Chapter Text
Солнечным и ясным утром порт как всегда был полон людей. Суда, разные по размеру и по назначению, отчаливали, приходили, а некоторые стояли в ожидании отплытия и принимали на борт все новых и новых пассажиров. В целом, атмосфера стояла суетная: все вокруг спешили, бегали, сновали, метались. Кто-то торопился на корабль, кто-то заботился о багаже, кто-то с кем-то встречался, а кто-то с кем-то прощался: вот, рядом с трапом у корабля, принадлежащего королевской семье из Неаполя, например, двое молчали, словно оттягивая какой-то неприятный для обоих момент. Казалось бы, обсуждать они должны были свою победу, однако сейчас никого из них она не волновала. Они стояли рядом спиной к судну, глядя куда-то в сторону оживленного порта, и точно знали, что сейчас будет, и будто бы ожидали чего-то друг от друга, каких-то действий или хотя бы каких-то слов, но в то же время боялись перервать осевшее только между ними двоими загробное молчание. Неизвестно, сколько это молчание продолжалось, однако в какой-то момент несмелый голос решил нарушить его:
— Прошло почти четыре месяца гонки… — аккуратно заговорил Джонни. — Поверить не могу, что так быстро…
— Мда уж, — мечтательно протянул Джайро, устремив взгляд куда-то высоко в небо, а потом повернулся, немного опустив его и разглядывая теперь ожидающее его судно. — Ну всё, депортация на родину, — задумчиво и твердо проговорил он как бы по слогам.
Джостар усмехнулся и повернул к нему голову, посмотрев с каким-то сожалением в глазах, и наклонил её вбок.
— Ну почему депортация-то?
— Да это я так, — тот пожал плечами, — шучу.
На миг в воздухе снова повисла пауза. Цеппели прикрыл глаза, будто предаваясь какому-то воспоминанию — по его лицу было видно, что приятному.
— Ослепительный Неаполь, пицца с красочным закатом… — тихо пропел он с веселыми интонациями, этим как-то попытавшись разрядить обстановку, — жди меня, Неаполь… — попутно он активно жестикулировал руками на свой итальянский манер.
— Новая песня? — спросил Джонни, когда тот остановился в конце строчки. — А я этот эксклюзив в последний раз слушаю…
— Я еще не придумал дальше, — Джайро открыл глаза и сказал это с необыкновенной непринужденностью, а затем посмотрел на него внимательнее и изумился, наверное, уже в сотый раз, если не в тысячный, за последние сутки, — черт, я до сих пор не могу привыкнуть к тому факту, что ты ходишь.
— Да, ты говорил, — справедливо заметил он.
Он и не знал, почему ответил так просто. Может, потому что другой ответ никак не лез ему в голову, а сказать хоть что-нибудь непременно нужно было. Он прекрасно понимал, как холодно, сухо, критично и не совсем доброжелательно это прозвучало, хотя раньше совершенно не парился по этому поводу, тем более, когда речь была обращена к Джайро. И он не хотел как-то оттолкнуть его от себя этим, наоборот, он точно знал, с какими целями тот уже в миллионный раз озвучил одну и ту же мысль о его ходьбе. Он осознавал, что эта тема, эта деталь — то, за что в данный момент Джайро мог без труда зацепиться, чтобы продолжить их разговор и продлить эту минуту, и чтобы как можно дольше не начинать подъем по трапу и как можно дольше не отчаливать от берега.
И Джонни прекрасно понимал это его чувство, но не хотел ни озвучивать это, ни показывать. Больше всего сейчас он боялся признаться себе в том, что он это чувство разделяет. Ему тоже хочется как можно дольше стоять тут и вести какой-нибудь непринужденный разговор, не думая больше ни о чем: ни об их скором расставании, ни о будущем вообще. Однако как назло все темы для дальнейшей беседы словно вылетели у него из головы и совершенно не хотели возвращаться обратно. Он скривил губы и выдержал секундную паузу, что-то обдумывая, а затем заглянул Джайро в самые глаза произнес как бы в нерешительности:
— Неплохим выдалось наше знакомство.
Со стороны Цеппели последовал тяжелый и удрученный вздох, а Джостар вдруг почувствовал, что зря сказал это с какой-то долей драматичности, зря сказал это так несмело и зря произнес эту дурацкую фразу вообще. Лучше бы он молчал, лучше бы просто потянул время в тишине, наслаждаясь и получая всё из последних минут в компании Джайро. Он впервые настолько остро ощутил, как на самом деле не хотел того, что должно произойти в ближайшие минуты. Только недавно казалось, что до этого момента еще долго-долго, и Джонни даже не заметил, как они оба уже стояли на его пороге. И он признал, что не хочет расставаться с человеком, который сейчас с мрачным видом молчит, стоя подле него и подбирая нужные слова. Да, он разделяет это его потерянное и горькое чувство, больно давившее на грудь. Ведь часть его сознания глубоко внутри все равно отрицала, отвергала и совсем не хотела принимать то, что гонка, еще на старте казавшаяся бесконечной, подошла к концу. Безусловно, он чувствовал необходимость и даже обязанность двигаться вперед, оставляя прошлое позади и открывая двери в будущее, но ему было до ужаса страшно. Он боялся чего-то нового, боялся новых обстоятельств, обязательств и уклада, боялся другой жизни. Как бы странно это ни звучало, он смог найти для себя некий и понятный лишь ему одному комфорт в том состоянии дел и таком образе жизни, что они вели на гонке, и теперь его пугало это уже успевшее стать очень и очень ясным осознание того, что всё это теперь закончилось. С этого дня ничего этого не будет: не будет ночлегов в лесах и в пустынях, не будет пустых и серьезных разговоров в пути и фирменных и неповторимых шуток от Джайро. Не будет того, к чему Джонни успел очень сильно привыкнуть и крепко привязаться. Того, что он совсем не хотел отпускать, оставлять в прошлом и тем более забывать. И, если бы не обстоятельства, он бы никогда и не отпустил и никогда бы не променял ту жизнь на какую-либо другую, пусть даже если бы эта другая жизнь была с уютным домом и теплой едой.
Ему было страшно, он ничего не знал и мало что понимал. Он боялся этого будущего, этой неизвестности, в которую ему предстояло шагнуть как на плиту на каменной дорожке, на которой все предыдущие плиты были твердыми, устойчивыми и решительно внушающими уверенность, а впереди этих плит не было видно вообще. И Джонни не мог позволить себе даже банальной уверенности в том, есть ли у него это будущее, есть ли у него право шагнуть на следующую плиту и попытаться на ней удержатся. А получится ли у него? А хватит ли ему смелости? А не провалится ли под ним плита? Все эти вопросы в беспорядочном вихре кружили в голове, прочно засев там и, кажется, совсем не желая покидать его, навязчиво приходя и с каждой секундой закрепляясь в сознании все прочнее и прочнее.
Но было кое-что еще, что Джостар не только никогда не смог бы озвучить или украдкой задеть в каком-то разговоре, но и в чем не мог признаться даже самому себе. Он не хотел признавать то, что Джайро в его жизни больше не будет. И он в то же время никогда бы не смог сказать ему об этом. Ни в дороге, ни ночью перед сном, ни сейчас.
Джонни помедлил, пока не давая своей недавней реплике никакого продолжения и заставив её каким-то мечом над головой повиснуть в воздухе. Цеппели по-прежнему молчал, не смея как-то нарушать эту короткую тишину и в то же время до последнего оттягивая свой шаг на корабельный трап.
— Наверное… — вновь заговорил Джостар, лишив того необходимости разрывать напряженную паузу, — счастливого пути? — он наконец повернулся к нему всем телом, до боли в суставах сжав в кулак правую ладонь. В его глазах мелькнуло сожаление.
— А! Точно, — Джайро будто вдруг что-то вспомнил, на мгновенье повеселев и приняв более непринужденный вид. — Слушай внимательно. Это последнее, что я тебе хотел сказать.
Тот, прикрыв глаза так, словно его избавили от какой-то неминуемой участи, медленно кивнул.
— Мне пришло письмо, — продолжил тот неторопливо и весьма осторожно.
Джонни поглядел на него с непониманием, но с участием.
— В общем, у меня скоро будет свадьба, — исполнившись решимости, сообщил Цеппели на выдохе, обратив все свое внимание теперь на друга и ожидая его реакции.
— С-свадьба? — онемев от шока, произнес тот.
— Ага, — кивнул он, со смущением усмехнувшись.
— Ты это сейчас серьезно? — не верил Джостар. Он все же не понимал, зачем Джайро вновь поднял какую-то тему, когда вот-вот бы все решилось. И он был весьма расстроен тем, что все те невероятные усилия, которые он направил на то, чтобы сформулировать у себя в голове, а затем выдавить из себя эти какие-никакие слова прощания, были потрачены впустую. Между прочим, набраться смелости, чтобы выдать такое, было совсем не просто.
— Серьезно, серьезно. Не веришь — хочешь письмо дам почитать? — но реакция Джостара все же его позабавила.
А тому было совсем не до веселья. «У Джайро свадьба? Не может быть… просто не может быть!» В душу Джонни внезапно закралась какая-то тьма вперемешку с тоской и даже отчаянием. Удивление тут же сменилось едва уловимой печалью в глазах и еще большим непониманием. Весь мир будто прямо сейчас был готов перевернуться, но Джостар держится, медленно разжимает крепко стиснутую ладонь, слегка запрокидывает голову назад и смотрит высоко-высоко в пустое небо, затем поворачивается к Цеппели и глядит, как он прикусывает губу, принимает серьезное и более отчаянное выражение лица. «Чего он так?» — думает.
— Н-нет, не нужно, — все же отмер и замахал руками Джонни, привлекая его внимание.
— Ну и хорошо, а то я уже его сжег, — тот вяло усмехнулся, тряхнув головой.
Он медленно и понимающе закивал, глубоко вздохнув.
Между ними снова повисло рассеянное молчание. И снова никто не решался его перервать, и снова они оба не хотели расходиться. Зачем Цеппели поднял эту тему? — но ему ведь тоже хотелось потянуть минуты. В то время как Джонни уже собирался было отправить его на борт и удалиться в город, он совершенно не был готов к тому, чтобы наконец оказаться на палубе. И он тоже как можно дольше не хотел расходиться с Джонни, чтобы никогда больше не увидеться. Ведь и не нужна была Джонни эта информация при таком раскладе. Они разъезжаются, и теперь ничего, что было у них общего и о чем они когда-либо говорили, не имело никакого значения. Все останется простым воспоминанием. И теперь им обоим остается лишь принять то, что никакого совместного будущего у них нет и никогда не будет. По крайней мере, так про себя думал Джостар на протяжении всей повисшей на целую минуту паузы, пока Цеппели вдруг внезапно не опомнился и не заговорил вновь:
— Может быть… — он на секунду замешался, но закончил негромко и со всей вдруг накатившей на него серьезностью, — ты приедешь?
В один миг вся тяжесть неминуемой разлуки будто упала с плеч, а в душе начала разгораться искорка надежды. Все мысли о том, как он не хочет расставаться с Джайро и не хочет отпускать то, что происходило все прошлые три месяца, вмиг покинули Джонни. Он вдруг нашел то, за что можно было зацепиться и что неизменно оставалось бы ценным воспоминанием о гонке, — Джайро.
— Куда? В Неаполь? — но вместо того, чтобы обрадоваться, так же тихо вопросил он прохладным голосом.
— Ну да, в Неаполь, — Цеппели озадаченно огляделся по сторонам и ловким движением схватил Джостара за руку, увлекая вверх по корабельному трапу. — Ну-ка, идем со мной.
— С собой меня везти собрался, что ли? — с наигранным возмущением ухмыльнулся тот, вяло плетясь за ним. — Я тебе не багаж, если что.
Но он не обратил на это никакого внимания и не дал никакого ответа.
— Уважаемые, есть у кого-нибудь карта? Карта мира, желательно, — он обратился к членам экипажа, энергично жестикулируя и оглядываясь по сторонам. Кто-то указал куда-то в сторону кормы. — Отлично, — Джайро вновь потянул растерянного Джонни за собой. — Наконец-то по-человечески повесили, — заключил, подойдя к большой и красивой карте с подробными подписями и обозначениями.
— И не перевернутая, — вторив ему, заметил Джостар, присматриваясь к карте, — показывай давай, что хотел, только нормально, — видно, он уже понял, что им сейчас предстоит, а потому и прокомментировал то ли со смешком, то ли с упреком, и прикрыл губы ладонью, как бы скрывая улыбку, невольно изогнувшую их. — А то я знаю, как прекрасно ты умеешь обращаться с картами.
— Ну было-то один раз, — кинул ему Цеппели, присматриваясь к нужным материкам, — вспомнил тоже, — он выдержал недолгую паузу, выдумывая дальнейший ответ, и, почесав пальцем висок, продолжил с хитрой ухмылкой. — А я тоже знаю, как прекрасно ты умеешь обращаться с картами. Только с другими.
Тот моментально понял, о чем пойдет речь и к какому воспоминанию он сейчас прибегнет.
— Джайро… — тяжело вздохнул он, но выражение его лица было добродушным.
— Как можно было так взять и выронить из рук всю свою колоду рубашками вниз? — тем не менее продолжил тот не критикующим, а располагающим к себе голосом.
— Один-один, — Джонни все же снова улыбнулся.
Такие остроумные комментарии в сторону друг друга их уже давно не волновали и даже забавляли. Победная улыбка растянулась на лице Джайро, и в следующую секунду он обратил его внимание на карту.
— Слушай внимательно. Сейчас будет минутка географии от Джайро.
Тот весело усмехнулся.
— Вот Нью-Йорк, и где-то здесь порт, где мы сейчас с тобой стоим, — ровным тоном начал он, мгновенно посерьезнев.
— Да.
— Вот Неаполь.
Джостар кивнул, окинув быстрым взглядом полуостров в виде сапога и присмотревшись к пунсону на побережье.
— Скорее всего рейсы здесь прямые. Можно либо до Генуи, либо сразу до Неаполя, — Цеппели озадаченно наклонил голову, но видно было, как от возможности встретиться еще раз он аж засветился. — Но если до Генуи, то там можно взять лошадь или экипаж до Неаполя. Там найдешь, они на каждом углу предлагают. Будет тебе еще и по нашему Апеннинскому полуострову путешествие верхом, — он похлопал рядом стоящего Джонни по плечу.
И вся эта сложившаяся между ними атмосфера умело располагала к себе Джонни, завлекая своим уютом и привычностью. И он даже смог расслабить напряженные до этого момента плечи, спокойно выдохнуть и на миг даже забыть о том, что с борта ему вскоре придется сойти, однако в голове все еще прыгала и беспорядочно вертелась, никак не укладываясь мысль о том, что у Джайро будет свадьба. Он, конечно, был рад, что именно это обстоятельство и определило их следующую встречу и сделала её возможной, но он просто не мог поверить в то, что Джайро на ком-то женится. Не мог поверить в то, что он так просто, хотя и с каким-то едва мелькнувшим в его глазах сомнением, которое Джонни не взял во внимание и списал на волнение перед церемонией, заявляет об этом.
— Подожди, — тут Цеппели внезапно поднял ладонь, одарив его сощуренным и пристальным взглядом, — а ты где остаешься? Или… как бы поставить вопрос? — в голове вертелось то, что он отчего-то даже не мог нормально и сходу сложить в слова, — куда уезжаешь? — спросил наконец.
— Да здесь, в Нью-Йорке. Никуда не еду, — безразлично пожал плечами тот, сказав это с необыкновенной простотой в голосе.
— В Нью-Йорке? Вот как… — задумчиво протянул Джайро, отведя взор куда-то в сторону океана.
— Да, — кивнул Джонни убедительнее.
— Стой, — внезапно сказал он, в мгновенье посерьезнев и как-то даже шокировавшись.
— Стою, — в секунду незапланированно выдавшейся паузы вставил тот.
Цеппели вернул свой взгляд к нему и демонстративно закатил глаза.
— Ты хочешь сказать, что твой дом здесь и ты, — сделав сильный акцент на этом слове, он ткнул пальцем в его грудь, — даже не пригласил меня к себе на чай? — вопросил с непоколебимой решительностью, но поджал губы на манер обиженной девицы.
— Джайро, я не был там четыре месяца, даже больше, — наскоро отыскивал только что сформировавшиеся в голове аргументы Джостар. — Там грязно. Да я дорогу уже туда забыл.
Было очевидно, что последняя гипербола была употреблена им специально, но Цеппели все равно округлил глаза и удивленно спросил:
— Серьезно?
— Нет, — с прежней категоричностью отрезал тот.
— А если серьезно? — он подался вперед, наклонив голову, приподняв подбородок и как бы выпрашивая ответ не только взглядом, но и всем своим видом.
— Я же думал, что до Сан-Диего на поезде доберусь, и потом обратно на поезде, а не верхом.
Джайро разочарованно выдохнул: этот ответ, по-видимому, не смог удовлетворить его интерес.
Молчаливая тишина вновь наполнила атмосферу между ними. Ни один из них еще несколько минут не мог найти, что сказать. Вроде, всё было и так понятно. Без лишних вопросов. Они и не привыкли задавать какие-то лишние вопросы, ибо друг друга они всегда понимали с полуслова, однако на этот раз Джонни чуть приоткрыл рот, чтобы что-то произнести и в этот момент посмотрел на Джайро. Тот невозмутимо молчал, гладя куда-то в висевшую перед ними карту и будто высчитывая и представляя себе то расстояние, на котором они будут находиться, когда он наконец доберется до родины. Джостар еще с полминуты не осмеливался его тревожить, но в конечном итоге нерешительно проговорил:
— Я правда там нужен?
И он был уверен, что тот и без этого вдруг ставшего ему противным и неприятным слова «свадьба» его поймет. И Цеппели понял:
— Конечно! — повеселев, но сделав это как-то наигранно и не совсем естественно, не в привычной своей манере, нервно дернув губами и быстро зашевелив пальцами, постукивая ими по дереву, воскликнул он. — Я напишу тебе письмо с подробностями, и ты даже не думай просто оставить его в своем почтовом ящике непрочитанным.
Джонни медленно покачал головой, опустив взгляд куда-то в пол.
— Я хочу, чтобы ты там был, — заявил Джайро уже увереннее и убедительнее.
Но с первой секунды и не всегда заметные жесты в виде поникнувшей головы и опущенных глаз не прошли мимо него. И он хотел было что-то сказать и как-то прокомментировать это его состояние, однако в реплике тот его опередил:
— Тебя ждут, — сухо кинул он.
— Это королевский корабль, он и ждет только меня, — Цеппели ухмыльнулся. — Точнее, ждет, пока ты перестанешь убиваться и стоять здесь с такой кислой рожей, поверишь в то, что следующая наша встреча вполне вероятна, и наконец уйдешь.
Джостар на мгновенье замер, а затем медленно поднял искренне изумленный взгляд на Джайро, но тот тут же решил перевести тему на менее откровенную:
— Ладно, меня правда ждет экипаж, — он неторопливым шагом побрел в сторону трапа, уставившись куда-то в пол и изучая каждую доску под носками сапог. Джонни последовал за ним. До трапа они шли молча, давая только глухому стуку каблуков обуви нарушать тишину между ними. — Тогда мы с тобой не прощаемся, — Цеппели попытался произнести эту фразу как можно развязнее.
Спустившись с корабля, Джостар слабо, но уверенно кивнул, а затем подошел к стоявшему недалеко Слоу Денсеру, расстегнул одну из переметных сумок и извлек оттуда карандаш с блокнотом. Осознав, в чем дело, Джайро довольно улыбнулся. Джонни наскоро бросил на бумагу свой адрес и, вырвав лист, подошел обратно и отдал его.
— Ты только… приезжай, — вполголоса сказал тот каким-то особенно искренним голосом, который услышать из его уст выпадал шанс очень редко, бережно сложив листок и спрятав в карман. — Пока.
— До встречи, — на выдохе ответил Джонни и еще полминуты наблюдал, как Джайро в прежнем неторопливом темпе поднимается обратно на борт, а потом молча, но тепло улыбался, когда тот оглянулся и весело махнул ему рукой с уже отчаливающего судна в предвкушении возвращения домой.