приобнял его за плечи и увлек в собственный кабинет, закрыв дверь перед самым носом сержанта, который с мучительным любопытством прислушивался к их разговору. — И ты непременно должен зайти к нам на ужин! Джойс будет в полном восторге: она так часто о тебе вспоминает, что я почти ревную.

— Видишь ли, Том... — Грег слегка замялся. — Я здесь не один. И не знаю, будет ли удобно...

— С Рейчел? — хмыкнул тот. — Не беда. Джойс тогда, конечно, малость погорячилась, наговорила всякого... Ну так ее можно понять. Месяц репетировать роль, а потом услышать от режиссера, что играть будет Рейчел. Как тут не расстроиться! Но за столько лет все ведь забылось, да и она у меня вообще отходчивая. А что Рейчел? До сих пор дуется?

«Вполне возможно, — с каким-то необъяснимым раздражением подумал про себя Грег. — В отличие от жены Барнаби, моя была весьма злопамятной».

Джойс однажды при всей труппе обвинила Рейчел, что та переспала с режиссером, чтобы получить роль Офелии, которую изначально отдали ей. Лестрейда это заявление тогда возмутило, обидно было за жену. Зато сейчас он готов был голову прозакладывать, что злые слова миссис Барнаби недалеко ушли от истины. Это в те времена он еще не предполагал, что его милая, любящая супруга способна на измену.

Отношения с четой Барнаби после этого случая стали гораздо прохладнее. Том, конечно, извинился за резкость Джойс, а потом вдруг просиял широкой улыбкой и признался, что через семь месяцев будет отцом. Мол, жена вспылила, конечно, но не со зла — это все гормоны. И Грег простил: ну как обижаться на беременную? Но Рейчел простить не захотела, она старательно строила из себя оскорбленную невинность и каждый вечер пеняла мужу, что тот должен был встать на ее сторону и разорвать все отношения с «этой мерзавкой».

С тех пор совместные посиделки на две семьи, которые доставляли Лестрейду столько удовольствия, навсегда ушли в прошлое. А вскоре у Барнаби родилась дочь Калли, и у Рейчел появился дополнительный предлог, чтобы игнорировать попытки Джойс к примирению: дескать, она не хочет весь вечер выслушивать сопливые восторги в адрес пускающего слюни младенца.

— Я давно развелся с Рейчел, — сообщил он, отводя взгляд. И добавил с удивившей его самого злостью: — Она много лет наставляла мне рога, не было сил терпеть.

— Ох ты! — Том сочувственно поцокал языком. — Прости, не знал. Но ведь ты сказал, что приехал не один, значит, уже утешился с кем-то?

«В Лондоне никто не узнает, да, мистер Холмс? — тоскливо подумал Лестрейд. — А как мне сообщить старому другу, что я живу с мужчиной? Что он будет думать обо мне? Если бы я только мог сказать правду... Но ведь неизвестно, где всплывет неосторожно произнесенное слово! Если уж Тальбот настолько умен и расчетлив, наверняка у него есть свои люди в полиции. Не Том, конечно, его совесть не продается ни закакие деньги. Но что насчет того рыжего сержанта, который скорее всего сейчас греет уши под дверью? Может он не просто так аж подпрыгивал от желания выяснить, зачем это инспектор из столицы хочет видеть его шефа?»

— Что-то не так, Грег? — Барнаби не даром слыл одним из лучших детективов Англии, и потому от него не укрылось изменившееся выражение лица приятеля. — Ты выглядишь смущенным, а это немыслимое дело. С твоей новой пассией не все ладно? Она замужем или что? Ну я-то точно судить не стану, что бы там ни было.

— Не она, — судорожно сглотнув, выговорил Лестрейд. — Он.

Густые брови Барнаби, изрядно напоминающие растрепанные щетки для мытья посуды, поползли вверх, и Грег поспешно добавил:

— Так уж вышло, Том.

— Хм... А я ведь готов был поклясться под присягой, что ты-то точно никогда не имел склонностей к подобному, — шокировано пробормотал Том, но тут же исправился, разглядев несчастное лицо Лестрейда: — Да ладно, я ведь не осуждаю. Наоборот, если тебе хорошо, то я только рад. И Джойс будет рада, не сомневайся! У нее, если хочешь знать, лучшие друзья — пара геев, работают осветителями в любительском театре, где она играет. Так что смело приводи своего бойфренда в гости и ни о чем не беспокойся.

— Не уверен, захочет ли он. Понимаешь, мой... партнер... — Грег сделал над собой усилие, чтобы выговорить это слово. — Короче, он... не вполне обычный человек. Работает в правительстве, и я даже не знаю толком, какую именно должность он там занимает — настолько вокруг него все секретно. И главное, он вроде как не в нашей с тобой лиге. С ним рядом не получится просто расслабиться, выпить и поболтать. Мы-то простые парни, а он... Любую, даже самую несложную мысль он каждый раз ухитряется завернуть в такие витиеватые формулировки, состоящие из сложносочиненных предложений, что я чувствую себя полным идиотом.

Лишь произнеся это, Лестрейд понял, какую ошибку совершил. Конечно, каждое слово, сказанное им про Холмса, было абсолютной правдой, но разве так говорят о человеке, который, по идее, должен быть самым близким? «Не из моей лиги», «чувствую себя идиотом рядом с ним», «хранит от меня секреты» — спрашивается, а зачем с таким вообще жить?

Однако Барнаби, невзирая на простоватую внешность, оставался хорошо воспитанным джентльменом с безупречными манерами и чувством такта, потому предпочел не комментировать явное противоречие в словах друга. Вместо этого он нейтральным тоном поинтересовался:

— И как же ты познакомился со столь важной персоной?

— Я больше пятнадцати лет работаю с его братом, и его самого знаю почти столько же, — сознался Грег. — Но мы с ним только недавно...

— Брат — полицейский? — снова ненавязчиво спросил Том.

— Консультирующий детектив. Слышал про Шерлока Холмса?

В ответ Барнаби лишь присвистнул.

— Тот самый? — изумленно выговорил он. — И ты... с его братом?

— Да. Моего партнера зовут Майкрофт Холмс.

— А этот Шерлок и вправду такой умный, как пишут в газетах?

— Еще умнее. — Грег впервые за последние полчаса искренне улыбнулся, ощущая почти родительскую гордость. — Шерлок — гений, каких больше нет и не будет. Я встречал только одного человека, который превосходил бы Шерлока умом и наблюдательностью — это старший брат.

Барнаби улыбнулся в ответ.

— Теперь понимаю, — удовлетворенно проговорил он. — Ты им восхищаешься, да?

— И ты бы восхитился, если бы его знал. Он просто... сверхчеловек. Не такой, как все.

— Так познакомь! — Том довольно потер руки. — И вообще, Калли будет на седьмом небе от радости, если ты приведешь к нам в гости брата знаменитого Шерлока Холмса. Она по нему с ума сходит, даже вырезки статей о его расследованиях коллекционирует. Боюсь только, что моя девочка за ужином никому не даст вставить и слова: будет весь вечер трещать без умолку и засыпать твоего парня вопросами.

Грег рассмеялся, представив себе такую картину. Он помнил Калли Барнаби совсем крошкой, едва начавшей ходить, но уже и тогда она была настоящим ураганом и умела мастерски вить веревки из всех окружающих. Ей стоило лишь умоляюще посмотреть своими огромными голубыми глазами, обрамленными длинными пушистыми ресницами, — и никто не мог отказать ей даже в самой сумасшедшей просьбе. Страшно подумать, на что она способна сейчас, когда превратилась во взрослую красивую девушку и использует свои чары уже вполне сознательно.

«К счастью, Майкрофт устойчив даже к самым безотказным женским фокусам, — внезапно подумал Лестрейд. И тут же испытал досаду на себя: — С чего я вообще об этом беспокоюсь? Хоть бы и не был устойчив, мне-то какое дело?»

— Он скорчит презрительную гримасу и очень сухо сообщит, что не имеет никакого отношения к играм своего брата в детектива, — доверительно поведал Грег. — Но в глубине души будет неимоверно гордиться. Майкрфот обожает Шерлока, хотя скорее проглотит язык, чем признает это вслух.

— Тогда я говорю Калли, чтобы озаботилась приготовлением ужина к субботе? — Барнаби особо выделил интонацией имя дочери — и проказливо подмигнул.

— Калли? Значит, Джойс так и не научилась готовить? — сообразил Лестрейд.

— Ты помнишь! — Том рассмеялся и картинно закатил глаза. — Она чудесная женщина, я с ней счастлив так, как только может быть счастлив мужчина. Добрая, заботливая, понимает меня, терпит мою работу, не обижается из-за отложенных отпусков или отмененных праздников... Но ее кулинарные эксперименты — это сущий кошмар. И, что самое страшное — она обожает готовить. Вечно раскапывает какие-нибудь сложные рецепты, часами стоит у плиты... Но есть ее стряпню совершенно невозможно!

— Еще бы не помнить, — хмыкнул Грег. — Я всегда удивлялся, как из хороших, качественных продуктов можно соорудить такую несъедобную дрянь. У Джойс, несомненно, особый талант к этому. Уж не обижайся, дружище.

— Да что тут обижаться. — Барнаби пожал плечами. — За тридцать лет ко всему приспособишься. Я давно привык завтракать в столовой управления, а Калли то и дело притаскивает что-нибудь к ужину, чтобы я мог втихаря поесть в своем кабинете. Джойс, конечно, об этом не знает — зачем ее расстраивать?

— Я поговорю с Майкрофтом, — пообещал Лестрейд. — Но он, скорее всего, откажется. Ты уж подготовь Калли заранее, чтобы не сильно разочаровалась. Скажи, что про Шерлока и я могу ей рассказать. О его работе я знаю даже больше, чем Майкрофт.

— На том и порешим. — Том дружески похлопал его по плечу. — А вы вообще надолго в наши края?

— Не знаю пока, — честно сознался Грег. — Я вроде как много лет в отпуске не был... Ну, в работе затишье, вот Майкрофт и решил, что сейчас хорошее время, чтобы мы оба могли отдохнуть. Я написал заявление на две недели, суперинтендант отпустил без проблем и даже сказал, что я могу продлить до месяца, если пожелаю. Это Бриггс-то, который обычно три шкуры с нас дерет!

— Думаешь, его покладистость — заслуга твоего партнера? — Барнаби ухмыльнулся. — Если я верно тебя понял, то он не из тех, кому отказывают.

— Ты даже не представляешь! Мы уже побывали на побережье, и он каким-то образом умудрился на несколько дней арендовать тот самый дом, где я жил с родителями. Приятное пытался сделать! Понятия не имею, как он договорился с новыми владельцами и сколько им заплатил, чтобы они на время съехали. А сейчас мы перебрались в Мидсамер Парва. Майкрофт все твердил про какую-то средневековую церковь, которую он непременно хочет нарисовать.

— Да, церковь в Парва, несомненно, стоит того, — с одобрением проговорил Барнаби, который и сам увлекался написанием акварелей и даже время от времени участвовал в собраниях коустонского общества изящных искусств. — Если твой бойфренд захочет, я могу ему посоветовать и другие достойные виды. У нас тут хоть и глушь, а все же есть на что посмотреть.

«Посоветовать-то ты, конечно, можешь, — мысленно согласился Грег. — Вот только Холмс не церковью заинтересовался. Он, разумеется, честно торчит напротив нее с мольбертом, но на самом деле его внимание сосредоточено на доме по соседству, который до своего исчезновения снимал Бэллингхем».

— Думаю, Майкрофт будет признателен, — ответил он вслух. И с сожалением добавил: — Вернусь-ка я в Парву, пожалуй. А то знаешь...

Барнаби проигнорировал протянутую для прощального рукопожатия ладонь и снова заключил Лестрейда в медвежьи объятия.

— Рад был повидаться, Грег. Пойдем, я тебя провожу, а то Трой снова к тебе пристанет.

— Он... что-то уж очень перевозбудился от моего прихода, — осторожно заметил Лестрейд. — И я не понял, с чего бы? Разве я не могу навестить старого друга?

— Да не переживай, Трой нормальный парень. — Барнаби словно почувствовал, какие подозрения обуревают Грега. — У него только один недостаток: амбиций Бог ему дал гораздо больше, чем способностей. Мечтает выслужиться, получить повышение и перевестись из нашей глуши куда-нибудь поближе к столице. А тут ты — из самого Скотланд-Ярда. Вот он и пытался показать тебе, какой он бравый полицейский. Вдруг проникнешься и замолвишь словечко перед своим начальством.

— А стоит? — Грег вопросительно приподнял бровь.

— Со временем — может быть. Но пока рано: мне еще только предстоит сделать из него дельного детектива.

***

«Твой партнер не из тех, кому отказывают». Это замечание Барнаби, весьма точное, надо заметить, вертелось в голове Грега на протяжении всего пути от Коустона до Мидсамер Парва.

Да уж, старая ищейка Том совсем не изменился за двадцать лет. Это надо же так точно ухватить суть, охарактеризовать Холмса в нескольких словах, даже не будучи с ним знакомым.

Барнаби всегда этим славился: умением увидеть самое главное в человеке, понять его глубинные мотивы и переживания. Может, потому он и раскрывал практически каждое дело, что попадало к нему на стол.

Он был старше Лестрейда на десять лет и уже получил инспектора, когда Грег едва сдал на сержанта. По сути, работа под началом Барнаби очень многому его научила — уроки, которые он впоследствии применял на практике, уже сам являясь руководителем отдела. В расследовании преступлений Том был истинным демократом, умудряясь игнорировать жесткую полицейскую иерархию. Он придерживался взглядов, что младших по званию всегда следует выслушивать и принимать их мнение к сведению, поскольку головы сержантов и констеблей тоже способны рождать хорошие идеи. И он, в отличие от других глав отделов, никогда не выдавал идеи подчиненных за свои.

Именно так они и подружились с Лестрейдом — невзирая на разницу в возрасте и в званиях. Грег знал, что если он заметил что-то, упущенное начальством, Том не разозлится, а напротив — похвалит за наблюдательность, потому не боялся идти в его кабинет со своими мыслями и предположениями. Как-то Барнаби пригласил Грега в театр на спектакль с участием своей жены. В тот вечер он познакомился не только с Джойс, но и с ее подругой Рейчел.

Больше всего Лестрейду хотелось посвятить Тома в их нынешнюю проблему, ведь кто, как не Барнаби, знающий в Мидсамере каждую собаку, способен помочь быстро разобраться с делом Бэллингхема. Однако Холмс был категоричен: никакой полиции. Грег его понимал: он не знает, кому здесь можно доверять. Тальбот играет на своем поле, у него может быть сколько угодно запасных пешек. И уж в этом-то Грег убедился в первый же день, когда они прибыли в Мидсамер.

***

Майкрофт, сменивший костюм-тройку на брюки из светлого льна и такой же пиджак поверх белоснежной облегающей футболки, даже не походил на самого себя. Во всяком случае, Лестрейд меньше всего ожидал его таким увидеть. Не то чтобы этот новый Холмс перестал вызывать священный трепет — все же Грег ни на минуту не забывал, кто перед ним, — но когда он расслабленно прислонился к парапету на набережной и попросил сфотографировать его на фоне моря, или когда в летнем кафе заказал себе ярко-голубой коктейль с легкомысленным зонтиком, он сделался почти похожим на обычного человека. Много улыбался, нарочито небрежно клал руку Лестрейду на плечо или на талию, и вообще ничем не напоминал суровое и чопорное «британское правительство».

Уже вечером, когда они, нагулявшись до приятной усталости в ногах, вернулись в дом, Холмс включил погромче телевизор и, склонившись к самому уху Грега, прошептал:

— Надеюсь, вы заметили двух человек, которые «вели» нас с момента приезда и до того, как мы скрылись за дверью дома?

Лестрейд сделал большие глаза — и отрицательно покачал головой.

— Один — молодой блондин в гавайской рубашке, изображавший туриста, — так же шепотом поделился Майкрофт. — Второй — мужчина средних лет в офисном костюме. Рядом с нами постоянно находился кто-то один из этих двоих, а иногда и сразу оба. Последние сомнения у меня отпали, когда я заметил, как они обмениваются знаками.

Сообщив это, он поднялся с дивана и нарочито громко проговорил, словно пытаясь перекричать телевизор:

— Сделай потише, дорогой. Мне хватило шума днем на улице.

При этом он на цыпочках обходил комнату, внимательно осматривая каждую деталь интерьера. Наконец, удовлетворенно улыбнувшись, Холмс поманил Грега к себе — и продемонстрировал крохотный, но весьма чувствительный микрофон, прикрепленный с обратной стороны каминной решетки.

«Умно, — подумал Лестрейд. — Никому не придет в голову топить камин в такую жару, так что лучшего места для жучка и не придумаешь».

— Может, выпьем вина на террасе? — между тем предложил Майкрфот, жестом показав Грегу, что ему следует проверить на наличие прослушки и другие помещения.

— Конечно, Майкрофт, — громко согласился тот. — Такой чудесный вечер, не хочется торчать в духоте. Ты иди и присядь, а я все принесу.

За полчаса совместными усилиями они нашли еще шесть прослушивающих устройств, запрятанных по всему дому. Когда Грег потянулся, чтобы снять одно, Холмс отчаянно замотал головой и поспешно схватил его за руку.

— Не вздумай! — почти беззвучно приказал он.

Остаток вечера она провели на террасе, где жучков не нашлось. И тем не менее, они беседовали шепотом, сдвинув кресла так близко, что почти касались коленями друг друга.

— Думаете, это Тальбот?

— Конечно, — уверенно заявил Майкрофт. — Мой отъезд из Лондона не прошел для него незамеченным. Полагаю, отчет о наших сегодняшних перемещениях уже лежит на его столе. И наши разговоры он тоже будет прослушивать. Так что относитесь с особым вниманием к каждому слову, которое произносите в доме. Вы запомнили, где установлены жучки?

— Запомнил. Но я не понимаю, почему бы нам их не убрать?

— Потому что тогда Тальбот удостоверится, что я здесь отнюдь не в отпуске, — довольно резко сказал Холмс. — А наша задача — усыпить его бдительность настолько, чтобы он поверил: мы — просто пара, наслаждающаяся свободным временем в обществе друг друга. Полагаю, он уже запросил вашу биографию и убедился, что вы и в самом деле родились здесь, так что выбор места для нашего отдыха вполне оправдывается этим.

В последующие три дня они чего только не обсуждали в напичканном прослушкой доме. Планировали, что еще можно посмотреть, в какой ресторан сходить, Грег делился историями из детства и обещал отвести Холмса на пляж, где он купался мальчишкой, или показать свою бывшую школу. Однажды Майкрфот, открыв один из своих чемоданов, извлек оттуда этюдник, складной мольберт и папку с какими-то рисунками и стал показывать их Грегу.

— И эти картины... они все твои? — с искренним удивлением спросил Лестрейд, разглядывая содержимое папки. Шерлок, прижимающий к плечу скрипку, медно-рыжий сеттер, несущийся по полю, вид на башню Биг Бена с Вестминстерского моста, каменное надгробие под искривленным деревом... Все это было изображено настолько талантливо и с таким несомненным пониманием красоты окружающего мира, проявляющейся даже в повседневных мелочах, что Грег был потрясен: увиденное никак не удавалось связать с образом Холмса, который сложился у него за годы знакомства.

— Картины — это громко сказано, — усмехнулся Майкрофт, явно польщенный выражением восторга, появившемся на лице Лестрейда. — Так, наброски. Что-то из этого я, пожалуй, перенесу на холст. Когда появится время.

— Я даже не знал, что ты рисуешь.

— Потому что это — тщательно охраняемая государственная тайна, — улыбнулся Холмс. — О моем увлечении живописью знают только те, кому я абсолютно доверяю.

— Ну... спасибо за доверие. — Грег почувствовал, как против воли к щекам приливает краска. На минуту он забыл, что они здесь разыгрывают спектакль для невидимого слушателя. И от слов Холмса в его груди разлилось какое-то неимоверно теплое чувство.

— Окажи ответное, — тоном демона-искусителя протянул Майкрфот. — Попозируй мне для портрета. Обнаженным.

— Зачем? — от неожиданности Грег даже забыл, что вроде как разговаривает со своим любовником, так что подобное заявление из его уст не должно казаться вопиюще неприличным.

— Да в общем, незачем, — легко согласился Холмс. — У меня фотографическая память, я в любой момент могу воспроизвести в мельчайших деталях все, что когда-либо видел.

— Не вздумай рисовать меня в... таком непотребном виде! — возмутился Лестрейд, вновь напрочь забыв, что у Холмса в принципе не было возможности увидеть его без одежды.

— Ты считаешь обнаженное тело непотребством? — Майкрофт удивленно приподнял бровь. — С чего бы?

— Ну, само по себе — нет, но на картине... Я не бог весть какой Аполлон, чтобы меня голым рисовать!

— А мне ты нравишься. — Майкрофт вдруг перестал улыбаться, и Грег даже вздрогнул от того, насколько смертельно-серьезно прозвучали эти слова.

— Все равно не надо, — дрогнувшим голосом проговорил он. — А не то я перешлю Шерлоку все твои фотографии, которые наснимал вчера на набережной. И он будет дразнить тебя до конца твоих дней.

— А я-то полагал, что ты меня любишь, — посетовал Майкрофт.

***

— Что ты думаешь о том, чтобы оформить наши отношения официально? — бесстрастно поинтересовался Холмс в другой день.

— Ты же не собираешься делать мне предложение? — слегка опешил Грег.

— Думается, я только что его сделал.

— Но... так быстро?

— Быстро? — Майкрфот усмехнулся. — Мы знакомы пятнадцать лет, ты дружишь с моим братом, тебя обожают мои родители.

— Я хотел сказать...

Лестрейд осекся, когда Холмс сделал страшные глаза и бросил выразительный взгляд на каминную решетку.

— То есть я, конечно, думал об этом, — исправился Грег. — В перспективе. И я согласен, можешь не сомневаться. Только давай подождем еще несколько месяцев. Мы ведь совсем недавно встречаемся. Даже ребята на моей работе пока не знают.

Холмс одобрительно кивнул. Утром, сидя на террасе, которая не прослушивалась, они еще раз обсудили то, что не следует искажать информацию, которую легко проверить. Подчиненные Лестрейда не могли знать про отношения, раз их не существовало в природе. И если у Тальбота есть свои люди в Скотланд-Ярде, он без труда выяснит это.

***

— Чувствую себя персонажем шпионского боевика, — пожаловался Грег, когда два дня спустя они ехали на машине на юго-запад, по направлению к Коустону. — Слежка, жучки в доме... Во что вы меня втянули, мистер Холмс?

— Майкрофт, — строго поправил тот. — Не забывайся, Грегори, даже когда мы наедине. Одна случайная оговорка в присутствии кого-то из людей Тальбота — и наша игра проиграна. Узнай он, что мой якобы партнер обращается ко мне «мистер», сразу перестанет верить в наш спектакль.

— Думаешь, сейчас он верит?

— Пока мы не дали ему оснований сомневаться, — заверил Холмс. — Но боюсь, что Энтони не склонен меня недооценивать. Даже получив массу доказательств, он все равно будет сомневаться, что я способен настолько потерять голову, чтобы бросить все дела в столице и просто сбежать в отпуск с любовником.

— Да, слушай... я не знаю толком, чем ты на самом деле занимаешься, но в «незначительную должность» давно уже не верю. Скажи, Британия хоть не падет, пока мы тут с тобой в шпионов играем?

— Парламент распущен на каникулы до конца августа, — поведал Майкрофт. — В мировой политике тоже относительное затишье. Но мы собираемся до конца года отправить союзникам еще одну большую партию оружия, и если транспортную колонну опять атакуют, моя карьера закончится. Так что вывести Тальбота на чистую воду для меня сейчас действительно приоритетная задача.

***

«Парламентские каникулы, как же, — думал Грег, когда на горизонте показались первые домики Мидсамер Парва, аккуратные и чистенькие, словно только что сошедшие с открытки. — Как будто я не понимаю, что с него станется эти самые каникулы продлить хоть до Рождества, если он решит, что так нужно. Вот только... сфера его деятельности, как мне кажется, гораздо шире, чем дебаты в Нижней Палате. Как же он все бросил? Насколько для него важна та информация, которую добыл Бэллингхем? Или может, для него так важен он сам?»

Последняя мысль Лестрейду отчаянно не понравилась. Однако он поспешно убедил себя, что мысли о пропавшем дипломате вызывают у него неприятные эмоции только по одной причине: он не верит, что того удастся найти живым.

*Автор взял на себя смелость использовать образ сержанта Троя из книг, поскольку его сериальный образ был существенно приглажен, и в экранном воплощении он был даже симпатичным персонажем. Без раздражающе-плоских глубокомысленных высказываний, без ярко выраженной гомофобии и, к тому же, темноволосый, а не огненно-рыжий, каким его описала Кэролайн Грэм.

***

Церковь в Мидсамер Парва, которую Майкрофт так расхваливал, вовсе не показалась Грегу хоть сколько-нибудь примечательной: приземистое строение из уныло-серого камня с плоской крышей и единственной прямоугольной башней, увенчанной чем-то вроде тяжеловесных зубцов геометрической формы. В ней не было ничего общего с кружевным изяществом готических шпилей, к которым Лестрейд привык в Лондоне.

Припарковав машину на противоположной стороне просторной, аккуратно подстриженной лужайки, Грег направился к церкви напрямик, лавируя между расстеленными на траве пледами: многие обитатели деревни, пользуясь июльской жарой, выбрались на пикник, притащив с собой плетеные корзинки со снедью. Кажется, их совершенно не беспокоили ни проезжающие всего в двух десятках ярдов машины, ни радостно верещащие ребятишки, которые носились тут же, расстреливая друг друга струями из водяных пистолетов. Группа подростков играла с огромной черно-белой дворнягой, перекидывая друг другу мячик, за которым собака носилась с громким лаем.

Обозревая этот пестрый бедлам, Лестрейд выцепил взглядом высокую фигуру в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами, и тут же поймал себя на мысли, что если тут и есть что-то, достойное любования, то это отнюдь не уродливая церковь, а сам Холмс, который застыл в картинной позе, прищурив один глаз и вытянув перед собой руку с зажатым в пальцах карандашом, словно пытаясь измерить высоту церковной стены. Впрочем, подойдя поближе, Грег осознал, что именно это он и делал.

Трава глушила шаги, но тень Лестрейда, упавшая на мольберт, выдала его приближение раньше, чем он успел окликнуть Майкрофта. Тот резко обернулся, бросая на нарушителя своего одиночества недовольный взгляд, который, впрочем, мгновенно потеплел, как только Холмс узнал Грега.

— Как прошел твой визит к другу? — с улыбкой поинтересовался он.

— Неплохо, — уклончиво ответил Грег. Он не был уверен, что следует сразу вываливать на Майкрофта приглашение на семейный ужин к Барнаби. Наверное, лучше бы его как-то подготовить, вот только Грег так и не придумал, что именно нужно сказать.

— Не все было так, как ты ожидал? — Холмс мгновенно почувствовал некоторую неискренность тона собеседника и слегка нахмурился. — Тебя что-то беспокоит.

Прежде чем ответить, Грег стянул пиджак, расстелил его на траве и уселся, жестом предложив Майкрофту устраиваться рядом. Тот отложил карандаш, который все еще держал в руке, и элегантно опустился на край пиджака, вытянув вперед длинные ноги и, кажется, совершенно не заботясь о том, что на светлых брюках могут остаться пятна травы.

— Не то чтобы беспокоит... — сказал наконец Лестрейд, понимая, что пауза затянулась. — Вернее даже, совсем нет. Там был сержант, который мне не особенно понравился. Но Том заверил меня, что он в порядке.

Майкрофт нахмурился еще сильнее.

— Насколько я мог заметить, интуиция тебя редко подводит, — задумчиво проговорил он. — Раз не понравился, значит, на то были причины.

— Да ерунда, скорее всего, — натянуто улыбнулся Грег. — Он, как мне показалось, проявил какой-то нездоровый интерес к моему приходу. И, я почти уверен, подслушивал под дверью наш с Барнаби разговор. Ну, я и подумал... впрочем, ты догадываешься, о чем. Но, полагаю, у меня за последние дни просто паранойя развилась — везде шпионы мерещатся. А парень, по словам Тома, интересовался вовсе даже не мной, а местом моей службы. Он мечтает переехать из провинции в Лондон, потому повел бы себя точно так же, появись в Коустоне любой полицейский из Ярда.

— И конечно, мнению своего друга ты полностью доверяешь.

Грегу в этом утверждении послышалась плохо скрытая издевка, и он обиженно поджал губы.

— Знаешь что, Майкрофт, — сухо проговорил он. — Том из тех полицейских, для которых важнее всего хорошо делать свою работу. Может, твой университетский приятель и способен купить оптом всех сотрудников коустонского управления, но ему никогда не удалось бы проделать это с Барнаби. Его принципы не продаются ни за какие деньги, и угрозами его тоже не запугать. Веришь или нет, но такие люди в полиции еще остались.

— Как не верить, если я прямо сейчас смотрю на одного из таких полицейских. — Майкрофт примирительно улыбнулся. — Извини, что сомневаюсь. Безусловное доверие к тебе — это одно. Но твоего друга я совсем не знаю. Да и ты его довольно давно не видел. А люди иногда... меняются. И не всегда в лучшую сторону.

— Так познакомься с ним и сделай собственные выводы. — Грег рассердился еще больше и даже напрочь забыл, что еще пять минут назад планировал хорошенько обдумать, как именно преподнести Майкрофту приглашение от Барнаби. — У тебя будет отличная возможность: он и его жена ждут нас на ужин в субботу.

Холмс изумился настолько неприкрыто, что Грег немедленно захотел ущипнуть себя: он все еще не мог поверить, что человек, на чьем лице никогда не отражалось ни единой эмоции, способен настолько откровенно транслировать чувства, даже не пытаясь их скрыть.

— Ты сказал: ждут нас?

— Разумеется, — подтвердил Грег. — Меня и моего партнера.

— Но... — Майкрофт с трудом сдержал болезненную гримасу. — Грегори, ты вовсе не был обязан говорить своему другу... обо мне. Я бы воспринял совершенно нормально, если бы ты отправился на этот ужин один.

— Угу, и если Тальбот действительно следит за каждым нашим шагом, уверен, ему бы понравилось, что я стесняюсь знакомить своего партнера с друзьями, — огрызнулся Лестрейд.

— Грегори! — Майкрофт бросил быстрый взгляд на поляну за их спиной, чтобы убедиться, что все любители пикников расположились на достаточном удалении от них и не могут услышать этот разговор. — Мы же договорились.

Грег кивнул и покаянно улыбнулся. Произносить имя Тальбота вслух, да еще на повышенных тонах, находясь фактически на его земле, действительно было опрометчиво.

— Я не хотел ставить тебя в неловкое положение, приглашая в эту поездку, — со вздохом проговорил Майкрофт. — Это твои друзья и...

— И мы идем к ним ужинать, — перебил его Грег. — Имей в виду, жена Тома всегда относилась ко мне с большой теплотой. И кроме того, думаю, чувствовала себя виноватой из-за моих постоянных ссор с Рейчел, ведь именно она нас познакомила. Я хочу, чтобы Джойс перестала переживать за мой неудачный брак, а значит, нам придется изобразить счастливую пару.

Майкрофт странно улыбнулся, рассеянно и слегка напряженно, и отвел взгляд вправо.

— Со своей стороны я могу это пообещать, — заверил он. — Но справишься ли ты?

— А куда я денусь. К счастью, Джойс не слишком проницательна. В отличие от своего мужа. Вот Тома нам будет довольно сложно обмануть, он всегда видел людей насквозь... — Грег слегка поколебался и добавил: — Именно потому я и поверил, что его сержант просто честолюбивый сопляк, а не подкуплен Та... ну, ты понял.

— Мне ясна твоя позиция.

— Кстати, дочь Тома — большая поклонница твоего брата.

— Надеюсь, ты не расскажешь ему об этом, — усмехнулся Майкрофт. — Шерлок и без того непомерно гордится собой.

— Не расскажу. — Грег придвинулся к нему поближе, склонился к самому уху, словно собираясь сказать нечто интимное, и прошептал: — А как твои успехи? Ну, кроме того, что ты отлично нарисовал эту уродливую церковь.

— Она не уродливая, — вяло возмутился Майкрофт, после чего с ласковой улыбкой добавил: — Это ты — неуч, раз не можешь сходу опознать поздний англо-нормандский стиль архитектуры. Отличный образец зодчества конца двенадцатого века, таких во всей Англии осталось всего два или три строения.

— Неуч, говоришь? — Грег игриво толкнул его в бок, и тут же мысленно изумился собственной наглости: скажи ему кто пару недель назад, что он позволит себе такое с Майкрофтом Холмсом, он бы отправил этого человека проверяться на наличие тяжелых наркотиков в крови— А что, элитное образование требует от людей восхищаться грубой приземистой постройкой только потому, что ей больше восьмисот лет?

— Пожалуй, я не буду утомлять тебя лекцией о нетипичной для более поздних религиозных сооружений форме часовни, отсутствии венца на стенах или помещения обхода, — всю эту немыслимую абракадабру Майкрофт произнес с почти восторженным видом. — Просто поверь на слово, что эта церковь — действительно уникальный архитектурный объект.

— А мне нравятся те, что выглядят поизящнее, — сознался Лестрейд. — Ну, вроде Вестминстерского аббатства или Королевского двора Правосудия. Все эти каменные кружева и острые, как иголки, шпили, устремленные в небо.

— Так ты любитель готики. Что ж, будь церковь в Парва на полсотни лет моложе, она могла бы тебе понравиться. Готический стиль стремительно распространялся по Европе как раз на рубеже двенадцатого и тринадцатого веков, но Британия тогда погрязла в междоусобных войнах, которые продлились около двадцати лет, и людям было не до архитектурных изысков, так что на нашем острове готические здания появились несколько позже.

— Вау! — Грег ухмыльнулся и подмигнул. — В следующий раз, когда ты пообещаешь не читать мне лекций, я непременно достану блокнот и ручку, чтобы все записать.

— Я тебя утомил?

— Что ты, совсем наоборот. Ты удивительно интересно рассказываешь. Но... я вообще-то спрашивал про другой... архитектурный объект.

Майкрофт снова бросил быстрый взгляд по сторонам, убеждаясь, что их разговор все еще никто не может услышать, после чего, понизив голос, поведал:

— Как я и ожидал, ни одного признака жизни за целый день. Я точно знаю, что Арчи арендовал этот дом на год и заплатил вперед, и отсюда же, судя по маячку в его телефоне, он звонил мне в последний раз. Через несколько дней маячок отключился, и я теперь понятия не имею, где находятся и сам телефон, и его владелец. Но в этом доме, судя по количеству газет на крыльце, никто не появлялся уже минимум неделю.

— Может, кто и заходил, только газеты не убирали.

— Разве? — Холмс едва слышно фыркнул. — Но они сложены в стопку перед дверью, и стопка эта неминуемо рассыпалась бы, если бы дверь открывали. А если бы кто-то отодвинул газеты, а выходя, снова сложил как было, то почему бы ему просто не занести всю стопку в дом? Сам Арчи сделал бы это непременно, а те, кто ответственен за его исчезновение... Они тем более убрали бы газеты, чтобы не привлекать к отсутствию жильца лишнего внимания.

— Наверное, ты прав. — Грег согласно кивнул, в который раз подумав, что Шерлок преподнес бы эту информацию в куда более грубой и обидной форме. Майкрофт не кичится своим превосходством, не пытается принизить всех вокруг, он всего лишь делится наблюдениями. — А задняя дверь? Она же наверняка есть.

— Уверен, что есть, — согласился Холмс, — но отсюда ее не видно. А обходить дом, как ты понимаешь, я не решился: это выглядело бы подозрительно. Арчи неглуп, и если только его не застали врасплох, должен был оставить для меня какой-то знак. Что-то, что выбивалось бы из общей картины и что позволило бы мне догадаться, где он и что с ним случилось.

Он задумчиво пожевал губу, глядя поверх незаконченной картины на церковь — и на дом, о котором шла речь, — и тихо добавил:

— Снаружи ничего такого нет. Если бы я только мог попасть внутрь...

— Только не говори мне, что собрался уподобиться своему брату, — прищурившись с подозрением, проговорил Грег. — Он вечно вламывается в чужие дома без официального ордера. Я даже пару раз грозился запереть его за это в камеру.

— Вламываться, как ты выразился, довольно рискованно: это может быть замечено. Даже ты не знал, что я арендовал бывший дом твоих родителей, и все же, через несколько часов после нашего прибытия туда, он был весь напичкан прослушивающими устройствами. О чем тебе это говорит?

— Что тут они тоже могут быть? — высказал предположение Грег.

— Наверняка есть, — подтвердил Майкрофт. — А также портативные камеры, я полагаю. И все же я должен туда попасть! Вот только пока не могу придумать как...

Последние слова прозвучали так, словно не были адресованы Грегу, а Холмс просто размышлял вслух. Но Грег счел нужным на них ответить.

— Позволь мне рассказать Тому! Он умеет хранить секреты, а кроме того, может оформить ордер на обыск под каким-нибудь несуществующим предлогом: например, сказать что поступил сигнал из анонимного источника: в этом доме хранят украденные вещи. Или наркотики. Анонимные или нет, а такие сигналы всегда проверяются.

— Если бы я и согласился, то что бы нам это дало? — сухо поинтересовался Майкрофт. — Даже с полицией мне нельзя будет зайти туда: это будет замечено и выдаст мою заинтересованность в Арчи, которую я как раз-таки всеми силами пытаюсь скрыть. К тому же, в процессе обыска твои коллеги перевернут все вверх дном, возможно, уничтожив именно то, что я надеюсь там найти: какой-то знак, оставленный специально для меня. Так что мой ответ прежний: никакой полиции, пока есть надежда найти Арчи живым.

— Майкрофт, — тихо проговорил Грег, осторожно прикоснувшись к тыльной стороне его ладони, — а сам-то ты веришь, что он еще жив?

Холмс промолчал, а это, с точки зрения Грега, само по себе было ответом. Он осторожно сжал тонкие пальцы, пытаясь то ли поддержать, то ли утешить, но Майкрофт не вернул рукопожатие, вместо этого он мягко освободил свою ладонь, лениво поднялся и принялся собирать принадлежности для рисования.

— Свет ушел, — довольно громко сообщил он. — Продолжу завтра, пожалуй.

Он повернулся к Лестрейду, который тоже встал и старательно отряхивал пиджак от травы.

— Время ужина. Как тебе нравится вон то кафе на берегу озера?

***

В субботу они выехали в Коустон пораньше, хотя Грег не видел в этом особой необходимости: пробок на этих дорогах отродясь не случалось, так что преодолеть расстояние в двенадцать миль можно было всего за двадцать минут. На въезде в город Майкрофт попросил остановиться рядом с цветочным магазином — и исчез в его недрах почти на полчаса, Грег даже успел выкурить пару сигарет и не на шутку разволноваться: вдруг на него там напали и пора спасать? Он совсем было собрался запереть машину и отправиться на выручку, когда Майкрофт появился с двумя букетами, несомненно собранными на заказ. Сочетание цветков, бутонов, ярко-зеленых листьев и даже упаковка в них были настолько продуманы, что Грег мысленно пожалел продавца: тот, наверное, впервые столкнулся с таким придирчивым клиентом. К тому же было сразу очевидно, что один из букетов предназначен зрелой женщине, а второй — юной девушке, и Лестрейду даже стало немного неловко, что он сам не подумал о цветах для Джойс и Калли.

— Как хорошо, что ты такой галантный, — с улыбкой проговорил он, когда Майкрофт осторожно разместил цветы на заднем сиденье, и они продолжили свой путь. — Моего воображения хватило только на бутылку вина к ужину.

— Мне казалось, что твой друг предпочитает шотландский виски, — словно невзначай заметил Майкрофт. И тут же добавил: — Вроде, ты что-то такое говорил.

— Не говорил. — Грег бросил на него быстрый взгляд и тут же снова сосредоточил внимание на дороге. — Но ты прав, когда мы ходили в паб, Том всегда заказывал именно скотч. И откуда же ты об этом узнал?

Майкрофт ответил совершенно невинной улыбкой и Лестрейд нервно рассмеялся, хлопнув ладонями по рулю.

— Ну да, разумеется! Ты такой... нормальный в последние дни, что я почти забыл, с кем имею дело.

— Я не мог поехать в дом к человеку, про которого ничего не знаю, — мягко заметил Майкрофт. — Существуют определенные протоколы для обеспечения моей безопасности. Мне и так потребовалось нарушить десяток из них, отправившись в эту поездку без охраны.

— Ну что же, значит купим скотч.

— Можешь не беспокоиться об этом. — Майкрфот снова невинно улыбнулся. — Я отдал очень точные распоряжения Антее по телефону, и она прислала мне кое-что из моей личной коллекции. Такого виски ты в Коустоне точно не найдешь.

— Уверен, что стоит тратить твой эксклюзив на грубых полицейских? — ворчливо проговорил Грег, который почувствовал себя изрядно уязвленным.

— Это твой друг, а значит, он достоин лучшего, — спокойно парировал Майкрофт.

Грег только головой покачал, мол, какой смысл с тобой спорить. Он снова сконцентрировал все внимание на дороге, опасаясь пропустить нужный поворот, и разговор увял. Впрочем, Майкрофт и не особенно стремился нарушить молчание, мысленно готовя себя к испытанию, которое его ожидало в течение нескольких ближайших часов.

Все было даже хуже, чем он опасался: чувства к Лестрейду, неожиданно и некстати вспыхнувшие годы назад, было довольно легко игнорировать, находясь в Лондоне, где он видел этого самого Лестрейда в лучшем случае раз в месяц — и только в деловой, не располагающей к сантиментам обстановке.

Сейчас же тесное соседство и постоянное общение, — и в еще большей степени, необходимость изображать пару, — заново возродили все, что Майкрофт старательно убивал в себе на протяжении пятнадцати лет, и неуместные эмоции расцвели пышным цветом, не поддаваясь контролю разума и не соглашаясь вновь отступить в тот угол сознания, где он прятал их все это время — от всех, начиная с себя самого.

Не помогали даже не слишком радостные мысли о том, что если Бэллингхем действительно погиб, а собранные им доказательства оказались в руках Тальбота, то придется начинать все сначала. Искать очередную жертвенную овцу в окружении сэра Энтони и надеяться, что хотя бы в этот раз все закончится благополучно. И что жадный негодяй отправится на скамью подсудимых раньше, чем успеет еще раз поставить под угрозу национальные интересы и скомпрометировать самого Холмса, который лично гарантировал безопасность этих интересов.

Казалось бы, именно эти проблемы должны занимать голову Майкрофта тем чаще, чем меньше надежды остается на то, что Бэллингхем еще жив. Но вместо этого он ежеминутно упивается обществом человека, с которым ему вообще никогда не следовало переходить черту, именуемую «чисто деловые отношения».

Сам Лестрейд тоже не помогал. Если в Лондоне он неизменно держался с Майкрофтом замкнуто и собрано, то сейчас... Холмс буквально таял от его искренних улыбок, от теплоты во взгляде, от прикосновений к руке или плечу — таких естественных, словно их действительно связывает нечто большее, чем совместная работа. Кто бы мог подумать, что он отнесется к навязанной ему роли настолько внимательно, что даже Майкрофт порой обманывался — а может, все дело было в том, что он страстно желал обмануться? Чтобы все это было на самом деле, чтобы можно было задержать руку на его талии чуть дольше и прижать к себе чуть крепче, поцеловать — и знать, что он воспримет это с радостью.

«Нам придется изобразить счастливую пару», — сказал он. И предупредил: Том Барнаби весьма проницателен. Значит, Грегори и сам стараться будет всерьез, чтобы не вызвать у него сомнений.

Именно потому Майкрофт и был уверен, что ему будет нелегко пережить этот вечер.

***

Как только Майкрофт ступил на порог гостиной дома Барнаби, ему показалось, что их с Грегом со всех сторон окружили женщины, — и они оказались тут в ничтожном меньшинстве. Трудно было поверить, что особ женского пола здесь всего две, причем старшая из них пока не произнесла ни единого слова, только радостно улыбалась, глядя на Лестрейда сияющими глазами. Зато младшая старалась за двоих: она щебетала, как птичка за окном в весенний солнечный день, и от ее звонкого голоса у Майкрофта немедленно зазвенело в ушах.

Он в очередной раз осознал, почему единственная женщина, которую он готов терпеть рядом с собой — это Антея. Она открывала рот только тогда, когда ее о чем-то спрашивали, в остальное время умудряясь оставаться молчаливой и незаметной. Даже духи, которыми она пользовалась, были легкими и едва ощутимыми — и не раздражали обоняние.

Миссис Барнаби и ее дочь, кажется, были очень дружелюбными особами, и судя по тому, как радостно приветствовал их Лестрейд — тот чувствовал себя здесь абсолютно комфортно. Они считали его дорогим другом и были рады видеть, равно как и Майкрфота, которого совершенно не знали, но почему-то немедленно распространили на него те же теплые чувства, какие испытывали к Грегори. Все это Холмс отметил совершенно автоматически, пытаясь немного прийти в себя от свалившихся на них чрезмерно бурных приветствий — и между делом осматривая комнату, в которой они оказались.

Здесь не было ничего общего с уютной тишиной его собственной гостиной, где витал запах дорогого виски и горящих в камине поленьев. Или с захламленной комнатой в квартире брата, которую тот громко именовал «жилой» — видимо потому, что она заменяла ему сразу и гостиную, и столовую, и кабинет, а также офис, в котором он принимал клиентов. В родительском доме, где Майкрофт старался бывать как можно реже, присутствовал сдержанный, полный элегантности шарм, который каким-то образом умудрялась создавать его матушка, и его не под силу было разрушить даже урагану по имени Шерлок.

С небес на землю его вернул голос Лестрейда, которому удалось наконец вклиниться в бесконечный восторженный монолог младшей из женщин Барнаби.

— Знакомьтесь, это — Майкрофт Холмс, мой партнер.

Ладонь Грегори при этом уверенно легла Майкрофту на талию, и слегка подтолкнула его вперед, навстречу хозяйке дома.

Он склонился к протянутой для приветствия руке и слегка прикоснулся губами к кончикам пальцев, после чего протянул букет цветов и поздоровался с такой церемонной вежливостью, которую даже Ее Величество нашла бы совершенно безупречной.

— Вау! — только и проговорила Калли.

Джойс Барнаби, уже немолодая, но все еще на редкость привлекательная женщина, покраснела, как юная девушка, и с нервным смешком проговорила:

— Грег, где же ты его нашел, такого галантного? Я-то думала, что мужчин с подобными манерами уже не осталось в природе.

Такая реакция слегка обескуражила Майкрофта, он бросил беспомощный взгляд на Лестрейда и едва не задохнулся, прочитав в его глазах совершенно искреннее восхищение.

— Ты неподражаем! — проговорил Грег, после чего обратился уже к Джойс: — Майкрофт — политик, — пояснил он. — И все эти дипломатические встречи, где необходимо соблюдать определенный протокол, они... ну, понимаете — обязывают.

Он снова обнял Холмса за талию, подвел к дивану, где уже расположились обе женщины, и доверительно заметил:

— Он просто еще не понял, что тут все свои и можно вести себя свободно.

— Вы работаете в правительстве, мистер Холмс? — спросила Калли с совершенно детской непосредственностью, глядя на него широко раскрытыми голубыми глазами.

— Я занимаю весьма скромную должность. Ничего особо интересного, — тут же ответил Майкрофт, и Грег фыркнул. Ага, слышали мы эти сказки.

— Его брат сейчас сказал бы, что он и есть само британское правительство, — заговорщицким тоном проговорил он. Холмс сопроводил эти слова недовольным взглядом.

— Но вообще-то, Шерлок известный любитель преувеличивать, — тут же исправился Грег.

Если этой фразой он пытался отвлечь внимание Калли от Майкрофта и его работы, то уловка сработала более, чем полностью. Девушка просияла и буквально вцепилась в свободную руку Грега.

— А ты хорошо знаешь Шерлока, да? Папа говорил, вы работаете вместе.

— Уже пятнадцать лет имею такое несчастье, — фыркнул Грег. — Он невыносим, на самом деле: хамит моей команде, обзывает всех, включая меня, тупицами и делает вид, что не может запомнить мое имя. Редкостный грубиян!

— Это Шерлок-то грубиян? — ухмыльнулся Майкрфот.

— Скажешь, нет?

— Скажу, что это слишком мягко. — Майкрофт посмотрел в округлившиеся от изумления этой шутливой перепалкой глаза Калли и подмигнул. — Просто грубиян — и только? С таким же успехом можно было бы сказать, что Александру Македонскому нравилось немножко покомандовать.

Лестрейд рассмеялся, после чего в свою очередь подмигнул Калли и доверительно проговорил:

— Видишь? Самое лучшее, что есть у Шерлока, это его брат, — а потом добавил, словно нехотя: — Ну, и еще этот засранец раскрывает любое преступление быстрее, чем я успеваю сообразить, как к нему вообще подступиться.

— Ты, как всегда, скромничаешь, — возразил Майкрофт. — Шерлок играет далеко не главную роль в твоих расследованиях. В большинстве случаев ты вполне справился бы и без него.

— Но не так быстро, — заметил Лестрейд.

Он хотел было добавить еще что-то, но не успел: щелкнул замок входной двери, а полминуты спустя в гостиной появился хозяин дома. Майкрофт немедленно узнал его по фотографиям в личном деле, которое запросил у Антеи пару дней назад. Разумеется, чтение довольно объемистой папки позволило ему сделать кое-какие выводы о Томе Барнаби: талантливый детектив, надежный, с безупречной репутацией. Не карьерист: ему неоднократно предлагали повышение и перевод в Лондон, но он предпочел остаться в провинции и бесконечно мотался по деревням Мидсамера, расследуя преступления и просто общаясь с местными жителями, большинство из которых знал лично. Кроме того, Барнаби считался своего рода наставником для молодых кадров: раз в три-пять лет он брал в отдел сержанта, только получившего нашивки, и старательно натаскивал его, обучая нюансам профессии, которые не преподавали в полицейском колледже. Чуть более двадцати лет назад одним из таких сержантов был Грегори Лестрейд.

Все это более, чем подтверждало слова Грега: старший инспектор Барнаби действительно был достоин доверия. В другой ситуации этого бы хватило, чтобы сделать определенные выводы, но в данном конкретном случае Майкрофт решил поинтересоваться не только деловыми, но и личностными качествами Барнаби, стараясь при этом не зацикливаться на том, что принял такое решение исключительно из-за важности этого человека для Лестрейда.

— Простите, в управлении задержался. — Голос Барнаби был густой, как сигарный дым или элитный коньяк, и это мысленное сравнение заставило Майкрофта улыбнуться.

— У тебя сейчас нет никаких расследований, — с ласковым упреком проговорила Калли, — и ты все равно не можешь прийти домой вовремя! — Она повернулась к Холмсу, словно надеясь, что именно он поймет ее лучше всех, и добавила с легкой, полной нежности улыбкой: — Такой уж у нас папа. Мы с мамой иногда даже сомневаемся, где его настоящий дом: здесь или в полицейском участке.

— Да, моим девочкам со мной нелегко приходится, — хмыкнул Барнаби и протянул Майкрофту руку. — Том. Приятно познакомиться!

Рукопожатие Барнаби оказалось уверенным и крепким. Майкрофт встретился с Томом взглядом и тоже представился.

— Мне вдвойне приятно, — добавил он, — увидеться с человеком, которого Грегори так высоко ценит.

— Этот парень был лучшим из всех, с кем мне довелось работать. — Том дружески похлопал Лестрейда по плечу. — Я сразу понял, что он из тех, кто идет в полицию не ради карьеры, а из желания сделать мир более безопасным местом.

Майкрофт улыбнулся, мысленно поставив Барнаби еще один плюс: он и сам при первой встрече с Лестрейдом сделал ровно те же выводы.

— В этом Грегори не изменился, — заметил он.

— Что, тоже целыми днями пропадает на расследованиях? — нейтральным тоном проговорила Джойс, которая как раз вернулась в гостиную, неся на вытянутых руках довольно тяжелую вазу, в которую поставила подаренный букет. Майкрофт немедленно вскочил, чтобы ей помочь — раньше, чем Том и Грег успели подумать об этом, — и, повинуясь ее просьбе, поставил цветы на небольшой стеклянный столик у окна.

— Спасибо, дорогой, — ласково проговорила миссис Барнаби, и Холмс в очередной раз поразился, как просто и без церемоний его здесь приняли.

— Грегори очень предан своей работе, — проговорил он, отвечая на заданный ранее вопрос. — Иногда даже ночует в кабинете на диване.

— А мы с этим миримся, да? — Джойс похлопала его по плечу, даже не подозревая, что в Лондоне любой неосторожный, позволивший себе протянуть руку к Майкрофту Холмсу, был бы скручен охраной на месте. — А что нам остается? Сами же таких выбрали!

— Майкрофт работает даже больше, чем я, — сообщил Грег.

— С трудом себе такое представляю, — хмыкнула Калли. — Как бы он смог, в сутках ведь всего двадцать четыре часа.

— Как раз перед нашей свадьбой на Тома свалилось очень сложное расследование. — Джойс нежно посмотрела на мужа. — И только о нем он и мог думать! До такой степени, что на вопрос священника вместо «Я согласен» ответил: «Я все понял!» И после этого я не видела его до конца медового месяца.

Майкрофт тонко улыбнулся, и Грег вдруг подумал, что собирайся они пожениться на самом деле, Холмс точно позаботился бы, чтобы его отстранили от всех текущих расследований. Эта мысль почему-то вызвала одновременно и раздражение, и восторг.

— Пойдемте в столовую, — предложил Барнаби, и Джойс немедленно засуетилась, очевидно, вспомнив об обязанностях хозяйки.

— Да, конечно, мы же только тебя ждали!

***

После ужина все снова расположились в гостиной. Калли притащила альбом со своими детскими фотографиями и начала показывать Майкрофту снимки, где Грег таскал ее на плечах, раскачивал на качелях, катал на лодке. Лестрейд и сам уже не мог вспомнить, когда такое было: Рейчел не приходила в восторг, что он так много возится с дочкой Барнаби, потому если у него и были какие-то фотографии с Калли, то супруга их, скорее всего, попросту выбросила.

— А я был уверен, что ты меня даже не вспомнишь. — Он потрепал ее по светлым волосам. — Ты же совсем крохой была, когда мы в последний раз виделись.

— А я и не помню, — честно созналась Калли. — Ну, то есть я спрашивала папу, кто на этих фотографиях, и он рассказывал, потому я и знаю тебя. Но настоящих воспоминаний о тебе у меня не осталось.

— Зато у вас есть шанс создать новые, — улыбаясь, заметила Джойс. — Правда, усадить ее к себе на плечи тебе теперь будет трудновато.

— Но ведь мы могли бы покататься на лодке! — радостно поддержала идею Калли. — Что скажешь, Грег?

— Да хоть завтра. — Лестрейд приобнял ее за плечи. — Кажется, я видел на озере в Мидсамер Парва лодочную станцию, и там можно взять моторку в аренду.

Он повернулся к Холмсу с виноватой улыбкой.

— Ты же не против?

— Почему я должен быть против? — ровным голосом проговорил тот. — Напротив, мне кажется, это неплохая идея.

— Значит, вы поедете с нами? — обрадовалась Калли.

— О нет, милая леди, прошу меня извинить. — Майкрофт изобразил притворное огорчение. — Я не любитель отдыха на воде. Но для вас с Грегори это не причина отказываться от удовольствия. Я просто подожду вас на берегу. Там красивейшие пейзажи, так что я найду, чем заняться.

— Грег говорил, вы рисуете? — немедленно встрял Том, и его и без того красное лицо сделалось совершенно пунцовым. — Я и сам пытаюсь... по-дилетантски, правда, я же не учился рисовать. Да и времени вечно не хватает...

А Калли уже несла из кабинета папку с акварелями.

— Папа скромничает! — убежденно заметила она, раскладывая рисунки на столе. — Как по мне, у него чудесно получается.

Лестрейд, который вообще не знал, каким концом держать кисточку, а все его попытки нарисовать что-то напоминали каракули пятилетнего ребенка, был с ней полностью согласен, и акварели Барнаби казались ему чуть ли не шедеврами.

— Действительно, — сдержанно проговорил Майкрфот, взяв один из пейзажей в руки и внимательно его изучая. — Техника любительская, конечно, но у вас отличное понимание перспективы и работа с цветом выше всяких похвал. Я бы сказал, у вас несомненный талант.

— Ну, талант — это вы мне льстите, — на сей раз Том покраснел уже от удовольствия.

— Не имею привычки льстить. — Майкрофт отложил рисунок и потянулся к следующему.

— Ну вы-то, наверное, живопись с детства изучали, — заметил Барнаби. — Как и множество других дисциплин, которые не преподают в публичных школах.

— Вообще-то... — начал было Холмс, но Барнаби с ухмылкой его прервал.

— Да ладно вам, — добродушно проговорил он, — будто я не понимаю. Если за почти сорок лет в полиции я чему и научился, так это сразу видеть, что за человек передо мной.

— И что же вы видите? — Майкрофт поджал губы.

— Не заводись. — Лестрейд накрыл его руку своей. — Я говорил, что Том отлично разбирается в людях. А твое происхождение и элитное образование заметно даже тем, кто не особенно наблюдателен.

— Я не пытался вас задеть, — добавил Барнаби. — Просто констатировал очевидный факт.

— Что же. — Майкрофт прикрыл глаза, чувствуя себя необычайно взволнованным оттого, что Грегори продолжает держать его за руку. — Вы правы. Помимо обычных школьных предметов, я изучал множество вещей, которые мои родители сочли необходимыми. Живопись, музыка, верховая езда — и так далее.

— А на каком инструменте играете? — живо поинтересовалась Калли.

— Ни на каком, — бесстрастно сообщил Майкрофт. — Разумеется, я до сих пор умею читать ноты с листа и способен вполне сносно исполнить на фортепиано что-нибудь не слишком сложное, но музыка меня не заинтересовала.

— В отличие от Шерлока? — улыбнулся Грег.

— Шерлок — неплохой скрипач, но назвать его исключительно талантливым нельзя. — Майкрофт слегка поморщился. — И тем не менее, его способности в музыке настолько же превосходят мои, насколько уступают способностям нашей сестры.

— Так у вас... — начала было Калли, но осеклась под предупреждающим взглядом Грега. Он покачал головой, сильнее сжал руку Майкрофта и одними губами произнес:

— Плохая тема.

— Пойду помогу маме убрать со стола! — чересчур оживленно проговорила она и почти сбежала в столовую.

Грег откашлялся.

— Курить охота! — пробормотал он. — Том, ты как?

— Я уже лет пятнадцать, как бросил, — сознался тот, после чего кинул на приятеля острый взгляд и добавил: — Пойдем, провожу тебя на задний двор. Майкрофт, вы нас извините?

— Конечно, — тот сделал небрежный жест свободной рукой.

— Я быстренько. — Грег погладил его пальцы. — Не скучай, дорогой.

— Не буду.

Они вышли из дома в душные вечерние сумерки, Лестрейд закурил и повернулся к Барнаби.

— Он не любит вспоминать о сестре, — пояснил он, лихорадочно пытаясь придумать, что бы сказать без вранья — а ложь Том мгновенно вычислит, — и не выдать мрачную тайну семьи Холмс. — Майкрофту было около четырнадцати, когда в их доме случился пожар, и... Короче, это грустная история. Потому я и не хотел, чтобы Калли его допрашивала.

— Понятно, — вздохнул Барнаби. — Ты пытался его защитить.

— Ну так он мне не чужой. — Грег криво улыбнулся.

— Мне показалось, или твоему бойфренду у нас не слишком уютно?

— Не показалось, — теперь уже Лестрейд не смог сдержать вздоха. — Ты совершенно верно заметил, он не из нашего круга. Но они с братом не кичатся своим происхождением — строго говоря, я много лет даже не задумывался, что их семья отнюдь не простая, привык воспринимать их, как равных. Ну... особенно Шерлока. Тот, бывает, смотрит на людей свысока, но не потому, что родился с серебряной ложкой во рту, а...

— Потому что считает себя умнее других?

— Именно так. Он видит свое превосходство в уме, а не в происхождении. И Майкрофт... тот вообще очень большая шишка в правительстве. Хотя обычно уверяет всех, что занимает совсем скромную должность.

— Ну, это сразу заметно. — Том хмыкнул, но немедленно снова стал серьезным. — Он, как правило, вращается совсем в другом обществе, и все же пришел с тобой и изо всех сил старается вести себя естественно. Видно, по-настоящему тебя любит.

— Это... воспитание сказывается, понимаешь? — Грег предпочел не комментировать слова Барнаби насчет чувств Холмса. — Майкрофт не привык к тому, что обычные люди не придерживаются никаких условностей и общаются друг с другом запросто. Представляешь, он мне рассказал, что родители в последний раз обнимали его еще в детстве. А как повзрослел — все, неприлично. Это же дикость!

— Не нам судить! — Том хлопнул его по плечу. — Пойдем, а то как бы мои девочки твоего аристократа до сердечного приступа не довели своим бесцеремонным дружелюбием.

Грег поперхнулся дымом, поспешно затушил окурок и почти бегом направился в дом, сопровождаемый понимающим смешком Барнаби. Однако голоса Джойс и Калли по-прежнему слышались из кухни, а Майкрофт в одиночестве сидел в гостиной на диване.

Подойдя поближе, Лестрейд не смог сдержать улыбки: Холмс отыскал в папке Тома чистый лист и карандаш — и что-то рисовал. Лицо его было задумчивым, а взгляд расфокусированным, и казалось, он водит карандашом по бумаге совершенно бездумно, покрывая лист абстрактным переплетением линий. Однако, бросив взгляд на рисунок, Грег почувствовал, как сердце пропустило удар: за те несколько минут, что они отсутствовали, Майкрофт успел изобразить его самого, с улыбкой обнимающего за плечи сияющую Калли Барнаби.

***

Арендованная лодка, как показалось Грегу, была ровесницей его самого; впрочем, за ней неплохо следили: бока и днище сияли свежей голубой краской, а допотопный мотор явно недавно перебрали и смазали, так что он завелся с одного оборота и бодро заурчал, демонстрируя готовность к работе.

Калли, одетая в легкое ситцевое платье, украшенное растительным узором, и сама выглядела как экзотический цветок. Она легко перепорхнула через борт и устроилась на скамье для пассажиров, помахав рукой Майкрофту, который расположился на берегу с мольбертом. Грегу невольно вспомнилось выражение лица Холмса прошлым вечером, когда он рисовал их обоих. «Если бы нас действительно связывали какие-то отношения, я бы решил, что он ревнует, — подумал он, отталкивая лодку от берега длинным шестом. И тут же мысленно усмехнулся: — Ага, разумеется! Нужен я ему...»

Вода искрилась на солнце, заставляя Лестрейда щуриться, а отражения листьев росших по берегам деревьев чертили на гладкой, как зеркало, поверхности озера прихотливые орнаменты. Грег улыбнулся: давно он не чувствовал себя так свободно. Ясное небо, пронизанное золотистыми лучами, стрекот цикад, легкий запах тины, исходящий от водной глади, прекрасная девушка, к которой он испытывал нежные, почти отцовские чувства, — и худощавый мужчина на берегу, чья безупречная осанка и сосредоточенное лицо в который раз за последние десять дней вызывали у Грега чувства совсем другого рода, очень далекие от родственных и даже профессиональных.

«Не будь он Холмсом, я бы в него влюбился», — внезапно подумал Лестрейд, и эта мысль отчего-то не вызывала отторжения. Он был уже не в том возрасте, чтобы бегать от собственных душевных порывов, в чью бы сторону те ни были направлены. В конце концов, он давно не испытывал ничего подобного — ни к кому. Рейчел отравила своим присутствием его наивную веру в любовь и брак, а после нее в жизни Грега были только мимолетные увлечения, исчезавшие так же быстро, как и появлялись, не затрагивая тех самых потаенных струн внутри, что начинают петь, когда человек испытывает нечто, именуемое влюбленностью.

И вот поди ж ты — Холмс, суровый, чопорный Холмс, неожиданно показавший себя с другой стороны, как никто близок, чтобы заставить эти струны звучать. Вот только какой в этом смысл? Это все не по-настоящему, просто работа под прикрытием... это закончится, как только они вернутся в Лондон. Оставив лишь приятные воспоминания и... легкое послевкусие разочарования. Грег горько усмехнулся, осознав, что и вправду разочарован — лишь немного, но вполне ощутимо, тем, что этот выдуманный роман не может стать настоящим. Что ему никогда не придется сидеть на прогретой солнцем траве, наблюдая, как Майкрофт задумчиво водит кистью по закрепленному на мольберте листу бумаги, и восхищаться тем, насколько преображается его вечно замкнутое, строгое лицо, как взгляд становится теплее и глубже, расслабляются обычно поджатые губы, разглаживаются морщины на лбу, а вокруг глаз, напротив, появляются тонкие лучики — намек на улыбку, которая в любой момент может озарить его лицо. Что не с кем будет сидеть вечерами на веранде за бокалом вина, наслаждаясь тихим разговором или уютным молчанием, что некому будет заботливо поправить завернувшийся воротник его рубашки, как сделал сегодня Майкрофт перед выходом из дома — небрежный жест, ничего не значащий — и в то же время, значащий так много... если бы все было по-другому.

«Что за мысли лезут мне в голову?» — слегка раздраженно подумал он и даже слегка вздрогнул от смешка Калли.

— Грег, это ужасно трогательно, — проворковала она с лукавой улыбкой. — Но с ним ничего не случится за час или два, даже если ты отведешь от него взгляд. Ты ведь знаешь это, да?

— Я... просто смотрел на берег, — принялся оправдываться Лестрейд, сам понимая, как жалко звучат его отговорки. Ну вот, теперь Калли считает его старым влюбленным идиотом.

— Разумеется, на этом берегу вид куда живописнее, чем на противоположном, — и показной серьезностью согласилась она. — Впрочем, еще ярдов двести, и мы сможем полюбоваться поместьем Тальботов. Оно красивое даже издалека.

— Вот как? — Грег вздрогнул, услышав так легко произнесенное имя человека, которое они с Майкрофтом по обоюдному согласию никогда не упоминали вслух.

— Ну да, — подтвердила Калли. — На том берегу начинается их земля. При жизни старого лорда можно было спокойно причаливать и гулять по парку, но старик умер, а его сын нанял такого вредного управляющего! Формально озеро принадлежит городу, но по факту нам лучше не подходить к тому берегу ближе чем на сто ярдов: этот гад Ладлоу там сетей понаставил, винт запутается — и привет.

— Да, мне на лодочной станции так и сказали, — согласился Грег. — Ну что следует держаться на удалении от того берега. Я, правда, не понял почему, они не объяснили. Зато теперь понимаю.

Добравшись до середины озера, Лестрейд заглушил мотор и опустился на скамью, подставляя лицо солнцу. Калли извлекла из корзинки, которую прихватила с собой, сок и печенья, и они с удовольствием перекусили, наслаждаясь едва заметным покачиванием лодки и щебетом птиц, пролетающих почти над самой водой, в надежде поживиться мелкими мошками.

— Как же давно я так хорошо не отдыхал, — внезапно для себя сообщил Грег, опуская руку за борт и чувствуя, как теплая вода приятно омывает пальцы. — Годы, наверное... Пожалуй, с тех самых пор, как покинул Мидсамер.

— В Лондоне жизнь гораздо насыщеннее, — задумчиво согласилась Калли. — Но знаешь, мне это даже нравится. Я только пару месяцев назад вернулась с актерских курсов, а мне уже не хватает тамошнего шума и суеты. Здесь, в провинции, жизнь слишком сонная и размеренная... Кажется, вообще ничего не происходит.

— Твой отец с этим бы не согласился, — улыбнулся Грег.

— О да, послушать папу, так в наших деревнях злодеев побольше, чем в городе, — хмыкнула она. — Мне даже иногда кажется, что он притягивает преступления. Куда бы ни поехал, там обязательно случается ужасное убийство. Представь, мы недавно были на ежегодной ярмарке в Баджерс Дрифт, и там чуть ли не у нас на глазах отравили женщину. Мама до сих пор в себя прийти не может!

— А ты?

— А я... — Калли зябко поежилась, однако мгновенно взяла себя в руки, гордо вскинула подбородок и уверенно заявила: — Я — дочь своего отца.

— Я почти завидую Тому, — сознался Лестрейд. — Мне хотелось бы иметь такую дочь, как ты.

— Ну, в твоем случае это затруднительно, — фыркнула она, бросив многозначительный взгляд на берег, где остался Майкрофт.

— Сейчас уже и поздновато. — Грег ничуть не обиделся на столь непрозрачный намек. — Раньше надо было... Но жена категорически отказалась заводить детей.

— Та самая Рейчел, которую мама терпеть не может? — с совершенно детской бестактностью поинтересовалась Калли, и тут же покраснела. — Ой... Прости, мне не следовало так говорить.

— Ничего. — Грег усмехнулся и посмотрел на небо, отмечая, что солнце уже довольно далеко продвинулось в сторону запада. — Хм. Как ни жаль, но нам пора возвращаться. Я обещал твоим родителям вернуть тебя домой к ужину.

Калли бросила взгляд на изящные часики, украшавшие запястье, и вздохнула.

— И правда. Как быстро время пролетело!

Она вдруг порывисто поднялась со скамьи, заставляя старую лодку опасно закачаться на воде, и кинулась Лестрейду на шею, на мгновение прижалась к нему, после чего отстранилась и вернулась на свое место — так, словно ничего и не произошло, но отчетливо порозовевшие щеки говорили о том, что ее и саму смутил этот странный порыв.

— Не говори папе, — попросила она. — Он опять будет ворчать, что я веду себя, как маленькая. Просто... я рада наконец встретить тебя, Грег. Мама с папой так много рассказывали о тебе, что мне казалось, я знаю тебя всю жизнь. Я даже хотела зайти к тебе, когда была в Лондоне, но струсила.

— Тогда не трусь в следующий раз. — Лестрейд широко улыбнулся, чтобы скрыть смущение и то, насколько сильно его тронули эти слова. — Наверняка твои родители преувеличили мои достоинства, но все же, я не настолько злодей, чтобы выгнать дочь друга, которую носил на руках совсем малышкой. Я всегда буду рад тебя видеть.

— Спасибо. — Калли снова просияла улыбкой и тряхнула головой, отчего белокурые прядки растрепались и мазнули ее по щеке. — Но давай уже возвращаться. А то как бы твой бойфренд не обьявил нас в розыск.

— На самом деле, Майкрфот не станет... — начал было Грег, заводя мотор, и тут же осекся, потому что звук получился странным — словно винт зацепился за что-то и проворачивался с трудом. — Что за черт! Ты же говорила, что сети — в ста ярдах от берега, а тут все триста!

— Нет, это не сеть. — Калли перегнулась за борт, вцепившись обеими руками в лодку, чтобы не выпасть, и всмотрелась в темную воду. — Там что-то большое... Похоже на... О, господи, Грег! Это... это человек!

Лестрейд поспешно заглушил мотор и схватился за шест с крюком на конце, который после отплытия бросил на дно лодки. Опустил его в воду, пошарил под дном и судорожно выдохнул:

— Звони отцу, — глухим голосом проговорил он. — Скажи, чтобы немедленно ехал сюда. И пусть вызовет судмедэкспертов и водолазов.

Тело мужчины, раздувшееся от долгого пребывания в воде, плавало лицом вниз — очевидно, колебания, созданные работающим лодочным мотором, подняли его на поверхность, и все то время, что они с Калли провели, дрейфуя на середине озера, под днищем лодки находился жутковатый компаньон, о чьем присутствии они даже не подозревали. Плечо утопленника было сильно повреждено лодочным винтом, сквозь разорванную ткань, бывшую когда-то пиджаком, проглядывала мешанина из развороченной обескровленной плоти и костей. От этого зрелища Грега слегка замутило, и он поспешно отодвинул спутницу, дрожащим голосом говорящую что-то в телефонную трубку, к себе за спину, закрывая от нее неприятную картину.

— Не смотри, — намеренно деловым тоном проговорил он. — Лучше поищи в ящике под сиденьем спасательный жилет.

— Ты собираешься добраться до берега вплавь? — испуганно проговорила Калли. — А мне что, тут оставаться, с... с ним?! Я не хочу!

В последних словах прозвучала такая явная истерика, что Лестрейд замер на мгновение, а потом обхватил ее лицо ладонями, заставляя смотреть себе в глаза, и медленно, раздельно проговорил:

— Эй! Калли, послушай меня. Я не оставлю тебя тут, как тебе вообще такое пришло в голову? Я собираюсь доставить тебя на берег как можно скорее, а жилет мне нужен, чтобы облегчить работу твоему отцу и его людям. Я привяжу жилет к телу этого несчастного, и даже если оно снова уйдет под воду, полиции будет довольно легко его найти. Понимаешь?

Она лишь растерянно кивнула, глядя на него огромными напуганными глазами. Грег вздохнул, взял со скамейки плед, который они прихватили на тот маловероятный случай, если поднимется ветер, и укутал им дрожащие плечи девушки.

— Посиди тут, — наказал он, устраивая ее на скамейке спиной к страшной находке. — И не оборачивайся! Я сам все сделаю.

Спасательный жилет нашелся именно там, где Лестрейд и ожидал его найти, — в металлическом ящике под пассажирской скамьей. Несколько томительно долгих минут ушло на то, чтобы подтянуть тяжелое тело поближе к борту лодки и обмотать одно из его запястий стропами, вшитыми в грязновато-красный брезент жилета. Импровизированный буй держался крепко, и его должно было быть отлично видно даже за сотню ярдов.

— Вот и все, — нарочито спокойным тоном, каким разговаривают с маленькими детьми или напуганными животными, сообщил Грег, одновременно вновь отталкивая тело подальше, чтобы опять не попало под винт. — А теперь — на берег. Пока доберемся, твой отец уже будет нас ждать.

***

Майкрофт стоял на причале, и на лице его читалась неподдельная тревога, словно он каким-то образом догадался, что произошло нечто неладное. А вот полиции, вопреки уверенности Грега, пока не было. Потому он осторожно помог выбраться из лодки бледной, все еще дрожащей Калли, и повел ее в домик смотрителя, одними губами шепнув Холмсу:

— Дай мне минуту.

Тот терпеливо кивнул и остался на берегу, в то время как Лестрейд вызвал владельца лодочной станции, вкратце сообщил о находке в озере, показал значок и попросил приготовить чай для Калли.

— Побудь здесь, ладно? — мягко попросил он девушку, усиживая ее на стул. — Я должен встретить полицию и объяснить им ситуацию. А после сразу вернусь к тебе.

Она заторможенно мотнула головой, видимо пытаясь изобразить согласный кивок, и даже попробовала улыбнуться дрожащими губами, но попытка вышла жалкой. Грегу отчаянно не хотелось оставлять ее одну, но снаружи ждал Майкрофт, с которым непременно нужно было поговорить до приезда Барнаби и его людей.

— Что случилось? — спросил он, едва Лестрейд появился в поле его зрения. — У вас обоих были такие лица...

Он умолчал о том, что так и не сумел сосредоточиться на пейзаже, который писал, и взгляд все время возвращался к едва видимым силуэтам на лодке в центре огромного, гладкого как зеркало озера. Что внутри что-то болезненно сжалось, когда тонкая девичья фигурка подалась вперед и прильнула к сидящему напротив мужчине. И суету, предшествующую их возвращению, без слов говорящую, что они обнаружили что-то в воде, он тоже заметил сразу.

— Майкрофт. — Грег вздохнул и внезапно положил руку ему на плечо. — Мы нашли в озере тело мужчины. И судя по степени... изменений, оно пролежало в воде дней десять. Понимаешь, что это может значить?

— Ты думаешь, что это Арчи, — констатировал Холмс, и лицо его слегка побледнело.

— Я не хотел бы так думать, — тоскливо сознался Лестрейд. — Но это не просто утопленник, который заплыл слишком далеко от берега, не рассчитав свои силы, и захлебнулся. Никто не купается в костюме и обуви. И костюм этот... Он, конечно, основательно пропитался водой с примесью ила и весь облеплен водорослями со дна, но все равно нельзя было не заметить, что ткань отличная и вообще он, похоже, был пошит на заказ. Кто полез бы в таком в воду, даже спьяну? Следовательно, парня убили, а в сочетании с тем, что Бэллингхем пропал как раз десять дней назад, мой опыт полицейского подсказывает однозначный вывод.

— Вероятно, ты прав, — согласился Майкрофт, до боли закусив губу.

— Мне жаль, — тихо проговорил Грег, слегка сжимая его плечо. — Но это еще не все. Я был вынужден вызвать полицию. Знаю, ты не хотел вмешивать их в это дело, но не мог же я просто уплыть оттуда и сделать вид, что не заметил тела?

— У тебя не было выбора, я понимаю.

— Не было. Но если это действительно он, я обещаю тебе: мы с Томом разберемся, кто ответственен за его смерть. И привлечем виновных к суду.

— Я знаю, Грегори. — Майкрофт, все еще бледный, как мел, на мгновение прикрыл глаза, пытаясь взять себя в руки и начать мыслить без эмоций, чему не очень способствовала ладонь Лестрейда, по-прежнему сжимающая его плечо. — Но ты же понимаешь, что если это действительно Арчи, я не смогу помочь с опознанием тела. Предполагается, что я никогда в жизни его не видел. Даже если не найдется никого, кто знал бы его, и твой друг Барнаби оформит тело как «неизвестного покойника», я вынужден буду молчать.

— Я понимаю. — Грег невесело усмехнулся. — Остается надеяться, что убийца любезно оставил в кармане покойного удостоверение личности.

Проговорив это, он поднял взгляд на Холмса, и его лицо болезненно исказилось, а в следующее мгновение он потянул Майкрофта на себя и неловко обнял.

— Что ты делаешь? — дрогнувшим голосом осведомился тот.

— Мне правда жаль, — сдавленно проговорил Грег, прижимая его к себе.

— Благодарю. — Майкрофту понадобилась вся сила воли, чтобы не обнять его в ответ, а напротив, отстраниться. — Но мы еще ни в чем не уверены.

— Конечно, это может быть совпадением, что какого-то другого парня, одетого в костюм, вряд ли подходящий для деревенского жителя, утопили в озере как раз тогда, когда Бэллингхем пропал, — согласился Грег, явно смущенный и своим поступком и тем, как холодно Майкрофт его принял. — Но я, если честно, не верю в такие совпадения.

— Мы с Шерлоком обычно говорим, что совпадений не бывает — вселенная не настолько ленива.

— Вот именно. — Лестрейд отступил еще на шаг, поскольку именно в этот момент на дороге, ведущей к берегу, показалась служебная машина Барнаби, и смущенно добавил: — Майкрофт, может, тебе вернуться в отель? Я-то должен здесь быть, ввести Тома в курс дела и попытаться помочь. А тебе не обязательно.

— Ни слова про Арчи, — предупредил Холмс. — Ты ничего о нем не знаешь, даже имени.

— Не волнуйся, ничего не скажу. Но тебе лучше не быть здесь, когда...

— Я должен увидеть тело, — отрезал Холмс. — Чтобы быть уверенным.

— Я мог бы тебе потом показать снимки.

— Нет, я останусь.

Тем временем Барнаби весьма бодрым для его возраста и комплекции шагом преодолел расстояние от машины до берега. По пятам за ним следовал давешний рыжий сержант, и Грег мысленно выругался: уж чего он меньше всего желал, так это встречи этого молодчика с Майкрофтом.

— Джойс готова тебя убить, — вместо приветствия заявил Том, хлопая Лестрейда по плечу. — Мало что меня сорвал из дома в выходной, так еще и девочку нашу в это втянул.

— Я же не нарочно. — Грег пожал плечами.

— Она сказала, дословно: «Мало мне того, что ты, куда бы ни пошел, везде находишь трупы. А теперь вас тут таких двое?!»

— Передай ей, что я этому от тебя и научился, — фыркнул Грег. — Но если честно, Том, дело дрянь. Покойный долго в воде пролежал, да еще и жара стоит, так что зрелище... врагу не пожелаешь. А Калли успела рассмотреть достаточно, прежде чем я велел ей отвернуться. Дочка у тебя молодец, не начала визжать, в обморок не свалилась, даже слезинки не проронила — но она все равно в шоке. Короче... Ясное дело, что по правилам нужно ее допросить по свежим следам, но, может, ты удовольствуешься мной? Отправь ее домой и распорядись, чтобы кто-нибудь из твоих ребят проводил.

— А где она? — Барнаби нахмурился. — Когда звонила, я велел ей вызвать такси и ждать меня дома. И к черту правила! Их писали для посторонних свидетелей, которые могут исчезнуть в неизвестном направлении — и ищи потом. А уж собственную дочь я могу в любое время расспросить.

— Я не решился бы отпустить ее в одиночку, — сокрушенно проговорил Грег. — И с ней поехать, как ты понимаешь, не мог.

— Ладно, ребята из Аксбриджа с оборудованием для работ на воде все равно прибудут не раньше, чем через час. А пока расскажи мне, как вас двоих угораздило выбрать для отдыха на озере, площадью почти в три акра, именно то место, где утонул какой-то бедолага?

— Не утонул, Том, — мрачно поправил Лестрейд. — Его утопили.

***

Следующий час Грег посвятил тому, чтобы подробно рассказать, при каких обстоятельствах они с Калли нашли тело и почему он решил, что речь идет об убийстве, а не несчастном случае. Берег к тому моменту огородили, натянув вдоль воды и причала полицейскую ленту, чтобы создать препятствие для обывателей, уже начавших собираться в группки и оживленно обсуждать происшествие, строя версии одна фантастичнее другой.

Майкрофта тоже попросили отойти за огороженный периметр, в ответ на что он поджал губы и извлек из кармана удостоверение с допуском «Ультра», позволяющее ему находиться где угодно, даже на сверхсекретных объектах. Барнаби лишь приподнял брови, молча удивившись настойчивому желанию столичной «шишки» путаться под ногами у полиции и любоваться на не первой свежести труп, и Грегу пришлось на ходу изобретать объяснение: мол, он просто не хочет оставлять меня тут одного.

— Что ты творишь? — свистящим шепотом осведомился он, оттаскивая Холмса в сторону. — А если здесь и правда есть кто-то, подкупленный... ну, ты знаешь. Как в их глазах должно выглядеть то, что ты размахиваешь документами просто чтобы увидеть неизвестного утопленника?

— Ты уже придумал мотивы моего поведения не хуже, чем это мог бы сделать я сам, — парировал Майкрофт.

Он и сам понимал, что ведет себя неразумно. Что следовало пойти в отель и дождаться Лестрейда там, а не привлекать лишнее внимание к своей персоне. В этой сонной провинции даже появление инспектора из Скотланд-Ярда — настоящее событие, а что тогда говорить о человеке его уровня? Нет сомнений, что через полчаса даже те местные полицейские, что остались в участке, будут знать о прибытии на место смерти какого-то бедолаги «скромного сотрудника британского правительства». И это вызовет совершенно ненужный ажиотаж вокруг гибели Арчи — если, конечно, найденное тело действительно принадлежит ему.

— Тебе тоже не следует здесь быть, — настойчиво проговорил он, специально слегка повысив голос, чтобы стоящий шагах в десяти констебль точно услышал. — Ты в отпуске, и я полагал, что мы приехали сюда как раз для того, чтобы отдохнуть от работы.

Увидев краем глаза, кто к констеблю присоединился сержант Трой, старательно делающий вид, что не обращает на них внимания, Майкрофт намеренно интимным жестом прикоснулся к лицу Лестрейда и уже гораздо мягче продолжил:

— Я знаю, Грегори, как трудно тебе пройти мимо чьей-то смерти и не попытаться ввязаться в расследование. Но это дело должен вести твой друг Том, а не ты. Тебя уже допросили, больше нет смысла тут оставаться. И если ты все же намерен торчать здесь вместо того, чтобы доверить местной полиции делать их работу, — то я буду рядом.

— Другими словами, это такое наказание для меня. — Лестрейд, умница, мгновенно сообразил, что Холмс пытается сделать, и фигурально выражаясь, отбил подачу, при этом тоже слегка повысив голос — словно бы неумышленно, а просто распалившись в процессе спора. — Ты собираешься смотреть на полуразложившееся тело, хотя, в отличие от меня, не привык к подобным зрелищам, и это может нанести тебе серьезную моральную травму, а я буду чувствовать себя виноватым. И все только потому, что я не готов снять с себя ответственность: ведь это я нашел труп.

— Не будь ты полицейским...

— Но я — полицейский! — отрезал Грег. — И да, я ни секунды не сомневаюсь в профессионализме Тома и его людей, но и сам остаться в стороне не могу. А вот тебе не следует...

— Ты же понимаешь, я могу позвонить твоему начальству и добиться от них прямого запрета на твое участие в этом деле, — бесстрастно заметил Майкрофт.

Эти слова возмутили Лестрейда отнюдь не притворно. Потому что Майкрофт действительно мог, и потому что в прошлом он не раз и не два диктовал свою волю Грегу и его людям при полной поддержке комиссара лондонской полиции, который просто не смел ему перечить. Вот только раньше у Грега никогда не было возможности высказать Холмсу все, что он об этом думает. А сейчас она внезапно появилась: благодаря взятой на себя роли, он предположительно имел право смотреть на Холмса не как на облеченную властью персону, а как на партнера.

Он уже набрал воздуха в грудь, собираясь выложить все, что накипело за долгие годы, но не успел, поскольку в их беседу неожиданно вмешались.

— Майкрофт Холмс, надо же! — проговорил незнакомый Грегу мужчина, внезапно появившийся откуда-то справа, а они, увлеченные разыгранной дискуссией, даже не заметили его приближения. — Я думал, глаза меня обманывают, пока не услышал последнюю фразу. Только один из моих знакомых способен разбрасываться подобными угрозами.

— Энтони, — сухо приветствовал его Майкрофт. — Какими судьбами?

Только после этих слов до Грега дошло, кто именно прервал их «выяснение отношений». Тот самый человек, из-за которого они оказались в Мидсамере, вынужденные притворяться парочкой геев в отпуске, тот самый, кто, скорее всего, ответственен за смерть бедняги из озера.

Собственно говоря, на сэра Энтони Тальбота не нужно было даже смотреть дважды, чтобы угадать в нем потомственного аристократа. И дело было даже не в непередаваемо властной манере держаться и не в прекрасно пошитой одежде и со вкусом подобранных аксессуарах. Глядя на него, Грег вспомнил разговор с Майкрофтом перед отъездом, о том, что все дворянские семейства так или иначе состоят в родстве. Внешность сэра Энтони чем-то неуловимо напоминала Его Высочество принца-регента в молодые годы: тот же длинный прямой нос, высокий лоб, волевой подбородок и глубоко посаженные светлые глаза. Вот только лицо Филиппа Эдинбургского подкупало истинным благородством, в то время как в весьма похожих чертах нынешнего лорда Тальбота сквозила испорченность, а губы кривила неприятная улыбка.

— Я хотел задать тебе тот же вопрос, — ухмыльнулся Тальбот. — Какими судьбами ты оказался в нашей глуши, Майкрофт? Я-то здесь живу.

— Я в курсе, — еще более похолодевшим тоном подтвердил тот. — Мой вопрос был о другом: что ты делаешь на месте предполагаемого преступления, на которое, как мне недавно пытался объяснить глава местной полиции, посторонним лицам, не занятым в расследовании, доступ запрещен.

— Я местный лэндлорд и почетный гражданин графства Мидсамер, — самодовольно сообщил Тальбот.

— И потому вы нарушаете закон так, как вам нравится? — вмешался подоспевший Барнаби. — Мистер Холмс прав, вообще-то: здесь не место посторонним, сколь бы высокое положение они не занимали.

— Я жертвую достаточно денег на нужды нашей полиции, а потому имею право инспектировать ее работу, когда мне вздумается, — с полной превосходства усмешкой сообщил тот, глядя в покрасневшее от гнева лицо Тома. — А вот что здесь делает сам мистер Холмс?

— На берегу озера — или вообще в Мидсамере? — бесстрастно уточнил Майкрофт. — Я провожу отпуск вместе с моим будущим супругом. Который, катаясь на лодке, имел несчастье найти какого-то утопленника. И теперь считает своим долгом лично присутствовать при следственных мероприятиях, против чего я решительно возражаю.

Закончив эту тираду, он бросил полный наигранного упрека взгляд на Грега и, словно бы спохватившись, добавил:

— Кстати, я вас до сих пор не представил, непростительной промах с моей стороны. Грегори Лестрейд, мой партнер, — сэр Энтони Тальбот, мы вместе учились в Оксфорде. Семья Тальботов владеет...

— Майкрофт, я же родился и вырос в Мидсамере, — мягко прервал Грег, слегка коснувшись сгиба его локтя и тут же убрав руку, как будто только что вспомнив о приличиях. — Нельзя прожить в этом графстве двадцать лет и не знать фамилию Тальбот. — Он повернулся к сэру Энтони и вежливо кивнул, изо всех сил стараясь никоим образом не показать инстинктивной неприязни, которую испытывал к этому человеку. — Для меня большая честь познакомиться с вами, сэр.

— Взаимно, старший инспектор Лестрейд, — с истинно великосветской небрежностью отозвался Тальбот, и, казалось бы, тут же потерял к нему интерес, вновь обратив свое внимание на Холмса. — Досрочный медовый месяц, вот как, Майкрофт? Знаешь, я почти обижен: ты прибыл в Мидсамер и даже не подумал навестить меня? Это как минимум невежливо с твоей стороны.

— Невежливо было бы явиться без приглашения.

— Да брось. — Тальбот легкомысленно рассмеялся. — В наше время лишние церемонии только вредят хорошим отношениям. Но раз уж тебе нужно официальное приглашение, считай, это оно: я непременно желаю видеть тебя на ужине в моем поместье в самое ближайшее время. И твоего партнера, разумеется.

С этими словами он склонил голову в церемонном полупоклоне, прощаясь, и Майкрофту только и оставалось, что поблагодарить за приглашение и распрощаться в ответ.

— А в самом деле, кто его сюда пустил? — спросил Грег у Барнаби, когда фигура Тальбота скрылась за полицейским ограждением. — Может, выяснить и устроить втык?

— Кто угодно мог, — сознался Том, неприязненно морщась. — У Тальбота половина участка ест с руки. Денег он не жалеет, вот некоторые и стремятся угодить... Мерзко это! Вроде как, раз он богатый, так ему и закон не писан! Старый лорд Тальбот был приличным человеком, тактичным, понимающим, — а этот... Даже и не верится, что он — сын сэра Уолтера.

— Майкрофт говорил то же самое, — поделился Грег, косясь на Холмса, который отошел в сторону, не желая мешать их беседе, и собирал мольберт, все это время так и стоявший на берегу. — Не думаю, что он рад этой встрече и особенно приглашению на ужин.

— Мне непонятно, что Тальбот вообще тут забыл? — задумчиво проговорил Барнаби. — Понятное дело, он живет прямо за озером, и наверняка ему доложили, что полиция здесь что-то расследует. Но с чего его это заинтересовало? Да еще настолько, что он заявился лично?

«Еще один аргумент в пользу версии, что в озере мы нашли Бэллингхема, и что Тальбот отлично знает, куда он делся», — подумал Грег, но вслух сказал совершенно другое:

— Возможно, его заинтересовали не дела полиции, а присутствие здесь Майкрофта. Сам же говоришь, кое-кто из полицейских старается перед ним выслужиться. Говорил я Майкрофту, что не следовало тут удостоверениями размахивать...

— Да, это похоже на правду, — согласился Том, но задумчивое выражение с его лица так и не ушло. Словно странное поведение местного помещика, даже получив вполне разумное объяснение, все равно продолжало его беспокоить.

***

Сержант Трой чувствовал себя задетым за живое самым вопиющим образом. Началось с того, что шеф отправил его, как мальчишку какого-то, провожать до дома Калли. В другое время его бы такое поручение даже порадовало, в конце концов, девушка ему очень даже нравилась. Вот только, раз речь идет об убийстве, его место в центре расследования, а для мелких поручений шеф мог найти кого-нибудь помладше рангом.

А стоило ему вернуться, его подкараулил еще один неприятный сюрприз: на берегу крутились столичные гости и вели себя так, что не оставалось никаких сомнений в их извращенных наклонностях*. Трой всегда гордился своим умением за милю распознать гомика, но эта странная парочка привела его в недоумение. Лестрейд вообще вначале, когда приходил в участок, показался нормальным. Не наблюдай Трой прямо сейчас, как он держится за руки и переглядывается с самодовольным гомиком в дорогом костюме, даже и не подумал бы, что он — любитель задниц. Зато этот второй... Полюбуйтесь только, какие у него ужимки! Ведет себя так, словно у себя дома: спокойный, непринужденный. «Это омерзительно, — подумал Трой, — подобные отребья должны знать свое место и не путаться под ногами у приличных людей».

Трой понимал, что его мнения о гомосексуалах никто не спрашивает. Шеф бывает довольно странным: в чем-то тверд и принципиален, но когда речь заходит о вещах, которые у всех нормальных людей вызывают презрение, делается недопустимо мягким. В прошлом году в Баджерс Дрифте им попался один особо отвратный представитель подобной породы, и Трой заметил, что таких типов следует изолировать от общества, на что Барнаби очень холодно предложил ему заткнуться. «Вероятно, надо сделать поправку на возраст», — подумал Трой.

Тем временем к берегу причалил катер, и ребята из аксбриджского отдела водной полиции принялись деловито выгружать из него тело. Трой сморщил нос и порадовался, что не успел поужинать: сейчас еда точно попросилась бы обратно. Он втайне позлорадствовал, что высокий холеный гомик спал с лица при виде утопленника, и от всей души понадеялся, что того стошнит прямо на идеальные туфли из крокодильей кожи.

Лестрейд, в отличие от Троя, откровенно встревожился, видя, как сильно побледнел Майкрофт. Он приобнял его за плечи, нимало не заботясь о косых взглядах рыжего сержанта, и заботливо проговорил:

— Отвернись, не смотри.

— Я в порядке, — фыркнул Холмс, раздраженно скинув чужую руку. — Оставь меня в покое.

Над телом между тем деловито склонился невысокий, почти лысый мужчина лет шестидесяти, которого Барнаби представил как Джорджа Булларда, местного патологоанатома. Он без малейшей брезгливости принялся ощупывать голову и шею покойного пальцами, затянутыми в голубые латексные перчатки.

— Твой друг из Ярда был прав, Том, — проговорил он наконец. — Это не несчастный случай.

Трой и сам так думал, но почему-то ему претила мысль хоть в чем-то согласиться с Лестрейдом, и он, вроде бы ни к кому не обращаясь, процедил сквозь зубы:

— Если дело только в одежде, так он мог и без посторонней помощи с лодки упасть.

— Ерунда, — внезапно вмешался Холмс. — У него пробита теменная кость. Такую травму сложно получить при падении в воду, разве что его хорошенько стукнули веслом по голове.

— Точно, — подтвердил Буллард. — Рана есть, хотя и почти скрыта волосами. Глубокая... что-то мне подсказывает, что воды в легких у этого парня я не найду.

— Думаешь, его бросили в озеро уже мертвым? — мгновенно подобрался Барнаби.

— Очень возможно, Том. Аутопсия покажет. Тогда же смогу уточнить время смерти. Предварительно: от десяти до четырнадцати дней. Может и меньше — жарко же... Изменения наступают быстрее.

Карманы мертвеца были пусты: ни бумажника с документами и карточками, ни писем или неоплаченных счетов — ничего, что могло бы пролить свет на личность неизвестного. Телефона тоже не было, впрочем, после стольких дней в воде он в любом случае был бы бесполезен.

— Мне кажется, или у него что-то зажато в кулаке? — снова подал голос Майкрофт. Буллард хмыкнул и принялся осторожно разгибать пальцы, попутно заметив:

— А вы наблюдательный, мистер. Ну-ка... У таких трупов только один плюс: окоченение давно прошло. Был бы свежий, пришлось бы ему пальцы ломать... Так, и что у нас тут? Клочок бумаги, довольно размокший... аккуратно надо... И вуаля!

С этими словами он извлек небольшой, смятый в неаккуратный комок листок.

— Может, он держал в руках документ или письмо, а убийцы его пытались отнять? — высказал предположение Трой.

Расправить мокрую бумагу оказалось непросто, слишком велик был риск, что она расползется под пальцами. Наконец Джорджу удалось разгладить листок, он издал было победный возглас, но тут же разочарованно вздохнул.

— Абракадабра какая-то.

Барнаби принял пластиковый пакет, в который Буллард поместил записку, и тоже растерялся:

— Это вообще что за язык? Иврит?

— Вы позволите? — вежливо поинтересовался Майкрофт и при этом требовательно протянул руку, словно ему и в голову не приходило, что может услышать отказ. Неприязнь к нему Троя удвоилась: он вообще с какой стати тут раскомандовался? Это дело ведет полиция Коустона, большое спасибо и до свидания!

— Это арабский, причем, довольно архаичная его версия, — сообщил Холмс, разглядывая неведомые закорючки на клочке бумаги. Тут написано: «Переступил я по пути через охрану, через собрание лицемерное, затаившее в себе цель умертвить меня».

— Это какое-то указание на убийцу? — нахмурился Барнаби. — Так отчего было по-английски не написать?

— Это стихи, — пояснил Майкрфот. — Одна из муаллак доисламский эпохи, авторство которой приписывают Имру аль-Кайсу, поэту, жившему в шестом веке. Написано от руки, обычной шариковой ручкой. В бумаге я тоже не вижу ничего примечательного, такую можно купить в любом магазине канцтоваров.

Троя задело, что этот Холмс поучает их тут, как школьников, словно для него читать стихи на арабском — обычное дело. И рану на голове он заметил сразу, и записку эту... «Гомики — довольно неприятный народ, — мрачно думал он, нервно барабаня кончиками пальцев по бедру, — а уж умные гомики…»

— Если этот парень переписывал арабские стихи, сочиненные пятнадцать столетий назад, то он, должно быть, историк, — предположил Том. — Или лингвист. Нужно показать его фото в Коустонском историческом обществе и в местной библиотеке. Вдруг его кто узнает.

— Отличная мысль, — чуть ли не впервые за последние пятнадцать минут подал голос Лестрейд. — Том, если тебе пригодится моя помощь в этом деле, то только скажи.

— Уже наотдыхался? — хмыкнул Барнаби. — Ты же в отпуске!

— Я нашел тело, — мягко напомнил Грег, покосившись на занятого какими-то собственными размышлениями Холмса. — Так что это теперь вроде как нечто личное. Ну и снова поработать с тобой спустя столько лет было бы здорово.

— Приходи завтра в участок. Подпишешь свои показания, а там посмотрим, — он повернулся к Булларду. — Джордж, забирай тело к нам в морг, отчет о вскрытии я надеюсь получить как можно скорее. Остальные по домам!

*В сериале сержант Трой хоть и был гомофобом, но не настолько. А вот в книгах именно так он и рассуждал, и да — это отвратительно. А может, он и в сериале таким был, просто мы там его мыслей не слышали?

***

Майкрофт двинулся в сторону отеля, не дожидаясь отбытия полицейских и даже не глядя, идет ли за ним Грег. На лице его застыло все то же отрешенно-задумчивое выражение. Лестрейд поспешно распрощался с Томом и Буллардом, — сержант Трой сбежал прежде, чем до него дошла очередь, лишь бы не не быть вынужденным пожать Грегу руку, — и кинулся догонять Холмса, чтобы молча пойти рядом, плечом к плечу, но не прикасаясь. Мучительно хотелось взять его за руку или даже обнять, но Грег видел, что единственная поддержка, которую Майкрофт сейчас готов принять — это вот такое молчаливое присутствие, без ненужных слов и лишних вопросов.

Они вошли в номер, и Холмс, все так же, не издав ни единого звука, уронил этюдник, закрыл лицо руками и сполз на пол по стене, словно из него извлекли стержень, позволявший все это время поддерживать себя в вертикальном положении. Лестрейд в очередной раз подавил естественный порыв опуститься на колени рядом и прижать к себе, и вместо этого отправился заваривать чай. Он догадывался, что Майкрофт ненавидит выглядеть слабым, и то, что он позволил себе расклеиться в присутствии Грега, — безусловное доказательство доверия. Но даже при этом, заострять внимание на его слабостях или хотя бы просто присутствовать Лестрейду определенно не стоит.

Когда он вернулся через несколько минут, Холмс уже сидел в кресле и сосредоточенно выводил на листке арабскую вязь, весьма похожую на ту, что они все видели на записке, извлеченной из руки мертвеца. Не отвлекаясь от своего занятия, он проговорил:

— У тебя, разумеется, есть вопросы.

— На самом деле, нет, — нейтральным тоном отозвался Грег. — Я и так понял, что наши худшие подозрения подтвердились: тело из озера — это Бэллингхем.

— Как понял? — без особого интереса спросил Холмс, откладывая ручку.

— Ты очень сильно изменился в лице, когда его увидел. — Грег не особенно хотел напоминать ему о проявленной слабости, но понимал, что отвертеться от ответа не получится. — Мои коллеги, вне всяких сомнений, подумали, что ты, в отличие от любого из нас, просто не привык иметь дела с мертвыми телами. Но я не раз видел тебя на местах преступлений и знаю, что ты остаешься совершенно бесстрастным при виде трупов, даже если они выглядят еще непригляднее, чем сегодняшний.

— Ты прав. — Майкрофт кивнул каким-то своим мыслям — и снова погрузился в вырисовывание арабских символов.

— Я приготовил чай, — сообщил Грег, ставя кружку на стол рядом с ним. — Думаю, тебе не помешает…

Майкрофт вдруг нервно рассмеялся, и смех этот встревожил Лестрейда еще сильнее, чем недавняя молчаливая скорбь.

— Ох уж эта английская панацея от всех бед, — колючим, словно осколки стекла, голосом проговорил он. — Какой бы удар тебя ни постиг: несчастный случай, денежные потери, весть о болезненной утрате, — тебе неизменно предлагают чашку чаю.

Эта вопиющая вспышка, похоже, вымотала Майкрофта окончательно. Он уронил ручку, откинулся на спинку кресла, и прикрыв глаза, проговорил почти шепотом:

— Просто оставь меня в покое.

— Так, с меня хватит, — неожиданно для самого себя вспылил Грег. — Это уже слишком! И нет, Майкрофт, я не оставлю тебя в покое. Потому что знаю довольно много о чувстве вины и переживаниях о чем-то, чего нельзя изменить. Одиночество и погружение в собственные горькие мысли в таких случаях никому не помогает.

Холмс лишь вяло пожал плечами: сил на споры у него не осталось. Потому он послушно проглотил смесь горячего бренди с водой, которую Лестрейд почти насильно всунул ему в руки, и без возражений полез в теплую ванну, которую тот ему приготовил. Майкрофт чувствовал себя в состоянии такого безволия, что был весьма благодарен Лестрейду за то, что тот хотя бы не отправился за ним в ванную, дабы потереть спину.

Противный озноб, шедший откуда-то изнутри, и вправду отступил, и Майкрофт снова начал чувствовать летнюю жару. Туман в мозгу тоже слегка рассеялся.

— Ты прямо образец внимательного партнера, — попытался пошутить он, когда Грег встретил его, закутанного в халат, после ванны, протянул пижаму и деликатно отвернулся, позволяя переодеться без свидетелей.

Он ожидал, что упрямый инспектор смутится, но тот и ухом не повел.

— Ты сам определил меня на эту роль, так что терпи, — парировал Грег. И добавил с притворным смирением в голосе: — Видно, судьба у меня такая: быть нянькой для Холмсов.

Майкрофт отстраненно подумал, что надо бы его отчитать, но почему-то не хочется. Нарочитая бесцеремонность Лестрейда не раздражала, вероятно потому, что под ней он маскировал искреннюю заботу. И от этой заботы тугой узел горечи в груди несколько ослабевал.

Переодевшись, Холмс аккуратно повесил чуть влажный халат на напольную вешалку и забрался под одеяло. В их номере была только одна постель — к счастью, достаточно большая, чтобы они могли спать в ней, не соприкасаясь. По утрам Грег, плутовато улыбаясь, устраивал на ней художественный беспорядок, чтобы навести горничных на мысли о бурно проведенной ночи. Майкрофт, в свою очередь, с совершенно серьезным лицом выдавливал в распакованный презерватив немного геля для душа — мутно-белого, с легким перламутровым отливом, завязывал резинку узлом и забрасывал в корзину для мусора. Когда Лестрейд увидел это в первый раз, то покраснел до ушей, и потом еще пару часов радовал спутника периодически вспыхивающим смущенным румянцем.

От мыслей о том, что это даже мило: взрослый, много лет состоявший в браке мужчина способен покраснеть при единственном намеке на секс, Майкрофта отвлек сам предмет его размышлений, уже успевший принять душ и забраться на свою половину постели.

— Не спишь? — тихо спросил он.

— Собираюсь, — соврал Холмс. Сна не было ни в одном глазу. — И тебе советую. Сегодня был нелегкий день, а завтрашний, вероятно, будет еще сложнее.

— Это точно. — Грег повозился на кровати, очевидно, пытаясь найти более удобное положение. — Майкрофт, мне действительно очень жаль.

— Ты это уже говорил.

— Знаю. — Лестрейд вздохнул и повернулся на бок, чтобы видеть собеседника. — Но я понятия не имею, что еще сказать или сделать, чтобы поддержать тебя.

— Ты достаточно меня поддерживаешь.

— Кстати, ты ведь заметил, что Тальбот назвал меня старшим инспектором? А ты представил меня только по имени, не упоминая, где и кем я работаю.

— Заметил, — усмехнулся Майкрофт. — Думаю, милейший Тони все локти себе искусал, когда осознал свою оплошность. Поскольку отлично понимал, что я обращу на нее внимание.

— Тома обеспокоило его появление на месте преступления. Сказал, что обычно Тальботу нет дела до полицейской работы, даже если она проходит практически перед его крыльцом.

— Я могу лишь догадываться, что заставило его поступить столь неосторожно. Наверное, тело Арчи не должно было так быстро всплыть. Предложи Барнаби отправить водолазов, чтобы обследовать дно. Убежден, они найдут груз, который был привязан к трупу, дабы удерживать его на дне, но веревки прогнили или развязались.

— То есть Тальбот запаниковал, когда понял, что в озере нашли тело, которое, по его предположениям, было очень хорошо спрятано?

— Думаю, что так и оказалось. А тут еще я явился чуть ли не к его порогу, да к тому же, с собственным полицейским. Верит он в наше прикрытие или нет, но недооценивать меня и мои возможности точно не будет. Наверное, сейчас он молится, чтобы я отговорил тебя от участия в расследовании и уехал из Парвы, пока тело не опознали.

— Но ты ведь не будешь меня отговаривать? — Грег шутливо ткнул его кулаком в плечо. — Ты для отвода глаз меня начальством пугал?

— Ты все правильно понял.

***

Грег уснул, но тревога не отпускала, потому он не сумел достаточно расслабиться, и сон был поверхностным. Пробудил его тяжелый вздох, вырвавшийся у Майкрфота, прозвучавший в тишине спальни неожиданно громко. Лестрейд распахнул глаза и увидел, что Холмс закусил губу почти до крови, а на лице его застыло горестное выражение.

— Майкрфот? — хрипло позвал Грег. — Ты чего не спишь?

Более глупый вопрос было задать сложно, и едва он сорвался с губ, Грег и сам это понял. О чем тут спрашивать, ясно же, что стоит ему закрыть глаза, он видит раздутое, обезображенное тело молодого человека, которого отправил на смерть. Человека, который, вне всякого сомнения, был ему симпатичен — если не больше. А вдруг Майкрофт и вправду его любил? Он не говорил об этом напрямую, но фамильярное «Арчи» в сочетании с тем, как он отзывался об этом парне, наводит на определенные мысли. Да и разве стал бы холодный, временами совершенно бесчувственный Холмс так горевать о ком-то постороннем?

Порыв был внезапным, и оттого неожиданным даже для самого Грега: он просто придвинулся ближе и крепко обнял напряженного Майкрофта, прижимая его к себе.

— Что ты творишь? — прошипел тот, пытаясь отстраниться. Грег не позволил, наоборот обнял крепче и принялся гладить по спине.

— Утешаю, — пробормотал он куда-то в шею Майкрофта. — Как и положено образцовому фальшивому партнеру.

— Не нужно.

— Ага. Но если бы мы сейчас поменялись местами, что бы ты мне сказал?

— Не знаю.

— А я знаю. — Грег старательно воспроизвел обычный бесстрастный тон Майкрофта. — На карту поставлено куда больше, чем одна жизнь. И время оплакивать потери будет позже, а сейчас надо сосредоточиться на том, зачем мы сюда приехали. На том, за что Бэллингхем заплатил своей жизнью: вывести Тальбота на чистую воду и прекратить его махинации, способные нанести удар по репутации страны.

— Что ж, ты совершенно прав.

— Конечно, я прав, — хмыкнул Грег и легонько коснулся губами его щеки. — Ты именно это и сказал бы, а я бы подумал, что у тебя нет сердца. Но все равно прислушался бы, потому что я всегда делаю то, что ты говоришь. Даже если мне это и не нравится.

Майкрофт усмехнулся и, к радости Грега, слегка расслабился в его объятиях.

— Это Шерлок обычно уверяет, что у него нет сердца, — прокомментировал он. — Что до меня, то оно есть, только неполноценное. Высохшее и ущербное — не такое, как твое.

— Не верю, — пробормотал Грег, снова целуя его в щеку. — Не верю, — еще один поцелуй, на сей раз в уголок рта. — Не верю! — шепнул он в последний раз и накрыл губами губы Майкрофта.

Тот как-то задушенно вздохнул и, к удивлению Грега, и без того шокированного собственной смелостью, ответил на поцелуй — неуверенно, словно сомневаясь, но губы его при этом дрожали отнюдь не притворно.

— Что мы делаем? — охрипшим голосом спросил Майкрофт, когда поцелуй прервался. Дыхание его заметно сбилось.

— А на что это похоже? — тоже слегка задыхаясь, проговорил Лестрейд.

— На то, что ты в своем стремлении утешать страждущих зашел гораздо дальше, чем собирался.

— А мне кажется, я зашел именно туда, куда хотел, — признался Грег. После чего неуверенно спросил: — А ты? Хочешь?

— Очень. — Майкрофт сглотнул и сделал еще одну попытку отстраниться. — Но нам не следует.

— Это еще почему?

— Потому что сочувствие — не повод для секса. Потому что ты гетеросексуален. Потому что я не вправе воспользоваться твоим эмоциональным порывом, как бы сильно мне того ни хотелось. Потому что, когда этот порыв пройдет, ты начнешь о нем жалеть. Выбирай любую причину.

— Знаешь, — и кривой улыбкой проговорил Грег, — если бы ты был не фальшивым партнером, то сейчас бы я всерьез задумался: как меня вообще угораздило влюбиться в такого зануду?

— Ты в меня не влюблен.

— Как и ты в меня, — фыркнул Грег. — Но хочешь же? Вот и я хочу…

С этими словами он снова поцеловал Майкрофта, и на сей раз тот сдался, охотно отвечая, а после и перехватывая инициативу. Он извернулся в постели, подминая Грега под себя, и с силой вжался в него бедрами, недвусмысленно демонстрируя собственное желание. Лестрейд не остался в долгу и выгнулся навстречу, потираясь об его пах своим уже наполовину твердым членом.

«Вот же блин, — думал он, чувствуя, как кровь стучит в ушах, а перед глазами все плывет. — Никогда не был с мужиком… а хочется так, что, кажется, сейчас яйца лопнут!»

Майкрфот же впервые за бог знает сколько времени практически утратил контроль над собой. Он даже не запомнил, когда успел сам избавиться от одежды и раздеть Грега, настолько в отрыве от реальности пребывало его сознание. Годами подавляемые чувства прорвали плотину и хлынули наружу, заставляя задыхаться и всхлипывать от интенсивности ощущений, от обилия всего, о чем он запрещал себе даже фантазировать. Затуманенные карие глаза, в которые хочется глядеть бесконечно. Ежик рано поседевших волос, таких шелковистых под ласкающими их пальцами. Мягкие губы, уже припухшие от долгих поцелуев. Подтянутое тело, которое просто невозможно прекратить исследовать руками и губами. Крепкий, налитой кровью член, упирающийся в бедро. Аромат возбуждения смешанный с особым, индивидуальным запахом самого Грегори — так не пахнет больше ни один человек в мире. Всего этого было слишком много — и одновременно недостаточно. Остатками уплывающего на волнах возбуждения сознания Майкрофт понимал, что попал в ловушку, что никогда не сможет насытиться Грегом. Как и то, что это все не может быть хоть сколько-нибудь долговечным.

Очевидно, последняя мысль и привела его в сознание; он отшатнулся, буквально выдергивая себя из чувственного дурмана, и отстранил Лестрейда, который протестующе промычал что-то невнятное и потянулся к нему.

— Грегори, — срывающимся, совершенно неузнаваемым голосом прохрипел Майкрофт, — давай остановимся. Пока я еще в состоянии.

— Что не так? — разочарованно простонал тот.

— Все, если подумать. — Холмс закрыл глаза, мысленно считая от ста в обратном порядке, чтобы успокоить чересчур разогнавшееся сердцебиение. — Я ведь озвучил тебе список причин.

— А я, черт возьми, сказал, что это ерунда! — Лестрейд все-таки придвинулся ближе и снова прижался к нему. — Не собираюсь я ни о чем сожалеть. А если и буду, то это только мои проблемы.

— А что насчет моих сожалений? — безнадежно выдохнул Майкрофт, чувствуя, что проигрывает борьбу, потому что тело уже объявило капитуляцию и охотно подалось навстречу горячим объятиям. Едва слышные слова потонули в новом поцелуе.

— Ты никогда не был с мужчиной, — предпринял последнюю попытку Майкрофт. Совершенно безнадежную, потому что ему и самому меньше всего хотелось останавливать охватившее их безумие.

— Это проблема? Ты предпочитаешь опытных?

Холмс аж задохнулся, с такой неприкрытой обидой это прозвучало.

— Дело не в этом, — сбивчиво проговорил он, целуя его в висок. — Просто…

— Но ты ведь будешь нежным со мной, любимый? — жеманно протянул Лестрейд, судя по всему, изображая героиню какого-то пошлого дамского сериала, и одновременно сложил губы бантиком и призывно захлопал длинными ресницами. А потом рассмеялся и ткнулся носом в грудь Холмса.

— Майкрофт, я же не юная девица, — сквозь смех выговорил он. — Мне полтинник скоро стукнет. От чего ты пытаешься меня отговорить — и что я выиграю, если сейчас передумаю? Поберегу девственность для будущего мужа?

Майкрофт тоже рассмеялся — и его отпустило. И правда, с какой стати он ломается, когда и самому хочется до одури? По крайней мере, он хоть один раз получит Грегори — и будь что будет.

— М-м-м… — выдохнул он, приникая губами к его груди, слегка прикусывая сосок и одновременно обхватывая ладонью твердый, истекающий предсеменем член. — Какого еще мужа? Кажется, я первый сделал тебе предложение.

— Ох! — Лестрейд выгнулся навстречу и громко застонал. — Так ведь… о боже… не всерьез же!

«Откуда ты знаешь?»

На сей раз Майкрофт не медлил — он и так сдерживал себя слишком долго. Спустился ниже, по пути вылизывая живот и ямочку пупка, упиваясь хриплыми выдохами Грега, обхватил губами налитую кровью головку — исторгнув из партнера потрясающий низкий стон, и принялся интенсивно сосать, доводя его до полного безумия. Длинные пальцы тем временем скользнули ниже, поглаживая сморщенные складки ануса, пока совсем легко, не надавливая и не пытаясь проникнуть внутрь. «У него это впервые, — мысленно напоминал себе Майкрфот. — Нельзя торопиться».

Грег не возражал против слишком интимных прикосновений — возможно, он просто настолько потерялся в ощущениях, что не особо понимал, где находятся пальцы Майкрофта и что тот собирается делать.

— Можно? — наконец спросил Холмс, приподнимая голову и глядя на совершенно поплывшего Грега. — Ты не против, если я…

— Да, — простонал тот, весьма откровенно раздвигая ноги, так, что Майкрофт судорожно выдохнул. — Да, давай.

— Погоди секунду, — он потянулся к прикроватной тумбочке, на мгновение задержавшись ради еще одного жадного поцелуя, и извлек смазку и презерватив. Мимолетно подумав, что когда покупал все эти «декорации для спектакля», ему даже в самых смелых фантазиях не представлялось, что доведется на самом деле использовать их по назначению. С Грегори!

— Расслабься, — попросил Майкрофт, прежде чем снова взять в рот член Грега и на сей раз гораздо более активно заняться его анусом. Лестрейд был очень сильно возбужден, но даже при этом подготовка заняла немало времени. На прикосновения к простате Грег реагировал довольно бурно, громко вскрикивая и подаваясь навстречу трахающим его пальцам. Майкрофт совершенно терял голову от столь искренней реакции, но не спешил, как молитву повторяя про себя: «Это его первый раз». Мысль об помогала сдерживать собственное желание, одновременно отзываясь в груди абсолютно неописуемым восторгом: «Я буду у него первым!»

Когда он наконец толкнулся внутрь, стиснув зубы, чтобы сдержать почти животный стон, глаза Грега широко распахнулись, а тело напряглось. Майкрофт замер, обхватил его лицо ладонями, вглядываясь в расширенные зрачки, и с трудом прохрипел:

— Если все плохо, я остановлюсь.

Он сказал это, даже не будучи уверенным, что у него достанет сил сдержать такое обещание: распаленное тело практически не слушалось приказов мозга, требуя продолжения — и немедленно. Но Лестрейд судорожно сглотнул и отрицательно промотал головой, сбрасывая руки Майкрофта.

— Нет, не останавливайся… только… это больнее, чем я ожидал.

— Расслабься. — Майкрфот погладил его по щеке и поцеловал в плечо. — Просто расслабься, и все пройдет.

Это тоже было не вполне правдой. Майкрофт отлично знал, и по личному опыту в том числе, что даже при очень тщательной подготовке первый раз для пассивного партнера крайне редко бывает безболезненным и почти никогда — приятным. Тело инстинктивно противится проникновению, не предусмотренному физиологией, и нужно время, чтобы преодолеть его сопротивление. А Лестрейду, ко всему прочему, уже далеко не двадцать, мускулатура давно утратила юношескую эластичность.

— Ничего, — сдавленно проговорил Грег. — На самом деле, терпимо. Не волнуйся.

Прежде, чем начать двигаться, Майкрофт обхватил почти обмякший член партнера и принялся поглаживать, стараясь заново возбудить. Выходило плохо: боль явно мешала Грегу сосредоточиться на удовольствии.

— Потерпи, — прошептал Майкрофт ему на ухо, подаваясь назад и снова толкаясь внутрь. — Мне много времени не понадобится… и я… позабочусь о тебе, обещаю!

Он целовал его губы, зажмуренные веки, скулы, двигая бедрами все быстрее, когда последние остатки сдержанности растворились в горячечном мареве возбуждения. Оргазм приближался, неотвратимый, как приливная волна, и скоро уже Майкрофт отчаянно всхлипнул, вбиваясь особенно глубоко, — и бурно кончил, содрогаясь всем телом.

Едва отдышавшись, он скользнул вниз и торопливо, жадно втянул член Грега в рот, тут же принимаясь активно сосать. Майкрофт был хорош в минете — и знал это, но сейчас ему хотелось сделать все не просто хорошо — идеально, и не только чтобы отплатить за подаренное удовольствие, а еще и потому, что это был Грег. Запретная любовь, с которой он за прошедшие полтора десятилетия так и не смог справиться.

Лестрейд тоже не продержался долго, уже через пару минут в небо Майкрофта ударила тугая солоноватая струя, а напряженное тело Грега обмякло, буквально растекаясь по пропитанным потом простыням. Майкрофт поднял голову, нежно погладил его по бедру и спросил:

— Ты как?

Грег в ответ лишь простонал что-то невнятное, очевидно, все еще приходя в себя после оргазма. Тогда Холмс несколько неуклюже сполз с кровати и отправился в душ. Ноги слегка дрожали, а кожа была сверхчувствительной, словно хороший секс истончил ее, практически обнажив нервные окончания. И впервые за долгое время Майкрофту не хотелось думать о том, что будет завтра. Пожалеет ли Лестрейд о своем порыве? Какими проблемами обернется смерть Арчи? Все это можно отложить на потом, позволив себе хотя бы до утра побыть счастливым. Он был не в состоянии анализировать даже собственные мысли, иначе наверняка нашел бы их вопиюще безответственными — но сейчас, когда тело нежилось под прикосновением теплых струек воды, он мечтал забыть вообще обо всем. Кроме Лестрейда, ожидавшего его в постели.

Вытеревшись и намочив полотенце, Майкрофт вернулся к Грегу, аккуратно обтер его от пота и остатков смазки и улегся рядом. Грег, даже не просыпаясь, тут же потянулся к нему, утыкаясь носом в шею и обхватывая рукой поперек груди. Майкрофт прижал его к себе, потерся щекой о ежик волос на виске, думая, что после всех потрясений сегодняшнего дня уснуть все равно не удастся, — и неожиданно для самого себя провалился в глубокий спокойный сон.

***

Проснулся Холмс, когда часы на телефоне показывали десять утра: немыслимый случай, что он проспал так долго. Лестрейда в постели не было, как и вообще в номере — в чем Майкрофт убедился, выбравшись из спальни. На столе в гостиной лежала записка:

«Уехал в Коустон, в полицейский участок. Не хотел тебя будить. Позже позвоню. Г».

Под буквой, означающей имя, было нарисовано кривоватое сердечко и несколько крестиков, символизирующих поцелуи. Майкрофт усмехнулся, сворачивая записку и понимая, что непременно сохранит ее, несмотря на то что все эти каракули совершенно ничего не значат: просто ложный след для горничных. Они с Грегори обыскивали номер каждый вечер, но прослушивающих устройств в нем за неделю пребывания так и не появилось. То ли владелец гостиницы оказался несговорчивым парнем, то ли Тальботу надоело слушать ничего не значащую болтовню «влюбленной парочки», — во всяком случае, хотя бы здесь они могли говорить свободно и поддерживать свой спектакль лишь мелкими красноречивыми деталями, вроде поддельных «использованных» презервативов, предполагая, что жучки жучками, а горничные все еще могут быть подкуплены Тальботом.

И все равно видеть художества Лестрейда на записке было приятно, а в сочетании с тем, что произошло ночью, можно было даже позволить себе помечтать, что Грегори, возможно, нарисовал все это вовсе не ради конспирации.

Майкрофт заказал завтрак в номер и в ожидании его решил порисовать. Он почти не задумывался о том, что собирается изобразить, однако карандашные штрихи на листе бумаги предсказуемо сложились в очертания обнаженного тела, безвольно раскинувшегося на постели. Даже одного взгляда на рисунок было достаточно, чтобы понять: мужчина, запечатленный на нем, приходит в себя после бурного, выматывающего секса. Кожа его все еще лоснилась от пота, влажные губы были приоткрыты, а глаза жмурились от удовольствия. Это была самая эротичная картина из всех, что Майкрофту доводилось создать.

Увлекшись своим занятием, он совершенно забыл про давно остывший завтрак, неторопливо и методично перенося на бумагу одно из лучших воспоминаний в своей жизни. И потому не услышал тяжелых шагов за дверью, вздрогнув от неожиданности лишь в тот момент, когда она резко распахнулась, и на пороге номера появился Грег — раздраженный, даже можно сказать злой. Карие глаза гневно сверкали, а губы были сжаты так плотно, что буквально побелели от напряжения.

Майкрофт поспешно накрыл компрометирующий рисунок чистым листом бумаги и вопросительно посмотрел на инспектора. Тот фыркнул, захлопывая дверь с резким, бьющим по ушам звуком, и недобрым голосом произнес:

— Меня отстранили от расследования. Это ты постарался?

— Я? — удивленно проговорил Майкрофт. — Конечно нет. С чего ты так решил?

— С того, что ты угрожал… — Раздражение Лестрейда мгновенно схлынуло, оставив только усталость и обреченность. — Прости… Я подумал…

— Грегори, — вздохнул Холмс, откладывая карандаш и пряча незаконченный рисунок вместе со скрывающим его листом, поглубже в папку. — Объясни, что произошло.

— Мы с Томом изучали объявления о пропавших, надеясь, что покойника из озера кто-нибудь ищет, когда в участок заявился хлыщ, представившийся детективом-инспектором Скотланд-Ярда Йеном Мередитом. И сообщил нам, что начальство направило его на это дело, поскольку мы оба — я и Том, — скомпрометированы личной заинтересованностью. — Грег скривился и с силой потер подбородок. — Представляешь, так и сказал: старший инспектор Лестрейд и дочь старшего инспектора Барнаби нашли тело и являются главными свидетелями по делу об убийстве неизвестного из озера Сплендур. Потому мы с Томом не можем заниматься этим расследованием.

— Формально он прав, — заметил Майкрофт. — Не касайся ситуация тебя лично, ты рассуждал бы точно так же.

— Наверное. — Лестрейд с тяжелым вздохом упал в кресло. — Но… это же не просто какой-то рядовой случай. Мы с тобой фактически находимся здесь из-за него! И теперь я даже к материалам следствия не буду иметь доступа! Что нам делать, Майкрофт?

Он поколебался пару мгновений и с надеждой проговорил:

— Ты не мог бы позвонить комиссару и убедить его не отстранять меня?

— Мог бы, — спокойно ответил тот. — Но не буду.

С непритворным огорчением посмотрев на вновь нахмурившееся лицо Лестрейда, он мягко добавил:

— Мне нельзя вмешиваться, ты же понимаешь. Раз сообщение о трупе в озере — и твоем участии в его нахождении — так быстро дошли до ярдовского начальства, значит, это Тальбот постарался убрать с расследования неугодных ему полицейских. Наверняка он позаботился также о том, чтобы назначенный инспектор был его человеком. Таким, кто замнет дело, отправив в стопку нераскрытых или же найдет козла отпущения. Что ты знаешь об этом Мередите?

— Лично я с ним не сталкивался, но наслышан, конечно. — Грег снова поморщился. — Судя по слухам, он — везунчик. Родственник какой-то серьезной шишки из министерства внутренних дел. Наши говорят, что таким, как он, даже не приходится потеть, чтобы продвигаться по служебной лестнице: заявился из Оксфорда с ученой степенью и сразу получил сержанта, можно сказать, даже не сняв полосатый академический шарф. Через четыре года уже инспектор, хотя ничем это не заслужил. Сплошные понты плюс множество нужных связей.

— Что же, это подтверждает мои выводы, — резюмировал Майкрофт. — Мередит именно такой полицейский, какого Энтони хотел бы видеть во главе неудобного для себя расследования.

— Но мы-то что будем делать? — беспомощно спросил Грег.

— Для начала слегка нарушим их планы. — Холмс недобро усмехнулся. — Говоришь, вы проверяли заявления о пропавших? И ничего не нашли, конечно?

— Нет, — уныло сознался Грег.

— На это Тальбот и надеется: что тело Арчи так и не будет опознано, а потому никто и никогда не свяжет неизвестный труп с почтенным Мидсамерским помещиком. Но мы это исправим.

— И как же?

— Отец Арчи умер пару лет назад, и другой родни, насколько мне помнится, не осталось, — задумчиво проговорил Холмс. — Но, кажется, у него была невеста. Я отправлю распоряжение для Антеи: разыскать ее и убедить подать заявление с описанием особых примет и фотографией. Пусть сочинит что-нибудь, объясняющее, почему не обеспокоилась раньше: мол, он уезжал по работе, но после они должны были встретиться. Однако Арчи не объявился и не позвонил.

Говоря это, он вдруг заметил, что выражение лица Грега становится все более обескураженным.

— Невеста? — пробормотал тот, словно разговаривая с самим собой. — Но… я думал…

Догадка хлестнула Майкрофта наотмашь, причинив резкую, почти физическую боль. «Так вот почему он вчера суетился вокруг меня, словно опасаясь, что я рассыплюсь на части! И ночью тоже… Не потому, что испытывает ко мне какие-то чувства. Он меня просто жалел!»

— Ты подумал, что нас с ним связывали личные отношения, — сухо выговорил он, усилием воли подавляя разочарование и намеренно игнорируя виноватое выражение на лице Грега. — Что ж, ты ошибся. Арчи был очень умен и невероятно талантлив. Возможно, я надеялся, что однажды он сможет занять мое место: ведь рано или поздно мне придется покинуть государственную службу.

— Майкрофт, я…

— Бога ради, Лестрейд! — Холмс ненавидел себя за то, что не смог сохранить бесстрастную маску, что жгучая обида все же прорвалась наружу в следующих словах: — Он по возрасту годился мне в сыновья! Я что, похож на человека, который способен увлечься мальчишкой на двадцать лет моложе себя?!

— Прости.

— Забудь. — Голос Холмса снова звучал холодно. — Я должен был догадаться, что человек с твоим складом ума вполне может убедить себя в чем-то подобном.

— Говори уж прямо. — Грег насупился и поджал губы. — Шерлок вон никогда не стесняется указывать мне мою исключительную тупость и ограниченность.

В другой ситуации Майкрофт непременно сказал бы ему, что Шерлок неправ, что его, Грега, мозг может и не столь высокоорганизованный, как у Холмсов, но в большинстве ситуаций работает ничуть не хуже. Однако сейчас обида заставила его промолчать, с показным равнодушием глядя на собеседника.

— Вернемся к тому, что неотложно, — ровным голосом проговорил он. — Не позже сегодняшнего вечера невеста Арчи подаст заявление, оно будет зарегистрировано в базе пропавших людей и разослано по всем полицейским участкам страны. Так что уже завтра утром у инспектора Мередита не станется иного выхода, как опознать найденное в озере тело.

— Допустим. — Лестрейд все еще выглядел подавленным, но опытный полицейский в нем уже включился и начал мысленно раскручивать дело. — Только… далеко ли это продвинет расследование? Особенно если Мередит как раз и приехал сюда, чтобы помешать нам с Томом найти убийцу.

Майкрофт кивнул, признавая правильность его доводов, и подавил вздох.

— Как ни хотелось бы мне этого избежать, но, видимо, пришло время вызвать из Штатов Шерлока. Твое участие в деле теперь невозможно, но невеста Бэллингхема имеет полное право привлечь к расследованию независимого консультанта. Репутация моего брата послужит ему защитой от происков Тальбота. Что до нежелания Мередита допускать Шерлока до расследования, то…

— Как будто твоего братца когда-то волновало чье-то нежелание, — фыркнул Грег. И тут же смутился: — Слушай, а что мы ему скажем про… ну, почему мы здесь, да еще в таком двусмысленном положении?..

— Правду, — жестко проговорил Холмс. — Если я хочу, чтобы мой брат разобрался в этом деле, его придется посвятить во все детали. В том числе и в то, что мы прибыли сюда, изображая пару в отпуске, для поисков Арчи и добытых им доказательств.

— Насмешек будет… — обреченно вздохнул Грег. — Да и всему Ярду расскажет.

— Когда это работа под прикрытием была в полиции поводом для насмешек? — надменно поинтересовался Майкрофт. — Что до моего брата, то, как я уже говорил, он сам проделывал вещи и похуже, чтобы полностью вжиться в роль.

— Да я не про работу под прикрытием говорил… Ты же понимаешь, от Шерлока невозможно что-либо скрыть. Он сразу догадается, что…

— Жалеешь? — жестко спросил Майкрофт. — А я ведь говорил, что так и будет.

— Нет, не жалею. — Грег посмотрел ему в глаза почти с вызовом.

— Не могу сказать того же о себе. — Уголок губ Холмса слегка дернулся. — Обычно я не иду на поводу у телесных потребностей, но ты, откровенно говоря, прошлой ночью застал меня врасплох.

— А я думал, тебе понравилось.

— С моей стороны было бы нечестно отрицать это. — Майкрофт с безупречно разыгранным равнодушием пожал плечами. — Но, как я и сказал, секс не входит в список моих приоритетов. Тебе не следует обманываться на сей счет.

— Я и не обманывался, — вопреки этому утверждению, лицо Лестрейда как-то словно осунулось. — Мы с тобой знакомы почти столько же, сколько с Шерлоком — а это чертова прорва лет. Тупой я или нет, но за это время узнал о тебе достаточно, чтобы меня не вводила в заблуждение роль, которую ты здесь играешь. Мы вернемся в Лондон и снова станем теми, кем всегда были: ты — самым влиятельным человеком в стране, а я — полицейским на побегушках у тебя и твоего брата.

— То, что было в Мидсамере — остается в Мидсамере? — Майкрофт наградил его слегка глумливой улыбкой.

— С языка снял, — согласился Грег. — А что до Шерлока… Я ведь не только его насмешек опасаюсь. Что подумает Тальбот, если он здесь появится? Разве это не будет явным свидетельством твоей заинтересованности в этом деле, которую мы всеми силами пытаемся скрыть?

— Я же сказал: его наймет невеста Арчи.

— И кто в это поверит, учитывая, что мы оба здесь? — Грег покачал головой.

— Может, это уже и не так важно, — признал Майкрофт. — Бэллингхем мертв, добытые им доказательства возможно уничтожены. Но если Шерлоку удастся привязать Тальбота к этому убийству, то проблема решится сама собой: он отправится в тюрьму и больше не сможет вредить интересам страны.

— Тогда уезжай в Лондон. — Лестрейд отвел взгляд. — Я, как ты понимаешь, не могу покинуть Мидсамер Парва, пока длится следствие. С одной стороны, я свидетель, а не подозреваемый, но иногда это — два в одном, потому мне придется задержаться тут. А вот ты…

— Я уеду, — согласился Майкрофт. — Но не раньше, чем разберусь с запиской, найденной в руке у Арчи.

— Но это же просто цитата какого-то поэта!

— Из книги, которую я сам подарил Бэллингхему, когда узнал, что он увлекается доисламскими муаллаками. — Голос Холмса звучал спокойно, но Грег все равно вздрогнул. — И это не может быть совпадением! Я заметил еще кое-что в этой записке: она была написана второпях. Плохо прорисованные символы, пропущенные точки… Арабская вязь не терпит спешки, но у Арчи, по всей видимости, не оставалось времени. Он понимал, что дело — дрянь, и что его карманы обыщут. Потому и держал листок в руке.

— У меня нет сомнений, что записка адресована тебе, потому что… кто еще мог ее прочесть? — задумчиво проговорил Грег. — Но что он пытался сказать? Убийцы, которые поджидают… В этом вообще есть какой-то смысл?

— Думаю, про убийц — это случайность. Первая строчка, пришедшая ему на ум. Арчи пытался указать мне на книгу, в которую он спрятал нечто, предназначенное для меня.

— Доказательства?

— Вряд ли. — Майкрофт покачал головой. — Книга слишком тонкая, в нее могло поместиться только что-то небольшое. Еще одна записка — более подробная. Или ключ от банковской ячейки. Нечто в таком роде.

— Значит, мы непременно должны добыть эту книгу? — блеснул догадкой Грег. И тут же поник головой: — Вот только даже если следствие выяснит имя и установит, где Бэллингхем жил, меня туда не пустят.

— Если бы и пустили: ты не сумеешь найти нужную книгу. Арчи готовился к дипломатической работе в арабских странах, потому в его доме могут быть десятки томов на фула, пенджаби, урду, дари, синдхи, пушту, хауса, кашмири и прочих языках, использующих арабскую письменность. Вероятно, потому он и придумал именно такой тайник — и указал мне на него. Только я знаю, в какую из множества книг нужно заглянуть.

— Но ты не можешь зайти в этот дом, не выдав себя.

— Зато сможет Шерлок — после того, как будет привлечен к этому делу. Мой брат хоть и не владеет всеми перечисленными языками, но отличить один от другого сумеет. Сомневаюсь, что там найдется вторая книга на архаичном арабском.

Проговорив это, Майкрофт невольно отвел взгляд, но тут же опомнился — и посмотрел Лестрейду прямо в глаза, демонстрируя, что ничего не скрывает. Ему не нужно знать, что Холмс не вправе ждать Шерлока или даже официального опознания. Он добудет томик стихов сегодня же ночью, когда Грег заснет, и узнает, куда Арчи спрятал доказательства. А брату останется найти убийцу.

***

Проснувшись следующим утром, Грег понял, что Майкрофт, похоже, вообще не ложился. Накануне тот заявил, что хочет почитать, и остался с книгой в гостиной, в то время как Грег отправился в спальню, терзаемый грустными мыслями, что, возможно, Холмс опасается новых приставаний с его стороны, потому и решил лечь позже, когда он уже будет спать.

«Откровенно говоря, ты застал меня врасплох», — так он сказал. Как будто считает Лестрейда настолько тупым, что тот даже после устроенной ему жесткой отповеди будет пытаться… А пытаться сделать что, кстати?

Грег так и не сумел разобраться, что же за сила потянула его к Холмсу прошлой ночью. Просто казалось, что он с ума сойдет, если не дотронется, не прижмется, не будет как можно ближе…

И на какое-то время ему почудилось, что и Майкрофт тоже… что им двигала не только похоть. Но… «Тебе не следует обманываться на сей счет». Пожалуй, этим все и сказано.

Нет, Грег не жалел о сексе как таковом. Разве что о собственной глупости: позволил себе увидеть в этом нечто большее. Настолько, что проснулся с ощущением раскрывшихся крыльев за спиной. И весь день чувствовал себя счастливым: несмотря на проблемы с расследованием, на Мередита и его беспардонность, на мысль, что возможно Майкрофт все-таки выполнил свою угрозу отстранить Грега, хотя и уверял, что это не в его интересах. Ощущение счастья не покидало Грега до тех пор, пока Холмс безжалостно не опустил его с небес на землю.

А секс… Что же, он значит не больше, чем ты пытаешься в него вложить. Даже в том случае, когда это первый гомосексуальный опыт. Если уж быть совсем честным с собой… Грег никогда не рассказывал ни единой живой душе, но к мужчинам его влекло уже очень давно. Еще во время той самой работы под прикрытием, когда он переодевался в девицу легкого поведения и заигрывал с завсегдатаями бара, надеясь обратить на себя внимание маньяка, он вдруг понял, что это… отнюдь не неприятно. Дальше поцелуев и обжиманий, конечно, ни разу не заходило, но какой нормальный мужик получит от этого удовольствие? А Грег получал, даже неслабо возбуждался: если бы не утягивающие трусы, которые он надевал, чтобы скрыть то, чего у женщины быть не должно, то мог бы и не сдержаться раз или два — но пыточное приспособление, сильно вдавливающее возбужденный член в живот, причиняло отрезвляющую боль, и потому до конфуза не дошло.

После Грег похоронил воспоминания о запретных желаниях и приказал себе не думать об этом. В годы его юности, работая в провинциальном полицейском участке, нельзя было навесить на себя ярлык «гей» или даже «бисексуал» — это навсегда поставило бы крест на едва начавшейся карьере. А позже уже как-то вошло в привычку считать себя стопроцентным натуралом. До тех пор, пока не случилась эта поездка — и Майкрофт Холмс, настолько идеально сыгравший роль фальшивого партнера, что ему удалось всколыхнуть в душе Грега давно забытые чувства и желания.

Под эти невеселые мысли он и заснул, а проснувшись обнаружил, что вторая половина постели не тронута — то ли Майкрофта так увлекла его книга, что он засиделся с ней до утра, то ли он предпочел диван в гостиной — не слишком удобный и коротковатый до мужчины его роста, — лишь бы не ложиться в одну кровать с Грегом.

— Он меня, похоже, считает не просто тупицей, а еще и озабоченным тупицей, — проворчал Грег, поднимаясь с постели и торопливо натягивая штаны. — Надо сказать ему, чтобы прекращал это безобразие!

Однако в гостиной Майкрофта тоже не оказалось. Его вообще не было в номере, невзирая на довольно ранний час, и у Грега не было ни одной догадки, куда он мог пойти. Вздохнув, Лестрейд привел себя в порядок, оставил на столе записку, информируя, что уехал к Тому, и покинул отель, даже не позавтракав, говоря себе, что это можно сделать и в Коустоне.

***

— Трой окончательно зазнался, — недовольно сообщил Барнаби, впустив Грега в дом и приглашая его пройти на кухню. — Бегает за Мередитом, как щенок, заглядывает в глаза, и при этом задирает нос: мол, при всем уважении, сэр, вас это расследование не касается, и я не могу посвятить вас в детали.

— Он… не слишком приятный парень, если ты спросишь мое мнение, — отозвался Лестрейд, устраиваясь за столом. Джойс обняла его и немедленно поставила перед ним большую кружку кофе и тарелку с чем-то, выглядевшим совершенно несъедобным: пришлось с невозмутимым видом соврать, что он уже поел по дороге сюда. А вот Тому, у которого не было столь удобной отмазки, оставалось с невозмутимым видом поглощать стряпню жены.

— Молодой еще, — добродушно хмыкнул Барнаби. — Пообтешется через пару лет, вот увидишь.

— Он не сообщил тебе, есть ли какие-то подвижки по делу?

— Намекнул, что у них прорыв. — Том с показным равнодушием пожал плечами. — А потом напустил на себя таинственность, заявив, что не имеет права обсуждать расследование с посторонними.

— И Тома это задело, — ни к кому не обращаясь, прокомментировала Джойс.

— Они опознали покойного, — поделился информацией Грег.

— Откуда ты знаешь?

Лестрейд достал телефон и запустил ярдовскую программу с информацией о лицах, разыскиваемых родственниками. Вбил свой пароль, дождался, пока загрузится страница. Он не сомневался: раз Майкрофт пообещал, что к вечеру сведения о Бэллингхеме появятся в базе, то, несомненно, они там уже есть.

— Вот, — найдя нужный файл, Грег протянул телефон Тому. — Детская задачка. Заявление об исчезновении зарегистрировали в Ярде, твой сержант должен был увидеть его сразу, как включил компьютер.

— И правда похож, — согласился Барнаби, разглядывая фотографию довольно невзрачного молодого человека. — И описание подходит: двадцать шесть лет, худощавый, темные волосы…

— Читай дальше, — посоветовал Грег.

— Работал в… ого! Проживал в Лондоне, в последние несколько месяцев снимал дом в… В Мидсамер Парва по адресу… Ну точно, наш утопленник! — Том радостно хлопнул в ладоши. — Выходит, мы знаем, как его зовут и где он жил?

— А толку? — Грег мученически закатил глаза. — Нас отстранили.

— Это мы еще посмотрим! — настроение Барнаби исправлялось буквально на глазах. — Поехали в участок!

— Ты даже не позавтракал! — всплеснула руками Джойс, глядя на почти нетронутую тарелку.

— Прости, милая, некогда! — Том чмокнул ее в щеку и потащил Лестрейда к выходу.

Рыжего сержанта они застали в полицейском кафетерии, куда Барнаби привел Грега, чтобы наконец-то съесть что-нибудь нормальное.

— А где же твой новый босс, Трой? — дружелюбно улыбаясь, спросил Том.

— Неужели он не взял вас осматривать дом Арчибальда Бэллингхема, сержант? — добавил Грег. — Как странно.

— Он… — Трой покраснел до корней волос, щеки его стали почти свекольного оттенка, как бывает только с рыжими. Но тут же взял себя в руки и с подозрением посмотрел на Лестрейда: — А откуда вы знаете имя жертвы, старший инспектор?

— Я в отпуске, но не уволен, — доверительно сообщил Грег. — А потому имею доступ к полицейским базам данных. Даже к тем из них, где сообщается закрытая информация.

— Что вы имеете…

— То, что ваш покойник работал в министерстве иностранных дел, — жестко сказал Лестрейд. И, увидев, как округлились глаза Троя, высказал догадку: — Инспектор Мередит не сообщил вам об этом, не так ли? В заявлении о розыске, разосланным по полицейским участкам, были только общие сведения. Ваш новый босс, несомненно, знает больше: он имеет доступ к тем же базам, что и я. Но вам почему-то не счел нужным просветить вас…

— Так тот парень был важной персоной, — уныло проговорил Трой. — Подумать только… А ведь почти мой ровесник!

— А Майкрофта ты о жертве не спрашивал? Он же мог с ним где-нибудь в министерстве пересекаться, — высказал проницательную догадку Том.

— Не было возможности, — сознался Грег. — Майкрофт рано ушел на прогулку. Но вечером спрошу, конечно. Вот только это, скорее всего, ничего не даст. Не думаю, что они были знакомы.

— Ваш… друг — птица недостаточно высокого полета, чтобы познакомиться с работником министерства? — ухмыльнулся Трой, произнеся слово «друг» таким сальным тоном, что не оставалось ни малейшего сомнения в его неодобрительном отношении.

— Наоборот, — бесстрастно ответил Грег.

— И что это значит? — недовольно вопросил тот.

— То, что вы подумали, сержант.

***

На лице Троя снова появилась подозрительность, когда Грег предложил Тому поехать в Парву, раз уж «смерть Бэллингхема теперь не наша проблема, и больше в участке нет никаких срочных дел».

— Если вы собрались вмешиваться в расследование…

— Кто говорил про расследование? — Лестрейд усмехнулся. — Я вообще-то планировал пригласить Тома посидеть в баре при моем отеле и вспомнить славные деньки нашего прошлого.

— Хорошая мысль, — согласился Барнаби, нимало не обманувшись легкомысленным тоном старого друга.

Трой, однако, увязался за ними. Грегу очень хотелось задеть его гордость еще раз, спросив что-нибудь вроде: «Разве Мередит не велел вам охранять участок, пока он сам пытается поймать убийцу?» Но он решил воздержаться от пинания парня: в конце-концов, Том о нем хорошего мнения, а это показатель высокого потенциала сержанта Троя. Да, честолюбив не в меру, но для полицейского отсутствие честолюбия — скорее минус, чем плюс. Стремясь к желанному повышению, честолюбцы роют носом землю и неустанно совершенствуют свои навыки — и обычно это идет на пользу делу. Грег понимал, что взъелся на бедолагу в первую очередь из-за его неприкрытой гомофобии: то, как брезгливо он смотрел на Майкрфота, вызывало желание приложить его смазливую мордашку об капот машины — и посильнее. Потому что Майкрофт — великий человек, и ежедневно делает для этой страны столько, сколько агрессивному натуралу Гэвину Трою не сделать за всю свою жизнь. А потому означенному Гэвину Трою не следовало бы осуждать Майкрофта за то, что никого, кроме самого Майкрофта, не касается.

Грег размышлял об этом всю дорогу до Мидсамер Парва. Барнаби, который предпочел поехать с ним, а не с собственным сержантом, — попутно отпустив шутку по поводу удручающих водительских навыков Троя, — как будто почувствовал, что друга сейчас лучше ни о чем не спрашивать, и потому они ехали в полном молчании. Только на въезде в деревню Том заговорил, сообщив Грегу то, что он и так отлично знал, — хотя, конечно, не собирался признаваться в этом:

— Дом, который снимала жертва, находится недалеко от церкви. Той самой, которой твой партнер вроде бы интересовался.

— Правда? — Лестрейд сделал вид, что его это не особенно волнует. — Ладно. И да, я не имею понятия, что Майкрофт нашел в приземистом мрачном строении, кроме старины, но эта церковь его прямо-таки заворожила. Он уже сделал пять или шесть набросков в разное время суток, чтобы поймать различное освещение.

Едва проговорив это, он увидел Майкрофта, снова расположившегося с мольбертом на своем обычном месте. И усмехнулся:

— По-видимому, ему недостаточно.

Припарковавшись у сквера, он направился прямо к Холмсу, который легко водил кистью по бумаге, кажется, совершенно погруженный в это занятие. Том шел следом, как и Трой, выскочивший из машины, явно вознамерившись не отставать.

— Привет. — Грег, поравнявшись с Майкрофтом, слегка приобнял его за талию и поцеловал в щеку, втайне надеясь, что Трой снова возмутится — и наконец оставит их в покое. — Как прошло твое утро?

Майкрофт едва заметно вздрогнул от его прикосновения, и Лестрейд тут же убрал руку, раздосадованный на самого себя: право же, показуха того не стоила. Тем более, что рыжий сержант так и маячил за спиной, даже не думая уходить.

— Хорошо, — ответил Майкрофт. — Если не считать того, что порисовать мне сегодня, похоже, не удастся.

Он кивнул на дом Бэллингхема и недовольно добавил:

— Там уже часа два какая-то суета. Полиция приехала, все огородили, но толпа все равно собралась. — Он поморщился. — Шумно…

— Да, так мы обычно и работаем, — усмехнулся Грег. И пояснил: — Это, судя по всему, дом того парня, которого мы с Калли нашли в озере.

— О, вот как. — Холмс вздохнул. — Тогда сегодня точно надо закругляться. Я-то думал, ограбление или еще что-то мелкое. Надеялся, что скоро все разойдутся. Но раз речь об убийстве, то это надолго.

С этими словами он с мученическим лицом начал собирать кисти, всем своим видом демонстрируя раздражение от того факта, что кто-то посмел умереть после того, как поселился в непосредственной близости от объекта художественного интереса Майкрофта — и там самым нарушил его планы.

Грег в очередной раз восхитился его актерской игрой, одновременно досадуя на себя за то, что слишком уж часто восхищается Майкрофтом в последнее время, равно как и на то, что сам, как последний дурак, принял игру за чистую монету.

— Да ладно тебе, ты тут спекся уже, наверное, — добродушно заметил Грег. — Давно пора прерваться. Пойдем выпьем чего-нибудь прохладительного. Том, ты с нами?

— Непременно, — согласился Барнаби. — Очень жарко сегодня.

Трой, сообразив, что его не приглашают, внезапно решил пойти ва-банк, невзирая на свою почти осязаемую неприязнь к Майкрофту.

— Вам знакомо имя Арчибальд Бэллингхем, мистер Холмс? — довольно резко спросил он.

Майкрофт даже ухом не повел, продолжая все так же равнодушно протирать кисти специальной тряпочкой.

— Да, — бесстрастно ответил он.

— И как близко вы с ним знакомы?

— Ни разу в жизни его не видел.

— Тогда откуда знаете имя? — в голосе Троя зазвучало подозрение. — Вы что-то скрываете?

Майкрофт оторвался от своего занятия и посмотрел на Троя своим фирменным ледяным взглядом, способным заморозить все живое.

— Прошу прощения? — сухо уточнил он. — Мне показалось, или вы в чем-то меня обвиняете, молодой человек?

Трой был парнем не робкого десятка, но такой Майкрофт вызывал ужас в людях и похрабрее — или поумнее, — заставляя их пожалеть, что они вообще обратились к нему с вопросом.

Грег хорошо помнил, как сам чувствовал себя под подобным взглядом, и ему стало жаль мальчишку.

— Дорогой, — проговорил он, мягко касаясь руки Майкрофта, — не заводись. Сержант Трой просто делает свою работу. Бэллингхем убит, и офицер, ведущий расследование, обязан задавать вопросы.

— Убит? — Майкрофт приподнял бровь. — Я не знал. Но каким образом смерть, произошедшая за пределами нашей страны, касается офицера из Коустона?

— Почему за пределами страны? — удивился Барнаби.

— Потому что пару месяцев назад я подписывал приказ о назначении Арчибальда Бэллингхема первым помощником посла Великобритании в Бахрейне, — равнодушно пояснил Майкрофт, совершенно игнорируя шок, появившийся на лице Троя. — И первого числа нынешнего месяца, то есть три дня назад, он должен был приступить к своим обязанностям.

— Придется тебе поискать на эту должность кого-то другого, — констатировал Грег. — Бэллингхем не поехал в Бахрейн, потому что его убили около двух недель назад. Именно его тело мы достали из озера Сплендур.

— Не мне, — равнодушно заметил Майкрофт. — Я не занимаюсь подбором сотрудников, только утверждаю или отклоняю предложенные кандидатуры. Бэллингхем, по моему мнению, был слишком молод для этой должности, ему больше подошел бы пост второго, а то и третьего помощника. Но у него был серьезный покровитель. — Брови Холмса сошлись над переносицей, словно он впервые задумался над этим. — Кто-то влиятельный очень хотел пристроить Бэллингхема в посольство.

— Не припомнишь, кто именно? — Грег прекрасно знал ответ, но все должно было выглядеть естественно. Кто-то должен был привлечь внимание к связи убитого дипломата с Тальботом, но раз Майкрофт сразу не назвал имя, значит, не желает быть этим «кем-то». Не напрямую, во всяком случае.

В ответ на этот вопрос Холмс улыбнулся так нежно, что у Грега дрогнуло сердце.

— Только ты мог задать подобный вопрос, — проговорил он, мимолетно погладив его по плечу. — Грегори, в политике это так не работает. Не то, чтобы ко мне пришел некто и сказал: Майкрофт, окажи любезность, пристрой моего племянника, зятя или еще какого родича на хлебную должность. Но, допустим у этого «некто» есть знакомый высокопоставленный чиновник, задолжавший ему услугу, — и он пойдет с этой просьбой к нему. А тот, в свою очередь, к следующему… и цепочка может быть очень длинной.

— И ты даже не поинтересовался, кто покровительствует парню? — наигранно «удивился» Грег, который отлично знал, что Майкрофт никогда не упускает ни единой детали.

Но этого не знал сержант Трой, в самом начале разговора вроде бы незаметно включивший в кармане диктофон. Что не укрылось от Лестрейда, и, вне всякого сомнения, от Майкрофта тоже. Стало быть, все сказанное было частью его игры. Что до Барнаби, то его, похоже, вполне устраивало, что Грег взял инициативу на себя, превратив допрос своего партнера в обычную беседу. Потому он не вмешивался, предоставив Лестрейду право задавать вопросы.

— Бахрейн — не слишком существенная точка на карте, — пожал плечами Холмс. — К тому же, один из наших бывших протекторатов. У Великобритании там нет ни политических, ни экономических интересов. Потому я и решил посмотреть сквозь пальцы на это назначение. В конце концов, иногда надо помогать ближним.

Грег едва удержался от усмешки: настолько сказанное расходились со всем, что он знал о Майкрофте. Вместо этого он с совершенно серьезным видом спросил:

— Значит, должность не настолько значительная, чтобы из-за нее убивать? Я хочу сказать, если кто-то другой тоже надеялся получить этот пост, но Бэллингхем обошел его, поскольку ему покровительствовали…

— В следующем году комиссар полиции Большого Лондона уходит в отставку, — ни с того ни с сего припомнил Майкрофт. И тут же пояснил свою мысль: — У меня на столе уже некоторое время лежит список из десяти кандидатур на эту должность. Если я зарублю их всех — и назначу тебя, — как думаешь, кто-то из них придет тебя убивать? Или они просто будут недовольны?

— Боже тебя упаси! — с суеверным ужасом выдохнул Грег, представив себе такую перспективу. — Меня не убьют, конечно. Но я не хочу быть комиссаром!

— Я в курсе, — усмехнулся Холмс, наградив его еще одним нежным взглядом. — Ты и от должности суперинтенданта отказался, хотя давно ее заслужил.

— Оперативная работа мне гораздо больше по вкусу, — фыркнул Грег и нахмурился. — И если я узнаю, что это ты приложил руку к тому, что мне предлагали повышение…

Выражение лица сержанта Троя, внимавшего этой перепалке, было неописуемым: в нем одновременно читались изумление, возмущение — и отчаянная зависть. Подумать только, какой-то гомик обладает поистине неограниченными возможностями, о которых они так легко, почти небрежно тут рассуждают, — а нормальным людям подобное и не снилось. И этот Лестрейд, что за дурак такой? Сам Трой, конечно, не стал бы спать с правительственной шишкой ради карьеры, но Лестрейд же и без того его любовник. Так что мешает воспользоваться?

Майкрофт тем временем собрал свои принадлежности и двинулся в сторону отеля, к которому примыкало летнее кафе с открытой верандой, где они намеревались посидеть. Трой шел за ними как приклеенный, но Майкрофт сделал вид, что не замечает этого, потому и Грег «не заметил», подумав, что Холмсу по какой-то причине выгодно, что диктофон в кармане сержанта фиксирует каждое его слово.

Зато он заметил другое: привычным жестом закидывая лямку этюдника на плечо, Майкрофт слегка поморщился, словно движение причинило ему дискомфорт. Грег тут же припомнил, как обнял его за талию при встрече — и он вздрогнул. Возможно, дело было не в нежелании, чтобы Лестрейд его касался, а в испытываемой боли?

Эта мысль Грега по-настоящему встревожила, и он едва не провалил всю игру, собравшись немедленно тащить Холмса в номер и разбираться, что с ним случилось. Но тот как обычно предугадал действия Грега, поймал его взгляд и едва заметно покачал головой. И Лестрейд подавил тревогу, решив разобраться со всем позже.

— Значит, ты не думаешь, что смерть Бэллингхема связана с работой, — вернулся к разговору Грег, когда они устроились за столиком и заказали себе холодный лимонад.

— Может, и связана. — Майкрофт пожал плечами. — Но вряд ли с назначением. Он ведь даже не успел приступить к исполнению обязанностей. По протоколу, вновь назначенный сотрудник посольства должен посетить страну за месяц до официального вступления в должность, чтобы познакомиться с новыми коллегами и осмотреть предоставленную ему резиденцию. Если тебе это поможет, я поручу Антее связаться с послом в Бахрейне и выяснить, не было ли у Бэллингхема конфликтов с кем-нибудь во время этого визита.

— А вы можете это сделать? — оживился Барнаби.

— Я не предлагал бы, если бы не мог, — спокойно ответил Майкрофт. — Прошу меня простить.

С этими словами он поднялся, отошел на несколько шагов, чтобы его разговор не услышали сидящие за столом, и главное — чтобы он не попал на запись, и достал из кармана телефон.

Беседа заняла пару минут, и Холмс, вернувшийся на свое место, сообщил:

— Ответ от мистера Драммонда мне передадут в течение часа. И я попросил также выяснить, кому все-таки Бэллингхем был обязан своим назначением. В свете насильственной смерти этого молодого человека, полагаю, полиции было бы не лишне задать несколько вопросов его покровителю.

— Ты — лучший! — с чувством проговорил Грег, снова восхитившись Холмсом, — на сей раз тем, как ловко он опутал сетью Тальбота, при этом сам вроде бы оставшись совершенно незаинтересованным.

— Не благодари. — Майкрофт закатил глаза. — Бэллингхем работал в МИДе, хоть и был всего мелкой сошкой. И помочь разобраться с его смертью — моя обязанность.

— Но… какую именно должность вы занимаете? — ляпнул Трой прежде, чем успел прикусить язык.

Майкрофт наградил его еще одним холодным взглядом — и ничего не ответил. Грег хмыкнул: обычная отмазка про «незначительную позицию в министерстве транспорта» после всего вышесказанного сейчас точно не прокатила бы.

— К тому же, — спокойно продолжил Холмс, словно бестактного вопроса и не было, — информацию о покровителе Бэллингхема, возможно, придется подождать день или два.

— А брата не хотите привлечь? — задал вопрос Барнаби. — Раз уж, как вы сказали, выяснение обстоятельств смерти этого бедняги — ваша обязанность.

— Шерлок сейчас в США, — сообщил Майкрофт. — Громкое убийство звезды Голливуда — или что-то в этом роде. Так что вряд ли дело вашего утопленника покажется ему более интересным. А мои личные просьбы братец обычно игнорирует.

— Но ваша фамилия… в смысле, если вашего брата зовут Шерлок, то… Вы говорите о Шерлоке Холмсе? — с неприкрытым изумлением уточнил Трой. — Том самом?!

Майкрофт снова закатил глаза, и Грег ответил за него:

— Да, Шерлок Холмс — младший брат Майкрофта. И истинное наказание для нас обоих.

— И он может сюда приехать? — Трой молитвенно сложил руки, словно ему только что сообщили о вероятном втором пришествии Христа. При этом последняя ремарка Грега явно прошла для него незамеченной. — У меня есть шанс поработать с великим детективом!

— Вам, Гэвин, вряд ли понравилась бы манера Шерлока общаться с полицией, — ухмыльнулся Грег. — Для начала он уронил бы вашу самооценку ниже самой глубокой точки мирового океана. Рассказал бы, что в жизни не встречал более тупого полицейского, что ваш мозг не увеличился ни на миллиграмм с того момента, когда вы были эмбрионом в животе вашей матушки, — и еще много чего в таком же роде. Я уже пятнадцать лет выслушиваю от него всякие гадости и привык их игнорировать. А вот тому, кто сталкивается с Шерлоком впервые, бывает сложно. Кроме того, не исключаю, что он демонстративно называл бы вас любым рандомным именем на «Г» — может быть, даже Грегом.

— Да подумаешь! — восторг в глазах Троя не поумерился ни на йоту. — У нас был один подозреваемый, который все время называл меня «сержант Джой». А ведь он не был гением, как Шерлок Холмс, который раскрывает любое убийство!

— Вам повезло работать с Томом, — напомнил Грег. — У него процент раскрываемости едва ли не самый высокий на нашем благословенном острове. И при этом он не строит из себя самого умного и относится к вам с уважением.

— Да брось, — отмахнулся Барнаби, который, тем не менее, покраснел от удовольствия. — Парня можно понять. Я бы и сам с радостью посмотрел на эту звезду сыскного дела. И инспектор Мередит, наверное, тоже обрадовался бы такому знаменитому помощнику.

Последние слова он сопроводил лукавой улыбкой и подмигиванием, так что у слушателей не осталось сомнений: наглый выскочка из Лондона заслужил, чтобы его самооценку куда-нибудь уронили. И ради этого обычно добродушный Том готов даже потерпеть дурные манеры прославленного детектива.

— Майкрофт, ты не возражаешь, если я позвоню твоему брату? — Грег добавил в голос умоляющую нотку, понимая, что этот разговор дает им возможность без всяких подозрений привлечь Шерлока. — Вдруг он уже завершил дела в Америке и может приехать?

— Мог бы и не спрашивать, — кивнул тот, после чего погрустнел. — Вот только ты же понимаешь, что если он тут появится — наш отпуск закончен? В присутствии моего братца отдыхать уже не получится.

— Хочешь, я ему позвоню, а потом мы с тобой уедем куда-нибудь, не дожидаясь его появления? — Грег взял его за руку. — У моих друзей есть домик в Уэльсе, на другой стороне залива Бриджуотер.

— И позволить Шерлоку резвиться тут без присмотра? — Майкрофт покачал головой. — Это в Америке мне все равно, что он натворит, кого оскорбит и во что вляпается — до тех пор, пока я могу с помощью одного звонка прикрыть ему спину и вернуть его домой. Но не в Англии!

— Потому что ты отвечаешь за всю страну денно и нощно? — Грег погладил тыльную сторону его ладони, совершенно забыв про присутствие свидетелей, как и про то, что публичные проявления привязанности в глазах Майкрофта выглядят неприличными. — Ладно. Тогда хотя бы ты уезжай, а я присмотрю за Шерлоком. Как всегда.

С этими словами он достал телефон и набрал номер.

— Шерлок? Как тебе Голливуд?

— Ты прекрасно знаешь, что я уже в Англии, — недовольно отозвался тот, и Грег порадовался, что Том и Трой сидят с противоположной стороны стола, а значит, не могут услышать слов детектива. — Братец вчера позвонил и сказал, что тебе срочно нужна моя помощь в Мидсамере. Хорошо еще, что я уже закончил расследование, а то ни за что бы…

Несмотря на раздраженный тон, Грег почувствовал себя растроганным. Потому что за долгие годы уже научился обращать внимание не на слова Шерлока, а на его поступки. Вроде того, как он «забывает» имя Грега, но при этом готов прыгнуть с крыши, чтобы ликвидировать угрозу для его жизни. Вот и сейчас: Шерлок ворчит, но при этом, похоже, сел в самолет сразу, едва завершив разговор с братом. Иначе каким образом успел бы пересечь половину земного шара? Примчался так быстро, как смог — поскольку Майкрофт сказал, что Грегу нужна помощь.

— Я знаю, — потеплевшим голосом проговорил он и постарался очень тщательно сформулировать следующую фразу: — Послушай, раз ты там закончил, то я хотел бы попросить об услуге. Я сейчас в Мидсамере, отпуск провожу… И, прикинь, случайно нашел труп.

— И сразу понял, что устал отдыхать, но местная полиция не готова принять твою помощь? — предположил Шерлок. — Так сказал бы братцу, а он вместо того, чтобы напрягать меня, просто разрулил бы проблему с твоим начальством.

— Не все так просто. — Грег вздохнул. — Местный DCI* — мой старый друг. И я катал его дочку на лодке, когда наткнулся на тело. Так что… Том принял бы мою помощь, но его и самого отстранили от дела.

— Дай угадаю: братец отказался способствовать твоему назначению на это расследование под каким-нибудь дурацким предлогом вроде «инспектор, вы не были в отпуске много лет, вам не следует прерывать отдых из-за чьей-то смерти», но при этом позвонил мне, чтобы твоя душа была спокойна? Похоже на него: такая неуклюжая, удушающая забота, которая никому не нужна!

— Не совсем так. — Лестрейд снова невольно потянулся к руке Майкрофта, понимая, что в отличие от Мидсамерских полицейских, тот сидел рядом, и потому, вероятно, услышал злое заявление брата. — Ты просто приезжай так быстро, как сможешь, ладно? Я тебе на месте расскажу все детали.

— Заметано, — хмыкнул Шерлок и сбросил вызов.

— Он приедет? — заинтересованно уточнил Том.

— Скорее, чем можно было надеяться, — улыбнулся Грег и повернулся к Холмсу. — Представляешь, Майкрофт, оказывается, твой брат уже в Лондоне. Дело в Лос-Анджелесе завершено, он вернулся и даже успел заскучать. Поэтому немедленно откликнулся на мою просьбу.

— В таком случае я вынужден принести извинения и откланяться, — проговорил Майкрофт. — Приезд брата внесет серьезные коррективы в распорядок моего пребывания здесь, и следовательно, мне необходимо незамедлительно отдать кое-какие распоряжения.

Сказав это, он поднялся и направился в их с Грегом номер. Лестрейд подавил порыв кинуться следом и остался на месте, чтобы нормально попрощаться с Томом.

— Он всегда так заковыристо строит фразы? — с недоумением проговорил Трой. — То же самое можно было сказать в два раза короче!

— О, — засмеялся Барнаби, — в этом вся прелесть высшего образования, сержант. Никогда не используй простое слово, если существует сложное.

Грег тоже расхохотался, и только Трой надулся, понимая, что смеются над ним.

* DCI (Detective Chief Inspector) — старший детектив-инспектор. Это принятое в Британии сокращение. Они вообще редко даже в разговорной речи произносят вот эти длинные должности полностью, всегда только аббревиатуры. То есть вместо «детектив-инспектор» говорят DI, вместо «детектив-сержант» — DS, вместо «детектив-констебль» — DC.

***

— Рассказывай, — потребовал Грег, войдя в номер и застав Майкрофта упаковывающим свои вещи.

— Что тебе рассказать? — безразличным тоном осведомился тот.

— Сам знаешь. Ты вздрогнул от боли, когда я тебя обнял. И когда вешал на плечо этюдник.

— Ушибся, — сообщил Майкрофт. — Пустяки.

— Дай мне взглянуть! — Грег шагнул к нему, отобрал папку с рисунками, которую тот как раз пытался убрать в чемодан, и потянулся к пуговицам рубашки.

— Прекрати! — возмутился Майкрофт, пытаясь оттолкнуть его руки. — Что ты себе позволяешь?

— Хочу убедиться, что это действительно просто ушиб. Покажи мне.

Холмс закатил глаза и нехотя расстегнул рубашку. На его правом боку, чуть ниже ребер, багровел солидный кровоподтек, окружающий глубокую, воспалившуюся царапину длиной дюймов в шесть.

— Ого, — присвистнул Лестрейд. — И где же ты так «ушибся»?

— Не имеет значения. — Майкрофт попытался запахнуть рубашку, но Грег его остановил.

— Погоди, надо нормально обработать, а то будет заражение, — пробормотал он

— Я уже обрабатывал, — недовольно заметил Майкрофт. — И укол от столбняка себе вколол. Вот только повязку не получилось самостоятельно наложить.

— Тогда я это сделаю. И повторно обработаю на всякий случай! — Грег поджал губы и вздохнул. — Скажи, что ты натворил?

— Ничего.

— Ничего? — Грег достал из своей сумки аптечку, щедро плеснул антисептика на салфетку и предупредил: — Терпи, будет щипать.

Холмс не издал ни звука, когда Грег начал осторожно протирать рану, только закусил губу.

— Я встал на рассвете, а тебя уже не было в номере, — задумчиво проговорил Лестрейд. — Куда же ты ходил среди ночи?

— В дом Арчи, — поморщившись, сознался Холмс. — Мне непременно нужно было заполучить эту книгу до того, как там объявится полиция.

— Ты рехнулся? — от удивления Грег даже выронил салфетку, после чего выругался и принялся распечатывать новую. — Тебя могли арестовать или еще что похуже!

— Не могли. Я сопоставил все факты и пришел к выводу, что в доме нет никаких шпионских гаджетов. Тальбот не мог знать о моем знакомстве с Арчи и о том, что тот выполнял мое поручение. Иначе его не убили бы так быстро, а постарались бы сначала получить информацию о том, какой компромат он сумел добыть и где его спрятал.

— Логично.

— Это означает, что Арчи погиб из-за чего-то другого. Конечно, мой приезд в Мидсамер в то же самое время, когда это случилось, серьезно обеспокоил Тальбота, но поскольку у него не было оснований подозревать, что я хотя бы в курсе, кто такой Бэллингхем, он в итоге поверил, что это — совпадение.

Майкрофт посмотрел на макушку Грега, склонившегося над его животом и старательно вычищающим свернувшуюся кровь и начавший образовываться гной из царапины, и добавил:

— Во многом это твоя заслуга. Все первую неделю за нами постоянно велась слежка, но ты подыгрывал мне настолько безупречно, что нам в конце концов поверили.

— Не так он умен, выходит, как ты утверждал, — пробормотал Грег, после чего напряженным голосом сказал: — И все же, ты мог хотя бы взять меня с собой.

— Не мог, — возразил Холмс. — Два человека — это уже толпа. Нас наверняка заметили бы. К тому же, уж прости, но ты не подходишь для тайных и не особенно законных вылазок. Для тебя более естественно отправляться за уликами среди бела дня, с ордером на обыск.

— Разве это плохо: соблюдать закон?

— Я такого не говорил. Просто объясняю, почему не позвал тебя с собой, собираясь его нарушить.

— Ладно. — Грег не мог не признать его правоту, потому заставил себя подавить обиду. Вместо этого он сосредоточился на своем занятии, тем более что предстояло обработать особенно воспаленный участок. Он вздохнул и предупредил: — Вот сейчас будет очень больно. Держись!

И сильно нажал на горячую покрасневшую плоть, выдавливая гной. Майкрофт невольно охнул и вцепился в его плечи.

— Ш-ш-ш… Тихо, все хорошо. — Грег подул на его кожу, а потом, не содержавшись, легонько коснулся губами живота чуть повыше пупка.

— Что ты делаешь? — дрогнувшим голосом вопросил Майкрофт.

— Ничего. — Грег отстранился и закусил губу. — Извини. Просто… ненавижу причинять боль. Пытался успокоить, и это… машинально получилось. Не бери в голову.

— Как скажешь, — фыркнул Холмс, который сам не понимал, что его больше злит: собственная реакция на это, надо сказать, не особенно невинное действие, или Лестрейд с его «случайно вышло». Он что, пытается сказать, будто для него нормально целовать куда придется каждого, кому оказывает помощь? — Ты закончил? Я могу одеваться?

— Сейчас, только еще разок пройдусь и повязку наложу. — В отличие от Холмса, который уже вполне взял себя в руки, Грег выглядел изрядно смущенным.

— Так… ты нашел книгу? — спросил он, чтобы перевести тему.

— Да. — Майкрофт прикрыл глаза, против воли сосредотачиваясь на мягких, но уверенных прикосновениях чужих пальцев. — И, кроме того, я уверен, что Арчи убили в доме. На полу довольно много крови, на заднем дворе — следы волочения. Едва заметные: земля пересохла и твердая, как камень. Но я предполагаю, что убийца был один и что он очень силен: в одиночку избавиться от тела взрослого крупного мужчины не каждому удастся.

— А в книге что-то было? Или мне нельзя об этом знать?

— Открытка из музея в Манаме с изображением одной из ценнейших вещей, что там хранятся: золотой статуэтки шумерского божества Энки, украшенной семьюдесятью крупными жемчужинами. Но дело даже не в стоимости материала: ценность этой вещи в ее уникальности. Она найдена при раскопках в начале прошлого века и датируется примерно две тысячи пятидесятым годом до нашей эры.

— Ого! — потрясенно выговорил Грег. — Боюсь даже представить, что за секреты Тальбот продал, чтобы ему заплатили такой вещицей.

— Да, я тоже сразу об этом подумал, — сознался Майкрфот. — Но потом сделал пару звонков и убедился, что ошибаюсь. Эту статуэтку никто не похищал, она на своем месте в музее.

— Тогда зачем открытка? Не использовал же он ее в качестве закладки, в самом деле.

— На обратной стороне надпись от руки на арабском: «Энки — хозяин земных и подземных вод, бог мудрости, хранитель знаний, владыка божественных сил».

— Очень информативно! — Грег наконец удовлетворился состоянием раны, выбросил испачканные салфетки и занялся перевязкой. Пластырь отказывался держаться и тут же отклеивался, стоило Майкрофту напрячь живот, потому Лестрейд остановился на бинтах, которыми плотно обмотал его талию. Чтобы сделать это, ему приходилось при каждом обороте практически обнимать Майкрофта.

— Да, над этой надписью мне еще предстоит подумать, — согласился Холмс. — Но уже из Лондона. Хочу уехать до того, как здесь появится мой брат. Посвети его во все подробности. И надеюсь, вы вместе разберетесь в этом деле.

— Не сомневайся даже. — Грег закончил перевязку и протянул ему рубашку. — Ты так и не сказал, где поранился.

— Неудачно зацепился за гвоздь, торчащий из рамы, когда вылезал через окно. — Майкрофт застегнулся и почти церемонно кивнул. — Спасибо за помощь.

— Да ладно. — Лестрейд смущенно отвел взгляд. — Мы все еще в Мидсамере, а значит, ты пока еще мой фальшивый партнер.

— Ненадолго, — натянуто улыбнулся Майкрофт. — Скоро ты снова будешь свободен. А сейчас пожалуйста не отвлекай меня, я не хочу забыть что-нибудь важное.

— Так бы и сказал: свали и не мешай, — фыркнул Грег, покидая номер. На душе скреблись кошки. Он понимал, что когда вернется, Майкрофта там уже не будет.

***

Грег сидел в кафе, бездумно ковыряя вилкой бифштекс, когда к нему присоединился Том.

— Куда дел своего рыжего оруженосца? — без особого интереса спросил Грег.

— Заслал шпионом во вражеский лагерь, — ухмыльнулся Барнаби. — Мередит произвел арест, Трою разрешили присутствовать на допросе в качестве наблюдателя. Я посчитал, что будет полезно выяснить, в каком направлении движется следствие.

— В неверном, полагаю, — поморщился Грег. — А кого хоть арестовали?

— Мика Везерби, местного пьянчужку. Вроде бы Мередит нашел следы взлома на оконной раме и засохшую кровь на торчащем из нее гвозде.

«Господи, — с ужасом подумал Грег. — Майкрофт!»

— А дальше — чистое везение, — продолжил Барнаби. — Пока криминалисты заканчивали сбор образцов, Мередит вышел на улицу и наткнулся на Мика. А тот красуется в черном худи, разорванном на правом боку и испачканном кое-как замытой кровью. Ну, его и загребли, хотя он клялся, что шмотка не его — в мусорке нашел.

— А никто не догадался проверить, есть ли рана под этим порванным худи? — презрительно поинтересовался Лестрейд. — Не говоря уже о том, чтобы взять анализ крови у пьяницы и сравнить с кровью на гвозде.

— Анализ-то взяли. — Том покачал головой. — Но Мередит сказал, что не доверяет нашим местным лабораториям и отправит образцы в Лондон. А оттуда пока еще ответят.

«И скорее всего данные будут или потеряны, или подтасованы, — подумал Грег. — Невинный человек пойдет за решетку за убийство, которого не совершал».

— А насчет раны, — прервал его мрачные мысли Барнаби. — Мик ведь на улице ночует, побирается, иногда его из бара выкидывают за шкирку, не особо церемонясь. На нем каких только ранок нет — и заживших, и свежих. Трой сказал, как раз на правом боку у его есть зарубцевавшаяся царапина. Выглядит довольно старой, но и с момента убийства уже много времени прошло.

«Бедняге просто не повезло найти худи, выброшенное Майкрофтом, — с горечью подумал Грег. — Кто вступится за какого-то бездомного алкоголика? Ясное дело, теперь на нем и раны найдут в нужном месте, и анализ крови на него укажет. Такой удобный козел отпущения!»

— Черта с два! — проговорил Грег вслух. — Не в мою смену!

— Ты о чем? — удивился Барнаби.

— Этот парень не убивал. Его просто пытаются сделать крайним, чтобы побыстрее свернуть расследование.

— Согласен. — Том серьезно кивнул. — Мик — безобидный старый дурень, он не способен никого убить. — А потом он внезапно нахмурился и спросил: — Только откуда ты-то об этом знаешь, если про Везерби впервые услышал две минуты назад? Или ты что-то скрываешь?

— Да так, — отвел взгляд Грег, все еще стыдящийся того, что приходится использовать старого друга вслепую. Но ведь документы пока не найдены, а значит, против Тальбота нельзя играть в открытую. — Кое-какие выводы Майкрофта. Он ведь даже умнее своего брата, так что я доверяю его мнению. Вот только пока не будет веских доказательств, подтверждающих его теорию, я не вправе делиться ей даже с тобой.

— Но с Шерлоком Холмсом все-таки поделишься?

— Если бы и хотел, он не станет слушать. Постоянно твердит, что приступать к расследованию надо с чистой головой, свободной от любых предположений и версий. Иначе возникнет искушение подгонять факты под имеющуюся теорию и игнорировать те, что не вписываются.

— И он прав.

— Конечно. — Грег слабо улыбнулся. — Именно поэтому я изложу ему известные нам факты, но от теорий воздержусь.

***

Шерлок появился уже заполночь, без стука ввалившись в номер, где Грег сидел на диване и уныло созерцал пустоту, поселившуюся здесь с отъездом Майкрофта.

— Ого, — вместо приветствия проговорил детектив, прищуренными глазами осматривая комнату. — Вы с моим братцем снимали один номер на двоих? Номер с одной постелью?

— Да, — бесстрастно сознался Грег. — И я даже не хочу спрашивать, как ты это понял.

— Ну, о присутствии Майкрофта здесь говорит слишком многое. Например…

— Стой, — прервал его Грег. — Избавь меня от своих умозаключений. Я уже сказал, что ты прав. Но прежде, чем строить догадки, давай ты просто выслушаешь то, что я должен тебе рассказать.

— Начинай. — Шерлок демонстративно развалился в кресле, сложил руки у лица в фирменном молитвенном жесте и прикрыл глаза, показывая, что он весь внимание.

Когда Грег закончил пересказ событий двух последних недель, детектив встрепенулся, как проснувшийся пес, тряхнул головой и заявил:

— Резюмируем: вы с Майкрофтом тут играли в детективов, и попутно он втянул тебя в шпионский боевик, щедро приправленный политикой. И кроме того, вы притворялись парой. А теперь я должен сделать то, что не удалось вам: найти убийцу и, по возможности, еще и доказательства государственной измены, которые добыл убитый.

— Все точно, — подтвердил Грег.

— Но вы ведь только притворялись, да? — ухмыльнулся Шерлок, и, не дожидаясь ответа, вздохнул с притворным огорчением: — Бедный Майкрофт. Нелегко ему пришлось.

— Да уж, — согласился Грег. — Он вообще отрицает любые чувства, а тут потребовалось играть роль нежного, заботливого партнера. Поэтому я верю, что ему было нелегко.

Холмс в ответ преувеличенно равнодушно пожал плечами, но на лице его появилось выражение явного превосходства, то самое, что Грег неоднократно наблюдал, когда Шерлок уже знал ответ на загадку, а другие к нему даже еще не приблизились. Лестрейд мысленно называл это выражение: «Я умнее и потому знаю то, чего не знаете вы».

— Но притворялся он отлично, — признал Грег. — Даже Том ничего не заподозрил, а у этой старой ищейки нюх на любой обман. Майкрофт так вошел в роль, что однажды даже мой портрет нарисовал.

— Только один? — Шерлок удивленно приподнял бровь. — Странно. Братец всегда рисует, когда что-то выбивает его из колеи, а здесь ситуация для него была явно… нестандартная.

— Он так и делал, — подтвердил Грег. — Но рисовал церковь, в основном. И еще разные пейзажи.

— Ладно, — взмахом руки Шерлок прервал его воспоминания. — Отправляйся спать, а я пока схожу на разведку и посмотрю, что тут можно разнюхать.

— Ты после двенадцатичасового перелета, — напомнил Грег. — И смены часовых поясов.

— Ерунда, — детектив лишь отмахнулся. — Я и так прибыл слишком поздно, все следы давно уничтожены. Не хочу потерять еще больше времени.

***

Майкрофт давненько не занимался полевой работой. Конечно, его подготовка позволяла участвовать в операциях любой сложности, но навыки, если можно так выразиться, слегка заржавели: сказывались годы кабинетной работы.

Тем не менее он, переодетый в облегающий черный костюм, не стесняющий движения и позволяющий отлично сливаться с кустами, осторожно пробирался через парк к погруженному во тьму поместью Энтони Тальбота. На ходу вспоминая все, чему учили во времена работы в MI6: как распределять вес при ходьбе, чтобы шаги получались совершенно бесшумными, как использовать рельеф местности, чтобы скрыть свое присутствие — и многое другое. Навыки, давно ушедшие в пассивный запас. Мышечная память, однако, не подвела, и потому у Майкрофта были все основания полагать, что его ночная вылазка, столь необычная для человека его положения, закончится благополучно.

Впрочем, вчера он тоже так думал, но дергающая боль в правом боку и ощущение стянутости на ребрах от повязки, наложенной Лестрейдом, напоминали, как легко ошибиться на ровном месте, всего лишь на мгновение утратив концентрацию.

Цитируя Грегори надпись, оставленную Бэллингхемом на открытке, Майкрофт умолчал об одной детали: слова «хранитель знаний» были подчеркнуты. И на какие же «знания», которые необходимо «хранить», мог намекать Арчи? Ясное дело, речь шла о доказательствах вины Тальбота, которые он добыл и где-то спрятал. Но как шумерское божество может быть их хранителем?

Пара звонков с использованием закрытого дипломатического канала внесли ясность в этот вопрос: бесценная статуэтка Энки действительно находилась в музее Манамы, но некоторое время назад она его покидала. Музейные работники еще с ужасом размышляли, как лучше проинформировать общественность о краже, не вызвав при этом общенациональной паники, когда получили посылку от некоего анонима, в которой нашлась их реликвия. Ее под большим секретом показали экспертам — и те подтвердили подлинность. Потому о прискорбном случае ограбления было решено вообще умолчать: Энки вернули в витрину за бронированное стекло и многократно усилили меры безопасности.

Это, по большому счету, расставляло все на свои места, проясняя сразу несколько моментов: и зачем Тальботу так срочно понадобился свой человек в посольстве Бахрейна, и чем именно террористы намеревались заплатить за сдачу информации о новых армейских поставках — и даже то, почему Арчи был убит. Выводы Майкрофта подтверждались: эта смерть не была связана с поручением, которое он возложил на Бэллингхема. Парень умер из-за своей честности: не смог заставить себя вывезти из страны украденную в музее ценность.

В таком случае, Тальбот даже не подозревал о добытых его «неблагодарным» подопечным доказательствах. Он не собирался их искать, не приказывал проверить каждый дюйм в доме Бэллингхема, и открытку в книге, даже увидь он ее, воспринял бы как обычную закладку.

Энки хранит знания о его преступлениях. Но как он может их хранить, находясь в музее?

В голову приходил только один вариант. Когда Майкрофт был в Бахрейне с рабочим визитом, то не мог не заметить, как местные гордятся своей реликвией — копии фигурки Энки из гипса, дерева, латуни, бронзы и даже из серебра с позолотой, украшенные поддельным или настоящим жемчугом, в изобилии добываемым вокруг острова, продавались там на каждом шагу. Любой желающий мог приобрести такой памятный сувенир заплатив от пары до пары сотен бахрейнских динаров*.

Допустим, Арчи купил или даже заказал точную копию статуэтки и привез ее Тальботу, в надежде, что тот обманется, а оригинал вернул в музей. Впрочем, Майкрофт тут же возразил сам себе: нет, это невозможно! Только глупец мог надеяться, что такая подмена пройдет незамеченной, а Арчи был умен. Он не мог не понимать, что украсть столь тщательно охраняемый экспонат можно было только одним способом: подкупив кого-то из работников музея. Стало быть, о возвращении Энки на его законное место сразу же сообщили заказчику.

Нет, Арчи не привез бы подделку Тальботу. Но что мешало ему использовать фальшивую статуэтку как контейнер для бумаг, которые никому не следует видеть? Или для электронного носителя, который не должен попасть в чужие руки? Это идеально объяснило бы подчеркнутую надпись «хранитель знаний».

Проблема заключалась в одном: в доме Арчи Майкрофт такой статуэтки не увидел. Разумеется, даже в этом небольшом, по-спартански обставленном жилище могли быть тайники — но какой смысл тщательно прятать безобидную безделушку? Кто обратит на нее внимание? Нет, скорее всего Энки стоял на виду, и Арчи был уверен, что Майкрофт сразу увидит его, прочитав надпись на открытке. Вот только его не было. Вопрос: куда же он делся?

Мог ли его забрать убийца, приняв за нечто ценное или просто в качестве сувенира? Маловероятно, учитывая, что Тальбот, разумеется, не пошел убивать собственноручно, а нанял кого-то для решения проблемы. И обычно в таких случаях обращаются к профессионалам, а профессионалы выносят ценности из домов убитых только когда хотят имитировать ограбление. Но кто поверит, что вор, застуканный за работой, не просто убил не вовремя вернувшегося хозяина, но еще и вывез тело и утопил его в озере?

После тщательных размышлений Майкрофт пришел к выводу, что по какой бы причине Энки не исчез из дома Бэллингхема, начинать поиски следует с поместья сэра Энтони. Даже если в результате он убедится, что статуэтки там нет. Но если она там, если Тальбот приказал забрать ее как доказательство, что Арчи понес наказание по его приказу — в назидание всем будущим курьерам, то чем быстрее Майкрофт заберет ее, тем меньше шансов, что сам сэр Энтони или один из слуг наткнется на тайник.

Именно поэтому Майкрофт сейчас осторожно подбирался к огромному дому, надеясь, что сумеет проникнуть туда и обыскать его без помех. Тальбот жил один, у него не было ни жены, ни постоянной любовницы, а прислугу он не считал за людей, потому никто из них не жил на территории поместья. Сэр Энтони по ночам полагался на сигнализацию и четырех огромных немецких догов, каждый из которых был вполне способен перекусить пополам нарушителя границ частной собственности. Но эту проблему решили шарики мясного фарша, щедро смазанные одной из новых разработок баскервильской лаборатории: по-первых, состав этого средства делал приманку совершенно неотразимой для любого пса, даже самого воспитанного, приученного брать еду только из рук хозяина, а во-вторых, от него собаки почти мгновенно засыпали.

Обозрев четыре мирно посапывающих туши, Майкрофт хмыкнул: ничего, к утру оклемаются. Спец из Баскервилля, вручивший ему чудесное зелье, уверял: никакого вреда для здоровья собаки оно не несет. Единственный побочный эффект: пару дней после него пес остается равнодушным ко всему и ни на что не обращает внимания, но потом и это проходит.

С сигнализацией он разобрался так же легко: небольшой коробочкой, содержащей умную электронную начинку, его снабдили в отделе научных разработок MI6. Достаточно нажать кнопку — и произведенный этой игрушкой импульс заблокирует даже самую сложную сигнализацию на пять-семь минут: время, достаточное чтобы миновать защищенный периметр. Разумеется, Майкрофт мог бы и просто отключить ее, а потом заново включить на обратном пути, но неизвестно, сколько времени займет его вылазка, а длительное отключение может быть замечено.

Оставалось лишь найти открытое окно: учитывая жару, Майкрофту это не казалось невозможным. Сэр Энтони, как и большинство потомственных аристократов, слишком заботился о внешнем виде своего поместья, чтобы портить его новомодными дополнениями вроде кондиционеров или спутниковых тарелок. Конечно, скорее всего они были, но установленные в таких местах, где их невозможно заметить. А потому комнаты с окнами на фасад, вероятно, этими благами цивилизации не оборудованы.

Догадка оказалась верной: осторожно обойдя здание, Майкрофт заметил на первом этаже даже не одно, а целых четыре распахнутых настежь окна. Идеально! Вот только в следующее мгновение ему пришлось поспешно прижаться к стене, прячась в тени: из французских дверей — тоже открытых, так что легкий ночной ветерок колыхал белые шелковые занавески, — на аккуратно подстриженный газон лился свет. Выходит, Тальбот еще не спит.

Майкрофт досадливо поморщился от мысли, что быстро обыскать дом не удастся. Придется подождать, пока Энтони уйдет к себе, а потом еще минимум час, чтобы он успел крепко уснуть. Насколько он помнил, в Оксфорде Тальбот слыл стопроцентным жаворонком: никогда не задерживался на студенческих вечеринках, начиная клевать носом едва ли не сразу после заката, зато утром поднимался раньше всех: Холмс, выходя на утреннюю пробежку, когда весь кампус еще сладко спал, регулярно встречал его на спортивной площадке. И чего это именно сегодня ему вздумалось полуночничать?

И тут он услышал голоса, отчетливо прозвучавшие сквозь открытое окно. Ясно, у Тальбота встреча. Видимо, тайная: потому он и принимает своего гостя среди ночи.

— Я сделал все, как вы приказали. — Первый голос, грубоватый, с заметным иностранным акцентом, звучал упрямо, словно говоривший пытался отстоять свою точку зрения.

— Ты облажался по полной, Ладлоу! — раздраженно отозвался Тальбот. — И теперь мне надо, чтобы тебя здесь не было. Уезжай подальше, лучше за границу, и не показывайся, пока все не утихнет.

«Ладлоу, — подумал Майкрофт. — Ясно. Это никакой не гость и не тайный партнер. Энтони отчитывает своего управляющего».

Он подкрался поближе к распахнутому окну, облокотился на стену, стараясь полностью слиться с ней, и весь превратился в слух.

— Я выполнял ваш приказ, — с тем же упрямством в голосе повторил Ладлоу. — За что вы меня увольняете и отсылаете?

— Это не навсегда, — заверил Тальбот. — Если полиция найдет в доме Бэллингхема твои следы или отпечатки, и придет ко мне с вопросами, я скажу, что ты подал в отставку еще до его смерти и куда-то уехал. До тебя что, не доходит?! Они опознали тело! И у Майкрофта Холмса, который по несчастному стечению обстоятельств притащился сюда отдыхать со своим любовником полицейским, не займет много времени, чтобы выяснить, что это я пристроил мальчишку в посольство Бахрейна. Ты понимаешь, что его смерть ни при каких обстоятельствах не может быть связана со мной?

— Труп не должны были найти, — мрачно проговорил управляющий. — Предыдущих двух ведь не нашли. Это просто случайность, я не заслужил, чтобы меня выгнали, как собаку.

«Двух других…» — Майкрофт сделал себе мысленную заметку завтра же проверить списки мелких посольских сошек, чтобы понять, кто из них бесследно исчез за последнее время. И еще раз напомнить Лестрейду, что следует обыскать дно озера. Конечно, и его, и Барнаби отстранили от расследования, но что мешает Мидсамерскому инспектору, который слывет настоящим бульдогом с мертвой хваткой, когда дело касается поиска преступников, проявить инициативу в частном порядке? Еще два найденных тела точно не дадут запихнуть это дело под сукно или повесить его на случайного бедолагу, который просто оказался не в том месте не в то время. Как бы ни старался инспектор Мередит отработать деньги, несомненно, заплаченные Тальботом, три трупа вызовут серьезный общественный резонанс. Особенно если все жертвы окажутся так или иначе связаны с новым хозяином Тальбот Менор.

— Но они его нашли, — вспылил Энтони. — Любовник Холмса нашел! Я поинтересовался у своего человека в Скотланд-Ярде, этот Лестрейд — совершенно безнадежный случай. Будь на его месте кто угодно другой, можно было бы откупиться, но этот — порядочный. Из тех, кто не живет сам и не дает жить другим — лишь бы все было по закону.

«Да, он такой, — со странной давящей тоской в груди подумал Майкрофт. — Честный, надежный… и я его совершенно не интересую. Он просто пожалел меня — и слегка перестарался в утешениях».

Следующие слова Ладлоу заставили руки Холмса сжаться в кулаки.

— А может и его тоже… ну, того? В озеро?

— И нажить себе врага в лице Майкрфота Холмса? — огрызнулся Тальбот. — Поверь мне, с этим монстром лучше не связываться. Он и так косо смотрит в мою сторону, хотя не может быть в курсе наших дел. Но если что-то заподозрит — в порошок сотрет. Нет, лучше уж ты уезжай подальше, а я буду делать вид, что ничего не знаю ни о Бэллингхеме, ни о том, почему ты уволился. Рано или поздно это расследование заглохнет. Мередит, в отличие от Лестрейда, любит красивую жизнь, он не отказался помочь мне.

— Я сделал все, как вы велели, — с тупым упрямством снова повторил Ладлоу. — Труп в озеро, божка — в хранилище.

— Какого еще божка? — фыркнул Энтони. — Этот дебил не выполнил поручение! Потому и должен был умереть: честным людям не место в нашем бизнесе, он просто сдал бы меня и всю нашу рабочую схему!

— У него был божок. Я забрал и спрятал в хранилище.

«Он не знал, что Арчи не привез настоящую статуэтку! — осенило Майкрофта. — Или забыл. Похоже, этот Ладлоу вообще глуповат. Цепной пес, преданный хозяину, но без царя в голове. Вот только почему Тальбот перед ним так оправдывается? Уговаривает — вместо того, чтобы приказать».

— Ты, как всегда, все перепутал, — отмахнулся Энтони. — Не было никакого божка. Но труп есть, и тебя обвинят в убийстве — а вместе с тобой и меня.

— Вы обещали матушке, что позаботитесь обо мне, — напомнил Ладлоу. — Не прогоните.

— Селестине было бы не в чем меня упрекнуть, — голос Тальбота дрогнул. — И повторяю: я тебя не прогоняю. Напротив, стараюсь защитить. Чтобы ты не пошел в тюрьму.

«Его ли ты защищаешь? Или самого себя?» — подумал Майкрофт, взяв на заметку еще и это: выяснить, кто такая Селестина и кем приходится Энтони. Вернее, приходилась, очевидно, раз оба говорят о ней в прошедшем времени. Бывшая любовница? Но тогда кто такой Ладлоу: просто сын умершей подруги, о котором Тальбот заботится в память о ней, или незаконный отпрыск Тальбота, которого тот не пожелал признать официально и держит при себе под видом управляющего, поручая грязную работу? Последнее объяснило бы то, что на протяжении всего разговора сбивало Майкрофта с толку: странные отношения между хозяином и слугой, в которых так серьезно размыто понятие субординации.

— Отправляйся спать, — закончил Тальбот. Голос его звучал тише, так что Холмс едва разбирал слова: видимо, он вышел в коридор. — Завтра на рассвете ты уедешь — и это не обсуждается.

Ответа Ладлоу Майкрофт не расслышал. Свет в комнате погас.

Присев на землю прямо возле стены, Холмс глубоко задумался. Стоит ли рисковать и вламываться в дом, где находится не один крепко спящий человек, как он рассчитывал, а двое, к тому же, взбудораженные своим спором — не факт, что им вообще удастся заснуть. Может уйти, добраться до отеля и оттуда связаться с Шерлоком. Если получится найти остальные тела и доказать хотя бы часть из того, что Майкрофт только что подслушал, Тальботу конец.

«Если только он не сдаст Ладлоу, чтобы самому выйти сухим из воды, — возразил сам себе Майкрофт. — Сын или не сын, потакает ему Энтони или нет, но когда придется выбирать между ним и собственной свободой… Куда бы ни скрылся этот туповатый увалень, люди Майкрофта его найдут, но даже если он согласится дать показания и сообщит, что убил Арчи и еще двоих по приказу Тальбота, дорого ли будет стоить слово недалекого иностранца против слова представителя одного из старейших семейств королевства?»

Нет, нужно было добыть Энки и доказательства, которые он скрывает. Сегодня Энтони был раздражен и, кажется, немного в панике, потому лишь отмахнулся от Ладлоу, когда тот твердил, что «божок в хранилище». Но завтра вспомнит — и отправится посмотреть. Нельзя, чтобы он случайно нашел компромат, собранный Арчи, и понял: Майкрофт Холмс не просто «косо смотрит в его сторону», а давно окружил его сетью, в которой он неминуемо запутается. Не сейчас, когда ловушка еще не захлопнулась окончательно!

В том, что он избегает возвращаться в отель еще и потому, что там он обязательно встретит с Грегори, и это повлечет за собой очередное непростое объяснение, которого Майкрофту отчаянно хочется избежать, он не признался даже себе.

* 1 бахрейнский динар = 1,98 британского фунта стерлингов.

***

Ночь перевалила за середину, когда Майкрофт наконец пробрался в дом — через те самые французские двери, — и оказался в комнате, которая не могла быть ничем иным, кроме как кабинетом хозяина. Огромный письменный стол из красного дерева, судя по украшениям на ножках и столешнице, помнивший еще правление Георга III; тяжелое вычурное пресс-папье в виде слона — похоже, сувенир из Индии; вычищенный на лето мраморный камин, а возле него — столик с напитками, разлитыми в хрустальные бокалы; дорогой персидский ковер на отполированном до блеска дубовом паркетном полу; мягкие кресла, чуть низковатые — очевидно, чтобы посетители этого кабинета, независимо от их роста, взирали на хозяина снизу вверх.

Все это Майкрофт осмотрел без особого интереса. Единственное, что его по-настоящему занимало в этой комнате — не скрывается за ли за стеной или шкафом проход в то самое «хранилище»?

Энтони не был настолько беспечен, чтобы держать ворованные сокровища на виду, где они могут попасться на глаза любому гостю поместья. Тем более, что время от времени они всплывали на различных закрытых, полулегальных аукционах в Даркнете: очевидно, когда у Тальбота в очередной раз заканчивались деньги. Но подобные аукционы потому и пользовались популярностью у людей вроде Тальбота, что отследить через них анонимного владельца продаваемого лота было практически нереально. Все знали, что вещь украдена, и тем не менее, у законных хозяев не было никакой возможности затребовать ее обратно, а потому она, как правило, оседала в одной из многочисленных частных коллекций.

Словом, «хранилище», чем бы оно ни было, скорее всего спрятано так, что даже при самом тщательном обыске его невозможно отыскать. Для полиции, по крайней мере. Но не для Холмса, который умел замечать то, на что прочие люди даже не обратили бы внимания.

Майкрофту понадобилось почти три часа, чтобы обследовать огромный дом с подвала до чердака, и он уже готовился признать поражение. Скоро рассвет, нужно убираться отсюда, пока его не застукали. Возможно, вход в хранилище находится в спальне Тальбота — единственной комнате, которую он не смог обыскать. Что же, его ночная вылазка все-таки не была совсем уж провальной: он узнал достаточно, чтобы арестовать Энтони, а уж потом люди Майкрофта разберут этот дом по кирпичику, если потребуется — и найдут все, что в нем скрыто.

Конечно, если доказательства государственной измены все же не отыщутся, Холмс рискует спровоцировать ужасный скандал. Тальбот всегда может сказать, что купил найденные у него ценности на тех самых нелегальных аукционах — это не вполне законно, конечно, но кого волнуют интересы монахов или музейных работников из стран третьего мира? И все, что Холмс сможет ему предъявить в таком случае — организацию убийства Бэллингхема. Что тоже еще нужно доказать, особенно если Ладлоу возьмет вину на себя. Явно недостаточно для ареста одного из пэров королевства!

Пока он размышлял об этом, осторожно пробираясь по длинному коридору к выходу, ему в глаза бросилось то, что он пропустил в первый раз: клочок черной ткани, на полдюйма выглядывающий из-под плинтуса. И как же он туда попал? Если только этот плинтус, как и вся стена, к которой он примыкает, не декорация, маскирующая потайную дверь?

Это последнее, что Майкрофт успел подумать перед тем, как на его затылок обрушился страшный удар.

***

— Когда Майкрофт уехал в Лондон? — спросил Шерлок на другое утро.

— Точно не знаю. — Грег отставил чашку с недопитым кофе и нахмурился. — Через пару часов после моего звонка тебе, я думаю. Может, через три. А что?

— Мне звонила Антея. За ним отправили машину, но шофер привез только вещи. И сообщил: мистер Холмс отослал его, заявив, что у него еще остались дела в Мидсамере. И что он позже позвонит и скажет, когда его нужно забрать. Но до сих пор не позвонил — и телефон отключен.

Внешне Шерлок выглядел абсолютно спокойным — для кого-то, кто знал его хуже Грега. Но тот сразу отметил слегка дрожащие руки и застывший взгляд, выдававший, что младший Холмс едва ли не в панике.

— Другими словами — люди Майкрофта не знают, где он, — добавил Шерлок. — А это — неординарная ситуация. Подобная фигура не может просто пропасть с радаров!

Грег даже не осознал, что поднялся, ломая руки, и подошел к окну, пока не поймал себя на том, что тупо пялится на освещенную летним солнцем клумбу в саду отеля, на которой уже начали распускаться первые ранние астры.

— Но… — дрожащим голосом проговорил он. — Разве у Майкрофта в телефоне не стоит какой-нибудь маячок, отслеживающий его местоположение?

— Стоит, — обманчиво спокойным голосом подтвердил Шерлок. — Он отключился прошлой ночью. Последнее подтвержденное местоположение моего брата — поместье Энтони Тальбота.

— Так чего же мы сидим? — вскинулся Лестрейд, поспешно бросаясь к своей сумке, и только после этого вспоминая, что Майкрофт запретил ему брать с собой служебное удостоверение и табельное оружие: все-таки они ехали «в отпуск», а люди обычно не возят на отдых подобные вещи. — Погоди, я должен позвонить Тому! Если Тальбот сделал что-то с Майкрофтом… А я не при исполнении, даже арестовать его не смогу!

— Некогда, — заявил Шерлок. — К тому же, мы не собираемся наносить Тальботу официальный визит, и присутствие полиции нам только помешает.

— Не собираемся?

— Не тупи! — волнение детектива наконец прорвалось в раздраженном тоне. — Полиция не может прийти к такому человеку, как Тальбот, без официального ордера. Когда твой приятель его запросит — об этом сразу станет известно. Сам говорил, у них в участке полно подкупленных копов. Тальбот тут же кинется заметать следы, и это будет стоить Майкрофту жизни — если он еще жив.

Грег нервно сглотнул, услышав это «если». Шерлок думал о том же, о чем и он: маячок в телефоне Бэллингхема отключился, когда его тело сбросили в озеро. Скорее всего, туда же отправился и телефон — и вода повредила чувствительную электронику.

— Люди Майкрофта будут здесь через час, и им не нужен ордер: когда речь идет о жизни или безопасности моего брата, его положение позволяет проводить любые операции хоть на территории королевской резиденции.

— Но мы не можем ждать час, — закончил его мысль Грег.

— Точно, — подтвердил Шерлок. — Но и вламываться туда мы не будем. Проберемся потихоньку и постараемся разведать обстановку.

— И как же мы это сделаем? Я слышал, что поместье окружено оградой под сигнализацией. Единственный путь — через озеро Сплендур, которое примыкает к парку. Но и там, насколько я знаю, поставили сети, мешающие подплыть близко.

— Да, я все это тоже уже выяснил, — отмахнулся младший Холмс. — Но у меня есть план.

***

Сознание возвращалось к Майкрофту медленно, словно в его голове установили устройство для плавного включения света. В затылке пульсировала боль, и Холмс едва ли отдавал себе отчет, что слышит громкие голоса, спорящие друг с другом; спор завершился приглушенным хлопком, за которым последовал звук падения чего-то тяжелого, — и все стихло.

Майкрофт с трудом открыл глаза — казалось, каждое веко весит с десяток фунтов, — и попытался сфокусировать взгляд, но видел лишь темный силуэт на фоне ярко освещенного прямоугольника двери. Пахло порохом и кровью, резкий металлический запах ввинчивался в ноздри, вызывая тошноту.

— О, так ты жив, — донесся сквозь шум в ушах раздосадованный голос Тальбота. — Какая незадача! А я-то надеялся, что хоть это мой недотепа-сынок сумел сделать правильно.

— Ладлоу — твой сын, — пробормотал Майкрофт, с трудом пытаясь сесть. — Я так и знал.

В голове слегка прояснилось, да и зрение почти пришло в норму, и он сумел наконец осмотреться. И не сдержал горькой усмешки, когда понял, что находится в том самом хранилище, которое безуспешно разыскивал всю ночь.

Украденные по всему азиатскому региону сокровища тускло блестели в солнечных лучах, проникавших сквозь раскрытые двери. Некоторые вещи Майкрофт узнавал по фотографиям, размещенном в интернете, другие видел впервые в жизни. Но даже беглого взгляда на содержимое этой комнаты ему хватило, чтобы понять, что тут хранятся миллиарды фунтов.

В нескольких шагах от Холмса на полу лежало тело молодого мужчины с густыми, почти сросшимися над переносицей бровями и тяжелой нижней челюстью, резко контрастирующей с изящно вылепленными скулами и точеным длинным носом, лучше всяких слов говорившим о породе. Майкрофт мысленно отметил, что это лицо было даже по-своему привлекательно: британская респектабельность и пресность черт Тальбота в нем была разбавлена дикой, необузданной яркостью, передавшейся, очевидно, от матери.

Мертвец смотрел в потолок широко распахнутыми, невидящими темно-карими глазами, обрамленными длинными черными ресницами. В его последнем взгляде навсегда застыло удивление: он совершенно точно не ожидал, что родитель, пусть и не признавший его официально, направит на него пистолет. На светлой рубашке чуть пониже солнечного сплетения расплывалось безобразное кровавое пятно, а опаленные края ткани говорили, что выстрел произведен с очень близкого расстояния, вероятнее всего, в упор.

Майкрофту потребовалось меньше пяти секунд, чтобы осмотреть, изучить и проанализировать окружающую обстановку. После чего он перевел взгляд на Тальбота, брезгливо кривившего губы в ответ на его последнее замечание.

— Ладлоу — выродок, которого я никогда не хотел, — фыркнул он. — Ошибка молодости! Перед колледжем путешествовал по Европе и познакомился с Селестиной. Ее я любил…

— Но не женился, — понимающе проговорил Майкрофт. — Вероятно, она была не достаточно высокого происхождения?

Ему совсем не нравился пистолет с глушителем, который Тальбот все еще сжимал в руке, затянутой в тонкую перчатку. Судя по словам, которыми Энтони сопроводил возвращение к Майкрофту сознания, оставлять его в живых он не собирался. Потому тот решил как можно дольше тянуть время, отвлекая Тальбота разговорами и не давая ему пустить оружие в ход, в надежде, что его отсутствие уже замечено и помощь прибудет с минуты на минуту.

— Деревенская девчонка, но красотка, каких я в жизни больше не встречал. — Энтони мечтательно закатил глаза. — И в постели огонь! Я бы сказал, Селестина — лучшее, что было в моей жизни. Если бы не этот ее сомнительный подарочек! — С этими словами он брезгливо пнул мертвеца в бок мыском дорогой туфли.

— И все же перед смертью твоя любовница взяла с тебя слово, что ты будешь заботиться о вашем ребенке.

— Ты и это раскопал? — удивился Тальбот. — А я думал, в вашей семье только одна ищейка — твой младший брат. Впрочем, ты прав, все так и было. С одной лишь поправкой: данное слово я нарушил бы, не моргнув глазом, как только она испустила последний вздох. Но Селестина сохранила мои письма, написанные двадцать лет назад, в которых я врал напропалую, что женюсь и признаю сына. И мерзавец Ладлоу угрожал отдать их газетчикам, если я его выставлю вон.

«Так вот почему ты ночью так его умасливал! Твердил, что не выгоняешь, что все исключительно ради его безопасности…»

— Впрочем, — продолжил Тальбот, поигрывая пистолетом, — представь мое удивление, когда Ладлоу пришел будить меня со словами, что убил взломщика, пробравшегося в дом. И кого же я узнал в этом взломщике? Ты очень странно интерпретировал мое приглашение на ужин, Майкрофт.

— Так уж вышло, что у тебя есть кое-что мое, — усмехнулся Холмс. — Ты ведь знаком с господином Драммондом, послом нашей благословенной страны в Бахрейне?

— Не видел его уже больше двух лет, — в голосе Тальбота прозвучало удивление, вызванное странным выбором темы.

— Да, знаю. — Майкрофт изо всех сил поддерживал легкий тон светской беседы, словно не сидел с пробитой, пульсирующей болью головой на залитом кровью полу рядом с остывающим трупом, а собеседник не направлял на него дуло пистолета. — А вот твой протеже Бэллингхем общался с ним не далее, как месяц назад. Драммонд сообщил, что отправил с ним подарок для меня: золотую копию манамского Энки.

— И что?

— А то, что твой отпрыск, чьи бренные останки ты так бесчувственно пинаешь, убил Бэллингхема и украл из его дома предназначенную для меня статуэтку. И я хотел бы получить ее назад.

— Но у меня нет…

— Есть, — перебил его Майкрофт, указав на одну из полок недалеко от входа. — Или ты будешь утверждать, что это — подлинник?

— Конечно нет, — фыркнул Тальбот. — Вот только… ты же не думаешь, что я тебе поверю?

— Я не могу быть поклонником шумерской мифологии? — притворно возмутился Майкрофт. — Обижаешь, Энтони.

— Да нет, я допускаю, что эту статую тебе передал Драммонд, — фыркнул Тальбот. — И даже что недоумок Ладлоу зачем-то забрал ее у Бэллингхема и приволок сюда. Вот только я не верю, что ты ради этого оделся бы как взломщик и прокрался ночью в мой дом.

— Ну, надо же и мне иногда как-то развлекаться, — пожал плечами Майкрофт. — И если мы прояснили недоразумение, то почему бы тебе не отдать мне мою вещь, после чего я избавлю тебя от своего общества и оставлю наедине с ошибкой твоей молодости, с которой тебе следует что-то сделать, иначе по нынешней жаре она скоро начнет смердеть.

— Ты правда думаешь, что я отпущу тебя на все четыре стороны? — Тальбот, казалось, был удивлен его наивностью. — После всего, что ты тут видел?

— Ты правда думаешь, что моя смерть сойдет тебе с рук? — вопросом на вопрос ответил Майкрофт, надменно вздернув бровь. Я — не Бэллингхем, на поиски моего убийцы будут брошены все ресурсы.

— А чего его искать? — ухмыльнулся Энтони и показал на труп Ладлоу. — Вот же он лежит! Что до меня, то я вообще сегодня с самого утра поехал к своему повереному и провел там несколько часов. И он сам, и все его клерки, и даже секретарша, разумеется, в один голос это подтвердят.

— Не сомневаюсь. — Майкрофт наградил его самым презрительным взглядом из своего арсенала.

— А когда вернулся, то увидел, что ко мне в дом забрался грабитель! — Тальбот картинно заломил руки. — Мой храбрый управляющий пытался его остановить, у них завязалась борьба… Ладлоу ударил вора головой об выступ на мраморных перилах и проломил ему череп. Но тот за мгновение до этого успел спустить курок. И вот я, вернувшись домой, нахожу на полу в коридоре два трупа… Какое несчастье!

— В коридоре, ну разумеется, — хмыкнул Холмс. — Ты же не позволишь полиции увидеть содержимое этой комнаты. Но знаешь что, Энтони… Мой брат опровергнет эту красивую сказку за секунду. Даже если меня ты убьешь, как сказал. И наденешь мне на руки свои прекрасные перчатки, чтобы эксперты нашли на них следы пороха и сделали вывод, что это я стрелял. Но тело сыночка тебе все еще придется перемещать, и Шерлок это заметит сразу.

— Особенно если он прекрасно видит, где это тело лежало изначально, — раздался из-за спины Энтони весьма холодный голос, и одновременно с этим сильная рука перехватила его запястье, отбирая оружие. — Не делайте глупостей, лорд Тальбот. Игра окончена, я арестую вас по обвинениям в покушении на Майкрофта Холмса и убийстве этого парня, кем бы он ни был.

Майкрофта захлестнуло сокрушительное облегчение. Грегори! Он явился, чтобы спасти его!

— Лестрейд? — хрипло проговорил он, глядя как Грег приковывает Тальбота наручниками к столбику тех самых перил, должных по замыслу Энтони положить конец его жизни. — Вы вовремя.

— Не только он, братец, — раздался еще один голос, и в хранилище протиснулся Шерлок. — Я предупредил Антею, твои люди будут здесь примерно через полчаса. Инспектор Барнаби, которому Лестрейд отправил сообщение, скорее всего, прибудет еще раньше.

Грег тем временем закончил возиться с браслетами, оставил впавшего в какой-то безразличный транс Тальбота сидеть на полу его собственного коридора, после чего отстранил младшего Холмса и опустился рядом со старшим на колени.

— Майкрофт, — дрожащим голосом позвал он, лихорадочно ощупывая его тело в поисках повреждений, — ты как?

В этих словах прозвучало столько тревоги и заботы, что Майкрфот едва удержался, чтобы не податься навстречу и не обнять его, наплевав на понимающую усмешку на губах младшего брата.

— Все нормально, инспектор, — сухо ответил он. — И прекратите меня трогать! Насколько я могу судить, кроме сотрясения мозга и некоторой кровопотери со мной все в полном порядке.

Лестрейд убрал руки и отшатнулся, словно слова Холмса его обожгли, пробормотав что-то о вызове скорой.

— Не нужно, — охладил его пыл Майкрофт. — Шерлок же сказал: мои люди вот-вот прибудут. Существует определенный протокол на случай, если я пострадаю, так что меня немедленно доставят на вертолете в Лондон.

Он повернулся к Шерлоку и продолжил, обращаясь уже только к нему:

— Забери статуэтку Энки. Прямо сейчас, пока не приехала полиция! Остальные вещи из этого хранилища мы предоставим заботам инспектора Барнаби и его подчиненных: нужно все вывезти отсюда, составить опись и передать в министерство иностранных дел. Госпожа Трасс позаботиться, чтобы вернуть каждую вещь туда, откуда она была украдена.

— Надо же, — рассмеялся Шерлок, — даже с пробитой головой мой великий брат думает только о том, как бы улучшить отношения Великобритании с уймой неразвитых стран.

— Что до покойного, то его имя Ладлоу, — продолжил Майкрофт, игнорируя насмешку. — Он служил здесь управляющим.

— И имел некоторые права на фамилию Тальбот, насколько я могу судить, — заметил Шерлок. — Семейное сходство очевидно.

— Отличная наблюдательность, братец мой, — бесстрастно похвалил Майкрофт. — Да, этот молодой человек — незаконный сын сэра Энтони. И кроме того, он — убийца Арчибальда Бэллингхема и еще двоих. Я сам слышал его признание.

— Еще двоих? — удивился Грег.

— Я ведь пару дней назад советовал вам обыскать дно озера, инспектор.

***

Последующие несколько дней вылились для Лестрейда в обилие работы, которую он взвалил на себя сам. Не то чтобы команда Барнаби не была способна без него справиться, но от мысли, что придется вернуться в Лондон и как-то продолжать жить, выкинув из головы и сердца две последние недели, ему становилось ощутимо тоскливо. Здесь, в Мидсамере, занимаясь делом Бэллингхема, он хотя бы чувствовал, что исполняет обещание, даное Майкрофту. Тому самому Майкрофту, который даже не попрощался, даже холодного кивка не удостоил, отбывая в столицу в окружении своих людей. И все же Грег дал ему слово, что разберется с убийством молодого дипломата, и намеревался сдержать его до конца.

Барнаби ни о чем не спрашивал — и на том спасибо. Суперинтендант без вопросов официально направил Лестрейда на это дело, заодно отозвав обратно в Ярд Мередита, — Грегу очень хотелось верить, что этот блатной хлыщ хотя бы в должности будет понижен, но умом он понимал, что этого не произойдет. Честные трудяги, вроде него и Тома, всегда будут подтирать дерьмо за такими, как Мередит. И особенно за такими, как Майкрофт, если уж на то пошло.

Тальбота тоже увезли в Лондон люди в строгих костюмах, попутно проинформировав Мидсамерскую полицию, что «арестованный больше не ваша забота, им займутся другие службы». Так что на долю команды Барнаби и временно прикрепленного к ней старшего инспектора Лестрейда осталась рутина: запросы в иммиграционную службу, чтобы выяснить прошлое Ладлоу, опрос свидетелей, которые могли знать его уже здесь, в Англии, поиск улик в крохотном коттедже на территории Тальбот Мэнор, который был выделен Ладлоу Тальботом. И это не считая описи сокровищ из хранилища для министерства иностранных дел.

Зато у Грега появилась возможность оценить в деле сержанта Троя, и он наконец увидел все достоинства, которые находил в нем Том. Трой был аккуратен до педантичности, методичен, въедлив — и невероятно трудолюбив. Не ныл, не жаловался, как непременно сделала бы Донован, что приходится делать черновую работу, за которую никто даже спасибо не скажет, чтобы в МИДе потом собрали все сливки. Теперь и Грег верил, что однажды из него получится отличный полицейский. И он даже пообещал себе, что через пару лет, когда этот парень получит инспектора, подать заявку начальству о переводе Троя в его отдел.

Лестрейд и сам вкалывал как проклятый. Работа отвлекала от грустных мыслей, которые стаей оголодавших псов нападали на него каждый вечер, стоило вернуться в отель и остаться одному. О том, насколько же у него жалкая жизнь, если иллюзия отношений, никогда не существовавших на самом деле, вспоминается едва ли не как самое приятное время за последнее десятилетие. О том, что возможно не следовало тогда, тридцать лет назад, зацикливаться на своей «натуральности» и после развода попробовать построить отношения с мужчиной. Все равно с каким, лишь бы рядом с ним было спокойно и комфортно. «Как с Майкрофтом», — тут же отозвалась настырная память, и Грег досадливо потряс головой. С Майкрофтом все было только игрой, пора уже смириться с этим!

В конце концов все дела, которые он мог выдумать себе в Мидсамере, чтобы только не возвращаться в Лондон, закончились. Грег тепло распрощался с Томом и Джойс, с улыбкой потрепал по белокурой макушке Калли, повисшую у него на шее и прошептавшую, что она «совершенно точно в самое ближайшее время приедет его навестить», даже пожал руку Трою, которого неделя совместной работы заставила пересмотреть свою первоначальную неприязнь к Лестрейду. Оставалось собрать вещи, вернуть арендованную машину и первым утренним поездом выехать навстречу привычной одинокой жизни, которая никогда уже не станет прежней.

Последняя ночь в отеле, в том самом номере, который они делили с Майкрофтом, — Грег так и не заставил себя переехать в другой, — прошла без сна. В результате, он выбрался на улицу на рассвете, взвалив на плечо свою сумку, и отправился не на железнодорожную станцию, а на автобусную. Было слишком рано, чтобы звонить Бриггсу, но Лестрейд не сомневался: когда он напомнит начальству об обещанных дополнительных двух неделях отпуска, тот не посмеет отказать, даже если будет крайне недоволен.

Первый автобус на Мидсамер Уорти отходил в половине пятого утра. Грег купил билет у водителя и устроился в совершенно пустом салоне, прислонившись лбом к стеклу и бездумно глядя на пролетающие мимо пейзажи. Он совершенно точно знал, куда направляется: лес Сэтуэйл, густой стеной примыкавший к северной оконечности деревни, в детстве, приезжая на лето к бабушке, он излазил вдоль и поперек. И знал там каждый закоулок, каждое заповедное место… до сих пор помнил, где лучше всего клюет форель, а куда желательно не соваться, чтобы не нарваться на нагоняй от угрюмого отшельника Блоксома, проживавшего на одной из лужаек в обветшавшей хижине в компании своего джек-рассела и своих трав, которые, как он уверял, помогали от всех болезней лучше любого лекарства.

Детишки побаивались вечно сердитого Блоксома, рассказывая друг другу страшные истории о том, что его пра-пра… и так далее — бабка была известной на все графство ведьмой, которую сожгли на костре еще в средние века за колдовство. Став постарше, Грег понял, что старушка, вероятно, была точно такой же травницей, как и ее далекий потомок, просто в те дремучие времена подобное занятие приравнивалось к колдовству.

Старый Блоксом умер, когда Грег уже был констеблем в полицейском отделении Аксбриджа. Наследников у него не было, и хижина на лесной лужайке с тех пор пустовала, все больше разрушаясь. Впрочем, она была построена из крепких бревен, а потому Лестрейд не сомневался: она до сих пор пригодна для жилья, особенно летом, когда жара компенсирует выбитые окна и многочисленные дыры в крыше. У деревенских жителей долгая память, так что это место наверняка до сих пор пользуется у них дурной славой. А потому самовольного жильца, решившего провести пару недель в лесной глуши, никто не побеспокоит. Более того, скорее всего никто даже не заметит, что в старой развалюхе кто-то поселился.

Хижина Блоксома, до которой Грег добрался часам к десяти утра, выглядела точно так, как он ее запомнил — только еще более запущенной. Внутри сухо, пыльно и слегка пахло плесенью, что, впрочем, его совершенно не беспокоило. Это было идеальное место для того, чтобы зализать душевные раны, которые он сам себе нанес по собственной глупости.

Телефон здесь не ловил сигнал, что тоже оказалось идеальным: никаких звонков от коллег, даже если те о нем вспомнят. Никакого Бриггса, на случай если он вдруг передумает и решит срочно вызвать загулявшего подчиненного на работу. Никакого Майкрофта… который, впрочем, и не подумает звонить. Зато и не придется вздрагивать от каждого звонка или сообщения, надеясь на то, чего не произойдет. Две недели наедине с лесом и самим собой. И серьезным запасом виски, который он прикупил на автобусной остановке по пути сюда вместе с некоторым количеством консервов.

— Так мне, старому дураку, и надо, — пробормотал Грег, сворачивая пробку с первой бутылки и падая на пыльный матрас в углу хижины. — Нечего было влюбляться в мираж.

***

Майкрофт уже несколько дней на находил себе места. Первую неделю после возвращения в Лондон он провел в закрытой частной клинике, где врачи хлопотали над его пострадавшей от удара Ладлоу головой и рваной раной на боку, которая, спасибо Лестрейду, заживала с впечатляющей скоростью. Жаль, разбитое сердце они вылечить не могли, и оно ежеминутно ныло, напоминая о несбыточных мечтах, в которые он на короткое время позволил себе поверить.

Антея ежедневно приносила начальству отчеты о положении дел в Мидсамере, так что он следил за ходом расследования убийства Бэллингхема. Имя Лестрейда, то и дело мелькавшее на страницах этих отчетов, заставляло его болезненно морщиться. Хотелось позвонить, задать пару необязательных вопросов о продвижении следствия — не потому, что он не мог выяснить это сам, а просто чтобы услышать голос Грегори. Но Майкрофт запретил себе поддаваться слабости.

В конце концов, они ведь договорились: то, что произошло в Мидсамере — остается в Мидсамере. Так и должно быть.

Вот только когда Майкрофт вышел из больницы и попытался вновь погрузиться в дела государственные, его настигла новость, напрочь лишившая сна: Лестрейд продлил отпуск еще на две недели, после чего бесследно исчез. Съехал из отеля, отказался от арендованной машины — и дальше его следы затерялись где-то за пределами Мидсамер Парва. Никто не мог выяснить, куда он уехал. Кредиткой не пользовался, другую машину в аренду не брал, жилье не снимал. Майкрофт готов был выть от бессилия, потому что даже его вышколенные сотрудники, способные за считанные минуты отыскать иголку в стоге сена, оказались несостоятельны. Грегори просто пропал. Телефон его раз за разом отзывался механическим голосом автоинформатора, сообщавшим, что абонент вне зоны доступа, и предлагавшим оставить сообщение. Отключен? Разряжен? Или…

Вот это самое «или» и пугало Майкрофта больше всего. Не выходили из головы слова Ладлоу, подслушанные ночью в саду: «А что, если и его тоже… того? В озеро?»

Ладлоу мертв, но вдруг у Тальбота были и другие цепные псы, выполнявшие для него грязную работу? Вдруг один из них решил отомстить за своего хозяина? Добраться до Майкрофта, окруженного охраной, совершенно невозможно, но зачем трогать его лично, если они с Грегори на весь Мидсамер объявили о своих отношениях? Как лучше всего нанести удар по ненавистному человеку? Уничтожить того, кого он любит.

Майкрофт бесконечно корил себя за то, что будучи полуживым сначала от боли, а после — от переживаний, не догадался приставить к Лестрейду охрану. Казалось: что с ним случится в тихой сонной провинции в окружении тамошней полиции? А теперь он, возможно, лежит на дне того самого озера, опутанный водорослями, или зарыт где-нибудь в огромном саду Тальбота под розовыми кустами. Или…

Майкрофт перестал спать, пытался обрести душевное равновесие проверенным способом — с помощью рисования, но то, что выходило в итоге, повергало его в еще большую депрессию, потому что он раз за разом изображал одного и того же человека. Улыбающегося, отбрасывающего волосы со лба, на веранде отеля, салютующего бокалом с вином…

…раскинувшегося на сбитых в порыве страсти простынях, потного, расслабленного, с подернутыми блаженной поволокой полузакрытыми глазами.

От последнего образа было больнее всего.

Что если, покидая дом Тальбота, Майкрофт видел Грегори в последний раз? Если и он, как Арчи, пал жертвой охоты на мерзавца, ставившего под удар государственные интересы? Охоты, к которой вообще не должен был иметь отношения!

И чего будет стоить достигнутая победа, если Грегори заплатил за нее жизнью?

— Ты выглядишь так, братец, словно у тебя разыгрался геморрой, — заявил Шерлок, как всегда без приглашения ввалившийся в его гостиную. — Чем сидеть здесь с умирающим видом, не проще было бы позвонить Лестрейду и пригласить в гости? Уверен, он был бы рад.

— Не лезь не в свои дела, Шерлок, — холодно осек Майкрофт.

— Или ты мог бы полюбезнее вести себя с ним в Мидсамере, когда он, очертя голову, кинулся тебя спасать, — как ни в чем не бывало продолжил вредный младший. — Одно неверное движение, и Тальбот пристрелил бы его так же, как этого Ладлоу. И Лестрейд это понимал, но все, что его волновало — отвести угрозу от тебя.

— Шерлок, заткнись.

— А то что? — фыркнул тот. — Пожалуешься матушке? Или прикажешь охране вышвырнуть меня из твоего дома?

— Тебя так волнует Лестрейд? — вспылил Майкрофт, не в силах больше сдерживать свои страхи. — Тогда, черт возьми, найди его!

— Ты его потерял? — Шерлок удивленно приподнял брови. — И давно?

— Уже почти неделю, — горестно вздохнув, сознался Майкрофт. Вспышка раздражения отняла у него последние силы — и на притворство и попытки сохранить лицо их уже не осталось. — Никаких следов… Поиски ничего не дали, он как сквозь землю… Господи, только бы не буквально! Шерлок, я подозреваю самое худшее!

— Так вот оно что… — детектив присел напротив окончательно расклеившегося брата, и теперь лицо его было убийственно-серьезным. — Ну-ка прекрати себя накручивать — и рассказывай все по порядку.

***

Лестрейд давно потерял счет дням, проведенным в лесной глуши. Телефон, отчаянно искавший соединения с сетью там, где этого не могло быть по определению, разрядился к середине второго дня, лишив своего владельца возможности следить за временем, да и календаря заодно. Электричества в старой, полуразвалившейся хижине, разумеется, не было и в помине, так что зарядить мобильник он не смог бы даже при большом желании.

Но желания не возникало. Грег, если можно так выразиться, не просыхал уже… сколько дней он тут проторчал? Неважно, он старался не думать об этом. Как и о том, что в такой длительный запой не уходил еще ни разу в жизни. Ни когда впервые обнаружил измены Рейчел, ни когда Шерлок прыгнул с крыши — и он обвинял в этом себя. Но сейчас… Каждый раз, закрывая глаза, он видел Майкрофта. И это заставляло его снова и снова тянуться к бутылке — чтобы отключиться хотя бы на время, чтобы не думать…

Запасы спиртного, привезенные с собой, давно кончились, но Грег добрался до магазинчика на самой границе с лесом и купил еще полдюжины бутылок, расплатившись последней наличкой, найденной в бумажнике. Продавщица подозрительно покосилась на грязного, заросшего щетиной мужика, от которого за десяток ярдов несло перегаром, но вываленная на прилавок горстка смятых купюр ее успокоила. После чего Грег вернулся в старую хижину Блоксома — и продолжил пить.

Он не знал, какой был день, когда его вывела из пьяного забытья сильная оплеуха, а после еще одна. С трудом разлепив заплывшие, слезящиеся глаза, Грег увидел склонившегося над собой Шерлока.

— Вы посмотрите, кто вернулся из мертвых, — прошипел детектив, встряхивая Лестрейда за плечи и приподнимая, чтобы заставить принять сидячее положение. — А братец-то переживал! Он уверен, что ты давно гниешь где-нибудь в канаве, и винит в этом себя. А ты просто забрался в глушь и решил устроить загул?

— Твоему брату пофиг на то, чем я занят, — заплетающимся языком проговорил Грег. — Он… он вообще… бесчувственный. Сидит там в своем этом… как его… ну клубе этом, где молчат… и пусть там и сидит! Я сам дурак…

— Дурак, не спорю, — чуть сбавив тон, согласился Шерлок. — Не замечал за тобой привычки решать проблемы с помощью алкоголя.

— А я ниии паааэтому дурак, — икнув, протянул Лестрейд. — А вот… как бы ты назвал того, кто влюбляется в… да неважно.

— В кого? — вкрадчиво поинтересовался Шерлок, почему-то прикасаясь к левому лацкану пиджака движением, словно хотел снять с него невидимую пылинку, а потом передумал.

— В того, кого не существует, вот в кого! — выпалил Грег, с силой долбанув ладонью по матрасу — от его удара в воздух поднялось облачко пыли. — Я ведь его знаю больше пятнадцати лет… и вдруг вообразил, что он — другой? Ага, как же! Столько лет был ледышкой и вдруг оттаял? Это каким идиотом надо быть, чтобы поверить в подобное?

— Знаешь что, — задумчиво проговорил Шерлок, снова обхватывая его плечи и с силой поднимая на ноги. — Марафон пьянства закончен. Я отвезу тебя в нормальный отель, чтобы ты мог выспаться и привести себя в порядок. А завтра мы обсудим, кто существует, а кто — нет.

Лестрейд был слишком пьян, чтобы возражать. Он безропотно позволил довести себя до внедорожника, припаркованного возле хижины, рухнул на заднее сиденье — и вырубился. Холмс задумчиво посмотрел на него, сморщил нос от алкогольных паров, которыми мгновенно наполнился салон машины, а после махнул рукой и уселся за руль, сворачивая не в сторону деревни, а к трассе, ведущей на Лондон.

— Полагаю, ты это слышал, братец, — хмыкнул он, снова касаясь лацкана, под которым был скрыт миниатюрный, но очень мощный «жучок».

Перед поездкой Майкрофт настоял, чтобы Шерлока с ног до головы обвесили следящими устройствами. Детектив, вопреки своим привычкам, на сей раз не возражал: он внезапно понял, что брат искренне верит: в Мидсамере до сих пор прячутся натренированные Тальботом убийцы. А потому отчаянно боится потерять еще и его.

— Делай выводы, — закончил свою мысль детектив, покосившись в зеркало заднего вида на спящего Лестрейда. — Уверен, у тебя получится.

С этими словами он выдернул «жучок» из ткани пиджака и на ходу выбросил в открытое окно.

***

Грег проснулся и не сумел сразу сообразить, где находится: голова раскалывалась, противный привкус во рту наводил на мысли о давно не чищенном кошачьем туалете, к тому же, все тело затекло от неудобной позы, в которой он проспал последние несколько часов.

Вместе с осознанием, что сам он, скрючившись, возлежит на заднем сиденье движущейся машины, начали возвращаться воспоминания: он был в лесу Сэтуэйл, безобразно пьяный, а потом… явился Шерлок… или ему это только померещилось? Грег не был уверен. Но, кажется, детектив его отчитывал, а он… горько жаловался на Майкрофта и собственную глупость.

Да, все так и было. И судя по тому, что вместо хижины он проснулся в салоне автомобиля, за рулем которого сидел никто иной, как Шерлок, — Грегу это не приснилось.

Застонав, он попытался сесть и расправить плечи и тут же поймал в зеркале заднего вида внимательный взгляд серых глаз.

— Проспался? — нейтральным тоном поинтересовался детектив. — Хорошо. Мы почти подъехали к Бейкер-стрит.

— А зачем ты везешь меня к себе? — охрипшим со сна голосом спросил Грег. — Мне бы сейчас домой. Я выгляжу… не лучшим образом. Не хотелось бы пугать твою домовладелицу.

— До тебя наконец это дошло, что уже хороший знак, — так же бесстрастно прокомментировал Шерлок. — Не волнуйся за миссис Хадсон, она за эти годы насмотрелась и не на такое — переживет. Я просто думаю, что в твоей квартире нас уже ждут, но тебе еще рано встречаться с… короче, нам предстоит нанести один визит прежде, чем это произойдет.

— Кто может ждать меня в моей квартире? — недоуменно спросил Лестрейд. Похмелье было просто ужасным, так что голова плохо соображала, а потому никакого смысла в словах Шерлока он не увидел.

— Тот, кто послал меня на твои поиски, — терпеливо пояснил детектив. — Или, что более вероятно, кто-то из его людей. Которым поручено еще раз убедиться, что ты хоть и жалко выглядишь, но тем не менее цел и невредим.

— А что со мной могло случиться?

— Ну, мой братец, подобно небезызвестной героине братьев Грим, навоображал кучу ужасов на ровном месте. Я еще в детстве, когда он читал мне эту сказку, сказал ему, что у леди налицо прогрессирующая параноидальная шизофрения. Кто ж знал, что Майкрофт и сам на старости лет обзаведется такой проблемой?

— Погоди, Шерлок. — Грег отчаянно потряс головой, пытаясь прояснить мозги. — При чем тут твой брат?

— При том, — обреченно вздохнул Шерлок, — что когда ты спрятался в лесной глуши, Майкрофт решил, что тебя похитили и убили. На этой почве он заработал бессонницу, несварение и обострение… а впрочем, к черту медицинские подробности. Я хочу сказать, что мой братец волновался.

— Почему?

— Потому что… Да брось, ты же не настолько наивен! Вы провели вместе две недели, и ты не мог не понять… Или мог?

— Я и сейчас ни фига не понимаю! — вспылил Лестрейд и тут же стиснул руками голову, которая от громкого крика заболела еще сильнее. Следующие слова он почти прошептал: — Прекрати говорить загадками, Шерлок.

— Ладно, — согласился тот. — Вообще не буду ничего говорить. Потому что лучше один раз увидеть.

***

Два часа спустя они снова ехали куда-то за город, вот только Грег чувствовал себя несравнимо лучше, чему немало поспособствовал долгий контрастный душ, чистая одежда, извлеченная из сумки и мутноватая, отвратительная на вкус жидкость, наскоро смешанная в пробирке Шерлоком. Грег проглотил ее, не задавая вопросов: в тот момент ему было настолько плохо, что он, не раздумывая, выпил бы даже яд.

Как ни странно, гадость оказалась действеннее любого патентованного средства от похмелья: уже десять минут спустя головная боль исчезла без следа, тошнота отступила, и в мозгах существенно прояснилось.

Правда, тут же захотелось снова выпить. Что там Шерлок говорил о Майкрофте? Волновался? Да ладно, Лестрейд не настолько наивен, чтобы второй раз подряд наступить на одни и те же грабли! Однажды он уже поверил, что Майкрофт и чувства — не взаимоисключающие понятия. И чем это кончилось? Нет уж, спасибо большое!

Впрочем, Шерлок больше не пытался ничего объяснять. Просто молча вытащил его из дома и приглашающим жестом распахнул дверцу давешнего внедорожника, а сам снова уселся за руль.

— Откуда у тебя… — начал было Грег, когда они проскочили перекресток с Марилебон-роад и свернули на восток.

— Арендовал, — ответил Шерлок. И довольно резко добавил: — Помолчи. Все вопросы — потом.

Ни один таксист не знал лондонские закоулки так, как Шерлок, — хотя они учатся несколько лет и сдают специальный экзамен на знание городских улиц. Но у младшего Холмса словно был встроенный навигатор в голове, причем он умудрился не попасть ни в одну пробку, хотя Грег точно знал: в седьмом часу вечера многие уже возвращаются домой с работы, так что движение на городских улицах существенно затрудняется.

Лестрейд тоже отлично ориентировался в Лондоне, но мог поклясться, что переулки и подворотни, в которые сворачивал Шерлок, чтобы миновать заторы на основных улицах, он впервые видел. В какой-то момент Грег даже начал сомневаться: а точно ли Шерлок знает, куда едет? Или они давно заблудились? Но в итоге машина выбралась прямехонько на Сент-Мери-лэйн, и Грег понял: его везут в сторону одного из самых престижных пригородов Лондона.

Вот только что они забыли в этом пристанище баснословно богатых снобов? Он хотел было спросить, но поймал предупреждающий взгляд Шерлока и прикусил язык: судя по всему, отвечать на вопросы детектив не был настроен.

«Ладно, подожду, — мысленно сказал себе Грег. — В конце концов, все прояснится. Да и не впервой мне подчиняться странным причудам представителей этой семейки!»

Особняк, к которому свернул Шерлок, выглядел мрачновато и вместе с тем величественно. Грег напрягся, заметив будку охраны у главных ворот: но вооруженный автоматом мрачный тип лишь молча кивнул, когда Шерлок опустил стекло и помахал ему рукой, — и нажал кнопку, пропуская машину внутрь.

Особняк в пафосном пригороде. Охрана, которая без вопросов впускает Шерлока. Камеры на фасаде… У Грега в голове начала с убийственной точностью складываться картинка.

— Скажи мне, что это не дом твоего брата, — без особой надежды в голосе попросил он.

— Сказал бы, — хмыкнул детектив, аккуратно паркуясь на покрытой гравием площадке перед домом. — Но это было бы ложью.

— Зачем мы приехали сюда?

— Я же говорил: хочу кое-что тебе показать. — Шерлок выбрался из машины и потянул пассажирскую дверцу, приглашая застывшего в панике Грега последовать его примеру. — Да не бойся, Майкрофта нет дома. Пока.

Это «пока» Лестрейду изрядно не понравилось.

Дверь была самой обычной на вид. Грег подумал, что наверняка она бронированная, способная выдержать удар небольшой ядерной боеголовки, но по внешнему виду этого и не скажешь: мореный дуб, бронзовый дверной молоток в виде львиной головы — респектабельно и совсем не страшно.

Вот только замочной скважины не было. Точнее — вообще не было замка, как и дверной ручки, за которую можно потянуть. Шерлок небрежным и явно привычным жестом приложил ладонь к гладкой матовой пластине на косяке, сработал сканер отпечатка — и дверь с тихим, уютным скрипом открылась.

— Ух ты, — неискренне восхитился Лестрейд. — Действительно, кому нужны ключи. Это сейчас не модно.

Шерлок ничего не ответил, просто ухватил Грега за запястье и потащил внутрь. Свет включать он тоже не собирался, потому рассмотреть дом Майкрофта у того не получилось. Хотя, что скрывать: ему было любопытно.

— Потом насмотришься, — пробурчал детектив, легко догадавшись о мимолетно мелькнувших у спутника сожалениях. — Он сам тебе покажет.

— Сомневаюсь в этом, — почти беззвучно ответил Лестрейд.

В конце концов Шерлок свернул в очередной коридор, открыл какую-то дверь — и Грег оказался в студии художника, где каждый дюйм пространства был завешан картинами. Он потрясено замер, наткнувшись взглядом на мольберт с закрепленным на нем холстом, окруженным со всех сторон эскизами церкви в Парва. Судя по едва заметным штрихообразным наметкам, нанесенным на холст, Майкрофт все-таки собирался сделать из этого уродства полноценную картину.

— Прекрасно, — одобрительно проговорил Шерлок, проследив за взглядом Грега. — Я видел ее, когда осматривал дом Бэллингхема. Так и подумал, что она слишком хороша, чтобы Майкрофт мог пройти мимо.

— Хороша? — уточнил Грег, тщетно пытаясь отыскать в голосе Холмса насмешку.

— Конец двенадцатого века, насколько я могу судить, — совершенно серьезно сообщил тот. — Думаю, один из последних образцов позднего англо-нормандского архитектурного стиля на территории нашей страны.

…И Грег как наяву ощутил летнее солнце на своей коже, запах прогретой земли и травы, услышал: «ты — неуч», произнесенное Майкрофтом настолько ласковым тоном, словно в невежестве Лестрейда он видел не недостаток, а повод для умиления.

Майкрофт с закатанными до локтя рукавами рубашки, с пятнышками краски на кончиках изящных пальцев… Майкрофт, запросто усевшийся на пиджак Грега, расстеленный прямо на траве, вытянув длинные ноги…

«В следующий раз, когда ты пообещаешь не читать мне лекций, я непременно возьму блокнот, чтобы все записать».

Он тогда сказал это так легко, не задумываясь, словно действительно верил, что этот самый «следующий раз» обязательно случится. Наивный идиот!

— А знаешь, почему Майкрофт начал рисовать? — спросил Шерлок, прерывая тоскливые размышления Грега. И, не дожидаясь ответа, пояснил: — Это для него вроде как терапия. Началось все с меня. После Эвр… я забыл обо всем, связанным с ней, но мне еще долго снились кошмары. Майкрофту, вероятно, тоже, хотя он никогда не жаловался. Он водил меня к психотерапевту, и та посоветовала: рисовать все, что пугает, а потом уничтожать рисунки. Я пробовал, но мне даже в семь лет такой способ показался глупым. А вот Майкрофт… он проводил за мольбертом каждую свободную минуту, но никому не показывал, — просто комкал бумагу и бросал в камин. Постепенно, как я понимаю, его начало успокаивать само действие, и он принялся рисовать не только свои кошмары, а абсолютно все, что вызывало у него сильные чувства. Но уже не уничтожал, а лишь прятал с глаз долой.

Лестрейд грустно улыбнулся, вспоминая наиболее впечатлившие его рисунки. Шерлок, играющий на скрипке. Золотистый ирландский сеттер. Грег, обнимающий Калли.

— Ты пытаешься сказать, что твой брат боится сильных чувств?

— Или отрицает их, что примерно то же самое. — Шерлок пожал плечами. — Рисование — это для него такой способ держать неуместные эмоции под контролем.

— Я не понимаю, для чего ты мне это рассказал?

— Чтобы ты лучше понял то, что я собираюсь показать, — заявил Шерлок и направился прямиком к массивному стеллажу во всю стену, сверху донизу заставленному большими и маленькими картинами. — Братец не подозревает, что я давным-давно нашел его тайную мастерскую. Он наивно полагает, что кроме него этот секрет не знает никто.

С этими словами Шерлок просунул руку под одну из полок и с силой нажал скрытую кнопку. Часть стеллажа отделилась от стены, открывая проход еще в одно помещение. Зайдя туда следом за детективом, который щелкнул выключателем, зажигая свет, Грег ощутил, как его голова начинает идти кругом.

Да, это была мастерская — примерно вдвое меньше первой, но так же, как и там, здесь все стены были завешаны картинами. С одной только разницей: там на каждом рисунке было изображено что-то свое, а здесь… Здесь со всех полотен на Грега смотрел только один человек — он сам. Разные позы, разная одежда, разные прически — на некоторых картинах он еще и был значительно моложе, чем сейчас, другие, как с удивлением понял Грег, Майкрофт написал уже после возвращения из Мидсамера.

«У меня фотографическая память, я в любой момент могу воспроизвести то, что однажды видел», — вспомнил Грег. Одна из картин, довольно большая, стояла на мольберте в центре студии, прикрытая тканью. Лестрейд приподнял покрывало, и тут же опустил обратно, издав невнятный сдавленный возглас. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять: таким Майкрофт увидел его той памятной ночью.

В ужасе покосившись на Шерлока, который почему-то до сих пор не выдал ни единого едкого комментария, Грег понял, что тот тактично смотрит в сторону с совершенно безучастным выражением на лице.

— Это… — почему-то охрипшим голосом проговорил Лестрейд.

— То, что вызывает у Майкрофта самые сильные чувства, — закончил за него Шерлок. — Настолько сильные, что он прячет их в комнате без окон за потайной дверью. Рисует раз за разом, надеясь избавиться, заглушить… и судя по всему, совершенно безуспешно.

Последние слова прозвучали почти как обвинение, и Грег просто не знал, что ответить на это. Лишь хлопал глазами, ошарашенным взглядом обводя бесконечную вереницу собственных изображений. Но даже если бы дар речи и не покинул его, он не успел бы ничего сказать: за дверью раздались шаги и очень недовольный голос Майкрофта осведомился:

— Шерлок, что ты там делаешь? И как посмел…

В следующую секунду Майкрофт вошел в мастерскую, увидел Лестрейда — и лицо его мертвенно побледнело. Он даже невольно сделал шаг назад, словно намереваясь сбежать, дабы не стоять здесь, сгорая от стыда.

— Что я делаю? — спокойно повторил детектив, поворачиваясь к брату. — Восстанавливаю равновесие. Я невольно посвятил тебя в его тайну и решил, что будет только справедливо, если и он узнает твою. На этом позвольте откланяться.

Он действительно отвесил шутовской поклон застывшим друг напротив друга Майкрофту и Грегу — и с важным видом удалился.

Когда шаги Шерлока затихли, и вдалеке отчетливо хлопнула входная дверь, Майкрофт прочистил горло и сухо проговорил:

— Рад видеть, что вы в добром здравии, старший инспектор Лестрейд.

Этот официальный тон заставил Грега отмереть. Да, он прекрасно понимал, в сколь неловкую ситуацию поставил их обоих Шерлок, но… Майкрофт снова обращается к нему по должности? Даже при том, что их обоих со всех сторон окружают несомненные свидетельства его неравнодушия?

— Прекрати это, — предупреждающим тоном ответил Грег. — Мне кажется, что этап со «старшим инспектором» и «мистером Холмсом» мы уже оставили позади.

— Неужели? — Майкрофт приподнял бровь и иронично усмехнулся. — Тогда расскажи мне побольше о своей влюбленности в человека, которого не существует.

«Я невольно посвятил тебя в его тайну». Так вот, что Шерлок имел в виду! На нем, надо полагать, была прослушка, а Грег спьяну разоткровенничался, как последний дурак. Впрочем… будь что будет. Это же Майкрофт, он все равно узнал бы.

— Что мне добавить к тому, что ты и так слышал? — сдержанно спросил он.

— Только одно: как бы ты поступил, если бы этот человек все-таки существовал?

На последних словах голос его слегка дрогнул, и для Грега картинка сложилась окончательно. То, как великолепно Майкрофт исполнил роль заботливого партнера — а что, если он на самом деле не играл? И его поведение той ночью, когда Грег практически уверовал во взаимность своих чувств — что, если правдой было именно это ощущение, а не злые слова, сказанные Майкрофтом на следующий день? Да еще эти рисунки…

— Прежде, чем я отвечу на твой вопрос, позволь спросить: вот это… — взмахом руки он указал на пару явно ранних своих изображений, — ты когда написал?

— Примерно через неделю после нашего знакомства, — на лице Майкрофта появилась горькая улыбка. Он не мог заставить себя посмотреть на Грега, вернее — на настоящего Грега, сосредоточив свое внимание на одном из его портретов.

— Годы назад, значит, — со вздохом констатировал Лестрейд. — А я не знал…

— Если бы и знал, это ничего бы не изменило, — бесцветным голосом отозвался Майкрофт.

— А вот тут ты ошибаешься, — довольно резко возразил Грег. — Я скажу, что изменилось бы: на более поздних портретах я выглядел бы значительно счастливее. И… Майкрофт, черт возьми! Если ты посмотришь на меня, крыша не упадет нам на голову!

Холмс встретился с ним взглядом, и мгновение спустя их буквально притянуло друг к другу в объятия, настолько отчаянные, словно каждый из них задался целью раздавить другого.

— Чертов болван, — пробормотал Грег куда-то в его шею, — ты еще спрашиваешь, как бы я поступил? Да я бы в жизни не позволил тебе свалить обратно в Лондон, не выслушав меня. И рассказал бы, как на протяжении последних двух недель не раз и не два мечтал, чтобы все было по-настоящему.

— Предлагая тебе вступить со мной в брак, я это и имел в виду, — шепнул Майкрофт, прижимаясь щекой к волосам Грега и закрывая глаза. — Не потому, что нас слушали. — Он вздохнул и еще тише добавил: — Хотя я был уверен, что ты не примешь всерьез… иначе, я просто не решился бы.

— А я согласен, — твердо заявил Грег и слегка отстранился, глядя в его широко раскрытые глаза. — Но только после отпуска.

— Отпуска?

— У меня осталась еще неделя, — погладив Майкрофта по щеке, напомнил Лестрейд. — Почему бы нам не вернуться в Мидсамер — и на сей раз действительно не отдохнуть?

Майкрофт в ответ улыбнулся, чувствуя себя как никогда счастливым.