Work Text:
Мо Сюаньюя давно уже нет, но его тело многое помнит. В конце концов, нельзя так быстро избавиться от всего, что было для прежнего владельца настолько важно. Вроде как обида на госпожу Мо и её семью: не смог бы Вэй Усянь спокойно существовать в этом теле, не отомсти он чужим обидчикам.
Спокойствие, впрочем, не приходит и теперь. Знали бы окружающие, с порога накинувшиеся на него кто с обвинениями, кто с расспросами, кто и вовсе — с Цзыдянем, сколько ему потребовалось и потребуется ещё сил и времени изучить это тело! Это только с виду легко: накинул чужую плоть — и ходи в ней, будто в удобно сидящей одежде. Да и кажется, что времени на изучение совсем никакого нет, особенно в так причудливо изменившемся мире.
Но вот он: наедине с самим собой, отложив и флейту, и насущные мысли, изучает доставшееся его духу вместилище. С размерами и физической силой давно уже всё ясно, нечего и повторять; куда удивительнее — мысли и желания, пришедшие с этим телом.
Например, оно желает мужчин.
Не то чтобы это стало огромной проблемой: прежний Вэй Усянь засматривался на красивых девиц в Юньмэне, и это нисколько ему не мешало. Что ж с того, что в новом теле на смену прошлому увлечению пришли теперь мужчины? К тому же, он и прежде обладал способностью оценить мужскую красоту. Быть может, физическая сторона вопроса ускользнула от него по неопытности — совершенно ненамеренно.
А вот теперь ему приходится своего рода заново познавать себя, только вкладывая в этот процесс одновременно два различных опыта: свой собственный и отголоски воспоминаний Мо Сюаньюя.
Касаться этого тела оказывается достаточно приятно. Когда глаза открыты, Вэй Усянь не позволяет беспорядочно бродящим мыслям течь в странном направлении: так, он может, обхватив непривычной ладонью столь же непривычно ложащийся в неё член, с удовольствием подумать о Лань Ванцзи или об очаровательном незнакомце, мимоходом встреченном в лапшичной. Разница, конечно, есть, и существенная — для Вэй Усяня, но телу всё равно. Оно отзывается любопытством и удовольствием, и орган заинтересованно крепнет в руке. Вэй Усянь откидывается на спину и довольно закрывает глаза.
Когда глаза закрыты, всё иначе.
Мо Сюаньюй не хочет уходить и, хотя слов не разобрать, будто шепчет что-то изнутри черепа, подбрасывает слегка запутавшемуся разуму обрывки своих воспоминаний. И Вэй Усяню стыдно и немного неловко, будто унаследовал чужое желание — только никак не понять, как в итоге оно стало его собственным.
Когда глаза закрыты, он видит Цзинь Гуанъяо.
— …Ещё не спишь?
В комнатах мало света; башня Кои готовится ко сну или уже мирно дремлет. Согнувшись над столиком в неудобной позе, Мо Сюаньюй напряжённо вчитывается в слова какого-то трактата, которые у него никак не получается толком осмыслить. Чем ближе ночь, тем больше ему хочется чего-то иного, и мысли отчаянно перескакивают на совсем недавние дневные воспоминания о том, как Цзинь Гуанъяо поприветствовал его в коридорах, легко коснулся рукава, одарил ободряющей улыбкой.
— Ох! — Мо Сюаньюй оборачивается, собираясь подняться, но мягко ложащаяся на плечо рука останавливает его.
— Не вставай, — негромко просит Цзинь Гуанъяо, и он садится обратно на пол, с взволнованным предвкушением уставившись на брошенную на столик тетрадь.
Цзинь Гуанъяо опускается на колени позади него и аккуратно кладёт голову на плечо, обнимая сзади. Ладони у него нежные и тёплые; от Цзинь Гуанъяо пахнет садовыми цветами, теми, что распускаются только ночью. Распустив нетуго завязанный пояс, его руки легко разводят в стороны полы нижнего ханьфу, до которого Мо Сюаньюй давно уже разделся, не думая, что его потревожат. Одна из ладоней ложится ему на бок, вторая мягко скользит по животу до самого низа, бесстыдно забираясь за пояс штанов.
Вэй Усянь не знает, было это на самом деле, или Мо Сюаньюй всё выдумал и отчаянно подменил фантазиями истинные воспоминания. Вэй Усянь повторяет собственной рукой путь ладони Цзинь Гуанъяо, начиная от живота, и снова будто впервые обхватывает ждущий внимания член.
С губ Мо Сюаньюя срывается дрожащий выдох; Цзинь Гуанъяо издаёт довольный смешок.
— Что-нибудь скажешь?
— А… А-Яо…
С удовлетворённым «м-м-м» Цзинь Гуанъяо касается губами его обнажившегося плеча. На мгновение отстранившись, он что-то выуживает из рукава — Мо Сюаньюй не решается обернуться. Должно быть, это небольшой флакон: через несколько мгновений ладонь возвращается, на этот раз влажная, но тёплая, окутанная слоем приятно пахнущего масла.
За неимением лучшего Вэй Усянь, недолго думая, сплёвывает себе на ладонь.
Движения руки Цзинь Гуанъяо приводят его в восхищение: всегда зная, как и где коснуться, чтобы было лучше всего, эта рука скользит по распалённой плоти, не останавливаясь и не давая ему передышки. Мо Сюаньюй слегка задыхается от восторга; ему некуда девать руки, поэтому одну из них он кладёт на столик, крепко сжав в кулак, а вторую, поколебавшись, опускает на себе на бок — туда же, где другая ладонь Цзинь Гуанъяо будто прожигает дыру в лёгкой ткани его ханьфу.
Цзинь Гуанъяо прижимается к нему со спины, и Мо Сюаньюй слышит его негромкое ровное дыхание, заглушаемое собственными полузадушенными стонами и громким стуком заходящегося сердца.
— А-Яо…
Подчиняясь ритму из фантазии Мо Сюаньюя, Вэй Усянь следует за движениями Цзинь Гуанъяо, набирая темп. Реальность смешивается с видением покоев в Ланьлине, где он никогда прежде не бывал; рука едва подчиняется ему, и временами он на самом деле чувствует ласковые, аккуратные пальцы Цзинь Гуанъяо на собственной коже.
Мо Сюаньюй, негромко вскрикнув, выплёскивается в чужую ладонь.
Вэй Усянь следует за ним, зажмурившись от удовольствия, и пока тело медленно успокаивается, а ощущения неторопливо рассеиваются, вместе с ними и безумное видение постепенно тает где-то в глубинах разума. К сожалению, он почти уверен, что вскоре оно вернётся.
Вэй Усянь с безнадёжностью думает, что не стоит ему встречаться с Цзинь Гуанъяо.
Призрачный аромат ночных цветов плывёт по комнате.