Work Text:
– Пиздец тут жарко, – Боян достаёт запотевшую бутылку воды из бара и прикладывает её к своему горящему лбу. – Жарко и душно.
– Да, – басовито соглашается Наце, оттягивая ворот футболки. Жарко и правда было невыносимо. Такая погода стояла почти по всей Словении уже неделю, пока они все вместе загорали под английским дождём. В качестве поощрения группа организовала себе и команде небольшой отпуск в посёлке на границе с Италией, арендовав сразу несколько домов. Вот каждый из них и пытался найти себе такое занятие, чтобы ещё и отдохнуть успеть. Ян, например, тихо запилился в единственный теневой угол вместе с Юре, где они, дурачась и играясь, пробовали скоротать время. Боян по-тихоньку приходил в себя, отдыхая от онлайновой и оффлайновой суеты, а Крис пытался ничего не контролировать. После напряжённого графика туров и просто концертов было непривычно сидеть и ничего не делать, отложив все телефоны куда подальше. Наце и Крис, в свою очередь, решили эти телефоны никуда не убирать и никому не отдавать, убеждённые в том, что их отдыху ничего не помешает. Бледные от эмоционального истощения Ян и Боян на это только закатили глаза.
– Тебя тут никто не держит, кстати, – подаёт голос Крис, обращаясь к Бояну. Звучит это немного резко, но Наце знает Криса достаточно хорошо, чтобы не выдумывать лишнего. Крис беспокоится о Бояне в своей исключительной манере, но самое главное, что обоих это абсолютно устраивает.
Боян только улыбается и подмигивает ему. Крис солнечно улыбается в ответ. Что и требовалось доказать.
Наце кидает короткий взгляд на Яна, не позволяя себе задерживать его надолго. Он всё ещё чувствует себя неловко и виновато после того, что произошло в Глазго, хотя Ян не один раз убеждал его, что всё в порядке. Всё, конечно же, было в порядке, но Наце вряд ли когда-либо забудет боль и недоумение в чёрных глазах, когда Ян склонился над ним на полу. В груди вновь разливается что-то горячее, и Наце старается увести мысли в другое русло.
И всё же. Ян.
В этот раз Петех ловит его взгляд и смотрит на него нечитаемо, без обычного прищура или полуулыбки. Наце беспомощен, он давит в себе порыв встать и подойти, чтобы в тысячный раз извиниться, но он знает, что Ян услышал его и в первый раз. И даже во второй, и в третий. Он смотрит на Бояна, тщетно пытающегося обмахивать себя ладонью, чтобы создать поток воздуха при полном безветрии; на Криса, сохраняющего невозмутимое лицо, когда добавляет дополнительный слой солнцезащитного крема на бледную кожу. Он смотрит на них и понимает, что зря теряет время.
Наце поднимается с лежака, чувствует, как хрустят колени и спина, и направляется к Яну и Юре. Солнце обжигает спину – Наце не такой умный, как Крис, потому что солнцезащитный крем себе так и не достал. Подойдя ближе он замечает, что эти двое всё это время рубились в судоку по собственным правилам: на столе валяются смятые бумажки, исписанные цифрами и абстрактными рисунками. Ян смотрит на него внимательно, Юре – тоже, но при этом давит такую улыбку, будто знает то, чего Наце ещё не знает. В целом, как обычно. Наце прочищает горло.
– Жарко сегодня, да?
Стул Юре шумно гремит по плитке, когда Мачек встаёт и громко объявляет:
– Я пойду пацанов проверю.
Наце мнётся, не уверенный, как на это реагировать. Ян только смеётся, закидывая голову назад.
– Жарко-жарко. Чего хотел? – И смотрит Ян теперь так хитро, щуря глаза и улыбаясь. Сердце Наце как обычно пропускает удар, когда он смотрит на своего парня, такого растрёпанного и разморенного от жары. Волосы Яна и правда всколочены, торчат во все стороны от постоянного перемещения солнцезащитных очков то на глаза, то снова на макушку. Наце старается не залипать, но как обычно залипает, пойманный в ловушку чёрных глаз и кривой улыбки. Он вспоминает, что ему был задан вопрос только тогда, когда брови Яна ползут вверх, а улыбка становится всё веселее.
– С тобой побыть хотел, – тихо говорит Наце и отодвигает стул, чтобы присесть рядом. Ян же, наоборот, резко встаёт и протягивает руку.
– Ну давай побудем.
Наце удивлённо поднимает брови, задвигает стул обратно и берёт руку Яна в свою. Кидает взгляд на остальных ребят, к которым присоединился Юре в качестве местного развлечения. Сжимает мозолистую ладонь крепче. Ян невозмутимо тянет его за собой, через порог гостевого дома, в их совместный номер. Наце не в первый раз оказывается в такой ситуации и в целом прекрасно понимает, куда всё зайдёт, но что-то противное и неуверенное скребётся у него внутри, крича о том, что это неправильно.
– Янче, – тихо говорит он, когда Петех, заперев дверь, присаживается на кровати рядом с ним.
– М-м-м? – Ян смотрит на него своими невозможными чёрными глазами и Наце, слишком впечатлённый и слишком очарованный, снова путается в словах.
– По поводу Глазго, – начинает Наце, но Ян резко кладёт руку ему на колено и перебивает:
– Я не злюсь, всё хорошо, – он берёт ладонь Наце в свою и переплетает пальцы. – Во-первых, с кем не бывает. Во-вторых, с Крисом я уже поговорил.
Наце, если честно, так погано, что хочется скулить. Ян несколько раз коротко сжимает его ладонь.
– Не выдумывай проблем, всё хорошо. Я люблю тебя, а ты – меня. Всё так?
– Да, конечно да! – Наце яростно кивает, чем вызывает у Яна нежную улыбку. Кто бы только знал, как он любит эту улыбку.
Ян коротко трётся носом о зарастающую щёку Наце. Однажды он пожаловался ему, что щетина исколола ему все бёдра, когда они занимались любовью, и Наце после сразу же побежал в ванную сбривать растительность с лица. Яну тогда долго было не по себе и он порывался сам повторить манёвр, но Наце всё устраивало и так.
Ян оставляет пару коротких поцелуев под челюстью Наце и немного отстраняется, второй рукой легонько царапая его шею.
– Что насчёт качественного времени вдвоём? – Взгляд Яна уже затуманен, а дыхание участилось. Наце никогда не против такого развития событий, но он чувствует себя всё ещё неуверенно и растеряно, несмотря на все заверения Яна. С другой стороны, они не были в одиночестве с последнего концерта в Лашко, и Наце понимал, как Яну может быть трудно держать руки при себе. Он и сам едва держался. – Разве тебе не жарко?
Ян пальцем проводит по груди Наце, где на футболке проступили пятна от пота. Он оттягивает ворот и собирает влагу на коже.
– Разве ты не хочешь снять эти тряпки? – Ян закусывает губу и, если честно, это одновременно выглядит дико забавно и очень горячо. Жарко, как на улице, Наце в данный момент не было – в комнате были установлены кондиционеры, поддерживающие комфортную температуру. Но с Яном, уже перебравшимся на его колени, зарекаться не приходилось, – совсем скоро в этой комнате будет жарче, чем на Венере.
Наце машинально кладёт руки на ягодицы Яна, по классике обтянутые чёрными скинни. Способность Петеха к терморегуляции его иногда пугала, так как Ян оставался единственным человеком на его памяти, который мог бы закутаться с ног до головы в тёмную одежду, когда температура на улице достигала предельно допустимых значений. Наце коротко, но уверенно сжимает задницу Яна в ладонях, пока тот шарит руками по его груди и дёргает за край футболки.
– Ну же, давай, – нетерпеливо бормочет Ян, опасно раскачиваясь на его коленях. – Помоги мне.
Наце слушается. Он с сожалением отрывает ладони от упругих ягодиц и стягивает футболку через голову, слегка пошатываясь под энтузиазмом Яна, сразу же припавшего губами к его шее. Наце чувствует руки на своей груди, спине, боках; они гладят, щипают, царапают, и Наце сам закатывает глаза, чувствуя, что возбуждается моментально. Яну и до этого стараться особо не приходилось: Наце хотел его, даже когда Ян просто дышал или держал в руках свою гитару. Но сейчас даже горькая специя самобичевания не могла испортить настрой: у Наце уже стоял и стоял крепко, и Ян, судя по движениям бедер, прекрасно это чувствовал.
Наце поддерживает Яна под спину и переворачивает их обоих, подминая Яна под себя. Петех лежит под ним с закрытыми глазами и тяжело дышит, раскинув руки в разные стороны. Тонкие острые губы уже покраснели, и Наце хочется опуститься вниз и бесконечно целовать их, но, пока Ян сам ему не мешает, он решает избавить его от лишней футболки. Откинув смятую тряпку подальше, он припадает наконец к губам Яна, ловя своими губами судорожный выдох.
Они целуются медленно и нежно, чувственно по-своему, ласкаясь языками. Они неторопливо трутся друг о друга, будто и не было этой сумасшедшей недели, когда было невозможно остаться наедине, чтобы урвать немного больше, чем быстрые поцелуи за кулисами. Оторваться невозможно, но Наце отрывается и коротко целует Яна в лоб, прежде чем поцелуями спуститься к уху и прошептать:
– Я люблю тебя, – тёплый выдох прямо в ухо. – Люблю тебя, люблю тебя.
Ян всхлипывает, давится воздухом и слепо тычется губами в его щёку. Наце спускается ниже, по шее – к ключицам, широко проводит языком. Сжимает в руках красивую плоскую грудь, легонько щипает соски, прежде чем накрыть один из них ртом, срывая с губ Яна протяжный стон. Он чувствует, как в волосы вплетаются чужие пальцы и несильно тянут, когда Наце слегка прикусывает нежную плоть.
– Твою мать, Нацко, – сдавленно шепчет Ян, подкидывая бёдра. У Яна чувствительная грудь, но он постоянно светит ей, сводя Наце с ума. Йордан уделяет ей особое внимание, пока Ян не перестаёт сдерживаться и не начинает стонать в голос, пока соски не становятся красными от прилива крови и блестящими от слюны. Наце очень старательный, особенно, когда это вознаграждается. А награда уже в его руках: Ян тяжело дышит, раскинув руки в стороны, и смотрит на него снизу вверх, не пряча яркого румянца на своих щеках.
Наце только улыбается, приглащающе и предлагающе, так, как нравится Яну, и быстро разбирается с застежкой на узких джинсах, спуская их вместе с бельём сразу до колен. Член Яна, такой же красный и блестящий, как и его соски, прижимается к животу, оставляя мокрый след около пупка. От одного его вида рот Наце наполняется слюной и он, признаться честно, не хочет ничего больше, чем широкими движениями языка облизать его всего, но джинсы нужно непременно снять до конца, чтобы иметь возможность припасть губами к острой лодыжке. Что он и делает.
С губ Яна врывается тихий вздох. Очаровательно.
У Яна очень красивые ноги, Наце это заметил ещё в первую встречу, ужасно ругая себя за объективизацию и сексуализацию своего коллеги. Длинные. Подтянутые. Взгляд всегда неизменно падал на эти чудесные ноги, почти никогда не бывающие обнажёнными. От этого ещё приятнее было в такие моменты, как этот, проводить руками по тонким лодыжкам и упругим бёдрам, сжимая и поглаживая в нужных местах. Ян ёрзает на кровати, прося перейти, наконец, к делу, но в туре они действительно провели слишком много без возможности коснуться друг друга так, как обоим бы этого хотелось, поэтому Наце не торопится, с поцелуями поднимается всё выше, уделяя особое внимание внутренней стороне бёдер.
– Черт возьми, – задыхается Ян, вновь вплетая свои пальцы в волосы Наце. – Или ты уже что-нибудь сделаешь, или я…
Ян коротко вскрикивает, когда Наце ощутимо кусает самую нежную и самую мягкую часть его бедра.
Наце довольно усмехается.
– И что же мне сделать? – Он снова высовывает язык, но проводит им уже по животу Яна, совсем рядом с напряжённым членом. Хватка пальцев в волосах становится сильнее.
– Хочу твой… – Ян не успевает договорить, прерванный собственным стоном, когда Наце широким движением проводит языком от поджавшихся яиц к головке. Не долго думая, он берёт член в рот, помогая себе рукой. Горячий, твёрдый и слегка солоноватый член на языке ощущается просто восхитительно, и Наце втягивает щёки, зная, как Яну нравится больше всего. Его награда – это задушенный стон и короткая судорога, прошедшая по бёдрам, и, не будь Наце так занят в этот момент, он бы непременно схватил бы Яна в охапку и всего бы расцеловал. Но Наце занят важным делом, поэтому он продолжает ласкать Яна языком, срывая с его губ судорожные вдохи.
– Нацко! – Шепчет Ян, сильно потянув за волосы. Наце чуть-чуть отстраняется и смотрит на него снизу вверх, удерживая головку на языке. – Не увлекайся.
Ян крепко зажмуривается и вновь падает на подушки.
Наце прекрасно осведомлён, что, при всей напускной развязности Яна, особенно в прошлые годы, он сам бывает слишком застенчив, чтобы попросить о том, чего ему действительно хочется. Судя по покрасневшим щекам и поджатым губам, Ян свой лимит откровенности в постели уже исчерпал, поэтому Наце аккуратно поднимается и целует Яна в губы, нежно обхватив лицо руками. Он не пресекает попытку Яна углубить поцелуй и ещё какое-то время они просто лежат друг на друге, сплетясь ногами и языками.
Наконец, Наце разрывает поцелуй и прижимается ко лбу Яна своим.
– Смазка и презервативы? – Ян нежно улыбается и кивает.
– В верхнем ящике.
Наце коротко целует его в лоб и отстраняется, чтобы достать необходимое. Ян пересаживается на кровати поудобнее, тянет руки к тюбику смазки, забирая его у Наце:
– Не хочешь посмотреть? – и закусывает губу.
Наце активно кивает, чрезвычайно заинтересованный. Ян выдавливает смазку на пальцы, растирает её и ведет пальцами вниз по животу, обводя член, но не касаясь его. Дыхание Наце сбивается вместе с дыханием Яна, когда тот пальцами легко касается ануса. Первый палец входит легко. Второй тоже.
– Ты это уже делал сегодня? – спрашивает Наце, не в силах скрыть свой восторг. Ян только жмурится одним глазом и улыбается, не переставая двигать пальцами. Он слегка дёргается и сводит колени каждый раз, когда задевает простату, не сдерживая тихих всхлипов. Наце безумно хочет помочь, показать, на что способны его собственные пальцы, но он знает, что раз Ян хочет, чтобы он смотрел, то он должен только смотреть.
Разве что…
Наце кладёт ладонь на острую коленку Яна и отводит её в сторону, вновь целуя мягкую внутреннюю сторону бедра. Ян шипит сквозь зубы, пока Наце с поцелуями продвигается всё ближе к паху, оставляя – освежая – цепочку красных укусов, засосов. Ян одну пятку ставит на спину Наце и добавляет третий палец. Наце широко проводит языком по бедру.
– Ох чёрт, – стонет Ян и резко убирает руку. Наце видит как поджимается его живот и чувствует сокращение мышц под губами. – Всё, ложись давай!
Ян выползает из-под Наце и ждёт, пока Йордан сам ляжет на спину. Он тяжело дышит и слегка дрожит, абсолютно прекрасный в своём нетерпении. Наце нравится на него смотреть так, снизу вверх, с его красными щеками, припухшими губами, торчащими сосками и крепко стоящим членом. Такой Ян завораживает, – если честно, любой Ян завораживает, – но Ян, дорвавшийся до контроля… Наце шумно сглатывает.
Ян смотрит на него жадно, потемневшим взглядом, что Наце в какой-то момент хочется прикрыться. Он не привык, чтобы его желали так сильно и так искренне, как жаждущий желает сделать глоток воды. Но Ян, прекрасный и сексуальный, пододвигается ближе, разводит ноги и садится на бедра, рукой раскатывая презерватив по члену Наце.
– Вот так, – шепчет Ян и Наце задерживает дыхание.
Он приподнимается на коленях и направляет член Наце в себя. С губ Яна срывается тихий всхлип, когда член медленно, но верно преодолевает тугое сокращение мышц. Наце, может быть, и средней длины, но достаточно крупный в диаметре, поэтому, даже несмотря на подготовку, поначалу спешить просто невозможно.
– Тише-тише, – Наце успокаивающе гладит Яна по бедрам, пока тот, наконец, не садится полностью. Прекрасный. Совершенный. Он красив до невозможности и от его горячего взгляда сверху вниз хочется кончить моментально, но Наце знает, что нельзя. Наце знает, что будет держаться как можно дольше и терпеть, насколько хватит сил. Ян перехватывает его руки и переплетает пальцы, закидывая голову назад и слегка толкаясь бёдрами вперёд. О, чёрт.
Движения Яна медленные и размеренные, он коротко стонет и ловит взгляд Наце, не отпуская, обжигая. Наце больше всего сейчас хочется вцепиться в узкие бедра руками и натягивать на себя, пока Ян не потеряет голос, а может быть просто руками гладить худую волосатую грудь, играть с красными сосками и чувствительными рёбрами. Яна хочется утопить в обожании, обернуть своей заботой, касаниями и прикосновениями показать свою любовь. Но эта игра не по его правилам, поэтому он может сейчас только лежать и смотреть, позволяя Яну самому делать то, что нужно. Ян коротко царапает его ладонь, когда Наце случайно подаётся бёдрами вверх, навстречу, и сердито смотрит на него:
– Веди себя хорошо, – и ускоряется сам. Совсем скоро его стоны перестают быть короткими и тихими, и Ян уже не держит руки Наце, а скорее держится за них сам, легко поднимаясь и опускаясь на член. Его брови жалобно сведены к переносице, губа закушена, а бёдра дрожат. Ян сбивается с ритма один раз, другой, и разочарованно хнычет, судорожно сжимаясь. У Наце от этого звёзды перед глазами и слёзы из глаз, и, если честно, он не представляет, как держаться дальше, это сущая пытка. Но он знает как помочь Яну, а заодно – себе самому.
– Котёнок, – он подносит переплетённые руки к губам и оставляет поцелуй на пальцах Яна. – Ноги устали?
– Да, – Ян выдыхает смешок и соскальзывает с члена. – Придётся тебе поработать.
– Ой, как же так, – смеётся Наце, притягивая Яна к груди и целуя прямо в вспотевший лоб. Он переворачивает их обоих, подминая Яна под себя и накрывая своими губами его губы. Ян громко стонет прямо в поцелуй, когда Наце входит в него, на пробу осторожно толкаясь несколько раз.
– Так нормально? – Наце может заведён до предела, что дым из ушей скоро повалит, но он всегда в первую очередь заботится о партнёре. Вместо ответа Ян пяткой слегка ударяет его ягодицу и вновь утягивает Йордана в отчаянный поцелуй. Чудесно. Такой ответ ему тоже вполне понятен.
И Наце начинает двигаться.
Он отпускает себя почти полностью, лицом утыкаясь в подставленную шею. Ян под ним тяжело дышит и совсем не сдерживает стонов, царапает спину короткими ногтями, ногами подталкивает ещё ближе, ещё теснее, и Наце боится раздавить под собой. Ян губами слепо тычется то в щёку, то в висок, и Наце слегка отстраняется, чтобы оставить крепкий поцелуй на приоткрытых губах.
Он знает, что Ян уже близко, он чувствует, что сам уже долго не продержится. Наце поднимает бедро Яна чуть повыше, чтобы поймать лучший угол, и ускоряет движения, мощно вбиваясь в податливое тело. Он наклоняется к лицу Яна, едва касаясь губами, обмениваясь дыханием. С каждым толчком Ян стонет всё громче, пока звук не замирает у него на губах, а по телу не проходит судорога. Он отчаянно сжимается внутри и прижимает Наце к себе руками и ногами, врастая, вплавляясь в него. А затем издаёт длинный протяжный стон, зажмуривая глаза и закидывая голову назад, и Наце чувствует как между их животами становится тепло и мокро.
Сдерживаться дальше уже выше его сил.
Наце сразу же следует за ним за пару сильных коротких движений, кончая в презерватив. Ян под ним всё ещё дрожит и продолжает двигать бёдрами, стремясь продлить ощущения. Они лежат так ещё какое-то время, прежде чем Наце приподнимается на локтях и выходит из Яна, расцепляя его ноги за спиной. Он снимает презерватив, завязывает его и кидает куда-то в сторону, намеренный точно разобраться с этим попозже.
– Это было, – с паузой бормочет Ян между короткими вдохами, – впечатляюще…
– Ты был впечатляющий, – Наце снова валится на кровать, перекатываясь на бок и притягивая Яна в свои объятья. Он оставляет поцелуй на макушке, на лбу, расцеловывает щёки и коротко целует губы, пока Ян со смехом пытается отвернуть лицо. – Я люблю тебя, знаешь.
Ян затихает и широко улыбается, смущённо глядя ему в глаза. Господи боже, Наце это никогда не надоест.
– А я люблю тебя.
Наце знает, что нужно непременно подняться и пойти в душ, и чем скорее, тем лучше. Но тело одолевает посторгазменная нега, и с Яном под боком так тепло и уютно, что он решает никуда не спешить в этот раз. Всё подождёт. Впереди ещё несколько дней выходных, за которые их точно никто не побеспокоит.