Сказки Мёртвых Топей

by CWBucky, fandom Kings 2023 (fandom_Kings), Hellessa

Summary:

В Костяном лесу, устланном человеческими останками, невозможно пройти...

Notes:

Иллюстрация: [Art] Господин мёртвой топи

Источник вдохновения автора песня «У хозяина болота» группы «Сны Саламандры». Команда рекомендует к прослушиванию ❤️

Много лет идет война между двумя королевствами, Гильбоа и Гефом, за богатые территории долины Процветания в устье реки. Но на самой границе между ними есть земли, куда давно никто из сторон не рискует ступать — если не хочет пропасть навеки в Костяном лесу, по слухам, устланном человеческими останками, и невозможно пройти, не наступив на хрупкий оголенный череп какого-нибудь несчастного путника. А некоторые тамошние твари настолько голодны, что сжирают даже скелеты. Опасливым шепотом солдаты рассказывают у костра истории, ежась и придвигаясь поближе к огню, словно те, о ком идет речь, уже скользят за спиной, в холодной темноте, готовые схватить и утащить зазевавшегося рассказчика, посмевшего вслух заговорить о них, в самое сердце проклятых территорий — Мертвые болота. В близлежащих деревнях по обе стороны границы люди всегда запираются в своих домах с заходом солнца — и не дай боги кому беспечному высунется на улицу в полночь! Считается, что за пределы леса нечисть выходит нечасто, но осторожность никогда не повредит — мало ли кто из проклятых решит повеселиться, заманить ничего не подозревающих в ловушку, чтобы бросить на верную погибель? Или оголодает по человеческой живой крови?

Не весь лес на границе пользуется дурной славой, вовсе нет, деревенские собирают на окраине грибы-ягоды, иногда охотятся, но все же вглубь, в сердце леса, заходить опасаются. Условным стражем и вехой, отделяющей мир живых от царства нечисти, стоит массивный, старый дуб, изогнувшийся, как дряхлый старик, и раскинувший угрожающе корявые руки-ветви посреди небольшой поляны, усеянной разнотравьем. Никто уже не помнит, когда появились эти поляна и дуб, старейшины рассказывали, что даже во времена их дедов дерево уже выглядело, словно ему сотни лет. Человечество кровью заплатило за урок не лезть на территорию, начинающуюся за дубом, и передает это знание из поколения в поколение.

Говорят, неприкаянные души смельчаков до сих пор стонут на Мертвых болотах. Потому их и прозвали мертвыми, без всяких изысков. И там, в топях, живут лесные монстры, которые не прочь полакомиться человечинкой, но если от них можно попытаться сбежать, то вот от их Хозяина... Считай, что умер в тот момент, как он заметил тебя, даже если сердце еще бьется в груди.

Говорят, когда-то он и сам был человеком. Глупости деревенских детишек, которым хочется верить в счастливые концовки и чистую душу под слоем зла, мол ей только нужно сочувствие и помощь, чтобы познать свет — но у твари, властвующей на болотах, сроду не было души, и потому Хозяин так жаден до чужих. Люди давно знают — смерть милосерднее, чем участь оказаться во власти нечисти. Проще сделать вид, что Костяного леса и Мертвых болот вовсе не существует на карте.
И такой порядок вещей установлен уже многие, многие годы.

***

У Джека зудят запястья от верёвки, дергает раненую ногу, его ужасно тошнит, а голова кружится, словно на палубе корабля в шторм. Но он идет вперед, сцепив зубы, потому что остановиться — значит дать шанс найти себя гефцам, уже наверняка обнаружившим пропажу. Не для того он сбегал, чтобы снова вернуться в плен с позором! Силы закончились еще пару часов назад, и Джек передвигается, кажется, на чистом упрямстве, хватаясь за деревья и спотыкаясь в непролазной чаще. Его радует только одно — преследователям тоже будет нелегко подобраться к нему незамеченными, если они вовсе не сдадутся раньше. По ощущениям он выходит к какому-то озеру часа через три и сразу падает без сил на песчаный берег.

Жажда царапает горло, язык едва поворачивается во рту, превратившемся в пересохшую пустыню. Хочется пить, смыть с себя грязь и спать. В конце концов, Джек хочет домой! В кои-то веки он действительно хочет домой, почувствовать себя ребенком в ласковых знакомых объятиях мамы, поцеловать в макушку Мишель. Он и не чаял уже увидеться с ними, бежать удалось чудом: что-то отвлекло взгляды постовых. Но сейчас намного больше его волнует возможная погоня от границы леса. Получилось ли оторваться и запутать следы?

Легенды об этих местах ходили жуткие, Джек старался обойти опасную территорию стороной, без компаса ориентироваться приходилось исключительно на «мне надо куда-то в ту сторону». Было бы обидно вырваться из плена, чтобы пропасть в проклятых болотах. Вот только озера он не помнил — но мало ли? Джек нечасто гулял по лесам рядом с запретными территориями. Последняя попытка даже в безопасном от нечисти Лисьем лесу закончилась неудачей. На что вообще надеялись гефцы, захватив Джека? На выкуп? Обмен пленными? Бред. Гильбоа никогда не ведет переговоров о пленных, и даже ради сына, кронпринца и командующего офицера отец не сделал бы исключения.

Словно почувствовав, что Джек отвлекся от своей цели идти вперед во что бы то ни стало, раненая нога напоминает о себе пульсирующей болью. Ткань штанов, мокрая от крови, прилипла к ране, не то помогая, не то причиняя еще больше неприятных ощущений. Все тело болит и ломит, каждая клеточка будто умоляет не вставать с такого удобного, мягкого песка. Возможно, это ошибка — позволять себе немного передохнуть. Усталость давит на плечи, прижимает к земле и кажется, что он больше никогда не сможет встать. Мысли в голове странно путаются, бродя вокруг провала миссии и плена. Гонятся ли за ним? Почему не пришла подмога? Нужно все же попытаться промыть раны.. Кстати, а место-то неплохое, если немного передохнуть, будут силы идти дальше…

Ночь в лесу никогда не бывает слишком тихой. Шелест листьев на ветру, пение сверчков, скрипы, шуршание, плеск воды в отражающемся свете полной луны, после густого мрака в тени деревьев почти ослепляющем. Место кажется спокойным, безопасным, в самый раз для усталого путника. Джек зачерпывает горсть воды и пьет — и вкуснее он в жизни ничего не пил. Жажда напоминает о себе, и Джек почти захлебывается, пытаясь напиться вдоволь.

— Чужакам здесь не место, — низкий голос в этом лесном спокойствии и мнимом одиночестве кажется громким словно раскат грома, пусть даже в нем больше снисходительного удивления, чем угрозы. — Ты на всю округу пахнешь кровью, человек, смотри не примани мавок или кого похуже — это озеро не такое безобидное, как тебе кажется.

Джек вздрагивает, не ожидая услышать кого-то кроме себя в этой лесной мелодии. В первую секунду сердце обрывается от единственного слова, мелькнувшего в голове: «Нашли». Откуда доносится голос? Будто назло, луна скрывается за облаками, лишая хотя бы минимального освещения.

— Получше уж, чем пытки в Гефском лагере, — огрызается он машинально, пытаясь рассмотреть, кто с ним говорит.

Его собеседник фыркает насмешливо, и теперь Джек замечает почти неразличимый в темноте силуэт мужчины, сидящего на большом валуне у самой кромки воды.

— Люди, — тянет он, плавно, текуче поднимаясь одним слитным движением. — Никакой фантазии. Неужели ты еще не понял, куда попал, малыш? — тени под его ногами дрожат, уплотняясь, совершенно независимо от него и выглянувшего лунного света, собираются вокруг фигуры доспехами, похожими на чернильное пятно даже посреди темного леса. В воздухе слышится сладковатый привкус ладана и немного — тины. — Человеку здесь не место, — медленно повторяет, выделяя голосом каждое слово. — Если только ты не ищешь экзотичной смерти от клыков монстров.

Осознание приходит с большим опозданием, резко сбрасывая усталость всплеском адреналина. И почему Джек не понял сразу, кто перед ним? Вот же отвлекся на завораживающую трансформацию! Нашел, кого разглядывать — словно можно встретить живого человека ночью в лесах, полных нечисти, спокойно наслаждающегося видами неизвестного озера!

Он сам не понимает, в какой момент оказывается на ногах, пятится пару шагов назад, не сводя глаз с существа, о котором ходит столько ужасающих легенд, и срывается с места, не разбирая дороги.

— Стой, идиот, людская деревня в другую сторону! — доносится ему в спину. — Там же самые топи впереди!..

Паника гонит его вперед, открывая второе дыхание, заставляя игнорировать и раны, и вымотанное тело. Ужас подстегивает под пятки невидимым хлыстом, ледяным дыханием обжигает спину между лопаток, оставляет в нем только животные инстинкты, скандирующие внутри «Прочь, прочь, прочь-прочь-прочь!».

Существу, чей дом — самые непролазные чащи, в чьих жилах течет магия, чья обязанность — защищать лес от чужаков, тому, кого местные зовут Хозяином болот, нет нужды даже под ноги смотреть. Он знает каждую корягу, каждый камень, чувствует каждое биение жизни среди мощных стволов, и потому скользит бесшумно и стремительно следом за человеком.

Неудивительно, что Джек вылетает к болотам, не заметив изменения в обстановке, конечно же, находит самую глубокую трясину, и Хозяину приходится чуть ли не за волосы вытаскивать его, полузахлебнувшегося грязной водой.

— Горазд же бегать, как подстреленный заяц, — тяжелая рука давит на грудь, на живот, бьет с оттяжкой по щеке, и Джек закашливается, выплевывая воду. Его взгляд, мутный, с расширенными зрачками, скользит вверх рассеянно, а потом голубые глаза закатываются, и он обмякает, теряя сознание.

***

Джек приходит в себя от солнечного луча, бьющего прямо сквозь закрытые веки. Голова отзывается неприятным стуком в висках, и он морщится, просыпаясь. Но хватает буквально пары секунд, чтобы сонный разум соотнес положение с воспоминаниями, и Джек садится, суматошно оглядываясь. Он на поляне, прямо под старым дубом-стражем, это место невозможно перепутать с другим даже при всем желании. Память смущает обрывками погони, затуманенной болью и усталостью, всплеском ужаса после короткого мгновения умиротворения… Холодная, вкусная вода, снова бегство, привкус тины во рту, ледяные серые глаза, глядящие на него сверху вниз словно сквозь мутное стекло. Ничего больше не вспоминалось, только этот взгляд с отблесками лунного света в глубине невероятно четко врезался в память. Слишком нереальный, может, Джеку просто привиделось, когда он чуть не захлебнулся? Или он споткнулся и снова врезался во что-то головой?

Он осторожно касается лба, ощупывая себя, но кроме знакомой с засады ссадины не находит никаких повреждений, да и нога ноет уже не так сильно. Джек тупо смотрит вниз, жмурится с силой и снова смотрит — но ничего не меняется. Еще недавно болезненно пульсирующая рана сейчас напоминает шрам недельной давности под обрывками грязной окровавленной ткани, воспаление спало и края сошлись. Сколько времени прошло? Он не умирает от голода и жажды — по крайней мере, больше вчерашнего, — так что мысль о минувшей незаметно неделе приходится отмести. Что за чертовщина с ним приключилась? Действительно ли Джек кого-то видел вчера на озере? В падении в болото сомнений не возникает — грязная засохшая одежда этот факт подтверждает.

Джек в смятении осторожно поднимается и внимательнее оглядывается по сторонам, определяя, куда ему идти. При свете дня даже погоня уже не кажется страшной — раз его не нашли, прохлаждающимся под деревом, за целую ночь, то теперь тем более не сунутся. Здесь начинаются территории Гильбоа. Джек медленно идет сквозь редеющий лес, уже не такой мрачный и непролазный, пронизанный солнечным светом, а вскоре и вовсе натыкается на нескольких грибников. Они поначалу пугаются, но потом, присмотревшись, понимают, что это не монстр вылез из топей, а вполне себе человек, который нуждается в помощи. Джек слабо улыбается, чувствуя, как в мгновение стало легче дышать. Он добрался.

***

В деревню, до которой Джеку помогли дойти сердобольные крестьяне, король является лично. Едва увидев отца, Джек понимает, что ничего хорошего его не ждет. Отправляя послание во дворец о своем положении, он рассчитывал, что за ним пришлют кого-то, да, но вот так… Король его даже приобнимает, выражая обеспокоенность перед подданными, щедро обещает им награды за помощь короне, попутно распоряжаясь приехавшим с ним лекарям позаботиться о Джеке.

А дома…

Джек сбегает на тренировочную площадку, едва получает возможность, где ударами меча выплескивает на ни в чем не повинный манекен всю злость и обиду. «Виновен,» — жжет внутри раскалённым железом. Разбор миссии прошел стремительно и Джека признали виновным в гибели отряда. Он! Словно он каким-то чудом должен был предсказать засаду и отсутствие поддержки. Ещё и отстранили, хоть и под предлогом другого назначения, но у Джека сложилось впечатление, что его таким образом хотят убрать с глаз подальше.

Зато приблизить какого-то солдатика из-за любимой дочери, дать ему место Джека неясно за какие заслуги — почему бы и нет, отличная идея, на взгляд отца!

Джек чувствует себя брошенным псом с подстреленной лапой, в котором не видят ценности, потому что он больше не может приносить пользу. Ещё и ночами он не находит привычного покоя — во снах к нему приходит лес, тянущийся к нему ветками-лапами, дышащий в затылок смертью, заступающий дорогу ожившими оскалившимися тенями невиданнных существ, и Джек бежит, прорывается сквозь кусты в животном страхе, медленно, слишком медленно, только чтобы через мгновение с головой оказаться в мутной грязной воде, засасывающей на дно, прочь от поверхности и твердой земли. Теряя во сне сознание, он каждый раз в последний момент видит чьи-то светлые серые глаза посреди темноты и чувствует сильную ладонь на груди, прямо над суматошно бьющимся сердцем. И каждый раз он просыпается в панике, захлебываясь воздухом, с призрачным привкусом тины во рту.

Джек ищет информацию, собирает ее по кусочкам, коротким отрывкам редких книг в обширной королевской библиотеке, проводя там ночи напролет, пока длится его вынужденный «отпуск». Он завуалированно расспрашивает солдат, не желая делиться причиной своего проснувшегося интереса, даже наведывается в деревню рядом с теми лесами, чтобы услышать истории от местных, чаще других сталкивающихся с нечистью под боком.И по всем данным выходит, что Джек должен был погибнуть.

С чего бы Хозяину болот, никогда не славившемуся миролюбием, сохранять жизнь человеку, который сам забрел к нему в лапы? От него скорее надо было ожидать игры в кошки-мышки, желания растерзать, поиздеваться, медленно убивая, или просто без изысков сожрать. В некоторых рассказах Хозяин выходил за пределы своих территорий зимой в поисках теплой человеческой крови, и замораживал попавшихся ему бедолаг до смерти, если уже успел насытиться. Никто не знал, как он выглядит, потому что мертвецы не делятся впечатлениями после встречи. Известно только, что иногда люди замечали вдали существо в черных доспехах, окруженное непроглядным мраком, но разглядывать, конечно, не оставались. Кто-то божился, что у Хозяина рога как у оленя и алый огонь вместо глаз, кто-то азартно спорил, что это скелет в плаще, как положено всяким проклятым недоумершим некромантам и тварям.

Но как во всех этих небылицах Джеку найти крупицы правды? Может, и не Хозяин это был вовсе, а кто-то из других существ? Книги пестрели разнообразием возможной нечисти. Может, русалка? Но это точно был мужчина, Джек уверен. И русалки редко выходят на сушу, тем более в доспехах, которые им не нужны. Леший? Но глаза не светились, да и никакого намека на зеленые волосы из листьев не было. Волколак? Лесной тролль?

Джек снова и снова возвращается к своему наброску мрачной фигуры, которую с трудом вычленил из памяти. Никаких деталей в темноте было не разглядеть, но хотя бы свое первое впечатление как о человеческом силуэте Джек хорошо помнит. И глаза, если все же не привиделись ему в предсмертном бреду, тоже казались человеческими. Не мог же он с такой детальной четкостью выдумать серую радужку с темными прожилками, тень от длинных ресниц, светлую кайму у самого зрачка, немного вытянутого вертикально, почти незаметно. Джек никогда не жаловался на проблемы с памятью, но эта ситуация заставляет его сомневаться в себе.

Он ловит себя на том, что бездумно рисует, и вновь из-под острия пера проявляется нависающий над ним человек, черт которого нельзя разглядеть — только взгляд льдистых глаз прорисован особенно четко. Нет, это не может так дальше продолжаться. Все скудные улики указывают на Хозяина болот — и Джека почему-то задевает тот факт, что даже безжалостный, бездушный монстр побрезговал его убить.
Это ли движет им, или абсурдная смелость, или жажда разобраться, или отчаянное, безрассудное положение, когда и смерть не кажется ужасным выходом, но через несколько дней Джек снова стоит рядом с известным дубом, волнуясь, как перед первым свиданием. Или как перед прыжком в бездну, более подходящее сравнение, потому что шансы выжить… Одно дело — по чистой случайности попасть на удивительно благостное настроение нечисти, а другое — испытывать судьбу и защиту богов, заявляясь целенаправленно в место гибели. Он отпускает коня непривязанным и расседланным — если не вернется, Огонек не останется на съедение местной живности. Он умный, воспитанный Джеком с жеребячьего возраста, сам не пропадет и просто так хозяина тоже не бросит, если только совсем худо не будет. Джек немного мучается совестью, потому что именно он бросает верного друга, но все же прощается с ним, на несколько секунд прижавшись к теплой морде с белой звездочкой шерсти на темном лбу и погладив по покатому боку. У него мелькает запоздалая мысль, что можно было оставить Огонька в деревне и добраться пешком, там точно бы о коне позаботились, и Джек кривится, как от зубной боли. Почему он раньше не подумал, раз так твердо уверен, что рвется навстречу собственной смерти? Может, вернуться?

Нет, иначе второй раз точно не решится прийти сюда.

Джек делает глубокий вдох, глядя на фальшиво-нормальный лес по ту сторону невидимой границы, сейчас ничем не отличающийся от того, что за спиной, и шагает вперед. Постепенно деревья подступают ближе, намек на тропинку исчезает, какой-то колючий кустарник агрессивно цепляется за рукава, и приходится внимательно смотреть под ноги, потому что то и дело попадаются коварные едва выступающие над землей корни, о которые легко запнуться и разбить себе голову. Лес словно чует чужака и сопротивляется вторжению, как может. Джек не знает, в какую именно сторону ему идти, потому бредет наугад — какая разница, если все это территория нечисти? Кто-то да встретится. На всякий случай у него есть с собой клинок, хотя это не слишком вежливо, заявляться в гости с оружием, если хочешь познакомиться поближе и напроситься на быструю смерть. Но просто так умирать Джек тоже не собирается.

Сосредоточившись на пути под ногами, он не сразу замечает, что идти становится легче… И оказывается на знакомой поляне с молчаливым величественным дубом, откуда ушел пару часов назад.

— Не понял, — растерянно говорит Джек в пустоту, неверяще оглядываясь. Это не морок, он узнает место, потому что простоял здесь достаточно долго, запомнил, кажетсяп, каждую травинку вокруг себя и каждую морщинку на стволе древесного стража. И точно знает, что никуда не сворачивал, тем более настолько, чтобы выйти на ту же точку.

— Эй, это нечестно! — кричит Джек возмущенно, обернувшись. Он и правда чувствует себя обиженным ребенком, которого поманили леденцом и не дали. Хочется капризно топнуть ногой и потребовать исполнение обещания — вот только никто ничего ему не обещал.

Джек снова решительно углубляется в лес, специально отслеживая, чтобы невольно не отклониться от прямого маршрута, обходя препятствия в виде ям и поваленных деревьев — и снова выходит на поляну к дубу, проплутав несколько часов.

— Я еще вернусь, — грозит он, устало опираясь на ствол дерева, немного передохнуть после долгой и нелегкой прогулки. Ноги гудят, несмотря на привыкшее к нагрузке тело — плен пока еще дает о себе знать небольшой слабостью, которую Джек старательно сгоняет на тренировках, стремясь поскорее вернуться в форму.

На землю опускается вечер, и в лесу стремительно темнеет, а к ночным путешествиям Джек не готов. Он находит флегматично жующего траву Огонька неподалеку, порадовавшись, что тот не убрел никуда, седлает его снова и взбирается на спину. Оглянувшись на дуб и лес за ним, сейчас кажущийся насмешливо провожающим его ехидным шелестом, Джек обещает себе приехать завтра.

 

Он с новым воодушевлением бросается к книгам, выискивая не страшные сказки, а что-то более древнее, малейшие упоминания о так называемых сделках с нечистью. В сказках и рассказах деревенских мелькали проклятые предметы и обманутые люди, ставшие навечно слугами тварей с болот, но без подробностей. Почему они шли на договор, если с пеленок впитывали, что нечисти нельзя верить? Джеку кажется сомнительной такая наивность людей. Одна из сделок, или даже несколько, были успешными для обеих сторон, иначе бы и идеи такой не возникало. Ему приходится закопаться в самые дальние уголки библиотеки с древними хрониками, чтобы наконец найти нечто похожее на ответ, и это… Это поражает.

Оказывается, раньше нечисть называли просто лесным народом и поддерживали вполне дружеские взаимоотношения. Да что там, Джек нашел даже свиток с простеньким любовным романом о человеке и русалке, закончившимся не обманом и съедением, а волшебным зельем и счастливым семейным гнездышком. Сколько же лет назад это было? В какой момент все пошло под откос? Почему лесной народ превратился в сборище злобных тварей, так и норовящих сделать гадость простому люду?

Джек возвращается — конечно, он возвращается, еще более решительный, чем раньше. В этот раз он берет с собой флягу воды, припасы и фонарь, оставляет Огонька в деревне, наказав мальчишке-конюху следить за питомцем, как за собственной головой и снабдив его щедрой платой в целую золотую монетку. Пару раз его вновь выводят на уже привычную поляну, но Джек с упорством барана разворачивался назад. Тому, кто сводит его с пути, очевидно надоедает подобное упрямство, потому что лес словно оживает, ощетинивается копьями сухих веток, плетистыми лозами путается под ногами, острыми шипами впивается в одежду, царапает кожу, встает на пути плотно сплетенными оградами колючих кустов, коварно прикрывает провалы в земле тонким одеялом лапника, обрывает дорогу оврагами. Но Джек не сдается.

Он не знает, сколько проходит времени — вечных сумерках леса, куда не пробивается ни единого луча, оно течет незаметно.

— Пропусти меня, пожалуйста, — просит он неизвестно кого в который раз. — Я не несу угрозы, я просто хочу… познакомиться?

Джек и сам уже не понимает, чего именно он хочет. Сейчас его ближайшая цель — попасть дальше границы и он не думает о том, что будет дальше. И лес в какой-то момент сдается — Джек неожиданно для себя оказывается на краю болота и радуется, как ребенок, смене обстановки, потому что густые деревья и однообразный пейзаж начали его немного утомлять. А болота, особенно если они те самые, Мертвые, это огромный прогресс в его туманном плане.

 

— Значит, ты меня все же слышишь, — довольно заключает он и оглядывается, даже не надеясь увидеть кого-то. — Милое местечко.

Джек замечает сломанное деревце совсем рядом — отличное средство для перехода по трясине, вот только первый шаг к нему заканчивается по пояс в воде.

— Ладно, ладно, понял, я тебе надоел, — он с трудом вылезает назад, на твердую почву. Если так пойдет дальше, то недолго ему ждать нечисти — не дождется, сам утонет случайно.

— Я все равно тебя найду, а там хоть ешь, — сообщает Джек в пустоту, возвращаясь к недавно пройденному бурелому, чтобы найти посох. Им он прощупывает себе дорогу, теперь куда более осторожный, чем в начале — не хочется снова нахлебаться болотной тины. Не раньше, чем узнает ответы на смутные вопросы.

— Где вообще обещанное «заманят в болота на верную смерть» из всех легенд? — ворчит он, лишь бы разбавить гнетущую тишину. — Почему я должен сам часами искать эти болота? Места закончились? А если тоже хочу нечистью стать?

К тому моменту, как Джек добирается до небольшого островка твердой земли, он уже выбился из сил, и потому радостно опускается на крепкий пенек, вытягивая уставшие ноги. Прыгать по кочкам, каждую секунду рискуя свалиться в «колодец», — испытание не из легких даже для солдата. Вокруг расстилаются безмолвные болота. Ни намека на живность, или неживность, только мошка активно лезет в лицо. Полное ощущение беспросветного одиночества.

Джек срывает маленькую ветку у высокого кустарника рядом с собой на этом клочке суши. Милая шапочка белых мелких цветов выглядит очаровательно, радуя глаз на фоне нерадостных пейзажей, и пахнет одуряюще.

— Отличное место, не правда ли? — говорит он цветам в своих руках, чувствуя себя идиотом, но за последние часы Джек уже смирился с этим ощущением. — И зачем только вытащил отсюда… Эй, может, закончишь дело? — повышает голос, надеясь, что его слышат. Лес полон существ, кто-то да должен оказаться рядом! — А то столько слухов о якобы беспощадном болотном чудовище, встречу с которым не пережить…

Джек замолкает ненадолго, выжидая реакцию. Минуты тянутся, как смола, в тишине — похоже, никто с ним говорить не собирается.

— Что, совсем на репутацию плевать? — расстроенно уточняет он, поникнув. — Я даже в виде трупа не гожусь никуда? Неужели я настолько никчемен, что даже чудище болотное брезгует меня есть?

Лес зловеще молчит в ответ.

***

Чужака на своих землях Хозяин чувствует сразу. Опять этот парень, которого он недавно вытащил из топи! А ведь Зимний его пожалел, молодой совсем, да и приятную спокойную ночь не хотелось омрачать человеческими трупами. Лес, конечно, не подавился бы, поглотил, но проще выкинуть со своей территории живого, чем разбираться с мертвым. Мало ли заразу какую принесет…

Теперь он жалеет о своем решении. Человек словно вознегодовал из-за спасения, возвращаясь снова и снова в нелепой попытке… чего? Убиться о лесные ловушки? Познакомиться с обитателями? Мало ему было встречи у озера? Обычно тот, кто забредает на территорию нечисти, как их мило зовут люди, и на удивление вопреки всему выживает, потом обходит леса десятой дорогой, даже самые безобидные, где сроду не водилось никого из существ помимо обычных животных. Этот же... Ведающая лесными дорогами Наташа кружит его, путает тропы, выводя обратно на ту же поляну спустя часы блужданий. А парень, обнаружив знакомые места, разворачивается и с упорством барана снова идет вглубь леса.

— Смерти ищет? — шепчутся заинтересованно духи. Давно не было такого развлечения! Зимний только пожимает плечами, с долей раздражения и совсем немного — любопытства наблюдая издалека за бесплодными попытками. И дает шанс добраться до болот. Просто чтобы посмотреть, что будет дальше.

Парень — совсем мальчишка еще на самом деле, особенно в сравнении с ним, — болтает вслух сам с собой, то бубня под нос нечто невразумительное о каком-то Шепарде, то начиная общаться уже с Зимним в нелепой уверенности, что его слышат. Слышат, конечно, тут он прав, но… Либо слишком смел, либо слишком глуп, что обычно одно и то же. И в самом деле ищет смерти. Да еще и пытается манипулировать.

Зимний фыркает, не собираясь вестись на такие дешевые уловки. Ему плевать, что о нем говорят люди. Лес способен себя защитить от злонамеренных, и это главное. А потакать глупостям и становиться личным палачом по прихоти смертного... Вот еще.

Человек сидит до самых сумерек в неясном ожидании, пока Зимнему не надоедает его караулить. Запах белых кустов багульника, сладкий, даже приторный, незаметно становится сильнее, дурманя голову, и незаметно для себя чужак засыпает. С ехидным удовлетворением Зимний оставляет его снова на приграничной поляне, разделяющей мир людей и мир существ — злых намерений в сторону леса он не видит, а для убийства у него слишком благодушное настроение. Да и зачем давать человеку то, что он так отчаянно жаждет? Здесь не лавка исполнения желаний, даже смертоносных. Пусть поживет еще немного, с таким стремлением делать глупости все равно недолго.

Зимний недооценил чужое упрямство, потому что едва солнце переваливает за полдень, он вновь слышит шепот лесного стража о нарушенных границах. И ни капли не удивлен, увидев знакомое лицо. Неужели мальчишке не лень ходить сюда чуть не каждый день, пробираясь сквозь буреломы и топи с риском для жизни ради странной цели посидеть на пне посреди болот? Он совсем намеков не понимает. Не то, что намеков — прямых угроз! Зимний сам наводит на его пути непролазные кущи, плющ путается в ногах, тени клубятся, скрывая опасности, но человек упорно продирался не зная куда, и Зимний... Не сдался, нет, упрямства одного человеческого мальчишки недостаточно, чтобы переупрямить древнего стража. Он незамысловато снова вывел ему тропы на знакомый мелкий сухой клочок с пеньком и кустом багульника в окружении унылых болот — пусть посидит в тишине и одиночестве, раз ему так не нравится среди людей. И задержался сам, просто из мимолетного любопытства.

Он смотрит, как человек топчется на месте в неуверенности по островку земли, а затем делает глубокий вдох.

— Я нашел в одной книге заметку, что раньше с вами договаривались, принося дары, — говорит мальчишка медленно, покусывая губы. — Но что именно, непонятно. Был один намек, еле расшифровал эти старые витиеватости, но… — он достает нож из-за пояса, медлит пару секунд, а потом решительно режет по ладони.

Запах свежей крови мгновенно приковывает внимание. Совсем идиот? Сюда же сейчас слетится половина леса и добрая часть болот! И так огораживать пришлось место для этих «прогулок»!

Тени шелестят вокруг человека, уплотняются, дышат. Живут. Словно вопрошают «Ну и что дальше, добрый молодец?». Свет, и без того с трудом проникающий сквозь густые сплетения крон и плотную пелену влажного воздуха, кажется, меркнет еще больше. Сколько времени понадобится, чтобы мальчишка сбежал отсюда в ужасе?

— Удобряй своим трупом людские земли, человек, — шелестит ему на ухо ветер еле слышно, и Зимний видит, как он вздрагивает и дергается в сторону, удержавшись на самом краю островка, чтобы не ухнуть в воду под обманчиво крепкой поверхностью покрытой мхом кочки. — Нам он ни к чему. Если не хочешь покормить собой лесных тварей, уходи прочь, это место не для людей.

Человек оглядывается в поисках источника голоса. Бесполезно. Он замирает, напряженный как струна — неужели ждет, что его сейчас сожрут на месте? Но через некоторое время приходит в себя — слишком быстро на вкус Хозяина.

— Я так и знал, что ты слышишь! — нелепо радуется мальчишка, немного расслабляясь. — И кровь сработала! Меня, кстати, Джек зовут.

Он что, действительно хочет познакомиться? Подружиться с нечистью? Кто в здравом уме называет свое имя!..

— Местным плевать, как звали кости под твоими ногами, и какое имя будет у твоих под ногами следующего самоубийцы.

Зимний только плечами поводит. Пусть сидит, сколько вздумается, хоть до скончания веков, если так жаждет умереть. Но кровь... Да еще и добровольно отданная... Как минимум любопытно, давно не приносили таких даров. Магия жертвы едва уловимо звенит в воздухе переливами, насыщает землю и воды вокруг.

— Мне не страшно, я все равно не уйду, — упрямо повторяет человек. Зимний не утруждается запомнить его имя.

— Раз тебе хочется смерти, жди, недолго осталось. Ты на правильном пути с такими дарами.

Мальчишка улыбается безрадостно, надломленно, прикрывая глаза.

— Ну и славно. Может, и к лучшему. Скажи, тебе не надоела война под боком? Она же совсем рядом с твоими лесами. Мне вот надоела. И эти бабочки вместе со всей нелепой верой в горле стоят. Но что может бесправный принц? Ничего. Какой тогда смысл в моей жизни?

— Мне плевать на людские разборки, пока вы не лезете в лес, — фыркает ему многоголосье листьев искаженным голосом. — Так что разбирайся со своей короной и смыслом жизни сам.

— Да, понимаю, — от ответа мальчишка поникает. — Прости, я просто рад услышать тебя. А то ощущение, что дома я никому не нужен, только мешаю. На самом деле я был хорошим командиром, честно. Меня ценили в армии. Я там чувствовал себя куда лучше, чем во дворце, но теперь… Я не знаю, как смотреть в глаза другим солдатам, потому что мой отряд погиб, попав в засаду, и это только моя вина. Не уследил, не предусмотрел, не проверил, не подготовил другие пути… Отец, похоже, вовсе недоволен, что я выжил. Зачем ты вообще меня вытащил? Все стало только хуже.

Зимний с нарастающим удивлением слушает эту… исповедь. Нашел себе личного духовника! Неужели настолько не с кем поговорить? А последняя фраза…

— Обвиняешь меня? — такого нахальства он не ждал. Вот же... мальчишка! Хоть и венценосный. Даже наоборот от таких вечно проблем не оберешься, история одной феи долго гремела по всем сторонам и до сих пор вспоминают иногда с содроганием.

— Что? Нет! Я вовсе не то…

На этом достаточно с мальчишки общения. Багульник едва слышно шелестит при полном отсутствии ветра, пока не становится слишком поздно, и сонное марево окутывает вихрастую голову, туманит глаза, делая веки неподъёмными. Человек успевает только возмущенно вскинуться в последний момент, осознавая, но что смертный может сделать против магии?

Он просыпается через несколько часов, тяжело мотает головой, поднимаясь, морщится недовольно, разминая затекшее тело. А потом оборачивается к лесу и орет:

— Я теперь от тебя так просто не отстану!

Лес шелестит в ответ издевательски, словно беззвучно хохочет, но до него не доносится ни слова.

— Вот увидишь, — упрямо бубнит мальчишка и уходит, гордо выпрямив спину, несмотря на помятый вид, грязь и траву на одежде.

Постепенно это становится какой-то странной традицией. Человек возвращается снова и снова, с еще большим упорством, чем раньше, и совсем не против сидеть посреди болот часами. Зимний с запоздалым раздражением думает, что не стоило ему отвечать, глядишь, угомонился бы быстрее, а теперь скупой разговор вдохновил его с новыми силами докучать Хозяину. Но есть важное отличие от первых визитов.

Каждый раз, добравшись до своего привычного пенька, мальчишка первым делом режет себе ладонь, ни капли не заботясь, что пачкает собственную одежду — и что прежняя рана даже не успевает толком зажить, и потому в образе появляется новая деталь в виде небрежной повязки на руке.

— Почему мою жизнь так и хотят разрушить? Что я сделал не так? — спрашивает он, вполне смирившись, что не получает ответа, но зная, что его слышат. — Как ещё мне вывернуться наизнанку, чтобы отец меня хотя бы.. я не знаю, не ненавидел? Недавно узнал… Впрочем, неважно. Иногда я хочу остаться в лесу. Здесь тихо и нет фальши. Она меня достала, я... может, я вообще хотел стать музыкантом или художником, когда вырасту? А стал посмешищем.

Нет фальши? Хозяин почти хохочет — и тени ползут, собираясь в образы, магия забирается в голову, вытягивая лица и голоса. Кто сказал, что на болотах принцу будет легче? Что его здесь ждут?

— Что за нелепое представление ты устраиваешь, Джек? — недовольный мужчина в возрасте, с сединой в густых смоляных волосах, поджимает губы и хмурится с какой-то брезгливостью во взгляде. При холеной благородной внешности выражение лица делает его отталкивающим. Мальчишка ошарашенно вскидывает голову и смотрит, не мигая, широко распахнув голубые глаза и чуть приоткрыв рот. — Неужели ты сам не понимаешь? Будь ты моим вторым сыном, мне было бы плевать, но для наследника короны твое поведение недопустимо.

Джек ежится и горбится, словно пытаясь казаться меньше под взглядом отца.

— Я надеялся вырастить тебя достойным, но ты позоришь меня каждой секундой существования. Ты что, думал, я не знаю о твоих «забавах»? — лицо короля перекашивается, словно ему под нос поставили ведро с нечистотами. — Ты не такой скрытный, как ты думаешь.

— Ты тоже! — взрывается мальчишка в ответ, вскакивая со своего излюбленного места, сжав кулаки. — Я знаю… Знаю, куда ты уезжаешь, что это за «паломничество»! Как ты можешь говорить мне, кем я должен быть, если сам не соответствуешь?

— Ты должен быть достоин занять мое место!

— Место лжеца и двоеженца? Тебе же плевать на нас с мамой и Мишель! Я хотя бы не предаю никого, кому клялся в верности!

— Да кто ты такой, чтобы учить меня жизни? — высокомерно кривит губы видение. — Ни на что не способный сопляк, который загубил столько хороших людей! Как доверить тебе королевство, если ты не справился даже с отрядом?

Джек вздрагивает, отступая на шаг, и с его лица уходят краски.

— Не смей, — шепчет он. — Я не… Подмога не пришла.

— Ты сам знаешь, что виноват.

— Нет, я… Нет.

— Да, — безжалостно припечатывает король. — Ты мог предотвратить трагедию, но предпочел быть слепым идиотом и завести тех, кто доверил тебе свои жизни, в смертельную ловушку. Каково тебе жить с таким грузом? Не слишком-то ты расстроился, как я погляжу.

— Хватит! Это неправда, я… Я лично обходил семьи, когда восстановился, мне приходилось смотреть в глаза матерям и женам, которые хотели услышать от меня вовсе не вести о смерти их сына и мужа. Ты вряд ли способен это понять, для тебя жизни — это сухие цифры потерь в ваших игрищах с Шоу, ненавижу тебя!

— Как ты заговорил, — ничуть не расстраивается король, с насмешкой выгибая бровь. — Ненавидишь, значит?

— Да, убил бы! — ляпает мальчишка, и видение издевательски улыбается.

— Так убей. Но ты ведь не сможешь, потому что ничтожество. Слабак. Только языком молоть и способен.

— Я… — из Джека словно выпускают весь воздух, и он оседает на землю. — Я не смогу, — шепчет он. — И не стал бы. Одно дело — в бою, на войне, а совсем другое… Ты ведь мой отец, я все еще люблю тебя, и никогда бы… Я не убийца.

— Так я и знал, — пренебрежительно фыркает король. — Слабохарактерное ничтожество. Поэтому ты никогда не станешь королем, сплошной позор, а не наследный принц. Жаль, что ты не умер.

Зимний дергает бровью. Не то, чтобы он был экспертом в семейных отношениях, но у мальчика весьма своеобразный отец.

Образы меняются, словно лента памяти из самых худших воспоминаний. Джек мотает головой, по-детски зажимая уши.

— Хватит, прошу тебя, — молит он. — Зачем ты меня мучаешь? Я не заслужил… Хотя бы не здесь.

Из-под крепко зажмуренных век проступает влага, и по бледной коже щек прочерчивают две дорожки первые слезы.

— Разве ты не слышал легенд об этих местах? — шепчет Зимний, и его голос искажается, шелестит за спиной принца, над самым ухом скрежещет скрипом сухих ветвей. — Здесь не место для отдыха, глупыш. Это место, где ты сойдешь с ума.

— Может быть, это и есть то средство от всего, что происходит со мной? — мальчишка шмыгает носом, опуская руки.

— Что ж ты просто не спрыгнешь с крыши дворца? Не выпьешь яда? Хочешь привести войну в наш дом, зная, что король воспользуется твоей смертью, чтобы объявить вендетту лесному народу?

— Нет, конечно! — он распахивает покрасневшие глаза с плещущимся в темных зрачках искренним страхом. Забавно, что страх появился только сейчас, и не из-за угрозы собственной жизни, а из-за нечисти. Ради проклятых. — Я… прости, я не подумал. Даже сейчас я не подумал о неприятностях, которые могу принести, — побледнев еще больше, бормочет он, уставившись в пустоту, мимо замершего призрака. — Нет, отец не сделает ничего подобного, тем более ради меня. Но… ты же можешь закрыть лес? Я дам своей крови, сколько понадобится, чтобы ни я, ни король не прошли сюда. Тогда вы точно будете в безопасности.

— Мне не нужны закрытые границы, чтобы защищать лес, и сделки, чтобы убивать тех, кто станет угрозой для нас, — насмехается Зимний, и образ отца перед мальчишкой подергивается дымом, меняется, демонстрируя теперь нанизанное на окровавленные ветви тело в окружении кучи других трупов в солдатской форме. — Решение простое. Проваливай с нашей территории, пока это не стало реальностью.

Мальчишка молчит, а потом поднимается.

— Прости, — убито повторяет он. — Я не хотел тревожить. Просто… не знаю. Мне нравится здесь, несмотря ни на что. Я обещаю, отец не узнает о вас, если со мной что-то случится.

— Мне плевать, люди и так достаточно слухов распускают, — фыркает Зимний. — Парой десятков трупов больше, парой меньше, здесь места достаточно, чтобы похоронить каждого безумца, и желающих на свежее мясо тоже найдется немало.

— Значит, я могу приходить снова? — неожиданно спрашивает Джек, и получает в ответ озадаченную тишину.

— Ты не слышал, что я только что говорил?

— Я слышал, но если никто не узнает… — он улыбается немного неуверенно, но уже нагло.

— Пошел прочь.

Перед ним проступает лесная дорожка, намек красноречивей некуда. Она выводит Джека кратчайшим маршрутом прямо к знакомому дубу. Перед тем, как сделать последний шаг и переступить границу, Джек оборачивается:

— Ты ведь не думаешь, что отделался от меня?

— А я уж было надеялся, — фыркает Зимний себе под нос и не снисходит до ответа, демонстративно закрыв проход стеной можжевельника.

***

Жизнь неожиданно снова играет красками, наполнившись новым жадным интересом к запретным территориям, на которые его так нехотя, но пускают. Джек не оставляет поисков информации, но каждый найденный отрывок теперь вызывает у него все больше сомнений. Сколько раз он ходил в проклятый лес, и его еще не сожрали, не утопили, не зачаровали, если не считать раздражающей привычки Хозяина усыплять в самый неподходящий момент. Некоторые легенды гласят, что раньше, в незапамятные времена, люди дружили с лесным народом, торговали, договаривались и безбоязненно ходили по территориям. Сейчас это кажется безумной неправдоподобной сказкой. К сожалению, остается неясным, в какой момент все резко изменилось, и добрососедские отношения наполнились страхом перед обитателями леса и его хранителем.

Поначалу, когда на его кровь в самом деле откликнулись, хотя Джек уже и надежд не чаял, он ждал смерти на месте. Но Хозяин почему-то только пренебрежительно фыркнул в ответ, и это… На удивление обижало. Даже нечисти он не нужен, ни живым, ни мертвым. И все же на него не нападали, пальцем не трогали. Прокладывали короткие пути до островка с багульником и обратно к границе, и потому теперь Джек тратил не часы на преодоления препятствий, а максимум пару десятков минут на легкую прогулку по удобной тропинке в одну сторону. Он даже не против болот и мошкары — после того, как начал носить с собой бутылек с эфирным маслом, последняя проблема существенно уменьшилась. И односторонние, чаще всего, диалоги стали привычными. Словно можно говорить, не боясь осуждения. Хозяин ограничивался изредка только парой ехидных фраз, и это… умиротворяло по-своему.

— Я не знаю, что ты любишь, поэтому принес хлеб и сыр, — заявляет Джек, ставя корзинку на землю, и хмурится, замешкавшись. — Выйдешь ко мне? — уточняет неуверенно, но не получает ответа. Он научился ориентироваться на ощущения, на малейшие изменения в атмосфере, чтобы понимать, когда рядом кто-то есть, и тяжелое, чуть освежающее, как перед грозой, присутствие Хозяина успокаивает.

— Ну и ладно, потом заберешь, я много взял, — он привычно садится на принесенное с собой покрывало, опираясь на пень. Настоящий пикник, жаль только, собеседник нелюдимый и виды не самые радующие глаз, хотя Джек привык видеть даже в болотах уютный покой.

— Шепард опять влез, куда не надо. Представляешь, ему отдали мое место на встрече с делегацией из Гефа, — Джек устраивается поудобнее и срывает травинку. — Отцу он нравится непонятно за что. Хотя я знаю — этот деревенский щенок ему в рот готов заглядывать и боготворить, слова поперек никогда не скажет, не то что неудобный сын, — он со вздохом запрокидывает голову, опираясь затылком о пень и тоскливо глядя в вечно серое небо. — Такое ощущение, будто отец с радостью бы полностью заменил меня на него. Недавно он… Черт. Это было ужасно, на самом деле. Может, я и вел себя не слишком подобающе, но он бросил мне в лицо, что… — память о разговоре отзывается глухой болью в груди, — ты, наверное, слышал, когда сотворил этот трюк с призраками. Очень реалистично, к слову. Отец действительно сказал, что знает о моих предпочтениях, и что это омерзительно. «Даже если Бог создал тебя таким, ты должен подавить свои низменные порывы, заморозить. Ты не имеешь права быть тем, кто ты есть, если хочешь занять мое место», — Джек шумно выдыхает и грубо стирает проступившие злые слезы. Губы немеют, не желая произносить врезавшиеся в память обидные слова, но он выталкивает их из себя, безжалостно вскрывая едва затянувшиеся раны на сердце. — Почему я не могу быть настоящим? Разве я заслуживаю скрываться всю жизнь? Что плохого, если я люблю мужчин? Как это влияет на мою способность управлять королевством и быть хорошим командиром? Нелепость.

Он молчит некоторое время, глубоко дыша.

— У меня прекрасный отряд. То есть… Теперь уже оставшаяся часть, которая не пошла в злосчастную миссию. Даже сейчас мои люди меня поддерживают, это хоть немного помогает держаться. Но новое назначение… Просто бред. Закрывают в столице на должности бумажного командира, когда я должен находиться на передовой, вместе со всеми. Быть героем, как положено принцу. Конечно, сейчас будут заключать мир, так что наконец перестанем тебе докучать своими разборками по соседству, верно? Но вот же ирония — даже на подписании мирного соглашения меня заменили этим выскочкой. Что он сделал, чтобы заслужить такие почести? Понравился моей сестре? Вылез с флагом под боевую колесницу? Я мог бы командовать в поле как раньше и сделать больше, чем просто перебирать бумажки и ждать новостей, как девица на выданье, а вместо этого…

Джек кусает травинку, угрюмо размышляя над нерадостным будущим. Легкая горечь во рту гармонично встраивается в мрачную картинку, делая ее более реальной. И до сумерек он сидит в молчании, рассеянно слушая курлыкание какой-то одинокой птицы.

На следующий день корзинки на месте нет, и Джек удовлетворенно улыбается.

— Тебе понравилось? — с нетерпеливым энтузиазмом спрашивает он. — Хочешь еще? Я сегодня принес разного мяса, подумал, раз вы тут все хищные, то мясо точно должно прийтись по вкусу. На самом деле, я до сих пор понятия не имею, кто это «вы». Все еще не хочешь показаться?

— Обойдешься, — фыркает в ответ лес негромко, и Джек практически сияет.

— Ну нет, так нет, — послушно соглашается он, довольный, что сегодня, похоже, у Хозяина благодушное настроение, раз соизволил заговорить. Это отвлекает от собственного испорченного дня. — Меня и так все устраивает.

Джек падает на привычное место, отточенным движением расстелив покрывало, и достает нож.

— Как у тебя дела? — спрашивает он у невидимого собеседника, глянув по сторонам на притихшие тени, и режет ладонь, позволяя крови капать на землю рядом.

— Было спокойно до твоего прихода.

— Я рад, что вношу развлечение в твою жизнь, — Джек умело пропускает мимо ушей намек. — У меня вечер вчера вышел… странный. Хотел немного подставить Шепарда, испортить его отношения с моей сестрой — ты не думай, я правда за нее волнуюсь, он же скользкий тип! — оправдывается он, а потом вздыхает и признается, потому что здесь можно не скрываться: — И себе помочь тоже хочу. Меня беспокоит, как отец восхищен этим… героем. Я пригласил его с его сослуживцами в таверну, чтобы как следует отвел душу и повеселился. Шепнул знакомой официантке к нему немного поприставать, на глазах свидетелей — и ведь много не потребовалось, чтобы герой поплыл. Зачем такой ненадежный моей сестре? Правда, вышло немного не по плану, но для слухов все равно хватило, так что Мишель расстроилась. Мама, похоже, тоже не слишком довольна ее новым кавалером, потому что красиво отменила его приглашение на спектакль, который вчера ставили во дворце приезжие актеры.

Джек смотрит, как капли его крови попадают в воду, окрашивая ее грязно-красными пятнами, и неторопливо промакивает рану платком, поморщившись от неприятных ощущений. Но он готов терпеть неудобства ради этих тихих вечеров и собеседника, которому можно выговориться.

— Отец снова ездил куда-то ночью, спешно снарядив экипаж, — делится он негромко. — Наверное, к той семье. К моему… брату? Интересно, мама знает? Скорее всего да. Не может не знать. Разве это не отвратительно? Как он может так с ней поступать?.. Хотя о чем я говорю, династический брак — не лучшая основа для любви. Меня ждет то же самое.

Джек вздыхает и закапывается в корзинку.

— Ты ведь не против?.. Я сегодня ничего себе не взял, — он неловко улыбается в сторону высоких молчаливых деревьев, доставая яблоко, и вгрызается в румяный спелый бок. Сок течет по подбородку, но Джеку плевать — хорошо, что здесь от него не требуют соблюдения этикета и можно немного расслабиться.

— Вы куда свободнее и можете выбирать, кого вздумается, — он и правда завидует. Дожил, мечтать обменять свою королевскую жизнь на существование среди нечисти! Золотую клетку на бескрайний простор. Выглядит отличной сделкой.

— Ты мог бы создать моего двойника, чтобы он отправился во дворец, а я бы остался здесь? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!..

— Мог бы.

Джек радостно вскидывается.

— Правда?..

— Но не буду.

— А я уже поверил, — он закатывает глаза и обиженно хрустит яблоком.

***

— Что ему надо?.. — любопытный голос шелестит над плечом.

Зимний пожимает плечами, наблюдая за вновь заявившимся на болота надоедливым мальчишкой. И ведь не смущает даже не самая дружелюбная атмосфера и влажность, сидит себе рядом с облюбованным пнем и, похоже, готов так и заснуть безмятежным сном. Сегодня он принес с собой книгу, явно не слишком настроенный болтать, как обычно.

— Если бы я знал, — с некоторым сомнением отзывается он. Конечно, Джек говорил, что ищет смерти, но слишком уж экзотичные у него способы самоубийства. Не способен лично выпить яд, значит тем более не Хозяину болот брать на себя ответственность за чужую трусость.

— Не трогайте. Я разберусь. Пусть… — что пусть? Зимний и сам не знает. Фраза повисает в воздухе незаконченной. Однако этого оказывается достаточно для ответа — ему доверяют в вопросах защиты. И он чувствует, что его оставили одного.

Пару раз Зимний позволяет человеку увидеть себя. Издалека, на другом берегу, в тенях, цепляющихся непроглядным плащом за острые шипы черной, как самая беззвездная ночь, брони. Отпускает тяжелую придавливающую к земле ауру — и видит в ответ только странный любопытный взгляд и кривую усмешку. «Что же ты, Хозяин, столь негостеприимен, что даже не подойдешь ближе?» — и все еще ни капли страха Зимний от него не чует, как ни принюхивается, ни прислушивается. Джек странный, не похожий на других людей, словно боги забыли ему при рождении отсыпать инстинкта самосохранения, поскольку так упорно лезть туда, откуда не выбираются — надо быть либо глупцом, либо самоубийцей.

И Хозяину болот начинает нравиться эта безрассудная смелость.

***

Следующий раз получается вырваться в лес только через несколько дней, и Джек кипит от негодования.

— Эта стерва, — шипит он, яростно вышагивая по тропинке. — И недоумок Шеппард. И Мишель совсем с ума сошла лезть к мятежникам!.. Ты представляешь, решила поиграть в миротворца и пошла к вооруженным обозленным мужикам без охраны и оружия! Слышал новости? Не знаю, кстати, насколько вы здесь следите за… хм… внешним миром?

Джек, не сбавляя шага, на ходу режет руку и ойкает от неожиданности — на эмоциях он полоснул слишком сильно.

 

— Черт, ну что за неудачный день! — еще и платка не оказывается на привычном месте, Джек оглядывается, прикидывая, какой лист лучше будет использовать как повязку.

 

— Пройди пять шагов влево, — шепчет ветер ему на ухо, и он послушно, без малейших сомнений следует указанию. Искомое обнаруживается с первого взгляда — на небольшом пятачке земли по-королевски занял место молодой куст лопуха с сочными жирными листьями.

— В самый раз, — Джек улыбается благодарно. — Спасибо. Надеюсь, тебе хватит того, что уже натекло с меня?

Он сноровисто перематывает себе ладонь.

— Кстати, а как ты вообще используешь эту кровь? — неожиданный вопрос, пришедший в голову, озадачивает. — Я ни разу не видел, чтобы она как-то… испарялась на глазах. Или что-то еще с ней происходило… Какой смысл?

— Если ты не видишь, не значит, что ничего не происходит, — хмыкают ему тени, не вдаваясь в детали.

— Ладно, — Джек даже смеется. — Храни свои секреты. Я рад, что хотя бы не занимаюсь бессмысленной ерундой, пачкая здесь все своей кровью. Вдруг это я так мечу территорию и брошу тебе вызов за право командовать?

Кроны над головой дрожат от беззвучного смеха, и Джек сам не может перестать улыбаться.

— Что именно у тебя случилось?

— Некоторые жители в Порту недовольны условиями союза с Гефом и подняли мятеж, — возвращение к событиям дня портит только приподнявшееся настроение. — Мне дядя как раз на днях отдал в распоряжение вестников, — удобная вещь для передачи сообщения на расстоянии, — и я подумал, это мой шанс наладить систему быстрого информирования. Первым делом собирался осветить происходящее в Порту, но ситуация быстро вышла из-под контроля, потому что вмешалась моя сестра. Отец перепугался и приказал стрелкам перебить мятежников, пока они не захватили Мишель в заложники. Однако тут снова появился Шепард — представляешь, мятеж возглавил его брат, так что Шепард надеялся договориться. У него ничего не вышло, но он спас сестру, и теперь слава герою, почести Шепарду, снова главная звезда всего королевства! — Джек рассерженно пинает попавшийся под ноги камушек. — Еще и контроль над вестниками отобрали. И кто — маркиза Гент! Бывшая танцовщица, которую заприметил маркиз и взял себе поиграть, но игрушка оказалась с цепкой хваткой и скоро поменяла статус с любовницы на жену. А маркиз крайне подозрительно скончался через несколько месяцев от сердечного приступа, оставив титул и богатства молодой вдове, — Джек фыркает презрительно. — Спустили на тормозах, потому что никакой родни у маркиза не было, сыновья погибли, возраст вполне мог стать причиной, так что… Сам понимаешь. Теперь эта дрянь лезет в высший свет и изо всех сил стремится стать своей. Вот только благородное общество слишком хорошо знает родословные и потому безродной куртизанке остается кусать локти и швыряться деньгами, пытаясь оказаться полезной дворцу. Отец ее заприметил, периодически дает грязную работенку, а Кэтрин и рада услужить. Особенно если дело касается шантажа, подкупа, интриг или всего вместе.

Неожиданно Джек понимает, что он не на привычном островке посреди болота, а на берегу лесной реки.

— Ух ты. Что-то сдохло или поел хорошо? — радостно интересуется он, с удовольствием разглядывая новую обстановку. Небольшая полянка в окружении светлого леса, песчаный участок берега и прозрачная вода неторопливой реки мгновенно западают ему в сердце. — А ты умеешь делать хорошие подарки, — смеется легко Джек. — Это за лишнюю порцию крови? Если так, я могу резаться почаще, мне здесь нравится куда больше, чем на болотах!

Он раздевается без задней мысли — вода так и манит окунуться, смыть с себя напряжение трудного дня и все проблемы, — но немного притормаживает у самой кромки.

— Здесь же можно купаться? — с подозрением уточняет он. — Это просто вода, а не идеальный образец с полки алхимической лаборатории? Меня здесь не сожрут зомби-караси?

Возмущенное фыркание доносится в спину, и Джек виновато пожимает плечами.

— Прости, я сегодня сам не свой. Конечно, я тебе доверяю.

Уже без раздумий ныряет с головой, не дожидаясь реакции. Прохладная вода ласково принимает в свои объятия. Вынырнув, он смеется как ребенок.

— Идеально! Спасибо! — кричит Джек и ложится на спину, раскинув руки, закрывает глаза, подставляя лицо вечернему солнцу, пробивающемуся сквозь кроны деревьев. — Можно я останусь здесь навсегда?

И почему-то в ответном шелесте листьев на ветру он слышит лишь добрую насмешку.

***

Джек наведывается раз в несколько дней минимум, порой ненадолго, уставший и молчаливый, сидит на камне у воды и смотрит вперед, чтобы потом так же молча уйти, оставив только запах свежепролитой крови. Иногда болтает и задает вопросы, на которые редко получат ответы, но все равно не унывает.

— Это нелепо, насколько он меня ненавидит, — бормочет он в один из своих визитов, пустым взглядом уставившись в никуда, едва ли обращаясь к кому-то. Он кажется потерянным, что-то внутри надорвалось еще больше обычного, и не может нести привычный живой, чуть лихорадочный и отчаянный нрав. Словно пламя, обычно пылающее до небес, угасло до едва тлеющих угольков. — Ах да, забыл… — Джек спохватывается и привычным движением режет себе руку, щедро поливая все вокруг каплями крови. С частотой его визитов такими темпами останется безобразный шрам.

И тогда Зимний впервые чувствует что-то похожее на жалость к потерянному одинокому мальчишке, совсем еще юному, но несущему на своих плечах, кажется, все беды мира. Оставляя горку ярко-красных сочных ягод на широком плотном листе лопуха, чтобы не запачкались, он оправдывается перед собой тем, что редко найдется человек, готовый так старательно жертвовать кровь, как в древности. Пусть Джек сам не чувствует, но магия вокруг приободрилась, защитные контуры напитались свежей силой извне. Нужно беречь такой… ценный источник, чтобы он не истощил себя по недомыслию. Вместе с ягодами Зимний ставит небольшой пузырек с мазью для быстрого заживления ран и шрамов и зелье из редких лесных трав для восстановления после кровопусканий. И тот случай, когда вместо привычных Джеку болот он вывел его тропу на берег лесной реки с чистой как слеза водой… Надо же хоть как-то поблагодарить за дары, верно? И это никак не связано с тем, что Джек дрожал от нервного напряжения, сердитый, измотанный донельзя, но все равно пришел, как привязанный. Не связано. Просто Хозяин болот тоже помнит времена, когда люди и существа жили в мире и балансе, Джек своим присутствием напоминает о них. Только и всего.

А иногда…

— Каждый год одно и то же, но нынешний точно хочет от меня избавиться, — Джек уже час не шевелится, растянувшись на покрывале, которое теперь оставляет прямо здесь, на поляне, которую можно назвать его личной, а не забирает с собой каждый раз. Он молчит все это время, сердито хмурясь, и решает заговорить только сейчас. — У моего отца есть… традиция. Раз в году он устраивает так называемый Судный день, когда люди со всех уголков королевства могут пожаловаться ему лично. Гонцы целый месяц собирают послания, и в назначенный день из тысяч свитков король выбирает ровно десять, чтобы осенить их своей мудростью. К этому событию некоторые готовятся весь год, потому что только так можно решить давний спор, например, и король обязательно выслушает обе стороны и справедливо рассудит. И неважно, что за проблема, разногласия из-за попорченной кобылы, обвинения в измене, убийстве или разделение территорий между герцогами. У вас есть же какое-то подобие судебной системы? Как-то решаете споры?

Зимний неопределенно кивает, прикрытый магией, а потом позволяет ветру донести свой голос:

— Конечно. Иначе воцарился бы хаос и непримиримая кровавая вражда каждого с каждым.

— Справедливо. Жаль, этого нет в книгах — мне было бы интересно послушать… — Зимний не ведется, и Джек разочарованно вздыхает, продолжая: — Нынешнее судилище было знаменательно тем, что Шепард решил пропихнуть дело своего брата-мятежника в число избранных десяти, но вот в чем проблема — моя сестра тоже была твердо намерена добиться слушания, потому что давно хочет усовершенствовать лечебницы, а отец отмахивался от нее на встречах Совета. Признаю, я немного поучаствовал, столкнув ее с Шепардом лбами над последним оставшимся свободным местом в списке выбранных прошений. Я… — Джек тяжело вздыхает и закрывает глаза ладонью. — Я пытаюсь защитить свое право на существование, разве это так плохо? Чертов Шепард как таракан, куда не плюнь — обязательно попадешь в него. Слишком много его стало во дворце. Я чувствую, как исчезаю.

Он отводит руку от лица, и Зимний видит печаль, исказившую красивые черты, поселившуюся в голубых радужках, где отражается безмятежное ясное небо. Цвет его глаз мог бы с ним посоперничать.

— Я боюсь этого. Боюсь, что исчезну — а никто даже не хватится, — негромко говорит Джек, не сводя взгляда с покачивающейся невысоко над головой ветки. — Обойдутся короткой строчкой в захолустной газете или вовсе спустят без объяснения. Был да сплыл. Принц Джек? Кто такой? Не было никогда.

И такая безнадега сквозит в его голосе, что Зимний сомневается только долю секунды — а потом прикрывает глаза, раскрывая огромную невидимую сеть, опутывающую весь лес, и ищет поблизости маленькое суматошное биение жизни. Еще немного времени, чтобы сманить и…

Когда Джек поворачивает голову, привлеченный странными звуками, то совсем неподалеку от него деловито что-то жует небольшой белый кролик с черным ухом и хвостиком. Джек замирает от неожиданности, приоткрыв рот, в этот момент похожий на ребенка, увидевшего чудо.

— Какой милый малыш, — даже голос переполнен тихим благоговением и восторгом. — Это… Ты для меня?..

Джек садится осторожно, стараясь не спугнуть кролика, подтягивает колени к груди, завороженно наблюдая. А зверек, едва дернув темным ухом, бесстрашно исследует поляну, все ближе к Джеку с каждой минутой.

— А могу я?.. — так же шепотом спрашивает тот, протягивая руку, но снова замирая в нерешительности. Это слишком мило, чтобы Зимний удержался. Легкий толчок магии — и кролик, заинтересованно принюхиваясь, осторожно подпрыгивает к Джеку.

— Ты голоден, кроха? — воркует он, не глядя шаря рукой в корзине с очередными припасами, и достает яблоко. Ножом, который всегда при нем, Джек разрезает его на небольшие дольки и протягивает кролику. — Хочешь? Оно вкусное.

Зверек тщательно обнюхивает подношение, — Джек, кажется, вовсе перестает дышать, — и благосклонно принимает, забирая и с хрустом вцепляясь крепкими зубами, придерживает кусочек лапками. Джек, прикусив губу, медленно вытягивает руку вперед и аккуратно касается пушистой спинки. Кролик только снова дергает ухом, ни капли не беспокоясь о близости чужака, занятый пережевыванием. Джек уже смелее гладит белый мех, чешет за ушком, не отводя сияющих глаз от кролика, словно в самом деле увидел воплотившийся в жизни красивый миф.

— Ты такой красивый, правда? — ласково шепчет он и послушно подает новую дольку яблока, когда предыдущая заканчивается и кролик поводит носом. — Совсем оголодал, бедняга. У меня есть еще, не торопись так.

Он добрый час сидит, почти не шевелясь, с блаженной улыбкой воркуя над зверьком, скармливая ему с рук фрукты, пока наевшийся кролик не забирается ему на колени и не засыпает, свернувшись белым мягким клубком — Джек только умиленно вздыхает.

— Спасибо, — он не поднимает глаз, но Зимний знает, кому предназначены эти слова. — Ты действительно хорош в подарках. Получше некоторых людей.

***

Хозяин чувствует чужаков на своей земле, конечно, он всегда чувствует. Не просто так стал хранителем этих земель. Вот только сейчас это не Джек — на него Зимний давно накинул своеобразную опознавательную метку, чтобы не беспокоиться лишний раз при очередном нарушении границ. Люди, судя по всему, просто бандиты со слишком хорошим вооружением. Запах металла и пороха отравляет чистоту леса, ароматы немытых тел разносятся на мили вокруг, как можно было бы их пропустить? Даже стая Брока после недельной охоты так не воняет. Зимний медлит, наблюдая за ними, выжидая в попытке понять цели. Люди встали лагерем не так давно и за пределами «официальной» территории Хозяина, потому пока наносить упреждающий удар нет смысла. Впрочем, эти бандиты явно считают, что репутация леса их защитит, раз нагло встают на границах. Немного проучить зазнавшихся, возомнивших о себе слишком многое людишек лишним не будет. Не зря же столько лет шепчутся об опасности Костяного леса и тварей, в нем обитающих, — репутацию, о которой твердил Джек в первый раз, стоит поддерживать.

А затем на территорию со стороны Гефа входит еще одна группа, пахнущая оружием, и — Зимний недоуменно вскидывает бровь, почуяв знакому метку, — их ведет Джек. Обе группы до сих пор на окраинах, но он все равно подбирается ближе, магия льнет к рукам, готовая сорваться с пальцев по первому желанию. Ему не нужно так много вооруженных людей у своих границ. И их разборки между собой опасно близко к его лесу ему тоже не нравятся. Джек как никто должен бы это знать... Но возможно, они избавят Зимнего от необходимости разбираться с лагерем самому.

Он скользит в тенях деревьев, сливается со стволами, незримо следуя по пятам солдат, и потому из первых рядов видит, как сдвоенный отряд гелвуйцев и гефцев попадает в засаду. И как неуловимо вздрагивает и бледнеет Джек под слоем краски. «Слишком похожая ситуация, малыш?»

Зимний качает головой, взывая к магии. «В этот раз помощь придет». Конечно, он не может не вмешаться, потому что группа Джека очевидно не справляется под валом стрел и более редких пуль, Зимний всего лишь защищает своего знакомого человека, которому общество монстра милее собственной жизни, а возможность высказать наболевшее ценнее потраченной крови. Вероятно, сейчас он слишком явно демонстрирует свое присутствие, но кровь Джека не должна проливаться напрасно из-за каких-то остолопов, взявших в руки оружие и решивших, что они самые умные и хитрые в этих лесах. Иногда люди так нелепо забывают о настоящих опасностях.

Гибкие ветви взмывают из земли, за секунды сплетая плотный кокон вокруг Джека, принимая на себя несколько стрел. Закрывая единственного, кто стоит защиты — на остальных плевать.

— Колдун! Колдун! Стрингё! — доносятся отовсюду возгласы ужаса на обоих языках и Зимний улыбается широко в тени шлема. Вскидывает руки, спуская злую, нетерпеливую магию с поводка. Давно он не охотился, хотя это даже охотой сложно назвать. Души неупокоенных, погибших на болотах идиотов восстают последним предупреждением своим пока еще живым — ненадолго — собратьям по разуму, голодные до крови, этой эссенции жизни. Лианы змеями набрасываются, душат в своих путах, тени тянутся туманными руками, впиваясь неожиданно острыми когтями в плоть. Корни деревьев коварно выступают из листьев, цепляют за ноги бегущих прочь, потому что никто не уйдет от гнева Хозяина.

Вокруг творится бойня, и кровь пропитывает землю, жадно принимающую щедрые подношения. Темная энергия смерти и страданий хлещет через край, незримая, мощная, Зимний чувствует ее силу всем собой, пропускает по собственным венам, трансформируя в новую волну. Позже она вольется в защиту леса, усиливая каркас заклятий. Левую руку покалывает всплесками давно забытых ощущений. Он колдун с Мертвых болот, страшный кошмар людских царств, монстр из самых жутких легенд, которые рассказывают исключительно шепотом при ярком свете костров. И соберет свою жатву с тех, кто забыл о негласных правилах не лезть на запретные территории. Люди и не знают, не помнят, что сами сделали его таким.

Эйфория всемогущества, дурманящий запах смерти чуть утихает с последним бандитом из засады, который умер в древесных тисках. Только тогда Зимний позволяет кокону вокруг Джека расплестись, уползти обратно в землю, словно его здесь и не было никогда. Отступает сам — достаточно с него безвозмездной помощи, что за благотворительность от болотного монстра, даже если он получил свою выгоду? Уж наверняка с оставшимся лагерем Джек способен разобраться сам.

Конечно, его вмешательство не осталось без внимания. Сложно пропустить кровавое месиво на месте сражения и перепутать следы когтей духов с ранами от человеческого оружия, да и свидетели со стороны гелвуйцев остались — можно было бы перебить и их, просто на всякий случай, но Джек бы расстроился потере своих солдат. Слухи всколыхнулись, люди напуганы тем, что Ужас Болот вышел за пределы своей территории. Все еще в лесу, да, но гораздо дальше привычного обиталища нечисти! И разве не подозрительное совпадение, что в столице Гильбоа одновременно вспыхнула давно невиданная в тех краях чума? Все проклятый демон виноват, кто же еще?

Когда Зимнему доносят шепотки в людских поселениях, он только плечом пожимает. Пусть боятся пуще прежнего, люди склонны забывать, и их память порой нужно подстегнуть.

Он думает, что устроенное кровавое представление отпугнет Джека, напомнит о том, что легенды не возникают на пустом месте, но принц снова приходит. Да не просто с собственной кровью и едой как подношением, а с другими дарами. Зимний уже смирился с его присутствием, слышит его, едва тот появляется на границе леса — маячок приветственно тянет, — и потому тропы от самой границы ложатся под ноги Джеку, выводя на знакомую поляну к берегу реки. Зимний тоже идет туда, любопытствуя, что принес этот несносный мальчишка, и удивленно вскидывает брови. Артефакт, сильный, редкий, таких сейчас уже не делают, магия даже в спящем состоянии покалывает кончики пальцев живой руки — неужели из королевских запасов вытащил? Хороший дар, щедрый. Зимний уже прикидывает, куда его поудачнее применить, где нити контура без опоры ослабли, и заглядывает в корзинку, пока Джек плещется в реке. Вино, сыр, обилие сладостей. Улыбка сама без ведома тянет губы. Возможно, с Джеком как следующим королем обновятся и отношения лесного народа с людьми.

Зимний отдает корзину феечкам — пусть отнесут в общину оборотней, порадуют детенышей сладостями, — и находит взглядом темную макушку, только вынырнувшую на поверхность реки. Мельком поражается уже привычно, что Джек совсем не боится оказаться посреди территории магических тварей, и садится на поваленный ствол в тени на берегу. Дерево под ним удобно прогибается, отращивает ветки, хоть и давно мертво — даже лучше, с мертвым Зимний договаривается успешнее. Может, дать Джеку то зелье, недавно улучшенное Стефаном? А то так и тянет усталостью, никакими мазями и кроветворными не обойтись. И ведь совсем накануне бандитов гонял, нет бы отдохнуть — а принцу милее королевских покоев и пиров дремучий лес и общество чудища. Это… льстит. Тешит самолюбие чем-то непривычным или давно забытым, не связанным со страхом и лизоблюдством.

Джек выходит на берег посвежевшим, расслабленно улыбающимся. Когда он видит Зимнего — темное бесформенное пятно посреди солнечного дня, — его брови удивленно ползут вверх, но улыбка становится только шире.

— Привет? — почему-то спрашивает он, замерев, и взгляд Зимнего скользит по тронутой свежим загаром коже, сверкающим на солнце капелькам воды, падающим с мокрых взъерошенных волос, гибкому поджарому телу. Шрам на бедре побледнел за последние недели, теперь едва выделяясь, став еще одной зарубкой среди прочих отметок — солдату сложно всегда выходить сухим из воды, и по Джеку можно сказать, что он не зеленый новичок на поле боя. Зимний замечает на его плечах россыпь неожиданных веснушек — под ласковыми прикосновениями солнца они проступили, как цветы из-под снега по весне. Джек красивый и изящный, как гончая, как свернувшаяся ядовитая змея, под чьей отливающей золотом чешуей скрываются мышцы, способные свернуть шею зазевавшемуся животному или даже человеку.

— Когда тебе надоест таскаться в леса, не предназначенные для людей? — с долей ленивого интереса спрашивает Зимний, хотя вопрос на самом деле почти риторический. С упорством Джека он уже привык видеть его в своих владениях чуть ли не каждый день.

— Никогда, — наглый мальчишка ухмыляется, расслабившись еще больше, и, быстро одевшись, подходит ближе.

Не то чтобы Зимний ждал страха, но хотя бы немного трепета Джек мог выдать на лице! Все же не так часто они сталкиваются настолько близко — не так часто Зимний позволяет Джеку настолько приблизиться. Видимо, всему виной щедрые дары и солнечная теплая погода, иначе такое великодушие и не оправдать.

Принц без всякой спеси устраивается на земле, буквально у Зимнего в ногах, и это в самом деле довольно иронично. Королевская кровь — да перед нечистью на колени добровольно, неслыханное дело! Но Джек абсолютно не заморачивается этими условностями, сидит, рассматривая с интересом.

— А ты всегда такой? — он даже прищуривается в надежде разглядеть хоть что-то.

— Какой? — Зимний улыбается под маской, и из плотных теней, собравшихся вокруг него, выныривает темно-синее щупальце, как змея целеустремленно подползая к Джеку и резко щелкая в воздухе кончиком как хлыстом. — Мне казалось, ты привык.

Джек вздрагивает и чуть отстраняется, с подозрением оглядывая неожиданный отросток.

— Опять твои шуточки? — уточняет он и бесстрашно тыкает пальцем в щупальце. Оно материально, теплая чуть шершавая кожа проминается, и Джек явно такого не ожидал, судя по забавно вытянувшемуся лицу.

— Но я привык, — добавляет он запоздало. — Хотя еще ни разу не видел тебя настолько близко. И истинный твой облик тоже не знаю.

— Пусть так и остается, Костяной лес не открывает своих секретов так просто, — почти смеется Зимний, и Джек улавливает его настроение, улыбается, привалившись к дереву, устало прикрывая глаза.

— Тебе понравился подарок? Я не знал, подойдет ли такое. Целую вечность лежит в сокровищнице, мне кажется, отец и не знает, для чего эта штука, и потому не использует.

— В самый раз. Мы найдем применение этому артефакту, не переживай. Щедрый подарок.

— Хорошо, я волновался. Прости за заварушку на твоей территории. Я очень благодарен тебе за помощь, если бы не ты, не уверен, что мы вернулись бы с миссии без потерь. Нам нужно было разобраться с бандитами, терроризирующих Геф, теперь ведь мы союзники, и неожиданно нашли у них наше оружие, в том числе новые разработки. Оказалось, генерал Абнер — предатель, которому мир и покой в королевстве поперек горла, и потому он поставлял вооружение всякому отребью для беспорядков. Сейчас ведется расследование, может, и мятеж в Порту был с его руки организован. А ведь я его с детства знал, всегда считал самым верным сторонником отца, — Джек горестно вздыхает. — Видимо, не так уж хорошо знал. Страшно, когда близкие оказываются вовсе не близкими.

Он беспокойно вскидывается:

— У тебя не будет проблем из-за вмешательства? О лесах теперь нехорошо шепчутся. Как бы не учудили чего. Я не прощу себе, если из-за меня кто-то из ваших пострадает.

Зимний морщится коротко.

— О лесах издавна плохо шепчутся, — фыркает он высокомерно. — При чем здесь вообще ты? Не влез бы, я все равно обратил бы внимание на клацающих оружием и воняющих смертью бандитов на границе наших территорий. Никто не посмеет тронуть леса, здесь сильна защита, и ты сам в нее вкладываешь достаточно.

— Ох, я совсем забыл! — Джек шарит за пазухой и вокруг себя. — Черт, похоже, я не взял свой нож. Можешь сделать это сам? Или сейчас не нужно, раз ты уже здесь? Бери все равно, мне не жалко.

Кажется, Джек не понимает, что предлагает. Или понимает слишком хорошо, не подавая вида. Кровь напрямую, лично... Искушение велико, и Зимний — не светлый благородный паладин, чтобы отказываться. Тени наползают, окружая Джека, щупальце мягко ложится ему на глаза, Зимний слышит, как на секунду запинается сердце человека, но он остается на месте. Зимний цокает языком, а затем тянется к Джеку, берет его руку и аккуратно прорезает кожу отросшим когтем, не в обычном месте, а повыше, близко к суматошно бьющейся жилке — с какой-то стороны это забота, все же руки — главное оружие мечника, неудобно держать рукоять израненными ладонями, какими бы хорошими ни были лекарственные мази.

Кровь течет по светлой нежной коже брусничным багряным соком, собирается в ладони — Зимний наблюдает недолго, наслаждаясь видом, чувствуя скрытую живительную мощь, импульсом магии убирает мешающую маску и наклоняется, чтобы испить эту мощь лично. Привкус железа растекается по небу, и магия, жадно встрепенувшись, будто обретает собственное сознание, рвется к источнику, как путник к ручью, насыщается добровольной жертвой, обновляясь. Когда-то он и думать не думал, что подобное случится, да и после мало находилось смельчаков, которые предлагали себя Хозяину, просто так, без выгоды для себя, с чистой искренностью. Оттого кровь Джека еще слаще.

Зимний собирает все до последней капли, тщательно зализывая рану, чтобы не осталось и следа, уделяет внимание старым порезам после прошлых жертв. К ним уже приходится добавить магии, но она буквально звенит от восторга, урчит довольным котом, подчиняется почти с нетерпением. Давно он не чувствовал себя таким... всесильным. Зимнему не нужна кровь, он не какой-то вампир, но и не человек, а кровь — все еще щедрый дар для такого создания как он.

— Осторожнее, маленький принц, не предлагай ценные подарки кому попало да еще и без оговорок, другой может не остановиться, — он тоже почти мурлычет, в последний раз, уже просто из желания поддразнить, проводит изменившимся длинным языком от самых кончиков пальцев до задравшегося манжета, щекоча раздвоенным кончиком тонкую кожу на запястье. Джек вздрагивает и ежится, только сейчас делая глубокий вдох. Он не знает его истинного облика, и потому подкидывать дров в костер воображения только смешнее. В какой момент станет чересчур?

— Что? — растерянно переспрашивает Джек, прикусив губу. — О чем ты?

— Твое предложение можно расценить иначе и забрать абсолютно всю кровь, — пульс Джека до сих пор частит. Неужели все же испугался? Зимний хмыкает и отпускает его руку, возвращаясь в свое импровизированное кресло. Тени снова льнут к нему, укрывая плотным плащом.

— Мы все еще нечисть. Неужели никогда не слышал сказок о том, как опасно заключать с нами договоры?

Джек шало моргает, заново привыкая к яркому солнечному свету, удивленно смотрит на чистые от шрамов ладони.

— Спасибо, — бормочет он и смеется неловко, отводя взгляд куда-то к реке. — Ну хоть где-то я буду полезен.

— Полезен только нечисти? А еще принц.

— Ну и что? Знаю я о договорах и осторожности, но все равно не могу не приходить. Вспомнить не могу и забыть тоже. Что произошло тогда на озере? Словно корова языком слизнула воспоминания. Это был ты? Ты меня вытащил из болот? Я помню лишь глаза своего спасителя.

Зимний фыркает насмешливо. Забавно, что Джек не соотносит ни человеческую фигуру, ни голос… Или просто хочет прямых подтверждений смутным догадкам. Впрочем ему же лучше. Не нужно, чтобы Джек еще больше привязывался к болотному монстру, увидев сходство с людьми — ни к чему хорошему такая дружба не приводит.

— Здесь много кого водится, кто подходит под такое смутное описание, — неопределенно отвечает он, и Джек разочарованно вздыхает.

— В любом случае, мне здесь спокойно, как никогда не бывает во дворце.

— Тебя расценивают, как того, на кого не надо покушаться, потому и спокойнее, никто не лезет, — безразлично отмахивается Зимний. — Отдохнешь, и надоест рано или поздно. Или умрешь — человеческий век короток, а королевский и того меньше.

Джек только морщится в ответ.

— Возможно, — соглашается он, пожав плечами. — С некоторых пор я перестал загадывать на будущее. Иначе слишком велико разочарование.

— Разве принцев не учат «загадывать на будущее», чтобы грамотно управлять королевством? — переспрашивает Зимний насмешливо.

Джек молчит, ломано, растерянно усмехнувшись.

— Может быть, — наконец, негромко говорит он. — Но я уже, кажется, ничего не понимаю. Отец ведет себя непонятно, то приближает, то отдаляет, дядя лезет со своими заговорами, и что-то внутри меня хочет согласиться, решить все одним махом, доказать отцу, что… Но что именно? Что могу занять трон? А хочу ли вообще? Долгое время это было моим самым заветным желанием, а теперь я словно в густом тумане, бреду, не зная, куда и зачем, меняя направления без всякого смысла — и конца пути нет. Так и буду блуждать до смерти.

Ничего нового — не от хорошей жизни принцы готовы променять дворцы и балы на болотные топи и общество колдуна из страшных сказок. Иногда Джек более разговорчив — сам вываливает подробности своих злоключений и жалуется на глупость других, иногда — тих и задумчив, как сейчас. Он источает усталость, даже несмотря на то, что взбодрился в прохладном ручье. Зимний ловит себя на мысли, что, возможно, не стоило в таком состоянии забирать у него кровь, Джек и так едва на ногах стоит. Но он сам виноват, что не остался дома, и сам предложил привычную плату.

— Любой туман рано или поздно рассеется, надо только дождаться правильного момента.

— Надеюсь, ты прав, — Джек чуть сползает, устраивая голову на стволе дерева. — Извини, если усну. Так устал, давно нормально не высыпался…

В следующую секунду он уже спит, совершенно не тревожась ни о чем. Нелепая, опасная беспечность.

Невесомые щупальца магии окутывают Джека, приподнимая в воздух, и ствол дерева проминается снова, образуя постель и заплетая ее ветками. Обновленная магия легко струится с пальцев, трансформируя материю, и вот уже готово целое ложе, на которое щупальца осторожно опускают Джека, и поверх мягко ложится его же плащ. Крона деревьев над ним сгущается, образуя более плотную тень.

***

Джек просыпается, чувствуя себя отдохнувшим первый раз за несколько дней, поначалу не понимая, где находится. Рядом с ним никого нет. Он приподнимается на локтях, замечая под собой постель из листьев и, похоже, того самого поваленного ствола, на котором сидел Хозяин. Его даже укрыли плащом, и Джек улыбается широко, заметив чашу, до краев наполненную сочными крупными лесными ягодами, и флакон с янтарно мерцающей жидкостью. Трепетный огонек в груди греет мыслью, что давно о нем так никто не заботился, как якобы бездушное существо. Чем дальше, тем больше Джек сомневается в его бездушности. Хозяин порой кажется ему человечнее и благороднее многих людей, и даже жестокая расправа над бандитами выглядит в глазах Джека закономерной. Никто, кроме них, не пострадал, а самого Джека вовсе трепетно закрыли от любых возможных атак, и оттого глупое сердце сладко, наивно замирает в груди. А сегодня днем Хозяин облизывал ему руку своим странным, слишком длинным и раздвоенным языком, закрывая глаза тяжелым щупальцем, и вместо того, чтобы пугать или вызывать отвращение, это…

Джек прикрывает вспыхнувшее лицо ладонями. О чем он только думает? Почему так безоглядно доверяет? Что за нелепые мысли лезут в голову? Он ведь даже не знает истинного облика! А еще из-за этого кажется, что Джек каким-то образом изменяет своему спасителю из снов. Ведь есть шанс, что он и Хозяин — разные существа, совсем небольшой, но есть. И это тоже нелепо, потому что… откудаа вообще взялось это слово «измена»? Почему Джек не думает так о Джо?

Джек застывает на мгновение. А действительно, почему он не думает так о Джо? Даже мельком не возникает беспокойства о казалось бы близком человеке, единственной своей отдушине. Или потому и не возникает, что больше не единственной? Джек был уверен, что любит Джо. Мирился с небольшими недостатками, у кого их нет? Бегал к нему, и Джо всегда принимал, в любое время суток, смотрел большими голубыми глазами восторженно, клялся в любви и терпел любые вспышки плохого настроения Джека. А теперь…

С Джо скучно. Ему не выскажешь все наболевшее, как на духу. С ним Джек пытался забыть о внешнем мире, заполняя внутреннюю пустоту жаром страсти, но едва появилась эта уединенная поляна и неразговорчивый собеседник, так сразу интерес пропал. А ведь Джо последнее время зачастил попадаться на глаза, кидал странные взгляды, но Джек не придал ни малейшего значения. Он сначала часами торчал в библиотеке, потом пропадал в лесу при любом удобном случае… Неудивительно, что любовник соскучился.

Джека не тянет обратно. Он бы, может, и правда остался здесь у реки навечно, в тишине и покое, без суеты дворца, отношения отца и лицемерия окружающих, питался бы ягодами и корешками. Охотился бы, если разрешат, но как-то же должны добывать пропитание местные? Не единой охотой на людей живут? Одна только мысль поделиться с Джо заветной поляной вызывала бешеный внутренний протест, ни одного аргумента «за». Это только его место. Его личное паломничество для познания себя. Место, которое за недели стало ощущаться ближе и безопаснее, чем родной дом.

Ягоды брызжут сладким соком во рту, и Джек смакует каждую, растягивая удовольствие. Зелье он выпивает без задней мысли, безоговорочно доверяя — не убили до этого, даже когда сам просил, нет смысла начинать бояться сейчас. И сразу чувствует себя полным энергии, мышцы наполняются силой.

— Спасибо, — с искренней благодарностью говорит Джек в пустоту прежде, чем покинуть поляну знакомым маршрутом уже в сумерках.

***

— Слышала, Хозяин из своих болот выбрался! Я уж думал, это глупые сказки стариков, а тут один из наших солдат с ним нос к носу столкнулся!

— Да врешь ты все, опять за воротник заложил?

— Бабочками клянусь! Трясло парня так, что стакан мимо рта проносил, половину расплескал! Вот и выболтал, что ходил с принцем гонять бандитов на границе с Гефом, тьфу на них, так внезапно лес как с ума сошел, ветки набрасывались на людей, духи появились, а потом он увидел колдуна лесного — и знаешь, я ему верю, не может человек врать с таким видом, словно сейчас чувств лишится, как барышня при виде мыши! Я и знал его как храброго мужика, крепкого, вместе на волков ходили, пока он не подался вверх по службе. Томас, который Абея-кузнеца сын, помнишь?

— Знаю, знаю, давно о нем не слышал! Хороший парень, серьезный, врать не будет.

— Вот-вот, что ему небылицы раздувать?

— И что дальше? Что колдун сделал?

— Колдун духов и натравил!

— Но он же только на болотах сидел?…

— Все так думали! А вот вылез. Не понравилось ему что-то. Томас клялся, что в жизни страха такого не испытывал. Сам не знает, каким чудом они выбрались, и принц наш ближе всех к нечисти был, но живехонек!

— Повезло, он у нас умелый воин, может, отбился…

— Никто не знает, что с ним происходило. Видели только, что его в какой-то момент корни деревьев окружили, думали уж, все, не видать нам принца, но нет!

— Как хоть колдун выглядит?

— А как ты думаешь, нечисть может выглядеть? Черный весь, клубок тьмы непроглядной, рога огромные, шипы острые во все стороны, голос как будто мертвец из-под земли говорит. Нагнал на всех жути, перебил половину и скрылся.

— Неспокойно мне, что объявился после стольких лет.

— Гефцы это все, бабочками клянусь! Заключили с ним сделку, вот и пришел к границам разобраться! Берегут боги нашего принца, точно за ним проклятый приходил, иначе быть не может!

— В храм схожу, помолюсь за его здоровье, такую напасть отогнать….

***

Дворец гудит растревоженным ульем перед днем рождения короля, и Джеку не удается вырваться почти две недели. Немыслимый срок, за который он осознал, как сильно скучает. И по своей поляне с покрывалом, и по освежающей речке. И по Хозяину с его редкими репликами и глубоким голосом, по его мрачной тени среди деревьев и запаху ладана и почему-то цитрусов, который Джек уловил, когда сидел на земле у его ног.

Мама утомила намеками о выгодных партиях, и Джек тратит огромное количество времени, чтобы подобрать себе достойную спутницу на празднование. Его выбор падает на Люсинду, давнюю знакомую и дочь графа Вульфсона, владельца алмазного месторождения. Лучше партии не придумаешь, и главное — с ней можно договориться. Джеку претит мысль о женитьбе, но отказаться невозможно, потому остается только искать наименьшее зло.

Посреди торжества что-то происходит, магические светильники гаснут по всему дворцу, но хуже всего — пропадает Мишель. Джек посылает своих гвардейцев прочесывать город, потому что тревожные слухи об угрозах в адрес короля могут быть связаны с ней. Однако ему доносят, что Мишель видели с проклятым Шеппардом, и Джек только раздраженно закатывает глаза, успокаиваясь. Остальное не его проблемы, потому он выскальзывает через черный ход сразу к конюшне, и именно там его ловит Джо.

— Джек, хорошо, что я тебя нашел! — Джо сияет улыбкой, а Джека скручивает раздражением из-за внезапной отсрочки. Его тянет в лес со страшной силой, несмотря на ночь, и Джо со своими печальными наивными глазами совершенно не вовремя.

— Чего тебе? Я тороплюсь, — раздражение прорывается едва ли прикрытой грубостью.

— Мы давно не виделись, — Джо словно не замечает. — Ты в порядке? Последнее время ты сам не свой, я беспокоюсь. За тобой неделю уже бегаю, а ты словно не замечаешь.

— Все нормально, Джо, я просто занят, — Джек все же пытается быть вежливым, дать хоть какое-то объяснение своему равнодушию. — Много чего навалилось…

— Тебя часто видят в Притопи, — выпаливает Джо, подступая ближе. — Говорят, ты оставляешь коня и куда-то исчезаешь на несколько часов, иногда возвращаясь под утро. Скажи честно, ты ходишь туда, к Проклятому дубу? Или дальше?

— Ты что, следишь за мной? — Джек нехорошо прищуривается, обдумывая, кто мог донести. Впрочем, деревенские любят поболтать, особенно за звонкую монету. Его промашка, что не продумал себе более тщательную легенду — по привычке оставлял Огонька в деревне, хотя мог провести его с собой на поляну, Хозяин бы наверняка не отказал. «Идиот,» — ругается на себя Джек, пристыженный. А еще обещал, что никто не узнает о его отлучках в лес!

— Ты странно себя ведешь, и я не специально следил, просто услышал болтовню стражи, что ты постоянно выезжаешь из города. Джек, — Джо тревожно заглядывает ему в глаза, — что с тобой происходит? Неужели тебя все же зачаровал колдун с болот? Не зря у меня сердце было не на месте, когда новости о его активности дошли до Шайло!

— Не говори глупостей, Джозеф, — обрывает Джек, поморщившись, как от зубной боли. — Никто меня не зачаровал, я просто гуляю на свежем воздухе.

— Давай сходим на всякий случай в храм? Отец Сэмюэльс прочитает над тобой молитву от злых чар…

— Что за бред, Джо?! Не пойду я никуда! — задетый за живое, Джек вспыхивает злостью как спичка. Его раздражают нелепые слухи, которые поползли, казалось, по всему королевству, приписывая какие-то ужасы Хозяину, и Джека мучает, что он не может никак опровергнуть их, не выдав своей связи с хранителем леса. Беспокойство Джо, каким бы искренним оно ни было, становится последней каплей в чаше его терпения. — Сколько можно за мной бегать? Намеков не понимаешь? Я не хочу тебя видеть, ты мне надоел! И хватит разносить эти мерзкие сплетни о Хозяине болот, ты ничего не знаешь!

Джо отшатывается с болью в глазах, и Джека на мгновение опаляет виной, но злость куда сильнее. Он ведь и так старался быть осторожным после знаменательного разговора с отцом о «забавах» Джека, расстался с Джо, чтобы уберечь его, но тот будто не понимал отказа. Лез и лез, сам виноват, что нарвался.

— Ох, Джек… Я именно этого и боялся, ты стал его конкьюбинэ… Может, все же храм?..

— Не говори ерунды, — Джек запрыгивает на Огонька и пускает его сразу галопом по ночным улицам, гонимый желанием поскорее убраться подальше от удушающей атмосферы дворца и колючей обиды Джо. Что это вообще за нелепое оскорбление?

Только на уже привычном месте, предусмотрительно объехав деревню и проведя Огонька по лесной тропе, Джек может расслабиться, сбросить тесный праздничный камзол и окунуться с головой в прохладную воду, стремясь смыть с себя напряжение последних недель. Как же он скучал! Даже ночная прохлада кажется ему бодрящей и какой-то освобождающей. Джек подставляет лицо усыпанному звездами небу и делает глубокий вдох и выдох. Он дома и может забыться хотя бы на несколько часов.

В просачивающемся сквозь кроны деревьев лунном свете над спокойной поверхностью воды медленно появляется темное пятно. Оно растет, проступает явнее и превращается в голову женщины. Темные мокрые волосы облепляют ее, льнут к обнаженным плечам влажными змеями, расходятся вокруг нее по воде, словно водоросли, бледная кожа, кажется, почти сияет в неверном свете, глаза, большие, карие, с интересом смотрят на Джека. Несколько секунд она разглядывает его, незамеченная, а потом приближается на пару футов.

— Эй, красавчик, не заблудился? — окликает она негромко с мягкой улыбкой на красивых полных губах, и голос ее сам похож на журчание реки.

Джек вздрагивает, оборачиваясь настороженно. Он не привык видеть на своем месте кого-то еще.

— Я там, где должен быть, — огрызается он, вытирая лицо ладонью и разглядывая незнакомку с подозрением.

— Где и должен? — с растущим интересом переспрашивает девушка и подплывает еще ближе. — Разве ты не знаешь слухов об этих местах? Тут, говорят, нечисти полно. Да еще и ночью.

Джек пожимает плечами и откидывает в сторону прилипшую веточку.

— А тебе какое дело? О себе переживай. Я тут отдыхаю.

Лимит его вежливости на сегодня исчерпался еще на Джо, и теперь Джека раздражает, что кто-то влез на его любимое место и нарушил его уединение. Такое может позволить себе только Хозяин и его Джек всегда ждет.

— А ты не блещешь дружелюбием, — с легким удивлением рассмеялась девушка. Незаметно она оказалась уже совсем рядом, в нескольких футах от Джека. — Мне переживать не о чем, я здесь с подругами. По легенде, в ночь полной луны, — она кидает взгляд из-под ресниц вверх, к бесконечному небу, яркой россыпи звезд и круглому шару луны, — вода в этих местах приобретает волшебные свойства, дарующие молодость и красоту, а на берегу можно встретить доброго молодца. Скажи, я красивая? — внезапно спрашивает она, чуть обеспокоенно нахмурившись, словно в самом деле этот вопрос очень важен для нее.

Джек задумчиво хмурится, невольно кидая взгляд на берег. Молодец?.. Не Хозяин ли.. нет, Джек не ревнует, просто… это его место!

— Красивая.

— О, — приободряется незнакомка в ответ на комплимент, вдруг оказавшись уже на расстоянии вытянутой руки.

— Ждешь Хозяина? — уточняет Джек с подозрением. — Или веришь в сказки?

Или… сама местная? Джек никогда не видел тут других существ, но знает, что леса масштабны и обитаемы. Может ли эта девушка быть одной из них? Какие у нее намерения? Он замечает, что при упоминании Хозяина ее игривая улыбка немного дрогнула. Боится?

— Нет, что ты, на такую рыбку не замахнуться, головы лишишься. Я и так уже вижу, что легенды правдивы, — почти мурлычет она и протягивает руку, бледной ладонью касаясь плеча Джека, и он растерянно позволяет ей это. Что происходит? Голова как-то странно… — Мне достаточно. И сестрицам моим хватит…

По плечам Джека со спины скользят две другие руки, которые явно не могут принадлежать девушке перед ним, к нему прижамаются двое, смеются тихо каждая со своей стороны, обхватывают за пояс. Джек вздрагивает, оглядываясь. Теперь он окружен тремя красивыми обнаженными женщинами, как в лучшие его игры в «нормального», но… Он пришел сюда за другим. Но зачем? Они такие ласковые. Могут помочь забыться.

— Утешь нашу девичью тоску, красавчик, — все еще продолжает говорить первая, голос ее искрит завораживающими, гипнотическими нотками. Она подается вперед, обнимает Джека за шею, прижимаясь обнаженной налитой грудью к нему, и припадает к его губам сладким, как мед, и дурманящим поцелуем. Первым порывом хочется оттолкнуть, но эта мысль мгновенно исчезает. Ладони ее подруг ласкают крепкие мышцы, бесстыдно опускаются ниже, одна из девушек жарко выдыхает Джеку в шею:

— Ох, поиграем с тобой….

— Сам пришел, — подхватывает вторая. Джек с удовольствием оглаживает льнущее к нему гибкое тело первой. На краю сознания бьется слабое «Что-то не так, это неправильно…». Девушка сладко стонет ему в рот, и новая волна странного тумана накрывает с головой.

— Наш теперь…

Джека тянут неожиданно сильно вниз, не отрываясь от его губ, в женских руках необычная сила, которой сложно сопротивляться. Как и поцелую, пьянящему, жаждущему, искушающему.

И все же хлынувшая в нос вода немного отрезвляет. Какого черта? Джек пытается оттолкнуть чужие руки, сковавшие словно кандалы, всплыть на поверхность, но бьется, как рыба, попавшая в сеть. В его плечи хищно впиваются совсем не человеческие когти, а лица девушек под водой заостряются, за алыми губами блестят острые зубы.

— Наш!.. — голоса тоже меняются, становятся чуть звонче, вода должна была приглушить звуки, но слышно даже лучше, чем на суше.

— Такой красавчик, позабавимся с тобой!

— Тебе понравится, не сопротивляйся, глупыш!

Его лицо перехватывают крепко за подбородок, заставляя повернуть голову, и снова впиваются в губы поцелуем, передавая немного воздуха и щедро сдабривая новой порцией магии.

А затем Джека резко выдергивают на поверхность, и он судорожно закашливается, выплевывая воду.

— Скрылись отсюда, рыбы ободранные, чтоб вам чешую на побрякушки пустили! — рявкает у него над ухом низкий мужской голос, торопливо вытягивая Джека к берегу, а он не может даже сопротивляться. — Вы метки не видели, идиотки?! Он же вас сожрет и плавника не оставит!

— Да мы просто поиграть хотели! Несмертельно! — жалобно хнычет в ответ русалка.

— Знаю я ваше «несмертельно», потом кости по берегам неделю собираешь!

— Не понять тебе женской тоски по мужскому плечу!

— Зато понять, что за такое можно огрести! Мужиков вам не хватает, блядь? Так я Зимнему скажу, выебет так, что вечность шарахаться будете от берега! Додумались же меченного трогать!

— Не говори ему, мы правда только развлечься думали, у нас жемчужный сезон подходит! — из еще секунду назад высокомерного голоса исчезает даже намек на наглость.

— Скрылись к бесам обратно по запрудам, иначе хуже будет! — и уже чуть тише, с совсем другой интонацией: — Эй, парень, ты как? Живой?

— Не очень, — Джек чувствует себя пьяным, но даже в таком состоянии инстинктивно отползает подальше от воды. Пожалуй, хватит с него на сегодня купаний. Голова кружится, и самое последнее, что ему хочется — обдумывать нового неожиданно нарисовавшегося персонажа в этой безумной ночи.

— А ты еще кто такой? — бормочет он, когда мир перестает танцевать перед глазами, и Джек кутается в рубашку, прикрывая наготу. Да и прохлада становится не просто бодрящей, а продирающей до костей. Он невольно косится на реку, но видит только спокойную водную гладь, мерцающую в свете луны. Ни намека на агрессивно-любвеобильных женщин.

— Спаситель твой, — мужчина отряхивается рядом всем телом, отфыркиваясь, и вытирает ладонью лицо, недовольно морщит нос, разглаживая мокрую одежду. — Скажи спасибо, что не развлекаешь сейчас этих красоток на дне речном. Тебя б держали на недостатке кислорода и чарах, пока не надоест, а потом сожрали бы.

— Всегда мечтал об этом, места себе не находил, — язвит Джек, отряхиваясь от песка и наконец-то натягивая штаны. Теперь он может немного рассмотреть своего спасителя. На мгновение сердце запинается — вдруг это тот самый?...

Высокий, плечистый мужчина с темными взъерошенными короткими волосами, лицо словно высечено из камня грубыми движениями скульптора, сплошные острые углы, щетина недельной давности. На самом деле он производит впечатление бандита с лесной дороги, и Джек внутренне подбирается. Хотя что с него взять сейчас? Только коня да одежду. Как же он устал от сегодняшнего вечера, который не перестает подкидывать ему сюрпризы!

— Спасибо, правда. Я не ожидал с кем-либо столкнуться и расслабился.

— Твоим запахом уже весь лес провонял, это место так вообще фонит им, — фыркает мужчина и все же скидывает льняную рубаху, чтобы отжать ее. Его пышущий ровной мощной силой торс с выступающими крепкими мышцами местами покрывают шрамы как от когтей или зубов диких зверей. — Я это к чему. Ты сюда чаще, чем к мамке домой, бегаешь, так что похоже, что мечтаешь сдохнуть не от одной твари, так от другой. Русалки, конечно, не самая лучшая компания, но смерть зачарованным во время оргии звучит неплохо, — он скалится в улыбке, и луна ярко высвечивает его ровные крепкие белые зубы.

«Сожрет или ограбит?» — отстраненно размышляет Джек, прикидывая, как защищаться и надо ли.

— Не такую я себе смерть хотел бы… И вообще я к Хозяину хожу и прячусь тут. Раньше никто не трогал, да я и не видел никого. А тут уже второе — или скорее четвертое — незнакомое лицо за последние полчаса.

Мужчина захохотал хриплым, лающим смехом.

— А ты забавный, малыш. Видимо, потому и жив до сих пор, обычно остальные подыхали на болотах еще на подступах, а тут, похоже, Зимний сжалился, даже печать свою поставил, чтобы остальные не лезли. Но видишь ли, иногда бывают дни, когда даже под его защитой на наши территории людям лучше не ходить. Сегодня полнолуние, местные немного сходят с ума, тебе чертовски повезло, что я рядом оказался и умею держать себя в руках.

Джек хмурится, остро ощущая, как упускает большой кусок пазла, потому что не понимает ровно ничего.

— Кто такой Зимний и что за печать он на меня поставил?

Янтарные глаза мужчины, сверкнув звериной желтизной, округляются удивленно.

— То есть «кто такой Зимний»? — недоверчиво переспрашивает он, странно принюхиваясь. — Ты, может, еще не отошел от встречи с девочками, раз такие вопросы нелепые задаешь, — он смотрит на Джека в ожидании, что тот сейчас опомнится, но не дождавшись, поясняет: — Хозяина болот Зимним звать, одно из его прозвищ, прилипло крепче остальных. Да и подходит, эта хладнокровная паскуда весь мозг выморозит, не моргнув глазом, если поперек пути ему встать. Одно время вьюгами зимой путь в леса для людей закрывал, вот и повелось… — мужчина чешет задумчиво заросший щетиной подбородок и поводит плечами. — А печать известно какая — как клеймо на корове, чтобы никто другой не уволок, если меж глаз получить не хочет. Только у тебя она невидимая, как бы… — он взмахивает рукой в воздухе, пытаясь объяснить. — Кто-то с магическим зрением увидит. Я нет, но я чую ее на тебе, словно предупреждение окружающим не соваться. Другие со своими особенностями поймут как им легче. Суть в том, чтобы до всех в округе донести так или иначе, что тебя лучше стороной обойти.

— Клеймо, — повторяет Джек бездумно. — Он мне ничего не говорил… Стой, а ведьмы тоже могут видеть его? Если так, то… — мысль бросает его в холодный пот. — Томасина могла уже прознать и донести отцу.

— Ведьма эта королевская? — мужчина фыркает скептически. — Не думаю, печать-то только для своих ставят, на местность. Но тут я не знаю, не разбираюсь совсем, так что у Зимнего уточнишь. Как тебя зовут-то, кстати?

— Джек. А тебя? И как ты здесь вообще оказался?

— Броком можешь называть, — хмыкает тот и натягивает влажную рубашку на себя. — Охотился неподалеку, услышал возню, а так как запах твой свежий, то понял, что вляпался куда-то, и если не помогу, мне Снежинка наша голову лично открутит.

Джек окидывает его изучающим взглядом и щурится. Варианты, кто это, медленно уменьшаются. Как минимум бандита можно вычеркнуть.

— Спасибо за своевременную помощь. Ты тоже местный, так понимаю?

— А ты догадливый, — Брок ухмыляется насмешливо. — В такую ночь только безумцы как ты сунутся в наши леса. Ладно я еще безобидный, а другие могут поддаться инстинктам. Так что давай провожу тебя до границы, все равно Зимний занят сейчас, если ты к нему рвался.

Джек мгновенно грустнеет.

— Я… ладно. Только дай посидеть еще немного? Тут тихо и свежо. Не хочу во дворец. Там сейчас суета, отец наверняка будет злой.

Брок вскидывает бровь.

— Я смотрю, для тебя даже угроза быть сожранным на речном дне не является весомым аргументом сматываться отсюда, — он качает головой. — Ладно, только я перекинусь, кожа чешется в этом теле в такое время. Не пугайся, не кусаюсь. Большую часть времени, — Брок щерится в широкой усмешке, тянется всем телом…. Конечности вытягиваются, сквозь кожу прорастает густая черная с серебром шерсть, лицо искажается, превращаясь в морду, и вот уже перед Джеком огромный черный волк почти с человека в холке. Джек наблюдает, приоткрыв рот, за метаморфозами. Он впервые видит подобное, и зрелище одновременно мерзкое и завораживающее. Волк мотает хвостом неловко, словно никогда и не делал такого перед человеком, топчется рядом несколько секунд, а потом лениво заваливается на бок, уставившись яркими желтыми глазами, слишком сознательными для зверя, и раскрывает пасть, полную острейших крепких зубов.

— А ты красивый, — говорит Джек, опомнившись, и усмехается. — И как волк, и как человек. Жаль, мое сердце уже занято серыми глазами.

На морде волка очень явственно проступает любопытство. Он склоняет голову к плечу, несколько раз открывает и закрывает пасть, а потом требовательно хлопает довольно увесистой лапой Джеку по ноге, уставившись заинтересованно.

— А ты сплетник, да? — Джек смеется смущенно и ерошит еще влажные волосы на затылке. — На самом деле это немного неловкая для меня ситуация. Не то, чтобы я был влюблен, потому что я видел этого человека всего раз в жизни… Или не человека, я не знаю. Но он спас меня из топей, и я… благодарен как минимум. И найти его стало какой-то навязчивой идеей, он не может перестать мне сниться. Но потом я познакомился с Хозяином и теперь вовсе не знаю, что делать.

Волк озадаченно моргает, окидывает Джека нечитаемым странным взглядом, а потом внезапно тихо трясется. Джек сначала пугается, не случилось ли чего с его новым знакомым, а потом понимает, что это безмолвная звериная версия смеха. Он даже на бок заваливается и прикрывает морду лапой, тихо поскуливая-повизгивая хрипло. Мог бы волк сейчас озвучить все, что крутилось в голове, все равно вышли бы только ругательства.

— Эй, что смешного я сказал? — Джек даже тыкает его в мохнатый бок.

Отсмеявшись, Брок снова лениво вытягивает лапы и кладет тяжелую голову Джеку на колени, словно домашняя собака, хотя Джек уверен, посмей кто сказать ему такое в глаза — мигом бы лишился важных частей тела.

— Наглый, — Джек фыркает, покачав головой. — Наглее еще не видел. Сначала обсмеял, а сейчас еще и как подушку используешь? Я вообще-то принц! — шутливо грозит он.

Брок только вяло машет хвостом и прикрывает глаза, молча тыкнув Джека лапой в ногу, мол, плевать я хотел на твой статус, давай чеши меня за ушком.

Руки Джека поначалу не уверены, прикосновения легки, готовы в любой момент к недовольству зверя, но постепенно становятся все смелее. Волк поощрительно трется мордой и шумно вздыхает, расслабляясь еще больше, только уши говорит о том, что он внимательно прислушивается к окружающему миру. Постепенно Джек меняет позу — ноги затекли от нелегкого веса, — и Брок позволяет ему опереться о себя. Они сидят в тишине ночного леса, который никогда не бывает на самом деле тих, и молчат, только проворные пальцы принца почесывают за ухом огромного зверя. В какой-то момент, когда время переваливает сильно за полночь, движения Джека совсем замедляются и он сильнее наваливается на Брока. Волк косится лениво на него — так и есть, заснул мальчишка, прижавшись к теплому шерстистому боку и чуть подрагивая от ночной прохлады. Во сне он кажется и правда пацаном, едва переступившим порог совершеннолетия — у Брока в стае некоторые молодые волчата и то выглядят взрослее. И чего только Зимний так возится с этим человеком…

Волк вздыхает, чуть сдвигается, чтобы Джек удобнее устроился, и зубами подтягивает плащ, укрывая вместо покрывала. Ночи в лесу все же прохладные, несмотря на разгар лета. Подумав, он даже лапой приобнимает Джека, чтобы теплее было, и мальчишка внезапно прижимается в ответ, утыкаясь лицом в шерсть, судорожно вздыхает и расслабляется, кажется, еще больше. Словно не в лесу заснул рядом с опасной нечистью, а в собственных роскошных покоях.

Возможно, что-то в этом человеке действительно есть необычное.

***

Ночная охота выдалась богатой на добычу. Двое браконьеров и мелкий, но зловредный дух сильно пожалели, что сунулись на территорию Зимнего, вот только раскаиваться им оставалось недолго. Все же ужасающая репутация Хозяина болот возникла отнюдь не на пустом месте. Магия довольно мурчала внутри, сыто ластилась домашним котом, и тело приятно ныло после нагрузки. Внимание наконец отвлеклось от узкой цели выследить нарушителей, и тогда Зимний заметил знакомый маячок на привычном месте мысленно нарисованной карты. Он хмурится - как только раньше не увидел? И как мог пропустить Джека в такую ночь в лес? Это же банально опасно, несмотря на все предосторожности. Впрочем, маячок безмятежно сиял бледно-голубым, а значит, все в порядке.

И все же картина, которую Зимний застал на знакомой поляне, выбивается из привычного зрелища.

— Ты что тут делаешь? — ровно спрашивает он, прекрасно зная, что эта вшивая собака его слышит.

Драное ухо дергается, и волк приоткрывает глаз и зевает во всю пасть, демонстрируя острый набор зубов, но с места не двигается. Джек крепче обнимает его и притискивается ближе, не просыпаясь. Это кажется таким нереальным, что Зимний несколько мгновений просто молча рассматривает наглую парочку. Он уже не удивляется суицидальным порывам Джека, но вот от Брока, не слишком жалующего людей, он подобного не ожидал. Волк тяжко вздыхает.

— Да не съем я твоего мальчика, хватит прожигать дыру в моей и без того потрепанной шкуре, — его голос хриплый, с раскатистыми нотами, редко используемый в зверином обличье. И это тоже удивительный момент — то, что Брок предпочел напрячь неприспособленные для этого связки вместо оборота в человеческий облик.

— Он не мой мальчик, — машинально поправляет его Зимний, но слово уже растеклось темной тягучей патокой внутри. «Мой». С его вкусной кровью, сытной силой и тоскливым одиночеством, которое Джек готов делить с монстром из самых мрачных легенд.

— Поэтому ты обвесил его метками, как невесту на брачном ложе, — пренебрежительно фыркает Брок. — Разве что на брачном ложе еще и удовольствие получить можно, но у тебя все через жопу.

— Мне просто интересно, — Зимний пожимает плечом и подходит ближе. — Он уже платит кровью, щедро, с лихвой хватит на мой ответный маленький жест защиты.

— Не работает твой жест, вытащил пацана из лап русалок уже из-под воды, чудом заметил, еще б чуть-чуть — и стал бы рыбьим любовником. Совсем он у тебя безбашенный, лезет ко всем без опасений, — Брок ворчит, осторожно выпрямляя лапы, чтобы не разбудить Джека. — Ко мне вон как щенок к мамке родной прицепился.

— Что? — тихо, опасно спокойно переспрашивает Зимний, и тьма вокруг дрогнула, сгущаясь.

— Как к мамке говорю…

— Русалки, Брок, — обрывают его, и волк вскидывает голову, обращая запоздало внимание на заледеневший тон. Мысленно он чертыхается.

— Да дурехи, что с них взять, только увидели мальчишку, так сразу им мозги перекрыло, сезон же, секса даже этим рыбам иногда хочется. Ничего с ним не случилось, вот, живехонек. Все бормотал про какого-то спасителя сероглазого, что снятся ему глаза его постоянно. Не знаешь, о ком это он болтает?

Маневр удается — тяжелая атмосфера на поляне чуть слабеет.

— Понятия не имею, — Зимний лжет и они оба это знают. — Мало ли мавок в округе.

— Особенно подозрительных мужчин с серыми глазами, которые так и норовят спасти человеческих красавчиков, а не трахнуть до потери сознания и сожрать, — волк скалится в улыбке. — Действительно немало таких, повезло принцессе.

— Лучше тебе придержать язык.

— Сделаешь мне атата? Стив не одобрит, имей в виду.

— Он не одобрит, что ты всю ночь обжимался с каким-то посторонним парнем.

— Он не посторонний, он уже почти что свой!

Зимний натурально рычит в ответ. Волк морщит нос, ни капли не испугавшись, наглая морда.

— Ладно, не злись ты так, я же любя. Забирай своего мальчика, он мне весь бок отлежал.

На этот раз Зимний не утруждается его поправить. Щупальца магии осторожно оплетают Джека и поднимают в воздух, чтобы тут же передать прямо в подставленные руки Хозяина, который слишком бережно для своего грозного статуса берет его сам.

«Два безнадежных идиота», — со вздохом думает Брок, глядя, как чуть смягчается ледяное равнодушное лицо его, чего уж там, друга.

Джек сонно приоткрывает глаза, ерзает немного и обнимает Зимнего за шею, устраиваясь поудобнее.

— Ш-ш-ш, все хорошо, спи, — шепчет тот, заметив движение. Он относит Джека на поляну перед запретной частью леса, как раньше, и медлит несколько мгновений прежде чем опустить на сплетающееся на глазах травянистое ложе. Солнце скоро поднимется над горизонтом и зальет поляну, а пока у Джека есть время урвать еще немного сна.

***

Утром первым делом взгляд Джека натыкается на знакомый дуб.

— Опять выпнул с моей поляны, — ворчит он, сонно потягиваясь. Несмотря на насыщенные события вечера, кое-что определенно заслуживает внимания. Теперь Джек знает имя, пусть даже прозвище, но уже что-то будто более значимое, то, что знает только узкий круг лиц — и Джек словно тоже посвящен в него. Зимний. Зимний… кто? Просто Зимний? Пожалуй, Хозяину это и правда подходит с его хладнокровием. Но Брок упомянул что-то про «выморозить» и вьюги… Вот бы увидеть это вживую! Наверняка очень красиво. Джеку нравятся зимы и морозные узоры на окнах, ощущение сказки, когда природа одевается в белые сверкающие на солнце снежные наряды. Зимний тоже так может?

Ночью Джеку показалось сквозь сон, что он услышал два голоса. И… «забирай своего мальчика» . Щеки вспыхивают как маков цвет, и Джек торопливо вскакивает с постели из заботливо сплетенных трав, тут же на глазах принимающих привычное положение.

Его встречает суета во дворце.

— Где ты был? — Роза встревоженно хватает его за локоть и тут же отпускает — жест несдержанности, недопустимый для королевы, но объяснимый для взволнованной матери. — Я уже думала… На Его Величество совершили покушение ночью во время празднования, и Мишель в это время исчезла, мы переживали, что это связано. Еще и тебя не могли найти… — она оглядывает его с головы до ног и хмурится на растрепанный вид. — Что-то случилось?

— Погоди, мама, отец в порядке? — хмурится Джек. Он застал только пропажу Мишель.

— Да, нападавший погиб, Сайлас смог себя защитить, а Мишель просто вышла воздухом подышать, устав от бала, — королева явно берет себя в руки, успокоившись, а Джек мысленно закатывает глаза.«Да, воздухом, который почему-то хорош только рядом с Шеппардом». — Хотя бы предупредил, — с легким укором говорит она.

— Хорошо, что с ними все в порядке. Я тоже немного устал вчера и решил прогуляться подальше от дворца и шума, немного заплутал около леса.

— Около леса? В такую ночь, Джек! — в глазах Розы вновь вспыхивает только приутихшее волнение. — Ни с кем не столкнулся?

— Нет, — настороженно отзывается Джек, — ни с кем. А что, сегодня полнолуние было? Я забыл календарь проверить.

— Нельзя же быть таким беспечным, дорогой, — качает головой королева. — Наши охотники донесли, что несколько человек пропали и следы проклятых совсем рядом с деревней видели.

— Опять браконьеры куда не следует полезли? — Джек отмахивается пренебрежительно. — Я даже не удивлен. Вот их тянет всех на болота, знают же, что Хозяин не спустит это с рук и все равно... придурки. Почему отец не издал закон не лезть к болотам официально?

— Сначала браконьеры, а потом мирные люди, которые собирают хворост. Ты же сам видел колдуна, знаешь о пострадавших от его рук! Как можно защищать монстра?

— Я видел. И видел, как он меня спас в вылазке в Геф. Наших никто не тронул, мама. С каких пор ты веришь слухам? Если бы не он, то меня бы там превратили в игольницу для стрел.

— Слухи всегда на чем-то основаны, — твердо говорит Роза, но тревожная морщинка никуда не исчезла с ее лба, только углубилась еще больше. — Конечно, порой сложно отделять сказки сумасшедших от реальных событий, но люди не зря веками сторонятся нечисть. Столько загубленных душ, столько пропавших мужчин и женщин! И столько найденных за годы тел. Я понимаю, Джек, — она ласково берет его за руки и смотрит, как на неразумное, но любимое дитя. — У тебя доброе сердце. Ты всегда был романтичным ребенком, но реальность, к сожалению, куда сложнее и мрачнее, мне казалось, ты давно это осознал. На то и предостерегают старики не верить сладким речам проклятых, обманут рано или поздно, заберут нечто важное, вывернут сделку по-своему, пожалеешь, что связался, да может быть уже поздно. Скажи мне честно, Джек, — она ловит его взгляд настойчиво. — Кого ты видел? Кроме той стычки во время совместной миссии.

Джек фыркает возмущенно на слова матери. Она с ним словно с глупым ребенком!

— Я видел Хозяина, только когда он меня спас, и на этом все, мама. Никто ничего мне не обещал, и я не просил. Никто не хотел меня убить или затянуть в свои сети. Да, я гуляю поблизости, потому что там тихо. Но до сих пор со мной ничего не случилось. Вон, Мишель тоже любит гулять, только у яблоневых садов, с тем смазливым офицером. Вот за ней лучше присмотри. А я взрослый мальчик и умею держать меч, так что за себя постоять могу.

Взгляд Розы не меняется.

— Не всегда против чар поможет клинок, дорогой, — замечает она, но все же, видя настрой Джека, отступает. — Я рада, что с тобой все хорошо. Предупреждай в следующий раз, когда уходишь из дворца, я прошу тебя.

— Хорошо мама, — вздыхает Джек, сдаваясь, — но ты действительно у Мишель спроси! Шеппард мне не нравится. Странный какой-то, я волнуюсь.

Роза изящно морщит нос, припоминая.

— Да, крутится вокруг нее, но Томасина присматривает, так что волноваться не о чем. Но я с Мишель поговорю, пожалуй, ей стоит больше времени проводить с Полом, он более достойный претендент на ее внимание… — отвлеченно бормочет Роза, мыслями уже погруженная в другое. — И тебе бы тоже, между прочим, начать присматривать хорошую девушку на роль будущей супруги, а не только как украшение на вечер.

— Я думаю, уже определился.

— Неужели Вольфсон? — Роза, уже собиравшаяся идти, с чуть удивленным любопытством вновь смотрит на сына. — Это будет отличный выбор, сынок.

— Конечно, мама. Мы хорошо ладим и понимаем друг друга, так что это самый хороший вариант.

— Ох, я так рада за тебя! — сияет королева и целует сына в щеку невесомо. — А теперь иди, отдохни немного, пока есть время.

Джек улыбается смущенно матери и смотрит ей вслед. Все же она была единственным человеком, который как будто бы действительно любил его…

Последние дни Джозеф настойчиво искал его внимания, подсовывая разные амулеты, жужжал на ухо об ужасах леса. Он говорил, что хотел всего лишь защитить Джека, открыть ему глаза на правду, но методы были сомнительными. Джек только злился на эти нелепые попытки, с каждым разом все грубее отталкивая назойливого поклонника. Где та любовь и нежность, которые его когда-то переполняли к Джо? Неужели ему и правда нужно было только убежище?

Томасина подзывает Джека через пару дней. По ее лицу всегда сложно было читать, но сейчас оно вызывает волнение. Невовремя вспоминается метка, заставляя переживать, вдруг Томасина все же увидела ее, несмотря на заверения Брока? Надо было уточнить у Хозяина прежде, чем уходить.

— Ваше Высочество, мне нужно показать Вам кое-что, Ее Величество уже проинформирована и ждет Вас.

Джек следует за ней с деланно скучающим выражением лица.

— Что случилось, мама? — первым делом спрашивает он с порога и понимает, что дело худо.

Королева поднимается навстречу из кресла, обеспокоенно хмурясь.

— Поступило письмо, на твое имя. Конечно, служба безопасности обеспокоилась, Томасина забрала проверить — и слава богам, что это никто не открывал до нее! Посмотри, — она подталкивает Джеку открытое письмо чуть брезгливо, словно хотела бы вовсе не касаться его. — Кто-то решил опорочить тебя, написать такое бесстыдство! Ты знаешь этого человека, Джек?

Джек с замирающим сердцем поднимает листок и вчитывается в аккуратный, тревожно знакомый почерк. Они с Джо оставляли друг другу записки, потому Джек слишком хорошо знает отправителя. И то, что он пишет…

Джек сминает письмо в порыве смешанных эмоций. Это немыслимо! Джозеф такой идиот! Подставил и себя и Джека… Надо как-то выкручиваться, но мысли разбегаются, как тараканы.

— Да, мы знакомы, — наконец, говорит он, собравшись. — Последнее время он настойчиво искал моего внимания и уверял меня в том, что меня сожрут в лесах. Говорил, что хочет защитить, но это переходит все границы, — Джек качает головой, поджимая губы. — Не думал, что он способен на подобное. Я поговорю с ним.

— Знакомы? — королева вскидывает изящную бровь. — Насколько хорошо? Он что… написал правду про ваши… «чувства»? — с непередаваемой интонацией уточняет она.

Джек смотрит на маму озадаченно.

— То, что я был знаком с графским сыном, вызывает у тебя удивление? Мы много раз виделись на балах, пару раз общались о какой-то ерунде. Он казался очень настойчивым и немного странным, иногда мне казалось, что он меня преследует. Хотя после последних дней и этого письма…

— На секунду я подумала… неважно, — она поводит плечами небрежно. — Тебе больше не надо о нем беспокоиться, дорогой. Этим утром его нашли повесившимся. Видимо, безумие, толкнувшее его написать это письмо, окончательно свело с ума и он решил покончить с жизнью.

— …Что? — голос подводит его, срываясь на фальшивую нотку. Джеку кажется, он ослышался. Надеется на это. Джо… повесился? Но это же бред! Несмотря ни на что, Джек о нем заботился. Да, может, не любил его по-настоящему, но Джозеф был не виноват в том, что любил Джека!

Он медленно опускается на диван, хмуро глядя куда-то мимо королевы и не зная, как сдержать все то, что бурлит внутри. Ему кажется, все видно по его лицу.

— Я понимаю, милый, — Роза ласково гладит Джека по плечу. — Это действительно неожиданная новость, даже если совсем не знаешь человека. Но с другой стороны — теперь тебе ничего не угрожает. Кто знает, что этот безумец еще вытворил бы! Он мог запятнать твое имя грязными сплетнями, от которых тяжело отмыться. А ты все же наследный принц, тебе нужно беречь репутацию, — она коротко целует Джека в лоб. — Все будет хорошо.

Джек вздыхает судорожно, вспоминая, что нужно дышать.

— Да, ты права, мама, — выдавливает он из себя, чувствуя себя как стукнутым пыльным мешком по голове. — Действительно неожиданно. И я, наверное, просто очень устал.

— Понимаю, подготовка к приему гефских послов идет полным ходом и очень выматывает, — Роза взъерошила волосы сыну и снова пригладила. — Но надо еще немного потерпеть, этот союз будет очень выгоден для нас, война наконец закончится.

Джек кивает королеве заторможенно, кидает острый взгляд на Томасину и поднимается.

— Прости, мама, но я пойду. Многое нужно сделать перед приемом.

— Да, конечно, просто хотелось предупредить о возможных… неудобствах, — королева поправляет складки ткани на юбке и благостно кивает, отпуская Джека.

— Спасибо за заботу, я правда очень это ценю, — Джек улыбается бледно непослушными губами и торопится выйти из комнаты.

Остаток дня он пытается отвлечься работой, нужно многое подготовить, но посторонние кошмарные мысли так и лезут в голову, и Джек ловит себя на том, что полчаса смотрит невидящим взглядом в свиток с приглашенными на прием. В ход идет крепкий алкоголь, и конечно, о работе дальше и речи нет. Джек планомерно напивается, старательно заглушая звенящее внутри «Это моя вина», но выходит не слишком хорошо. Он берет еще не початую бутылку вина, и ноги сами несут его к конюшне. Джеку везет и никто не попадается ему на пути. Он гонит коня вперед, почти не видя дороги, и ветер хлещет в лицо, выбивая слезы — это только из-за ветра, конечно! — и Джек, добравшись до своей поляны, падает устало на песок у воды и наконец позволяет себе расплакаться.

***

Последние недели Джек появлялся нечасто, занятый во дворце, потому Зимний удивлен, когда чувствует знакомую метку, пересекшую границы его владений снова за несколько дней. И опять под вечер. Конечно, сейчас власть луны уже немного ослабла, но те же русалки еще пару недель не успокоятся со своими брачными играми.

— Я должен идти, — он встает из-за стола, на котором остался ворох бумаг и карт.

— Конечно, я и так вижу, что отвлекаешься, не сказал бы ты — сам бы выгнал, — отмахивается Тони, не отводя взгляда от вязи символов. — Я позову, когда понадобишься на финальной примерке.

Зимний улыбается и надевает привычную маску, выскальзывая за дверь. Он ни разу не показывался Джеку в своем истинном облике, но даже под маскировкой из теней предпочитал скрывать лицо.

Еще за несколько метров он чует тяжелый запах тоски и алкоголя. Джек пару раз приходил в растрепанном состоянии, жаловался на происходящее во дворце, ворчал на новенького капитана, но сейчас все слишком походило на самые первые, полные густого отчаяния и безысходности встречи на болотах.

— Вечер не удался? — помедлив, спрашивает Зимний, подступая ближе. Может, Джеку вовсе сейчас хочется побыть одному? Если так, то он просто окружит место щитом посильнее, чтобы точно никто не нарушил уединения.

— Утро... день, — пустым голосом откликается Джек. — А может, и сразу вся моя жизнь. Вокруг одни смерти, ложь и ублюдки. И я один из этих ублюдков, потому что я стал причиной смерти человека, который любил меня. А я его — недостаточно, чтобы защитить.

— Ты слишком строг к себе, — мягко замечает Зимний. — Расскажешь, что произошло?

— Разве правда может быть излишней строгостью? — Джек усмехается горько. — У меня был парень. Джозеф. Мы встречались какое-то время. Он, наверное, меня действительно любил, искренне, но как-то по-своему. А для меня Джо был… отдушиной, спокойствием. Я думал, что это — любовь. Отец узнал каким-то образом. Пришлось расстаться с Джо, чтобы не навлечь беду, но он не поверил, искал встреч, бормотал бессмыслицу о лесе, обо мне, себе... и в итоге написал письмо во дворец с признаниями. Письма проверяют — ради безопасности королевской семьи, — и, конечно, это тоже не осталось без внимания. Мать вызвала меня расспросить и сообщила, что Джо повесился. Точнее будет сказать, что его повесили по приказу матери, чтобы спрятать концы в воду. И это моя вина. Я не смог его уберечь, пользовался его любовью и наивностью, не объяснил ничего внятно, не защитил. Снова я никого не защитил, только теперь от себя самого. Только порчу все, — уныло заключает он, пряча глаза упорно.

— Откуда ты мог знать, что он сделает глупость? — с искренним недоумением переспрашивает Зимний. — Ты не всесилен. Даже я не мог бы уберечь всех от их собственных ошибок, а ты всего лишь человек.

— Я должен был предусмотреть, знаю ведь его стремление к насаждению справедливости где надо и нет. Если бы я его любил, то больше беспокоился бы, а я только и делал, что сбегал. Он просто хотел меня защитить.

— Если и так, то что с того? Ты согласился бы сидеть взаперти, лишь бы не тревожить лишний раз человека, которого не очень-то и любил, как выясняется?

Джек замолкает на пару мгновений и хмыкает безрадостно.

— Нет. Я не смог бы пойти на такие жертвы. Но все равно…

Тихий шелест шагов, которых обычно не уловить, а значит, ему позволяют слышать.

— Тебе не в чем себя винить, малыш, — Зимний касается плеча поникшего Джека, и тот вздрагивает всем телом, застывая каменной статуей. — Ты уже его защищал, как мог. Это его решение и его вина. Преследуй он тебя по собственной глупости сюда, то тоже больше бы не вышел из леса, так какая разница, как именно он погиб? Стал бы ты продолжать винить себя? Или может, я стал бы злом в твоих глазах? Давно пора бы между прочим.

— Нет, ты в своем праве обращаться с нарушителями границ, как сочтешь нужным, — без раздумий отвечает Джек и поворачивается, обеими руками вцепляясь в край плаща, как ребенок в подол матери. — А он мог прийти, потому что и так проследил за мной до деревни, — он молчит пару секунд, что-то вспоминая, — скажи, он назвал меня… конку.. коньюбен? Что это значит?

— Конкубинэ? — Зимний странно фыркает. — Это к тебе не относится, малыш, можешь не переживать.

— Но что это значит?

Зимний рассеянно снимает прилипший листик с плеча Джека.

— Так люди называют моих любовниц или любовников, которых я зачаровываю, чтобы пользоваться их телами, как угодно моей черной душе, например, отдавать оборотням в гон, когда самому надоест, — спокойно отвечает он. — Они не ведают, что творят, и всегда тянутся обратно в лес, на зов чар. Неудивительно, что тебя посчитали… одним из них.

Джек поднимает голову, пытаясь рассмотреть что-то в темноте сгустившихся теней.

— Вот как. Но я здесь по своей воле. Да? — бормочет он потерянно.

— Я столько раз тебя выгонял из своих владений, так что как сам думаешь? — длинные сильные пальцы скользят по щеке Джека, обхватывают за подбородок. — Но может, ты просто не помнишь остального, — мурлычет Зимний низко. — Может, ты на моем поводке, и потому постоянно таскаешься сюда, как послушный пес в ожидании следующего приказа? Готовый услужить любому моему желанию и забыть об этом наутро?

Джек криво улыбается, прикрывая глаза, трется щекой о его ладонь и тянется ближе, обнимая за ноги. Зимний замирает удивленно. Ему бы привыкнуть, что Джек совсем не отвечает ожиданиям, и все же объятие после не слишком завуалированных угроз — меньшее, на что он рассчитывал.

— Ну и плевать, — бубнит Джек в ткань плаща. — Плевать на это все. И на людей плевать, и на дворец. Я устал. Оставь меня тут, сожри, отдай волкам, русалкам, мне все равно. Делай, что хочешь, но я не хочу возвращаться, хочу жить здесь.

Зимний отгоняет тени и осторожно гладит Джека по волосам, словно и правда огромную собаку, чувствуя себя крайне неловко.

— Если тебя сожрут, то это не равно «жить тут».

— Тогда не надо жрать, — логично заключает Джек, крепче стискивая объятья, и беззвучно плачет. Кажется, алкоголь, пережитый стресс и ласка совсем выбили парня из колеи.

Ладонь Зимнего на мгновение останавливается, едва он чувствует дрожь прижавшегося к нему тела и захлебывающееся дыхание.

— Тш-ш, малыш, ну что ты, — растерянно бормочет он. Ему не слишком удобно так стоять, но он терпит, возобновляя ласку, гладит по вздрагивающим плечам, все еще затянутым в дорогой камзол, уже смятый и покрытый сухими веточками и травой.
— Обещаю, никто тебя не сожрет, ни русалки, ни оборотни.

Джек не отцепляется от него, даже успокоившись некоторое время спустя, обнимает все так же неловко.

— У меня есть вино, кстати… — робко говорит он, не отрывая лица от ткани чужих одежд.

— На меня не действует, а тебе уже достаточно, — фыркает Зимний, чуть расслабившись и бездумно играя прядками коротких волос Джека.

— Отдашь своим, можешь считать это очередным подношением, — голос Джека звучит гнусаво. Заметив, что он без плаща, Зимний тянется к застежке собственного, расстегивает и одной свободной рукой накидывает Джеку на плечи.

— Ночи здесь не настолько теплые, как ты, видимо, думаешь, — ворчит, прикрывая жест заботы деланным равнодушием. — А подношение ты можешь отдать сам, — после некоторой паузы решает он. — Если захочешь прогуляться в сердце леса в обиталище злобных тварей.

Джек поднимает голову и недолго замирает на месте, рассматривая Хозяина. Впервые он не скрывается за тенями и, оказывается, выглядит совсем как человек. Волосы до плеч, кожаная куртка, маска на лице, скрывающая черты лица, кроме глубоких темных глаз.

— Хочу, — он не думает над ответом и мгновения. Кажется, что Джек готов согласиться на любое предложение.

— Почему-то я не сомневался в этом, — вздыхает Зимний и манит Джека встать, придерживая, когда от алкоголя его немного повело в сторону. — Или стоит лучше отложить визит, ты же совсем на рогах.

— Что за рога? Пьяный то есть? — фыркает Джек и встряхивается, становясь ровно. — Я почти в порядке. Немного штормит, но это не страшно.

— Такие, — Зимний чуть качает головой, и вот уже из его густых волос растут большие загнутые назад рога с красными прожилками, и в глазах насмешливо вспыхивают на мгновение алые блики далеких пожарищ. — Или такие… — он двумя пальцами касается лба Джека, и вот уже и принц обзаводится парой изящных рожек. Джек подвисает на минуту, ощупывая новые элементы у себя на голове, и хмурится.

— Не понимаю твоей шутки, но ладно. Наощупь… довольно забавно. Но твои намного красивее.

— Ох, хочешь такие же? — в голосе Хозяина слышна насмешка, несмотря на закрытое лицо. — И что же мне за это будет? Нечисть никогда не дарит ничего просто так.

Джек прикрывает глаза и пожимает плечами.

— Мне не нужно. Но ты всегда можешь получить от меня все, что хочешь, ты же знаешь?

Зимний приподнимает бровь.

— Опасно говорить такое колдуну, — тянет он. — Ты не знаешь, чего я могу захотеть. Я ведь уже предупреждал тебя не разбрасываться подобными словами, малыш. Я могу и не быть таким снисходительным. А лишиться, например, души — проклятие пострашнее смерти, пусть сейчас ты безрассудно смел из-за алкоголя и чувства вины.

— Моя жизнь и так полна дерьма, — горько улыбается Джек. — Я принц, казалось бы, я должен быть разбалован богатствами и поклонниками, не обременен лишними заботами, кроме того, какое я хочу съесть сегодня мясо и что надеть на бал. Но я нелюбимый сын, военный, и люблю мужчин. Отец ненавидит, любовника убили по приказу матери, дядя тянет в заговор, где на кону моя голова… Жизнь рушится. Что я теряю? У меня и так скоро ничего не останется.

Зимний склоняет голову к плечу очень человеческим жестом.

— Ты можешь потерять жизнь. Или наоборот — оказаться в вечных страданиях без шанса на избавление. Пойдем-ка, — он перехватывает Джека под локоть и делает шаг к деревьям, но пейзаж вокруг вдруг резко меняется, и они оказываются на каменном выступе. Запах гнили и тяжелый влажный воздух атакуют обоняние, болота под ними булькают на разные голоса, как живые. Если приглядеться, то действительно можно увидеть кого-то живого — или скорее немертвого. Зимний поводит левой ладонью и зеленоватый туман окутывает на мгновение долину, обнажая неприглядную картину. Полуразложившиеся тела, неясно каким чудом двигающиеся, мертвецы с полузвериными чертами, раздирающих что-то с ворчанием, люди, которые бродят растерянно между ними, на вид целые, но подозрительно просвечивающие местами. Несколько тварей, похожих на собак или волков, чутко поворачивают головы в сторону новоприбывших и гулко, потусторонне воют.

— Посмотри на них внимательно, маленький принц, — Зимний без капли жалости, скорее даже брезгливо оглядывает сборище разномастных существ. — Это те, кто не может умереть, потому что были слишком глупы при жизни, чтобы заключать бездумные сделки с нечистью. Или являться в мои владения без спроса. Кто-то умирает в болотах или от рук тех же русалок, и в сравнении это еще легкая участь. Но здесь — то, что люди называют кошмаром наяву, ад, о котором они даже не ведают, насколько он близко. Ты действительно считаешь, что твоя жизнь хоть сколько-то похожа на их существование?

Джек может и привык к запаху смерти и изуродованным трупам на войне, но подобное зрелище даже закаленного вояку заставит побледнеть. Он смотрит вниз внимательно, широко распахнув глаза, и бездумно прикрывает рот рукой.

— Я не понимаю, что ты хочешь сказать, показывая мне… это. Моя жизнь и ситуация другие.

— Я показываю, что тебе еще есть, что терять, — Зимний морщится недовольно, когда одна из звероподобных тварей врезается в камень прямо под ними в нелепой надежде достать свежее мясо, не узнавая более сильного противника. Он небрежно сжимает кулак, и недобитый монстр захлебывается скулежом под хруст ломаемых костей, и на него бросаются оголодавшие другие, куда более осторожные, но безжалостные к слабым собратьям. Джек невольно отступает на шаг от края.

— Вряд ли ты сильно жаждешь оказаться среди них, малыш. Потому повторюсь — не разбрасывайся словами, — все это время он не отпускал руки Джека, и теперь только тянет его назад. Пара шагов — и кошмарное зрелище меняется на просторный участок леса с высокими величественными соснами, расступающимися впереди и открывающими вид на небольшую деревню.

— Думаю, тебе достаточно нравоучений на сегодня.

***

— Удобные у тебя дороги, — хмыкает Джек растерянно, изучая новое место.

— Это мои леса. Здесь все дороги и тайные тропы подвластны мне, хотя ведает ими все же другое существо. Думаю, ты с ней еще познакомишься, но пока…

— О, мистер Зимний, вы вовремя, там… ой, — мальчишка лет восемнадцати чуть не пропахал носом землю, слишком резко затормозив при виде Джека, и уставился на него огромными глазами. — Это что, человек? Здесь? Вы его на жертву привели, да?

— Питер, — тяжелый вздох передает все неозвученные эмоции. — Сколько раз я просил хотя бы без «мистера». Познакомься, это Джек, принц людей со стороны Гильбоа, он наш гость. Не жертва, — уточняет он.

Глаза парнишки, кажется, становятся еще больше.

— Ух ты, принц? Я еще ни разу не видел принца лично! Мистер принц, я Питер! — он хватает Джека за руку и трясет от души с нечеловеческой силой.

— Питер, — торопится отцепить его Хозяин, даже чуть задвигает Джека себе за спину. — Ты помнишь? Люди слабее, ты можешь случайно причинить боль.

— Ох, я совсем не подумал об этом! — на выразительном лице сразу отражается сожаление и вина. Питер даже прячет руки за спину, чтобы снова что-то не вытворить. — Мистер принц, простите, пожалуйста!

— Ничего страшного, — Джек улыбается искренне, с любопытством разглядывая Питера в ответ. — Мне не больно. Зови меня просто Джеком, хорошо?

— Хорошо, мистер принц! — радостно щебечет Питер, сияя широченной улыбкой, которая, казалось, не помещается на его лицо. — То есть, Джек! А расскажите больше про ваши принцевы дела! Это правда, что дворец окружен рвом с пираньями и вы вмуровываете черепа врагов в фундамент? А может король поднять одной рукой коня в боевом облачении? Вот мистер Стив может, он очень сильный, и мистер Зимний тоже, но он еще сильнее, потому что магия помогает! О, а вы знали, что однажды одному браконьеру он…

— Питер, можно обойтись без лишних подробностей, — хмыкает Хозяин. Зимний. Джеку все еще кажется немного странным и непривычным называть его по имени. — Ему на сегодня хватит. И не заваливай так вопросами.

— Но мне так интересно! — Питер почти вибрирует от переполняющего его восторга и энтузиазма, не отводя горящего взора от Джека. — Я так много читал про людей и рассказов слышал, но узнать все из первых уст неоценимо! Мне пока еще не разрешают ходить среди людей, хотя вот Харли бродит, чем я хуже!.. Ой, — на его лице появляется испуганное выражение и он косится на Зимнего.

— Харли бродит? — к его несчастью, он все услышал, и тон голоса не предвещает ничего хорошего. — Я его на поводок посажу, раз нормальных слов не понимает, сколько можно. Или Тони пожалуюсь, он его в мастерскую перестанет пускать.

— Но как же в мастерскую?! — в глазах Питера вина сменяется откровенным ужасом, он даже отступает на полшага, словно это ему выговаривают и он может убежать от такого наказания. — Там же…. Мы же… Господин Зимний!!!

— Уже господин, надо же, — он цокает языком насмешливо. — Может, в следующий раз он трижды подумает, прежде чем нарушать запреты.

Парень аж поникает от новости, явно чувствуя угрызения совести.

— Ты прекрасно знаешь, что может случиться, — мягче говорит Зимний и кладет руку на плечо Питера. — Именно ты, лучше многих других. Разве хочешь подобного Харли?

— Конечно, нет! — горячо заверяет Питер, едва заметно вздрогнув. — Я просто… Интересно же! — он снова смотрит на Джека. — Так… Пираньи?..

Джек наблюдает за этими двумя с интересом и удивлением. Хозяин был далек от правителя того формата, к которому он привык.

— Откуда ты все это услышал? — посмеиваясь спрашивает Джек. — Дворец стоит посреди города, никаких рвов, пираний, и уж точно никаких черепов в фундаменте. Хотя может где-то под дворцом есть нечто мрачное, но я не знаю этого. И король — обычный человек. Он военный, но не силач и не маг, так что не может поднять коня. И я не могу.

— Дети горазды выдумывать небылицы, — Зимний пожимает правым плечом, игнорируя возмущенное «Я не ребенок!».

— Харли говорил, что слышал от людей на улицах разное, — упрямо отвечает Питер. — А вы можете, как Сокол, общаться с животными? И у короля должна быть магия голоса, как у русалок или у Шепчущих! А во дворце правда есть чучело дракона? Зачем его убивать, они же умные очень!

— У нас нет чучела дракона, — Джек потирает переносицу и с вопросом смотрит на Зимнего. Неужели про людей такие легенды ходят? — И говорить с животными не умеем, и магии голоса нет. Томасина — королевская ведьма может что-то и на этом все, потому что отец не очень поощряет магию. У него странный взгляд на жизнь.

— Люди сочиняют легенды о нас, мы — о людях, — одними глазами улыбается Зимний, пожав плечом, и это редкое и завораживающее зрелище. — Иногда это просто способ уберечь беззащитных от опасностей.

— Я это понимаю, — неожиданно другим тоном говорит Питер, опустив глаза. — Даже взрослые не всегда справятся с нападением. Мой дядя Бен погиб от рук людей, которые хотели ценных ингредиентов. И я тренируюсь владеть собой, каждый день, чтобы стать сильнее, потому что мне есть, кого защищать.

— Ты уже помогаешь, Питер.

— Я мог бы больше! — мотает головой тот, нахмурившись.

Зимний медлит секунду.

— Стремление к совершенству похвально, но для своего возраста ты и так вносишь неоценимый вклад. Чрезмерные тренировки же могут оказаться во вред, и ты только отдалишь себя от цели. Мы поговорим позже, хорошо? Ты почему еще не дома в такое время?..

— Я помогал мистеру Старку и мы немного увлеклись, я уже шел домой. — Питер бросает неуверенный взгляд на Джека. — А мистер принц, то есть, Джек останется с нами? Хотя бы ненадолго? Я бы хотел послушать про людей побольше, и наши бы не отказались тоже… Ой, я забыл, там какие-то проблемы со стороны Гефа, кажется, водник взбеленился, мистер Стив пошел разбираться, и…

Зимний выдыхает шумно, посерьезнев.

— Где именно? — кратко требует он, мгновенно перевоплотившись в Хозяина, и Джек удивленно вскидывает бровь.

— Северо-запад от Поляны Кровоцвета, — так же без лишнего красноречия практически рапортует Питер. Зимний оглядывается на Джека.

— Я ненадолго отлучусь, Питер пока составит тебе компанию и покажет деревню.

— О, конечно, мистер Зимний, с удовольствием! Сейчас на озере как раз распустятся полуночницы, это всегда красивое зрелище! Вам понравится, мистер принц!

— Конечно, мы справимся, я не против познакомиться, — улыбается Джек легко. — Я с удовольствием посмотрю на то, что ты покажешь мне, Питер. Но сначала можешь отвести меня к Броку? Я хочу отдать ему вино. Он же пьет вино?

— Эта собака блохастая может выпить, не моргнув глазом, даже горлодер, вино ему будет бессмысленной тратой, — ворчливо отзывается Зимний. — Но дело твое, он сейчас как раз свободен, раз Стиви нет. Я скоро вернусь.

С этими словами он отступает к деревьям, несколько шагов — и его фигуру окутывает темнота, а через мгновение на том месте уже никого нет. Питер переводит взгляд на Джека, чуть странно глянув на его одежду, словно только что увидел, но никак не комментирует.

— Брок сейчас в стае, мы его быстро найдем, — говорит он вместо этого.

— Он спас меня, — поясняет Джек, чувствуя странную неловкость, оставшись наедине с Питером. — Хочу отблагодарить. И, Питер, — он на секунду заминается, трогая осторожно парнишку за плечо, — мне очень жаль, что тебе пришлось столкнуться с человеческой злобой и потерять кого-то близкого. Мне жаль, что люди так поступили с твоим дядей. Если я смогу стать королем, то я сделаю все возможное, чтобы люди воспринимали вас, как обычных соседей. Пусть это и будет тяжело, но я постараюсь.

Питер как-то очень по-взрослому улыбается.

— Ты хороший человек, Джек. Но я знаю, нас ненавидели десятилетиями. Тетя постоянно говорит, что человеческая память коротка, а страх перед непохожими на вас — куда сильнее. Капитан стал таким, как есть, после экспериментов над ним в попытке создать идеального суперсолдата, охотника, но он перешел на нашу сторону, потому что они с Зимним были знакомы, — он неловко смеется, а Джек заинтересованно приподнимает брови. Ему наконец выпал шанс больше узнать о Зимнем. — Признаться, истории ходили такие, что они были друг в друга влюблены, поэтому Капитан бросил все и чуть не погиб. Жаль, это просто легенды, которые мне нравилось слушать в детстве.

Джек на мгновение прикусывает губу, но все же спрашивает:

— Почему жаль? Или у Зимнего есть кто-то другой?

— Ну они были бы красивой парой, — Питер окончательно отвлекается от тяжелых мыслей и ведет Джека за собой. — И это очень романтично — пожертвовать собой ради любви! Конечно, если в итоге выживаешь, а то бессмысленно как-то. И потом именно Стив вытащил Зимнего из плена, заставив его все вспомнить! Они были не разлей вода, так что, думаю, неудивительно, что ходили такие слухи. Только не говорите это перед Броком, мистер принц, — спохватывается Питер. — Он жуть какой ревнивый.

— Погоди, Зимний.. он был в плену? — невольное беспокойство заставляет Джека забыть все остальное, сказанное Питером.

— Ну да, — Питер ежится и даже немного горбится. — Он не любит про это говорить, просто… все наши знают, особенно старшие. В большей или меньшей степени, без подробностей, но все же. У него поэтому руки нет — заговоренным мечом отрубили. И поэтому же он не любит людей. Это уже давно было, вы не думайте, — торопится пояснить он. — Раз вы здесь, то все хорошо.

Джека будоражит эта новость всплеском ненужного, запоздалого страха, и теперь ему резко становится понятна и репутация Зимнего, и то, почему он так долго не появлялся перед ним вне теней.

— Надеюсь, что все ублюдки, виновные в случившемся мертвы.

Питер с любопытством косится на Джека и кивает.

— Да, частично именно из-за этого нас начали бояться и обходить стороной. Это было много лет назад, но про ту охоту, что устроил Зимний, сначала один, а потом с другими, шепчутся до сих пор. У тех людей была целая организация, которая похищала существ и проводила над ними опыты. Иногда даже над своими человеческими собратьями! Брока тоже тогда вытащили, у него своя история, потому что он…. — Питер немного запинается, — ну он наемник же, и тогда служил той организации со своей стаей, но не мог уйти, иначе их тоже перебили бы всех, потому что оттуда просто так не уходили. До сих пор ругается, если случайно упомянуть.

Джек молчит, ошарашенно обдумывая свалившуюся на него информацию.

— Спасибо, что рассказал, Питер. Я теперь буду лучше понимать его, — благодарит он все же и осторожно уточняет то, что смутно не дает покоя теперь, когда вопрос с пленом прояснился: — Так Зимний с Броком?

— Ну да, они давно друг друга знают, и сейчас у них неплохие отношения, — Питер пожимает плечами. — Брок его — только не говори! — жалел и немного подкармливал в плену, пока никто не видел, и потом тоже помог сбежать, закрыл глаза на странности и искал не слишком тщательно.

— Оу, — Джеку отчего-то становится тоскливо. Не то, чтобы он на что-то рассчитывал, но ему немного обидно. Джек уже привык, что они часто наедине, и то Хозяин так много времени на него тратит, и ему даже не приходила в голову мысль о его личной жизни. Джек ругается на свое глупое сердце и убеждает себя, что рад, если Зимний счастлив. — Видимо, Брок действительно хороший парень.

— Да, он может ворчать и ругаться, но на самом деле он очень хороший и заботливый, тщательно оберегает свою стаю, хоть и делает вид, что злой страшный волк, — Питер фыркает смешливо.

— Ага, этот волк полез ко мне на коленки в первую нашу встречу, — тоже фыркает Джек.

— Правда? — недоверчиво переспрашивает пацан. — Значит вы точно хороший человек, мистер принц! Брок редко лезет к незнакомцам, только если горло перегрызть. А как вы познакомились? Вы сказали, он вас спас?

— Ну… — Джек морщится недовольно на собственную глупость, — я не в самый подходящий момент хотел отдохнуть в любимом месте, искупаться, но ко мне пристали русалки. Если бы не Брок, то я бы там и помер.

— Русалкам повезло, — хихикает Питер, всплеснув руками эмоционально. — От вас же меткой несет, меченых нельзя трогать. Я потому и подумал сначала, что на жертву, хотя и удивился немного — обычно это контрабандисты и браконьеры, и они… мягко скажем, приходят не добровольно. Да и метка другая и не на каждом, — он даже замедляет шаг, чуть принюхиваясь к Джеку.

Джек чуть поджимает губы и прищуривается. Опять эта метка. Клеймо, как сказал Брок.

— Можешь рассказать? Я так и не понял, зачем они, и как вы их видите. Какая на мне метка? Я хочу знать подробнее.

— Метки ставят на ауру как предупреждение остальным. На пару, на жертву, на добычу… разные бывают, но суть одна — взять конкретное существо под свою руку. Сознательное нападение на него будет прямым вызовом тому, кто метку ставит. У оборотней метка в виде укуса, например, во время которого образуется связь, и даже запах потом меняется, демонстрируя, что меченный занят. У тебя впечатана в ауру защитная, резкая, чтоб никто не смел напасть, иначе худо будет. Как только русалки не почуяли угрозу, они обычно более чувствительные…

Джек задумчиво кивает головой. Интересно.. у людей похожие вещи были более материальны.

— Было полнолуние. Не удивительно.

Питер странно хмыкает, и даже в темноте видно, как его щеки покрываются румянцем.

— Ну не только, у них сейчас брачный сезон, это тоже влияет. Но почему ты пришел в полнолуние в лес? Люди обычно сюда не суются в такое время.

Джек пожимает плечами и беззаботно усмехается.

— В тот день у отца был день рождения. Что-то случилось, началась суматоха, мой… знакомый маячил перед глазами, действуя на нервы, я решил сбежать и отдохнуть в лесу, как обычно, но забыл проверить день. Ничего особенного.

Вдали послышался смачный мат и чье-то поскуливание.

— Оу, а вот и Брок, — тянет Питер, прислушавшись. — Он всегда нервничает, когда Стив уходит решать проблемы, даже если знает, что ничего плохого не случится. А теперь там и Зимний, так что волноваться не о чем. Но Брок та еще наседка на самом деле.

— Я уже понял, — посмеивается Джек, находит взглядом Брока и машет ему приветственно.

Брок, распекавший припавшего на передние лапы и виновато поджавшего уши волчонка вскидывает голову, услышав посторонних.

— А, несостоявшийся утопленник, — он ухмыляется. — Кыш отсюда и чтобы больше такого не повторялось, понял? А то уши надеру, — шикает на волчонка и тот, понятливо закивав, срывается с места куда-то в сторону ближайших кустов, даже не до конца выпрямив лапы.

— Что-то сильно рано тебя обратно потянуло. Хотя… — его взгляд окидывает Джека, — не удивлен. Даже тому, что тебя пустили к деревне. Уже соскучился по мне или надо чего?

Джек фыркает и протягивает Броку бутылку.

— Спасибо еще раз за спасение. Это тебе. Благодарность, — он улыбается, — а вообще меня сюда Хозяин привел. Наверное, хотел отвлечь меня от произошедшего.

— О, вот это я понимаю «спасибо», — Брок заинтересованно покрутил бутылку, рассматривая. — Вино из королевских погребов я еще не пробовал, прямо чувствую себя недостойным крестьянином, — он широко осклабился, ничуть не выглядя смущенным или неуверенным. — Можешь тонуть снова, я с удовольствием вытащу твою задницу из проблем за такие подарки. Чего там у тебя опять случилось?

— Я… — Джек запоздало корит себя, что проболтался, но алкоголь развязывает язык и ослабляет контроль, потому, видимо, Джека и тянет делиться со всеми своими горестями. — По моей вине парень один умер. Мы вроде бы встречались и об этом в итоге стало известно королеве. Если быть точным, он нас случайно сдал. Написал письмо во дворец и его успели донести маме. Ну а дальше ты можешь догадаться, — в груди снова вспыхивает колючая вина.

— Ну и правильно сдох, предатели должны умирать, они угроза всей стае, — Брок дергает плечами безразлично. — Так в чем проблема?

Джек от неожиданности смеется. Чего он еще ждал? Конечно, оборотень будет подходить к проблеме со своей нечеловеческой меркой, по которой все произошедшее логично и не стоит слез.

— Мне тяжело и больно принять его смерть. Я ощущаю себя виноватым. Вот и все.

— Глупости, в чем смысл убиваться по идиотам, которые сами себя закопали? — искренне поражается Брок. — Даже Стив не такой безголовый, а уж он даст фору любому в отчаянных безбашенных поступках.

— Ничего не могу с собой поделать, — Джек пожимает плечами, отводя глаза неловко. Он уже не может объяснить, почему. — Питер еще должен показать мне тут все, пока Зимнего нет.

— Где он, кстати? Как это бросил свое людское Высочество?

— Он Стиву ушел помочь, я их встретил у опушки и передал, — встревает Питер тут же и Брок видимо расслабляется.

— Ох, хорошо, вдвоем точно разберутся. Черт те что последнее время, совсем страх потеряли все.

— И я правда обещал показать Джеку озеро, там красиво!

— Ну если ему не хватило водных развлечений, то как я могу вас задерживать? Надо же оценить приданое, — ухмыляется широко Брок и машет рукой, мол, проваливайте с глаз моих.

— Приданое? — непонимающе бормочет Джек. Что Брок такое говорит?

— Да не слушай его, болтает глупости, — неловко смеется Питер и хватает Джека за запястье, тянет куда-то. — Сейчас самое время для полуночниц, тебе понравится, у людей такого нет! Это только на нашем озере, потому что у него вода необычная, там на дне источник магический и питает озеро. Здесь самые редкие растения и обитатели!

Джек следует за оживленно болтающем Питером, осматриваясь по сторонам с интересом.

— А ваш лес похож на тот, о котором легенды есть? Про спящую красавицу.

— Это какая? — заинтересованно оглядывается Питер, даже немного замедляя шаг.

— Про фею, которая отомстила человеческому королю, усыпив вечным сном его дочь. А потом они с девочкой подружились, и фея начала опекать ее. В конце, кажется, фея нашла своих сородичей и выдала принцессу за принца.

— А, история о Малефисенте, — кивает Питер. — Довольно печальная на самом деле. И урок для каждого существа, что с людьми связываться опасно. Если ты причинишь боль Зимнему или кому-то из наших, я найду тебя сам и ты пожалеешь, — неожиданно серьезно, без намека на прежний легкий тон говорит он.

— Я и не собирался, — не менее серьезно говорит Джек, — не для этого я таскаюсь в лес и добровольно кровь отдаю и подарки приношу.

Питер пожимает плечами.

— Может, просто в доверие втираешься, — бурчит он, становясь похожим на недовольного подростка, каким и является, уходит эта неуловимо острая нотка опасности. — Люди коварны.

— И стал бы принц таким заниматься? Ну уж нет, я вообще-то занятой человек и у меня много обязанностей. Например, втираться в доверие к Зимнему как раз, — он ухмыляется хитро. — Не волнуйся, Питер, я не стал бы так поступать. Я люблю этот лес и не питаю ненависти к его обитателям.

— Напомню, что в истории с Малефисентой так поступил будущий король, — въедливо поправляет его Питер, но улыбается. — Кто же вас знает, мистер принц, не хотелось бы вас травить. Я вообще не слишком люблю убивать, я так… Дружелюбный сосед, — мальчишка смеется, окончательно расслабившись.

— Этот парень был обычным крестьянином, который повелся на обещанную награду, насколько я помню. За какой же наградой я должен погнаться, чтобы решиться на такое? Никто не пообещает мне того, что я действительно хочу.

— Но он же стал королем, значит, люди посчитали его достойным короны. А что бы тебе хотелось в награду, мистер принц?

И это серьезный вопрос, который Джек задает себе последние несколько недель.

— Чтобы меня кто-то любил таким, какой я есть, со всеми недостатками и тайнами, — наконец, говорит он.

— Разве принц не может найти себе пару в целом королевстве? — недоуменно переспрашивает Питер и критично оглядывает Джека. — Ну да, у тебя ни жвал, ни магии, даже ног всего две, очень неудобно, но у людей другие вкусы.

Джек чуть приподнимает бровь, развеселившись.

— Хочешь сказать, что я не привлекательный?

— Ну… Я пока не очень разбираюсь, — замялся Питер. — Мне кажется, с поправкой на то, что ты человек, ты симпатичный. Ты не думай, у нас многие вторую форму имеют, но кто-то с рождения, а кому-то приходится тренироваться. Вот Брок со Стивом предпочитают человеческий облик, Стиву вообще не очень нравится свой животный, а Брок любит его любым.

Джек даже останавливается.

— Стой. Брок и Стив — пара?

— Ну да, я же говорил, что они вместе, — Питер непонимающе оглядывается на него через плечо.

— Да? О. Я не так понял, — бормочет Джек, чувствуя внезапное облегчение.

Питер с любопытством склоняет голову к плечу, но не уточняет, что именно не так. Вскоре они выходят к озеру, и вид действительно завораживающий — воздух мерцает, создавая над водой едва заметную дымку, словно звезды сошли с небес поближе к земле, и сквозь нее видно прекрасные белоснежные цветы, изящные, пышные, сияющие в лунном свете, словно усыпанные россыпью драгоценных камней.

— Правда красиво? — шепчет Питер, глядя на воду как завороженный. — Они распускаются раз в месяц, в полнолуние, и цветут несколько ночей. У нас есть легенда, что это слезы небесного дракона, который был влюблен в смертную деву, но ее убили, обвинив в колдовстве. Сила горя дракона была так велика, что сама магия сжалилась над своим ребенком и помогла душе девушки воплотиться рядом со своим возлюбленным в ночном небе. Так что это место любят парочки, особенно если хотят признаться в любви в первый раз. Я бы тоже хотел когда-нибудь привести сюда… — он на мгновение сбивается, смущаясь, — девушку, которая мне нравится.

Джек присаживается осторожно у берега, не в силах отвести взгляда от кажущейся призрачной красоты.

— Надеюсь, что у тебя все получится. Твоей девушке повезет — ты милый и добрый парень.

Даже в темноте видно, как краснеют щеки Питера.

— Может быть, но мы из разных видов, и потому возникают некоторые проблемы. Я боюсь случайно ей навредить — а это самое последнее, что я хотел бы.

— Хм? — Джек переводит на него все свое внимание. — Расскажешь об этом побольше?

— Ну… — Питер мнется неуверенно, покусывая губу. — Просто понимаешь… Я арахнид. Слышал о нас?

— Читал.

— Тогда знаешь, что мы ядовиты, и зубы с ядом могут вылезти даже в человеческой форме и случайно оцарапать партнера, — убито говорит Питер, опустив взгляд. — Это если не считать еще странные привычки типа сна на потолке. И обращение в огромного паука тоже не делает особо привлекательным. Мы обычно не пересекаемся с другими видами, чтобы не создавать себе проблем, но Мишель, она… она замечательная. И не заслужила такого.

Джек понятливо кивает головой и задумчиво хмыкает.

— А Мишель кто?

— Древесная нимфа, — парень выдыхает с таким восторгом, что неловко. Его лицо мгновенно меняется, выдавая чистейшее обожание. — Ты бы слышал ее голос… Она поет так, что можно провести часы, забывшись. А когда Мишель сидит на берегу реки в венке из цветов, и на ее волосы садятся бабочки, то она похожа на богиню, клянусь.

— Бабочки?.. Как в любимой истории отца про живую корону, — Джек приподнимает бровь, чуть склоняя голову. — Прости. Это не важно. Скажи, а разве нет никаких вариантов, чтобы обезопасить ее? Чтобы вы могли быть вместе и не бояться ничего?

Питер грустнеет — он невероятно эмоционален и при этом очень слабо владеет лицом, потому его можно читать как открытую книгу.

— Я пока не знаю такого способа. Тренируюсь держать человеческую форму, как могу, но пока ядовитые железы вылезают, едва я перестаю контролировать себя. А рядом с ней я всегда волнуюсь, поэтому пока еще даже не подарил накидку из паучьего шелка, сам его сплел! Тетя Мэй меня учила, у нее невероятные узоры получаются, славятся на весь лес. Конечно, у меня получилось не так красиво, и поэтому не знаю, понравится ли Эм-Джей. Но даже такой подарок без повода будет подозрительным, как намек на ухаживание, а я не хочу ей говорить и как-то принуждать отвечать мне, она ведь такая хорошая и мы с ней дружим, потому она неплохо ко мне относится… — Питер бормочет, волнуясь и перебирая пальцами в воздухе, словно прямо сейчас плетет паутину, но только из слов, и выходит очень запутанно и с узлами.

Джек задумчиво кивает.

— А что говорит Хозяин? Он не знает способа? — в его картине мире Хозяин способен на все, и он сам не знает, откуда такое стойкое убеждение.

— Я у него не спрашивал. Не хочу отвлекать своими глупостями. Я мог бы даже вырезать себе железы, если бы только это гарантировало безопасность Эм-Джей. Но это не отменяет моего облика, который совершенно не подходит для нимфы.

Джек фыркает. Ох уж эти подростковые драмы!

— А ты с ней поговорил о том, что она думает по этому поводу? Да и с Хозяином я бы посоветовался. Нет ничего постыдного в том, что ты просто хочешь обезопасить того, кого любишь, а спрашивать у старших нормально.

— Конечно, нет! — восклицает Питер. — Я же сказал, что пока не хочу, чтобы она знала. И в неловкое положение ставить тоже. Конечно, она не постесняется, но все же мне страшно лишиться того, что уже есть. Вдруг я своими нелепыми признаниями разрушу нашу и без того осторожную дружбу?

— И сколько ты будешь так ходить вокруг да около?

— Сколько понадобится, — ворчит в ответ Питер, нахохлившись. — Сам-то наверняка тоже порой мучаешься сомнениями.

Джек пожимает плечами и задумывается.

— Я принц, а значит, лакомый кусочек. На меня вешались дамочки и кавалеры на каждом балу, на каждой пьянке, которые мы устраивали с моим отрядом. А с Джо… я просто приходил к нему. Даже невесту выбирал, пересмотрев множество досье девушек. Единственный раз, когда я действительно сомневался, пожалуй, когда понял, что меня тянет в лес с того самого раза, когда я первый раз тут чуть не утонул в болоте и меня спас мужчина. Я все больше думаю о том, что это был Зимний. Звучит, словно сюжет дешевого романа, правда? — Джек усмехается, встряхивая головой, — не важно. Я женюсь на Люсинде и, если выживу, то стану королем Гильбоа. Моя жизнь давно была предопределена, увы.

— Звучит ужасно, — Питер садится рядом. — Но ты же принц. Разве не можешь делать, что хочешь?

Джек безрадостно улыбается, отводя взгляд к глади озера.

— Нет. Иначе король убьет меня.

— Я думал, королевская семья получает больше свободы и возможностей, чем другие, — с некоторым разочарованием тянет Питер. — Тогда совсем неинтересно быть принцем.

— Увы, но это лишь красивая картинка. На деле — куча ограничений, правил и вынужденных решений. Родители с рождения решают за тебя твою судьбу, а детство превращается в бесконечные уроки. Потом ты вырастаешь и отправляешься учиться дальше, из кожи вон лезешь, чтобы создать образ, к которому не придраться и не выдать тебя настоящего.

— А что едят короли? Я слышал, лягушек, как водяные!

Джек смеется открыто, запрокинув голову. Он представляет, как перед отцом опускается блюдо, открывается крышка, а там сидит огромная живая лягушка. Какое у него должно быть смешное лицо!

— Вопреки расхожему мнению, у нас во дворце не встретишь разносолов. Моя мама верит целителям и знахарям, потому переделала меню дворца под какую-то строгую и ужасную диету.

— Звучит скучно, никаких плюсов, даже еда скучная, — Питер морщит нос. — Зачем ты тогда остаешься принцем? Переезжай к нам, у общины оборотней быт простой, они в человеческой форме часто, так что тебе будет легче с ними. И Брок не будет тебя заставлять. Конечно, все что-то делают для стаи, но ты сможешь выбрать, что тебе по душе.

— Кто же мне разрешит? — с улыбкой спрашивает Джек у этого наивного ребенка, чувствуя себя умудренным старцем. Если бы все было так просто…

— А зачем спрашивать разрешения? Ну то есть, конечно, надо предупредить, но у нас обычно просто договариваешься на другую работу или когда кто-то переезжает в другую деревню — кто ему может запретить, если сердце просит иного?

Ах если бы.

— Я не могу остаться, — и сожаление в его голосе совершенно искренне. — Боюсь, что отец решит сделать мое исчезновение поводом для войны против леса. И тогда кто-то из ваших пострадает.

— Но как он узнает, что ты здесь? — фыркает Питер, словно услышал полную околесицу. — И с чего бы ему сейчас идти войной на лес? Люди не рисковали много лет соваться сюда, и нескоро еще рискнут. А даже если и рискнут — неужели ты думаешь, что мы не сможем себя защитить?

— Нет, но это не мешает мне переживать. Один раз меня уже отследили, кто мешает сделать так снова?

— Кто в наш лес с мечом войдет, тот от него же и ранится, — парень ничуть не выглядит напуганным, только улыбается легко. — Ты хороший человек, мистер принц, раз заботишься о «проклятой нечисти».

Джек фыркает на Питера.

— Какая же вы проклятая нечисть? Не заметил пока ничего такого ни от тебя, ни от Хозяина или Брока…

— Просто ты особенный, — немного снисходительно говорит Питер глупому человеку. — Под защитой. К другим нарушителям были бы не так великодушны.

— Только вы, ребята и видите эту особенность, — Джеку удивительно легко с незнакомым и опасным, на самом деле, существом, но как он может чувствовать страх или недоверие, когда Питер так очарователен?

— Пойдем я тебя еще по деревне проведу? И может, в Сияющие пещеры — ночью там красиво.

— Веди меня, мой герой, — Джек снова улыбается, поднимаясь послушно следом за вскочившим Питером. За последние полчаса он улыбается чаще, чем за несколько последних дней, отодвинув кошмарную весть о смерти Джо в самые дальние уголки сознания, и это… такое облегчение.

Они бродят по местности, и Питер показывает такие закоулки, о которых Джек бы и не заподозрил. Столько чудес на такой крошечной территории!

— Жаль, мы сегодня не дойдем до поляны Кровоцвета, это тоже великолепное зрелище, — сокрушается Питер, а Джек улыбается шало и ерошит ему волосы.

— Поверь, Пит, мне хватит впечатлений этой ночи на целую жизнь, — клянется он. И это правда. Джеку кажется, прошла целая вечность вместо нескольких часов, в смутном чувстве нереальности и сказки. Может, он пьяно уснул на своей поляне или даже в кабинете и ему все это снится? Джек даже незаметно щипает себя за руку, но вспышка боли не дает усомниться в реальности происходящего.

Он познакомился со Стивом, когда они с Зимним вернулись в деревню, и им оказался белобрысый здоровяк с широкими плечами и приятным лицом, похожим на древнюю статую. А потом внезапно на них свалился еще один с раскатом грома и оглушительным смехом, представился Тором и хлопнул Джека по плечу так, что тот присел. Рядом с этими двумя Джек остро почувствовал себя слабым мелким человеком. Но Тор, напоминающий счастливого щенка-переростка, мгновенно завоевал доверие и уже через час Джек с ним радостно братался и звал во дворец в гости. Не каждый может заявить, что завел знакомство с целым богом грома!

А еще Джек увидел совсем другого Зимнего в кругу своих друзей. Расслабленного, спокойного, позволяющего себя касаться и тискать, пусть по его недовольному лицу даже несмотря на маску все было видно, когда Тор схватил его в медвежьи объятия. «Это просто Тор,» — с довольным смешком пояснил ошарашенному Джеку Стив. Джек угукнул, но его взгляд то и дело возвращался к знакомой темной фигуре, не скрытой больше никакими тенями или бесформенным плащом. Зимний казался удивительно… нормальным. Ни щупалец, ни раздвоенного языка, ни рогов. Почти разочарование всем постыдным неловким фантазиям, которые будили в нем воспоминания о… как это можно назвать? Кормление с рук? Прямая передача крови? Добровольное подношение своему кровожадному монстру с болот? Джек облапал взглядом длинные ноги «монстра» в простых плотных брюках, которые преступно тесно сидят на нем, широкий размах плеч и мелькающую в прорези рукава странную черную руку, металлически поблескивающую, подавил судорожный вздох — и захлебнулся им, когда Зимний глянул на него вопросительно своими серыми как пасмурное небо, как ледяная сумеречная пустошь глазами. Вот же чертов хитрый ублюдок, Джек ведь прямо спрашивал у него, что случилось в их первую встречу на озере!

Тайна, которая была и не тайной вовсе, окончательно сводится к простому «Он тогда меня спас и спасал все это время от меня самого». И что делать с этим новым знанием, Джек совершенно не знает, только и может, что рассеянно играться с небольшой брошью в виде кроваво-красной звезды на плаще.

Он уходит с рассветом, когда солнце золотит верхушки деревьев, и ему кажется, что он оставляет с этими людьми — с существами, — свое сердце. Назвать их проклятыми или нечистью не поворачивается язык. Чужой плащ, приятной тяжестью обнимавший за плечи всю ночь, он в последний момент отдает с величайшей неохотой.

И Джек, уставший, но умиротворенный, переполненный новыми эмоциями, совершенно забывает о жестоком мире, который ждет его за границами Костяного леса. Мире, где ему надо соответствовать чужим ожиданиям, улыбаться людям, которым хочется плюнуть в лицо, терпеть несправедливость и подлость. И разбираться с откровенным шантажом, потому что каким-то немыслимым образом Гент заполучила злополучное письмо Джо и возжелала стать королевой.

— Я убил ее, — скупо говорит Джек, когда наконец получается вернуться на свою поляну и он чувствует знакомое тяжелое присутствие Хозяина. — Отец приказал жестоко расправляться с мятежниками, по воле матери погиб Джо, а теперь я устроил смерть своей якобы невесты. Я совсем не отличаюсь от родителей.

Он молчит подавленно. Зимний подходит ближе и кладет ладонь на плечо, поддерживая.

— Я ни капли не жалею о ее смерти, — выпаливает Джек, вскидывая больные глаза. — Эта стерва пыталась меня шантажировать, чтобы стать королевой. Сначала она где-то раздобыла доказательства романа Мишель с Шепардом, а это позор и мезальянс, да еще и письмо Джо, будь оно неладно, столько проблем вызвало! Я решил защитить сестру, она глупышка, конечно, но я никогда не дам опорочить ее имя. Но Кэтрин в обмен потребовала свадьбы. Она метила на трон, утереть нос матери, всегда считавшей ее безродной деревенщиной и не скрывавшей своего отношения. И конечно, свадьба у будущей королевы должна была быть самой роскошной, с бриллиантами из Аустерии. К сожалению, кони посреди дороги взбеленились и понесли, а так как в тот момент кортеж ехал по скалистой дороге, участь ее была незавидна, — Джек бледно улыбается. — Ремни оказались плохо закреплены, так что ее карета потеряла коней до того, как наскочила на камень и рухнула в обрыв. Мне пришлось срочно искать другую невесту, хорошо, что моя давняя подруга согласилась помочь безутешному жениху.

Зимний коротко пожимает плечом.

— Мог бы спросить меня, я дал бы яд, который ни одна ведьма не распознает.

Джек выдыхает шумно и утыкается лбом в его бедро.

— Ты не считаешь меня ужасным? — почти застенчиво уточняет он и застывает, услышав несдержанный искренний смех. Поднимает взгляд и правда, ему не кажется — Зимний действительно смеется, прикрыв глаза ладонью.

— Ты просто чудо, малыш, — наконец, говорит он и смотрит сверху вниз, в его светлых глазах танцуют смешинки, растопившие привычный лед. Джек засмотрелся бы, не будь в нем так силен нелепый, нелогичный страх отказа. — Я на твоих глазах убил десятки людей. Ты прекрасно знаешь, что на моем счету их куда больше, трупы исчисляются даже не сотнями. И все еще волнуешься, не посчитаю ли я тебя монстром за убийство угрожавшей тебе женщины? — Хозяин качает головой и касается щеки Джека кончиками пальцев, не прикрытых по обыкновению перчаткой. У него теплая вопреки ожиданиям кожа, и Джек невольно льнет навстречу прикосновению. В груди разливается восторгом от ласкового «ты чудо, малыш».

— А дядя меня ударил, — ябедничает он совсем по-детски и жмурит глаза. — Потому что отец назвал меня официально наследником престола, и я подумал, что в заговоре больше нет смысла, я стану королем без восстаний, бескровно, с поддержкой всего королевства… А дядя Уильям заявил, что я ничего не смыслю в делах и останусь в канаве, если не соглашусь на его условия. А я так чертовски устал…

Молчание Зимнего кажется угрожающим.

— Предложение о яде все еще в силе.

Джек фыркает и качает головой, прижимаясь ближе, и пальцы Зимнего путаются в его волосах, ласково массируя кожу головы так правильно, что Джек готов замурлыкать.

— Спасибо. Правда. Может, когда меня окончательно загонят в угол, я воспользуюсь твоим предложением.

— Как скажешь, малыш. Но если тебя загонят в угол, только позови, — Зимний негромко хмыкает над головой, особенно хорошо проходясь кончиками ногтей по скальпу, до дрожи, вовсе не вызванной ласковым прозвищем.

Джек просто безнадежен, потому что только он мог выдумать…

Неважно. И наивно. О чем он только думает?

Явно не о том, как все больше мрачных слухов расползается о Хозяине, как растет ужас перед лесами, как все чаще слышны возгласы о том, что пора бы спалить прибежище нечисти дотла, как напряжение заполняет чашу людского страха.

Чтобы переполниться в самый неподходящий момент. Сайлас не был бы королем, если бы не умел воспользоваться людским недовольством, направляя в нужное ему русло. Последнее время все чаще от него звучат речи о том, что нечисть расположилась на богатых территориях, да и мол надо переключить как-то внимание людей от происходящего в Порту. Даже скандальное дело об измене короне, которое отец приказал подделать в отношении Шепарда, не так его занимает.

— Убьем двух зайцев одним выстрелом, слишком уж обнаглели проклятые твари, — Сайлас улыбается, и от его улыбки Джеку хочется сделать шаг назад.

«Нужно предупредить,» — бьется в голове паническая мысль. Чувство опасности воет оглушительно.

— Отец, но зачем? Разве у нас не достаточно полей? Недавно с юга запрашивали помощь столицы, там разошлись засухи и могут погибнуть урожаи…

— Это колдун болотный наслал мор, — с непоколебимой уверенностью отрезает Сайлас, и Джек внутренне леденеет, не сводя с него взгляда. Но что-то сказать у него не выходит, потому что короля отвлекают срочным донесением, и он жестом отпускает Джека.

Но вырваться в лес не получается, потому что события закручиваются плотной пружиной, да и отец отвлекается на судебный процесс над бывшим героем, вернувшимся из смертоносной миссии озлобленным и истрепавшимся. Джек выступает обвинителем, допрашивает виртуозно свидетелей и сослуживцев, но мысли его вовсе не в этом огромном зале, где происходит чистый фарс по желанию короля. И в конце концов, Джек не выдерживает столько врать.

— Это ты во всем виноват! Нет никакой измены, просто ты хочешь прикрыть свои грешки! Я признаюсь перед своим народом, что дело фальшивое, и я принимал в этом участие по приказу Его Величества!

Король багровеет от злости.

— Да что ты себе позволяешь, мальчишка?! Сгинешь в темницах! Стража!

Так резко Джек падает с места обожаемого людьми кронпринца до заключенного. Что придумает отец в наказание? Казнит? Запрет навечно в каменном мешке, где нет доступа солнечному свету?

«Только позови.»

Джек делает глубокий вдох и выхватывает кинжал — никто и не подумал его обыскать. Конвой немного теряется, не ожидая от него сопротивления, но Джек и не думает нападать на гвардейцев, просто выполняющих приказ. У него всего несколько секунд, и он режет ладонь в привычном месте. Что говорить? Как позвать?

— Забери меня, Хозяин, — шепчет он едва слышно, почти не надеясь, что Зимний услышит зов на таком расстоянии. Но в ту же секунду тени по углам оживают, затягивают коридор темнотой, магические светильники лопаются с тихим перезвоном, и солдаты встревоженно сбиваются ощетинившейся оружием группой, а Джек широко улыбается. Услышал.

Посреди темноты появляется еще более темное пятно. В наступившей тишине становятся слышны уверенные шаги существа, слишком привыкшему к ночи, в воздухе тянет ладаном и тиной. Джек недоуменно хмурится, озадаченный промелькнувшей мыслью. В последний раз он не чуял запаха тины от Зимнего, неужели это тоже элемент запугивания? Впрочем, плевать.

Воздух дрожит от магии, и гвардейцы с приглушенными возгласами оказываются захваченными проросшими сквозь пол ветвями.

— Ваше Высочество, бегите!

Джек качает головой с улыбкой, не обращая внимания на то, что в непроглядной тьме его жест не увидят, и слепо протягивает окровавленную руку вперед. Чтобы в ту же секунду почувствовать теплую хватку крепкой ладони. Зимний тянет его к себе, и Джек послушно делает шаг, доверяя. Воздух на мгновение стискивает его в своих объятиях, чтобы тут же выпустить, и Джек щурится, ослепленный ярким дневным солнцем.

Они на знакомой до последней травинки поляне у реки. На его поляне. Джек смеется с облегчением и внезапно обнимает Зимнего.

— Спасибо, — выдыхает он, — я был в отчаянии и на самом деле почти не надеялся, что ты придешь. Верил, но все равно…

Его осторожно обнимают в ответ, сильные ладони гладят по спине, и Джек чувствует себя в полной безопасности в кольце чужих рук.

— Я же говорил, только позови. На тебе моя метка, помнишь? Я услышу тебя отовсюду, за сотни километров.

— Хорошо, — Джек трется лбом о гладкую прохладную кожу куртки. — Я туда больше не вернусь. Хоть режь меня, хоть убивай. Пошли они все к черту.

Зимний негромко смеется.

— Зачем же убивать такой ценный источник крови? — с легкой насмешкой спрашивает он, не отступая ни на шаг. — Да и Питеру ты понравился. Будет неловко перед ним оправдываться.

— Только Питеру?.. — Джек тоже начинает улыбаться.

— Еще Тору, но не обольщайся, ему все нравятся. Пойдем, я покажу тебе место, где ты сможешь переночевать. Возможно, тебя ненадолго хватит на лесную жизнь, принцесса.

— Я военный, где я только не спал!..

***

— Народ Гильбоа! Время страха перед ночью закончится сегодня! — король, величественный, торжественный, стоит на балконе перед наполненной людьми площадью. — Веками мы страдали от гнета нечисти, сотни наших сестер, братьев, детей, жен и мужей погибли из-за коварства проклятых! — толпа перед ним ревет согласно. — Я должен сообщить прискорбную весть. Случилось великое несчастье — болотный демон проник во дворец и похитил вашего принца, моего сына, — люди замолкают в ужасе, прислушиваясь к каждому слову короля. — Боюсь, Джека, моего мальчика, уже нет в живых, ведь все вы знаете о жестокости нечисти. Пролилась королевская кровь на проклятых землях. И мы не должны больше терпеть! Отомстим!..

— Отомстим!.. Долой нечистых! Сжечь их!

***

Джек понемногу расслабляется — его потряхивало от нервного напряжения весь не такой уж долгий путь, — и из него льется возмущение.

— …И он приказал мне подставить Шепарда, мол, он гефский шпион! Побоялся, что герой начинает набирать силу и людям он нравится, простой как валенок. Шепард, конечно, идиот, и я сам немало приложил руку к его проблемам, но все же измена короне? Это чересчур! Я просто хотел выкинуть его из дворца, но не на плаху же!

Зимний кивает, рассеянно улыбаясь под маской. Ему нравится общество Джека, привык за эти недели к его болтовне и к уютному молчанию, и к тяжелым мрачным дням, и к радостному смеху человеческого принца. Он красивый, чего греха таить, так что полюбоваться тоже есть возможность. Зимнему плевать на то, что он грубо вмешался, заявился прямиком во дворец, небрежно разрушив все магические щиты, которые воздвигла ручная ведьма короля — но кто она против древнего колдуна? Когда Джек позвал, он даже не думал, открывая тропы напрямую к метке. Джек не стал бы просить о чем-то по пустякам.

Но сейчас он в безопасности, рядом в паре шагов, идет и эмоционально жестикулирует, цел и невредим,— и пусть так и останется.

Зимний успевает отвести Джека в деревню, когда чувствует людей на границах своих территорий.

— Что случилось?.. — Джек мгновенно замечает изменения.

— Да так… — Зимний склоняет голову к плечу, внимательно прислушиваясь. — Что-то обилие смертников этим летом зашкаливает.

Джек белеет в мгновение — с его лица пропадают все краски.

— О боже, он все же решился… — шепчет он и внезапно хватает Зимнего за руку. — Прости, это моя вина! Я совсем забыл с этим проклятым судом! Отец последнее время часто говорил о вас, о тебе, и я хотел предупредить об опасности, но не мог вырваться, и…

— Тш-ш, — Зимний осторожно перехватывает руки Джека. — Успокойся.

— Но лес в опасности!..

— Пока я здесь, все в порядке, — он отцепляет Джека от себя, уже рассылая мысленно сообщения своему ближнему кругу. Как минимум нужно обезопасить местных, если кто-то бродит вдоль границ или вышел за пределы. — Помнишь, что я тебе говорил? Здесь достаточно места, чтобы похоронить каждого безумца, решившего напасть. И защищать я буду так, как посчитаю нужным, — обрывает он все возможные возражения, и Джек коротко морщится, но кивает.

— Я понимаю. Ты в своем праве — даже если мне жаль солдат. Но я могу повлиять на отца, поговорить с ним и убедить прекратить!

— Вот это точно нет, принцесса, — магия окутывает возмущенно вскинувшегося Джека и затаскивает в ближайший дом, запирая двери выросшими корнями.

— Выпусти меня! Я могу все исправить!..

Зимний качает головой и отворачивается, на ходу меняя обличие на то, что знают и боятся люди.

— Наташа, раскинь сети, — скупо приказывает он, тенью скользя по лесу. — Брок, проследи, чтобы дети были в безопасности. Сокол, разведай обстановку. Тони, на тебе защита. И будь готов активировать ту, что на крайний случай.

— Это опасно, Ледышка.

— Будь готов, — с нажимом повторяет Зимний, выходя к границам. Невдалеке столпилась целая армия, потрясая оружием и, что более опасно, факелами. — Я буду осторожен.

— Даже не думай, что я снова пущу тебя куда-то одного, Бак. Я в прошлый раз чуть не поседел, — Стив, светлый, справедливый Стив встает рядом, поводит плечами, и по его упрямому взгляду и поджатым губам видно, что его не переубедить.

— Я не один, ведь вы все за моей спиной, — Зимний улыбается на старое прозвище и хлопает друга по плечу.

— Не за спиной, а рядом, — сверху шелестят листья — Клинт спрыгивает на нижнюю крепкую ветку, деловито поправляя колчан с переполненными магией стрелами, которые выковал Тони.

— Я даже не сомневался в этом.

Зимний делает шаг вперед, выходя из скопившихся под кронами теней. Высокая, мрачная фигура, облаченная в поглощающий свет доспех, источающая мрачную, давящую к земле силу и первобытный ужас, с льнущей к ногам ожившей тьмой, с алым огнем за черепоподобным шлемом — или же это вовсе не шлем, а истинный облик чудовища?

— Колдун! — первые ряды невольно отступают, спотыкаясь о позади стоящих, кто-то начинает молиться вслух.

— Как вы посмели заявиться к моим землям? — голос Хозяина тоже меняется, грохочет костьми в пустом склепе, шелестит ветрами над пустошью, сочится отравленным соком ядовитых цветов.

— Убийца! Чудовище! За принца!..

Что? Зимний мешкает мгновение, а потом понимает — конечно, его явление во дворец с пропажей Джека не свяжет только тупица, а с мрачной репутацией Хозяина ясно, какой участью наделили несчастного принца. Может, так даже лучше. Зимний только удивлен, что это стало последней каплей, толкнувшей людей пойти бессмысленной войной. Они ведь полягут здесь все до единого.

Где-то невдалеке, на вершине холма Зимний чует короля — наблюдает, паскуда. Скольких из лесного народа он уже погубил, и вот вознамерился уничтожить всех? Так пусть увидит, какие последствия могут быть у самоуверенности.

Туман выходит из низин, заполняет клочьями подлесок, растекается по опушке, продвигаясь все дальше, чтобы захватить человеческую армию в кольцо. Безмолвный приказ проносится дрожью в воздухе, встряхивая, кажется, весь лес, и духи вновь восстают, подчиняясь своему господину, с ревом бросаются вперед, к трепещущим жизнью и горячей вкусной кровью людям.

— Так получите то, за чем пришли, — шелестит потусторонний смех, перекрывая крики. Воцаряется хаос, ровные ряды разбиваются на отдельные группы в попытках сдержать голодных озверевших духов. Надо признать, что люди подготовились — то тут, то там вспыхивают защитные амулеты, обжигая болью призрачную плоть.

Клинт добавляет хаоса, осыпая людей градом стрел — с феноменальной врожденной эльфийской ловкостью он выпускает седьмую стрелу, когда первая едва только попадает в цель.

— Тебе не запугать нас своими жалкими трюками! — усиленный магией голос короля немного уменьшает панику в своих рядах, и Зимний чувствует вмешательство ведьмы, плетущей защиту от духов над воспрянувшей армией. Он морщится презрительно.

— Тони, вычислишь эту гадину? Она скрывается где-то, не могу разобрать.

— Уже ищу, Джарвис сейчас разберется.

С оглушительным треском прямо в центр войска бьет молния.

— Славная битва и без меня? — Тор приземляется неподалеку, размахивая своим искрящим энергией молотом. — Нехорошо бросать друга без радости сражения!

— Я надеюсь, ты Локи с собой не притащил…

— Кто-то сказал мое имя или мне послышалось, Болотник? — звенящий смех рассыпается на сотни осколков, обращающихся смертоносными лезвиями. — Тор прав, сами веселитесь, а нас хотели оставить без сладкого!

Зимний ругается под нос. На звуки зарождающегося сражения подтянулись все, кто только мог, и теперь точно воцарится хаос. Он планировал обойтись малой кровью.

Пылающая стрела вонзается в ствол дерева недалеко от него, и Зимний спешно призывает холод. Посреди лета внезапно образовывается участок полноценной зимы, словно открылся портал в другое время года, вьюга воет сотней волчьих голосов, зло набрасываясь на огонь и тела людей.

— Нашел ведьму. Держи метку.

Теперь Зимний четко видит ее местонахождение. На ее беду.

— Зря ты пошла в услужение людям, — говорит он негромко, оказываясь рядом мрачной тенью, и впивается длинными пальцами в ее шею, приподнимая над землей. — Разве ты не знала, что предатели, обратившиеся против своих, долго не живут?

Магия вспыхивает между ними яростными искрами, а затем бросается к ведьме, вливается в ее приоткрытый на попытке вдоха рот, заливает нос, глаза, уши — и ведьма кричит, хрипло, отчаянно, на грани оставшихся сил, пока ее мозг и всю ее суть безжалостно выжигают изнутри.

Кажется, король бросил в бой всю свою армию, отозвав с границ, потому что людское море не уменьшается. Не то, чтобы Зимний не справился — не с такой поддержкой, не с мощью от пропитанной кровью земли, не с древними голодными силами. Это не бой, а избиение младенцев, даже если младенцы раздобыли амулеты, огонь и серебро. Нечисть сильна, вынослива и имеет карты в рукаве. О чем только думал король, объявляя лесу войну?

***

Джек бьется в запертые двери, срывая голос криками. Он кипит от злости — заперли, как ребенка! А ведь он мог бы помочь! Пусть слабый человек, но солдаты могут к нему прислушаться!

— Думай, Джек, думай, — бормочет он, судорожно оглядываясь, обходит дом кругом, пока не замечает на втором этаже не закрытое ветвями окно. — Даже Хозяин болот может ошибаться, а? — Джек победно вскидывает руки и бросается к окну. Падать невысоко, внизу кусты, все, что надо для побега. Преступная беспечность со стороны Зимнего.

Джек выбирается наружу, но следующей проблемой становится добраться до границ. Черт знает, где именно находится деревня, его сюда всегда водили сокращенными тропами.

— Эй, малец, ты что тут забыл? — хмурый Брок вырастает рядом как из-под земли, и Джек невольно шарахается в сторону.

— Мне нужно туда, — он хватает Брока за руку, заглядывая в по-звериному желтые глаза. — Я должен помочь.

— Да чем ты поможешь, куколка? Там сейчас кровавое месиво, без тебя справятся.

— Нет, я могу помочь! — настойчиво повторяет Джек. — Это из-за меня они здесь. Я хочу искупить вину.

Брок закатывает глаза, но видимо колеблется.

— Зимний меня заживо сожрет, если с тобой что-то случится, — тянет он, но Джек уже видит сомнения.

— Пожалуйста, Брок! Я правда… Я никому не скажу, что это ты мне помог.

— Ладно, — сдается тот. — Я все равно сейчас собирался присоединиться, потому что здесь моя миссия завершена, а за мелюзгой и женщинами присмотрит стая.

Текучим движением он перекидывается в волка и подставляет Джеку спину.

— Залезай и держись крепче, — неожиданно говорит он хрипло, и Джек, уже собиравшийся запрыгнуть на него, чуть не промахивается.

— Ты говорящий? — ошарашенно бормочет он, вцеплясь в холку, а волк только насмешливо фыркает в ответ и в следующую секунду срывается с места.

Джек стискивает коленями худые бока, склоняясь к самой шее зверя, чтобы не получить по лицу ветками. Ощущения совсем не похожи даже на езду без седла на лошади, но опыт все же помогает удержаться. Волк мчится огромными мягкими прыжками, сильные мышцы перекатываются под лоснящейся шерстью, и это захватывает дух, Джек насладился бы больше, если бы его не гнал вперед смутный страх не успеть.

Поле перед лесом покрыто туманом, тут и там слышны крики ужаса и стоны раненных, вой призраков, рычание существ. В воздухе висит тяжелый запах крови и смерти, и у Джека запинается сердце, когда он торопливо соскальзывает с волчьей спины и оглядывается в поисках единственной темной фигуры, которая имеет значение, хотя в тумане сложно что-то разобрать. Он замечает молчаливо сражающегося Стива, отобравшего у кого-то из солдат круглый щит, видит вспышки молний, сопровождающиеся громовым голосом Тора, слышит свист стрел над головой. Но где же..?

— За нашего погибшего принца, проклятое чудовище! — доносится до него, и Джек спотыкается на ровном месте. За принца? За… него? Кажется, воплотились худшие его страхи — отец действительно воспользовался ситуацией, чтобы поднять Джека как символ мести против нечисти.

— Я жив! — кричит он. — Прекратите! Я приказываю вам!

Люди оглядываются на его голос, кто-то вздрагивает и пятится, словно увидели призрака, кто-то радостно вскидывает меч в приветствии, кто-то качает головой:

— Морок, это все колдун ворожит, не верьте!

Джек вспыхивает злостью. Это он — морок?

— Я живее всех живых, идиоты, — рычит он, обнажая клинок. — Пропустите меня! Отец здесь?

Ему приходится пробивать дорогу сталью, хоть Джек и старается действовать очень осторожно, чтобы не ранить смертельно — эти люди ему не враги, он просто хочет добраться до отца и попутно найти провалившегося сквозь землю Зимнего. И сделать с ним что-нибудь за то, что запер его подальше от драки.

Первым он находит отца.

— Отец, перестань! Останови войска, лесной народ ни в чем не виноват! Если ты хочешь кого-то наказать, то вот он я. Не трогай остальных!

Лицо Сайласа перекашивает брезгливой гримасой.

— Жив все-таки, — цедит он. — Да еще и защищаешь проклятых тварей. Хорошего же сына я воспитал. Предателя, который выбрал монстров вместо своего народа.

— Это не… Они не монстры! Они тоже заслуживают уважения, а не только страха!

— Я разочарован, Джек. Теперь у меня больше нет сына, — Джек вздрагивает всем телом, бледнея, и отшатывается, а Сайлас выплевывает: — Лучше бы ты умер, как герой, чем стал подстилкой монстра. Ничего, значит, я убью и тебя, и всех этих мерзких существ, чего бы мне это не стоило.

— Я с удовольствием посмотрю, как ты это сделаешь, — доносится ледяной голос со стороны, и Джек даже не успевает оглянуться. Черная тень стремительно пересекает пространство, и туман рассеивается, демонстрируя высокую мрачную фигуру, слишком близко подступившую к королю. — Никто не смеет покушаться на то, что принадлежит мне, иначе его ждет вечность мучений, которые не сможет оборвать смерть.

— Отойди от меня!..

У короля в руках оружие, но Хозяин куда быстрее. Джек поначалу не понимает, что происходит, почему они оба застыли, не двигаясь, неужели отец все же достал?... А потом Сайлас падает, невидящим пустым взглядом уставившись в небо, и в груди у него кровавая дыра, а в левой руке Зимнего, хищной, когтистой, нечеловеческой, последние несколько раз судорожно бьется сердце, чтобы затихнуть навеки.

— Король умер!.. — раздается крик. Кажется, что даже лязг оружия и шум битвы становится тише — или Джеку так только кажется, пока он растерянно смотрит на тело отца.

— Ваш правитель мертв, потому что посмел прийти с оружием на мою территорию, — спокойный, но громкий голос Хозяина разносится по всему полю. — Сложите мечи, и я отпущу вас живыми.

— Убийца!.. Монстр!

У леса ярко вспыхивает пламя — кто-то из людей бросил зажигающее зелье, и Зимний рычит яростно. А потом в мгновение ока оказывается рядом с Джеком и тот не успевает убрать вскинутый бездумно меч. Лезвие как сквозь масло взрезает плотные непробиваемые доспехи, погружаясь в живот Зимнего чуть не по самую рукоять.

— Нет… — шепчет Джек в ужасе, отпуская клинок, но уже поздно. Туман вокруг окончательно исчезает, духи отступают под сень деревьев, и уставшие, растерянные люди оглядываются, не понимая, что происходит.

— Нет-нет-нет, ты что… Ты что наделал? — Джек снова хватается за рукоять, чтобы вытащить меч, но Зимний перехватывает его запястье, словно не замечая куска стали, проткнувшего его насквозь. Густая, черная кровь капает на землю.

— Ты станешь героем, как и хотел, — шепчет Зимний, и его шлем растворяется частично, открывая знакомые серые глаза. А затем еще больше — и Джек впервые видит его лицо, не закрытое масками, тенями или магией. Очень человеческое лицо, с резкими чертами лица, острой линией скул, сильным подбородком, прямым носом, светлой, не знающей солнца кожей, контрастирующей с темными волосами, красиво очерченными губами, которые так жутко обезображены кровью в уголке рта. В другой ситуации Джек бы его поцеловал, как минимум бы начал флиртовать как безумный, потому что то, что он видит, определенно в его вкусе, но… Он держит меч, которым только что… Нет, Зимний не имеет права умирать так просто от куска металла! Он ведь бессмертный колдун! Бессмертный ведь?

— Я не так хотел становиться героем! — шипит Джек, безумными глазами глядя на свой меч. Так много крови, слишком много. — Что ты натворил, придурок?..

Зимний улыбается ему и внезапно целует коротко, пачкая своей кровью — Джек чувствует тяжелый металлический привкус на губах, когда бездумно отвечает… Только чтобы поймать пустоту. Он смотрит, как темнеет кожа Зимнего, покрывается трещинами доспех, быстро превращаясь в пепел, и через несколько мгновений все кончено. Меч падает из ослабевших рук прямо на остатки черного праха, быстро разносимого ветром.

— Его Высочество убил колдуна! Убил! Слава Его Высочеству!..

Джеку не хватает воздуха, и он глупо открывает рот, как рыба, выброшенная на берег. Он едва видит, потому что глаза застилает мутная пелена, и только когда щеки становятся мокрыми, Джек понимает, что плачет.

— Ваше Высочество! Вы целы? Позовите лекарей! Проклятые отступили!

— Смотрите, смотрите, что происходит?

Джек медленно оглядывается на голоса и видит, как на границе леса вырастает плотная непрозрачная гладкая стена без единой выемки, слабо мерцающая в свете проглянувшего сквозь облака солнца. Нигде не видно никого из существ. Ни Брока, ни Стива, ни Тора. Словно и не было никогда. Только тела, усыпавшие поле, говорят, что здесь была жестокая битва. Джек скользит взглядом по лицам вокруг, но его окружают только люди. И несмотря на них, он чувствует, что остался один.

***

В королевстве объявлен траур по погибшему королю, люди носят цветы ко дворцу, кто-то скорбит, но кто-то радуется и желает Сайласу каменистой дороги в аду — не все были довольны его решениями в последнее время. У Джека тоже траур, но только совсем не по отцу. Его стараются трогать как можно меньше, а он даже не пытается никого разубеждать. Зачем? Чтобы его снова посчитали зачарованным демонами? У Джека нет сил кому-то что-то доказывать. Сожаление о смерти отца шевельнулось лишь раз, когда он утешал рыдающую маму, но быстро задохнулось под тяжелом грузом навалившейся черной тоски.

Он остался один.

Похороны отца, свалившиеся на голову дела по управлению королевством, не терпящие отлагательств, проблемы с Портом и Гефом, подготовка к собственной коронации — все это хоть немного отвлекает Джека, но он чувствует себя онемевшим. Будто тело действует самостоятельно, пока он наблюдает за происходящим как со стороны.

Несколько раз Джек сбегает из дворца к знакомым местам, к дубу на границе леса, который даже сейчас стоит величественным стражем между двух миров. Он надеется на чудо. В конце концов, Зимний ведь не человек, не может он так нелепо умереть! Может, это был просто обман для людей?

Но стена, живая, дышащая, как плотный густой туман, позволяет Джеку пройти немного, чтобы снова вывести к дубу. Как раньше.

— Ты специально, да? Хочешь, чтобы я поверил в твою смерть? — горько спрашивает Джек у пустоты. — Прости меня, что привел людей к твоему порогу. Но только покажись хоть раз, чтобы я знал, что ты жив. Я прошу тебя.

Ему отвечает зловещая тишина. Джек в отчаянии режет руку.

— Ну же, выйди ко мне, чертов идиот! Ты наверняка много сил потерял на эту стену, я дам тебе, сколько потребуется, хоть всю кровь выжми из меня! — молит он, чувствуя, как подступают к глазам злые слезы, и отчаяние сжимает сердце холодной хваткой. Кровь течет по ладони щедрым потоком, но Джеку плевать, он готов все отдать, лишь бы увидеть. — Где же ты… Пожалуйста, выйди.

Джек всхлипывает, опускаясь на колени, чувствуя себя потерянным. К нему никто не выходит. Лишь спустя пару часов, когда Джек упорно пускает кровь снова, он внезапно слышит шаги. Вскидывается в надежде, вглядываясь в туман до рези в глазах. Сердце обрывается, когда он видит фигуру, на мгновение облегчение захлестывает с головой… Чтобы смениться ледяной обреченностью с выступившим из тумана Стивом. Тот грустно качает головой, поджав губы.

— Прости, — извиняется он и садится рядом с Джеком на корточки, осторожно перехватывая его раненую ладонь. — Знаю, ты ждал не меня. Но я прошу тебя, Джек, не приходи больше.

Стив осторожно втирает пахнущее травами зелье в рану, и вскоре от нее не остается и следа. Джек молча наблюдает за размеренными движениями и застывает каменной статуей, когда Стив вкладывает в его ладонь брошь в виде рубиновой звезды. Джек знает ее наизусть, выучил кончиками пальцев, может воспроизвести с закрытыми глазами.

— Не делай себе больнее, чем уже, — тихо просит Стив. Джек не замечает, как он уходит, его взгляд прикован к маленькой броши.

Может быть, Стив прав, но Джек не может не приходить. Он скучает по своей поляне, по ехидным замечаниям, по чистой воде реки, по ласково собранным ягодам, по мягкому меху кроликов, которых Зимний повадился ему подзывать. И по Зимнему, по мрачной фигуре на берегу, по теплой ладони на плече, по пронзительным серым глазам.

Джек повадился сидеть под дубом, уставившись в пространство, и делиться новостями, как он привык.

— Скоро моя коронация. Жаль, что ты не сможешь прийти — хотя такая скука, на самом деле! Я бы тоже не пришел, но к сожалению, я там главное действующее лицо. Свадьбу пришлось отложить, конечно, у нас еще официально траур, но Лулу меня поняла. Она прекрасная девушка, правда, лучший выбор для договорного брака, и станет замечательной королевой. В других обстоятельствах я мог бы в нее влюбиться, честное слово. Мне не хватает тебя. Наверное… Да. Я не успел сказать, что, кажется, люблю тебя. А ты, мразь болотная, убился о мой меч. Я тебя ненавижу теперь. И себя ненавижу. Каждую ночь вижу это в кошмарах, твою кровь на своих руках. Наверное, я всегда ее буду видеть, как бы не отмывался.

Он молчит долго, не шевелясь, а потом выдыхает:

— Что же ты наделал…

Ему приходится уходить каждый раз, потому что лес остается глух к его словам.

На коронацию съезжаются со всего королевства целый месяц. Она едва начинается, а Джек уже смертельно от нее устал, но вынужден терпеть и благосклонно улыбаться. Он должен принять клятву верности от каждого знатного семейства, от военных, от купцов. Иерархия четко выстроена, порядок установлен. Люди хотят лично преклонить колени перед молодым королем. А после запланирован объезд территорий, чтобы ознакомиться на местности со всеми проблемами, и это растянется на месяцы.

Джек практически не слушает, что ему говорят — все равно одно и то же. Лица меняются, имена и титулы сливаются воедино. Все, о чем он может думать — как вечером сбежит в лес, подальше от людей, чтобы побыть наедине с собой и безмолвным призраком былого.

Его внимание привлекает гомон в зале. Дворяне шепчутся, поглядывая на идущего по проходу рыцаря, и Джек окидывает его взглядом. Черный доспех, незнакомый герб, едва заметный, лицо закрыто шлемом. Судя по реакции зала, все мучаются вопросом, кто это. Кто-то из приграничных северных баронов, которые обычно носа не кажут в столицу? Было бы неудивительно. И каждый знает, что они странные, так что и закрытое забралом лицо можно объяснить. Но все же, что за непонятный герб?..

Рыцарь плавно опускается на колено перед троном, прикладывая ладонь к сердцу, приносит клятву верности, но голос искажается шлемом. Джек невольно подается вперед, потому что ему кажется что-то неуловимо знакомое в движениях незнакомца.

— Кто ты?

— Можете звать меня Джеймсом, мой король, — отзывается рыцарь.

— Мы раньше не встречались? — с сомнением уточняет Джек, и рыцарь поднимает взгляд. В прорезях шлема Джек видит его глаза — светлые, льдистые, серые, как грозовое небо, с мелькнувшими в глубине отблесками пожарищ. Глаза, которые были только у одного существа.

Джек резко втягивает воздух — и забывает выдохнуть. Ему кажется, он сейчас потеряет сознание на глазах у сотен людей. В глазах рыцаря вспыхивает насмешка:

— Возможно, нет. А возможно, мой король просто забыл мимолетную встречу. Мало ли, какими лесными тропами может провести судьба?..

Series this work belongs to:

• Part 1 of Сказки Мёртвых Топей