Work Text:
— Следи за кошельком, — произнес чей-то голос, и Ибо развернулся как раз вовремя, чтобы успеть схватить руку, нацелившуюся обчистить его карман, утащив все серебро. Схватить-то он схватил, но воришка умудрился вырваться и дал деру.
Ибо повернулся обратно и увидел того, кто его предупредил. Тот человек смеялся, а еще он был самым красивым из всех, когда-либо виденных Ван Ибо.
— Ты, должно быть, с севера страны, — сказал красивый незнакомец. — Здесь нельзя носить кошелек так, чтобы все видели, где ты держишь свои деньги.
Ибо хотел бы возразить, но незнакомец был прав. Он действительно был с севера, только гораздо дальше, чем север этой страны, о чем он не собирался сообщать кому бы то ни было.
— Спасибо, — сказал он вместо этого. — Я только что приехал и еще не привык ко… — он неопределенно помахал рукой, — всему.
— Ну, — незнакомец хлопнул его по плечу, — тогда добро пожаловать и приятно познакомиться. Я Чжань-Чжань, и это мой город.
Ибо вскинул брови, услышав неформальное имя, но местные традиции были недостаточно знакомы ему, чтобы понять, было ли оно необычным.
— Я… — он замялся, поспешно вспоминая имя, выбранное им и его охранниками. — Чжан Боцинь.
Имя отдавало фальшью даже на его собственный слух, но его настоящее имя было слишком узнаваемым. По лицу Чжань-Чжаня было ясно, что он понял, что имя придуманное, но он ничего не сказал.
— Добро пожаловать, Чжан Боцинь, — он указал вдоль улицы, на которой они стояли. — Вон там есть гостиница, если ты ищешь, где бы остановиться?
Ибо кивнул, удивившись, когда Чжань-Чжань развернулся, чтобы пойти вместе с ним. Он думал, что ему придется самому отыскивать дорогу, но Чжань-Чжань легко пошел рядом, как будто так и было задумано. По пути он показывал, на что стоит обратить внимание.
— И часто ты так знакомишься с приезжими? — спросил Ибо. Чжань-Чжань показался ему открытым и дружелюбным человеком, его яркий запах омеги не содержал ни малейшей нотки возможного обмана. Но в памяти Ибо тут же всплыли все предупреждения, вбитые ему в голову его охраной, и в этом списке определенно было “опасайся хорошеньких омег, потому что их часто используют бандиты в качестве приманки”.
Однако Чжань-Чжань лишь улыбнулся в ответ на вопрос.
— Довольно-таки часто, — он пожал плечами. — Мне иногда нравится проводить время у ворот по утрам. А большинство людей приезжает как раз утром, — он повел рукой в сторону Ибо. — А еще мне нравится встречать людей, которые первый раз в нашем городе, чтобы они почувствовали, что им здесь рады, — Чжань-Чжань кинул на Ибо дразнящий взгляд. — Особенно здорово, если эти незнакомцы оказываются симпатичными альфами, — Ибо рассмеялся неожиданно даже для себя. — И иногда я могу помочь им сберечь их деньги.
Ибо знал, что его дразнят, но и не подумал обижаться. Чжань-Чжань был слишком дружелюбным, слишком красивым, и пах просто замечательно. Ибо никак не мог рассердиться на него за излишнюю вольность. Кроме того, Чжань-Чжань ведь не знал, кто такой Ибо. Для простолюдина разговаривать в таком тоне с наследным принцем было бы недопустимо, но, возможно, это было нормально при общении с людьми одного круга, к которому, по мнению Чжань-Чжаня, он и принадлежал. И Ибо совсем не возражал, если его будет дразнить такой привлекательный омега. Даже если существовала бы некая вероятность, что этот омега собирается его обокрасть.
Они прошли мимо нескольких гостиниц, и Ибо спросил о них Чжань-Чжаня, но тот лишь решительно покачал головой.
— Здесь останавливается большинство приезжих, потому что они первые на пути от городских ворот, — Чжань-Чжань придержал подол одежд, обходя лужу. Ибо отметил, что его руки покрыты брызгами краски. — А это означает, что они самые дорогие и не самые лучшие.
— Так значит, ты меня ведешь в самую лучшую? — Ибо настороженно уставился на ребенка, подошедшего к нему слишком близко, на случай, если тот окажется очередным воришкой, но женщина со строгим лицом ухватила мальчишку за руку и увела в сторону.
Чжань-Чжань снова рассмеялся. У него был красивый смех, звонкий и заливистый, такой, что хотелось рассмеяться с ним за компанию.
— Нет, просто в ту, которую знаю лучше всего, — он указал вперед, где Ибо теперь смог различить вывеску. Ибо подумывал, не направляется ли его провожатый в более бедный район города, но вокруг был на удивление зажиточный квартал. Ибо решил, что здесь живут купцы и торговцы. Да, простолюдины, но вполне респектабельные.
Они остановились у входа в гостиницу.
— Ну вот и пришли, эта вполне приличная, я знаю.
Ибо кивнул. Гостиница и в самом деле выглядела чистой и ухоженной. Значит, он все-таки не зря доверился Чжань-Чжаню. Ибо почувствовал, что весьма доволен собой.
— А это мое, — продолжил Чжань-Чжань. Он показал на соседнее здание, довольно-таки неприметное по сравнению с украшенной гостиницей. Ибо решил бы, что это домик какого-нибудь торговца.
— Ты здесь живешь? — спросил он. Чжань-Чжань покачал головой.
— Нет-нет, живу я в другом месте. Здесь только моя студия.
— Студия? — эхом повторил Ибо.
— Ага, — ответил Чжань-Чжань. — Я рисую, так что здесь у меня студия для работы, и еще для продажи готовых картин.
Ибо кивнул.
— Можно мне посмотреть? — он задал вопрос, как-то даже не собираясь его задавать. Они ведь только что познакомились, нельзя быть таким навязчивым. Но Чжань-Чжань вел себя так сердечно и доброжелательно, что Ибо еще не хотелось с ним прощаться. Чжань-Чжань, казалось, и не подумал ничего плохого. Он улыбнулся и кивнул, подводя Ибо к своей двери.
За дверью оказался классический дом с внутренним двориком и с просторными светлыми комнатами. Ибо не был уверен, что он ожидал увидеть, но точно не что-то настолько приятное глазу. В студии тут и там стояли столы, на которых находились недоделанные работы, но это не создавало ощущения беспорядка, как можно было бы представить. Рядом было несколько мольбертов с незавершенными картинами. Вдоль стен стояли рисунки и холсты по три в ряд.
Чжань-Чжань коротко повел рукой.
— Здесь я работаю.
— Здесь замечательно, — Ибо не покривил душой, потому что так оно и было. Студия выглядела обжитой, любимым местом обитания. Она напомнила Ибо о кабинете Тинчжэ у них дома, хотя вместо искусства тот занимался историческими изысканиями. Ребенком Ибо любил сидеть там, слушая, как отец и Тинчжэ говорят о делах, но когда отец уходил, Ибо оставался и погружался в легкую дрему, окруженный теплыми запахами и тихим шорохом кисти, скрипом растираемых палочек туши и шелестом бумаги.
В студии Чжань-Чжаня Ибо немедленно почувствовал себя как дома.
Чжань-Чжань предложил ему показать здесь все, и Ибо с радостью согласился. Чжань-Чжань создавал великолепные работы. Ибо вырос в окружении самых выдающихся художников, но картины Чжань-Чжаня легко можно было поставить в один ряд с работами именитых мастеров. Даже незаконченные картины отличались искусностью выполнения и глубиной замысла, чего Ибо не ожидал. Он не скупился на комплименты, тем более, когда увидел, как Чжань-Чжань краснеет и улыбается в ответ на них, и почувствовал, как меняется от удовольствия его запах.
С другого конца студии раздался кашель, и Ибо с Чжань-Чжанем подняли головы от большого пейзажа, который они рассматривали. Ибо с удивлением увидел, что за прилавком сидит крупный мужчина; а он даже не понял, что в комнате находится кто-то еще. Мужчина явно увлеченно читал что-то, но Ибо все равно виновато отодвинулся от Чжань-Чжаня. Он и не осознавал, как близко к друг другу они стояли.
Чжань-Чжань смеющимися глазами глянул на Ибо и представил ему мужчину.
— Это Ли Да, — затем он указал на дверь, где Ибо с изумлением увидел еще одного человека, прислонившегося к косяку со скрещенными на груди руками. — А это Ян Тун. Они мои помощники.
Ибо поклонился обоим. Он был уверен, что уже видел Ян Туна поблизости, когда встретился с Чжань-Чжанем у ворот. Двое ответили на поклон Ибо, вежливо, но холодновато. Они оба казались неприметными и были бетами, не издающими почти никакого запаха.
Чжань-Чжань провел Ибо к прилавку, пояснив, что здесь посетители покупают или заказывают картины.
Ибо улыбнулся ему, чувствуя себя неловко рядом с Ли Да, но не в силах отвести глаз от Чжань-Чжаня.
— Может быть, я куплю у тебя одну перед отъездом.
Чжань-Чжань посмотрел на него сияющими глазами.
— Может быть.
***
На следующее утро, когда Ибо наконец-то смог выползти из кровати после почти бессонной ночи, он увидел, что дверь дома Чжань-Чжаня была уже открыта.
Он растерялся. В его планах было дойти до рынка, соседствующего с территорией дворца Сяо, и попытаться увидеть Сяо Чжаня. Но в действительности ему очень хотелось вновь зайти к Чжань-Чжаню.
Уговорив себя, что несколько минут погоды не сделают, Ибо принял решение и подошел к двери соседнего дома. Он постучал костяшками пальцев по косяку, хотя дверь была широко открыта, и ему было видно Чжань-Чжаня, склонившегося над большим столом.
За прилавком сидел помощник, которого Ибо вчера не видел, он вежливо улыбнулся Ибо, как обычно улыбаются нежданным посетителям.
К счастью Чжань-Чжань тоже поднял голову на стук, так что Ибо не пришлось объяснять еще одному неприметному бете, что он пришел в гости к их боссу.
— Боцинь! — Чжань-Чжань ярко заулыбался. Ибо почувствовал, как его собственные губы разъезжаются в ответной улыбке. Было в Чжань-Чжане что-то такое, что притягивало его к себе. — Доброе утро.
Ибо направился к столу, за которым работал Чжань-Чжань, но услышав за спиной тихий звук, обернулся. Рядом с дверью стоял Ли Да, в точности повторяя вчерашнюю закрытую позу Ян Туна. Ибо кивнул ему, и подошел к Чжань-Чжаню.
— Доброе утро, — сказал он и добавил с горечью, — почти.
Чжань-Чжань рассмеялся.
— Значит ли это, что ты только что встал? — увидев кивок Ибо, он развернул руки ладонями вверх. — Это вполне объяснимо. Путешествовать всегда тяжело, а спать на чужой кровати бывает неудобно.
Ибо беспокоился, что его нежданный визит будет некстати, но Чжань-Чжань радостно поприветствовал его и предложил чаю, за которым тут же поднялся помощник из-за прилавка (Ибо так не уловил его имя).
— Какие у тебя планы на сегодня? — спросил Чжань-Чжань, когда они сели за расчищенный ради такого случая стол, примостив чайник на уголке.
— Я планировал сходить на рынок. Я слышал, что его стоит посетить, — Ибо выдал приготовленную неправду, чувствуя себя отвратительно из-за того, что он обманывает Чжань-Чжаня. Тот был так добр к нему, но Ибо не мог рисковать, раскрывая свою личность кому бы то ни было.
Чжань-Чжань только кивнул, соглашаясь с его ложью.
— Рынок у нас в самом деле замечательный. Я когда-то продавал там свои работы, — он помахал рукой, указывая на комнату, — прежде чем приобрел эту студию.
Ли Да заговорил со своего места у двери, напомнив Ибо о своем присутствии:
— Рынок находится рядом с дворцом правящей семьи. Может быть, тебе стоит посетить и его.
Чжань-Чжань кинул на Ли Да нечитаемый взгляд.
Ибо сделал глоток чая.
— Да, может быть, — он лихорадочно перебирал в голове причины, по которым Боцинь не захотел бы осмотреть дворцовые территории Сяо. — Эм, он так близко к рынку. Это странно, — их собственный главный рынок находился довольно далеко от дома правящей семьи.
— Так было задумано, — сказал Чжань-Чжань.
Ибо не ожидал ответа на свое замечание, так что он тут же оживился.
— Правда?
Чжань-Чжань кивнул.
— Рынок — это место, где совершается большинство сделок, где золото и серебро ходят из рук в руки. Так что самое большое количество преступлений может произойти именно там. Если рынок находится неподалеку от дворца правителя, люди чувствуют себя в большей безопасности, более защищенными. Когда рынок перенесли к дворцу, уровень преступности значительно снизился, и сюда стремятся попасть многие торговцы не только из города, но и со всей страны.
— Значит, его перенесли специально? — Чжань-Чжань кивнул, и Ибо вскинул брови. Он был впечатлен. — Умно. Когда это было сделано?
Чжань-Чжань склонил голову к плечу, держа чашку с чаем на весу.
— Хмм, думаю, около пятнадцати лет назад.
Ибо сделал себе мысленную заметку поговорить об этом с отцом по возвращении.
Мысль об отце напомнила Ибо, что он приехал сюда, чтобы попытаться увидеть Сяо Чжаня, а не проводить время со случайными знакомыми омегами, как бы красивы и талантливы они ни были.
Он допил чай, попрощался и ушел, поклонившись Чжань-Чжаню, Ли Да и безымянному пока помощнику.
Найти рынок было просто; как и у них дома, большинство дорог вели либо к рыночной площади, либо от нее, так что Ибо просто пошел по самой широкой из них. Чем ближе, тем труднее было бы заблудиться. Людей стало заметно больше, по краям дороги выстроились прилавки, продавцы за которыми зазывали прохожих, сновавших туда-сюда.
Ибо перешел улицу по направлению к дворцу Сяо. У самых ворот прилавков не было, здесь стояла стража. Ибо остановился чуть поодаль, притворяясь, что рассматривает гребни и ленты на стойке, но на самом деле наблюдая за людьми, проходящими сквозь ворота в ту и другую сторону.
— Ты можешь войти туда, — пожилую тетушку, сидящую за прилавком, явно не обмануло его притворство.
Ибо положил гребень, который вертел в руках.
— И что, любой может войти?
— Любой, у кого есть там какое-нибудь дело, — она приподняла брови, глядя на него. — Кажется, тебе как раз что-то там нужно.
Ибо пожал плечами. Он не мог пойти во дворец. Портрет, который попросила выслать семья Сяо, уже должны были привезти сюда. И хотя Сяо Чжаню не разрешат посмотреть на него, чтобы соблюсти традиции первого взгляда на свадьбе, Ибо не мог быть уверен, что его не узнает кто-нибудь другой.
Здесь, в городе, было безопаснее.
— А они сами когда-нибудь выходят в город? — поинтересовался Ибо.
Тетушка развела руками.
— Иногда? Молодой господин чаще других. Он ходит туда-сюда все время, чуть ли не каждый день. Ему нравится проводить время в городе, а люди любят, когда он среди нас.
Ибо вновь кинул взгляд на ворота, на случай, если оттуда вдруг кто-то выйдет и он каким-то образом узнает в нем Сяо Чжаня.
— Как он выглядит? — спросил Ибо.
— Охохо, — захихикала тетушка. — Так вот к чему все эти вопросы.
Ибо резко отвернулся от ворот, чувствуя, как заполыхало лицо.
Тетушка захлопала в ладоши.
— Боюсь, красивому юноше не повезло. Наш наследник обещан принцу из другой страны.
— Я вовсе не поэтому, — запротестовал Ибо.
— Конечно-конечно, — сказала тетушка, все еще хихикая. — Только не вздумай болтать о своей любви рядом со стражей. Ты такой симпатичный альфа, они живо отговорят тебя палками от этой мысли, — Ибо фыркнул и отвернулся, готовясь уйти. — Постой-постой, красавчик. Молодого господина обычно можно увидеть рано утром, если уже он вообще соберется выходить. Попытай удачи в это время.
Ибо помедлил, напряженно кивнул в знак благодарности и отправился прочь.
Почти дойдя до гостиницы, Ибо подумал, что не годится возвращаться с пустыми руками, если он собирается и дальше притворяться обычным путешественником. Он нашел прилавок и купил немного арахиса, пакетик сырого и пакетик обжаренного и еще горячего.
Ибо прошел мимо двери гостиницы, не задерживаясь, и нырнул в открытые двери студии Чжань-Чжаня. Когда он угостил омегу орехами, тот ярко улыбнулся и предложил поделить их на двоих.
И пусть Ибо так и не увидел Сяо Чжаня, но он чувствовал, что его вылазка увенчалась успехом.
***
На следующее утро Ибо попытался встать пораньше, но жильцы из соседней комнаты шумели всю ночь, не давая ему спать. Причем, судя по звукам, ничем увлекательным они не занимались, были слышны просто громкие голоса и глухие стуки. Стены в гостинице были тонкими, так что звуки разносились далеко. Ибо же привык спать в собственных покоях, где тишину могли потревожить только шаги смены караула.
Когда Ибо наконец-то выбрался из гостиницы, он увидел, что студия Чжань-Чжаня была уже открыта. Он помедлил немного, но если Сяо Чжань и выходил из поместья этим утром, то Ибо скорее всего его уже пропустил.
Так что он вновь зашел в дверь ярко освещенной студии.
— Боцинь! — Чжань-Чжань просиял, увидев Ибо, и тот не смог сдержать ответной улыбки, медленно охватившей все его лицо. Двое помощников Чжань-Чжаня сидели за ближайшим столом и окинули Ибо заинтересованными взглядами, прежде чем вернуться к своим делам.
— Доброе утро, — Ибо постарался поздороваться со всеми, но смотрел он только на Чжань-Чжаня. Несправедливо, что кто-то мог быть настолько привлекательным в такую рань.
Чжань-Чжань предложил чая, и Ибо с радостью согласился. Он указал на стол, на котором лежали кучей масла, цветы, растения, бобы и разные другие штуки, которых Ибо раньше не встречал.
— Чем ты сегодня занят?
Чжань-Чжань кивнул на свои пестик и ступку.
— Мы готовим краски. Мои почти закончились.
Брови Ибо взлетели вверх.
— Ты их сам делаешь? — Чжань-Чжань кивнул в ответ. — А разве их нельзя купить на рынке? — Ибо был уверен, что видел не один прилавок, торгующий красками.
— Да, но они не всегда того качества, что мне нужно, — Чжань-Чжань фыркнул. — Или даже цвета! Легче приготовить их самому. Тогда я буду знать, что в них содержится.
Ибо понимающе кивнул.
— Я могу помочь?
Чжань-Чжань пытался вежливо отказаться, но Ибо настаивал и даже закатал рукава.
Они устроились работать бок о бок, растирая составляющие и смешивая разные краски. Помощники Чжань-Чжаня как-то не сильно помогали, по большей части они просто слонялись по студии, иногда приносили попить и занимались с покупателями, которые приходили смотреть картины.
Каждый из посетителей был очень рад видеть Чжань-Чжаня, все оживленно приветствовали его, даже несмотря на то, что с ними общались его помощники. Чжань-Чжань в свою очередь всегда кивал каждому вошедшему, улыбаясь своей ослепительной улыбкой.
Во время совместной работы локоть Ибо то и дело задевал руку Чжань-Чжаня, и их запахи постепенно сливались в один. Занятие было долгим и утомительным, но замечательная компания и рассказы Чжань-Чжаня о его городе помогали Ибо наслаждаться каждым проведенным вместе моментом.
Ибо даже не подозревал, что Ли Да был где-то поблизости, пока тот не принес им по тарелке лапши, когда солнце стало клониться к горизонту и свет сменился, из-за чего смешивать краски стало слишком трудно.
Ибо с удовольствием съел все и вытер лоб тыльной стороной ладони. Он зевнул так широко, что чуть не вывихнул челюсть.
— А, Боцинь, прости, я тебя совсем измучил, — судя по улыбке Сяо Чжаня, он не так уж сильно сожалел об этом. Он выглядел весьма довольным.
Ибо заулыбался в ответ.
— Я только рад, если Чжань-Чжань будет меня изматывать.
Он довольно хихикнул, когда Чжань-Чжань рассмеялся от неожиданности. Ибо знал, что ему не следует флиртовать с малознакомыми омегами, но Чжань-Чжань был слишком привлекателен и интересен.
Другой помощник, которого звали вроде как Не Шижун, кашлянул за их спинами, и Чжань-Чжань обернулся с виноватым видом. Он толкнул плечо Ибо своим. Ибо воспринял замечание с ухмылкой.
— На самом деле я устал не из-за Чжань-Чжаня, — сказал он. Тот вопросительно поднял брови. Ибо ткнул пальцем в сторону гостиницы. — Моим соседям нравится выяснять отношения ночью.
Чжань-Чжань подавил смешок.
— Вот незадача.
Ибо деланно безразлично пожал плечами.
— Может быть, сегодня они будут вести себя потише.
— Или может, они сегодня уже съехали? — предположил Чжань-Чжань.
Ибо покачал головой.
— Нет, я видел, как они заселялись. Они собирались остаться по меньшей мере до конца недели.
Чжань-Чжань посмотрел на него и отвел глаза, прикусывая нижнюю губу.
— Ну… — он замялся и оглянулся на своих помощников. Ибо тоже оглянулся, не совсем понимая, на что там смотреть.
Чжань-Чжань повернулся обратно.
— Если хочешь, можешь остаться ночевать здесь, — Ибо услышал какой-то шорох за спиной, но Чжань-Чжань упрямо продолжил. — То есть, я все равно обычно тут не сплю, в смысле, в комнате за студией, ну, обычно я возвращаюсь в… эм, к себе домой на ночь, если только не валюсь с ног от усталости. Так что здесь есть свободная кровать.
Чжань-Чжань покраснел, и Ибо ощутил, как его лицо тоже запылало. Спать в комнате Чжань-Чжаня, в его кровати, пусть сам он пользуется ею редко. В кровати омеги.
— А это не будет… — Ибо запнулся. — Ты не будешь против? Кровать пропитается моим запахом.
На лице Чжань-Чжаня промелькнуло несметное количество выражеий, но так быстро, что Ибо не смог разобрать ни одного.
— Нет, — Чжань-Чжань облизнул губы. — Я не против.
***
Ибо перенес свои вещи в комнатку позади студии. Даже несмотря на то, что двери комнаты были открыты, запах Чжань-Чжаня внутри ощущался очень сильно. Ибо никак не мог понять, почему Чжань-Чжань предложил ему пожить в этой комнате. Они практически не были знакомы, откуда Чжань-Чжаню было знать, что он может доверять Ибо?
А почему Ибо так доверял Чжань-Чжаню? В конце концов, он рисковал, добровольно покидая место, где он был у всех на виду, то есть гостиницу. Если теперь он вдруг пропадет, то его охранникам будет гораздо сложнее его отыскать.
Но сидя на краю небольшой раскладной кровати в окружении запаха Чжань-Чжаня, Ибо чувствовал себя в полной безопасности. Ну, в безопасности и еще очень возбужденным. Он не мог отрицать, что большая часть его доверия к Чжань-Чжаню возможно основывалась на том, что тот обладал очень привлекательным омежьим запахом. И красивым лицом. И очень красивым телом.
Ибо поспешно выгнал из головы все подобные мысли. Будет очень неуместно, если он начнет испускать сильный запах возбуждения, да еще при открытой двери.
Факт оставался фактом: он доверял Чжань-Чжаню. И если Ибо хотелось насладиться компанией очень привлекательного омеги, пока он пытался выполнить свою задачу и увидеть Сяо Чжаня, то этого никого не касалось.
***
После первой ночи, проведенной в комнате за студией, Ибо проснулся от тихих голосов за дверью. Он сморгнул сон, пытаясь понять, не забрался ли в студию кто-то чужой, но различил голос Чжань-Чжаня, вероятно, разговаривающего с одним из своих многочисленных сменяющихся регулярно помощников.
Ибо снова моргнул и зажмурился, еще не вполне проснувшись. Они что, пришли сюда так рано? Может быть, Чжань-Чжань волновался, что Ибо может натворить что-нибудь в его студии?
Затем Ибо наконец-то заметил свет. Комнатка находилась с теневой стороны дома, но в нее проникало достаточно света, чтобы он сообразил, что уже гораздо позднее, чем он думал. По-видимому, он спал очень крепко и проспал.
Когда Ибо все же выбрался в помещение студии, стало ясно, что он опять упустил свой шанс попасть пораньше к воротам дворца Сяо и застать Сяо Чжаня. Судя по полосам солнечного света, время близилось к полуденной трапезе, а не к завтраку.
— Боцинь, с добрым утром, — в жизнерадостном голосе Чжань-Чжаня слышалось веселье. — А я уже собирался послать Ли Да посмотреть, как ты там, если бы ты не встал в ближайшее время.
— Прости, я… — начал Ибо, но Чжань-Чжань отмахнулся от извинений.
— Все хорошо, правда. Я надеюсь, это значит, что ты хорошо спал? — дождавшись кивка Ибо, Чжань-Чжань улыбнулся. — Ну и замечательно, я очень рад.
Ибо не мог сдержать ответной улыбки. Они несколько секунд просто сидели, глядя друг на друга и улыбаясь, пока очередной безымянный помощник не поставил на столик между ними чай и тарелки с рисом и свининой.
Ибо поблагодарил его, а его желудок громко и невежливо заурчал. Чжань-Чжань лишь рассмеялся и разлил чай по чашкам, глубоко вдохнув аромат.
— Вообще, сколько у тебя помощников? — спросил Ибо. Он взял палочки и приступил к еде.
В запахе Чжань-Чжаня почему-то проскользнули нотки смущения, он покраснел. Нервно потерев шею под затылком, он сказал:
— Ну, очень многие хотят сюда прийти и пообщаться со мной, поэтому…
Он умолк, явно чувствуя себя неловко. Ибо пожал плечами, и Чжань-Чжань, по-видимому решил, что вопрос закрыт. Ибо задумался было о причинах его смущения, а потом осознал, что Чжань-Чжань, вероятно, стесняется говорить о том, насколько он хороший мастер. Конечно же множество людей хотело бы с ним поработать, поучиться у него. А Чжань-Чжань отличался добротой. Он был не против предоставить такую возможность как можно большему количеству людей.
Ибо незаметно окинул взглядом помощников — по какой-то причине сегодня их было трое — и задумался, каким образом они решали, кто именно будет присутствовать в какой день. Может быть, у них даже была разработана система очередности. Тот, что сегодня стоял у двери, выглядел более похожим на стражника, чем на художника, но кто такой Ибо, чтобы судить о человеке по первому взгляду, не увидев, что он умеет?
Ибо однажды довелось купить гобелен у огромного высоченного мужчины, которому приходилось так низко нагибаться над станком, что его спина искривилась навсегда. Гобелен был превосходнейшего качества. И не каждый художник или мастер обязан был походить на легкого, грациозного Чжань-Чжаня.
Покончив с едой, Ибо сделал глоточек чая, который как раз остыл так, чтобы можно было спокойно его пить. Мама всегда ругала его за то, что он дает чаю остыть, но ему нравилось пить, не обжигая губы.
— С чем я могу помочь сегодня? — спросил Ибо.
— Хмм? — Чжань-Чжань поспешно перевел взгляд от губ Ибо к его глазам. — Прости, что? — Ибо повторил свой вопрос.— О, сегодня твоя помощь не требуется. Ты разве не хотел погулять по городу, осмотреться?
Ибо пожал плечами.
— Утро я уже пропустил. Я предпочитаю гулять, пока на улице еще нет толп народа, так что лучше подожду до завтра, — он ухмыльнулся Чжань-Чжаню. — Кроме того, ты не хочешь, чтобы я тебе заплатил, так что мне как-то надо отработать свое проживание здесь.
Чжань-Чжань выдохнул смешок.
— Я тебе уже говорил, все нормально, можешь оставаться здесь, сколько захочешь. Даже хорошо, что в студии кто-то ночует, на всякий непредвиденный случай.
— И все же, — настойчиво повторил Ибо.
Чжань-Чжань покачал головой.
— Сегодня нужно только прибраться, подмести, помыть кое-что.
— Хорошо, — ответил Ибо.
Чжань-Чжань возмущенно пискнул.
— Я не могу просить тебя заняться этим!
— А почему нет? — Ибо пожал плечами. — Я привык к тяжелой работе.
Что было правдой. К этому часу он уже обычно заканчивал со своими тренировками с мечом и на выносливость, а также с уроком каллиграфии. Подметание пола никак не могло оказаться хуже урока с Сян-шифу, который стукал его по костяшкам пальцев каждый раз, когда Ибо делал ошибку.
Чжань-Чжань задержал на нем взгляд, склонив голову к плечу, и вздохнул.
— Как скажешь. Вэньчэн покажет тебе, где можно все взять.
Ибо понравилось подметать и убираться. Он испытывал некое чувство удовлетворения, превращая пыльное и неопрятное в чистое и аккуратное. Это занятие было сродни медитации, почти то же самое он ощущал, повторяя вновь и вновь движения с мечом. Устал он в процессе тоже как после тренировки. Руки находились в постоянном движении, кроме того, ему приходилось наклоняться, становиться на колени и вытягиваться,чтобы достать до всех укромных уголков в студии.
Видимо, он отвлекал Чжань-Чжаня от работы, потому что когда бы Ибо ни кидал на него взгляд, тот уже смотрел на него. Ибо предложил прекратить уборку и продолжить попозже, когда Чжань-Чжань уйдет, но омега покачал головой и заверил его, что все в порядке.
Когда тени начали удлиняться, Чжань-Чжань позвал Ибо присесть и выпить чая.
— Ты позволишь мне угостить тебя ужином в гостинице в благодарность за твою помощь? — Чжань-Чжань разлил чай по чашкам плавным движением, словно у него были длинные струящиеся рукава, хотя рукава его рабочей одежды были плотно перехвачены у запястий.
Ибо кивнул, принимая у него чашку с чаем.
— Ты пустил меня пожить здесь. Мне бы хотелось поужинать с тобой, но не потому, что ты хочешь отплатить мне за помощь, а как друзья.
Чжань-Чжань опустил голову, пряча довольную улыбку, затем вновь посмотрел на Ибо. Его взгляд был почти игривым, от чего сердце Ибо загрохотало в груди.
— Друзья, — повторил Чжань-Чжань.
— Босс, по-моему, сегодня у вас… — помощник, Вэньчэн, осекся, поймав взгляд Чжань-Чжаня, но переглянулся со своим товарищем так, чтобы Чжань-Чжань наверняка это заметил.
— Сегодня я ужинаю со своим другом, — произнес Чжань-Чжань тоном, не терпящим никаких возражений. Ибо задумался было о том, какие планы художника он нарушил, но понял, что ему все равно. Если Чжань-Чжаню захотелось отменить все другие договоренности, чтобы поужинать вместе с Ибо, то он явно не собирался возражать.
В конце концов, после того, как Ибо уедет в свою страну, они скорее всего больше никогда не увидятся.
***
У Ибо установился свой распорядок дня. Он просыпался, когда в студию приходили Чжань-Чжань с помощниками, и пил с ними чай. Затем он отправлялся на рынок и бродил там, пока не становилось ясно, что он опять пропустил Сяо Чжаня. Тогда он выбирал какую-нибудь достопримечательность в городе и проводил там ровно столько времени, тщательно запоминая все детали, чтобы суметь потом притвориться, что именно там он и был все утро.
А потом он возвращался в студию. К Чжань-Чжаню.
Каждый день Ибо приносил что-нибудь Чжань-Чжаню в подарок. Он держал в голове то, что ему скоро придется уехать, и что Чжань-Чжаню об этом известно, потому что иначе бесконечная череда его подарков могла означать лишь одно: ухаживание.
Каждый раз, преподнося что-нибудь Чжань-Чжаню, Ибо думал, что вот сейчас омега точно откажется принять подарок, или по крайней мере спросит Ибо о его намерениях. Тот ни разу так не сделал. Его помощники, казалось, относились к подаркам альфы с большим подозрением, чем сам омега. Они по-прежнему вели себя дружелюбно и вежливо по отношению к Ибо, но тот начал чувствовать, что они как-будто постоянно стремятся оказаться рядом, напоминая Чжань-Чжаню о тех или иных делах как раз в те моменты, когда они с Ибо увлекались беседой, склонив головы близко друг к другу.
Этого было недостаточно, чтобы Ибо перестал чувствовать притяжение. Он знал, что не сможет остаться, что ему придется уехать, и Чжань-Чжань тоже знал об этом, но Ибо давно уже понял, что Сяо Чжаня он не увидит, если только не приложит больше усилий, если не станет уходить из студии гораздо раньше. Но каждый день он не мог отказаться от еще одного утра, проведенного с Чжань-Чжанем.
У него были большие проблемы. Ему было наплевать.
***
— Как я могу помочь сегодня?
Этот вопрос Ибо задавал практически каждый день, вручив очередной подарок Чжань-Чжаню и поболтав с ним о достопримечательности, которую он посетил.
У Ибо оставалось лишь три дня до отъезда, иначе его охрана примется за поиски.
Чжань-Чжань задумчиво посмотрел на него.
— Ты не возражаешь, если я тебя нарисую? — спросил он.
Ибо удивленно вскинул брови.
— Конечно же нет, если тебе хочется.
Чжань-Чжань кивнул и отвернулся, беря в руки кисточки и краски.
— Так я смогу вспоминать тебя, когда ты уедешь.
— То есть, вспоминать, как я забыл вытереть пыль с нижних полок, — пошутил Ибо, стараясь не думать о том, что Чжань-Чжань хочет помнить о нем. И о своем отъезде.
Чжань-Чжань рассмеялся, но его смех прозвучал тише, чем несколько дней назад, менее радостно. Когда он усадил Ибо в нужную позу, удостоверившись, что тому удобно, и начал рисовать, Ибо наконец-то понял, что, похоже, его отъезд разобьет не одно, а два сердца.
В студии было тихо. Ибо заметил, что сегодня здесь было как минимум четверо помощников, но обратил на них внимание лишь потому, что каждый из них в тот или иной момент прошел мимо. Все остальное время он неотрывно наблюдал за тем, как рисует Чжань-Чжань.
В другие дни у Ибо не получалось просто сесть и посмотреть на Чжань-Чжаня за работой. Ему очень хотелось бы, но он был занят другими делами, он был здесь не для того, чтобы пялиться на хозяина студии. А вот теперь у него появился замечательный предлог. Теперь он мог не торопясь рассматривать лицо Чжань-Чжаня, его глаза, то, как движутся его зрачки. Он мог смотреть, как работают его длинные изящные пальцы.
Это была сладчайшая агония.
***
Чжань-Чжань продолжил рисовать и на следующий день. Он снова заставил Ибо позировать, не желая показывать ему картину, пока она не будет закончена. Они снова хранили молчание, между ними растягивалась тишина, которую Ибо очень хотелось бы прервать. Но он не знал, что сказать. Он уезжал, об этом было известно ему, об этом было известно Чжань-Чжаню.
Когда послеполуденный свет начал тускнеть, Чжань-Чжань наконец положил кисть и потянулся.
— Все, — он не отрывал взгляда от холста.
Ибо встал.
— Можно посмотреть?
Он хотел пошутить, хотел, чтобы его фраза прозвучала так, будто ему нужно доказательство, но напряжение между ними было слишком сильным. Когда Чжань-Чжань кивнул, Ибо подошел к нему и развернулся, чтобы лучше видеть.
Портрет был исполнен мастерски. Ибо чуть не задохнулся от изумления, настолько бережно Чжань-Чжань выписал каждую деталь. Ибо на портрете выглядел живым, он решительно смотрел прямо в душу зрителя. В качестве фона Чжань-Чжань использовал мягкие полуразмытые тона, из-за чего все картина казалась похожей на запечатленный сон, словно Ибо был прекрасным видением.
Дорогим сердцу, но эфемерным.
Ибо с трудом сглотнул, пробормотал что-то о том, как хорош портрет, и поспешно сбежал. Он ввалился к себе в комнатку и в отчаянии растер лицо руками. Упал на кровать, пытаясь прийти в себя. Ему следовало бы вернуться в студию, извиниться перед Чжань-Чжанем, но у него перед глазами стояла картина, пронизанная чувствами мастера. Чувствами, которые, как он убедил сам себя, испытывал лишь он один.
Чжань-Чжань шагнул в комнату.
— Прости, если я заставил тебя чувствовать неловкость.
Ибо поднялся с кровати, глядя на него, затем перевел взгляд на дверь, кожей ощущая присутствие помощников в студии. Чжань-Чжань уловил его взгляд и плотно прикрыл дверь.
— Ты не заставил, — сказал Ибо. Во всяком случае, не так, как, должно быть, думал Чжань-Чжань.
Чжань-Чжань вскинул брови.
— Нет?
Ибо покачал головой, затем сделал глубокий вдох. Если уж он должен будет уехать, покинуть этот город и вернуться домой, чтобы выполнить свой долг, он хотел заполучить для себя хотя бы это.
— Чжань-гэ, — он шагнул ближе, пытаясь ясно показать свои намерения, отпуская на волю свои феромоны. — Можно тебя поцеловать?
Чжань-Чжань изумленно приоткрыл рот, неотрывно глядя на губы Ибо.
— Боцинь, — выдохнул он. — Мне нельзя… — но его запах взметнулся облаком, смешиваясь с запахом Ибо, и он так и не отвел взгляда от губ Ибо.
Ибо придвинулся ближе, достаточно медленно, чтобы Чжань-Чжань успел отстраниться, если захочет, но настойчиво. Когда их губы соприкоснулись, Ибо невольно издал звук, за который ему было бы стыдно, если бы ему не вторил тихий довольный вздох Чжань-Чжаня.
Мягкие губы Чжань-Чжаня прижались к его в почти целомудренном поцелуе, но уже спустя мгновение он приоткрыл рот, и Ибо пронзила вспышка возбуждения, когда язык Чжань-Чжаня влажно коснулся его губ. Ибо притиснулся ближе, погружаясь в их поцелуй, своим запахом давая понять ему, как сильно он его хочет. В ответ запах Чжань-Чжаня усилился, обволакивая Ибо, притягивая его еще ближе.
Чжань-Чжань подтолкнул его, и они упали на слишком короткую кровать, неловко сплетясь ногами, но вес тела Чжань-Чжаня прижимал Ибо к кровати просто идеально. Ибо опустил руку и положил ладонь на бедро Чжань-Чжаня, заталкивая складки грубоватой ткани ханьфу между его ног и проводя пальцами снизу вверх. Чжань-Чжань задохнулся, когда пальцы Ибо надавили на его вход сквозь ткань, его бедра дернулись вперед, прижимая напрягшийся член к телу Ибо, хотя одновременно он пытался приподняться навстречу давлению сильных пальцев.
Чжань-Чжань целовал его все настойчивее, но в какой-то момент отодвинулся и пробормотал прямо в губы Ибо:
— Нам нельзя.
Он легонько прикусил нижнюю губу Ибо, прежде чем снова его поцеловать. Ибо хрипло застонал от разочарования, упрямо притягивая тело Чжань-Чжаня ближе к себе, потираясь своими бедрами о его.
— Я знаю, — выдохнул Чжань-Чжань. Он качнул бедрами вниз, от чего они оба задохнулись. — Я знаю, но нам нельзя.
Он замер на мгновение, тяжело дыша Ибо в губы, яркий, пьянящий запах его возбуждения заставлял Ибо терять голову от страсти.
— Да, — согласился Ибо, но на самом деле нет. Он готов был остановиться и не заходить дальше, если бы этого захотел Чжань-Чжань, но его желание было гораздо сильнее всех доводов рассудка. Он вновь поддал бедрами вверх, ловя восхитительное ощущение соприкосновения их членов сквозь ткань.
— Мы должны перестать, — пробормотал Чжань-Чжань, но его руки сами собой сжались на боках Ибо, подтягивая его еще ближе, вплотную, а его запах стал еще сильнее. Он оседлал бедра Ибо, передвинувшись так, что член альфы вжимался прямо в его ложбинку, и Ибо стало трудно дышать от открывшейся возможности. Это было так просто. Раздвинуть свободные одежды, скользнуть внутрь…
В дверь постучали, и раздался низкий голос Ли Да:
— Босс, все в порядке?
Чжань-Чжань отпрянул от Ибо, словно не он только что готов был опуститься на его член, и в его запахе появились кислые нотки стыда.
— А, да-да, — голос Чжань-Чжаня сорвался, и ему пришлось сглотнуть, прежде чем снова заговорить. — Все хорошо, спасибо.
Чжань-Чжань оттолкнулся руками и сел поодаль. Его лицо покраснело, а в запахе смешались неутоленное желание, разочарование и смущение. — Боцинь, прости, я не должен был позволить нам зайти так далеко.
Ибо сел рядом и прикоснулся рукой к его плечу.
— Тебе не за что извиняться, — к его радости, Чжань-Чжань прильнул к его ладони, и Ибо сжал руку на его плече, поглаживая его большим пальцем.
Чжань-Чжань вздохнул и с нажимом провел руками по лицу.
— Боцинь, я обручен.
Ибо не сразу понял, о чем речь. На секунду он подумал, что Чжань-Чжань указывает ему, Ибо, на то, что он обручен, но омега никак не мог этого знать. Затем до него дошло.
— О… — он убрал руку с его плеча, и Чжань-Чжань проводил ее печальным взглядом.
— Прости, я должен был сказать тебе раньше, — произнес он.
Ибо не знал, как реагировать. Он тоже был обручен. Все, что произошло между ними, было для него настолько же неподобающим, как и для Чжань-Чжаня, но последний кроме всего прочего был омегой. Общепринятые правила всегда были намного более строгими, если речь шла о возможной беременности.
Однако это привело его к мысли о беременном Чжань-Чжане, и его накрыла новая волна возбуждения. Он мог бы стать тем, кто поместит ребенка в тело омеги. Ибо захотел этого с такой силой, что совершенно забыл о первоначальной цели своей поездки.
Затем ему в голову пришла мысль о Чжань-Чжане в его первую брачную ночь с кем-то другим, с кем-то, кто не будет Ибо.
Он поспешно схватил Чжань-Чжаня за руки.
— Поедем со мной.
Тот изумленно распахнул глаза.
— Пожалуйста, поедем вместе со мной. Выходи за меня.
Ибо понимал, насколько это было безрассудно. Если он вернется домой с каким-то омегой, причем с простолюдином… Художник, каким бы талантом он ни обладал, явно был не парой человеку статуса Ибо. Разразится скандал, это если еще не упоминать о более чем вероятном разрыве отношений между их странами. Семья Сяо ни за что не позволит своему наследнику вступить в брак с Ибо, если тот уже окажется связан с каким-то омегой, а Ибо в свою очередь никогда не смог бы привезти с собой Чжань-Чжаня в какой-то другой роли, кроме как своего мужа.
Но в этот момент Ибо было на все наплевать. Он был уверен, что найдет способ все уладить.
Чжань-Чжань окинул лицо Ибо внимательным взглядом, и еще прежде, чем он поднял руку и прикоснулся к его щеке, Ибо понял, какой ответ его ждет.
— Боцинь, я не могу, — он посмотрел на дверь, отвернулся. — Если бы я мог… — он прервался. — Это просто невозможно. Это вызовет столько… — он уставился куда-то в пространство, задумавшись, потом покачал головой. — Я не могу допустить, чтобы из-за моих решений пострадали люди.
Ибо не понял, кто может пострадать. Он имел в виду своих подчиненных? Их можно было бы взять с собой. Его помощники казались очень преданными Чжань-Чжаню, и Ибо проследил бы, чтобы им хорошо заплатили.
Но слова о страданиях других повлекли за собой мысли о людях его страны. Что, если семья Сяо будет не просто обижена? Что, если их ждет больше, чем разрыв отношений? Оскорбление такого масштаба… да даже намного менее серьезные поводы приводили к войнам. Его брак с наследником дома Сяо был призван сократить дистанцию между их народами и укрепить союз, который позволил бы им выстоять в возможной борьбе с более сильным противником.
Ибо представил себе войну. Ожесточенные битвы между своими людьми и населением этой страны. Некоторых из тех, кто был так добр к нему, падающих под мечами его солдат. Своих сограждан, погибающих от мечей солдат этой страны.
Представил, как обе обескровленных страны поглощает третья, воспользовавшись случаем.
Может ли он на самом деле стать причиной таких последствий и все ради собственных чувств?
Ибо с трудом сглотнул и стиснул руки у себя на коленях.
— Я понимаю.
Чжань-Чжань выглядел совсем убитым.
— Боцинь, ты мне небезразличен, правда, — выражение его лица было открытым и искренним. — Но ты знаешь меня меньше двух недель. Есть кое-что, чего ты…
Ибо прервал его:
— Чжань-Чжань, тебе не нужно объяснять, я все понимаю, — несколько долгих секунд они смотрели друг другу в глаза. — Я пойду.
— Что? Нет, тебе не обязательно уходить прямо сейчас, — запах Чжань-Чжаня загустел, в нем появились боль и страдание.
Ибо закрыл глаза.
— Если я останусь… — он поднял ресницы, метнув взгляд на Чжань-Чжаня, желая, чтобы тот понял его без слов.
Омега выдохнул безрадостный смешок.
— Мы поцелуемся снова, — он уставился на губы Ибо. — И я не думаю, что смогу снова остановиться, если мы будем без присмотра. — Он кинул расстроенный взгляд на закрытую дверь и покачал головой. — Ты прав.
Ибо рывком поднялся на ноги.
— Я соберу вещи.
***
Ибо обернулся, когда открылась дверь в его покои, но Хун-айи дернула его за волосы, заставляя сидеть смирно.
— Ой, — его протест был больше формальным, чтобы выразить свою точку зрения, но Хун-айи все равно фыркнула в ответ.
— Тогда не вертись.
Ибо тяжело вздохнул, как раз когда Хоцзинь появился в его поле зрения и вежливо поклонился.
— Делегация Сяо прибыла, — доложил он. Ибо хмыкнул в ответ, предпочитая не кивать, чтобы не нарваться вновь на недовольство Хун-айи. — Ваши родители уже поприветствовали их. Сяо Чжань ожидает в отдельных покоях, как и вы, так что вы будете представлены всем одновременно.
Ибо знал порядок встречи. Его мать вдалбливала ему в голову все детали снова и снова, с еще большим усердием с того момента, как узнала, что поездка сына “в загородное имение” очевидно привела к тому, что он повстречал какого-то омегу и увлекся им.
Ибо было интересно, кто проболтался, но он понимал, что сплетни в таком большом дворце остановить нереально. По крайней мере, его мать не узнала, что на самом деле он уезжал вовсе не хандрить в их поместье в сопровождении охраны.
Ибо снова вздохнул. Прошло уже несколько недель с того момента, как он в последний раз видел Чжань-Чжаня, как они в последний раз поцеловались, после чего Ибо ушел. Все это время он пытался придумать один план за другим, чтобы быть с ним, включая фальсификацию собственной смерти и банальный побег, но результатом каждого была бы катастрофа, война или разбитое сердце.
— Я слышала, что он очень красивый омега, — более мягким тоном сказала Хун-айи. — Я уверена, что вы будете очень счастливы.
Она знала Ибо с самого детства и легко могла считать любое изменение его настроения.
— Конечно, — согласился Ибо, не веря самому себе.
— Ну как он, действительно красив? — спросила Хун-айи Хоцзиня.
Тот пожал плечами.
— Я его практически не видел, лишь со спины, — он сделал паузу, задумавшись. — Он точно очень высокий.
Высокий. Ибо фыркнул. Это Чжань-Чжань высокий. Хоцзинь сочувственно улыбнулся молодому принцу. За прошедшие несколько недель он слышал все о Чжань-Чжане начиная с того дня, когда он сопровождал Ибо домой.
Хун-айи наконец-то закончила с его прической и хлопнула обеими ладонями его по плечам.
— Готово, — она окинула Ибо оценивающим взглядом. — Твой Сяо Чжань сразу поймет, что ему тоже достался в нареченные очень красивый мужчина, — она зажала его подбородок пальцами, очень крепко, несмотря на почтенный возраст. — Разве не так?
Свой вопрос она адресовала комнате в целом, и собравшиеся слуги и охранники поспешно выразили свое согласие.
Хун-айи разжала пальцы и погладила воспитанника по щеке.
— Мой малыш Ибо, уже женится.
— Айи, — запротестовал Ибо, вставая, однако без особого рвения. Он действительно собирался жениться, причем на незнакомце, и сказать по этому поводу было нечего. По крайней мере он выторговал себе уступку во время переговоров: по его настоянию они с Сяо Чжанем встретятся лицом к лицу за день до свадьбы.
Конечно же, его мать была против. Он должен был увидеть собственного мужа лишь когда поднимет покрывало с его лица уже в покоях для молодоженов, но Ибо не хотел, чтобы было так. Он понимал, что если не будет точно знать, какое лицо скрывается под покрывалом, его сознание дорисует лицо того, кого он хотел бы там видеть. А он отказывался проявлять неуважение к будущему мужу, представляя на его месте другого во время церемонии.
Если уж он вынужден жениться на этом человеке, он по крайней мере приложит все усилия, чтобы их брак удался, даже если при этом его сердце навсегда останется с другим.
А если у них все же ничего не получится, им нужно лишь произвести на свет двух наследников, по одному на каждый престол, а потом им разрешено будет брать наложников. Хотя эта мысль не приносила Ибо успокоения. Его Чжань-Чжань к тому времени уже несомненно будет замужем за своим альфой.
Хоцзинь ушел, чтобы доложить, что принц готов к выходу, и вокруг Ибо начал собираться его эскорт. Поскольку традиция первой встречи нареченных во время церемонии бракосочетания оказалась нарушена, оба двора решили устроить нечто не менее драматичное. Ибо с Сяо Чжанем должны будут войти в зал одновременно с противоположных сторон и подойти к ширме, установленной между ними. Затем ширму уберут, чтобы позволить им увидеть друг друга в самый первый раз.
Ибо такие театральные постановки никогда не нравились. Он бы предпочел встретиться с женихом в уединении, но поскольку изменить традиции было его идеей, его отец твердо настоял на своем.
Спустя множество перетасовок и продолжительное ожидание, обе группы собрались на положенных местах; одному из слуг семьи Ван пришлось побегать между ними, чтобы удостовериться, что все готовы.
Ибо по сигналу шагнул в тронную залу, краем глаза заметив пару, сидящую на возвышении рядом с его родителями. Взгляды всех и каждого метались между Ибо и тем, кого он не мог пока увидеть из-за ширмы.
Когда Ибо приблизился к возвышению, он поклонился своим родителям и правителям Сяо. Его отец поглаживал бороду с довольным видом.
Зазвучали речи о надеждах, возлагаемых на эту встречу, на их брак и на союз двух государств. Ибо практически не вслушивался в слова, нервничая против своего желания. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоить трепет в животе.
И тут же, не думая, вдохнул еще раз, безуспешно пытаясь уловить что-то на краю сознания. Он еле удержался, чтобы не сделать третий вдох. В подобной ситуации было бы очень грубо так открыто пытаться распознать запах своего нареченного. Но было в этом запахе что-то такое, что-то, напомнившее ему о…
Додумать эту мысль времени не хватило. Церемония продолжалась и достигла момента, которого все кроме Ибо ждали с особенным нетерпением.
Ширму отодвинули.
По другую сторону от нее стоял Чжань-Чжань.
У Ибо отвисла челюсть. Когда убрали препятствие в виде ширмы, запах, который дразнил его знакомыми нотками, окутал его полностью. Это был Чжань-Чжань, его запах, его лицо, на котором застыло выражение того же шока, что ощущал Ибо.
Это был Чжань-Чжань, только его волосы не были забраны в небрежный пучок, а одежда и руки не были забрызганы краской.
Чжань-Чжань. Сяо Чжань.
Легкое покашливание напомнило Ибо о его манерах, и он поклонился Сяо Чжаню. Чжань-Чжаню. Своему нареченному.
На Ибо обрушился шквал эмоций: облегчение, восторг, шок, возбуждение и множество других, которые он не мог бы назвать. Он женится на Чжань-Чжане. Своем милом Чжань-Чжане. Именно он станет его мужем.
Он выпрямился после поклона, жадно всматриваясь в лицо Сяо Чжаня, в то время как тот в свою очередь не отрывал от него взгляда. Они оба повернулись и поклонились родителям, и лишь годы участия в различных дворцовых церемониях удержали Ибо на месте.
Их усадили за стол вместе, слегка в стороне от остальных, чтобы они могли пообщаться друг с другом, но недостаточно далеко, чтобы можно было поговорить свободно.
Когда подали еду и напитки, Сяо Чжань склонился ближе к нему и произнес:
— Боцинь? Серьезно?
На его лице играла хитрая улыбка.
Ибо заулыбался в ответ, чувствуя головокружение от нереальности происходящего.
— Я не мог использовать собственное имя, — он сделал паузу ради пущего эффекта. — В отличие от некоторых.
Сяо Чжань рассмеялся, в его глазах-полумесяцах затанцевали искорки, и это было так же опьяняюще, как в памяти Ибо. Он действительно чувствовал себя пьяным от одного вида Сяо Чжаня и от знания того, что они должны пожениться.
Он засмеялся, вспомнив, как умолял Чжань-Чжаня бросить своего жениха и бежать с ним. Сяо Чжань засмеялся вместе с ним, без сомнения думая о том же самом.
Ибо хотелось расспросить его обо всем, задать ему каждый вопрос, приходящий в голову, но вокруг было слишком много народа. Им нельзя было поговорить без риска быть услышанными. Трапеза прошла за вежливой беседой, но оба улыбались, уловив взгляд друг друга и произнося всякую чепуху о погоде, поездке и урожае.
Этого было недостаточно. Даже несмотря на то, что завтра после свадебной церемонии они останутся наедине (Ибо покраснел от этой мысли), он жаждал поговорить с Сяо Чжанем сейчас.
Когда трапеза была завершена и вино полилось рекой, Ибо встал и поклонился Сяо Чжаню.
— Не желает ли мой нареченный прогуляться по саду?
Глаза Сяо Чжаня вспыхнули весельем. Он тоже встал.
— С большим удовольствием.
Они заулыбались друг другу, и когда Ибо взглянул на родителей, прося разрешения удалиться, обе пары монархов выглядели весьма довольными собой и ситуацией. Ибо изо всех сил старался не расхохотаться, думая о том, как мало им было известно о ситуации.
Получив одобрительные кивки, Ибо протянул руку, приглашая Сяо Чжаня следовать за собой. Его телохранители, Хоцзинь и Ливэй, встали за его плечами. Ибо увидел пару человек в черно-зеленых цветах дома Сяо, которые отделились от общей толпы и пристроились сопровождать их. Он растерянно моргнул, узнав их лица. Двое из “помощников” Чжань-Чжаня. Он еле успел заглушить свой смех. Действительно, они теперь под присмотром.
Сяо Чжань широко улыбнулся ему и тоже засмеялся, хотя и не мог знать, о чем думает Ибо. Тот надеялся, что у Сяо Чжаня идет кругом голова так же, как у него самого.
Ибо намеренно отвел их в самую отдаленную часть сада, и когда они наконец-то забрались в укромный уголок, Сяо Чжань внезапно вцепился в него и толкнул спиной к ближайшей шпалере. Ибо, до которого только сейчас дошло, что Сяо Чжань может на него злиться, открыл рот.
И губы Сяо Чжаня столкнулись с его.
Это был грязный поцелуй, в котором не было ни капли изящества. Ибо услышал шокированные вздохи своих охранников и сдавленные смешки телохранителей Сяо Чжаня, но пропустил их все мимо ушей. Все его органы чувств были сосредоточены на Сяо Чжане, его запахе, вкусе, ощущении его тела под руками Ибо, когда он подтащил его вплотную к себе.
— Боцинь, — хрипло выдохнул Сяо Чжань между поцелуями. — Я со времени твоего отъезда не мог думать ни о чем другом, кроме тебя.
Ибо порадовался, что увел их так далеко вглубь сада; их запахи, смешавшись, выдавали их обоих с головой. Но губы Сяо Чжаня на его губах, их плотно прижавшиеся друг к другу тела — это было все, о чем Ибо мог только мечтать.
Их отчаянные поцелуи постепенно стали более мягкими. Как бы Ибо ни хотелось продолжить, особенно ощущая явное свидетельство заинтересованности Сяо Чжаня, прижатое к его бедру, поблизости от них находились четверо профессиональных телохранителей. Те точно не допустили бы, чтобы принцы зашли слишком далеко, даже несмотря на то, что удалились на некоторое расстояние и повернулись к принцам спиной.
— Чжань-гэ, — Ибо снова поцеловал Сяо Чжаня. — Поверить не могу, что это ты.
— Это ты, — эхом откликнулся Сяо Чжань. — Как так вышло, что это ты?
Ибо рассмеялся и поведал ему всю историю, честно рассказав о своих сомнениях. Он не хотел начинать семейную жизнь с Сяо Чжанем, не открыв ему всей правды.
— Я хотел попытаться увидеть своего нареченного хотя бы мельком, чтобы чувствовать больше уверенности в том, что должно было произойти, — Ибо прикоснулся к щеке Сяо Чжаня, ощутив очередной прилив тепла, когда тот повернул голову и поцеловал его ладонь. — А вместо этого я повстречал одного чудесного художника, который был красив и добр, остроумен и интересен.
Они посмотрели друг на друга, и Ибо почувствовал, что он мог бы провести так всю свою жизнь, в объятиях Сяо Чжаня, глядя ему в глаза. Он никогда не понимал, почему в книгах уделяли такое внимание влюбленным взглядам глаза в глаза, но теперь на него снизошло озарение. Быть здесь с Сяо Чжанем казалось ему важнее практически всего остального в жизни.
Сяо Чжань провел кончиками пальцев по лицу Ибо.
— Я думал, что приукрасил тебя на том портрете, но увидев тебя вновь, я понимаю, что он совсем не передает твоей красоты.
Сердце Ибо преисполнилось обожания. Он понял, что улыбается до ушей.
— Возможно, тебе придется спрятать тот портрет на пару недель. Потом можно будет притвориться, что ты написал его уже после нашей свадьбы.
Сяо Чжань рассмеялся, и они снова поцеловались.
— Боцинь, — вздохнул Сяо Чжань.
Ибо ухмыльнулся.
— Ибо.
Сяо Чжань пихнул его локтем в бок.
— Знаю. Но мне нужно немного времени, чтобы привыкнуть.
Ибо пожал плечами, принимая такое объяснение, а Сяо Чжань продолжил:
— Ибо, — он поцеловал его. — Ты выйдешь за меня?
Ибо улыбнулся, зная, что он, должно быть, выглядит совсем хмельным, но ему было все равно. Он был влюблен до безумия.
— Да, пожалуйста. Да.
***
Свадебная церемония была долгой и изнурительной. Ибо задумался, была бы она еще невыносимее, если бы он женился на ком-то другом, на незнакомце, или все же хуже было сейчас: ждать, когда он сможет поцеловать Сяо Чжаня, прикоснуться к нему, остаться с ним наедине и быть с ним, когда захочется.
Он старался не думать, чем еще они смогут заняться по окончании церемонии. Он не мог рисковать утратить контроль над своими феромонами.
Казалось, время то растягивалось, то сжималось, замедляясь и вновь ускоряясь. Прошла целая вечность, пока церемония не подошла к концу, а затем внезапно их уже провожали к покоям для новобрачных, и все вокруг превратилось в одно размытое пятно.
Двери закрылись за спиной, заглушив радостные крики и подбадривающие возгласы празднующих. Ибо, не думая, потянулся к Сяо Чжаню, чтобы схватить его за руку.
— Боцинь… Ибо, сними его, — голос Сяо Чжаня прозвучал глухо из-под покрывала.
Ибо поднял руки и убрал шпильки, удерживающие покрывало на голове мужа. У него перехватило горло, когда он рассмотрел Сяо Чжаня, чья прическа и одежды были еще более нарядными, чем за день до свадьбы. От алого и золотого его золотистая кожа мерцала в свете свечей.
— Чжань-гэ, — выдохнул Ибо. Все ощущалось каким-то нереальным. Какие повороты судьбы и совпадения могли привести его к этому моменту? Может быть, Хун-айи была права, и ему действительно было на роду написано быть с Сяо Чжанем.
— Муж, — позвал его Сяо Чжань. Он протянул к нему руку и коснулся ладонью щеки. — Я все еще не могу поверить, что это ты, — они оба улыбались, их лица сияли. — Мне такую нотацию прочитали за то, что мы почти… — он неопределенно помахал рукой в воздухе, — а оказывается, что это все время был ты.
Ибо расхохотался, чувствуя приятное головокружение.
— Я бы тебя простил.
Сяо Чжань ухмыльнулся.
— Еще бы не простил, — и тут же притворно нахмурился. — А где была твоя охрана? Почему они не проследили, чтобы на честь их молодого господина не покушались всякие художники-проходимцы?
Ибо пожал плечами.
— Я сам могу позаботиться о себе. И я не настолько уж младше тебя.
Сяо Чжань приподнял одну бровь:
— Значительно младше, если до сих пор считаешь, что можешь обойтись без охраны, — он картинно вздохнул. — Ты научишься, когда повзрослеешь.
Ибо зарычал и потеснил Сяо Чжаня в сторону кровати.
Тот вскинул руку.
— Неа, еще нет, — он подступил вплотную к Ибо и провел кончиком носа по линии его челюсти, тепло дыша ему в кожу и окутывая густым запахом. — Сперва нам нужно раздеться, — он провел рукой сверху вниз вдоль бока Ибо и прижался губами к запаховой железе. — Я так много думал об этом.
Ибо приоткрыл губы, упиваясь запахом Сяо Чжаня, пронизанным возбуждением.
— А разве сперва не идет вино? И цзяоцзы?
Сяо Чжань со смехом вновь прижался губами к запаховой железе Ибо, проводя зубами по тому месту, где позднее укусит его. Затем он отшагнул назад и протянул мужу руку.
— Без сомнения.
Они смеялись, совершая все ритуалы по порядку. Ибо не мог себе представить, как делал бы это с кем-то другим. Когда Сяо Чжань откусил цзяоцзы и вежливым тоном подтвердил, что они сырые, они оба расхохотались.
Сяо Чжань локтем ткнул Ибо под ребра.
— Принц Ван, неужели вам неизвестно, что вы должны воспринимать все это очень серьезно?
Ибо лишь широко улыбнулся в ответ. Он не мог отвести глаз от красивого лица Сяо Чжаня. Ибо положил свой цзяоцзы на блюдо и потянулся за поцелуем.
Сяо Чжань встал и за руку поднял на ноги Ибо.
— А вот теперь можно и раздеваться.
Ибо ухмыльнулся.
— Что, моему мужу так не терпится увидеть меня обнаженным?
— Да, — прямо сказал Сяо Чжань, вновь заставив Ибо рассмеяться.
Сяо Чжань принялся выпутывать Ибо из многочисленных слоев одежды, снимая каждый и после каждого требуя поцелуя. Ибо попытался в свою очередь раздеть его, но тот отвел его руки в сторону, сказав лишь:
— Сперва ты.
Ибо сгорал от желания. Одежды были слишком плотными, сквозь них было ничего не различить, но когда Ибо остался в одних красных штанах и тунике, Сяо Чжань опустил руку и провел ладонью по члену альфы.
— Ибо… — он вскинул глаза на его лицо. — Это все для меня?
Ибо потянулся к нему и поцеловал.
— Больше ни для кого, — он отодвинулся. — Твоя очередь.
Сяо Чжань нахмурился.
— На тебе осталось одежда.
— Скоро не будет, но сперва тебе надо избавиться… — он повел рукой вверх-вниз, оглядывая Сяо Чжаня с головы до ног, — от всего этого.
Сяо Чжань встал, приподняв руки, и позволил Ибо развернуть его, как самый лучший подарок. Их одежды безнадежно перемешались на полу, но Ибо это не заботило. Сяо Чжань был таким высоким и стройным. Он помнил, что Чжань-Чжань отличался стройностью, но снимая с него слой за слоем ткани, Ибо чувствовал, как все сильнее разгорается жар внутри него.
Когда они оба остались в одном и том же, Сяо Чжань ухватил за край туники Ибо и стянул ее через голову альфы, даже не развязывая. Ибо, смеясь, притянул его к себе за талию для поцелуя, когда Сяо Чжань торжествующе уронил тунику на пол.
Сяо Чжань слишком быстро уклонился в сторону, прерывая поцелуй, и провел руками вниз по груди Ибо, следя взглядом за тем, как его ладони скользят по коже альфы.
— Боцинь, ты слишком привлекателен, — он поднял взгляд на Ибо. — И как я должен был устоять перед тобой?
— Это я привлекателен? — Ибо, не теряя времени даром, развязал тунику Сяо Чжаня и развел полы в стороны, ныряя руками под ткань и оглаживая обнаженную талию омеги. — Чжань-гэ настолько прекрасен, что совращает одним своим видом всех несчастных, приехавших в его страну.
Сяо Чжань откинул голову назад, рассмеявшись, и Ибо воспользовался возможностью покрыть поцелуями его шею, чувствуя на языке мускусный и сладкий аромат его возбуждения.
Сяо Чжань перехватил его покрепче и подвинул их в сторону кровати.
— Мммм, Боцинь.
Ибо фыркнул.
— Ибо.
Сяо Чжань приподнял одну бровь и толкнул мужа на кровать. Тот со смехом упал на перину.
Сяо Чжань забрался в кровать вслед за ним.
— Мне понадобится время, чтобы привыкнуть называть тебя Ибо.
Ибо затащил Сяо Чжаня на себя, вздохнув, когда тот бедром прижал его член.
— Тебе придется привыкать побыстрее, иначе у людей могут возникнуть вопросы.
Сяо Чжань наморщил нос между поцелуями.
— Может быть, мне использовать “Бо” как твое прозвище, тогда все станет проще, — Ибо хмыкнул, выражая свое сомнение, заставив Сяо Чжаня запыхтеть. Альфа качнул бедрами вверх, прижимаясь плотнее, и омега захлебнулся на вдохе. — А как насчет Бобо?
Сяо Чжань смеялся, произнося это, так что Ибо знал, что он шутит, но все равно отстранился и скорчил гримасу.
— Нет? — спросил Сяо Чжань
— Нет, — подтвердил Ибо.
Сяо Чжань повел рукой вниз по животу Ибо и ослабил завязки на его штанах. Он коснулся губами сосков Ибо, легонько прикусывая их и заставляя Ибо извиваться от удовольствия. — А что скажешь насчет Бо-диди? Бо-ди?
— Нет! — почти прокричал Ибо, когда Сяо Чжань наконец-то обхватил ладонью его член.
— Нет? — хихикая, переспросил Сяо Чжань. Он отвел руку в сторону. — Ты хочешь, чтобы я остановился? — Ибо схватил его за запястье и подтолкнул руку обратно. Сяо Чжань прыснул. — Ибо, как нерешительно с твоей стороны.
Он довольно улыбался, и Ибо поцеловал его, потянувшись к завязкам его штанов. Ему было неудобно, он путался, сталкиваясь с руками Сяо Чжаня, но оно того стоило, когда он смог наконец-то стащить штаны ниже. Сяо Чжань поерзал, стягивая их с ног, и отопнул их в сторону.
— Чжань-гэ… — благоговейно выдохнул Ибо, разрываясь между тем, чтобы рассмотреть обнаженного мужа и тем, чтобы закатить глаза от наслаждения, даруемого неторопливо поглаживающей его ладонью.
— Теперь твои, — голос Сяо Чжаня стал более глубоким, хриплым и напряженным. Ибо неохотно отнял руки от обнаженной кожи Сяо Чжаня, чтобы выскользнуть из собственных штанов. Затем он немедленно вновь затащил Сяо Чжаня на себя, правда, тому пришлось убрать руку от члена альфы, но зато теперь он мог беспрепятственно прижиматься бедрами к бедрам.
— Блядь, — выдохнул Сяо Чжань, раскачиваясь вверх-вниз снова и снова. — Блядь.
Он целовались и целовались. Ибо подумал, что ему никогда не надоест. Если он проведет всю жизнь, целуя Сяо Чжаня, это будет идеально прожитой замечательной жизнью. Он провел руками по спине мужа и, добравшись до ягодиц, сжал их, наслаждаясь упругостью и мягкостью. Сяо Чжань раздвинул ноги, опустив колени по обеим сторонам от бедер Ибо. Запах его возбуждения, его смазки, вызывающий и пьянящий, заставлял рот Ибо заполниться слюной.
Он скользнул пальцами между ног омеги, ощущая, насколько влажным стал его вход.
— Это все для меня? — повторил он его слова.
Сяо Чжань скользнул кончиком языка по нижней губе Ибо.
— Все для тебя, — он вскинул бедра вверх, ближе к пальцам Ибо. — Всегда для тебя.
Ибо хрипло простонал, выгибаясь под Сяо Чжанем, который сдвинулся так, что теперь член Ибо оказался прямо между его ягодиц, напротив входа. Ибо всмотрелся в лицо Сяо Чжаня, с удовольствием подмечая, как тот раскраснелся, как приоткрылись его губы, пока они раскачивались в едином ритме.
Они целовались и вжимались друг в друга, их тела двигались почти инстинктивно, пока член Ибо не оказался прямо у истекающего смазкой жаркого входа Сяо Чжаня. Между одним поцелуем и следующим, Ибо поддал бедрами вверх, Сяо Чжань издал низкий стон и толкнулся ему навстречу, насаживаясь до конца.
— О, черт, — простонал Ибо, невольно вскидывая бедра от невыносимого удовольствия. Было почти слишком хорошо, слишком сладко и горячо. Сяо Чжань так плотно сжимался вокруг него, но в то же время был таким мягким и влажным.
Сяо Чжань приподнялся, опираясь на руки и навис над Ибо, раскачиваясь и даря им обоим величайшее из наслаждений.
— Чжань-гэ, — Ибо встряхнул головой, теряясь под наплывом ощущений.
Сяо Чжань склонился ближе к нему и поцеловал.
— Шшш, Боцинь, Ибо, я с тобой.
Ибо хотелось перевернуть Сяо Чжаня на спину и от души втрахать в кровать. Ему хотелось лежать вот так и позволить Сяо Чжаню и дальше объезжать его. Ему хотелось, хотелось, хотелось. Он хотел всего и сразу.
Их движения становились более быстрыми и отчаянными, Сяо Чжань начал издавать глубокие короткие стоны в ответ на каждое столкновение тел. Он оперся на одну руку, другой скользнув ниже, к своему изнывающему члену. Ибо отнял одну из рук с бедра Сяо Чжаня и успел перехватить его член первым.
— Ибо… — застонал Сяо Чжань, прикрыв глаза и двигая тазом еще быстрее. Ибо дрочил ему в такт, с силой подбрасывая бедра вверх. — Блядь, Ибо. Ааанн… о… я сейчас…
— Да, — хрипло выдохнул Ибо. — Кончи для меня Чжань-гэ, — их тела сталкивались коротко, резко, с влажными, совершенно неприличными, прекраснейшими звуками. — Я хочу посмотреть, как ты кончишь.
Ответный негромкий, но глубокий стон Сяо Чжаня вырвался словно прямо из его груди. Он замер и кончил, его член запульсировал в руке Ибо. Ибо содрогнулся, ощущая, как Сяо Чжань сжался вокруг него, и рухнул за грань, на которой и так удерживался с огромным трудом. Он выгнулся, почувствовав, как по всему телу прошла дрожь от оргазма.
Они долго лежали в объятиях друг друга, переводя дыхание. Ибо подумал о том, чем они занимались только что, чем он теперь сможет заняться с Сяо Чжанем в любой момент, когда они захотят, и его прошило удовольствием, словно он кончил еще раз.
— Вау, — спустя несколько минут произнес Сяо Чжань.
Ибо засмеялся.
— Ага.
Сяо Чжань приподнялся, отделяясь от Ибо, и тот немедленно ощутил потерю, хотя его опавший член все равно выскользнул бы из тела омеги спустя пару мгновений. Он откатился в сторону и лег рядом с Ибо, прижимаясь влажной кожей к его такой же.
Ибо обвил его руками и притянул ближе к себе, поворачиваясь на бок. Сяо Чжань поцеловал его, медленно и сонно, издав довольное “ммм”. Он отвел волосы Ибо с его лба.
— Вдвоем пачкаешься гораздо больше.
Ибо ухмыльнулся и потерся всем телом о Сяо Чжаня, сильнее размазывая семя по его коже.
— Фуу! Боцинь! — Сяо Чжань шлепнул его по руке. — Ты человек вообще? Свинство.
Ибо засмеялся и смеялся, пока Сяо Чжань не заставил его умолкнуть поцелуем. Но его улыбка так и не пропала.
— Хей, — нацеловавшись, заговорил Сяо Чжань. — А я думал, у альф есть эти, ну, — он сделал неопределенный жест рукой, — узлы.
— А. Ну да, — Ибо пожал плечами. — Узел обычно появляется только во время гона.
Сяо Чжань кивнул, принимая информацию, и вдруг заулыбался.
— Будет, чего ждать с нетерпением. Но тогда нам стоит предварительно потренироваться.
Ибо перекатил их обоих, оказавшись сверху.
— Тогда не будем откладывать.
Сяо Чжань улыбнулся и поцеловал его.