Work Text:
Нет, это уже было форменное издевательство.
Гэвин уставился в потолок и отчётливо скрипнул зубами в ночной тишине, прерываемой только звуком шагов.
За его окном.
По стене.
На восьмом, мать его, этаже.
– Я тебе сейчас ноги повыдёргиваю, еблан бледномордый!.. – громко рявкнул он, надеясь, что его услышат.
Мерное цоканье каблуков по кирпичам не сбилось с ритма ни на секунду, но довольно скоро затихло – в конце концов, Гэвин жил на предпоследнем этаже, и выше забираться было уже особо некуда.
Грёбаный сосед с девятого шастал домой по стенке уже четвёртый день подряд и этим уже знатно заебал, потому что каждый раз умудрялся попадать ровно на тот момент, когда сон был совсем неглубоким, и от звука шагов Гэвин моментально распахивал глаза и потом долго ворочался, пытаясь уснуть обратно.
– В следующий раз урою нахуй, пидрила кривозубая! – проорал Гэвин в потолок – но сосед в очередной раз его проигнорировал, и Гэвин снова выругался, зло ткнул подушку кулаком и повернулся на другой бок, натягивая одеяло повыше.
***
Топ-топ. Топ-топ, топ-топ, топ-топ...
Гэвин вскочил с кровати, рванул к окну и, распахнув его, вывесился наружу и заорал:
– Я же тебя, блядь, предупреж...
И осёкся, уставившись на вампира, замершего на стене этажом ниже с нелепо занесённой в воздухе ногой и пялящегося в ответ расширившимися от неожиданности глазищами, ярко полыхнувшими жёлтым в ночном свете.
– Коннор? – опешив, выдавил Гэвин.
Вампир растерянно поморгал и, не отводя взгляда, поспешно поднял руку и вытащил левый наушник.
– Детектив Рид?..
***
... – А я уже охренел было – думаю: ну ни хуя себе, мало ему меня на работе доёбывать, так он домой заявился, – фыркнул Гэвин. – А оказывается, мы с его младшим братцем уже второй год соседи. И как это я тебя раньше не видел?
Ричард, которому надоело стоять, уселся на стене рядом с его окном, поджав под себя одну ногу, и пожал плечами:
– Так я днём сплю и работаю в основном из дома, только во второй половине ночи выхожу. Вы извините, что я будил – не думал, что так громко получается, а за музыкой шагов не слышно. Я в следующий раз разуюсь, когда пойду.
Гэвин повернул голову набок, чтобы было удобнее смотреть на него, и подпёр щёку ладонью.
– А хрен ли ты вообще по стене ползаешь? Что, лифт и лестница для слабаков?
Ричард беззаботно улыбнулся, сверкнув двумя рядами нечеловечески острых зубов с заметно выделяющимися клыками.
– А я ключи потерял, – без стеснения признался он. – Никак руки не доходят поискать нормально, а второй комплект у Коннора...
– ...а он в командировке, – закончил за него Гэвин. – Не, ну ты вообще нормальный? А если ты их не дома проебал? Да и так окно нараспашку оставлять тоже надо мозги иметь, конечно – к тебе же влезть как два пальца, вас, упырей, в городе до хера!
– Ничего, у меня брат и сосед – детективы, – Ричард лукаво подмигнул, и радужка бликанула весёлым неоново-голубым в свете фонаря. – Так что я верю: правосудие восторжествует!
– Ага. Только мы в убойном отделе работаем – учитывай, сосед, что наше правосудие обычно приходит поздновато для жертвы, – ухмыльнулся Гэвин. И спохватился: – А как ты меня вообще узнал-то?
– Так по фотографиям, – тут же отозвался тот. – Я фотореконструктор, так что Коннор мне приносил на обработку все фотографии из вашего отдела, заодно и рассказал, кто есть кто.
– А, так это ты всех наших упырей дорисовывал, – понял Гэвин. – Ничего так, похожи. А чего это ты вдруг решил поперёк остальных? Вроде, средний ваш тоже в полиции же?
– Угу, в Бостоне служит, – кивнул Ричард. – Я изначально тоже думал податься или в полицию, или в спецназ, вампиров в силовых структурах любят, сами знаете, но я так-то всегда неплохо рисовал и три-дэ моделил – так, для души, фанарт разный там, портреты по мелочи... А потом нам после выпуска отдали школьный альбом.
Он выразительно посмотрел на Гэвина, и тот заржал:
– Дай угадаю: все ваши рожи как будто за пять минут сгенерили бесплатной прогой?
Ричард театрально застонал и откинулся назад, распластавшись по стене и закатив глаза:
– Это был кошмар, честное слово. Меня как будто под полуденное солнце пихнули, я чуть не вскипел на месте!
Он повернулся на бок, приподнялся на одном локте и, глядя на Гэвина, грустно заломил брови:
– Ладно мы сами на себя не похожи, это ещё полбеды – так на некоторых вообще забыли руки пририсовать! Рукава у пиджаков на фото есть, а в них – пусто! А денег угрохали – ну, вы представляете, сколько стоит позвать на торжество фотореконструктора, и у нас в классе было шесть вампиров. Больше сотни фотографий!
Гэвин сочувственно присвистнул, прикинув масштабы раскошеливания.
– Пиздец какой.
– Вот-вот, – вздохнул Ричард. – В итоге я вытребовал исходники и сделал всё сам. Угрохал кучу времени, в процессе как-то втянулся – и... в общем, уже больше десяти лет этим занимаюсь. И в цел...
Он внезапно осёкся и подскочил, глядя на восток, где рассветное солнце начало пробиваться сквозь низкие облака, цепляясь лучами за крыши домов и подбираясь всё ближе.
– Ой. Мне пора. Ещё раз извините, впредь буду ходить аккуратнее. Хорошего дня! – поспешно выпалил он и, пробежав по стенке до своей квартиры, юркнул в гостеприимно распахнутое окно и задёрнул за собой шторы с громким звяканьем.
Гэвин только фыркнул и покачал головой, глядя ему вслед.
***
Гэвин затянулся и выпустил на улицу облачко дыма, наблюдая, как внизу один за другим зажигаются фонари. Внезапно окно над ним хлопнуло, и раздался дружелюбный голос его соседа:
– Добрый вечер, детектив!
– Что, проснулся? – хмыкнул в ответ Гэвин.
Раздался шорох, и сверху свесилась довольная рожа Ричарда.
– Солнце наконец-то село, и я готов к новым свершениям, – возвестил он, лыбясь во все сорок зубов.
Только сейчас Гэвин разглядел, что глаза у него – когда не вспыхивали ярким сине-жёлто-красным триколором, отражая свет – оказывается, были серые, и мысленно посочувствовал бедняге: светлоглазые упыри с солнцем совсем не дружили. Это вам не Коннор, который нагло шастал везде в любое время суток, не боясь солнечной аллергии и максимум лишь натягивая шапку ближе к полудню, пряча под ней легко сгорающие острые уши.
-...ктив? Гэвин?..
Гэвин встрепенулся.
– Чего тебе?
– Я сказал, что хотел бы вас чем-нибудь угостить. Тебя. В качестве извинения. Кофе?.. Я знаю отличное местечко неподалёку...
– Ага, чтобы я и сегодня не уснул, – фыркнул Гэвин и затянулся ещё раз.
– Тогда чай? – невинно спросил Ричард.
– Я похож на человека, который пьёт чай?..
– Откуда мне знать? Вас, людей, очень сложно различить, вы для нас с виду совсем одинаковые, – с абсолютно серьёзным лицом сообщил Ричард – и Гэвин, пару мгновений озадаченно поморгав, загоготал.
– Да ты расист, зубастый!..
И неожиданно даже для себя добавил:
– А пошли. Сто лет не пил нормальный чай, а не говно из пакетика, хоть вспомню, как это.
– Я внизу подожду, – кивнул Ричард – и быстро и совершенно бесшумно сбежал вниз по стене, держа ботинки в руке, как и обещал.
***
– Эй, сосед! Не спится? – радостно поприветствовал Ричард, поднимаясь по стене.
Гэвин озадаченно уставился на него:
– Коннор вернулся, вообще-то. Ты не знал?
– А, – Ричард махнул рукой, останавливаясь прямо под его окном, и Гэвин отвёл сигарету подальше, чтобы не засыпать его пеплом. – Никак не найду время заехать к нему, да и привык уже, если честно.
– И свои ключи тоже поискать всё некогда? – усмехнулся Гэвин.
Ричард лишь беззаботно пожал плечами в ответ и открыл было рот, когда вдруг окно этажом ниже и чуть левее распахнулось, и сосед с седьмого рявкнул:
– Да заткнитесь вы уже, сколько можно трындеть каждую ночь! Свалите нахрен от окна, спать невозможно!..
Они оба замерли от неожиданности. Вытаращились друг на друга.
Заржали.
– Я же сейчас поднимусь, мать вашу!..
Всё ещё гогоча, Гэвин отодвинулся от окна и поманил Ричарда в комнату.
Ричард застыл, не двигаясь.
– Ты приглашаешь? – неожиданно серьёзно спросил он.
Гэвин лишь закатил глаза в ответ.
– Да, приглашаю. Залезай уже.
Ричард осторожно коснулся рамы – и, когда она его предсказуемо не обожгла, ухмыльнулся и забрался внутрь. Замер, с неприкрытым любопытством оглядываясь по сторонам; Гэвин тоже быстро осмотрелся, но не нашёл ничего чересчур предосудительного – разбросанные вещи не в счёт – и кивнул в сторону кухни.
– Что пить будешь? Крови нет, уж не обессудь.
– Очень смешно, – фыркнул Ричард. – Пиво есть?
– Да хрен вас разберёт, голодные вы или нет, – проворчал Гэвин, направляясь к холодильнику.
– Стоило бы об этом подумать до того, как ты меня приглашал, сосед! – весело крикнул ему вслед Ричард.
– Зубы обломаешь! – тут же парировал Гэвин.
Вернулся и кинул ему бутылку; тот ловко поймал её, подцепил крышку длинными когтями и сорвал явно привычным движением. Хмыкнув, Гэвин протянул к нему руку со своей, дождался, пока Ричард откроет и её, легонько стукнул по его бутылке в подобии тоста и сделал глоток.
На миг повисла тишина, но не успела она стать неловкой, как Ричард снова подал голос, спрашивая о кубке в шкафу – как только разглядел, глазастый. Гэвин начал рассказывать про школьную команду и про свою любовь к футболу, стараясь не думать о том, что он с какого-то хрена пригласил к себе в дом едва знакомого упыря, да ещё и живущего в опасной близости от него. Проголодается – обед рядом, только рукой дотянись, пусть Ричард и не походил на маньяка и наверняка исправно получал свою дозу крови в клинике каждый месяц.
Просто... опасностью от него не веяло ни на грамм, даже несмотря на частокол острых зубов, сверкающих при каждой улыбке, длинные когти на пальцах, сжимающих бутылку, и глаза ночного хищника, по-кошачьи сверкающие неоном, когда на них падал отблеск экрана телевизора.
И дело точно было не в том, что он в целом был во вкусе Гэвина – от его братца, несмотря на почти такую же внешность и вежливое дружелюбие, постоянно веяло каким-то необъяснимым холодком опасности, и Гэвин это почуял сразу как тот перевёлся к ним в участок, ещё задолго до того, как на его глазах Коннор пробил здоровенным упырём-серийником сразу две стены навылет, а затем прокусил позвоночник в завязавшейся драке, обездвижив до приезда спецфургона с ограничителями. И пока тот добирался до жопы мира, в которой они наконец-то догнали этого урода, так спокойно потягивал плазму из пакета, словно это не ему оторвали руку, и это не он только что заливал всё вокруг синей кровяной жижей.
Рука-то потом выросла заново, хрен ли ей будет, а вот нервные клетки Гэвина так и не восстановились. Он сильно подозревал, что Андерсон не съехал с катушек от работы с этим упырём только потому что регулярно ходил поддатым, и оттого клал хуй на подобные представления. Хм, ну или поддавал, потому что работал с ебанутым кровососом, и пытался сохранить остатки разума. Впрочем, неважно – факт оставался фактом: если от Коннора вставали дыбом волосы даже на жопе, то от Ричарда они ни разу не шелохнулись.
А вот что-то другое – вполне себе оживлялось. И отказывалось успокаиваться даже когда Гэвин в очередной раз ловил себя на том, что заворожённо пялится на зубищи Ричарда.
Скорее, наоборот.
***
Главное, началось-то всё очень мирно и невинно. Просто вечером раздался звонок в дверь, и когда Гэвин открыл, то увидел на пороге Ричарда, который с торжествующим видом продемонстрировал ему связку ключей.
– Нашёл! Завалились за подставку для обуви, – гордо сообщил он.
– Не прошло и трёх недель, – Гэвин выразительно хлопнул в ладоши два раза, изображая бурные аплодисменты.
Ричард в ответ театрально раскланялся.
– Зайдёшь? У меня есть пиво, чипсы и пятый сезон «Киберпанка».
Гэвин растерянно моргнул.
– Что, сейчас?
– Ну да, – пожал плечами Ричард. И поспешно добавил: – Но если занят, можно и потом – благо, идти недалеко, если что.
Гэвин подумал – и кивнул.
– Ну пошли.
И получил в ответ сияющую улыбку.
Ожидаемо, квартира у Ричарда была такая же по планировке – но здесь сходство заканчивалось. Если у Гэвина дома всё было скучно и довольно стандартно по человеческим меркам, то упырь устроил своё логово совершенно иначе. Куча полок на стенах и даже потолке, при этом пол был практически пустой, толком сесть не на что. В спальне вместо нормальной кровати всё место занимал популярный у вампиров гигантский матрас с грудой – реально грудой, их там было полсотни, а то и больше – разномастных подушек, в которых легко мог спрятаться даже самый здоровенный клыкастый клаустрофил. Спасибо, что хоть не в ящике дрых, как некоторые. Над разноцветным хаосом висел прибитый к потолку гамак – так, что забраться туда смог бы только тот, кто умел шастать по стенам. Гостиную же Ричард превратил в рабочий кабинет – дидж-экран, ворохи набросков и распечатанных фотографий там-сям; на огромном мониторе в углу – наполовину дорисованный портрет вампирши в строгом деловом костюме.
– Обязательное требование фотографии в резюме – это боль всей нашей расы, – со вздохом прокомментировал Ричард.
– Зато без работы не останешься, – ухмыльнулся Гэвин, и Ричард заговорщически подмигнул в ответ.
Ну вот да. Мирно и невинно.
Гэвин даже не смог бы точно отследить момент, когда обычная дружеская посиделка переросла в нечто совсем иное. Вот они идут на кухню, чтобы взять перекус перед тем как залипнуть в сериал... вот Ричард кидает ему чипсы и лезет в холодильник за пивом... вот подходит ближе и протягивает бутылку...
А вот его вжимают в барную стойку, а сам он уже сграбастал Ричарда за задницу и пытается достать ему языком до самой глотки – и хрен с ними, со здоровенными и, сука, острыми зубищами.
Видимо, язык он об них таки оцарапал – потому что во рту появился металлический привкус, а Ричард застонал в поцелуй и начал бесстыдно тереться всем телом, точно огромный кот, почти до боли впиваясь когтями в плечи.
– Ауч, – предупреждающе зашипел Гэвин.
– Извини, – выдохнул Ричард, с явным усилием над собой разжимая пальцы. – Сложно сосредоточиться. Отвлекает. Я не голодный, не подумай, просто... ох, чёрт...
Не удержавшись, он снова потянулся за поцелуем, вылизывая рот Гэвина, а затем зажмурился и довольно, мечтательно вздохнул.
– Извращенцы вы, – ухмыльнулся Гэвин. – Со стояком на еду.
– Дело не в еде, – Ричард ткнулся ему носом в шею, провёл по ней губами. Затем зубами, царапая почти невесомо – и Гэвин сглотнул, замирая от какого-то первобытного страха и предвкушения, чувствуя, как по коже начинают бежать сладкие мурашки.
– Не кусай, – хрипло выдавил он.
– Не буду, – дрожащим голосом прошептал в ответ Ричард.
И провёл зубами ещё раз. Застонал – еле слышно, как-то жалобно, почти заскулил, и от этого звука у Гэвина чуть не подкосились ноги.
– Чтоб тебя, – беспомощно пробормотал он и дёрнул рубашку Ричарда, начиная торопливо расстёгивать пуговицы на ней неловкими пальцами.
Вообще Гэвин с кровососами не трахался – ну, если не считать пары экспериментов в ранней молодости – и уже подзабыл, что на ощупь они немного другие; огладил ладонями прохладную, упругую кожу, плотнее человеческой и совсем безволосую, пробежался пальцами по рисунку клановых меток, так похожих на родинки. Опустил руки ниже, подцепил за пояс и потянул, вжимая в себя крепче.
– Ох, да, – Ричард закусил губу, на миг зажмуриваясь, а затем двинул бёдрами навстречу и начал нетерпеливо стягивать футболку с Гэвина; провёл когтями по груди, оставляя яркие красные полосы, и, опустившись на колени, уткнулся лицом ему в пах, потираясь носом о стоящий колом член и довольно урча. Ловко расстегнул джинсы, рывком стянул их до колен, обхватил член ладонью, с явным наслаждением проходясь языком по нижней стороне – и Гэвину сразу захотелось нарушить древнее как мир правило: «не давай упырю сосать что бы то ни было», хрен с ними, с зубами.
Но Ричард, к счастью, оказался умнее, поэтому лишь облизал член ещё раз и поднялся обратно, продолжая ласкать рукой; провёл языком по животу, подразнил сосок, снова уткнулся в шею, шумно втягивая воздух и довольно выдыхая следом. Гэвин, чтобы не отставать, тут же в свою очередь запустил руку ему в штаны, огладил непривычно узкую, слегка заострённую головку; скользнул ниже, нащупывая ребристый выступ, и потёр его.
Ричард ахнул, мгновенно обмякая у него на плече. Гэвин самодовольно ухмыльнулся – не забыл, эта фишка и правда работает! – и потёр снова, чувствуя, как по пальцам начинает течь прохладная смазка.
– Выбирай, – пробормотал он на ухо Ричарду, – или мы отдрачиваем друг другу тут, или я выебу тебя в спальне.
– Хн, – жалобно проскулил в ответ тот, толкаясь ему в ладонь и явно не желая выбирать.
Поэтому Гэвин выбрал сам – и, выпутавшись из своих штанов и вытащив руку из чужих, потянул его за собой.
– Гондоны есть? – запоздало спросил он уже в спальне, оглядывая ворох подушек и пытаясь сообразить, как именно на всём этом будет удобнее потрахаться.
– На тебя не налезут, – Ричард снова уткнулся ему в шею, будто там было мёдом намазано, шумно дыша. – Узкие. Но я недавно проверялся, в анализах всё чисто.
– Я тоже чистый, – отозвался Гэвин, и Ричард кивнул.
– Тогда я не против, если и ты не против. Любовь без границ и барьеров – это же прекрасно, – тихо фыркнул он и, не удержавшись, снова легонько прихватил шею зубами.
Смеяться, когда твою артерию ласково сжимают острые зубы, было довольно опасно – но Гэвин всё равно гоготнул. Сжал-разжал пальцы, глядя, как между ними протягиваются вязкие прозрачные ниточки.
– Про смазку спрашивать, пожалуй, не буду, – ухмыльнулся он.
– Мы самодостаточные, да, – серьёзно подтвердил Ричард – и, перехватив его руку, неторопливо провёл языком между пальцами; глаза в полумраке на миг вспыхнули змеино-жёлтым.
Гэвин коротко выдохнул и опрокинул его на подушки, падая следом. И да, в них действительно можно было утонуть, настолько они были мягкие и удобные. Ричард привычным жестом откинул парочку, устраиваясь поудобнее и, извернувшись, выскользнул из штанов, отбросил их куда-то в сторону и снова потянул Гэвина на себя.
Контраст прохладной кожи Ричарда и разгорячённой Гэвина – будоражил. Гэвин тёрся всем телом, хватал везде, где только мог, сжимал, не боясь оставить синяки, а Ричард сдавленно шипел и клекотал, вскидывая бёдрами навстречу, царапал когтями – чувствительно и жгуче, но не до крови – прикусывал губы, безжалостно сминая их острыми зубами, и его глаза сверкали то жёлтым, то ярко-голубым, ловя отблески света из гостиной. Гэвин снова потёр чувствительное местечко на члене, ухмыляясь громким всхлипам, собрал выступившую смазку на пальцы и начал было неторопливо подготавливать Ричарда...
Но тот решил, что такой ритм не для него – и, толкнув Гэвина, опрокинул его и тут же уселся сверху; сам сжал свой член, набирая смазку в ладонь, растёр её по члену Гэвина и без лишних церемоний оседлал его. Коротко выдохнул – и начал двигаться.
Гэвин заворожённо смотрел, как плавной волной сокращаются мышцы под бледной кожей, и подавался навстречу каждому движению. Ричард снова провёл когтями по его груди, на этот раз сильнее, и Гэвин сдавленно зашипел, когда местами на царапинах выступили мелкие капельки крови. Не прекращая двигаться, Ричард стёр их кончиками пальцев, поднёс к губам и втянул в рот, вылизывая и посасывая в такт толчкам, раскачивающим его тело, шумно вздыхая и постанывая от удовольствия; второй рукой он провёл по своей собственной груди, вонзая когти куда глубже; Гэвин еле слышно выматерился, глядя, как из царапин потекла густая синяя кровь – и тут же перестала, а ранки мгновенно затянулись.
– М-м, – мечтательно выдохнул Ричард и, поймав взгляд Гэвина, улыбнулся – острозубо и полупьяно – а затем снова закусил губу, начиная двигаться размашистей, сжимая и поглаживая блестящий от смазки член.
Выругавшись снова и понимая, что ещё немного, и Ричард явно начнёт кусаться, а главное, он ему позволит, а то и сам попросит, Гэвин сильно вскинул бёдрами – Ричард зашипел от неожиданности, распахивая глаза и чуть не падая вперёд – затем ещё раз...
– Стой, не так – блядь, дай... вот, давай так, ага, – бессвязно забормотал Гэвин, выбираясь из-под него и перекатываясь по кровати, меняя позу, устраиваясь сзади и бесцеремонно утыкая Ричарда лицом в подушки, вцепившись тому в волосы, чтобы удержать крепче. Поскольку последовавшие за этим громкие стоны и шипение явно не были протестом, Гэвин вошёл снова и начал двигаться уже быстрее, то оглаживая спину ладонями, то опять вжимая голову сильнее, глуша всхлипы и стрекочущий клёкот отчаянно подмахивающего ему Ричарда; тот вцеплялся в подушки, неосознанно подгребая их ближе, под себя, тёрся об них, выгибаясь и поднимая задницу так, что казалось, будто у него сейчас переломится позвоночник – а затем раздался треск ткани, и он хрипло зарычал, дрожа всем телом. Гэвин чертыхнулся, навалился на него, вбиваясь снова и снова под прерывистое хриплое дыхание и сдавленные стоны Ричарда, всё ещё пытающегося подаваться навстречу, несмотря на заметно подрагивающие колени. Закусив губу, чтобы удержать вскрик, Гэвин вышел в последний момент и успел только обхватить член, даже ни разу не двинув рукой, как тут же щедро забрызгал спину Ричарда.
– Блядь... ох, блядь... – слабым голосом пробормотал он и, не удержавшись, вошёл снова и сделал ещё несколько толчков, одновременно растирая потёки спермы ладонью. Уткнулся лбом между лопаток и шумно выдохнул: – Кровосос, ты пиздец.
Сглотнул, пытаясь смочить пересохшее горло.
– Ты что, подушку разодрал? – Гэвин почувствовал, как на лицо неудержимо ползёт ухмылка.
– М-м, – откликнулся Ричард – и поёрзал. Поняв намёк, Гэвин отлепился от него и тяжело рухнул рядом, с довольным видом глядя на печальные останки оранжевой подушки.
– Лучше она, чем я, – хмыкнул он.
– Определённо, – рассмеялся Ричард и, перекатившись на бок, уютно зарылся в подушки почти целиком, а затем высунул из импровизированной норы руку и принялся поглаживать его живот, постепенно спускаясь всё ниже.
– Значит, это правда, что вы можете трахаться хоть всю ночь напролёт? – лениво поинтересовался Гэвин, когда Ричард наконец-то добрался до места назначения и, обхватив член, начал неторопливо его надрачивать.
– Правда, – промурлыкал в ответ тот, расплываясь в зубастой улыбке.
Гэвин ухмыльнулся в ответ:
– Охуенно.
***
Гэвин недовольно фыркнул и, отойдя к стене, начал разглядывать безделушки на полке. Он терпеть не мог, когда кейс, на который он уже выехал, в итоге забирали Андерсон с Коннором, но если тут похозяйничал их маньяк, то придётся передать, ничего не попишешь.
– Коннор!.. Господи, да сколько можно уже, ты голодный, что ли?!
Гэвин повернулся – как раз вовремя, чтобы поймать перекошенное отвращением лицо Андерсона... и Коннора, облизывающего пальцы с абсолютно невинным видом.
– Я рад, что ты беспокоишься о моём питании, Хэнк, но не волнуйся, я слежу за своей диетой, – спокойно отозвался кровосос. – Ждать результаты из лаборатории нерационально, когда я могу определить нужную нам информацию самостоятельно. Этот образец принадлежит женщине, возраст примерно от тридцати до пятидесяти, группа крови – третья, резус-фактор положительный, что, как ты уже понял, не совпадает с характеристиками нашего подозреваемого.
– Ясно – значит, тут нам ловить нечего и некого, – вздохнул Андерсон. – Тогда поехали. Рид, кейс твой – типа, извинения за беспокойство, все дела.
– Валите уже, – хмыкнул Гэвин и зашагал обратно к трупу. Если Коннор не накосячил – а в чём в чём, а в крови упыри разбирались отлично – то был смысл запросить анализы у жены убитого, возраст как раз подходил...
– До свидания, детек...
Коннор, проходя мимо, внезапно осёкся и замер, и Гэвин озадаченно поднял голову.
Ноздри Коннора хищно раздувались, а сам он немигающим взглядом уставился на Гэвина; карие глаза на миг полыхнули алым, поймав отсвет лампы.
Гэвин нахмурился, не понимая... а потом – понял. И мысленно чертыхнулся.
Грёбаные упыри и их грёбаный нюх на сородичей.
– Чего тебе? – с вызовом рыкнул он.
Коннор выдержал паузу, разглядывая Гэвина с таким интересом, будто изучал странного жука.
– Ничего, – наконец отозвался он.
И, не отводя взгляда, мило улыбнулся и потянулся за телефоном.
– Ричард, – приказал он голосовому набору, и в трубке раздались гудки. Затем щелчок и тихий – ну, для Гэвина, разумеется, – ответ.
Коннор дружелюбным тоном застрекотал в трубку по-упырячьи. Прекрасно знал же, засранец, что Гэвин по-ихнему почти не понимал – язык у вампиров был такой, что от пяти слов горло саднило, а от грамматики хотелось выть и лезть на стену, так что знал Гэвин от силы десяток простых фраз да ворох отдельных слов, и те говорил с таким акцентом, что его понимали через раз. Из того, что знал, Гэвин уловил только «привет», «брат», «дом», «не сказал» и «позже» – но и этого хватило, чтобы понять смысл разговора.
Чирикнув-прошипев-клацнув прощальное пожелание, Коннор повесил трубку. Смерил Гэвина долгим взглядом.
– Что, собираешься сказать, что оторвёшь мне яйца, если я его обижу? – Гэвин с вызовом уставился на него в ответ.
Коннор снова улыбнулся, сверкнув ровным рядом очень, очень острых зубов – и у Гэвина по всему телу пошли мурашки.
– Не вижу смысла тратить время, если ты и так всё понимаешь. Удачи с кейсом.
– Эй, Коннор!.. Ты там уснул, что ли? – раздался окрик Андерсона.
– Иду, лейтенант! – бодро откликнулся тот – и, развернувшись, заспешил прочь как ни в чём не бывало.
Гэвин отмер не сразу.
– Пошёл в жопу, я тебя не боюсь, – запоздало буркнул он.
А затем передёрнулся как от холода и неуютно поёжился.
Всё-таки, ему несказанно повезло, что его соседом оказался не Коннор, а его младший братец.
Надо будет, кстати, заглянуть к нему вечерком. Как-никак, сериал-то они тогда так и не посмотрели...
Впрочем, ничего страшного, если не удастся и в этот раз.