Work Text:
Ван Ибо — не обычный принц.
Во-первых, он живёт не во дворце. Когда-то это место, возможно, и было дворцом, но оно не было на него похоже даже тогда, когда Ван Ибо здесь оказался. Одни руины да одинокая башня, чудом уцелевшая. Но Ван Ибо не жалуется, не поймите его превратно. Это лучшая на свете башня.
Во-вторых, он ничего не унаследует. Ни корону, ни подданных. Потому что Ван Ибо проклят. А удел проклятых известен. Никто никогда не захочет иметь с ними дел, разве что глупцы, которым наплели, что поцелуй истинной любви способен снять любое проклятие, надо лишь пробраться в башню, победить свирепого дракона, что её охраняет, и спасти принца. Настоящая жизнь мало похожа на сказку. Но Ван Ибо не жалуется, не поймите его превратно. Это лучшая на свете жизнь.
В-третьих, он не хочет быть спасённым. Не хотел никогда — даже тогда, когда его оставили в башне с плотной чёрной повязкой на глазах. Ему было всего семнадцать, но он прекрасно понимал, сколь опасен для всего живого. Наложенное в детстве злой ведьмой проклятие проявилось лишь спустя много лет. Его нельзя было обратить вспять, они пробовали. Ван Ибо сам нашёл место для своей добровольной ссылки. Никто в здравом уме сюда бы не сунулся, и даже не потому, что башня ютилась почти на краю обрыва, а потому, что её охранял дракон. Вовсе не такой свирепый, каким его описывали. И вообще-то дракон лишь наполовину. Но Ван Ибо не жалуется, не поймите его превратно. Это лучший на свете дракон.
Его дракон, спокойно снявший с глаз Ван Ибо повязку и ласково фыркнувший: “Ты для меня мелковат, мой славный недо-василиск. Твой взгляд мне ничего не сделает”, восхищённо погладивший сияющие тут и там иссиня-зелёные чешуйки, печально спросивший: “Как они могли поступить так с тобой лишь из-за этого?”, не купившийся на его рассказ о том, что это было его решение — взвешенное и правильное, пообещавший узнать, как снять злосчастное проклятие.
Его дракон, сам вынужденный проживать ту жизнь, которую не просил, привязанный к башне многовековым долгом всего его рода — защищать того, кого в ней спрячут, неспособный отойти от неё дальше, чем на двадцать ли, иначе его собственное проклятие убьёт его.
Его дракон по имени Сяо Чжань.
— Я снова кого-то чувствую, — вздыхает он, прервав свой рассказ об утренней вылазке.
Сяо Чжань сидит на полу, его длинные тёмно-зелёные волосы откинуты за спину — Ибо бережно проводит по ним серебряным гребнем. Ибо обожает волосы Сяо Чжаня. Они шелковистые, вкусно пахнут лесом и огнём. И ему нравится их расчёсывать, нежно касаться пальцами и подносить пряди к губам. Ещё нравится, что, когда они лежат в кровати и целуются, волосы Сяо Чжаня уютно закрывают их со всех сторон.
— Опять кого-то занесло? — устало хмыкает Ибо. — Ты же в прошлый раз сжёг мост.
— Сжёг, — соглашается Сяо Чжань — тоже устало. И откидывает голову Ибо на плечо. Красивый, какой же он красивый, в который раз думает Ибо, проводя пальцем по носу Сяо Чжаня. — Но ведь пройти можно внизу.
— Вниз надо ещё спуститься, — ворчит Ибо, — и умудриться не умереть, там же такие камни и такое течение! Разве это стоит того, чтобы пытаться спасти проклятого принца? Никто из них даже не знает, как я выгляжу.
— А им и необязательно, это подвиг, они хотят прославиться и получить принца. Старо как мир.
Ибо недовольно пыхтит. Он всё это знает, но понимать и принимать не хочет. В народе как-то прознали об отсылке одного из принцев, начали распускать слухи, а вскоре к башне повадились всякие смельчаки, готовые рискнуть всем, чтобы вызволить Ибо из лап дракона. Ни один не преуспел. Сяо Чжаню даже убивать никого не пришлось. Достаточно было обратиться драконом, предстать перед храбрецом всей своей грозной мощью, и его как ветром сдувало. Были, конечно, особо упрямые, стреляющие в Сяо Чжаня из лука, но обычно им хватало один раз сильно обжечься — в буквальном смысле, чтобы никогда больше не приходить.
И всё же изредка кто-то появлялся. Как сейчас.
— Надо прогнать, — говорит Сяо Чжань, но с места не двигается. Ибо целует его в россыпь родинок на ухе, а ладонью нежно гладит шею с чуть выпирающим кадыком. — Надоели, сил моих нет.
— Говорил же, нужно там на камне высечь: “Принц счастлив с драконом. Убирайтесь”.
Сяо Чжань мягко смеётся, рассеянно трогая обнажённое колено Ибо, над которым расцвели новые чешуйки. За несколько лет их стало гораздо больше. Ибо не боится обратиться в василиска. Ибо боится не суметь снова стать человеком. Поэтому все, кто его любит, никак не могут успокоиться. Сяо Чжань ищет способ снять проклятие по мере своих сил и возможностей. Из писем от домашних Ибо знает, что там тоже никто не сидит сложа руки.
Сам он мало что может — не с его смертоносным взглядом разгуливать среди обычных людей.
— Не ходи со мной, на улице очень холодно, — предупреждает Сяо Чжань, коротко, но мягко целуя Ибо в губы.
— Ты же знаешь, как я люблю тебя дракона.
— И как тебе не надоедает, — смущённо фыркает Сяо Чжань, но не возражает.
Они спускаются вниз — за руку, потому что Ибо приклеивается к Сяо Чжаню, гладит его пальцы своими и всю недолгую дорогу рассказывает ему, как он прекрасен и что ему никогда не надоест им любоваться. Сяо Чжань алеет кончиками ушей и зовёт его бесстыжим мальчишкой.
У входа в башню они ненадолго расстаются. Ибо остаётся там и ёжится — ветер пробирает до костей. Он смотрит, как Сяо Чжань прямо на ходу обращается драконом: с серебряной чешуёй, изящными сильными крыльями, статным и величественным. Ибо с улыбкой наблюдает за тем, как он взмывает ввысь.
Ждать ему приходится недолго — как и всегда. Он бы с удовольствием посмотрел, как Сяо Чжань прогоняет глупого смельчака, но меньше всего Ибо хочет, чтобы из-за его эгоистичного желания кто-то погиб.
Сяо Чжань вскоре возвращается к нему, грациозно взмахнув крыльями. Опускается на землю уже человеком. Самым красивым на свете человеком.
— Визжал? — неизменно спрашивает Ибо.
— Визжал, — подтверждает Сяо Чжань.
Ибо довольно сверкает глазами и, взяв Сяо Чжаня за руку, тащит обратно в башню — расчёсывать снова спутавшиеся от ветра волосы, целовать их, и острые плечи, и родинки-созвездия, и трепещущие ресницы, и сладкие губы. И, конечно, подставлять свои.
Он не знает, что ждёт его дальше. Но он не жалуется, не поймите его превратно. Ван Ибо — не обычный принц, но самый счастливый из всех.