Work Text:
Запахи. Звуки. Ощущения. Всё это стало чувствоваться острее после возвращения из Эдома — там не пахло ничем, кроме гари, горечи и страданий, не звучало ничего, кроме крика хищных демонов, не ощущалось ничего, кроме одиночества, от которого в грудной клетке всё стягивалось в тугой узел, и становилось трудно дышать. Магнус закрыл глаза, напоминая себе, что Эдома больше нет и в обозримом будущем не будет. Он выбрался, он снова с теми, кто ему дорог, теми, кто спустился за ним прямиком в Ад.
Он дома. Ну, почти. После назначения Алека Инквизитором им пришлось переехать в разрушенное старое поместье Лайтвудов в Аликанте. И если реставрация не отняла много времени и сил, то было что-то печальное в том, насколько редко они теперь появлялись в лофте. Нужно время, чтобы этот огромный дом стал действительно их домом. Поэтому он терпеливо перебирал старые вещи, перенесённые из мест, где ему когда-либо доводилось жить. В них по большей части не было никакой ценности, кроме памяти. Что ж, заодно можно навести порядок ещё и в голове.
Магнус коснулся очередной вещицы и тут же одёрнул руку. Небольшая деревянная резная шкатулка на ощупь оказалась обжигающе ледяной. Она выглядела забытой и покрытой пылью, но очень знакомой и точно принадлежала ему. Как бы маг не старался — он не мог вспомнить, откуда шкатулка взялась.
Он снова потянулся к ней, слегка поморщившись от очередной волны холода. Заперта. И ключа нигде не было видно. Щелчок — сноп синих искр, а внутри с неприятным скрипом провернулся механизм замка. Осторожно, словно ожидая подвоха, Магнус открыл шкатулку и замер в немом удивлении. Он многое ожидал увидеть там, начиная от безобидных трав и эликсиров, заканчивая вещами давно умерших людей, которых он когда-то знал. Но не сердце, никак не человеческое сердце, преспокойно лежащее на бархатной подложке, как какая-то безобидная безделушка.
Вдоль позвоночника прокатилась волна мурашек, сдавливая горло тугой петлей страха. Что за чертовщина? С чего вдруг у него где-то вот так просто должно лежать чьё-то сердце, о котором он и понятия не имел. Может, чья-то дурная шутка? Последний прощальный «подарок» от Камиллы? Нет, не может быть. Сердце выглядело свежим, будто кто-то всего минуту назад вынул его, ещё бьющееся, из груди. На нём чувствовалась магия, его собственная магия, остановившая процесс разложения.
Магнус осторожно, словно неприятная находка могла его укусить, прикрыл шкатулку, поставив её обратно на полку, и прислонился к стене, стараясь дышать глубоко и ровно, чтобы унять болезненную пульсацию в висках. В памяти — лишь белое пятно, занимающее год или два. Так бывает, если стирать воспоминания. Но что такого ужасного он мог натворить, чтобы так отчаянно пытаться это забыть? Магнус посмотрел на шкатулку так, словно у неё были ответы на все эти вопросы, но та сохраняла холодное безразличное молчание. Вообще-то, ответы у неё и правда были. Точнее, у хранящегося там сердца. Возвращение памяти тяжёлый и кропотливый труд, но при должной подготовке и концентрации всё должно получиться.
Маг на секунду прикрыл лицо руками, чтобы собраться с мыслями и составить алгоритм действий.
Через час он уже стоял в тёмной комнате с наполненной ледяной водой ванной, пока в камине догорали необходимые для заклинания травы. Хотя учитывая, что сейчас ему придётся взять в руки, это больше будет походить на ритуал с жертвоприношением.
Магнус нервно засмеялся, и невесёлый звук его смеха эхом отозвался в полупустой комнате. Они с Алеком так и не успели обставить её. Что ж, тем лучше. Если эти воспоминания окажутся настолько же мрачными и тёмными, как ему кажется, то проще будет запереть эту комнату на замок, чтобы никогда в неё не заходить. Очередной побег от физического напоминания о чём-то неприятном.
Он осторожно забрался в ледяную воду, со свистом втягивая воздух через зубы. Протянул чуть дрожащие от холода и нервозности руки к сердцу, осторожно прижимая его к груди. По ощущениям у него в руках словно оказалась маленькая чёрная дыра, поглощающая и уничтожающая всё вокруг себя.
Маг сделал глубокий вдох, задержал дыхание, закрыл глаза и полностью погрузился под воду. Внимательно вслушиваясь в ритм собственного сердца, он пытался сосредоточиться на том, что было у него в руках. Время начало замедляться, а он проваливался куда-то, где быть совсем не хотелось.
Резкий, но приятный запах древесины окутал его, пропитывая насквозь. Весенний солнечный свет согревал замёрзшие на свежем воздухе руки.
Магнус сидел на ступеньках очень знакомой хижины в лесу. Теперь необходимо напоминать себе, что это лишь воспоминания, и нельзя провалиться слишком глубоко, иначе придётся пережить каждое мгновение заново, а это всегда сопряжено с последствиями. Он наблюдатель, а не участник.
—Не замёрз? — спросил приятный мужской голос с мягким ирландским акцентом.
Магнус повернулся в направлении голоса, улыбаясь ещё даже до того, как встретился взглядом с его обладателем. Сейчас тело было вовсе не его, а целиком и полностью того, кем он был в этом прошлом. Но даже при этом он почувствовал легкий укол стыда из-за тепла, разливающегося в грудной клетке.
—Вовсе нет.
Мужчина протянул руку, помогая ему подняться, и не отпустил её, даже когда они оказались лицом к лицу. Он был значительно выше Магнуса, немного худощавый, но крепко сложённый, с каштановыми растрёпанными кудрями, отросшими почти до плеч. В них запутались еловые иголоки и маленькая веточка, и маг осторожно достал их, бережно убирая несколько прядей за ухо, чтобы не мешались.
Он любил этого человека когда-то очень давно. Магнус теперь даже не помнил его имени, боясь предположить, почему. А незнакомец тем временем кивнул в сторону хижины.
—Идём. Айрин ждёт, — он потянул мага за руку, открывая дверь в дом. Их дом.
Магнус почувствовал, что проваливается куда-то в темноту. Звенящая тишина заполнила собой каждую клеточку сознания. Он постарался вдохнуть, чтобы услышать, хотя бы как раскрываются его лёгкие, и оказался в другом воспоминании.
Та же хижина, но другое время года. Вместо прохладного весеннего утра теперь его окружал тёплый летний вечер. Где-то стрекотали цикады, и то тут, то там мелькали огоньки светлячков.
Магнус присел на сухую траву и протянул руку, словно подзывая кого-то. Из глубины леса, издавая звуки, похожие на шёпот и пощёлкивание, начало подбираться существо, похожее на оленёнка. Только окрас был чёрным и безо всяких пятнышек. Настолько глубокий чёрный цвет, что ночью это создание было бы не разглядеть даже по отблеску глаз.
Оленёнок осторожно подошёл, продолжая издавать щёлкающе-шепчущие звуки, и уткнулся мордой в раскрытую ладонь. Маг раскрыл и другую руку, полную желудей, протягивая и её к странному животному. Оно в ответ наклонило голову, смотря словно сквозь человека перед ним, а потом моргнуло и слизнуло несколько желудей, опасливо начав их пережёвывать.
Магнус улыбнулся, пытаясь погладить оленёнка, но тот дёрнулся, на секунду замер, уставившись на него, и бесшумно убежал туда, откуда пришёл.
—Зря ты это затеял. Не стоит кормить это или проявлять к нему доброту. Если только не хочешь его оставить, — мрачно заметил уже знакомый мужчина, который всё это время молча наблюдал за ними с крыльца.
—Почему? — недоумённо спросил маг, поднимаясь с земли и отряхивая мелкий мусор, прилипший к одежде.
—Оно ведь вернётся, — спокойно ответил тот, пожимая плечами и забивая курительную трубку табаком. — И в следующий раз может быть уже не таким пугливым. В любом случае, не подпускай Айрин к нему, хорошо?
Ответ потонул в звенящей тишине между сменяющими друг друга воспоминаниями.
Теперь Магнус сидел на полу возле камина. Перед ним сидела, старалась не шевелиться, девочка лет шести, пока он заплетал длинные светлые волосы в пышные косы, вставляя туда полевые цветы. «Айрин» — промелькнуло в сознании мага. Вот, о ком говорил тот мужчина. Но как бы он не старался нащупать в памяти имя самого́ хозяина хижины — не получалось.
—Знаю, тебе скучно, но постарайся не ёрзать ещё хотя бы пять минут, договорились? — спросил Магнус, нежно пропуская шелковистые пряди между пальцев.
Девочка молча кивнула, чем чуть не разрушила плоды стараний мага, на что тот лишь засмеялся.
—Айрин, — как-то немного устало окликнул её отец, затачивающий с тихим неприятным скрежетом охотничий нож.
Он действительно был её отцом — это стало особенно понятно, когда девочка с уже заплетёнными косами обернулась. Тот же тёплый, но серьёзный взгляд, странно неподходящий шестилетнему ребёнку, открытая улыбка и кудри, немного выбивающие сверху, образуя солнечный ореол вокруг светлой головы. Она благодарно прижалась к Магнусу всем телом. Непреодолимое чувство всепоглощающей любви и нежности захватило всё его существо, и он подхватил смеющуюся девочку на руки, чтобы отнести в кровать и уложить спать.
—Не отпускай мою руку, пока я не усну, ладно? — сонно моргая попросила Айрин, поправляя косы так, чтобы те не мешали ей спать.
—Конечно, дорогая, ни за что не отпущу!
Магнус сидел с ней ещё какое-то время, пока окончательно не стемнело, а затем начал осторожно выбираться из кресла, стоявшего возле кровати. Что-то заставило его замереть в неудобной позе и прислушаться.
Вой. Странный вой, больше похожий на что-то среднее между криком птицы и человека, контрастировал с умиротворяющими звуками ночного леса.
Айрин поморщилась во сне, но не проснулась, а лишь повернулась на другой бок. Крепкий детский сон, каким взрослые спать не умеют, уже окутал её, словно второе одеяло.
Магнус тихо вышел, прикрывая за собой дверь. Снова вой, но уже ближе.
—Что это? — спросил он у хозяина хижины, с отсутствующим видом подбрасывающего поленья в камин.
—Говорил же: оно вернётся, — ответил тот, даже не глядя на него.
Следующие воспоминания были больше похожи на спутанную мишуру из ощущения чего-то неправильного, неизбежного и пугающего. Айрин с каждым днём всё меньше смеялась и оборачивалась на каждый привычный шорох в доме. Её отец мрачнел, становясь всё более замкнутым, терял концентрацию в простейших повседневных делах.
—Оно бежит на тепло двери.
—Что, прости? — удивлённо посмотрел Магнус на мужчину, чьи волосы за последние месяцы отросли до лопаток.
Его спина была натянута как струна, а сам он неотрывно смотрел в окно. Это стало уже каждодневной рутиной — то, как он с наступлением темноты всматривался в деревья, словно ожидая, что существо вот так просто покажется.
Он обернулся, внимательно посмотрел на мага, но ничего не сказал. Раздался уже привычный жуткий вой. Совсем-совсем близко. Магнус поёжился, пытаясь понять, холодно ли ему из-за пасмурной погоды или от ощущения постоянного присутствия создания, что он сам же и приручил. Если приручил.
Но в ответ хозяин хижины лишь продолжал молча смотреть на него с непередаваемо пустым выражением лица. Это на него непохоже.
—Сочту это за «да». А ты лучше иди и приляг — это может занять всю ночь.
И лишь когда до рассвета оставалось всего-ничего, Магнус понял, что все попытки найти оленёнка в лесу тщетны. Чем бы оно ни было, его можно поймать, только если оно само того пожелает.
Маг раздражённо убрал мешавшие ему пройти пахучие ветки ели. К горлу резко подступила тошнота и непонятное чувство тревоги. В хижине не горел свет. Да и не должен был — в это время все должны спать. Но что-то точно было не в порядке.
Магнус вошел в их общую комнату: всё ещё темно, чтобы разглядеть детали, но что-то изменилось, и он никак не мог понять, что.
—Уже вернулся? — хрипловато и в чуть более тягучей, чем обычно, манере спросил хозяин хижины, присаживаясь на кровати.
И осознание заставило даже на секунду застыть из-за чувства неправильности и подступающей паники.
Запах. Воздух был пропитан хоть и лёгким, но неприятным металлическим запахом крови.
—Аластар? — так вот, как его звали. Только знание утонуло в ощущении собственного испуга и дрожащего голоса, - что произошло?
Тот не ответил, но Магнус скорее даже почувствовал, чем увидел, растягивающуюся жутковатую улыбку.
Секунда — щелчок — и на кончиках пальцев медленно раскачиваются синие язычки пламени.
Аластар сидел в кровати, наполовину укрытый тёплом одеялом, пропитанным кровью. Кровь же тёмными корочками покрывала его шею, щёки, растянутые в неискренней улыбке губы и даже волосы, которые казались теперь не каштанового, но чёрного цвета — чернее самой страшной ночи.
Магнус резко отшатнулся, ударяясь спиной о стену. Боль немного отрезвила, заставив сосредоточиться на быстром осмыслении того, что произошло здесь за те несколько часов, что он отсутствовал.
—Больше не Аластар, — даже не вопрос, а утверждение, прозвучавшее совсем тихо даже в абсолютно непривычном звуковом вакууме хижины.
Магнус встал удобнее, готовый атаковать в любой момент то, что сам же сюда и привёл.
—Айрин? Девочка. Где она? — главное, унять дрожь и ни в коем случае не дать понять этой твари, насколько он напуган.
То, что натянуло на себя личину Аластара, не ответило. Оно лишь продолжало сидеть и смотреть на него бездонными голодными глазами.
Магнус в панике побежал в другую комнату, увлекая за собой огненный шар света. Айрин оказалась в своей кровати. Лежала, накрытая до самой шеи одеялом. Вот только глаза были широко распахнуты в предсмертном ужасе и смотрели куда-то в сторону. Магнус знал, что ей уже не помочь, но даже несмотря на это, лелеял надежду сделать хоть что-то. Ровно до тех пор, пока не одёрнул одеяло.
Айрин была выпотрошена, словно кто-то остервенело вгрызался в неё когтями и зубами, стараясь утолить неуёмную жажду. Невозможно было понять даже, какие внутренности остались целы, а какие были съедены жестоким монстром, прикинувшимся её отцом.
Из глаз полились горячие слёзы, а к горлу подступила тошнота. Он взял её ещё тёплую руку и вложил в свою, словно бы это могло что-то изменить. Больше всего на свете хотелось, чтобы этот кошмар закончился: из её грудной клетки не будут больше торчать переломанные рёбра, — она будет лишь мирно спать в своей тёплой постели, а утром побежит играть и собирать цветы.
Существо стояло за его спиной. Оно больше не шептало. Не шептало, не щёлкало и даже не дышало. Но его присутствие ощущалось.
—Зачем? — настолько тихо, что даже тяжело расслышать, что именно спросил маг. В горло будто насыпали камней и песка, и теперь они тёрлись между собой, когда он пытался издать хоть какой-то звук.
Оно снова не ответило, продолжая молча стоять за спиной и смотреть. Оставалось лишь гадать, сколько же в существе осталось человеческого. Вероятно, нисколько. В лучшем случае Аластар был убит до своей дочери. Но вряд ли этой твари знакомо понятие милосердия, поэтому Магнус лихорадочно продумывал, где же находится слабое место, в которое можно ударить.
Ещё мгновение — и оно ринется, некогда больше раздумывать. Маг отпустил руку Айрин, разворачиваясь всем корпусом и делая пас рукой, когда необычайно длинные пальцы с когтями сомкнулись у него на шее, оставляя длинные царапины, желая разорвать в клочья.
Несколько остро заточенных Аластаром ножей воткнулось твари в спину. Послышалось бульканье, нечеловеческий крик — существо отшатнулось, падая на колени. Лицо его исказилось в гримасе боли, руки закинулись за спину в попытке достать ножи из спины, а всё тело подрагивало в конвульсиях. Это не убьёт, но хотя бы задержит. Магнус снова сделал несколько пасов, посылая в него огненные шары света. Обожжённое существо, даже не пытаясь увернуться, захрипело и забулькало, а потом закашлялось и посмотрело на мага прежними тёмно-ореховыми глазами.
—Сердце...вырви!.. — прошептал Аластар, задыхаясь и теряя последние крупицы человечности.
Магнус бросился на него, вытаскивая один из ножей из спины, прижимая к полу всем весом. Оставшиеся лезвия прошли через тварь насквозь, раня его колени.
—Целься хорошо… или я вернусь и не пощажу никого. Все, кого ты любишь, умрут от твоих же…когтей и зубов, — прошелестело существо голосом, в котором слышалось прежнее животное пощёлкивание.
Рука дрогнула, когда остриё в первый раз пронзило пропитавшуюся запахом смерти плоть. Он ударял и ударял в районе сердца, пока создание под ним совсем не затихло, переставая подавать какие-либо признаки жизни. Трясущимися руками, весь забрызганный кровью, Магнус отбросил нож в сторону, но недалеко, чтобы при необходимости дотянуться до него. Он провёл ладонью над неподвижной грудью, окончательно вскрывая её магией. Это оказалось бы невозможным, не будь вся сегодняшняя ночь полнейшим кровавым торжеством абсурда, но сердце было совсем не тронуто, продолжая отбивать странный ритм. Стук — двойной стук — снова стук.
Стараясь не терять ни секунды, Магнус, схватил его, вкладывая в правую руку всю оставшуюся магию, вырывая. Тварь дёрнулась последний раз, пока её холодное сердце ещё несколько секунд билось в руке мага. Он быстро поднялся, отходя как можно дальше, всё ещё крепко сжимая сердце в руке. Но ничего не происходило. Оно и правда было мертво. Вот только почему казалось, будто ему хотелось умереть.
Магнус медленно скатился по стене, оседая на пол. Так он и просидел до самого рассвета, пока не очнулся от оцепенения, как от дурного сна.
Остаток утра запечатлелся в памяти смазанным пятном из-за боли. В том числе физической: от расцарапанного горла, изодранных коленей и многочисленных ушибов — лечить это магией не хотелось принципиально, пока это хоть как-то, хотя бы отчасти могло перекрыть выжигающее изнутри чувство вины и сожаления. Ведь это он привёл это существо в дом.
Он похоронил Айрин неподалёку от хижины, на её любимой поляне. Положив ладони на ещё тёплую могилу, он не смог сдержать слёз, сжимая рыхлую землю в руках. Похоронить Аластара рядом Магнус не смог — необходимо было сжечь тело. Как и их хижину, некогда бывшую домом, но теперь пропитанную кровью и тяжёлой утратой.
Рассыпав пепел рядом с Айрин, он взмахнул рукой, взращивая рядом дикую ромашку, которую часто вплетал ей в волосы.
Нужно уходить отсюда, пока на дым от горящей хижины не пришли люди из соседних деревень. Он бережно укрыл могилу накидкой, которую снял с себя, достав из кармана треклятое сердце.
Хотелось забыть весь этот кошмар и никогда больше не вспоминать. Но однажды ему могут понадобиться эти воспоминания. Он взял первую попавшуюся сухую ветку, обращая её в незамысловатую резную шкатулку, и положил туда сердце, запирая и воспоминания.
Всё прервалась внезапно. Магнус понял, что с трудом может понять, где он находится, и лишь панически вдыхал воздух, кашляя и выплёвывая воду.
—Ты меня слышишь? Ты в порядке? — обеспокоенный знакомый до дрожи в грудной клетке голос.
Ну конечно. Александр. Охотник стоял на коленях неподалёку от ванной в той же тёмной комнате, держа мага на руках, крепко прижимая его к себе.
—Я нашёл тебя тонущим и захлёбывающимся, ты не мог выбраться. Что произошло?
Магнус осознал, что смотрит на него не через морок, но своими настоящими кошачьими глазами. Заклинание памяти отняло почти все его силы.
—Всё хорошо. Я в порядке. Просто…просто помоги мне подняться.
Охотник не стал больше ничего спрашивать, легко поставив мага на ноги, придерживая за плечи так осторожно, словно тот мог разбиться от неаккуратного прикосновения. Он сбросил с себя кожаную куртку, закутывая в неё Магнуса. И только после этого накатило чувство холода, усталости и благодарности.
В руках он всё ещё держал сердце Аластара. Или того существа. Сложно было понять, кому оно принадлежало в конечном счёте.
—Помоги мне сжечь это, — маг взглядом указал на сердце.
Алек кивнул, достал стелле и начертил в потухшем камине разжигающую руну. Когда пламя разгорелось достаточно, Магнус коротким изящным движением, сочетающим ненависть и облегчение, бросил туда сердце. Что-то треснуло и со свистом лопнуло, и оно начало обугливаться, медленно сгорая.
Когда от него остался лишь пепел, Магнус сделал шаг в сторону Алека, и тот крепко сжал его в объятьях, согревая, успокаивая, приводя в чувство.
—Ты не представляешь, насколько сильно я люблю тебя, — прошептал маг куда-то в сторону.
—Представляю, — ответил охотник и легко коснулся губами виска. — Ты можешь рассказать мне что угодно. Когда только захочешь. Я всегда поддержу тебя.
—Знаю.
Казалось, так они и простояли, обнимая друг друга, целую вечность.
Пока вдалеке не послышался знакомый жуткий вой.