Chapter Text
Была половина третьего ночи. Над улицами после небольшого дождя поднимался мелкий туман, в воздухе висел запах влажной земли и прелых листьев. Дилюк Рагнвиндр закрыл переднюю дверь “Доли ангелов”, глубже кутаясь в пальто в попытке спрятаться от холода. После долгой ночи, проведенной за барной стойкой, больше всего ему хотелось прийти домой и отключиться.
Что-то холодное и твердое уперлось ему между лопаток. Слегка приглушенный низкий голос рявкнул:
– Выгребай всю наличку, и никто не пострадает.
Дилюк не пошевелился. Его не в первый раз пытались ограбить. Глаз на затылке у него не было, так что он не знал наверняка, каким оружием ему угрожали. Может, ножом. Может, пистолетом, если у этого воришки были нужные связи. В Мондштадте пришлось бы изрядно попотеть, чтобы обзавестись пушкой.
Дилюк медленно опустил руку в карман и выудил оттуда бумажник с парой купюр. Он не носил при себе много наличных – как и большинство, ведь можно было просто приложить телефон к терминалу. Дилюк протянул сложенные деньги и сказал:
– Забирай.
Оружие сильнее вдавилось в спину.
– Я знаю, что у тебя есть еще.
Дилюк колебался. Во внутреннем кармане его пальто лежал конверт с чаевыми. Знал о нем грабитель или просто угадал?
– Понятия не имею, о чем ты.
– У тебя должно быть больше, – настаивал тот. – Я знаю, кто ты такой.
Конечно, он знал. Любой житель Мондштадта узнал бы Дилюка. Должно быть, этот парень почему-то решил, что наследник винодельни “Рассвет” носит все свое состояние в кармане.
– Это все, что было у меня в бумажнике, – ответил Дилюк. – Если ты заберешь карты, я их сразу заблокирую.
– Как насчет конверта?
Так он знал. Должно быть, следил и ждал, пока Дилюк закроется.
– Эти деньги я тебе не отдам. Они для моих сотрудников.
Тот хохотнул.
– Ага, точно. Давай их сюда, а не то я всажу тебе пулю в легкое.
– У тебя правда есть пушка?
Щелчок. Знакомый звук, с которым пистолет снимается с предохранителя. Что ж, это отвечало на вопрос.
– Слушай, я уже отдал тебе более чем достаточно, – произнес Дилюк. Можешь использовать эти деньги как вздумается, но тратить чужие – это уже перебор.
– Кончай херню пороть, – фыркнул тот. – Ты все еще живешь на папочкино наследство. Кошелек или жизнь, больше я повторять не стану.
Кошелек или жизнь… никакой фантазии. Дилюк вздохнул. Он распахнул пальто, потянулся ко внутреннему карману, а затем пригнулся и выбросил ногу назад, сделав подсечку и сбив грабителя с ног. Прозвучал выстрел. Пуля угодила в окно второго этажа бара, стекло разлетелось вдребезги. Дилюк придавил ногой запястье грабителя прежде, чем он успел выстрелить еще куда-нибудь.
В свете уличного фонаря Дилюку наконец удалось как следует рассмотреть своего несостоявшегося убийцу: мужчина средних лет, нижняя половина лица закрыта черной повязкой. Не слишком накачанный. Не будь у него пистолета, этот воришка не представлял бы для Дилюка никакой угрозы. Он беспомощно корчился на земле, выплевывая ругательства.
– Неплохой пистолет, – заметил Дилюк. – Законно приобрел?
– Отвали!
Дилюк готов был поспорить, что нет. Если у этого человека имелось какое-то криминальное прошлое – а походило на то, учитывая, как спокойно он вел себя в ходе попытки ограбления – то он бы не прошел необходимую проверку. Дилюк мог простить человека, вынужденного прибегнуть к отчаянным мерам; чего он не мог простить, так это угрозу для невинных людей из-за незаконной торговли оружием.
Дилюк вынул из кармана платок, вырвал пистолет из руки мужчины и поставил его обратно на предохранитель, следя, чтобы ткань разделяла металл и его голую руку.
– Если скажешь, где ты его взял, я не стану выдвигать обвинений.
Грабитель ничего не ответил, лишь злобно уставился на Дилюка, будто это он был во всем виноват.
Дилюк не умел вести переговоры. Несмотря на все усилия, ему плохо удавалось говорить людям то, что они хотели услышать. Может, потому, что он не любил лгать. Он понимал, что иногда солгать было необходимо, и сделал бы это в случае нужды, но ложь ощущалась как подступающая к горлу рвота и оставляла кислый привкус во рту.
В некоторых домах поблизости начал загораться свет. Вдалеке завыла полицейская сирена. Должно быть, соседи услышали выстрел и вызвали полицию.
Дилюк убрал ногу с запястья грабителя.
– Уходи, – сказал он.
Тот вскочил на ноги.
– Отдай пушку.
– Ты можешь забрать деньги и сбежать, – ответил Дилюк, снова протягивая купюры, – или угодить под арест. Что выбираешь?
Грабитель перевел взгляд с денег на пистолет. Если он попробует забрать оружие, Дилюк будет вынужден применить силу. Ему не хотелось, чтобы до этого дошло. К его облегчению, мужчина схватил наличку и бросился прочь по улице. Он исчез за углом ровно в тот момент, когда патрульная машина остановилась за спиной у Дилюка. Теперь в окнах виднелись тени – люди собрались посмотреть.
Полицейский выбрался с водительского сиденья.
– Мы получили сообщение о стрельбе. Что…
Дилюк осознал, что забыл спрятать пистолет. К тому же, полицейский прекрасно видел дыру от пули в окне второго этажа. Попробуй теперь заставь его отвязаться.
Патрульный с тяжелым вздохом опустил руки на бедра.
– Господин Рагнвиндр, мне придется попросить вас проехать в участок.
Дилюк ненавидел полицейский участок. Тут его ждали лишь дурные воспоминания. Холодный свет люминесцентных ламп вымывал цвета с лиц людей, превращая их в призраков. Дилюк старался отвечать на вопросы полицейского как можно короче. Адреналин от неудавшегося покушения на его жизнь ненадолго придал Дилюку второе дыхание, но теперь оно иссякло, и ему страшно хотелось покинуть это место.
В конце концов явно раздосадованный полицейский отпустил его. Дилюк не стал выдвигать обвинения и предоставил минимум информации для розыска того парня. По крайней мере, он не соврал, сказав, что не видел его лица.
– Я легко покрою расходы на замену окна, – сказал Дилюк, поднимаясь, – и мне не нужно возвращать эти деньги.
Он не стал говорить: «Сосредоточьтесь лучше на нелегальном оружии». Если полицейские сами не в состоянии прийти к этому выводу, то они и впрямь безнадежны. Дилюк повернулся, собираясь уйти.
– Надо же, кого ветром принесло.
У Дилюка оборвалось сердце. Он вопреки всему надеялся, что сегодня его не будет на смене. Не бывает подходящего времени, чтобы лицом к лицу столкнуться с самым большим сожалением в жизни, но этот момент подходил меньше всего.
– Что-то случилось? – непринужденно поинтересовался Кайя, будто его, в свою очередь, не возмущало вторжение Дилюка в его нынешние владения. В руке он держал одноразовый стакан с кофе, рукава рубашки были закатаны, галстук отсутствовал. Должно быть, ему предстояло работать до рассвета.
– Можешь спросить об этом своего коллегу, – ответил Дилюк, показывая на патрульного, доставившего его в участок.
Кайя бросил на того короткий взгляд и щелкнул языком.
– Понятно. Что ж, раз никто не умер, то я могу и подождать подробностей. Никто ведь не умер?
Дилюк покачал головой. Если бы кто-то умер, непринужденность Кайи сменилась бы (весьма убедительным) серьезным отношением будто по нажатию кнопки. У него это хорошо получалось – подстраиваться под ожидания людей, изображать именно то, что они хотели видеть и слышать. Дилюк восхищался этой способностью, пока не понял, что Кайя использовал ее и на нем.
– Это больше не мое дело, – ответил Дилюк, поворачиваясь. – Доброй ночи.
– Доброй ночи, – эхом отозвался Кайя. – Желаю благополучно добраться домой. В это время суток город может быть опасен.
Дилюк знал, что это была насмешка. Он не собирался на нее вестись и молча покинул участок.
Они построили себе укрытие в лесу возле винодельни. Построили из того, что удалось найти – пустых ящиков, бочек, еще покрытых листьями веток. Потом они собрали запас “ручных гранат” из шишек и наполнили водяные пистолеты у реки. Кайя стащил кусок какой-то ткани из корзины для тряпья в прачечной, чтобы сделать флаг. Он сам его придумал и нарисовал. Их гербом должна быть птица, заявил он. (Какая именно, они так и не смогли решить, поэтому в итоге герб напоминал птицу только отдаленно.)
Они обороняли эту крепость от белок и любопытных лис, и, обезопасив свое укрытие, устроили послеобеденный перекус за чтением, меняясь книжками, когда кто-то из них заканчивал свою. Они собирались остаться тут на ночь, так что взяли с собой спальные мешки и электрический фонарик, но когда солнце стало садиться, Дилюка начали одолевать сомнения. Хотя от дома их отделяло всего несколько минут ходьбы, казалось, что они были за много километров оттуда. Вокруг винодельни иногда становилось пугающе тихо, и это означало, что каждый звук был отчетливо слышен.
Однако Дилюк не хотел, чтобы Кайя считал его трусом, так что ничего не сказал. Кайе нравилось дразнить его. Даже тогда Дилюк понимал разницу между теплыми подколками Кайи и более жестокими издевками, которыми обменивались их одноклассники. Но если и был на свете кто-то, кому Дилюк не хотел показывать свой страх, то это Кайя.
Ночь становилась все темнее. Дилюк лежал в своем спальнике, разглядывая брезент, из которого они сделали крышу. В чаще лаяли лисы – раньше он никогда не замечал, насколько эти звуки походили на человеческие крики. Кайя крепко спал на расстоянии всего нескольких сантиметров. Дилюк ему завидовал: Кайя ничего не боялся.
Сам он беспокойно проворочался битый час. В конце концов Дилюк сел и тяжело вздохнул. Этого хватило, чтобы потревожить Кайю.
– Вчм дело? – неразборчиво пробормотал он.
– Не могу уснуть, – сказал Дилюк, обхватив себя руками. – Земля твердая и мне холодно.
Кайя посмотрел на него.
– Хочешь вернуться?
Дилюк помотал головой. Ему не хотелось признавать поражение. Откуда-то снаружи их крепости послышалось низкое уханье. Дилюк невольно напрягся. Это было глупо; он знал, что это всего лишь сова.
– Все в порядке, – ответил он. – Я переживу.
– Тебе страшно?
– Н-нет, – ложь вышла из его рта с запинкой.
– Мы можем вернуться, если хочешь. Я не против.
Почему-то это было хуже, чем если бы он стал насмехаться. Дилюк залез поглубже в спальник, пока окончательно в нем не утонул. Ему почти исполнилось тринадцать, а он все еще боялся темноты. Унизительно. Тем временем Кайя даже ночник никогда не включал.
Послышался шорох. Дилюк выглянул из спального мешка и увидел, что Кайя подполз поближе к нему.
– Не надо, – сказал он, решив, что Кайя собирается начать рассказывать страшилки и сделать все еще хуже.
– Чего не надо? – не понял Кайя. – Я просто хотел предложить залезть в один спальник, если тебе так будет легче.
Дилюк колебался. Когда они были младше, то все время засыпали в одной постели, но теперь стали слишком взрослыми для этого. Так сказала одна горничная, когда в последний раз застала их спящими в обнимку у Кайи на кровати.
Мальчики, вам не кажется, что вы для этого уже слишком взрослые?
Но здесь не было горничных, которые могли бы осудить его. Дилюк кивнул. Он расстегнул свой спальник, а Кайя выскользнул из своего. Технически, спальники были рассчитаны на одного человека, но они оба пока оставались тощими и невысокими. Кайя залез внутрь и снова застегнул молнию.
– Теперь если сюда заберется медведь, то съест меня первым, – сказал он.
– Тут нет медведей.
– Есть. Я видел одного.
– Нет, не видел, – уперся Дилюк.
– Видел.
– Да? Ну и как он выглядел?
Последовала пауза, в ходе которой Дилюк буквально слышал, как в голове Кайи вращались шестеренки.
– Он был два метра ростом и весь белый.
– Быть такого не может. Если в Мондштадте и есть медведи, то уж точно не белые. Они белые только там, где есть снег.
– Он пришел с Драконьего хребта.
– Врешь ты все. Никакой медведь оттуда не приходил.
– Он спустился сюда на льдине.
Дилюк зевнул. Он не нашелся с ответом поумнее и просто повторил:
– Врешь.
Кайя обнял его.
– Просто засыпай. Никто до нас не доберется.
Мысли о медведях постепенно покинули Дилюка. Он закрыл глаза, раздраженный тем, что рядом с Кайей ему и правда стало спокойней. Дилюк позволил себе обнять его за талию. Шум леса затих, его сменил звук дыхания Кайи и мерное биение его сердца.
Дилюк проснулся в своей небольшой спальне на винодельне. Его одеяло пересекал солнечный луч. Время перевалило за девять часов утра – прислуга уже встала, работники винодельни приступили к своим обязанностям. Дилюк откинул одеяло и подошел к окну. Ночной туман еще висел над рядами виноградных лоз, но было видно, что он уже поднимался, испаряясь под яркими лучами солнца.
Несколько лет назад Дилюк продал отцовский таунхаус и окончательно переселился на винодельню. Он предпочитал спокойствие поместья. Это здесь он провел большую часть детства, а не в “официальной” резиденции. Его детские воспоминания были несколько омрачены всем, что случилось после, но это были лучшие дни, беззаботные и невинные.
Дилюк прижался лбом к холодному оконному стеклу.
Внизу его ждал завтрак. Дилюк прихватил свой бейгл и термокружку с кофе и вышел наружу – ему предстояло вернуться в город, чтобы положить чаевые на счет компании. Бухгалтер частенько настаивал, что Дилюк не должен сам заниматься такими мелкими поручениями, но что еще ему оставалось делать? На самом деле он не принимал особого участия в управлении бизнесом, разве что присутствовал на собраниях и утверждал важные решения. Поэтому чтобы чувствовать себя нужным, он подрабатывал барменом в “Доле ангелов” и вносил на счет чаевые.
Его отец, Крепус Рагнвиндр, был бы очень разочарован, увидев его сейчас. Дилюк старался не думать об этом, но призрак Крепуса, казалось, висел в воздухе у него за плечом. Было легко представить, что он сидит в машине прямо за Дилюком и смотрит на него через зеркало заднего вида.
Мне нечего стыдиться, сказал себе Дилюк, заводя двигатель. Осень была в самом разгаре, и лобовое стекло покрылось инеем. Он включил обогрев и принялся нетерпеливо барабанить пальцами по рулю, ожидая, пока ледяные узоры растают. От недосыпа голова слегка побаливала, но это было обычным делом. Ему никогда не удавалось выкроить нужное количество непрерывного сна.
Дорога до Мондштадта шла гладко, никаких пробок и аварий. Дилюк слушал новости по радио.
“... и это третье исчезновение за месяц. Исполняющая обязанности начальника полиции Джин Гуннхильдр в своем заявлении для прессы сообщила, что в настоящее время власти проводят расследование и просят жителей города посодействовать поискам пропавших людей. Если вы хотите сообщить какую-то информацию, вы можете зайти на сайт департамента полиции по адресу МondstadtPolice.fav или позвонить на специальную горячую линию по номеру…”
Дилюк переключился на музыкальную станцию. Ему не давало покоя упоминание Джин. Ты должен был жениться на этой девушке , произнес призрак отца.
Дилюк скривился. Из них с Джин не вышла хорошая пара. Они пытались. Все утверждали, что они подходят друг другу, и они сами поверили в это несмотря на явное ощущение неправильности. Хорошо, что все прояснилось до того, как они натворили глупостей. Технически они с Джин остались друзьями, но Дилюку было тяжело с ней разговаривать. Не потому, что они когда-то встречались, а потому, что Джин до сих пор служила в полиции. О чем он должен был с ней говорить, если работу обсуждать не разрешалось?
Это дело о пропавших без вести тоже казалось каким-то фарсом. Три человека за месяц. Согласно статистике, люди исчезают каждый день. Иногда они со стыдом объявляются на следующее утро, приносят извинения. Иногда из озера вылавливают тело. Но люди редко исчезают с лица Тейвата подобным образом. Дилюк списывал это на некомпетентность – полицейские были слишком медлительными, слишком ленивыми, они упускали что-то очевидное. Люди не растворяются в воздухе.
Дилюк покачал головой. Это была не его проблема. Он принял решение уйти из полиции и больше ничего не мог с этим сделать.
Положить чаевые на счет удалось быстро. Выходя из здания банка, Дилюк подумывал задержаться в городе еще немного. Дорога от винодельни до Мондштадта выходила довольно долгой, так что можно было заодно заняться еще чем-нибудь. К тому же обычно днем он в городе не бывал, а погода выдалась чудесная, солнечная – в самый раз, чтобы насладиться напитком в патио “Хорошего охотника”.
Он перегнал машину и припарковался прямо на улице. (За крохотной парковкой банка велось тщательное наблюдение, чуть злоупотребишь их гостеприимством и твою машину отбуксируют куда подальше.) Отсюда до ресторана оставалась пара минут ходьбы. Дилюк заказал черный кофе и устроился за одним из столиков с газетой. Может, это и было старомодно, но он терпеть не мог таращиться в экран.
ИСЧЕЗНОВЕНИЯ ПРОДОЛЖАЮТСЯ, ПОЛИЦИЯ ИЗУЧАЕТ ВОЗМОЖНУЮ ТЕНДЕНЦИЮ
25 сентября
За последние три недели пугающе возросло количество сообщений о пропаже без вести людей из муниципального района Мондштадта. В настоящее время полиция устанавливает возможную связь между этими случаями.
Первый из них, Норман Дрейер (27), был объявлен пропавшим без вести через двадцать четыре часа после того, как не вернулся домой с работы. Вторая, Донна Шустер (28), исчезла несколько дней спустя. Совсем недавно был официально объявлен пропавшим без вести третий человек, господин Пейн Фелдт (43). Все трое жили и работали в Мондштадте, но в остальном у них мало общего. Предварительное расследование не выявило доказательств совершения преступления, а друзья и близкие пропавших утверждают, что были ошеломлены их внезапным исчезновением.
“Возможно, мы наблюдаем тенденцию”, заявила и. о. начальника полиции Джин Гуннхильдр. “Трое пропавших без вести за такой короткий промежуток это причина для беспокойства. Тем не менее, до настоящего времени не было обнаружено следов насилия. Если между исчезновениями есть связь, мы надеемся в скором времени установить ее и вернуть пропавших людей домой в целости и сохранности”.
Джин Гуннхильдр также напомнила горожанам, что нужно сохранять спокойствие и бдительность. “Все признаки указывают на то, что эти люди ушли из дома по собственной воле. Мы проинформируем общественность, если это окажется не так”.
Жителям города рекомендуется поддерживать постоянную связь с друзьями и родственниками, а также сообщать полиции о любой подозрительной деятельности. Описания и фотографии Дрейера, Шустер и Фелдта напечатаны ниже. Пожалуйста, оставляйте имеющуюся информацию на сайте MondstadtPolice.fav или сообщайте по номеру (555)-432-100.
Дилюк замер, так и не проглотив кофе. Пейн Фелдт… Он знал этого человека, завсегдатая “Доли ангелов”, добродушного пьяницу, которому Дилюк и Чарльз не раз вынуждены были прекратить наливать. Он пропал? Дилюк попытался вспомнить, когда в последний раз видел Пейна. По спине пробежал холодок, когда он понял, что накануне вечером Пейна в баре не было. Тогда Дилюк ничего не заподозрил.
О чем они в последний раз говорили? Пейн редко выдавал что-то связное, когда напивался. Дилюк не мог вспомнить. Раздосадованный, он сложил газету. Не стоило это читать, теперь он не мог расслабиться. Дилюк допил свой кофе и вышел из ресторана. Короткая прогулка поможет ему избавиться от тревоги, и он вернется на винодельню. В сезон сбора урожая дел всегда хватало. Работа отвлечет его от этих новостей.
К счастью, Дилюку хватило концентрации, и он успел отскочить, пока его не сшиб несшийся по тротуару мужчина. Он подумал было, что бегуны обнаглели, но тут ему пришлось метнуться в сторону еще раз – теперь уже с пути девушки, которая тоже мчалась на полной скорости. Дилюк лишь мельком увидел ее лицо, но взгляд у нее был убийственный.
– Верни мою сумку, мудила! – закричала она, пробегая мимо.
Дилюк последовал за ней прежде, чем сознательно решил вмешаться. Он свернул с тротуара на велосипедную дорожку, огибая пешеходов, которым пришлось расступиться перед укравшим сумочку парнем и его неудачливой жертвой. Вор петлял, пытаясь оторваться, но ему было не спрятаться, яркая куртка привлекала внимание. Дилюк нагонял его. Он выбежал с велосипедной дорожки – едва не врезавшись в женщину на скутере – чтобы преградить воришке дорогу.
Но прежде, чем он успел броситься наперерез, второй преследователь прыгнул на воришку и сбил с ног. Оба рухнули на землю под оханье и вопли прохожих. Все вдруг закричали, многие достали телефоны, записывая на видео творившийся хаос. Дилюк продирался через растущую толпу так быстро, как только мог.
Девушка уселась вору на спину и принялась выкручивать ему руку, пока он вопил:
– Простите, простите! Пожалуйста, не вызывайте полицию!
Сумка лежала в паре футов от них и была закрыта. Похоже, никто ее даже не заметил, всеобщее внимание было приковано к девушке и вору. Дилюк подобрал сумку и отряхнул от пыли, затем тронул девушку за плечо.
Она резко повернула голову. Дилюка встретил свирепый взгляд, который смягчился, когда он протянул ей вещь.
– Спасибо! – поблагодарила она. Потом снова перевела взгляд на вора.
– Эм-м…
– Отпустите его, – посоветовал Дилюк. – Наверняка кто-то уже позвонил в полицию.
Девушка поколебалась, затем ослабила хватку. Воришка вскочил на ноги, потирая плечо, метнул на девушку испуганный взгляд, а потом сорвался с места. Собравшиеся зеваки принялись потешаться над ним, когда он бросился прочь. Как только он исчез из виду, те начали расходиться – смотреть было больше не на что.
Теперь, когда девушка стояла перед ним, Дилюку удалось разглядеть ее получше. Она была миниатюрной, со светлыми, коротко подстриженными волосами и янтарного оттенка глазами. Навскидку Дилюк дал бы ей лет двадцать-двадцать пять. Она наскоро просмотрела содержимое сумки и, похоже, обнаружила все вещи на своих местах.
– Вот урод, – пробормотала она себе под нос.
– Вы в порядке? – спросил Дилюк. Он жестом указал на ее голые колени, расцарапанные до крови после падения на асфальт.
Девушка бросила взгляд вниз.
– Эм-м…
– Тут через дорогу есть аптека. Я могу принести пластыри и антисептик.
– Очень мило с вашей стороны, но не стоит, – она улыбнулась. Это была бы красивая улыбка, не сквози в ней такое напряжение. – Спасибо, что подобрали мою сумку. Я немного увлеклась.
– Тогда ладно, – сказал Дилюк.
Девушка зашагала было прочь, но зашипела от боли и остановилась. Ссадины у нее на коленях кровоточили. Дилюк вздохнул. Он не хотел чересчур настаивать, но позволить ей уйти в таком состоянии казалось неправильным.
– Почему бы вам не присесть? – предложил он. – Я вернусь через минуту.
Девушка тоже тяжело вздохнула и плюхнулась на край ближайшей клумбы.
– Ну давайте.
Дилюк перешел улицу и купил спрей-антисептик, обезболивающую мазь и упаковку широких пластырей. Когда он вернулся, девушка сидела в той же позе, салфеткой очищая ссадины.
– Полагаю, с этой задачей вы справитесь сами, – сказал Дилюк, протягивая ей спрей.
– Да, но я не возражаю, если вы останетесь, – девушка обработала антисептиком исцарапанные колени, поморщилась, затем принялась наносить мазь.
– Меня, кстати, зовут Люмин. А вас?
– Дилюк.
– Приятно познакомиться. Теперь я знаю уже двоих в этом городе.
– Ты недавно в Мондштадте? – спросил Дилюк с любопытством.
– Ага, – ответила Люмин, вскрывая упаковку с пластырями. – Приехала только сегодня утром. Ты случайно не знаешь, как отсюда добраться до студгородка?
– Знаю, он всего в паре кварталов в ту сторону, – указал Дилюк. – Его невозможно не заметить, но я могу проводить, если хочешь.
Люмин покачала головой.
– Я в состоянии о себе позаботиться.
В этом Дилюк не сомневался. Она того воришку в бараний рог скрутила.
Люмин наконец закончила наклеивать пластыри. Из-за них казалось, что на ней наколенники. Она поднялась на ноги и вытащила из кармана телефон.
– Еще кое-что, – сказала она. – Может, шансы и невелики, но…
Дилюк нахмурился. Его вдруг охватило беспокойство от мысли, что она, наверное, попросит его номер, и в этом случае ему придется вежливо, но твердо отказать. Но когда она повернула телефон, то на экране оказалось фото молодого человека, обладавшего явным семейным сходством с Люмин. Его волосы были более глубокого, пшеничного оттенка и гораздо длиннее, но цвет глаз был тот же самый.
– Ты видел его? – спросила Люмин. – Это мой брат. Его зовут Итэр.
Дилюк перевел взгляд с фотографии на лицо Люмин, на котором читалась осторожная надежда. Он не помнил, чтобы когда-нибудь слышал это имя или видел лицо Итэра.
– К сожалению, нет, – сказал он.
Люмин помрачнела.
– Я так и думала. Решила, что спросить все равно не помешает. В любом случае, спасибо.
– Он?..
Дилюк пытался сформулировать вопрос с достаточной деликатностью.
– Пару месяцев назад он сказал мне, что на лето останется в Мондштадте, а не поедет ко мне в Лиюэ. Неделю назад, – тут Люмин глубоко вдохнула, – его сосед по комнате написал мне письмо. Спросил, когда он вернется на учебу.