Chapter Text
Сергей если честно не очень выкупает, в чём прикол стримов вместо обычных интервью, но менеджмент говорит, это отличный способ пообщаться с фанатами и прогреть аудиторию (что бы это не значило), а Сергей верит другим профессионалам, поэтому вот он, приехал на студию к семи вечера, даже не помятый.
Чего нельзя сказать об Артёме.
Карамушкин заходит в гримёрку, тоже не совсем понятно, зачем их подкрашивать, по ним и так видно, что они взрослые мужики со следами бурной молодости на лице, но редакция настояла. Когда он замечает Хорева, вопрос отпадает сам собой. Тот сидит в кресле закрыв глаза, наверно, даже дремлет, пока визажистка пытается выровнять его мешки под глазами.
Дверь в комнату хлопает, Артём вздрагивает в кресле.
— Привет молодому отцу, — Сергей протягивает Хореву руку, тот пожимает её и закрывает глаза обратно, — что, совсем тебя утомил мелкий?
— Я почти привык, но иногда он переходит границы возможного. Растолкай, если буду залипать.
— Не усни главное, — Сергей садится в кресло рядом.
За почти десять лет, что у них берут интервью, они с Артёмом уже составили список самых бесящих вопросов, которые им всегда задают. Сергей уже несколько раз предлагал сесть и подумать над смешными ответами на это всё, но руки никак не доходят, поэтому они в стотысячный раз говорят про фиты с Нойзом и плагиаты.
— Сергей, почему диаграмма всего пиздеца — сливочный свадебный торт?
Артём зачитывает вопрос и жалеет о нём почти сразу, Сергей только поводит плечами. Вопросы «А о чём песня?» в его бесящем топе выше даже вопросов о личной жизни.
Вот так комбо, да?
— Потому что торт похож на круговую диаграмму, ну и весь куплет построен на аналогии с графиками, и…
Сергей знает, что вопрос не об этом.
Они с Артёмом не поговорили нормально.
Сергей знает, что никогда и не поговорят.
Хорев ему в куплете тоже всё сказал.
Они переключаются на следующий вопрос, Артём заметно бодрится, играет невесть откуда взявшимся котом и Сергея немного заебывает, но у того даже нет сил сердиться. Артём всерьёз начинает рассуждать над очередным вопросом, что-то про знаменитостей и Хокинга, а Карамушкин ловит себя на том, что не может от него отвлечься.
Артёма слушать всегда в удовольствие, за двадцать пять лет эта голова хоть и изучена вдоль и поперёк, всё равно умудряется его, Сергея, удивить.
К концу стрима они заметно выдыхаются, вопросы сыпятся все как один — когда EP, что с Нойзом, посоветуйте книги, — и Сергей не злится, просто устал. Милая девушка, координирующая съёмку, предлагает им чай и перекусить в кафе редакции, но Артём отказывается, а Карамушкин не видит смысла идти один.
Улица встречает их морозным ветром, Артём кутается в пуховик, за плечами огромная сумка.
— Домой не будешь заезжать всё-таки? — Сергей и сам не планировал, от него до вокзала по пробкам вечером еле доедешь.
— Не, лишний раз не хочу всех на уши поднимать, — Артём достаёт из кармана синий винстон, Карамушкин качает головой.
— Ты хоть при ребёнке не куришь?
— Обижаешь, Сергей. Только в туре, только с вами.
Выдыхает сигаретный дым в сторону, но до Сергея все равно долетает, он морщится. Когда бросил, кажется, что запах ещё противнее. Карамушкин открывает приложение, лезть в душное часпиковое метро с сумками не хочется, но дорога до студии относительно свободна, так что можно раскошелиться и на комфорт.
— Давай может на каршеринге? Пятихатка всего.
Артём кивает, щелчком отправляет бычок в урну. Ближайшая машина сразу за углом, раскрашенный в оранжево-синий хендай. Они кидают сумки на заднее сидение, Сергей, щурясь, обходит машину, и Хорев смеётся.
— Надеюсь, ты хоть за рулём очки наденешь, а то аварии не входили в мои планы.
— Если ты так во мне сомневаешься, прошу за руль.
Артём только отмахивается. Его права он достаёт только в барах и алкомаркетах.
Навигатор строит маршрут переулками, и Сергей этому даже рад — вечерняя ноябрьская Москва уже горит огнями, и вдали от забитых шоссе она кажется немного уютнее. Артём смотрит в окно на проезжающие машины, задумался или задремал, Сергею особо не видно, но он старается плавнее притормаживать перед очередным лежачим полицейским и приглушает бубнящее радио.
Они останавливаются на очередном необычайно долгом светофоре, когда Артём прокашливается. Сергей незаметно вздрагивает — значит, не спал.
— Все думаю про твоё «твоим ещё может быть». Надеюсь, у нас не отвалятся слушатели, — Артём поворачивается к нему, шутит, и Сергей усмехается.
— Ну мужицкие мужики отвалятся, зато представь, сколько появится девочек-подростков. Будем в тренде, я покрашу ногти, ты волосы. Залетим во все чарты.
Хорев прыскает от смеха, — блядь, я представил. Илья нас убьёт.
— А мы и его впишем. На благо группы же, он поймёт.
Сергей трогается с места, наклоняется к рулю, чтобы не пропустить поворот, ещё язык высуни, думает Артём. Они все-таки выезжают на проспект, машин резко становится в разы больше, но они все равно едут не спеша. Хорев проверяет часы — шесть — они ещё везде успевают, даже нормально поесть.
— Я ещё… — Артём выдыхает и на Сергея не смотрит, храбрится, — ты сказал про семью, и я понял, что ты давно ничего не говорил об этом. Я, наверно, просто хотел узнать — у тебя всё хорошо?
Сергей легко улыбается.
— Да, Артём, всё хорошо, — Карамушкин отвечает, не глядя, следит за дорогой, на которой ничего не происходит.
— Есть достойная кандидатка? — ненужная пауза, но Артёму правда очень хочется знать, — кандидат?
— Извини, — Хорев без труда различает в голосе эти нотки. Таки перешёл черту, — но это больше не твоё дело.
Артём вздыхает, жалеет уже, что начал этот разговор.
— Без проблем. Я просто… Я просто хочу, чтобы ты знал, что я здесь. Если что.
— Я знаю. Спасибо.
Сергей прибавляет радио, намёк понят, Артём снова переводит взгляд в окно. Оставшиеся двадцать минут в дороге они молчат, Хорев успевает задремать. Просыпается от хлопка двери — Сергей уже припарковался, достаёт их вещи из машины. Артём трёт глаза. На студии предстоит слушать мастер и писать новый трек, нужно хотя бы немного изображать бодрость.
Карамушкин отправляет его с вещами подниматься, сам заходит в минимаркет за едой, колой и энергетиком. Когда он возвращается, Артём уже в футболке, местных трениках и тапках — на базе всегда очень жарко. Сергей тоже снимает худи, плюхается на стул рядом с Артёмом, заглядывает к нему через плечо в заметки — он уже видел текст, и ему, в принципе, зашло, осталось только попробовать наложить это на Илюхин рифак.
Работа кипит, можно сказать, если бы они в этот момент не лениво жевали готовую еду из местной кулинарии. Снова и снова слушают записанный трек — что-то не так, но оба не могут поймать что.
Артём выходит покурить, возвращается с новой бутылкой колы. Садится на диван и следит за тем, как Сергей щёлкает мышкой, крутясь на офисном стуле туда-сюда. Ёбнется, констатирует Хорев про себя, но вслух говорит совсем не это.
— Знаешь, Сергей, я хочу, чтобы ты был счастлив.
Карамушкин от неожиданности забывает поставить ногу на пол, и стул делает полный оборот. Артём не может сдержать улыбки.
— Мне нормально, — Сергей тоже улыбается, но Хорев знает, что это всё не до конца. Есть нюанс, подвох, деталь. Ему за это немного стыдно, — ты, Артём, счастлив?
— Да, — он ни на секунду не задумывается. Это чистая правда.
— Мне этого достаточно.
Сергей поворачивается на кресле и снова смотрит в экран.