Chapter Text
Движение мечей было не уловить, но от каждого их взмаха поднимался вихрь, сминающий небеса. А в самом центре воздушных потоков находились те, кто освободился от земного притяжения. Шаги легкие, как перышко, без труда взлетали на верхушки деревьев; под неслышную мелодию пипы двое танцевали свой танец. Слабый ветерок, что мягко шевелил весенние зеленые, хрупкие листья, рождался от мимолетных поцелуев Тайхуа и Шаньхэ Тунбей — так стрекоза на мгновение касается воды. Таково искусство величайших мастеров этого поколения.
Когда-то давно Янь Уши отказался от своего драгоценного Тайхуа — отчасти из-за нежелания напоминать о следе, который тот оставил в душе Шэнь Цяо. Но через некоторое время Шэнь Цяо спросил, не желает ли Янь Уши вернуться к фамильной реликвии семьи Се, поскольку счел бы за честь увидеть его в действии, и не успела палочка благовоний догореть до середины, Янь Уши возник в дверях усадьбы Шаохи с Тайхуа в руках, готовый к схватке.
Серебро скользило по серебру; они обменивались ударами молниеносно и безошибочно. Союз, заключенный на небесах. Что может быть лучше, чем лазурное утро, проведенное в поединке, и широкие рукава, которые взметаются, словно крылья фазана… Пустяк, возможно, но от этого на обветренных губах Янь Уши появлялась искренняя улыбка.
Шэнь Цяо был не меньше него тронут красотой такой гармонии. Его сердце стоика и даоса было трудно очаровать сладкими словами, но каждое утро на рассвете он неосознанно протягивал руку, чтобы удержать в постели серебристого лиса, который выскальзывал из-под шелковых одеял.
И всё же Шэнь Цяо, который раньше регулярно становился жертвой поддразниваний, со временем отточил свою изобретательность и теперь не упускал ни единой возможности посчитаться с Янь Уши за его выходки.
Плавно, как тень от солнечных часов, Шэнь Цяо одним движением оказался за спиной Янь Уши. И, почти касаясь губами уха, прошептал:
— Янь-лан.
Янь Уши, замерев, на мгновение распахнул глаза, потом резко развернулся и оказался лицом к лицу с Шэнь Цяо. Лезвие Шаньхэ Тунбэй задело его горло. На гравий под их ногами упала крошечная алая капля.
Шэнь Цяо хранил безмятежное выражение лица, разве что с лёгким намеком на самодовольство.
— Сегодня ты проиграл.
Изумление быстро сменилось лукавой и в то же время восхищенной усмешкой.
— Однако этот достопочтенный супруг тоже хочет почувствовать, какова победа на вкус.
Янь Уши отодвинул лезвие кончиком мозолистого пальца и чуть наклонился. Шэнь Цяо вспыхнул, но привычно приподнял голову.
Только они соприкоснулись губами, как Бянь Яньмэй прочистил горло.
— Нужно ли мне напоминать, что это внутренний двор ордена Хуаньюэ, а не ваше супружеское ложе? Молю, пощадите глаза невинных учеников.
Шэнь Цяо зарделся, как маков цвет, и моментально отскочил от Янь Уши на расстояние вытянутой руки. Тот уже давно привык, что Шэнь Цяо страшно смущается, если дело доходит до публичного проявления чувств. Какая досада, что мир не принадлежит только им — только им двоим.
Раздражение Янь Уши едва заметно проступило на его лице, и он небрежно покрутил кольцо на левом безымянном пальце. От этого простого жеста у многих присутствующих, если не у всех, на висках выступил крупный пот.
— Этот достопочтенный слышал, что вырванные глаза нынче в большой цене. А между тем крыша главного дома нуждается в ремонте.
Двор опустел в одно мгновение. Шэнь Цяо обреченно потер висок.
Бянь Яньмэй фыркнул:
— А говорят, шип розы колет лишь её врагов. Учитель, разве в твоем возрасте пристало издеваться над детьми?
Янь Уши был занят: он игриво дергал за широкий рукав верхних одежд Шэнь Цяо, желая привлечь его поближе, а тот отмахивался, поскольку Бянь Яньмэй по-прежнему стоял напротив, скрестив руки на груди.
— Они набивают рты едой с моей кухни и благодаря мне спят в теплых постелях, а не на улице. Кроме того, они находятся под великодушной опекой двух мастеров, которым нет равных во всех четырех сторонах света. Этот достопочтенный не желает нянчиться с ними, как с младенцами.
Шэнь Цяо тяжело вздохнул: он знал, Янь Уши пожелает совершить хоть сколько-нибудь добрый поступок лишь в том случае, если от этого затрепещет сердце Шэнь Цяо. И, надо сказать, уже одно это приводило Шэнь Цяо в безграничную радость. Однако, он скорее снова разрушил бы свое даосское ядро, чем признал подобное. Поэтому он схватил жесткое, затянутое в лиловый шелк запястье и потащил Янь Уши на следующую назначенную встречу. И когда тот в ответ крепко сжал его ладонь, взгляд Шэнь Цяо наполнился беспричинным удовлетворением.