Chapter Text
Когда финансовый директор рекламного концерна «Бирдсонгс» Арджун Мехра (более известный как Арджун-сэр) возвращался из длительной командировки по филиалам, его терзали странные предчувствия…
Так и есть. Жена Радхика встретила его в состоянии более чем просто улетевшем…
Он, правда, привык. Она и по жизни не совсем вменяемая, а уж если пишет стихи или что-то в этом роде — так вообще ходячее пособие для студентов психиатрического факультета Крымской Медицинской академии, куда обычно едут учиться одарённые мумбайские юноши и девушки.
После его трёхнедельного отсутствия она не то что на шею ему не бросилась… а даже «Хай» не сказала…
— Радхика, ку-ку! — он поднял её лицо за подбородок и заглянул в глаза. — Что там на повестке дня?
— До… рогой… — наконец лепечет жена. — Я тут без тебя сериал смотреть начала. Он снимается прямо сейчас, ещё не так много серий вышло, треть только… Классный! Исторический! Про наше героическое прошлое!
— Дорогая, у тебя есть время маяться дурью? — Арджун-сэр у нас финансовый директор, а потому всегда суровый и деловой. И его, понятно, как истинного бизнесмена, подобная мыльня заинтересовать не способна.
— Так тебя ж не было… я скучала по вечерам… и вот…
— Ладно, я пришол. Выключай своё мыло.
— Не могу. Там… ты!
«Шта?»
— Ну, там один герой — точная копия тебя. Признавайся: ты в юности был актёром?
— Радхика, — терпеливо произносит мистер Мехра (вот зря он не придал значения, когда ему кто-то сказал, что у неё совиный грипп… надо было хоть загуглить, что за болячка… а вдруг и правда суровая?), — даже если бы я был актёром в юности, то никак не мог бы попасть в сериал, который снимается сейчас. Ты меня на работе каждый день видишь. Давай показывай этого… двойника. А то до ночи невменяйкой проходишь. А завтра работать.
— Щас… да хоть вот эта серия… смотри!
Ухмылка на лице Арджун-сэра застывает полуперееханной гримасой. На мониторе ноутбука… реально он! Ну, разве что с длинными волосами и в историческом… хотя это ещё как сказать… костюме. Это ещё как сказать — потому что на теле двойника, да и вообще на всех имеющихся в серии телах — выше пояса одни побрякушки… стыд и срам! И благочестивая миссис Мехра такое смотрит!
До чего дошёл индийский кинематограф…
— Какая няша… — шепчет миссис Мехра, впившись глазами в сцену, где два героя (один из которых — близнец мужа) ходят по кругу на какой-то арене, явно собираясь убить друг друга. Няши оба. В «себе» Арджун-сэр даже не сомневается.
— Ладно, — говорит он. — Мы эту няшу разъясним. А сейчас пойдём хоть поужинаем. Понятно, что в доме ни шиша не приготовлено… едем в ресторан! Десять минут на сборы! Ладно… в твоём состоянии… одиннадцать!
***
Следующим утром финансовый директор «Бирдсонгс», вместо того, чтобы ехать на работу (ничего, подождут, не засохнут) уверенно рулил на Мумбайскую киностудию. Это гнездо развращения благочестивых жён… впрочем, интерес его был в другом.
Обрадовался, когда понял, что явился не во время съёмочного процесса. Тот, видимо, ещё не начинался. Все пока ещё расслабленно, позёвывая с утреца, готовились…
Своего двойника он заметил сразу.
Тот сидел на пластиковом стуле в гордом одиночестве и давящимися глотками глушил кофе из огромного картонного стакана. На лице — особенно в ореоле прекрасных (как у самого Арджун-сэра) глаз проступали следы явно бурно проведённого предыдущего вечера. Да и головонька побаливала… ибо очи дивные выражали вселенское страдание.
Однако всё это не помешало близнецу финдиректора уже успеть облечься в образ своего героя. Всё чин-чин: побрякушки на неблагочестиво накачанном торсе, серьги в ушах, на лбу тилак в виде полусолнца…
«Красиво, вашу матаджи… — подумал Арджун-сэр. — Надо достать такие цацки… для сексуальных игр. Радхике точно понравится… эх… а вот ЕЙ понравилось бы?»
Меж тем он уверено подошёл к близнецу и с ходу выдал:
— Ты кто такой?
Тот поднял на него лицо… застывшее в классическом «шта?».
А потом вдруг улыбнулся лучезарно, отшвырнул стакан, встал и протянул мистеру Мехра руку для пожатия.
— Вот это номер! — выдал актёр, вмиг растеряв остатки вчерашнего похмелья. — Я-то? Позвольте представиться: я — Сурьич! Меня так называют поклонницы из далёкой северной страны. А что, мне нравится. А ты кто такой?
— Меня зовут Арджун…
— Хэ-эй, А-а-арджик! — вдруг резко орёт Сурьич куда-то вдаль. — Кам ту здесь!!!
Рядом мгновенно возникает другой актёр, тоже в образе, — тот самый, который в одним глазом смотренной Арджун-сэром серии по кругу ходил. Эта няша номер два пялится на няшу номер раз так, будто тот — шивалингам во время пуджи.
— Слышь, Арджик! Во прикол! Он, — бесцеремонный тычок пальцем в сторону прифигевшего финдиректора, — утверждает, что он — Арджуна!
Арджик внимательно рассматривает обоих, переводя полный «шта?» взгляд с одного на другого.
— Не, — выдаётся резюме. — Он не Арджуна. Он Карна.
— Без тебя вижу, — говорит Сурьич. — Другой вопрос: что из этого можно выжать?
Финдиректору на подсознанке нравится такой подход. В подобных ситуациях он и сам, прежде всего, думал бы именно такими категориями. Но ему не дают подумать никакими.
Его мгновенно хватают с двух сторон под белы рученьки и куда-то бесцеремонно тащат.
В гримёрку! Где столь же беспардонно в четыре руки с него стягивают пиджак и рубашку… Он пытается защитить руками брюки… куда там! Приходит в себя от ощущения, что на голову ему упала кошка… Нет! Это наглорожий двойник стащил с себя парик (Ага! Волосы не свои!) и нахлобучил его на финдиректора. Потом подошёл Арджик и аккуратно… нежными пальцами… расправил локоны вокруг лица.
— Не, ты смотри! Один в один! Теперь цацки!
Арджун-сэр офонарело смотрит, как в режиме электровеника разоблачается его близнец… а на него самого натягивают псевдоисторические штаны и навешивают кучу хипповских фенек из позолоченной консервной банки…
— Вы чё творите? — наконец отмирает мистер Мехра.
— Да вот… — отвечает Сурьич, слегка смущаясь. — Мне тут отъехать надо… ненадолго… часиков на пять… шесть… уже отпрашиваться хотел… но не отпустили бы — мне сегодня важную сцену играть…. Но такую дурацкую, блин! Мыло есть мыло… но надо… А тут ты — прямо дар Шивы! Сыграешь за меня!
Это был не вопрос — наглорожее утверждение!
— Вообще-то я не актёр, — отчеканивает финдиректор. Где надо, он тоже наглорож ничуть не хуже.
— Да что там играть? Любовная сцена… с девушкой… в цветочных полях… всего несколько реплик… Главное — надо смотреть влюблённым взглядом! До опупения влюблённым, как идиот полный… Ну, ты понимаешь… А я не могу! Страдать вот умею, а это — не могу! Сколько ни выдавливал из себя — хоть ты шта! Девушка не та! Я просил мистера Тэ заменить — говорю: ну никак, не мой типаж, вообще ничем не реагирую, кроме желания спереть повязку у Мата Гандхари, чтобы это не видеть… Чего вот мне такую, как матаджи Сатьявати, не подыскали? Уж я бы отреагировал! А так… А у тебя получится, я знаю… — голос становится гипнотизирующим… — Ты ведь любишь?.. Да?.. У тебя есть девушка?..
— Я женат… — под гипнозом голос Арджун-сэра надламывается. — И… девушка… тоже есть… которую забыть не могу… а она сама — уже замужем… и, говорят, уже даже любовника завела… новые работники «Бирдсонгс» видели, как она целовалась на мосту… с каким-то патлатым хиппи… явно из Европы понаехавшим… она таких любит… сама хипстерша по жизни… но могли и обознаться — новички ведь…
Глаза финдиректора (в образе эпического героя) выражают всю мировую скорбь…
Арджик заглядывает в них снизу вверх.
— Эй, — кивает он Сурьичу. — Он тоже страдать умеет. Не хуже тебя.
— Вижу, не Махарадж, — в голосе Сурьича ноты профессиональной ревности снова резко переходят в деловой тон. — Но нам щас не страдать надо, а любить. Как идиот.
— Идиот? — Арджун-сэр резко вздёргивается. — Вряд ли он знает… а даже если бы узнал — так простил бы…
— Так, — с деловым видом Сурьич садится на корточки перед Арджун-сэром. — Для проверки качества любви в глазах… расскажи-ка ты нам свою душещипательную историю подробнее.
— Расскажу, — отвечает мистер Мехра. — Но ты бы оделся, что ли… Да хоть в мой костюм, раз больше не во что. А то сидишь тут в одних плавках… с покемонами! На ржач пробивает!
Сурьич опускает взор на единственную на данный момент облачённую во что-то часть своего тела и отмечает, что таки да: с плавок на него глядят отрешённо лыбящиеся мордочки очаровательных покемончиков. Вот что значит собираться на работу с похмелья… а ведь сегодня…
Нет, лучше всё-таки одеться в предложенный деловой костюм. После чего снова встретиться с изучающим взглядом Арджика.
— Охренеть! Ты — это он!
— Знаю, — режет Сурьич. — Жаль, историю я не дослушаю. Мне бежать надо, лете-еть… Но ты, Арджик, всю её выспроси и проверь качество влюблённых глаз, прежде чем его на площадку выпускать. Да, и не забудь ему солнышко на лбу нарисовать — у тебя это лучше всех получается, куда там гримёрам с их трафаретами! (Арджик смущённо пунцовеет). Слышь, — снова толкает в плечо Арджун-сэра, — ты мне свою тачку одолжишь? Моя в ремонте… Сегодня на рикше сюдой тарахтел. Верну через пять… шесть часов!
Арджун-сэр офонарело кивает. Он уже понял, что в наглорожести с этим ему не сравниться…
Сурьич уносится вихрем.
Арджик подсаживается к невольному дублёру с видом высокопрофессионального психиатра, готовящегося произнести: «А кто это к нам приполз? Змейка? Черепашка? Какая у тебя, червячок, беда? Доктор тебе поможет!»
Но в это время отрешённый взгляд Арджун-сэра охватывает пространство — и видит, как в гримёрку плавной походкой, изгибая стройный стан и округлые бёдра, подчёркнутые, опять же, реквизитом псевдоисторического образа, входит… самая прекрасная девушка на свете!!!
— Эй, братишки! Харэ няшиться! — этот голос подобен пенью райской птицы… — Мистер Тэ вас уже обыскался. Мне сегодня с тобой играть! — суровый взгляд (самых прекрасных в мире очей…) на Арджун-сэра. — Если думаешь, что только я тебе не захожу, то ошибаешься… ты мне тоже как слону отвёртка! Но надо — значит надо!
И резко захлопывает за собою дверь.
«Так вот с кем сегодня сцена…», — потрясённо думает Арджун-сэр.
Судя по пристально-довольному взгляду Арджика, контроль качества влюблённых глаз — пройден.
***
Меж тем довольный Сурьич, напевая задорный мотивчик, радостно рулит по Мумбаю на финдиректорской тачке — и въезжает на мост.
Там на смотровой площадке виднеется силуэт хрупкой изящной девушки, чьи волосы развевает ветер… не хуже съёмочного вентилятора! Сурьич на мгновение засматривается, любуясь… а затем резко тормозит возле площадки и выходит из машины.
Девушка оборачивается… и падает ему на шею.
— Самайра… — шепчет он, мгновенно растаяв.
— Милый… — мурчит она, слегка оцарапывая его щёку хипстерской каффой в ухе. — А почему не в парике?.. Я так люблю, когда ты в нём… это так… вкусно… муа…
— Да вот пришлось отдать… дублёру…
— У вас что, такая бедная реквизитная, что второго не найдётся?
— Так этот дублёр внезапно нарисовался… как град на голову! Сам пришёл… и так похож на меня, что грех было не воспользоваться! А я-то думал, как к тебе вырваться… пять дней уже не виделись, загрузка такая… а тут он… Получилось! Но времени мало… едем в отель!
— Стоп! — Самайра выпрастывается из объятий. — Так на тебе его вещи, что ли?
— Ну, да…
Она окидывает пристальным взглядом костюм, тачку…
«Шта?»
— Тааак… — девушка уставляет руки в бока. — А его, случаем, не Арджун Мехра зовут?
— Ну да, назвался Арджуной. Но из него такой Арджуна, как из меня Драупади…
— А он случайно не в «Бирдсонгс» работает?»
— Да не знаю я! Так к тебе спешил, что ни о чём не спросил! Ну же, едем в отель!!! У меня всего пять… три часа!
Полный нетерпеливой страсти взор Сурьича вдруг коченеет.
— А ты откуда его знаешь? — подозрительно спрашивает он в свою очередь.
— Так мы работаем вместе. Уже не первый год. Похожи вы с ним просто ахово. Я как увидела — челюсть полчаса подбирала.
— Так это ты — его несбыточная любовь? Да? Так может, и он — твоя? Раз выбрала себе… в бойфренды… похожего на него!
— Нет, — снова мурлычет Самайра, подходя ближе и прижимаясь к нему верхними округлостями своего изящного тела. — Ты — другой… Ты — страдать умеешь… Он — нет, он — скотина бесчувственная!
— Да ладно… он тоже страдать умеет… я сам видел… Блин, не хуже меня!
— Если бы он страдать умел, то понял бы мою тонкую душу… А так меня только муж понимает… Вот сказала я Нилу, что в сериального героя влюбилась… Так он говорит: «Молодец, Салминдер Сингх, тебе полезно влюбляться! Это талант подогревает! А ты ж у нас бриллиант — и его надо огранять! Главное, чтобы не руками реальных мужиков! А абстрактных — можно! Валяй!». И теперь у меня вся комната твоими портретами увешана. И он со мной сериал смотрит и говорит, что ты — крутяк. Что Салминдер абы кого не выберет. Вот кто ещё меня так поймёт?
— Так, может, и познакомишь нас? — ухмылка.
— Нет, он у меня хоть и идиот, но на реальных мужиков горяч… морду бить кинется… или застебёт! В этом он профи!
— Да и фиг с ним… с ними обоими! В оте-ель! Я соску-у-учился!!!
***
А тем временем на съёмочной площадке…
— Жизнь со мной будет трудной… — выдаёт в эфир Арджун-сэр.
А в глазах его — бездонная любовь… Такая, что его партнёрша того и гляди брякнется наземь от истомы прямо здесь же, на зелёном ковре, должном в компьютерной графике превратиться в шелестящее под нежным ветерком поле вырвиглазно жёлтых цветов…
— Стоп, снято!
— Шедевр! — к Арджун-сэру подлетает режиссёр. — А всё бухтел: любить не умею, Вришали ему не та… Да ты у нас балованный! Привереда! Не зазвездел часом? — и ладонь заботливую ко лбу его прикладывает.
— Да что вы, мистер Тэ! — восторженно выдыхает, закатывая глаза, какая-то среднебальзаковского вида дама из съемочной группы. — Он гениальный! Гениальный!..
Мистер Тэ смотрит на неё как на термометр, показывающий градус будущего (а точнее, уже текущего) общеженского (с высоким процентом — раннебальзаковского) умопомешательства. А потом снова переводит взгляд на Арджун-сэра и с уважением кладёт ему руку на плечо.
— А ведь работает! Молодчина! Крутяк! Но звездеть всё равно не надо — это вредно для потенц… иала актёрского, да… — и задумчиво уходит.
Съёмочная группа окружает нашу парочку — и видит, что та всё ещё стоит столбами, не в силах отвести друг от друга взглядов, а Вришали, дабы не свалиться с ног, уже успела вцепиться в крепкий бицепс своего визави.
Одновременно хмыкнув во все свои съёмочногруппские носы, киностудийный люд, шушукаясь, расходится. Наши герои остаются одни.
— Вы позволите мне… — шепчет Арджун-сэр, с трудом дыша, — встретиться с вами сегодня вечером после съемок?
— Да… — отвечает Вришали, не дыша вообще.
— Куда за вами заехать?
— Как куда? — отмирает она. — Ты же знаешь, где я живу. Вчера вместе тусили… как раз у меня отмечали очередную серию. Но ты весь вечер от Арджика не отлипал… вы с ним прямо как эти… в фанфиках…
Арджун-сэр не знает, что такое фанфики. И уверен, что и не хочет знать.
— А ничего, — продолжает лучшая в мире девушка, усмехаясь, — что тебе его ненавидеть полагается, а в конце вообще об него убиться?
Бацилла «шта?» успевает пробраться в мозг Арджун-сэра, но суровый разум бизнесмена резко выметает ферромолибденовой метлой из головы всё, что не касается текущего момента. А все тараканы близнеца ещё и дезинсектирует мощнейшим дихлофосом. Близнец нам не нужен. Сейчас вот особенно.
— И всё же, скажи адрес… я… эм… перебрал вчера малость… ну, бывает… забыл…
…А потом он мечется по кулуарам киностудии, в бешеном ожидании, когда ему наконец вернут костюм и машину. Прошло уже не шесть часов… седьмой на исходе… вечер близится… его на работе, небось, обыскались… и свидание может сорваться… а наглорожего всё нет!
И тут, наконец, в кулуары вламывается близнец — встрёпанный, полурастаявший, что твоя мороженка, и ужасно счастливый. За ним, как на верёвочке, конечно же, Арджик.
— Уф! Вах! Забирай давай свои тряпки и тачку! И ссс… пасибо! Арджик, гоу, гоу! — и снова мистеру Мехра. — Быстрей давай! Вертай мой реквизит! Сегодня сэйшен у Кота, отмечайка новой серии — всем сказано быть в образах… Кот какой-то сюрпрайз замастырил… Не хочу опоздать! Гоу! Шнель!
Арджун-сэр булатным мечом бизнес-профессионализма отсекает свой разум от выяснения неактуального вопроса «у какого ещё кота?» и задаёт насущный:
— Прямо всем?
— Да не… мальчишник будет. У девчонок своё кино… их Мата Кунти позвала…
Арджун-сэр уже не слушает. Ему совершенно не интересно, что это там ещё за акуна матата. У него есть дело. Он сосредоточен и суров.
И ему вовсе не хочется поглядывать на чьи-то там плавки с покемонами… хотя он не может не отметить своим острым боковым зрением, что на сей раз оные плавки смущают переоблачающегося двойника в разы сильнее… Тот прямо краснеет, аки утреннее солнышко… будто только что побывал на свидании с девушкой… а она эти супер-секси-труселя… эм… ласково застебала.
И где же ещё он мог быть, как не на свидании с девушкой? Куда ещё можно так рваться? Что даже отдать свои «гениальные» лавры другому… Вот тут Арджун-сэр позволяет себе подумать и прочувствовать куда подробнее… потому что у него самого сегодня свидание… с самой прекрасной девушкой во всём Мумбае!
А Радхика за своими сериалами и не заметит его ночного отсутствия.
***
На следующее утро вновь слегка похмельному после вчерашней вечеринки Сурьичу не до хиханек. Предстоит серьёзная работа. Да, сейчас ему сниматься не надо, идут серии без него. Но надо репетировать — суровую сцену скачки на коне в лучах Папеньки и спасения друзей из лап злобного Джарасандхи.
И как ему, умеющему только страдать, сыграть такое? Нужно очень хорошо отрепетировать образ Героя. И текст ещё такой дурацкий… савсэм геройский… прямо хоть в комикс Марвелл… Но ведь всё серьезно! И надо серьёзно проработать…
А тут кто-то тихонечко приоткрывает дверь личной гримёрки… что-то там шелестит… блин, опять поклонница пробралась! Надо будет сделать выговор секьюрити: плохо охраняют звёзд!
Но это не поклонница. Это «свои».
Вришали медленно подходит к Сурьичу, улыбается странно, гладит его по щеке.
— Спасибо… за чудесную ночь… Ты был великолепен!
«Шта?»
Доходит не сразу… но как мешком по голове. Очень пыльным.
Сурьич распахивает дверь гримёрки.
— А-а-арджик!!!
Кликнутый материализуется мгновенно.
— Чё надо? Со съёмок сорвал! Мне тут жениться надо сразу на троих, поэтому если фигня какая, то я пошёл. И не ори как перееханный — на площадке слышно! Мистер Тэ просил передать: «Скажи этому звездуну…»
Сурьич не воспринимает. Его прекрасные глаза пылают гневом…
— Ты знаешь, где работает этот… вчерашний?
— Да, вроде, сказал, где. А чё?
— Скажешь потом мне, я запишу. Когда надо будет играть, как я об тебя убиваюсь, снова его позову. Пусть он, зараза, тут помирает. Нельзя «следить» на работе! Профессиональный кодекс! Но этот тупица не въехал… Вот помрёт разок на съёмках — может, дойдёт.
Лицо Арджика делается блаженным.
— Ой, да… а я-то всё думал… как я смогу… нет, я же не смогу тебя убить! Никогда!
Сурьич щёлкает пальцами перед его лицом, целенаправленно задевая нос.
— Эп… — Арджик снова дома. — Это ты хорошо придумал! Этого… убью с удовольствием. Но… разве он сможет такое сыграть? Это только тебе под силу!
— Смогу, — раздаётся от двери подобный металлу голос.
Все оборачиваются — там стоит Арджун-сэр с бейсбольной битой в руках.
— Ах, ты, европейская патлатая покемонь! — выдаёт в эфир сей грозный субъект.
И надвигается на Сурьича, размахивая своим устрашающим орудием.
Тот всей душой жалеет, что его непробиваемые доспехи — всего лишь компьютерная графика. Да и стрелы на луке — тоже. А что он может сделать голыми руками против биты?
— Сейчас ты у меня тут будешь репетировать собственную смерть! — шипит меж тем разгневанный сэр.
— А чё бы нет? — отвечает Сурьич, преспокойненько ложась на пол. — Давно пора было репетицию начать. Арджик, ком цу мир! Держи меня за руку! Прижимай к щеке! Реви! Реви давай!!!
Арджик переключается в высокоскоростном режиме — актёр он хороший. Слёз на няшной мордашке — море разливанное.
— Арджуна… брат… — выдаёт, задыхаясь, Сурьич, резко сменивший выражение лица на высшую степень умирающности — он тоже актёр хороший (от слова «очень»). — Дорогой Арджуна… прости меня…
Бита Арджун-сэра зависает горизонтально в метре над распростёртым телом.
— Не верю, — изрекает он, кривя губы.
— Арджуна! Прости! Я был таким глупцом, что не сказал тебе сразу… Но я не мог…
— Не верю! Плохо! Я бы такого, с позволенья сказать, актёра, со съёмок — под зад ногой!
— Ногой? — Сурьич мгновенно отключает режим умирания. Поворачивается к Арджику. — Ты это, скажи там чё-нить… чё ревёшь без текста?
— Так я же фшоке…
Нога Сурьича резко взлетает вверх по параболе и выбивает биту из рук засмотревшегося на оный шок мистера Мехра — с точным попаданием сего предмета в лоб Арджику. Последний молча хватается за лицо и качается из стороны в сторону, всем телом выражая скорбное «За что?»
— Прости меня, Арджуна, брат, — искренне шепчет Сурьич, одним прекрасным, полным страдания глазом глядя на сидящего рядом Арджуну номер раз, другим (в точности таким же, если не круче) — на нависающего над ним офигевшего Арджуну номер два.
— Теперь верю… — выдаёт последний. И протягивает руку.
Сурьич как ни в чем не бывало хватается за неё, изящно подтягивается и встаёт. Лицом к лицу с двойником.
— А ты вообще неплохо меня охарактеризовал, — доносит он сэру. — Мне уже говорили, что у меня европейская внешность. Это гуд. Это выход на крутые модельные агентства… и вообще. А патлы и покемоны — это суета сует… Сегодня есть — завтра нет. Сегодня — с Бэтмэнами! — гордо добавляет он. — Показать?
— Верю… верю… — отвечает ошеломлённый сэр. — Бэтмены — это гуд… круто…
— Нельзя «следить» на работе! — продолжает меж тем Сурьич. — Тебя в твоей фирме что, этому не учили? А если «наследил» — то обязан жениться… как минимум. И что, мне тут за тебя жениться??? Так я уже говорил: мне эта леди — не гуд. Какие будут варианты? Думай, думай! Вас, рекламщиков, учат думать быстро!
— Да не надо тут думать, — отвечает финансовый директор «Бирдсонгс». — Я и так собрался… это… жениться. Вот только с женой разведусь… достала, не могу, своей непосредственностью! — но на это потребуется время… Потерпишь пока? Сыграешь? С меня магарыч!
— Ага… жениться… Чтобы потом всё равно страдать по несбыточной любви всей своей жизни — Самайре? И на каждый столб с битой кидаться по первому доносу ваших глазастых сотрудников?
— Нет, это я так, по инерции… фантомная память… Мои страдания кончились! Я встретил девушку своей мечты. Пусть Сэм страдает — не зря же выбрала себе для прелюбодейства мою точную копию… только патлатую и в пок… Бэтмэнах. А я на Вришали женюсь! Моя де-евочка…
Тут возвращается «домой» подбитый Арджик.
— Бли-и-ин! Мне же надо прям щас жениться!!! На троих! А ты мне такой стоп-сигнал на лоб поставил! Чё делать? Сэр, может, вы и для меня подумаете?
— Ничего, так сойдёт. Даже правдоподобнее. Это тебе типо Кот наподдал, когда гнался… — Сурьич хватает Арджика в охапку и выталкивает из гримерки, при этом выметаясь оттуда — с хитрыми глазищами — и сам.
И тут отмирает застывшая в углу Вришали.
— Ты кто такой? — гневно смотрит она на финдиректора. А в глазах — не то любовь неземная, не то приступ гипертонии.
— Я тот, — отвечает он с умопомрачительно нежной улыбкой, — кто вчера подал тебе в качестве милостыни себя… А сегодня прошу… того же… ты выйдешь за меня, Вришали?
— Да… — выдыхает она, и стук её сердца слышен, наверно, до съёмочной площадки. — Но только после того, как оторву тебе… голову!
И она надвигается на Арджун-сэра, согнув когтями пальцы, нацеленные вовсе не на голову.
— Опять двадцать пять… — охает тот.
И тут у него звонит мобильный.
На дисплее высвечивается «Ненормальная», и Арджун-сэр понимает, что не взять трубку нельзя. Если проигнорировать звонок, супруга дома такой скандал закатит…
— Хэллё, Арджун! — тарахтит жена. — Времени мало, тут презентация (кстати, где тебя носит?), поэтому сразу к делу. Я ухожу от тебя!
«Шта?»
— Ухожу! Я вчера была на вечеринке у Кота… ты не подумай чего: как представитель будущей рекламной кампании сериала! А та-а-ам…
— А там — мой двойник! Только в патлах и…
— Да идите вы оба к брахмаракшасам! Видеть твою рожу уже не могу! А в двойном экземпляре — и подавно! Та-а-а-ам… — голос жены делается томным. — Такой красивый, умный, обаятельный, сексуальный… Один у него недостаток — зовут его как тебя! А я уже это имя без дрожи слышать не могу!
До мистера Мехра всё доходит быстро. Миссис Мехра запала на этого… который смотрит на того, в Бэтменах… как эти, в фанфиках… На Арджика! Ну… туда ей и дорога. Арджун-сэр отмщён! Отмщён за всё!
— Такой сексуальный… Арджуна… — стонет меж тем жена. — Кароче! — голос резко меняется. — Я от тебя ушла! Вещи уже забрала! На развод подам завтра!
— Давай сегодня! — выдаёт наш сэр. — Встретимся в суде через час.
— Как? Ты ни капли не расстроен?
— Ни на пупырышек! — отвечает он и отбивает звонок.
И поворачивается к Вришали, по лицу которой градом текут мыльные слёзы счастья…