Chapter Text
Под объёмистой тенью дождевого дерева пятеро друзей разворачивают широкий плед. Все они — студенты четвертого курса местного университета, только что закончившие занятия на сегодня и готовые бездельничать под жарким солнцем до конца дня. Пока они, держась за краешки пледа, пятятся назад, одна из них жалуется, ещё один — прикидывает, как лучше уложить плед, ещё одна — зевает, ещё один — смеётся, и, наконец, ещё один — украдкой заглядывает в корзинку для пикника у себя под ногами.
— Тим! — кричит Манау. — Потяни за свой конец.
Тим окидывает её недобрым взглядом за то, что она отрывает его от священной охоты за перекусом.
— Я и так тяну!
— Нет же, ты едва держишь! И руки прочь от корзины!
Тим показывает ей язык и дёргает за уголок с силой, как раз достаточной, чтобы вырвать плед у неё из рук.
— Тим!
— Эй, Манау, потяни за свой конец, — дразнит Тим.
— Ты — приду…
— И так сойдёт, — встревает Конг. — Просто положите его уже.
Под фоновый гул ворчаний Манау все пятеро, присев, дергают за клетчатый плед, чтобы расправить его на траве. Скинув обувь, Пхам направляется к центру и ставит туда корзинку для пикника — там она, вероятно, останется под пристальным наблюдением, пока они не будут готовы съесть то, что внутри. Надувшись и фыркая, Тим устраивается на краешке и игнорирует самодовольную ухмылку Манау.
Тим с Пхамом вызывают голограмму пляжного мяча и перекидывают его туда-сюда, бросая в Манау каждый раз, когда она вытягивает ручонки в желании поучаствовать. Конг и Тинг дремлют, как одиночные кавычки: свернувшись калачиками по разные стороны пледа. Двадцать минут пустой болтовни между теми, кто в сознании — и вот солнце, опустившись ниже к гребням городского горизонта, излучает все меньше и меньше тепла.
Наконец Пхам говорит:
— Кто-нибудь голоден?
Тим без промедления забрасывает мяч обратно в планшет и с рвением выкрикивает:
— Да!
Его желудок с энтузиазмом урчит в знак согласия.
Пхам открывает корзинку и достаёт складные тарелки и чашки размером с таблетку. Пока Тим разворачивает их в полноценную посуду, Манау разливает всем воду из кувшина. К тому времени, когда Конг открывает глаза и потягивается, бутерброды и сладости, приготовленные Пхамом, уже розданы, а Тим за четыре быстрых укуса уже уплёл всё, что было у него на тарелке.
— Обжора, — ворчит Манау.
Тим игнорирует её, ложится на спину и — в живописной картине исключительной агонии — раскидывает руки и ноги в стороны.
— Не хочу идти домой, — говорит он, крепко зажмурившись. — Если пойду домой, придётся делать домашку, а я не хочу.
— Тебя сегодня окружают исключительно те дела, заниматься которыми ты не хочешь, — отзывается Манау.
— Заткнись, — вежливо просит Тим.
— Ребятня, — подаёт голос Тинг. Не проронив ни слова с тех пор, как они пришли в парк, она всё ещё лежит удобно свернувшись калачиком-полумесяцем и подложив руку под голову; верхнюю половину её лица скрывают солнцезащитные очки с тонированными оранжевыми стёклами. — Маме нужен отдых. У неё был долгий день: прикидывалась неспящей во время экзамена, к которому совершенно не была готова.
Не открывая рта, Конг укоризненно гудит. Воспользовавшись тем, что вытянутыми ногами он достает Тинг до ступней, он пинает её по лодыжке носком ботинка:
— Ты должна была прийти на наши посиделки по подготовке.
— Знаю, — скулит Тинг в ответ. — Вот только мне не хотелось.
— По экономике развития ведь почти ничего делать не нужно. Ко вторнику она просила сдать только план реферата, — поворачивается к Тиму Пхам.
— Вот только я вообще не знаю, о чём писать этот реферат. Даже не знаю, почему выбрал ту тему, которую выбрал. Когда она попросила озвучить темы, я вроде как просто сказал первое умное слово, пришедшее в голову.
— И на каком же именно «умном слове» ты остановился? — спрашивает Тинг.
— Автоматизация.
Тинг приподнимает бровь над солнцезащитными очками:
— О.
— Какой именно аспект автоматизации? — спрашивает Конг.
— Без понятия, — Тим морщится. — Ну, автоматизация была глобальным явлением, поэтому я думал может что-то вроде «аспекты автоматизации, уникальные для Таиланда»?
Проглотив последний кусочек бутерброда, Манау цокает языком:
— Слишком обширная тема. Автоматизация здесь, в Таиланде, происходила в течение лет пятидесяти.
— Хорошо подмечено, — включается Пхам. — Ты мог бы сравнить процессы автоматизации в разных странах, но ведь каждая отрасль справилась с этим по-своему, так что, думаю, придётся остановиться на какой-нибудь одной, чтобы реферат не получился слишком уж общим.
— Не берись за электронику, — советует Конг.
— И медицинскую отрасль, — присоединяется Тинг.
— И за грузоперевозки тоже, — добавляет Манау.
Тим делает глубокий вдох и принимает решение:
— Я отчисляюсь. Кто-нибудь, подайте мне мой планшет.
Он поднимает руку и, без особой надежды, хватается за воздух.
— А как насчёт того, чтобы, наоборот, написать об отрасли, которую автоматизация не затронула? — предлагает Конг.
Тим, как цапля, вытягивает шею и смотрит на Конга по ту сторону корзинки для пикника.
— Было бы неплохо, — выговаривает он медленно, — но разве не все они были затронуты?
— Не секс-индустрия, — снова оживает Тинг. Она самодовольно кивает собравшимся и, сложив пальцы «пистолетом» добавляет: — Древнейшая из профессий. Заслуживает уважения.
Манау, как мультяшная акула, скалится на Тима:
— Слабо́?
Тим поворачивает голову в её сторону и, даже не пытаясь изобразить интерес, смотрит на неё снизу-вверх.
— Что слабо́? — вяло спрашивает он.
— Слабо́ написать реферат о том, что автоматизация не затронула секс-индустрию?
Тинг склоняет голову набок:
— Подожди-ка. Это — не то, что я имела в виду. Автоматизация определенно затронула секс-индустрию в целом. Вон возьми хотя бы рост популярности такой профессии как «дизайнер видео для взрослых». Я же имела в виду буквальных работников секс-индустрии. Всяких техно-штук всегда хватает: секс-роботы, прикрепляющиеся к телу игрушки, и вообще, чего только нет. Но я думаю, даже несмотря на это, люди, работающие в секс-индустрии, всегда будут скорее востребованы, чем нет.
— Вот только я о них почти ничего не знаю, — в голосе Тима — щепотка раздражения. — Я к ним ни разу не ходил. Слишком дорого.
— Как и все остальные перевозбуждённые жители этой планеты, накопи, откладывая часть ББД, — предлагает Тинг.
Тим следит за тем, чтобы выражение его лица точно отразило, как сильно ему «хочется» последовать её совету.
— Ой, да ладно тебе, — продолжает Тинг. —Ты ж только и делаешь, что плаваешь да ешь сухой паёк. Ни за что не поверю, что ты каждый месяц тратишь весь базовый доход.
— Ах! — Манау вздыхает, хватая свой планшет. — Теперь реферат на эту тему хочу я!
Она с излишним энтузиазмом вызывает голографическую карту близлежащего района, и Конг вздрагивает, когда сквозь него проходит голограмма ресторана.
— Ой, извини, Конг! — Манау смеётся и уменьшает карту, меняя угол камеры на тот, что позволит ей спуститься вдоль улицы. — Я знаю поблизости есть по крайней мере один хороший салон, в который я могла бы пойти за инфой.
Тим бросает на неё свирепый взгляд и пинает ногой сквозь голограмму:
— Эй, это — моя тема.
— Ну, не очень-то похоже, что она тебе нужна, — Манау демонстративно отодвигает планшет — а за ним и карту — туда, куда Тим не сможет дотянуться.
— Ещё как нужна! Я просто сказал, что никогда раньше не был в таких местах!
— Ну, с этим я могу тебе помочь, — говорит Тинг. — Манау, включи голосовую.
Манау тыкает пальцем на иконку голосовых команд на планшете.
Тинг говорит:
— Иди в салон MUSE.
— В каком городе? — спрашивает ИИ планшета.
Тинг закатывает глаза.
— В этом.
На мгновение карта расплывается, имитируя скорость движения, а затем останавливается на улице Сукхумвит — перед огромным отделанным чёрным стеклом небоскребом.
— Я думала, что ты, Тим, сто пудов, уже бывал в салоне, — прищуривается Манау. — Разве ты как-то не собирался сходить на свой ДР?
— Они дорогие, — повторяет Тим.
— Я тоже никогда не был, — добавляет Пхам.
С широкой выразительной ухмылкой Тим наклоняется и взъерошивает другу по ту сторону пледа волосы.
— Конечно ты там не был! Ты ж ещё просто кроха-котёнок.
— Не недооценивай его, — весело говорит Тинг. — Держу пари, он — законспирированный секси-котенок.
Шокированный Тим с возмущением громко выкрикивает: «Тинг!» — и, закрыв Пхаму уши ладонями, сверлит Тинг свирепым взглядом от имени друга.
— Эй, — подаёт голос Манау, хмуро глядя на широкую голограмму, парящую у неё над планшетом, — карта не разрешает мне войти внутрь.
И, действительно, несмотря на все её манипуляции, карта не двигается за пределы лифта в вестибюле. Даже когда в воздухе прямо поверх голограммы Манау ногтем мизинца пишет команду «Войди в салон MUSE» и взмахом запястья отправляет её прямиков в планшет, красная мигающая рамка, тут же охватывающая всю карту, ясно указывает, что запрос на просмотр объекта отклонён сетью.
— Я думал, что все публичные компании должны быть доступны по карте, разве нет? — спрашивает Конг.
— А, — Тинг поджимает губы, — думаю, если они покажут, что там внутри, это, технически, может считаться рекламой. Сорри, я никогда раньше не проверяла это место вот так, на карте.
— Блин, — Манау ударяет по дверям лифта и дуется, когда рука проходит насквозь. — Тупые юридические лазейки.
Она продолжает «избивать» голограмму, пока не становится больше похожа на измученного кота, машущего лапами скорее по инерции.
— А секс-салоны в других странах? В них ведь можно «зайти», так? — скулит она.
— Да, — отвечает ей Пхам.
За этим ответом моментально следует изумлённый взгляд Тима: он ведь и сам уже приоткрыл рот, готовый сказать «да».
Тинг же неспешно обнажает зубы в оскале.
— Отправляйся в какой-нибудь из салонов Нью-Йорка, — Пхам подавляет зевок. — Почти уверен, что по законам США они должны «впускать» нас во все основные помещения салона кроме отдельных приватных комнат.
Манау радостно пищит и поверх голограммы коряво чиркает: «Нью-Йоркские секс-салоны». Карта на мгновение расплывается до неузнаваемых очертаний — эффект, визуализирующий огромное расстояние, на которое они «путешествуют» — и сменяется полноцветной картой Нью-Йорка с высоты птичьего полёта: город покрыт сотнями синих точек с названиями.
— У них там совершенно другая культура тела, — продолжает Пхам. — К примеру, в Штатах процент тех, кто использует салоны для первого раза, — меньше пятидесяти, в то время как в других странах — что-то ближе к девяноста.
Он указывает на одну из точек с надписью «Спичка»:
— Это — тот, чья история в прошлом году легла в основу инди-фильма.
— Обожаю этот фильм, — отвечает Манау не дыша.
— Ты даже не знаешь, о каком фильме он говорит, — пристально смотрит на неё Тим.
— Пофиг.
Лицо у неё сейчас больше напоминает смайлик с глазами-сердечками.
Пока Манау досконально исследует сверкающий мрамором вестибюль «Спички», Пхам продолжает:
— Мне нравится смотреть документалки о секс-индустрии. Автоматизация и кризис рабочих мест в итоге привнесли в неё много хорошего.
— Тинг не должна была учить тебя слову «секс-индустрия», — мрачно реагирует Тим.
— Тебе нужен парень, Тим, — закатывает глаза Манау. — Или ещё одно хобби. Одного только плавания недостаточно: тебе явно нечем заняться.
— Интересно, а в салонах здесь, в Таиланде, используют членские карты? — меняет тему Пхам. — Или это только в Японии?
Не веря своим ушам, Тим молча открывает рот, снова закрывает его и, наконец, снова открывает, чтобы ошарашенно повторить:
— Членские кар...
Заставляя всех подпрыгнуть, Тинг с размаху хлопает ладонью по пледу. Она ухмыляется, открыто радуясь, что всё внимание снова приковано к ней, и, когда она убирает руку, все смотрят на переливающую серебром карточку, лежащую там, где ещё мгновение назад была её ладонь.
— И как давно это было у тебя в руке? — с подозрением смотрит на неё Тим.
— Уже некоторое время. Это — моя членская карта в салон MUSE.
— Офигеть! — жадно ловит ртом воздух Манау.
Она полностью теряет интерес к голограмме, перемахивает через плед и, зачерпнув карту руками, нежно держит её в ладонях.
— Такая блестящая!
Карту тут же небрежно выхватывает Конг, переворачивает, кивает и снова возвращает. Затем одной рукой в картине беззаботного восторга он продолжает поглощать свой кхао том мад — десерт из клейкого риса, кокосового молока и бананов.
Следующим карту берет Тим, но ни на одной из сторон он не видит никаких надписей — только сияющее серебристое покрытие.
— В ней чип или типа того? — спрашивает он, протягивая карту Пхаму, который с улыбкой отрицательно качает головой.
Тинг лучезарно улыбается, подгибает ноги и наклоняется вперёд до тех пор, пока не упирается локтями в колени.
— Значит так, — говорит она, объясняя с явным удовольствием, — MUSE — это очень, очень эксклюзивный салон. Туда даже подать заявку на получение членской карты нельзя.
Тим слишком ясно и почти болезненно осознаёт, что рядом с ним Манау, затаив дыхание и сцепив руки в замок под подбородком, слушает Тинг так, будто та — посвящённый гуру, делящийся заветной мудростью. Он замечает, как Пхам отпивает воду из чашки и мягко улыбается Конгу, который посылает небольшую ухмылку в ответ.
Тим тоже решает казаться незаинтересованным, но держит рот на замке, чтобы иметь возможность послушать.
— Такую карту можно получить только… — для пущего эффекта Тинг замолкает и использует образовавшуюся паузу, чтобы самодовольно заправить за ухо прядь волос, — …если вас выбрали.
Манау, которая, судя по виду, не дышала уже какое-то время, удаётся словить ртом немного воздуха и молниеносным змеиным движением она выхватывает карту у Тима из рук. Рассматривая её с почти благоговейным трепетом, Манау спрашивает:
— А как именно тебя могут выбрать? Один из специалистов тебя выбрал? Или ты встречаешься с одним из них? Как это всё работает? Как мне тоже такую получить?
— Возьми. Себя. В руки, — говорит глазевший на неё всё это время Тим.
Манау шумно отдувает с лица чёлку и, совершенно не раскаявшись, бубнит в сторону Тинг:
— Расскажи, расскажи, расскажи!
— Карту получают от специалиста, — подтверждает Тинг. — Моя подруга работает в MUSE, поэтому она дала мне одну. Я не знаю, сколько карт специалисты могут раздать просто так, но, думаю, наверняка не больше трех. Так что они дают их только нескольким избранным.
Тинг с гордостью откидывает волосы назад и добавляет:
— Аплодисменты, пожалуйста.
Манау беспрекословно подчиняется. Пхам с Тимом присоединяются к ней с парой чахлых хлопков. Конг же продолжает смотреть с абсолютным безразличием.
— И что даёт эта карта? — спрашивает Тим.
— По сути, позволяет влезть вне очереди. Я могу позвонить подруге, и, после того, как ты зарегистрируешься, она поможет связать тебя со специалистом. Сама же она, увы, новеньких не берет. Да и мужчин, собственно, тоже. А, и ещё тем, кто в первый раз, нужно заплатить регистрационный взнос — я имею в виду, пришедших в первый раз, а не тех, для кого это в первый раз, — но зато не придётся, как большинству, ждать месяцами.
— Во повезло, — нежно воркует Манау, поглаживая Тима между лопаток. — Наконец-то, да?
Тим закатывает глаза и отталкивает её прямо за лицо.
— Хотите увидеть специалистов? — взгляд у Тинг загорается.
— ДА, — отвечает Манау.
— Почему это больше не похоже на академическое исследование ради реферата? — громко интересуется Конг.
Тинг тыкает в него пальцем:
— Молчи, убийца настроения.
Конг улыбается и снова переключает внимание на свой планшет.
Когда Тинг меняет голограмму карты на обширную галерею красивых одетых людей, в парке оживают фонари. Пока они обсуждали эту отдалённо-академическую тему, солнце начало садиться уже всерьёз, окрашивая парк в тона решительно темнее тех, что были здесь, когда они только пришли. Свечение голограммы из планшета Манау скорее всего уже легко можно заметить со значительного расстояния.
— Звуков же не будет, да? — спрашивает Тим и осторожно оглядывается по сторонам. — Никто из них ведь не будет, ну, демонстрировать ничего, так?
— Нет, — Тинг закатывает глаза. — Это было бы рекламой, а реклама — это незаконно.
— О, верно.
— Хорошо, вот. Кто из них тебе нравится?
Тинг расположила модели специалистов по кругу в форме прокручивающего колеса. Одно движение её пальца — и маленькие голограммы начинают кружится перед Тимом, пока он не протягивает руку, чтобы тыкнуть в одну из моделей наугад. Изображения тут же замирают, и Тим вглядывается в ясные глаза и умную улыбку перед собой.
— Он милый, — решает Тим.
— Который из них? — Тинг пересаживается поближе. — Кинг? О да, он прекрасен. И он очень хорош с теми, для кого это в первый раз.
— Перестань так меня называть, — морщит нос Тим.
— Сорри. Тогда может «девственник», «неопытный», или «нетрону…»
— А как насчет него? — прерывает её Пхам. Он сидит напротив Тима, указывая на темноволосого мужчину — по виду — их ровесника, — чья улыбка намекает на секреты, которые Тим предпочел бы не знать.
— Я с ним не знакома. Думаю, он — один из новичков. Два специалиста ушли в прошлом году, поэтому они наняли двух новых.
— Мне нравятся они все, — объявляет Манау. — Конг, ты не собираешься смотреть?
— Нет, спасибо.
Тим скользит взглядом по вариантам. Он по чуть-чуть прокручивает голографическое колесо, а затем останавливается на человеке, чьи черты в высшей степени завораживают не оставляя возможности отвести взгляд — Тим даже подозревает, что лицо было подредактировано специально для галереи.
— А, — со знанием дела говорит Тинг, — это — Вин.
Низкий тон её голоса заставляет Тима напрячься и приготовиться к разочарованию.
— И что с ним не так?
— О, решительно ничего! Он — фантастика. Просто его трудно забронировать.
И Тим верит ей исходя из одной только его внешности: в улыбке — едкая самоуверенность, светлые волосы — стильно уложены, а линия подбородка — острая, как лезвие.
— У него то ли трое, то ли четверо постоянных посетителей, и иногда, время от времени, он может встретиться со случайным обладателем членской карты, но вот за тех, у кого это в первый раз, он берётся исключительно редко, — почесав шею, Тинг пожимает плечами. — Хотя, если хочешь, можешь попробовать к нему записаться. Есть вероятность, что ты достаточно смазливый, чтобы искусить его чуть отклониться от устоявшейся рутины.
Она берет Тима за подбородок и кудахчет ровно до тех пор, пока его возмущённый вид не заставляет её рассмеяться и наконец отпустить его.
— Такое чувство, — вставляет Пхам, — что все в MUSE — эксклюзивны.
— Ага, — с явной неуверенностью растягивает слово Тинг. — Итак, вот что тебе нужно будет сделать, Тим: пока я связываюсь с подругой, ты — начинай регистрироваться в MUSE. Я позже дам тебе код их регистрационного офиса. К регистрационной форме нужно будет приложить результаты тестов, а потом…
— Перед тем, как заняться сексом, нужно сдавать тесты? — выпаливает Тим.
Стоит словам сорваться с языка, как он тут же осознаёт, что именно Тинг имела в виду, но уже — слишком поздно.
Она со смехом взъерошивает ему волосы.
— Ну разве ты — не сама непорочность? Не учебные тесты, милашка, — медицинские.
— Да, я уже догнал, — ворчит Тим. — У меня язык быстрее мозга.
— А что потом? — спрашивает Манау, шлёпая Тима по руке. — Больше не перебивай её.
Тим корчит ей рожу.
Тинг же считает следующие шаги загибая пальцы:
— После этого заполнишь профиль. И составишь список из пяти специалистов, которые больше всего понравились; а потом в течение следующих двадцати четырех часов получишь ответ от одного из них, — несколько секунд она, кажется, наслаждается недоверчивым видом Тима, а затем добавляет: — А, и ещё — регистрационный взнос.
— Можно мне тоже? — спрашивает Манау смотря на Тинг самыми искренними щенячьими глазами.
— Думаю, есть предел тому, насколько я могу побеспокоить подругу. Так что пусть сначала Тим сходит. Очень интересно, с кем он в итоге встретится.
Тим кивает Манау. Самодовольно.
— Ладно, — вздыхает Манау и тычет пальцем ему в лицо. — Ты должен всё мне рассказать.
— Зависит от того, насколько ты будешь со мной мила, — Тим показывает ей язык.
— Тиииим, — мурлыкает она и с приторно-сладкой улыбкой обвивая его за руку. — Ты ведь — мой так-себе приятель, да? Или… вполне-себе друг? Или обыкновенный товарищ?
— Ты, вообще, хоть пытаешься? — спрашивает Тим, в то время как Пхам смеётся, Тинг ухмыляется, а Конг широко улыбается в планшет.
Они говорят о деталях регистрации в MUSE ещё немного, и через приложение у Тима на планшете Тинг помогает ему заполнить почти половину полей. Затем, когда вокруг вдруг набухает облако мелких, кровожадных захватчиков, готовых ими полакомиться, все пятеро собирают вещи и на сегодня прощаются.
Общежитие Тима, конечно, не попало в десятку лучших в стране, но в нём достаточно наворотов, чтобы Тим был вполне себе доволен. Сегодня вечером, швырнув сумку куда-то на пол, где её подбирает вакуумная рука, Тим, моясь в предварительно прогретой душевой кабине, мычит себе под нос, а затем направляется прямо к медицинской панели на стене в прихожей. Его последняя зарегистрированная температура тела — та, что он проверил утром, когда выходил из дома — почти не изменилась, и предварительное сканирование подтверждает то, о чём Тим уже и так догадывался: он — воплощение здоровья.
Большим пальцем он нажимает на кнопку, запрашивает полное сканирование и вводит код регистрационного офиса MUSE, который дала ему Тинг. Спустя пять минут его отменное здоровье задокументировано, регистрационная форма MUSE полностью заполнена, и ожидание начинается.
Тим кладёт планшет на стол в спальне и снова вызывает голограмму салона MUSE. Ничего из написанного в ней не дает чёткого представления о том, чем именно они занимаются. Всё, что он видит, — это специалисты, которых Тинг показывала им ранее, и теперь, когда Тим находится на новом месте, несколько мерцающих рекламных слоганов, чей смысл весьма расплывчат, прыгают и кружатся по комнате, с намёком замедляясь над кроватью.
Один из слоганов — популярный «Нет ничего соблазнительнее сарафанного радио изо рта в рот»*, который десятилетиями используется тысячами салонов по всему миру. Хотя проституция в Таиланде легальна, никто не торопится отменять закон о запрете на её рекламу, и это привело к тому, что многие салоны дерзко используют фразу «сарафанное радио изо рта в рот» где-нибудь в рекламных материалах, как сигнал о том, какие услуги они предоставляют.
Время от времени какой-нибудь ресторан нет-нет да и воспользуется этим слоганом по ошибке, что всегда приводит к исключительно смущающим последствиям.
Как и большинство людей, интересующихся сексом, Тим провел значительную часть юности исследуя голограммы всевозможных салонов. Больше всего ему нравились иностранные салоны, в которые он мог свободно зайти на карте-голограмме. Естественно, те помещения и объекты, что были напрямую связаны с сексом — отдельные приватные комнаты, БДСМ оборудование, игрушки и названия брендов — почти всегда оставались вне поля зрения или были размыты. Тайны этих недоступных на карте коридоров, закрытых дверей и покрытых непрозрачным стеклом полок будоражили воображение Тима, и он потратил немало энергии фантазируя, чтобы заполнить пробелы в увиденном.
В подростковом возрасте он слушал истории одноклассников постарше, которые были либо достаточно взрослыми, чтобы посещать высококлассные, строго регулируемые салоны с шикарной репутацией, либо достаточно неразборчивыми, чтобы решиться на авантюру похода в публичные дома, которые не запрашивают удостоверение личности и результаты тестов по состоянию здоровья и подвергаются регулярным облавам дронов.
Тим сказал себе, что, как и многие его друзья, сходит в салон в день, когда ему исполнится восемнадцать.
Но когда восемнадцатый день рождения наступил, вместо этого он провел его на берегу моря с Пхамом и Манау, уплетая торт и плавая, пока не почувствовал, как кожа на спине покрывается хрустящей корочкой под яркими солнечными лучами. Он сказал себе: «В следующем году». На следующий день рождения. В конце концов, чтобы оправдать подобные расходы, обязательно должен быть очень особенный повод. Тим откладывал понемногу с каждого ежемесячного ББД и про себя называл это «Фондом Первого Раза».
Затем он провел свой девятнадцатый день рождения в постели с гриппом, попивая суп, добытый для него Тинг, и рассчитывая на конспекты, которые обещал написать для него Конг. Когда Тиму стало лучше, он решил: «В следующем году уж наверняка».
За неделю до своего двадцатого дня рождения Тим не забыл отправить запрос на бронирование в салон, который держал в уме в течение последних пяти лет, но, как выяснилось, они давно закрылись.
На свой двадцать первый день рождения он просто на всё это забил.
И вот теперь, когда до двадцать второго дня рождения остается всего несколько месяцев, за плечами Тима — всего несколько жарких поцелуев с парой мальчишек в старших классах и гораздо более острое желание попробовать большего. Раз уж найти никого для свиданий он не может, то сделает то, что делают все остальные, и, наконец, вычеркнет этот Первый Раз из списка дел.
Ну и, конечно, он сможет провести отличное исследование для реферата.
— Получено новое сообщение, — подаёт голос планшет.
— Открой его.
«Ваша регистрация в салоне MUSE одобрена».
Тим ухмыляется, склоняется над столом и читает текст на экране одновременно с зачитывающим его ИИ.
— Следующий шаг, — объявляет ИИ, — заполнение профиля и список специалистов. Хотите завершить эти разделы голосом или вручную?
— Голосом.
— Имя, пожалуйста.
— Тим.
— Полное имя, пожалуйста.
Тим подхватывает свой падающий подбородок ладонями и смотрит на планшет с выражением лица мертвеца. ИИ планшета знает его полное имя, дату рождения, обхват пальцев, количество ресниц, и вообще всё про него знает. И ещё он знает, как выбесить Тима, и делает это на удивление часто.
— Тираю Сириётин, — отвечает Тим, не поддаваясь на провокацию.
— Вы предпочитаете, чтобы специалисту был виден ваш точный возраст или только возрастной интервал?
— Эм. Без разницы.
— Вы должны выбрать один из вариантов.
— Фух, хорошо. Мм. Наверное, интервал.
— Ваш возраст будет отображаться как «от двадцати до двадцати пяти». Вас это устроит?
— Могу ли я сказать, что мне, например, девяносто девять?
— Нет.
Слово это звучит отрывисто и грубо, и Тим не думает, что вина тому — его воображение.
— Обиделся? — хихикает он. — Хорошо, «от двадцати до двадцати пяти» мне подходит. Можно сразу перепрыгнуть на часть о специалистах?
— Пожалуйста, перечислите пять наиболее понравившихся Вам специалистов.
Тим облизывает губы.
— Вин.
— Вы называете специалистов в порядке предпочтения?
Неужели в его голосе было столько нетерпения?
— Ага.
Тим выдёргивает голограмму Вина из галереи и разведя пальцы, увеличивает изображение и приближает его к лицу.
— Можно я напишу только его имя? Как думаешь, это увеличит шансы с ним встретиться?
— Вы должны указать пять имён: некоторые специалисты могут быть недоступны.
Тим закатывает глаза:
— Ладно.
Он уныло пролистывает галерею специалистов, осторожно избегая женщин.
— Э-э, слушай, как там его звали? — он потирает висок и щёлкает пальцами. — Парень, чёрные волосы, реально привлекательный?
— Тринадцать точных совпадений. Показать все модели сразу или по одной?
— Да, хорошо, я это заслужил, — Тим раскачивается на стуле и, замерев на двух его задних ножках, роется в памяти. В имени точно был только один слог… — Подожди-ка, это было что-то королевское! Есть парень по имени, типа, Принц?
— Среди специалистов значится Кинг — «король».
Рядом с голограммой Вина всплывает голограмма красивого мужчины с умной улыбкой, которого Тим уже видел ранее в парке.
— Это он! Эм, ладно. Ставь его на второе место.
— Осталось три незаполненных слота.
Тим бросает на планшет неодобрительный взгляд, будто тот вдруг превратился в скунса-вонючку.
— Я знаю, как из пяти вычесть два.
— Не желаете ли посмотреть варианты, основанные на Вашем предыдущем выборе?
— О, — Тим моргает. — Да, и правда. Спасибо.
ИИ планшета перемещает голограммы Вина и Кинга на край стола, а затем представляет Тиму модели ещё шести специалистов, которые Тим рассматривает без особого интереса. Теперь, когда он остановил свой выбор на Вине, любой из них был бы разочарованием. Ни у одного из них нет этой дерзкой улыбки, по которой сразу виден характер. И ни один из них не похож на человека, с которым было бы настолько же весело просто находиться рядом, или того… с кем секс был бы настолько же атомным.
— Просто, ну, внеси в список троих наименее опытных.
Если Тим не сможет встретиться именно с Вином, то, по крайней мере, не станет предметом насмешек какого-нибудь специалиста-ветерана из-за того, что у него практически нулевой опыт.
— Раздел запроса специалистов заполнен. Вы бы хотели закончить оставшуюся часть профиля сейчас или позже?
Тим тянет модель Вина обратно к центру стола и, скользя взглядом по линии его плеч, вращает изображение.
— Давай сейчас.
— Предпочитаемые кинки?
Стул Тима с грохотом возвращается на все четыре ножки.
— А?!
— Мне оставить этот раздел пустым?
— Да! Блин.
— «Блин» не значится в базе кинков салона MUSE. Мне внести его в список?
— Иногда я тебя ненавижу.
Следующий день — выходной, но у Тима уже есть планы с друзьями, и эти планы помешают ему делать то, что он, очевидно, предпочёл бы на сегодня: каждые семнадцать секунд спрашивать у ИИ планшета не пришло ли новых сообщений от MUSE.
— Ты ведь мне скажешь, если будет новое сообщение, так? — спрашивает он, лёжа на спине и запрокинув голову назад с края кровати.
— Да, — отвечает ИИ.
— Есть ли хоть одно сейчас?
— Нет.
— А как именно ты оповестишь меня о новом сообщении?
— Я скажу: «Получено новое сообщение». Можете выставить другой тип оповещения, если желаете.
— Ты ведь не скажешь, что это от MUSE, так?
— Я не даю информацию об отправителе без запроса.
— Отлично, хорошо.
После заурядного обеда лапшой со вкусом мисо из кухонной панели в его квартирке в общежитии, Тим встречается с Пхамом и Манау в ближайшем кинопарке. Он не помнит, что именно они собираются смотреть, но это никогда не имело значения: восторг от представлений в кинопарках не покидает его ещё с тех пор, как совсем маленьким он лежал на спине в центре парка, а прямо у него над головой парили голограммы ярких живых историй.
Они расстилают самый уютный из пледов Манау на аккуратно подстриженной траве, садятся рядышком в стройный ряд, и ждут, пока из-под земли не поднимутся высокие стены и не сомкнутся куполом у них над головой. В прошлом году по прикладной автоматизации Пхам написал реферат об устройстве кинопарков и с тех самых пор Тим всегда обращает гораздо больше внимания на этот захватывающий процесс.
— Проверь ещё раз, — тыкает Тима в плечо Манау.
— Если продолжишь дёргать меня, сидеть посередине я не буду.
— Проверь! Ещё раз! — настаивает она, хватая его за руку чуть ниже локтя и тряся с притворным драматизмом.
Трясти себя Тим ей позволяет, но в знак протеста каждой йотой своего существа пытается изобразить абсолютное и исключительное раздражение.
— Манау, из-за тебя его сейчас вырвет на плед, — комментирует Пхам. Несмотря на безжалостную, ничем неспровоцированную агрессию прямо у него под боком, он продолжает грызть приготовленное им рисовое пирожное посыпанное кокосовой стружкой, явно наслаждаясь пушистыми облаками над головой — умиротворённо и безмятежно.
С тех пор как они встретились у входа в парк, Манау без умолку задаёт Тиму вопросы о MUSE. Когда она спросила, кого он перечислил в списке запрашиваемых специалистов, Тим совершил роковую ошибку, сказав ей правду. Он просчитался и ответил: «Я внёс туда Вина и ещё четырёх челов». Именно этими словами. И, как следствие, пострадал от дикой, как у зверя, ухмылки Манау.
— Так тебе действительно нравится Вин, м? Неудивительно, что у тебя никогда раньше не было секса. В нашем универе я никогда никого подобного не видела.
И вот сейчас, просто чтобы заставить её наконец заткнуться, Тим резко тыкает на кнопку голосовых команд на планшете и спрашивает:
— Есть новые сообщения от MUSE?
Ожидая отрицательный ответ, он смотрит Манау в глаза.
— Да.
Сначала Тим осознаёт, как Манау, задыхаясь, начинает жадно хватать ртом воздух, и только после этого до него доходит, что именно ответил ИИ.
— Подожди, ты серьёзно?
Пока Пхам усаживается чуть позади, заглядывая ему через одно плечо, а Манау визжит около другого, Тим поворачивает планшет к себе.
— Почему ты мне не сказал? — требовательно спрашивает он, открывая окно сообщений и просматривая самые новые. — Где оно?
— Восемнадцатого апреля этого года Вы попросили выключить любые уведомления, пока Вы с друзьями.
Тим находит эмблему MUSE на обложке одного из писем и, не обращая внимания на людей вокруг, резким движением вытягивает письмо из окна сообщений. С расстояния голограмма всё равно будет почти прозрачной из-за яркого полуденного солнца.
— Что-то я не припомню, чтоб ты отключал уведомления ещё хоть раз в этом году, даже когда я был с друзьями, — бормочет Тим.
На это ИИ даже не пробует отвертеться.
— Открой же его, открой! — бубнит Манау, дергая Тима за руку.
Звук колокольчика — и с обманчиво-мягким, почти бесшумным жужжанием из-под травы поднимаются громадные стены и смыкаются над ними куполом, образовав киноэкран. Как только солнечного света становится меньше, голографическое письмо выделяется ярче. Тим, торопливо «ущипнув» картинку, уменьшает его и делает менее заметным для окружающих.
ИИ спрашивает:
— Вы желаете, чтобы я зачи…?
— Тшш! — шипит Тим.
Вместе с Пхамом и Манау он молча читает письмо и осознаёт, что они дошли до одного и того же места одновременно, когда до него доносится голос Манау:
— Вау, у пи’Вина даже подпись — секси.