Chapter Text
Геральт был мудаком. Он это прекрасно понимал. Но, поскольку подобный склад характера не мешал истреблять чудовищ, собственное мудачество мало его заботило. Сложностей и без этого хватало. Ни к чему отягощать своё существование всякой моральной нравственностью.
Так он и жил, пока в один ничем не примечательный день не заехал в посад в корчму перекусить. Сидел. Никого не трогал. Вообще никого. Слова плохого не сказал. Даже когда какой-то придурок принялся орать типа песни — Геральт молчал.
Придурку и без него досталось. А что хотел этот идиот? Дебил: пытался заработать песнями здесь? в полдень? В корчме в основном мужики, зашедшие пожрать и дальше топать по своим делам.
Да. Голос хорош. Сам нарядный. Ладно скроен. Да и мордашка свеженькая, беленькая. Бабам такие синеглазые нравятся до одури. С таким раскладом вечером надо голосить, когда у людей душа просит.
Придурок угомонился. Геральт вновь погрузился в размышления — куда нести свои кости и успеет ли он доехать до следующей деревни засветло.
— Картина маслом. Сидим в углу и думаем.
Геральт — мудак, но не идиот и вот так, с ходу, наезжать на придурка не собирался. Не потому что добрый, а потому что не тронь — не воняет.
— Я хотел выпить один.
Придурок тонких намеков не понял и затараторил:
— Хорошо. Даже очень. Здесь никто не постеснялся оценить мое выступление. Кроме тебя. Ну давай, не мучь ожиданием человека с булками в штанах. Оцени хоть как-то в трёх словах или меньше.
Геральт молчал, ожидая, что человек с булками в штанах поймёт и свалит. Это было ошибкой: не получив с ходу по хребту, крендель с булками уселся напротив и уставился так, словно Геральт ему кредит открыть должен. На хуй послать? Так решит, что приглашение.
— Их не существует.
— Кого?
— Тех, про кого ты поёшь.
— Тебе-то почём знать? А! Белые волосы. Жёлтые глаза. Два меча. Тяга к одиночеству.
Так. Пора сваливать. Геральт встал, подхватил мечи с котомкой и направился прочь.
— Ты ведьмак! Геральт из Ривии. Я знал!
Геральт, не оглядываясь, топал к выходу. Ведьмаков и так-то не привечали. А Геральта из Ривии, особо «любимого» народом, — тем более. До того, чтобы обойтись без очередного месива из разбитых рож и хамства, осталось каких-то три шага. В спину нагнал голос:
— Стой! Для тебя есть работа!
Геральт остановился. Работа равно (ну почти всегда) деньги. Посадский парень (Геральта в душе не волновало, кем тот был) затараторил:
— Дьявол! Зерно у нас ворует. Я заплачу вперёд. Сто дукатов.
— Сто пятьдесят, — отрезал Геральт. Благотворительностью он не занимался.
Посадский достал кошелёк и протянул его Геральту.
— Я прям знал, что ты появишься. Ты беспощадный. Говорят.
Хм. Сначала ты работаешь на репутацию, потом репутация работает на тебя. Геральт взял деньги. Он разберётся с тем, кто ворует зерно. Может, даже грохнет. Репутацию надо поддерживать.
Ещё во время разговора с клиентом Геральт приметил, что Придурок-с-лютней греет уши. И точно. Вывел Плотву из стойла, а этот рядом. Поехал — Придурок потопал быстрее. И ладно бы только топал. Он же не затыкался:
— Руку помощи? У меня их две. На оба рога дьявола хватит.
Плотва в качестве собеседницы более чем устраивала Геральта. Он все равно с ней постоянно трепался. Этот же балаболка в качестве спутника был нужен как ежу кастрюля.
— Уходи.
— Я буду твоим молчаливым помощником.
Уже смешно.
— Возможно, ты прав. Баллады о подлинных похождениях получаются лучше. А вы, милсдарь, источаете аромат приключений. Дай-ка угадаю. Это лук? Хотя, это не важно. В любом случае ты пахнешь смертью и предназначением. Героизмом и сердечной болью.
— Это лук.
— Да. Я так и понял. Я могу быть твоим летописцем. Поведаю миру о Геральте из Ривии. Мяснике из Балвикена.
Не отвяжется. Небеса свидетели, Геральт пытался по-хорошему. Придурок не понял. Ну и сам виноват. В принципе, достаточно было вскочить на Плотву и пустить ее рысью, чтоб Придурок отстал. Но напрягать свою любимую девочку ради неизвестного докучливого придурка? Ага! Щас! Геральт мудак или где? Спокойно, почти ласково Геральт подозвал:
— Иди-ка сюда.
Наивный идиот подошёл поближе. Геральт смачно впечатал кулак под дых. Придурок скорчился и свалился. Ничего. Несколько секунд не сможет дышать, потом немного поболит. Но в общем-то, никаких повреждений. Зато поймёт, что нехрен доставать честных ведьмаков. Один удар по печени чудно заменяет два часа нравоучений.
Смутное ощущение собственной неправоты Геральт привычно пнул сапогом и взял Плотву под уздцы. Исполнение контракта — в первую очередь.
Однако Придурок, несмотря на полученного леща, потащился за ним и не казался обиженным. Он вообще нормальный? Мало того — продолжал нести бред:
— Читая между строк и ударов по пузу, дружище, я бы сказал, что у тебя не лучшая репутация. Если же я разделю с тобой поход за рогами посадского дьявола, то избавлю тебя от титула мясника. И Северные королевства будут распевать песни о Геральте из Ривии по прозвищу… скажем… М… Белый Волк! Как-нибудь так. М?
— Мясник вернее.
Геральту было плевать на прозвище. Хрен с ним, пусть не любят, лишь бы боялись. Однако Придурок оказался совсем отбитый и, вместо того чтобы свалить или хотя бы заткнуться, продолжил трепаться:
— Эльфы называли это место Доль Блатанна. До того, как оставили его людям, а сами ушли в свои золотые дворцы высоко в горах. Это я по своему обыкновению излагаю экспозицию.
Спасибо, родной. А то ж у Геральта топографический кретинизм. Куда забрёл — не знает и спросить не догадался.
Приятная тяжесть в виде кошелька со ста пятьюдесятью дукатами не давала забыть про контракт. Геральт прикинул тапок к носу и притормозил возле чёртовых пальцев — ближайшего к полям места, где мог ныкаться воришка. Едва принялся осматриваться, как Придурок снова заголосил:
— Геральт. Геральт! Ты куда устремился? Ведьма-а-ак! Геральт! Не бросай меня! Напомни, что мы ищем?
— Блаженную тишину.
— Это дело не по мне. Тебе уже приходилось ловить дьяволов? — голос придурка дрогнул.
В другой раз Геральт и не подумал бы успокаивать Придурка, но паника спутника на работе — последнее, что необходимо.
— Дьяволов не бывает.
— Ну естественно. Тогда чем мы тут занимаемся?
— Обычно есть либо деньги, либо чудовища. Всё вместе — редко. Такова наша жизнь.
Чудовища, которые чудовища, зерно не крадут. Геральт искал следы банального вора. Светлую во всех отношениях голову посетила отличная идея: Плотву подальше, Придурку рот зажать и устроить засаду. Он, конечно, не сыщик, а ведьмак, но за сто пятьдесят дукатов он готов найти хоть чёрта.
Бамс! Из глаз посыпались искры!
— Холера! — Геральт коснулся лба. На перчатке осталась кровь. Какая-то зараза зарядила ему в лоб. Чудовища! Размечтался.
Сзади немедленно оживился Придурок:
— Действие второе! Что это такое? Ядро для катапульты в миниатюре или…
Геральт поднял снаряд. Это оказалось действительно маленькое, меньше куриного яйца, ядро. Ну, это уже не серьёзно. На ведьмака с пращой. А что не с рогаткой?
— Мама бля! — голос Придурка был полон неподдельного ужаса и натурального энтузиазма: — Геральт. Там и правда дьявол! Я должен увидеть это волшебное мифическое...
Бамс! На этот раз прилетело в лоб Придурку, и наступила блаженная тишина. Жаль, радоваться было недосуг. Из кустов вылетело что-то рогатое и аки ужаленное в жопу попёрло на Геральта, вопя во всю глотку:
— Пшолвон!
Рогатое в ведьмачьем бестиарии не значилось. Требовалось уточнить:
— Ах ты! Говорить умеешь?
— Ясное дело, умею.
Рогатый был не выше Геральта. Да, силён, но исключительно в сидении в засаде. Уложив рогатого броском через плечо и придавив горло, Геральт продолжил научные изыскания по части происхождения неведомого хрена:
— Ты кто такой? Мамка козлу дала?
— Я Торкве. Сильван. Редкое разумное создание.
— Козлина ты. С шариками, — установил Геральт видовую принадлежность.
— Шарики от людей достались. Они нашпиговали еду железом. Отравить меня хотели! А твою мамку снеговик трахнул?
Разговор стал походить на конкретный базар чотких пацанов с раёна. Не то чтоб Геральт уважал гоп-стайл, но мелкому уголовнику и расхитителю частной собственности по ведьмачьему кодексу полагалось всего ничего — немного нравоучений. Геральт принялся воспитывать:
— И правда редкий... Идиот. — Хрясь кулаком по роже. — Слушай, условно разумный. — Хрясь. — Я тебя не убью. — Хрясь. — Но здесь тебе не жить. — Хрясь.
— Тебе тоже.
Геральт собрался замахнулся для очередного вразумления неугомонного козлины, как вдруг раздался звон пустого котла, вспыхнула сверхновая и накрыло затмением.
Приложили его знатно. Очнулся он в пещере со связанными руками. Подёргался. Выяснил, что не один. Сзади прижималось тело. И будь Геральт проклят, если это был не придурочный бард.
Оптимистично настроенный Придурок комментировал попытки разорвать верёвки:
— В этой части пьесы мы сбегаем.
Хрена. Связали на совесть и качественной коноплёй. И перспективы не вдохновляли на счастливый финал.
— В этой части пьесы нас убьют.
— Кто?
Ответ явился немедленно в виде остроухой бабы, со злостью пнувшей Придурка. Тот запричитал:
— Это моя лютня! Не тронь! Скорее, Геральт! Ты ж ведьмак! Давай ведьмачь!
— Заткнись.
Ага. Щас. Заткнётся он. Как же! Особенно когда эльфийка порекомендовала сделать то же самое, сопроводив пинком. На что Придурок на голубом глазу уведомил:
— Я плохо знаю Старшую речь. Не всё понял.
Эльфийка перевела:
— Человек! Молчать!
Придурок так заковыристо выматерился на той Старшей речи, которую не знал, что будь Геральт не Геральтом и цени он филологию, то, может, даже уважал бы его целых две секунды. Поняв, что ей никогда не подняться до такой выразительности, Остроухая со всей злости снова пнула Придурка:
— Хочешь сдохнуть сейчас?
В ответ раздался жалобный звон струн и пронзительный визг, словно заехали по яйцам, а не по балалайке:
— Только не лютню!
Геральта аж проняло. Нет, не жалостью. Сдохнуть хотелось в тишине. Он почти взмолился:
— Оставь его. Он всего лишь бард.
Остроухая психопатка вняла — ну, или просто решила, что ещё одного визга на той же ноте её барабанные перепонки не выдержат, — и переключилась на Геральта:
— Вы не заслуживаете даже права дышать! Вы, люди, губите всё, чего коснётесь!
И поэтому второй остроухий демонстративно разломал лютню придурка. Логика. Впрочем, Второй был напряжён, но и только. Придурок решил сдохнуть мучительной смертью и снова принялся доставать эльфов:
— Вы прячетесь в золотых дворцах и бьёте связанных, боясь посмотреть им в глаза.
— Ну и как тебе мой дворец?
Несмотря на источаемый сарказм, Психопатка явно пёрлась от ситуации. Дело пахло керосином. И верно. Психопатке показалось, что просто бить с разворота по геральтовой морде — недостаточно продуктивно. Она подцепила Геральта за подбородок и томно проворковала ему почти в губы:
— Похоже на то, что вы плетёте в своих сказочках?
Ну и кто ей лекарь? Геральт зарядил лбом в нос. Психопатка шлёпнулась на спину. Придурок обрадовался:
— Что? Получила, остроухая?
Психопатка закашлялась и не могла подняться на ноги. Душу Геральта тоже грел вид кровавых соплей. Придурок же забеспокоился:
— Чего это с ней?
— Она больна, — возвестил вошедший белобрысый остроухий.
Ага. На всю голову.
— А это кто?
Ввалившийся следом козёл пояснял:
— Филавандрель — король эльфов.
— Я не король — со скромным пафосом открестился Белобрысый, присев возле Психопатки. — Не по своему выбору.
Козёл крутился рядом. До Геральта дошло:
— Ты воровал зерно для них.
— Да. Я их пожалел. Их выжили из Доль Блатанна.
— Выжили? — искренне изумился Придурок. — Они же сами…
— Много ты знаешь тех, кто сам оставил свой дом? — Белобрысый Филавандрель возмущённо затряс гривой. — Тех, кто решил голодать? Кормиться тем, что украдёт сильван?
Если бы у Геральта были свободны руки, он бы сам ещё раз себя по лбу треснул. Старший, мать его, народ. Смогли скрутить барда и ведьмака, но зерно для них добывает сильван. Неудивительно, что они в такой заднице. Один с поварёшкой — семеро с ложкой.
Сильван присел перед Психопаткой:
— Торувьель! Мы же договорились без насилия!
— Что такое двое людей, когда людей погибло без счёта? — оправдывалась плевавшая на договоренности Психопатка, не отягощённая интеллектом.
Геральт взял на себя труд по разъяснению:
— Один человек. И его можно отпустить. Он безобиден.
— Тогда в посаде узнают, что зерно крадём мы, — надулся Филавандрель.
Не «мы», а сильван для вас. Гордые эльфы даже подножным кормом себя обеспечить не способны.
Филавандрель состряпал уж совсем постную рожу:
— Люди придут с оружием, и многие погибнут. С обеих сторон.
Ути-пути. Как пафосно мы пытаемся подвести под убийство моральное обоснование. Это он зря. Геральт тоже мог в пафос и даже в трагизм:
— Меньшее зло? Что бы ты ни выбрал, руки будут в крови. И ты возненавидишь себя. Уж поверь.
— В том-то и проблема. Не могу. Это необходимо.
— Понимаю. Надеюсь, и ты понимаешь. Тебе не придётся долго ждать смерти.
— Да! Потому что нас выгнали с плодородной земли. Загрязнён даже сам Хаос. Искусственно изменён, чтобы люди тоже могли колдовать.
Чиво?! Спасибо связанным рукам. Геральт снова чуть не расквасил себе лоб. Филавандрель был не просто лицемерным беспомощным эльфом. Он был откровенным идиотом. Пенёк — он и с острыми ушами пенёк.
— Хаос невозможно изменить. Просто люди лучше адаптируются, — без всякой надежды разъяснял Геральт пенькам с ушами.
— Адаптируются? Скорее, разрушают.
— Вы сами выбрали голод. Решили назло бабушке отморозить уши.
— По-твоему, дело в гордыне? Мои предки выбрали сосуществование. А люди отняли у них всё!
С болью всего эльфийского народа в голосе Филавандрель вещал о том, как его предки и дети легли в братскую могилу. Потом поплакался, без слёз, конечно, о том, что у него нет серебряной башни. Как он страдал, находясь тут, глядя на поля, удобрением для которых служат все, кого он любил. Поэтому, наверное, сам воровать зерно не мог и посылал сильвана. Жрать это зерно трагедия эльфийского народа не мешала.
За спиной шмыгнул носом Придурок. Его эти страдания пробили. Геральт едва сдерживался, чтоб не сказать ему пару ласковых. Им обоим. Однако совсем промолчать Геральт не мог и озвучил очевидные вещи:
— Так начните заново. Найдите другое место. Покажите людям, что вы — не только то, из-за чего вас боятся.
— Как ты, ведьмак? — Филавандрель скорчил скептическую физиономию.
Ну так-то да. А что сложного?
— Я научился сосуществованию. Иначе не выжить.
Филавандрель замолк. Может даже, в голове запустился мыслительный процесс. Возможно, впервые с момента Сопряжения Сфер. Геральт с интересом ожидал результата. Но в процесс вмешалась Психопатка:
— Прошу тебя, мой король. Есть новое поколение, готовое сражаться. Мы заберём то, что наше по праву. Сейчас и начнем.
Филавандрель достал кинжал. Геральт примерился, как с одного удара ногой из положения сидя проломить рёбра. В идеале чтоб одно из них проткнуло лёгкое. Но тут произошло очень знаменательное событие — тупой эльф сделал умную вещь. Взял и переместился вбок, туда, где Геральт не мог его пнуть. Обидно. Ладно. Геральт всегда знал, что умрёт не своей смертью. Ну!
— Стой! — вмешался сильван. Походу, из обитающих в горах — единственное существо с мозгом. — Ведьмак мог меня убить, но не убил. Он другой. Он как мы!
Но если бы этот некороль слушал тех, кто с мозгом, он вряд ли оказался в жопе. Поэтому, приняв самый величественный вид и нацепив на физиономию подобающее выражение, он отпихнул сильвана и замер, словно собирался с силами для самого судьбоносного действа в своей жизни.
Геральт драму не любил. Вдобавок за спиной заполошно вздрагивал и хлюпал Придурок. Умирать так не весело. А эльфячье величество всё не торопилось. М-дя. Если эльфы так бились, то что тут скажешь? Развяжите руки! Геральт сам себя убьёт. Нельзя жить в мире с такими тупыми особями.
Особенно когда убийца всё тянет и тянет, и тянет... Может, поговорить с ним на языке пафоса? Хоть Придурок заткнётся.
— Если ты должен меня убить… — Геральт выдержал паузу. — То я готов. — Вторая драматическая пауза. — Но сильван прав. — Третья пауза, ещё длиннее и драматичнее. — Не называй меня человеком.
***
Геральт нихрена не понимал. Вот Филавандрель размахивает кинжалом — и вдруг Херакс! Их отпускают, да ещё Придурку новую лютню дают. Геральт покачал головой. Филавандрель вообще нормальный? Страдал-страдал по поводу бедственного положения эльфов. Рефлексировал-рефлексировал по поводу убийства. А потом передумал. Хрен его знает, с каких сколопендр. В размышления Геральта о ёбнутости мира вклинился Придурок:
— Отдаю тебе должное. Гениальная идея: применить на эльфах реверсивную психологию.
Чего применить?
— У них шаблоны в клочья. «Убей меня! Я готов!» — кривлялся Придурок, топавший следом.
Геральт оглянулся. Придурок не отставал. И ведь бить бесполезно. Кметы пробовали. Геральт пробовал. Эльфы пробовали. Не-а. Не работает.
— Итак. Эпилог. Нас отпустили, а ты отдал все монеты этим эльфам.
Не отдал, а забрали не спрашивая. Может, хоть и правда свалят? А то ни денег, ни репутации. Бесит. Бесит Придурок, тыкающий в самое больное место — деньги.
— Лютни Филавандреля тебе, значит, мало?
— Лютня хороша как барышня. Я зауважал Флавандреля. Он пережил одну великую чистку, может, переживёт и вторую. Переродится.
Чего ёбнутный эльф сделает?!
— О! Совер-шит ли кор-оль то, что проси-ит Ведьмак? По-вер-нёт ли исто-ория вспять свой башмак?.. Да нет, срань какая-то, — закончил со вздохом Придурок.
Походу, Придурок не безнадежен, раз критически относится к своему простинебо творчеству. Геральт не стал пришпоривать Плотву. Доехав до развилки, просто сказал:
— Здесь мы расстанемся, Пр...Поэт. Навсегда.
— Мы не можем!
Геральт выгнул бровь.
— Потому что… — Придурок открыл рот и несколько раз хватанул воздух. — Дело в том… — снова беззвучное открывание рта в попытке подобрать новые слова. — Геральт, мне нужно… — Придурок постучал себя по лбу. — О! Я знаю, как тебе объяснить!
Придурок выхватил из кармана перо, чернильницу-непроливайку с блокнотом, бухнулся задницей прям в пыль на дороге и принялся черкать. Именно черкать. Перо летало по листу, словно живое. Геральт ждал результата. Придурок неожиданно скомкал лист, засопел носом и встал.
— Я обещал изменить общественное мнение о тебе. Дай хотя бы попробовать — Придурок перекинул лютню на грудь и взял аккорд. — Когда скром-ня-га бард отды-хал от дел. С Гера-альтом из Ривии он эту-у песню-у пел. Сразился Белый Волк с красно-речивым чёртом и эльфов покромсал несчё-отные кого-орты...
— Это пиздёж, — заметил Геральт.
— Это поэзия, — возразил Придурок.
Спасибо, что не судьба. Хотя, ведьмачья чуйка как-то подозрительно хмыкнула. Да и ладно. Если уж сильно припрёт, Придурка всегда можно будет прикопать в лесочке. В крайнем случае — пришпорить Плотву.