Эффект наблюдателя

Некраткая хроника полутора лет обучения одного маленького аспера в Академии Навигации и Межзвёздной Связи.
Вселенная ролевой игры "Академия Майтрея" первого созыва мастерской группы 2022-2024. Спасибо за сеттинг Рейсту, Оррофину, Хелькэ и Арти.

Chapter 1: Баллада о мусорном еноте (в картинках и разговорах)

Chapter Text

Этот каторжный инженерный путь называется у них, кажется, логикой и последовательностью

и обязателен для тех, кто хочет быть умным; для всех остальных он не обязателен,

и они могут блуждать как им угодно.

Л. Андреев

%ШИФР ЕДИНОГО УНИВЕРСИТЕТА ПАНГЕИ%

Уиллоу,

по моей предварительной оценке вероятностей, эти заметки может успешно стилизовать под усреднённую прозу нейросеть соответствующего профиля. Попробую воспользоваться маминой $int#18.1. Пока у неё получаются довольно сухие тексты, но она обладает высоким индексом самообучаемости.

Я, в отличие от тебя, сочиняю посредственные художественные тексты, потому надеюсь, что ты творчески переработаешь этот материал, если он ляжет в основу твоей будущей книги. Возможно, удалив половину.

Пусть звёзды нам внемлют, а цифровые технологии помогут.

К.М.

%КОНЕЦ ШИФРА%

Пролог

(сгенерирован нейросетью из имеющегося материала по запросу «интригующее атмосферное вступление»)

Вы стоите на плаце у ступеней главного корпуса. В непробиваемом стекле входного холла визуально фиксируется ваше отражение: бледное, осунувшееся лицо с контрастным чёрным узором татуировки. Волосы кажутся короткими, поскольку убраны в хвост.

Последние события: астральное вторжение инопланетян с альтернативной этикой, вследствие которого в вашем внутреннем мире не осталось ни одного функционирующего интроекта.

Поправка: хронологически первые признаки кризиса проявились ещё до вторжения инопланетян.

Ваш текущий статус: аспер-курсант, слабо владеющий профессиональными техниками. Темп обучения на начальном этапе низкий. Ваши личные выборы привели вас к радикальным изменениям собственного внутреннего мира в угоду сиюминутным эмоциям и формальным потребностям учебного процесса.

Осознание данного факта происходит впервые.

«Похоже, я в затруднительном положении», — констатируете вы.

Готовый алгоритм для быстрой стабилизации ситуации отсутствует. Интроекты не отпечатываются в разуме мгновенно, вне зависимости от наличия сверхспособностей. Нахождение рядом с лицами, использующими уже усвоенные навыки, не обеспечивает их автоматическую интеграцию. Уровень концентрации оценивается как нестабильный.

Подумайте об этом какое-то время.
Направьте когнитивный ресурс на анализ этих данных.

Какой вариант вы предпочитаете?

Вы обладаете достаточным для своего возраста интеллектуальным потенциалом и развитым рациональным мышлением. Вы добросовестны и открыты новой информации. Ошибки воспринимаются вами как опыт. Согласно последней версии психопрофиля вы исследователь. На незначительный процент — изобретатель.

В настоящий момент все эти качества не приносят вам пользы.

В условиях страха и неуверенности у вас включается паттерн запроса моральной поддержки. Однако из ваших друзей двое получили урон в боевой ситуации и проходят реабилитацию, один осуществляет диагностику пострадавших, последний совместил свидание с учебным процессом. Данный вариант решения проблемы нерелевантен.

Но вы же всё-таки аспер. Несмотря на дефицит установок, способствующих стабильности внутреннего мира.

Предположительно, вам стоит выбрать вероятность, которая выведет вас из этого положения? Да, вам определённо стоит выбрать вероятность, которая выведет вас из этого положения.

Экспозиция

Местонахождение планетоида Майтрея в одном из секторов галактики, принадлежащих Императорскому Дому Шэнь строго засекречено. Там находится единственное в галактике высшее учебное заведение для альфа-асперов — Академия Навигации и Межзвёздной Связи. В настоящий момент туда направляется ваш шаттл; на борту находятся двадцать курсантов-асперов нового набора.

Ещё в пути группу распределяют на пять отделений по четыре единицы в каждом. Формирование малых групп с одной контролирующей единицей признаётся рациональным подходом как для специализированных учебных заведений, так и для иерархических структур управления в целом.

После зачисления в Академию, перед отъездом из сектора Университета Пангеи, вы ознакомились с базовыми материалами по структуризации формирований вооружённых сил. Ввиду перехода от теории к практике вы испытываете лёгкое волнение. Точнее: пребывание в закрытом милитаризованном учреждении является для вас радикально новым опытом. В связи с этим регистрируется душевный подъём, активная заинтересованность и фоновая тревога. Данные показатели в текущих обстоятельствах классифицируются как закономерные и допустимые.

После оглашения списков вы без промедления переходите к процедуре знакомства со своим отделением — пятым. Согласно регламенту Академии, подразделению присвоен код «Сан-5» (индекс курса и порядковый номер). Идентификация курсантов строится по аналогичному принципу. Личный состав: Сан-501 — Йегер, Сан-502 — Исидор, Сан-503 — Алетрис. Вы, Кайо Ароха Мануэра, — Сан-504. Номер непривычно короткий: зашифрованный код вашего университетского проекта содержит сорок девять символов.

Данная комбинация удерживается в вашей долговременной памяти.
Вы помните его наизусть.

Какой вариант вы предпочитаете?

Текущий состав малой группы: исключительно асперы Великих Домов (ни одного представителя Малого Дома, ни одного орбитала).

Адриан Йегер (Регламент Конкордия) обозначает приветствие сухим кивком, вербализирует стандартную фразу и удаляется форменным шагом. Из-за напряжённой спины его фигура производит впечатление более высокой, хотя вы уступаете ему в росте не более чем на полголовы.

Запрос: Генерация художественного портрета. Статус: Выполнено.

Объект Сан-501 белобрысый. Напоминает суковатую тонкую ветку: из вытянутого силуэта выступают острые локти, плечи, нос, подбородок и даже кадык. Движения ломаные. На поясе-йошу металлопластовая накладка и подвеска с неустановленной эмблемой. Предположительно, фракционная символика Конкордии, семейный герб либо знак предыдущего места обучения.

Юлиана Исидор (Церковь Единого Господа) — высокая, худощавая шатенка с короткой стрижкой. Прямые плечи, андрогинные черты лица. Запрос: Генерация художественного описания. Статус: Выполнено. Объект Сан-502 обладает глубоким грудным голосом. Фиксируется поведенческая особенность: короткий выдох перед длинной синтаксической конструкцией. Речевой тон ровный, безэмоциональный. Объект заверяет вас, что читала ваше выпускное эссе и интересуется научными принципами Университета, княжича Алетриса — что наслышана о традициях его Дома и была бы рада их обсудить. Стиль одежды аскетический, скромный. Декоративные элементы на поясе и на руках отсутствуют.

Обсуждение первого проявления асперских способностей инициирует Алетрис. Социальная интеграция путём обмена данными внутри группы классифицируется как необходимая, однако тема выбрана спорная. Вы начинаете оценивать варианты уклонения от беседы с наименьшими последствиями.

Согласно вашей рискованной (мало данных) гипотезе, манифестация аспера либо демонстрирует индивидуальную склонность (акцентуацию характера), либо указывает на ментальный пробел и дефицит. Ваш персональный случай классифицируется по второй категории.

Первой коротко отвечает Юлиана. Запрос: Генерация художественного описания. Статус: Выполнено. Улыбка у неё приятная, но дипломатичная, выверенная, как по линейке. Алетрис всецело вовлекается в собственный нарратив, что отменяет необходимость вашего ответа. Ваша очередь не наступает.

Юлиана увидела сеть вероятностей: способность, идентичная навыкам асперов-навигаторов.

Алетрис в ходе тренировочного поединка вошёл в состояние боевой Фуги и одержал победу. Контекстуальный анализ его реплик позволяет сделать вывод: противником являлся субъект высокой личной значимости (друг либо объект романтической привязанности). Вы кратковременно строите гипотезы о гендерной принадлежности оппонента (маскулинная, фемининная либо вариативная), однако классифицируете данный приватный вопрос как несрочный.

Запрос: Генерация субъективного я-высказывания, близкого к устной речи. Статус: Выполнено. «На мой вкус, курсант Алетрис симпатичный — высокий и светловолосый, что ещё надо. Неплохо бы выяснить, умеет ли он разговаривать по-человечески, а не только выступать с речами, и привлекают ли его небинарные персоны ниже на голову и тоньше в два раза».

Получив базовые данные о текущей малой группе, вы расширяете круг социальных связей на борту за счёт асперов из Университета. С Ниалом Тахири, сыном изобретателя-полимата, вы поддерживали сетевую коммуникацию в течение четырёх лет. Текущий контакт классифицируется как развиртуализация. В физической реальности рост собеседника превышает ожидаемые параметры: для установления визуального контакта вам требуется запрокинуть голову. На лице Ниала возникает широкая (предположительно — радостная) улыбка. Облик объекта: высокий крупный юноша, вьющиеся тёмные волосы, полукруглые татуировки выше надбровных дуг. По вашим воспоминаниям, ранее плотность узоров внутри контура была ниже.

В качестве начала контакта вы совершаете положенный тактильный жест сокращения дистанции: обнимаете Ниала за шею. Данный паттерн не в полной мере отражает текущий спектр ваших эмоций, однако обусловлен стабильностью многолетней связи и коммуникативными привычками молодёжной среды Университета. Объект издаёт мягкий горловой смех. Большая часть татуировок на ваших верхних конечностях также не распознаётся им как знакомая.

Для девятнадцати лет и степени бакалавра вы обладаете существенным объёмом памятных знаков: татуировками покрыты оба предплечья, рёбра, лопатки и правая половина лица. Дискуссию об индивидуальном восприятии данной традиции вы откладываете на перспективу. Данный тип беседы классифицируется как развлекательный. Приоритетная задача текущего периода: интеграция в информационную среду военной академии.

Несколько лет назад основная ветвь семьи Микаэре ответила на ваше письмо с просьбой о виртуальном знакомстве с их аспером лаконичным отказом. Текущий статус: объект Анару Микаэре находится на борту шаттла и визуально идентифицируется как юная особа, близкая к подростковому возрасту. Запрос: Генерация художественного описания. Статус: Выполнено. У неё круглые, широко распахнутые тёмные глаза, веснушки, копна пышных кудрей и миниатюрная фигура классических феминных пропорций. Заочно вы иррационально уверились в неизбежности установления дружеского контакта (возможно, в знак внутреннего протеста против изоляционистской тактики этой семьи). В настоящий момент вы с оттенком досады фиксируете, что масштабные предварительные ожидания мешают непредвзятому восприятию живого человека. Текущий неопределённый дискомфорт зафиксирован вами в общих чертах для последующей рефлексии.

Поведенческий паттерн Анару характеризуется высокой речевой и физической активностью. На текущем этапе преждевременно судить, является ли это её повседневным модусом операнди или следствием нервного возбуждения от новизны ситуации. Объект сопровождает вас в экспедиции по шаттлу (маршрут: дроны, сотрудники-ординары, Цензорат). Вы принимаете решение о переходе к исследовательской работе с целью установить поверхностный контакт с коллективом. Анару соглашается на содействие и включается в процесс составления опросника. В ходе работы её внимание привлекает высокий черноволосый брахмачарец с большим расписным веером. Она перемещается к нему, вступает в разговор и более не возвращается. Предположительная фамилия юноши — Махендра, статус — аристократ одной из провинций Сияющей Вечной Брахмачарьи. Вы не можете вызвать в памяти личное имя, поскольку когнитивный ресурс в полном объёме требуется для решения текущей задачи.

Цель первого этапа: выявить общие принципы этического и социального воспитания асперов в Великих и Малых Домах, а также во фракциях Империи. Задача: получить данные о практической реализации этих принципов в представлении асперов из разных Домов и фракций. Побочная задача: сформировать первичное впечатление о новых однокурсниках и нормах поведения внутри сообщества, оценить на практике готовность респондентов к совместной работе в формате опроса и утвердить либо скорректировать методы дальнейшего исследования.

Опросный лист вашего авторства в итоговом варианте имеет следующий вид:

1. У вас есть важное личное дело/профессия/сфера интересов (читать «кто вы, помимо того что аспер»)? Что это?

2. Чего вы ожидаете от вашего будущего обучения, к чему хотите прийти?

3. Есть ли такое знание (или безусловное понимание тезиса), которое вы считаете обязательным для каждого человека в галактике? Что это?

4*. Как вы думаете, что за специалист и какой квалификации координирует шаттл, на котором везут множество потенциально ценных асперов?

Вопрос со звёздочкой шуточный и призван поддерживать атмосферу непринуждённого и неформального общения на равных. Первоначальные сомнения в его необходимости перевешивает прогноз высокой продуктивности эксперимента.

Собранный массив данных характеризуется значительной информативностью. Дискуссия с молодым пилотом Евгением Мариусом, апологетом дзен-гностицизма, перерастает в затяжной спор. Финальный итог: пари «рационализм против случайности». Предмет спора: чья стратегия обнаружит системную уязвимость раньше — субъекта, детально просчитывающего грядущие шаги, или субъекта, интуитивно полагающегося на вероятности. В гимназический период вы регулярно стимулировали социальные эксперименты посредством интеллектуальных столкновений; возвращение к данной практике приносит удовлетворение.

Респондент	Визуальные характеристики / Художественное описание	Результаты анкетирования / Ключевые тезисы
Кристель Валентин (Церковь Единого Господа)	Нервная блондинка невысокого роста, одетая в красное струящееся шин.	Позиционирует себя как «воин Господень».
Виджай Дамару (Брахмачарья)	Беловолосый юноша, утрированно театрализованные манеры.	Аналогично предыдущему респонденту, классифицирует себя как «воин».
Джен Монтгомери (Звёздные Старатели)	Симпатичная, круглолицая.	Сторонница неограниченной космической экспансии человечества. Прошлый опыт: спасение брошенных судов в составе семейного подряда.
Церис (Орбитал)	Русоволосый крепыш. Выглядит потерянным.	Затрудняется с ответами по основной части. Фиксируется умеренная активизация при переносе темы на вагабондские корабли.
Де лос Рейес (Диктатура Алетрис)	Высокая, присутствует женский маркер из блёсток.	Затрудняется с ответом по существу вопросов.
Аль-Каюм (Диктатура Алетрис)	Красивый, настороженный взгляд, резкая моторика.	Затрудняется с ответом по существу вопросов.
Альвеста (Школа Цензората)	Медно-рыжий, скульптурное, изящно вылепленное лицо.	Затрудняется с ответом по существу вопросов.

По завершении основной фазы исследования вы предпринимаете попытку добиться от Тахира Алетриса дефиниций понятий «хорошая семья» и «хорошие наставники» в его субъективном восприятии. Результат отрицательный: когнитивного сдвига не произошло, респондент апеллирует к общим понятиям.

Разброс происхождения ваших респондентов: асперы Великого Дома Диктатура Алетрис — три человека, асперы Великого Дома Сияющая Вечная Брахмачарья — три человека, асперы Великого Дома Церковь Единого Господа — три человека, асперы Великого Дома Единый Университет Пангеи — три человека, включая вас. Асперы Малых Домов — ни одного. Асперы-орбиталы, представители различных картелей и объединений — четыре человека. Мариус: торговцы картеля Кароне, Церис: Рой Вагабондов (со слов респондента, его семья — межпланетные курьеры), Монтгомери: Звёздные Старатели, космические разнорабочие. И аномалия в массиве данных непредвзятого наблюдения: респондент, который запоминается вам на непрофессиональном, личном уровне.

Запрос: генерация максимально подробного художественного описания объекта. Статус: выполнено.

Полное имя: Гиделайя Вебер. Сам объект упорно корректирует: Илай. Фамилия не опознаётся в базе. Происхождение: с орбиты (недворянский чёрный пояс-йошу без герба). Возраст: близок к вашему. Стиль: чёрный цвет одежды, практичный крой контрастирует с броскими, заметными украшениями. Лицо могло бы показаться миловидным: крупные правильные черты, большие глаза, пушистые ресницы, чуть вздёрнутый нос, — но в то же время в нём чувствуется внутренняя резкость, задиристый безадресный вызов. Живая динамичная мимика характеризуется повышенной выразительностью: объект карикатурно сводит брови, щурит пронзительные светлые глаза, широко, асимметрично улыбается. Физические параметры: средний рост, ширина плеч сравнима с вашей, телосложение астеническое. За счёт вальяжной, развязной пластики объекта создаётся оптический и пространственный эффект избыточного присутствия, будто он единолично занимает три сиденья в рекреационной зоне. Систематически допускает неэтикетные жесты, которые, однако, интегрируются в его образ гармонично.

Его энергичность вызывает у вас, помимо базовой интерперсональной приязни, выраженный исследовательский интерес. Аналогичным образом оценивается его оживлённое, пристальное — скрытое за демонстративной расслабленностью — внимание. Данный поведенческий паттерн не имеет аналогов в кругу ваших постоянных контактов. Объект шутливо и фамильярно обращается к вам «красотка», несмотря на отсутствие у вас гендерного маркера и представление по имени: «Привет, я Кайо, социолог из Университета, хочешь поучаствовать в небольшом эксперименте?».

Запрос: генерация художественного описания действия объекта, позволяется употребление слов в переносном смысле. Приоритет высокий. Статус: выполнено.

А потом объект исследования без тени сомнения ломает ваш соцопрос.

Опросный лист действительно был создан в условиях дефицита времени, без верификации формулировок на соответствие академическому стандарту. Однако полная неинформативность ответов респондента по всем четырём пунктам вызывает у вас кратковременный ступор.

Протокол ответов респондента Сан-104:

«Конечно, есть. Я же человек, а не функция. Надеюсь им и остаться по мере сил. Скажем так, в том числе я заинтересован всячески приумножить честь и достоинство семьи».
«Ожидаю пипец скучных чуваков, которые будут говорить то нельзя и это нельзя». (Респондент смеётся.)
«Есть. А у тебя?»
«Я думаю, он не один. Один — это как-то очень тупо, не находишь?»

Анализируете внутренний отклик на произошедшее. Регистрируются: удивление; лёгкая обида (эмоция классифицируется как объяснимая, но нерациональная для внешнего проявления); стойкий интерес. Необходимо разработать стратегию для гарантированного продолжения коммуникации и сотрудничества. Требуется проявление инициативы.

Скрытный юноша с хорошо подвешенным языком легко соглашается функционировать в качестве «нулевой группы» для грядущих исследований — и нахально вам подмигивает. В вашем представлении, было бы занимательно (было бы, как это назвать... круто, раз респондент сам охотно переходит на сленг) проговорить с ним дольше, но у входа в рекреационную зону возникает одна из церковниц. В одиночку, и это наиболее предпочтительная вероятность: для коллективного анкетирования вам пришлось бы смещать смысловые акценты. Предыдущий эмпирический опыт подтверждает: респонденты демонстрируют более высокий уровень искренности в формате «один на один». (Сопутствующая гипотеза: целесообразно произвести повторный опрос Илая уединённо, в отсутствие остальных асперов.)

Однако в исследовательской деятельности возникает непреднамеренная пауза. Одна из респонденток неожиданно идентифицирует вашу личность.

— Пограничный квадрат Илоры? «Пангалактический грызлодёр», коктейль с эйфоретиком? Ты же Кай, бартендер из «Бесконечности», тот, с бирюзовыми волосами, да? О, тебе даже больше идёт как сейчас, с цветными прядями.

Узнавшая вас девушка — брахмачарка Арья Рудрати. Визуальный анализ лица затруднён из-за блеска причёски, элементов одежды и аксессуаров: длинные золотые волосы, головной убор в форме венца, шёлковое платье с переливающимся синим шин поверх. Вы подтверждаете факт прежнего знакомства и остаётесь в одной с ней рекреационной зоне в течение ближайшей половины дня пути.

Запрос: генерация художественного описания беседы. Статус: выполнено. Арья говорливая и обаятельная, держится приязненно. Вы говорите легко, как старые друзья, хотя кратко виделись в баре один раз в жизни и, судя по её богатому наряду, она не из тех посетителей, кто пытался расплатиться с вами поцелуем. Вы подробно описываете свои исследования, респондентка — детали своих путешествий в годы после учёбы. Вы отправляете на её комм свою статью, написанную по мотивам включённого наблюдения в «Бесконечности», следом — чужую интересную работу по теме «Кризис дзен-гностицизма» (автор Т. Кальвин-Микаэре, второкурсник Академии Майтрея). Ещё два сопутствующих сборника. Ваши воспоминания наслаиваются одно на другое, подобно слоистому коктейлю: кафетерий Университета с системой пневмопроводов, кальянные залы Брахмачарьи в герметичных подводных пещерах, трёхсотлетний каштан во внутреннем дворе Учёного Совета Кафедры Психологии и Социологии, качели на ветке, воздушные круизы над планетами.

Параметры аудиовизуальных раздражителей объекта Арья Рудрати: частота голоса имеет специфическую хрипоту низкого регистра, двигательная активность плавная, акустический фон дополняется высокочастотным звоном элементов аксессуара (типа «браслет»). Объект пользуется в декоративных целях косметическим пигментом «имперское золото» и парфюмерной эссенцией высокой концентрации. Вы ощущаете лёгкую дезориентацию и сопутствующий тремор внимания. Корреляция сигналов указывает на высокую вероятность интерперсонального аттракциона. Объект классифицируется как эстетически привлекательный; фиксируется целеполагание на сокращение дистанции. Оптимальный алгоритм: инициация протокола ухаживания посредством передачи мелкого материального сувенира из ручной клади. На основе внешнего наблюдения выдвинута гипотеза: объект проявляет избирательный интерес к респондентке Валентин, однако статистический опыт подтверждает вероятность доминирования взаимного вектора интереса над односторонним.

Комментарий: Уиллоу, честное слово, мой мыслительный процесс не всегда выглядит вот так.

Запрос: генерация на основе фрагмента текста выше художественного отрывка в жанре «любовный роман» (трактовка термина общесетевая). Статус: выполнено.

У Арьи мелодичный голос с лёгкой хрипотцой, плавные жесты, на запястье на браслете высокотехничных часов позвякивают колокольчики. Глаза подведены имперским золотом; когда она отклоняется в сторону, опираясь на подлокотник кресла, откидывает голову назад, смеётся — вас дёргает вслед каждому её движению. От пряного запаха её духов немного кружится голова, как от крепкого алкоголя. Сигналы довольно однозначные. Арья — привлекательная девушка, и вам нравится мысль познакомиться с ней ближе. Стоит поискать в ручной клади мелкую безделушку, украшение или сувенир: подарить в качестве знака внимания. Ей самой, кажется, приглянулась нервная церковница Валентин из первого отделения, но взаимный интерес, по вашему опыту, нередко перебивает односторонний.

Но вскоре Арья Рудрати уходит, с её слов «ненадолго», к себе в каюту и больше не появляется в общем пространстве. По прибытии на планетоид Майтрея её снимает с шаттла медицинская миссия.

Вы испытываете закономерное интенсивное беспокойство и иррациональное разочарование. Расспросы персонала не приносят новой информации, кроме краткого официального сообщения «сбой импланта». Вы утрачиваете способность полноценного эмоционального переживания событий и неразборчиво регистрируете высадку, сопровождающих вежливых сотрудников-ординаров, выдачу формы и переодевание, назначение Юлианы Исидор командиром отделения. Чёткость восприятия частично возвращается к вам позже, в строю на площадке. Предположительно в военной академии она носит название «плац». Сейчас вы будете слушать речь господина директора. В самом начале пути как никогда важно своевременное и полное восприятие информации. Выйдя из оцепенения, вы вертите головой; Йегер пропускает вас в первый ряд построения в каре — проявление любезности?

Запрос: сгенерировать на основе визуальных данных краткое описание перечисленных объектов с интеграцией в структуру текста. Статус: выполнено.

Перед вами старший учебный поток — курс Эр. В сочном жёлтом свете искусственного освещения фонарей вид этих шести человек вызывает иллюзию визуального инородства, признаков чуждой ментальности по отношению к вашему набору.

Объект №1: тонкая гибкая девушка с высоким пушистым хвостом насыщенно-русого оттенка. Идентификация: Виктория де Солано-Франка, временный куратор вашего потока (вероятно, уставная модификация института наставничества). Объект №2: высокий молодой человек, приподнятые плечи, ухоженные усы. Идентификация: Тайоми Кальвин-Микаэре, представитель старшей ветви семьи Микаэре, автор изученной вами проблемной статьи о дзен-гностицизме. Дополнительный маркер риска: единственный выживший субъект после критического инцидента в его прежнем отделении. Вопрос о случайном характере инцидента классифицируется вами как приоритетный для последующего расследования. Объект №3: черноволосый курсант критически худощавого телосложения, элемент формы — чёрный йошу. Ницефор либо Ницефора Демихов. Объекты №4, 5, 6: три девушки. Первая — выше среднего роста, с пружинистой спортивной моторикой; оставшиеся две — более низкие, плотного, крепкого сложения. Имена в кратковременной памяти не зафиксированы, верификация произведена исключительно по геральдике поясов: Конкордия, Церковь Единого Господа, Брахмачарья. Пробел в личных данных требует восполнения.

Примечательно отсутствие части преподавательского состава по причине нахождения в состоянии глубокой медитации (параметр оценивается как высокоинформативный). В числе отсутствующих: госпожа Конти (медицинская часть, Орден Лотоса) и госпожа Джао-Саррис (навигаторы, орден дзен-гностиков).

Курс Сан перенаправляют в административный корпус, в заглубленную подземную аудиторию для прохождения инструктажа. Спикер: госпожа Цензор Тэцу, грациозная молодая женщина с идеально симметричными, лукавыми чертами лица. Тема лекции: регламент повседневной жизнедеятельности и образовательного процесса на ближайшие месяцы.

При переходе к блоку информации о личном рейтинге обучающихся и структуре отделений фиксируется инициатива со стороны высокой алетрийки. Данный субъект назначен командиром первого отделения (Сан-1), куда распределены она, Илай, церковница Валентин и, согласно исходным спискам, Арья Рудрати. Курсант де лос Рейес инициирует запрос относительно численного дефицита: в Сан-1 по факту остается три человека, что математически деформирует конкурентный баланс. Оценка де лос Рейес признается вами валидной.

Цензор демонстрирует мягкую, нечитаемую улыбку.

— Что же, курсант де лос Рейес… Старайтесь лучше.

Идейный посыл, озвученный Цензором, классифицируется вами как деструктивный для командного баланса, однако лимит времени не позволяет запросить уточнения: учебный поток направляется в смежное помещение на приветственный фуршет. На фуршетной линии зафиксирован стандартный набор: фрукты, вина, шампанское и соки. Ниал Тахири представляет вас Тейну Андерсону — ветерану Войны Тысячи Осколков, преподавателю боевых техник и другу своей семьи. Физические параметры аспера в реальности менее выразительны по сравнению с сетевыми фотопортретами «самого молодого тактического гения»: средний рост, моложавое лицо маорийского фенотипа, высокий уровень коммуникабельности. Андерсон подтверждает, что ознакомился с выдержками из вашей квалификационной работы. Позитивный маркер для дальнейшего академического взаимодействия.

Анару Микаэре, в свою очередь, инициирует знакомство присутствующих со своим кузеном Тайоми. Потенциально продуктивную дискуссию по поводу его статьи о дзен-гностицизме прерывает появление Тессы ван Рихтен. Акустический фон в помещении мгновенно снижается. Курсанты-алетрийцы и представители высших сословий воспроизводят официальные поклоны либо жесты воинского салюта.

Имеющийся у вас массив данных о Тессе ван Рихтен и геополитических итогах войны позволяет оценить их вклад в текущий миропорядок как значительный, однако объективные причины для проявления аналогичного пиетета во внутреннем регламенте (вне рамок военных парадов) отсутствуют.

Представляется целесообразным обсудить данную социальную стратификацию с Тахиром Алетрисом с целью анализа альтернативных точек зрения. С высокой степенью вероятности, в его воспитании отдельно педалировалась тема подвига и памяти о военном прошлом.

С учётом работы бартендером и специфики иммунных имплантов ваша резистентность к алкоголю оценивается как высокая, однако в целях сохранения чёткости восприятия объём потребляемого вина ограничивается минимальной дозой.

Тема вашего диплома предположительно известна всему личному составу Сан-5. Курсант Йегер проявляет интерес к концепции универсальной этики и запрашивает параметры исследования. После краткого перечисления базовых тезисов объект демонстрирует удовлетворение и констатирует наличие общих тем для последующих дискуссий. Динамика его поведения фиксирует разительный контраст по сравнению с деструктивной моделью коммуникации в шаттле

Ступеньки подвальной лестницы занимает группа орбиталов: немногословный Церис, Евгений Мариус и Илай. С их разрешения вы задерживаетесь на минимальной дистанции послушать их беседу. Речь всех троих лингвистически специфична (лексические и фонетические аномалии в рамках общегала), отдельные семантические блоки требуют дешифровки. Курсант Мариус декларирует намерение провести серию испытаний для аристократа Виджая Дамару, назначенного командиром четвертого отделения (состоящего на три четверти из орбиталов). Цель: верификация статуса Дамару в рамках орбитальной системы ценностей. Ситуация классифицируется вами как столкновение этических парадигм и перспективный социальный эксперимент.

На основе опыта Мариуса признаётся целесообразным диверсифицировать ваш собственный подход к исследованию.

В русле текущей академической задачи, уже за пределами корпуса, вы предъявляете итоговую форму опроса Анару Микаэре с предложением принять участие. Фиксируются признаки смущения объекта при виде диктофона; возможно также избыточное коммуникативное давление с вашей стороны, что требует последующей коррекции поведения. В целом процедура анкетирования проходит в пределах допустимой нормы.

Курсант Алетрис, вербализировав стандартную формулу извинения за вторжение, отмечает, что ответ Анару о о тезисе, который должен быть внятен каждому человеку в галактике («Будь добрым»), коррелирует с его собственной установкой: «Из всех возможных решений выбирай самое доброе». Свободный и оперативный обмен информацией об интроектах в рамках Академии оценивается вами как высокопродуктивный фактор для будущего сбора данных.

Справочно: интроект аспера — фундаментальная мировоззренческая установка, императив либо запрет, обеспечивающий стабилизацию внутреннего психического контура и усиливающий способность вступать в осознанный контакт с Майей. У молодых субъектов интроекты статистически часто транслируют культурные стереотипы и регламенты исходной среды воспитания. Анализ этнографических и культурных маркеров различных секторов галактики через данную призму признается перспективным.

Между курсантами потоков Сан и Эр инициируются неформальные контакты, однако вы принимаете решение о временной приостановке внешней коммуникации в целях автокалибровки. С целью снижения когнитивной нагрузки запускается фоновый просчет низкоприоритетных вероятностей. [Запрос: генерация субъективного я-высказывания, эквивалентного устной речи. Статус: выполнено] «Например, если у кудрявой Анару и добряка Алетриса обнаружилось такое идейное родство, велика ли вероятность, что они понравятся друг другу вообще во всех смыслах?».

В процессе калибровки вас настигает Илай. Перехватывает под локоть и (иронически?) спрашивает:

— Скучаешь тут, красотка?

Экспресс-тест «комфортна ли вам текущая коммуникация»: да, общество Илая приносит определённое удовлетворение. Однако вербальное обращение воспринимается как глубоко чужеродное. Оно явно транслирует паттерны из незнакомой вам социальной среды, и внутренний контур внезапно фиксирует слабый отголосок иррационального, подросткового импульса — желания огрызнуться в ответ. Опыт непривычный, но занимательный.

Вы запрашиваете у Илая, каковы его первые впечатления от Академии и контингента сокурсников, исходя из предположения, что его фамильярный формат взаимодействия легитимизирует симметричный ответ вопросом на вопрос. И у вас завязывается достаточно оживлённый диалог, чтобы его хронометража хватило на протяженный маршрут вокруг технических зон в отдалении от центрального корпуса. Территория Академии масштабна, но при этом повсеместно фиксируются следы незавершенного терраформинга: навалы строительных субстратов, взвесь из известняковой пыли, песка и щебня. У Илая лёгкая, энергоэффективная моторика. Он, очевидно, вынослив, адаптирован к длительным пешим переходам и физическим нагрузкам. Для вашего будущего друга это был бы благоприятный набор свойств. Вероятность, что этот человек может стать вашим другом, вас радует. Взаимодействие с ним характеризуется высоким уровнем когнитивной новизны. Речь у него специфичная даже на базовом лексическом уровне общегала, что эффективно удерживает ваш аналитический аппарат в тонусе.

В рамках предварительного анализа Илай классифицирует большую часть потомственной аристократии как лиц с низкой операционной эффективностью («зачирикали — только в путь, а пиздеть — не мешки ворочать»), ориентированных на внешнюю репрезентацию («видела, как полстроя чуть из йошу вон не повылезало?»). Также он прогнозирует у них высокую подверженность конформизму и стадному инстинкту («как пирамидкой вокруг Ван Рихтен сложились, так и с крыши по приказу попрыгают»).

Очевидно, что высокая эмоционально-экспрессивная нагрузка и обсценная лексика используются им умышленно для эпатажа собеседника. Тем не менее, объекту нельзя отказать в высокой скорости верификации контекста и готовности защищать свои выводы: когда вы аргументированно возражаете, указывая на преждевременность обобщений, Илай отстаивает свою позицию со значительной терминологической горячностью.

Позже вы вдвоём направляетесь к дальнему жилому корпусу, выделенному под размещение Сан-5. Вы намерены угостить сокурсника сладким из личных запасов — в вашем представлении это оптимальный общекультурный паттерн для демонстрации симпатии, к тому же десерты из сектора Университета обладают выдающимися вкусовыми характеристиками. Любознательность Илая сопоставима с вашей: по дороге вы координируете усилия, чтобы зафиксировать на фото лесную мышь. У вас отсутствует опыт наблюдения представителей данной климатической зоны в естественной среде, для Илая данный биоценоз, по всей видимости, также является новым. Съёмка с фонариком, без использования вспышки, классифицируется как экологически безопасная для фауны.

Среди ландшафта незавершенного терраформинга тропа выглядит малозаметной. Чтобы обнаружить её, требуется определённое когнитивное усилие. С вершины технического холма осыпаются мелкие фракции гравия, вы бесцельно пинаете их, проходя мимо. На крыльце, задержавшись почистить обувь, вы фиксируете параметры собственного состояния: уровень коммуникативного комфорта в присутствии Илая оценивается как высокий. В отличие от взаимодействия с Арьей Рудрати, здесь полностью отсутствует флёр физического или гормонального притяжения; паттерн идентичен системе общения с одноклассниками из гимназии или соседями по кампусу в Илора-тауне.

Первый ярус корпуса адаптирован под кантину — локальный объект общественного питания и рекреации, сочетающий в себе признаки бара и клуба. Доступ в помещение лимитирован наличием специальных пропусков. Оставив Илая в предбаннике, вы оперативно перемещаетесь по боковой лестнице в верхний жилой блок. По возвращении вы застаете сокурсника беседующим с рыжеволосой женщиной среднего возраста в платье из фиолетового бархата. Субъект идентифицируется как куратор вашего курса, наставница-навигатор Консуэло Джао-Саррис, прервавшая сессию глубокой медитации с целью первичного ознакомления с личным составом.

Госпожа Джао-Саррис очень любезна, у неё рассеянно-приветливая улыбка и привычка неосознанно вертеть что-то в руках. Вы инициируете мини-дискуссию о степени влияния личности преподавателя на профориентацию студентов и коэффициент усвоения информации. По вашему мнению, человеческий фактор часто переоценивают; наставница транслирует альтернативную позицию. В финале коммуникации она приглашает вас с Илаем посетить её комнаты для совместного чаепития при наличии свободного времени.

Официальное чаепитие — константный элемент имперской культурной парадигмы, один из наиболее репрезентативных социальных ритуалов. Дипломатические, торговые и политические интеракции, верификация сделок, первичное установление контакта — всё это традиционно детерминировано протоколом чаепития. В Университете форматы коммуникации отличались большим разнообразием, и здесь вам потребуется некоторое время для адаптации, но в целом вы практически готовы.

У вас сформировался целый перечень запросов, и вы фиксируете удовлетворение от контакта с компетентным старшим субъектом, способным предоставить достоверные данные. Однако ваши расспросы касательно отсутствующего старшекурсника Рико Джентильи — выходца из Университета, чьи публикации вы анализировали ранее, — наставница переадресует вошедшей в помещение русоволосой девушке, временному командиру-куратору вашего курса. Её фамилия — де Солано-Франка, она представляет Дом Алетрис (личное имя на данный момент исчезло из вашей краткосрочной памяти). Та хмуро и с явной неохотой сообщает, что данный курсант временно убыл из Академии на медицинскую реабилитацию: получил перегрев импланта в результате происшествия на тренировке. Официальная причина: нарушение регламента безопасности. Ещё вопросы?

Две равновероятные гипотезы относительно её вызывающе сухого канцелярита. Согласно первой, это может быть следствием гипертрофированной ответственности — под её кураторством с текущих суток находится двадцать подопечных. Согласно второй, интересующий вас коллега связан с ней близкими коннотациями личного характера, что блокирует готовность обсуждать его статус с посторонними. Враг? Друг? На данном этапе верификация невозможна.

Обратный путь к главному корпусу проходит шумно и весело, несмотря на то, что третья участница вашей группы — взрослый, сформировавшийся аспер. Вы успели потерять один из браслетов, однако Илай при помощи луча фонарика случайно визуализирует его среди гравия и возвращает вам. Счастливое совпадение. Слабо обоснованная, но иррационально приятная гипотеза: возможно, в момент осмотра пространства Илай думал о вас, что активировало поле асперской удачи.

В перечне запланированных на поздний вечер мероприятий также значится общий сбор Дома. Асперы Университета Пангеи, прошедшие стадию взаимной интеграции, исполняют в подвальной аудитории главного корпуса групповую тхаку. Старшекурсник Тайоми дистанцируется от процесса — он подчеркнуто индифферентен к этническим традициям. Подобная автономия легитимна: регламент вашего Дома исключает принуждение, и вы испытываете удовлетворение от того, что локальная пангейская экосистема валидирует данный принцип.

Тем не менее, даже во время ритуального танца вам не удаётся расслабиться и отключить аналитический аппарат. Вероятные причины: кумулятивная усталость после протяженного тайминга и переизбыток новых информационных потоков. В финальной фазе, привлеченный топотом и криками, в дверном проёме материализуется встревоженный Евгений Мариус — его поза и мимика идентичны состоянию боевой готовности, словно он удерживает за спиной заряженный бластер. Аудитория реагирует на его появление шумными аплодисментами — по вашим наблюдениям, экологичный сброс остаточного эмоционального напряжения, без оскорбительных коннотаций. Это непрофессионально, но иногда в мыслях вы всё-таки позволяете себе оценочное суждение, что Университет Пангеи — лучший Дом в галактике.

Юлиана Исидор как командир отделения предупредила вашу четвёрку об общем чаепитии перед отбоем. Ощутимо опаздывая к условленному времени, вы мчитесь в дальний корпус бегом, поднимая клубы пыли. С насыпной горы гравия вас окликают — на самой вершине виднеются три фигуры, под их подошвами похрустывают белые камешки. Предлагают присоединиться. Вы узнаёте по голосу только брахмачарца Дамару, но остальные двое — тоже юноши, один повыше, другой пониже. Вы вежливо отказываетесь, даже вспоминаете официальный дворянский поклон, чтобы никого не обидеть. Вам хотелось бы пообщаться с этими людьми, судя по картине у вас перед глазами, их отношение к жизни в чём-то похоже на ваше — или Илая, — но рациональнее сначала упрочить связи внутри постоянной малой группы.

Начало чаепития вы пропускаете, но остальные, ~~высокое дворянство и вымуштрованный Йегер,~~ тактично делают вид, что не заметили. Вы условно помните этикет полной чайной церемонии, но эта проводится в упрощённой форме. Адриан Йегер выглядит уставшим и задёрганным — в первую очередь, необходимостью скрывать усталость. Юлиана сдержанно торжествует. Алетрис периодически косится на вас, с каждым разом всё дольше задерживая взгляд, и глаза у него постепенно теплеют. Похоже, ~~даже самому гордому аристократу не чуждо ничто человеческое, и~~ вы ему симпатичны.

После обмена мнениями о первом вечере в Академии (гораздо менее откровенного, чем ваш разговор с Илаем) Юлиана излагает свой проект тимбилдинга внутри отделения. Основой рабочих отношений она видит коллективизм — утрированное подчинение личных интересов общественным. Бытовые аспекты: фиксированный распорядок, более жёсткий и подробный, чем официальное расписание Академии, общий стол в столовой, предварительные сборы отделения, чтобы вместе появляться в строю, в учебных аудиториях и на массовых мероприятиях. Идейная составляющая: находиться в постоянном плотном контакте, знать всё о планах, перспективах и затруднениях своих товарищей, любые индивидуальные поощрения или наказания разделять на четверых — или отказываться от награды, если разделить её невозможно.

Юлиана — взрослый аспер, хотя выглядит молодо; в разговоре она упоминала, что немного старше Алетриса. Можно предположить, что её рабочая концепция возникла не только что, а в результате длительных размышлений: она выражает одновременно представления о духе того учреждения, где вы все очутились сейчас, и осознанные личные взгляды на общественную этику Церкви. Бескомпромиссный, подкупающе прозрачный тотальный контроль, идеологически завязанный на идею общего блага и семантику понятия «группа». Восхитительно нездорово, вы очень вдохновлены. Обширный материал для исследования. Наиболее ярко человек проявляет себя, если допустить его к власти. Жаль, что нельзя поназначать остальных двух ваших соучеников командирами отделения по очереди — не менее чем на неделю каждого, для чистоты эксперимента.

Юлиана интересуется мнением остальных. Алетрис опускает глаза на чайную доску, светло улыбается и произносит немного застенчиво, при всей патетике фразы: «Я жил так всю жизнь». Невероятно. Пока что контингент асперской Академии Майтрея выглядит ценнейшим подарком для социолога. Бо́льшим, вероятно, только для психолога.

Так как для наблюдения за процессом необходим, собственно, процесс, вы радостно соглашаетесь: отлично, социальный эксперимент, обожаю, у меня есть несколько вопросов и комментариев, но я завтра тебе расскажу подробнее.

А вот Адриану Йегеру Юлианин грандиозный замысел не по душе. Он чопорно, нервозно-вежливо выражает свои опасения вслух и просит дать ему время поразмыслить. «Старшина Исидор», как он к ней обращается, отвечает на его сомнения понимающим кивком, но её и без того минималистичная амплитуда жестов и мелких движений становится откровенно скупой.

Конфликт! Настоящий, хоть и скрытый пока идейный конфликт внутри малой группы! В первый же вечер! От радости вы готовы заключить в объятия каждую из противоборствующих сторон.

Разобравшись с мировоззренческими позициями, разбираете чайную доску. Церемония знакомства окончена, отбой, время ложиться спать. Вы делите комнату с Юлианой, в соседнем проходном помещении живут Алетрис и Адриан Йегер. Расселение, видимо, обусловлено фактором биологического пола, в Университете редко учитывают этот параметр, но в некоторых секторах сохраняется традиционный подход. В вашем случае получилось удачно, Юлиана — оптимальный вариант близкого соседства. По биоритму вы просыпаетесь очень рано, а Йегер уже успел пообещать, что тот, кто осмелится разбудить его раньше подъёма, близко познакомится с его ножом (интересное нервное расстройство, стоит поговорить с ним об этом завтра). А Алетрису наверняка понадобится время отрефлексировать влечение к вам, а это удобнее делать хотя бы на номинальной дистанции.

Душевая всего одна на этаж — мелкое бытовое неудобство. Когда вы возвращаетесь из душа, обмотавшись национальным платком, чтобы не мёрзнуть и не смущать малознакомых людей, Алетрис окликает вас басовитым шёпотом от своей заправленной кровати:

— Кайо... Я рад, что ты здесь.

Простая фраза звучит неожиданно трогательно. Приветливо улыбаетесь ему:

— И я рада, что ты здесь, Тахир Алетрис. Доброй ночи.

Юлиана уже спит, смирно и дисциплинированно, вытянувшись в полный рост на боку. Вы укладываетесь на свою кровать под тонкое синтетическое одеяло. Запускаете программу в комме, включаете сканер сетчатки, вставляете в ухо наушник с контактами. Местонахождение планетоида Майтрея строго засекречено, его единственная связь с галактической информационной сетью — штатные асперы-астропаты, передающие межзвёздные сообщения. Но никто не запрещает курсантам создавать локальные облачные хранилища, не заходя в сеть. Вы составляли отчёты о ходе эксперимента каждый день с шести лет: с момента, как узнали, что вы аспер. Вам даже в голову не приходило отлынивать от этой обязанности, вне зависимости от того, когда кураторы проекта смогут ознакомиться с вашими записями и смогут ли вообще. Табличка данных с автоподстановкой: дата, время, местоположение (сейчас на этом месте прочерк), длинный номер эксперимента, ниже — поле для ввода данных. «Дорогой Тев» — набираете вы вручную. Модуль $int в комме оживает, вспыхивает тонкий зелёный луч сканера. Вы сосредоточиваетесь, и последующие строки слитного текста появляются на экране как будто сами собой.

Завязка

Ранним утром первого учебного дня вы с Юлианой предпринимаете совместный поход к терминалу-биопринтеру за продуктами. По дороге пытаетесь обсудить универсальную этику, но беседа постоянно сворачивает на побочные темы: ночью вы много времени потратили на отчёт, мало спали и потому легко отвлекаетесь. Специфика органической жизни.

Захватив с собой банку энергетика, чтобы стимулировать мыслительную деятельность, прогуливаетесь в одиночку до главного корпуса. Приятная дорога по лесу занимает приблизительно семь минут быстрым шагом. На плацу Анару и орбиталы. Евгений просит у вас банку попробовать и отпивает не меньше трети. Вы коротко приветственно обнимаете Илая, выбежавшего к вам из корпуса, и отмечаете подспудное ощущение, будто с ним вы имеете на такой жест гораздо больше прав, чем со своим давним виртуальным другом Ниалом Тахири. Стоит это обдумать.

Возвращаетесь в дальний корпус, чтобы проследовать на построение всем отделением, в соответствии с идеологической концепцией Юлианы. В предбаннике на первом этаже ожидает остальных Йегер: отличная возможность поговорить с ним наедине.

— Адриан.

Он стреляет в вас хмурым сосредоточенным взглядом:

— Да, курсант Мануэра.

— У меня засела в голове твоя вчерашняя реплика, насчёт ножа. Если ты всегда держишь под рукой оружие и готов использовать его в любой момент даже по самому мелкому поводу, вероятно, ты не ощущаешь себя в безопасности. Постоянно пребывать в напряжении очень трудно. Поскольку мы в одной малой группе, происходящее с тобой меня беспокоит. Возможно, тебе нужна помощь?

В первое мгновение Йегер оторопело моргает белёсыми ресницами, а после его лицо странно искажается, словно он не может определиться, какому чувству дать волю: недоумению, возмущению или желанию рассмеяться. Позыв к смеху немного вас задевает, но в остальном живые эмоции придают напряжённо-закрытому лицу Йегера определённую привлекательность. Впрочем, не стоит забывать, что вам нравятся блондины как фенотип.

Нет, наконец отрезает он. Нет, курсант Мануэра, помощь мне не требуется. У вас другое мнение на этот счёт, но по лестнице дробно стучат лёгкие шаги Юлианы и следом грохочут ботинки Алетриса, а до построения остаётся всего несколько минут.

На плац пятое отделение добирается точно вовремя, хотя, к молчаливому негодованию того же педанта Йегера, у всех четверых безнадёжно грязная обувь.

Курс Эр собран, подтянут и как будто до сих пор немного при параде. Педсостав заметно удручëн необходимостью маячить в этот утренний час на крыльце против солнца, являя собой пример военной выправки.

Завтрак на открытом воздухе, в беседке: солнечные ванны. Неизвестно, как устроен климат-контроль местного купола, но, по всем признакам, день на планетоиде будет жаркий. Чёрный глухой китель в таких условиях представляется неэргономичным вариантом одежды, но, согласно Уставу Академии, у вас нет альтернативы. За столами не помещается тридцать человек, командиры отделений пытаются организовать очередь за едой. Ваше знакомство с живой природой продолжается: в кормушке у ближайших деревьев вы замечаете настоящую белку. Она маленькая, рыжая, юркая и забавно цвиркает, как в образовательных стереофильмах. Алетрис с трудом уводит вас с наблюдательного поста, чтобы вы попили синтечай с сэндвичами.

(Ваша гимназия на Авакери располагалась в тропическом лесу, где из мелких млекопитающих были наиболее распространены обезьянки и маленькие глазастые летяги. Но не белки.)

В первые дни в Академии вас должны обучить теоретическим азам всех асперских специальностей и помочь определиться с выбором направления. По крайней мере, так вы себе это представляете. Асперы, люди, способные контактировать с Майей и воздействовать на вероятности, различаются между собой уровнем сил и склонностью к разным сферам применения сверхчеловеческого потенциала. Асперы-бойцы превосходят по силам целые вооружённые соединения регулярных армий. Асперы-телепаты могут проникнуть в сознание любого гуманоидного существа и обладают уникальными навыками хранения и передачи информации. Асперы-целители обращают вспять даже самые страшные повреждения органического тела или энергии ци. А без асперов-навигаторов цивилизованная галактика и Империя не могли бы существовать в своём нынешнем виде — навигаторы целиком видят сеть вероятностей и управляют гиперпрыжками космических кораблей.

Основы навигации преподаёт наставница Джао-Саррис, кураторка вашего курса. В роли лектора она придерживается демократичного неформального стиля: босая, в шароварах, сидит в непринуждённой позе на нижней ступеньке лестницы. Вводное занятие проходит в форме свободного рассказа. Тема — терминологический аппарат асперской навигации. Стихии как аспекты энергии ци, их свойства и взаимосвязь, важность соблюдения баланса, понятие ритуала. Концепция двух точек как опорной схемы для вероятности, проводимой аспером в реальность: «здесь и сейчас» и «так должно быть». В конце лекции дают практическое задание: проанализировать, какими стихиями может быть окрашен чужой интроект. Обычно у интроектов, идей первого уровня, таких стихий две. Вам достаётся в пару Юлиана и её идея «Каждому нужна вера». Вероятно, это положение воспринято ей из базовых принципов воспитания в ЦЕГ. Вам оно представляется довольно бескомпромиссным и металлическим.

Культурный код, наследие далёких терранских предков Императорского Дома Шэнь, ныне един для всей цивилизованной галактики. Дерево — Бытие, Огонь — Реакция, Земля — Опора, Металл — Воля, Вода — Знание.

На Искусстве войны ваш курс разделяют на два потока. Три отделения, в том числе ваше, отправляются к наставнице Ван Рихтен. Занятие проходит на лесной поляне под склоном холма, ближе к берегу реки. Почва покрыта слоем облетевших сосновых иголок. Пахнет водой, хвоей и скошенной травой с обочины терраформируемой дороги. По белым футболкам — спортивная форма для тренировок облегчённая, без кителей, — пляшут аквамариновые тени и лимонные пятна солнечного света, пробивающегося сквозь узорчатые кроны. Илаю идут вещи с короткими рукавами — плечи у него эстетично накачанные, предплечья — почти изящных очертаний.

Наставница Ван Рихтен ходит перед строем, заложив руки за спину, ~~и периодически гаркает так, что вздрагивает первый ряд курсантов и ближайшие кусты~~. Узнав, что не все присутствующие полностью осознают актуальный набор стихий собственной ци, она приходит в возмущение — словно готова немедленно назначить всему курсу штрафные медитации. Однако её безапелляционная манера старого фронтовика, мастера своего дела, производит в общей сумме благоприятное впечатление.

Больше всего вам запоминается тезис о том, что держать палец на спусковом крючке бластера, если не собираешься стрелять, — недопустимая ошибка. Это разумно и применимо не только к стрельбе. Движения поправляют многим, чаще всего — звенящему от напряжения алетрийцу аль-Каюму. У вас не получается полностью ни одна техника, но, по вашим представлениям, это нормально для первого раза. К тому же у вас нет задачи профессионально расти в боевой специальности. Базовая стихия асперского контактного боя — Дерево, а вы не ощущаете в себе аспекта Дерева ни на йоту.

Перерывы между занятиями — десять минут: еле хватает времени дойти от корпуса до корпуса. Гуманитарную Историю Империи читает господин директор. Подробно разбирают ход Войны Тысячи Осколков — от территориальных претензий и локального конфликта Великих Домов до бойни всех против всех. Война закончилась, когда вам было девять лет, вы изучали этот материал на средней и старшей ступенях образования — в более научном подходе, менее ограниченном рамками Имперской идеологии. Но выраженный идеологический аспект и расстановка акцентов неожиданно провоцируют эмоциональную вовлечённость. На хрониках планетарных ядерных бомбардировок вы, обладая богатым воображением, вынуждены прятать глаза, чтобы не отвлекать сокурсников — слёзы подступают к горлу. Во время рубрики «вопросы» Евгений Мариус деловито осведомляется, в каких случаях оправданно применение оружия массового поражения. От яростного внутреннего протеста вы даже перестаёте плакать. Он ведь не может всерьёз иметь это в виду. Вы просто обязаны с ним поговорить.

Но вы отвлекаетесь: в последнем блоке лектор поднимает тему послевоенного громкого дела «доктор Сигеру Микаэре против Тессы Ван Рихтен». (Доктор Сигеру Микаэре был обнаружен разведфлотом Дома Алетрис в спорном секторе Врага Империи на корабле, полном бета-асперов, имеющих гражданство территорий Врага Империи. Невзирая на их формальный статус нонкомбатантов, аспер Дома Алетрис, Тесса ван Рихтен, приняла решение уничтожить вражеский ресурс в лице всех асперов этой транспортной единицы.) Официальная трактовка лектора достаточно однопланова, его симпатии однозначно на стороне госпожи Ван Рихтен. Анару нешуточно задета и расстроена выпадом в адрес своего отца, вы, стараясь её поддержать, вступаете в дискуссию на её стороне, но воспитание не позволяет вам возражать старшему больше двух раз подряд. Победа остаётся за директором, у вас ощутимо блокируется интроект, — это интересное ощущение, — а Анару стремительно уносится из подвальной аудитории вверх по лестнице. В шаттле вы с ней установили подобие дружеского контакта, а это подразумевает, что её состояние должно быть вам небезразлично. Но вне зависимости от ваших мнимых или истинных эмоций, не приходится сомневаться, что с ней сейчас поступили несправедливо. Поэтому вы догоняете её. Она добегает до леса, где пронзительно и зло вопит на одной ноте, но, выпустив пар, отказывается от какой-либо помощи — утверждает, что сумеет самостоятельно всё доказать и всем отомстить. Возникает впечатление, что с умением принимать помощь и признавать собственную слабость у учащихся Академии есть некоторые проблемы.

Пятое отделение обедает вместе за отдельным столом. Йегер официально и вслух отказывается от тимбилдинга, завязывается курьёзная дискуссия о правах и обязанностях человека в коллективе, и в целом вы неплохо проводите время. Вы всё ещё хотите поговорить с Евгением, но, почувствовав по вашему анонсу, что разговор предстоит неприятный, он максимально быстро скрывается из столовой.

В свободный час в дальнем корпусе переходит в активную фазу расследование Имперской Комиссии, связанное с недавним несчастным случаем на курсе Эр: один курсант погиб, двое пострадали. В комнате вашего отделения отыскивают чужой сейф — вы узнаёте об этом, когда непривычно оживлённая Юлиана спрашивает, не найдётся ли у вас электронной отмычки. Странное предположение. Возможно, она исходит из знания о том, что у вас в багаже есть укулеле, отпариватель для одежды и гимнастический коврик — значит, может оказаться с собой что угодно.

Некоторое время вы сидите на посту на втором этаже дальнего корпуса, не пуская посторонних к месту проведения следственных мероприятий. Неожиданный аспект жизни военной академии.

Из обрывков чужих разговоров, вопросов и докладов вы узнаëте, что Тайоми Кальвин-Микаэре, единственный из своего отделения, кто сохранил здоровье и рассудок после несчастного случая, страдает травматической амнезией. Он не вызывает у вас горячей симпатии, но производит впечатление достойного человека и талантливого учёного. И если с ним, — помимо прочего, представителем вашего Дома, — случилась беда, вы хотели бы ему помочь, насколько это в ваших силах. Но он, как и его кузина, чужой помощи не желает, особенно от младшегодки.

Вам неуютно. Мир асперов чересчур сильно отличается и от гимназии, и от вашего опыта работы и социологических исследований. Люди находятся на значительно большей дистанции друг от друга и сосредоточены на себе и своём статусе. Вы в глубокой задумчивости осмысляете собственный интроект. «Должно отвечать за тех, кто слабее тебя»… Может ли так быть, что все в этой Академии ставят своей целью в минуту слабости, напротив, отгораживаться от всего мира? Следует ли им мешать?

На пути вам попадается наставник Андерсон и, узнав о ваших раздумьях, предлагает порассуждать вместе в диалоге. Он старший вашего Дома на этом планетоиде, выглядит логичным обращаться к нему со своими духовными исканиями. Вы беседуете на открытом воздухе — на балконе преподавательского корпуса с видом на залитый солнцем лес на склоне. Пейзаж умиротворяет. Тейн Андерсон — его, как и наставницу Джао-Саррис, в силу несколько вольного обращения с курсантами сложно воспринимать на дистанции взрослого человека и педагога, — рассказывает вам о собственной идее: помогать тем, кто просит тебя о помощи. О таком смещении локуса контроля — с внутренней оценки на внешний сигнал — стоит помедитировать.

Основы телепатии ведёт наставник Индра Шри Майявади из Ордена Семи Невест. Этого предмета вы ждали с оттенком нетерпеливого предвкушения. По вашим собственным ощущениям и прогнозам родителей (с применением вычислительной техники), вы можете быть предрасположены к телепатии. Тейн Андерсон также подтвердил, что телепатический всплеск асперских способностей, ментальный приказ, встречается статистически редко.

Наставник Майявади — ~~кукольно-разряженный,~~ андрогинной внешности альбинос с плавными движениями и негромким журчащим голосом. Он еле заметно теряется от обилия учащихся — вы припоминаете, что пока он единственный преподаватель телепатии на Майтрее: второго, господина Сингха, незадолго до начала занятий отозвал для консультации брахмачарский флот. Майявади явно следует некой педагогической методике: бегло озвучивает техники Имперского стандарта (выпускного экзамена на асперскую специальность), демонстрирует одну первоуровневую технику, методично поправляет тренировочные стойки.

Весь академический час вы прислушиваетесь к себе, стараясь уловить внутреннее ощущение правильности, яркий импульс. Ведь может случиться так же, как с социологическими трудами старшего поколения семьи, в которых вы почувствовали истину, крупицу настоящего Знания, интуитивно, ещё раньше, чем освоили достаточную теоретическую базу, чтобы полностью проследить ход мысли исследователей. Или как ваша спонтанная дружба с Илаем — с самого начала выделить друг друга из двух десятков человек, безошибочно узнать, словно знакомы с детства.

Вы ожидаете знака, что эта дорога — ваша.

Но ничего такого нет. Разнообразная, немного сумбурная пара, непривычный рисунок движения, выпрямленные пальцы к вискам. «Недопустимо выгибать кисть, — мягко, но настойчиво подчёркивает Майявади, — обращаясь к мудре Металла».

Телепаты — Воля — Металл.

Строго говоря, концепция предопределённости, «призвания» в мистическом смысле, ненаучна. Ошибочно придавать этому такое большое значение. Лучший способ достоверно что-то узнать — проверить эмпирически, если это возможно. Бывает базовая склонность, бывает оптимальная точка приложения сил.

Курс Дипломатии читает господин директор. Система дворянских условностей: поясная кисть как гарант личной безвозмездной услуги одного дворянина другому, долговое письмо как гарант услуги, одолжения или содействия Великого либо Малого Дома подателю письма. Порядок урегулирования споров. Больше всех стараются продемонстрировать высокий уровень знаний Махендра и Алетрис, оба — урождённые аристократы.

Вы уже утомились и воспринимаете информацию с трудом, но занятия сыплются одно за другим. Этика у вас в подвальной аудитории с наставницей Ван Рихтен. Вы радуетесь, хоть и несколько тускло, что в учебной программе Академии присутствует ваша основная Университетская специальность, и даже даёте несколько правильных ответов в групповом опросе. Сложно понять, о чём было это занятие, но, по крайней мере, на нём происходил искренний увлечённый обмен мнениями.

Личность Адриана Йегера во многом сформировала конкордианская офицерская школа, отмечаете себе на память.

Нервы у вас от усталости совсем никуда не годятся, и вы второй раз за день плачете на паре, теперь — от истории о трагедии Дома Алетрис, генетической чуме. Вы стараетесь опустить голову пониже, укрыться за чёлкой, чтобы не отвлекать соседей, но Алетрис всё равно встревоженно косится на вас. Хотя ничего не говорит и не пытается прикоснуться — вероятно, его воспитание не приветствует тактильный контакт в рабочее время. Или вовсе любой лишний тактильный контакт. Жаль, если так. Эту мысль вы тоже отмечаете на память.

Ужин проходит ещё более спокойно, чем обед, без происшествий.

Но после него продолжается учебный процесс: вам предстоит курс Цензора Тэцу по Основам медицины с установочной лекцией о дисбалансе ци. У вас сильная информационная перегрузка, вы почти не воспринимаете материал и не участвуете в обсуждении. Возможно, это пойдёт во вред вашей успеваемости, но сейчас вы расставляете приоритеты иначе.

Выбрать для себя полноценный факультатив вам не хватает ресурса, но есть слабое желание ещё раз взглянуть на телепатические техники в действии. Потому вы присоединяетесь к небольшой группе энтузиастов, пытающихся отбить наставника Майявади у представителей Имперской Комиссии. Он участвует в следственных мероприятиях уже несколько часов, то в роли телепата-дознавателя, то в качестве допрашиваемого. Помимо вас, в спасательную группу входят Дамару из Брахмачарьи, Ольвия Диас из Церкви Единого Господа и главный подстрекатель, поочерёдно твердящий каждому из вашего трио на ухо: «Вы же из Великих Домов! Потребуйте своё!» — медно-рыжий Немо Альвеста, орбитальный подкидыш, воспитанник Цензората.

То ли ваши общие старания увенчиваются успехом, то ли Комиссия параллельно достигает всех поставленных целей, но наставника Майявади отпускают к вам. В состоянии тяжёлого последствия: многофазного дисбаланса ци. То есть о техниках можно забыть — необходимо звать целителей.

А лично вы тем временем получаете приглашение на Дворянское собрание для недорослей — не полноценное офицерское заседание, а смотр высокородной молодёжи.

Ваша выпускная квалификационная работа — об универсализации этики и унификации общественного устройства, — больше всего задела дворян. Даже в демократичном Университете нашлись приверженцы сословного деления. Было бы потенциально плодотворно для дальнейшего исследования понаблюдать, как ведут себя люди, воспитанные в соответствующей системе ценностей, особенно внутри сообщества с предполагаемым высоким уровнем внутренней конкуренции.

Младшая группа недо-Дворянского собрания для тех, кто пока не заслужил право на настоящее, — общественный аттракцион. Первый сеанс несколько затянут, но и в таком виде получается познавательно. Целых сорок минут, на протяжении которых юные асперы Великих Домов, преисполнившись важностью момента, рассуждают о галактической политике и будущем Империи, демонстрируя мастерство учителей из разных риторических школ.

Регина фон Арнем из Конкордии даже не пытается скрыть, что хочет занять место нынешней председательницы — второкурсницы Даршани Арияны из Брахмачарьи. Хотя никаких привилегий или реальной власти этот пост не даёт: громкое название прикрывает банальную организационную работу.

Наибольшее уважение у вас вызывает курсант Махендра: его демократическая позиция, нехарактерная для представителя высокого дворянства. Мне неясны некоторые аспекты, — говорит он, вежливо, сахарно улыбаясь, — ведь мы все в перспективе офицеры, в чём смысл собираться исключительно урождённой аристократией, может быть, нам изменить формат?..

Умный ироничный провокатор. Вы хлопаете в ладоши и решаете обязательно поддержать его, если в следующий раз он внесёт это предложение официально под протокол. Даже деятельнее, чем сейчас. Но и так шоу получилось знатное: у вас щёки устают улыбаться.

Из анфилады подвальных аудиторий вы выбираетесь бегом по узкой лестнице, и Алетрис сопит и рокочет вам в спину.

— Мануэра, — с чувством начинает он ещё на первом пролёте, — ты… ты невозможный. Ты вроде бы не позволяешь себе ничего критически недопустимого, но в то же время совершенно точно нельзя устраивать такое, как ты сейчас. Если ты ещё будешь так скалиться во весь рот… А я же знаю, что ты будешь так скалиться. Нет, право, я выучу Сойку и когда-нибудь тебя застрелю.

Вы мысленно переводите, что он имел в виду.

«Ты с необычайной лёгкостью совершаешь непривычные для меня поступки, которые вызывают у меня большой эмоциональный отклик».

«Я тобой восхищаюсь».

«Мне неловко признавать это прямо».

Вы вместе выходите в тёмно-фиолетовый вечер, в дымчатый свет прожекторов над плацем и запах леса. Второе и четвёртое отделения сообща курят на ступеньках, пока нет наставников. Вы оборачиваетесь к Алетрису, запрокинув голову: он высоченный, правда ведь в вашем вкусе. И почти блондин — тоже прямо как по вам. Лицо у него приятное и доброе. А шутки дурацкие.

— Во-первых, аспера не убьёшь одним выстрелом, — парируете нарочито легкомысленно. — Во-вторых, ты мне тоже нравишься.

Алетрис польщённо сияет. Вы прикидываете, каким образом лучше поставить точку в диалоге, и решаете со смехом убежать в ночь. Настроение у вас вполне подходящее. В ночи проверяете комм: в локалке висит полдюжины непрочитанных сообщений от Илая. Несколько — с конструктивными вопросами, когда вы пойдёте пить обещанный чай у кураторки Джао-Саррис. Дальше что-то запальчивое: возмущение, что вы его игнорируете, «а меня Майявади поцеловал» — видимо, в состоянии последствия. Обещание немедленно ввязаться в какую-нибудь рискованную затею. Хвастовство, что его приключения закончились Фугой.

Это иррационально приятно — понимание, что вы со своим другом можете общаться в настолько неформальном ключе. Вы очень соскучились по нему за долгий изнурительный учебный день.

Вы наконец-то встречаетесь на крыльце главного корпуса и идёте пить чай — вернее, сначала в дальний за вашими запасами, а после обратно, в комнату первого отделения. Ни своего чая, ни набора для церемонии Илай в Академию не привёз, вы не задаёте ему никаких потенциально бестактных вопросов, но он всё равно дёргает плечом с показным пренебрежением:

— Да ну… Чашки эти, веера. У меня вон орбитальная кружка есть, пол-литра влезает.

Вы мало знаете о его семье — почти ничего. Алетрис днём проговорился, что орбиталы Веберы связаны с галактическим чёрным рынком, и отец Илая, барон Марио Вебер, получил прозвище «Гадюка» вполне заслуженно. Всё это, разумеется, было сказано тоном величайшего осуждения. Но это обратная сторона фольговой медали стереотипов: все аристократы якобы отважны и благородны, все выходцы из низов якобы преступны и порочны. Чёрно-белое, зебровое мышление; в жизни так не бывает.

Вы с Илаем занимаете места по разные стороны низкого столика, между вами расставлена изысканная расписная посуда из чайного набора Марселлы де лос Рейес — и дисгармонирующий пузатый электрочайник. Вы наедине, момент подходящий.

— Ответишь мне сейчас на третий пункт моего опроса? — просите вы. — Какое знание ты считаешь необходимым для каждого человека в галактике? Я тебе тоже могу рассказать. Про себя.

Илай, ухмыляясь, с размаху шлёпается на край своей кровати:

— Тогда ты вперёд.

— Всё однозначно. Я хочу, чтобы каждый внятно понимал абсолютную ценность человеческой жизни. Это не только к тому, что убивать никого нельзя — хотя, естественно, нельзя. Но, в основном, я в том смысле, что жизнь у каждого одна. Как единственный шанс. И когда человек его упускает, тратит свою жизнь на то, что не приносит ему ни радости, ни пользы, никак не влияет на мир…

— Ага. Я понял, — Илай задумчиво потирает подбородок. Он успел снять перчатки, вы прослеживаете взглядом вдоль его кисти и по предплечью тонкую чёрную линию татуировки. — Правда понял. Я, наверное, соглашусь.

— А у тебя?

— Я хочу, чтобы каждый… — Он внезапно мрачнеет: красивое, правильное, в отдельных ракурсах изящное лицо становится жёстким, откровенно неприятным. — …хочу, чтобы каждый зарубил себе на носу, что его имя — это не он. Что есть не только имя, которое за ним стоит — и то, возможно, не навсегда. Хочу, чтобы все эти богатенькие девочки и мальчики со своими знатными фамилиями, цацками, Великими Домами понимали, что сами по себе они ничего не представляют. И если ты какая-то дохрена важная шишка у себя дома или там имперский чиновник — это ещё не значит, что ты особенный, один такой на всю галактику и пальцем тебя не тронь. И наоборот: даже если сейчас ты никто, это тоже неважно, и не надо на этом клиниться. Вот как-то так.

Он всем видом доказывает свою правоту настолько ярко и убедительно, как не смог бы выразить словами даже самый лучший оратор.

Вот он сидит на кровати. Умный, смелый, весёлый парень. Аспер, будущий офицер. Человек, за такое короткое время ставший вашим другом. Яркий харизмат, который уже успел произвести впечатление на большую часть курса: вы слышали шепотки.

Может быть, прошлое сказывается на его ситуативных поступках и мотивации. Но его душа и воля, его путь аспера, даже давняя, горькая досада, искрящаяся в светлых, медовых при свете лампы глазах, — это не его имя. Не отголосок прозвища «Гадюка». Не тень криминальной сети. Всё это — просто он, настоящий.

Это и ценно.

(И одновременно некомфортно делается от мысли, сколько людей когда-либо будут судить о нём, почти не глядя, по фамилии и поясу. Вам бы хотелось, чтобы было по-другому.)

Вы ловите себя на осознании, что запомните этот момент, по крайней мере, на всё время учёбы. Происходит нечто гораздо более значимое, чем рядовой соцопрос. И вы с Илаем гораздо ближе, чем в шаттле, хотя там вы сидели на соседних креслах, а сейчас вас разделяет низкий столик с набором для чайной церемонии.

Удачно вспоминается, что вы с ним пришли с ним сюда, в комнату его отделения, чтобы выпить чаю — и вы взмахом руки указываете на крошечные чашки:

— Я думаю, ты прав! Давай я тебе за чаем расскажу, как прошло недодворянское недособрание. Спорим, тебя это повеселит?

И его это действительно веселит. Он хохочет, хрипловато и непосредственно, вы вторите ему в полный голос. Наливаете чай ещё раз, и заново, по кругу, он даже вкуснее, чем вы помнили. В первый раз на этом планетоиде вы чувствуете себя... сложно сказать, дома ли — но в каком-то очень хорошем месте. На тёплом сухом песке, на берегу залива Ваинэ на Авакери, в розовых лучах естественного заката местных двух светил.

***

В целом, итог предсказуем. В пятом отделении двое командиров, когда они отбывают на дежурство, оставшимся рядовым выпадает лишний час наедине. Если те пожелают провести его наедине, конечно.

Ну а как ещё прикажете развлекаться в военной Академии.

И тот неуклюжий флирт после Дворянского, с позволения сказать, собрания, и внезапный поход вместе в кантину, до смешного похожий на свидание — а ведь отправились, такие деловые, обсуждать Войну Тысячи Осколков! И крепкий коктейль залпом — лонг, волей Майи и близостью отбоя превращённый в шот. Всё одно к одному.

Вы полулежите на диване, нетрезво рассуждаете об интроектах на Дерево, а когда поворачиваете голову, на лице сидящего рядом Алетриса неуверенная улыбка, а в руках — совершенно однозначный красный шнур.

Возможно, для девятнадцати лет ваш опыт не вполне соответствует норме, но это первое в вашей жизни этикетное предложение заняться сексом от ровесника. Обычно такие жесты — прерогатива более взрослых людей. Со своими, равными, вы договаривались словами.

Где в багаже завалялся ваш собственный положенный аксессуар того же вида, вы бы не ответили даже под прицелом бластера. Но у вас, к счастью, есть альтернативный опыт социализации. Вы усмехаетесь и также недвусмысленным, довольно ловким для вашей степени опьянения движением закидываете обе ноги Алетрису на колени.

…После душа вы закономерно трезвеете. Очистив кнопкой запотевшее зеркало — заодно подсветка становится ярче, — бегло осматриваете своё отражение. Шею. Ключицы. Переводите взгляд на запястья.

Хм.

Для человека изрядной физической силы и пылкого темперамента Тахир Алетрис был очень осторожен. Следов не осталось, не придётся сидеть с утра в медзоне с глупым видом. Только губы чуть припухли, но это пройдёт само.

У вас вылетело из головы предупредить, что вы не приветствуете случайные отметки физического контакта, особенно в начале связи. Но всё равно получилось хорошо.

Схожие паттерны у вас тоже совпали удачно. Люди, которые в постели смеются и болтают.

Вы не всегда смеётесь и болтаете, это социальный сценарий, наиболее подходящий для секса без обязательств, — но ведь у вас двоих это и планировалось.

Дёргая щёткой спутавшиеся волосы, пытаетесь припомнить, что вы обсуждали с ним в процессе. Там фигурировали какие-то пошлые шутки про младших коллег и ночные лабораторные, какая-то нежная бессмысленная чушь, с чего-то вспомнили Виджая Дамару — хотя казалось бы, с чего, ни один из вас не поощрял пока его неразборчивые авансы. Зашла речь чуть ли не об этике. О влиянии менталитета на эротические предпочтения.

Это ещё до того, как он.

После этого вам стало не до разговоров.

Ну ничего страшного, мысленно подытоживаете, чистя зубы. Алетрису за технику чистое «отлично», вам «хорошо» — в гимназии была общая система зачёта предметов «усвоено и применено верно» и «усвоено и применено», вот это лучше подходит. Благо, на нынешнем этапе при техниках со схожим принципом действия вы ещё можете померяться, кто больше преуспел.

Приятно. Без эксцессов.

Можно было бы повторить на трезвую голову.

Вы прикидываете, без особого физического возбуждения, скорее эстетически, одну фантазию. Другую. Снова досадуете на узкую кровать.

Ну вы и зануда, хуже самого Алетриса. Это было горячо, ярко и весело, и, естественно, стоило бы повторить.

Он, помнится, предположил, что вас с ним свела судьба, а вы парировали, что это ненаучное понятие. И рассмеялись.

Развитие действия

С самого раннего утра, отстояв очередь в душ и получив от Кальвина-Микаэре внезапный, но дельный мастер-класс по целительским мудрам стихий, вы стремитесь только к одному: увидеться с Илаем как можно скорее. Это иррациональное желание, вы не можете детально обосновать свой порыв, но сопротивляться не хочется. Хочется услышать его голос, обсудить вчерашние полуночные новости, рассмешить, обнять. Вы ссыпаетесь с лестницы через две ступеньки, в спешке, подпрыгивая, шнуруете в предбаннике ботинки и вылетаете под палящее солнце планетоида. Нерегулируемый климат кошмарно неудобен, но даже к нему, наверное, можно привыкнуть. Через утренний лес, галдящий птичьими голосами и благоухающий хвойной свежестью, вы почти бежите.

Шлёпнувшись в кресло в холле главного корпуса, строчите сообщение в локалку.

«К.М.: Выходи ко мне в холл, если ещё никуда не приключился?»

«🐍: пока приключаюсь в комнате»

«🐍: ща спрошу можно ли к нам, тут курсант Марселла переодевается»

«🐍: приходи!»

Утренняя де лос Рейес в футболке выглядит почти по-домашнему, в отличие от своей прилизанно-уставной версии в строю.

Вы забираетесь с ногами на комод, болтаете почти в режиме подкаста, пока первое отделение приводит себя в порядок, обсуждаете предстоящий день. Предварительная вероятность таинственных необъяснимых происшествий — 7,5 из 10, но, основательно поразмыслив, вы поднимаете ставку до 8. Илай безуспешно пытается причесаться, с его кудрями это означает одно — загубить расчёску. Он с утра тоже забавный. От взгляда на него у вас щекотно теплеет в груди и неудержимо тянет улыбнуться.

Идиллию не портит даже вспыльчивая церковница Валентин, вернувшаяся с пробежки: она немного удивлена присутствию посторонних, но не пытается вас выставить и почти не вступает в разговор.

Потом, правда, всё равно приходится возвращаться на задворки цивилизации, потому что дисциплинирующий совместный марш на построение никто не отменял.

Вы добегаете в последний момент, когда остальные уже стоят в предбаннике кантины, готовые переобуться и выдвинуться в путь. Извинившись на бегу, уноситесь по лестнице наверх — забрать тетрадь с конспектами, чтобы не тащиться в такую даль лишний раз после завтрака. Алетрис приходит в комнату отделения следом за вами. По нему считывается какая-то внутренняя нервозность, зудящее беспокойство, которого не было накануне. Он задаёт пустяковый, неважный вопрос, всматривается в вас — и вы соображаете: он же, видимо, из-за вчерашнего…

Утро такое замечательное и вы, невесть отчего, так остро, звонко и нараспашку счастливы, что хотите поделиться этим ощущением со всеми вокруг.

Вместо бесполезного вербального ответа вы повисаете у Алетриса на шее и размашисто, со вкусом его целуете. Он сгребает вас в охапку с такой силой, что рёбра трещат. Похоже, это была правильная реакция.

Наверное, нужно было сказать ему вчера что-то хорошее, чтобы он не считал, что вы не впечатлены, и это было на один раз. Но вы же вроде бы сказали.

До построения, тем временем, остаётся пять минут — но вы асперы, вы везучие и вы успеваете.

На плаце Ван Рихтен распекает курс Сан за полное отсутствие строевой дисциплины. Завтрак по той же схеме, что и накануне, только идти на него после разноса приходится испуганным гуськом. Вы с Илаем, наскоро перекусив, уходите гулять в перелесок за корпусом. Вам нравится мысль, что ещё немного побыть вдвоём — ваше общее желание. Вы влезаете на поваленное дерево, — чудеса терраформинга, когда оно успело? — Илай вас фотографирует.

Объективно вы отдаёте себе отчёт, что в вашем радужном настроении играют роль все события вчерашнего вечера: и приличный алкоголь, и хороший секс, и хотя бы пять часов сна. Но всё это кажется таким далёким и нездешним — а Илай, живой и настоящий, с вами здесь и сейчас: усмехается углом рта, щурится на экран комма, показывает вам большой палец, мол, так и сиди.

Пытаясь вылезти из кителя — жара немилосердная, температура воздуха как будто повышается на несколько градусов с каждой минутой, — вы нечаянно роняете в траву развязанный йошу. В четыре руки вместе с Илаем собираете рассыпавшиеся подвески.

— Ох ты ж, целая дворянская кисть, — замечает он деланно небрежным ироничным тоном, протягивая вам в горсти чётки, подвесную литеру на шнурке и серебристую семейную кисточку.

И вас осеняет — словно в небе распахивается гигантским порталом новая, непознанная, но единственно правильная вероятность. Вот так всё до смешного просто.

— Слушай, а бери её себе?

Он вздрагивает. Не похоже, чтобы ваше внезапное решение стало для него приятным сюрпризом, но вы не сомневаетесь, что оно верное.

***

Наставница Конти, вышедшая из глубокой медитации, — благообразная дама в балахоне приглушённо-лиственных тонов — согласна провести занятие по Основам асперской медицины на свежем воздухе, если господа курсанты добудут для всех стулья. Стулья приносят.

Главное наглядное пособие на паре — Регина фон Арнем со сломанным интроектом. В начальной фазе у неё повреждён Огонь. Вы отдаёте себе отчёт в том, что она вряд ли страдает — сейчас она даже не осознаёт себя полностью. Но вам бы не хотелось оказаться на её месте: перед строем сокурсников в разгар духовной трансформации.

Занятие одновременно насыщенное — материала очень много — и несколько несобранное, потому что все сведения идут сплошным потоком без рубрикации и акцентировки важных моментов. Вы, пожалуй, рады, что никогда в жизни не питали намерения углубляться в медицину. У вас нет даже базового естественнонаучного образования.

Отчаявшись разобраться во взаимоисключающих диагностических вопросах, вы параллельно начинаете сочинять на пустом листке отчёт в Университет родителям — чтобы потом передать через астропата. Необходимо сообщить о проведённом опросе и новом этапе эксперимента, Теву будет интересно оценить вашу скорость адаптации к непривычным условиям.

Самая полезная и понятная техника, которую демонстрируют на паре, — как временно стабилизировать разбалансированную ци другого человека. Приём состоит из простой последовательности элементов, к которой легко придумать мнемонику, у него очевидный эффект. Вы бы хотели его выучить — наверняка пригодится. Как приёмы оказания первой помощи — актуальный предел ваших знаний в области медицины.

После короткого перерыва — Искусство войны у Тейна Андерсона: на плаце у корпуса, не в лесу. Он ведёт предмет гораздо мягче, чем Ван Рихтен, и по другой методике — курсанты пробуют первые освоенные техники в учебной Фуге. Адриан Йегер неистово кипятится по поводу отсутствия жёсткой дисциплины. Выглядит забавно.

Все разбиваются на пары, но поскольку кто-то отпросился, остаётся нечётное число. Вы среди последних выходите в Фуге против самого Андерсона. И — странный, необъяснимый феномен — у вас не получается ни одна техника. Вы буквально не можете ничего сделать.

— …Как видите, я стою в щите, то есть любая ученическая атака не нанесёт мне урона, — комментирует Андерсон для строя.

Вы пожимаете плечами:

— Ну, поскольку я сейчас учусь, то всё равно попробую. Сойка… М, Сойка спешит домой!

Без толку — эта попытка проваливается вслед за предыдущими. Конечности как чужие, несоразмерные и неловкие, словно на вас надет гигантский надувной костюм, ростовая воздушная подушка. С огромной натяжкой можно объяснить, почему вам не удаются Ящеры — резкость движений, синхронность шага и выпада, форма, в которую нужно организовать тело, чтобы нанести удар. Но как можно промазать из настроенного лазерного бластера?

Что-то не так. Что-то отчётливо не так.

***

В лесу многоголосо щебечут местные птицы, от кряжистых сосен тепло и густо пахнет смолой, и на фоне гармоничной природы кажется абсурдным нарочно проявлять физическую агрессию.

Евгений говорит, упиваясь звуком своего голоса, вроде бы это называется «разглагольствует», о том, как дерутся на орбите — иначе, другая гравитация. О каких-то магнитных подковках. Вы предполагаете, что он не замолкает, чтобы вас успокоить. Вероятно, ваше волнение заметно внешне: по ощущениям, у вас холодеют руки и ноги, и кровь отливает от лица, потому что вас подташнивает. Непредусмотрительно было затевать драку в послеобеденное время. Вы можете, например, получить удар в корпус. На эту мысль тело реагирует странным холодком в шее на уровне верхних позвонков. Вас ни разу в жизни никто не ударил, воплощая реальное намерение. Случайные попадания на тренировках не в счёт. И тот раз в «Бесконечности», когда Носитель Мудрости Вселенной, Звёздный Пророк Васисуалий запустил в вас стаканом — тоже. Он был под воздействием веществ, а вы увернулись.

На половине спуска Евгений объявляет, что подходящая площадка найдена. Вам трудно оценить, чем этот наклонный отрезок тропинки выгодно отличается от соседних, однако вы не специалист по дракам, значит, следует довериться чужой компетентности.

Ваш противник снимает китель, и это разумно, но у вас нет такой возможности, поскольку вы уже в обычной, не спортивной форме — успели переодеться после занятия по Искусству войны. Сейчас это некстати.

Вы чувствуете себя неимоверно глупо.

Пока вы проживаете это ощущение, вам прилетает боковой удар под рёбра, и вы с писком приземляетесь в кусты. Это парадоксально неожиданно, хотя именно об этом вы с Евгением и договаривались. И болезненно.

— Ну давай, вставай и ответь мне. — Он улыбается.

Вы встаёте. Боль не очень сильная, но на вас накатывает паника: физиологичный ужас, от которого пережимает горло. Вы стараетесь сгруппироваться, размеренно дышать, не терять из виду окружающую действительность… и, вероятно, правда следует ударить в ответ.

Но ведь так нельзя. Нет, нет, нет.

Это больше, чем мысль: вы словно пробуете нарушить очевидный закон физики и одновременно убеждаете себя перестать. Не пытаться воспарить вопреки гравитационному полю.

Нельзя, признаёте вы мысленно, но, тем не менее, надо. Иначе с интроектом ничего не произойдёт. И в следующий раз вы тоже окажетесь беспомощны.

Совершенно беспомощны. Не сможете постоять за себя. Не сможете никому помочь.

Безжизненное тело, перевесившееся через подлокотник кресла. Чёрные бластеры.

Не вспоминать белый свет. Не думать, что было потом. Те двое ведь выжили? Вот и всё.

Вы сжимаете кулак, замахиваетесь. Будто в воздухе натянута до отказа, вот-вот лопнет, тонкая металлическая проволока, она звенит, звон нарастает, давит на барабанные перепонки, отдаётся в виски.

Возвращаетесь в реальность: по щекам градом катятся слёзы. А руку вы так и не опустили.

Евгению неловко. Не будь вам настолько страшно, дискомфортно и во всех возможных смыслах плохо, вам тоже было бы неловко.

Он пытается вас подбодрить. Привести логические доводы как человек, как аспер. В растерянности переходит к мальчишеским подначкам, мол, слабак. Но видно, что на самом деле он не хочет вас обидеть.

— Я сейчас, — обещаете вы.

— Да не бойся, ты меня всё равно не достанешь, я заблокирую.

Ладно, цепляетесь вы, пусть это будет практическая задача. Он утверждает, что с вероятностью, близкой к ста процентам, сможет блокировать удар. Это неверная оценка ситуации, потому что он не уточнял, какие у меня навыки. Да, капойэра — бесконтактная борьба, но у меня пять лет тренировок. Я как минимум помню рисунок движения.

Нужно опровергнуть неверный тезис, только и всего. Тезис неверен, твой оппонент неправ, ну же, давай, Кайо.

На вашей памяти это самое гнусное и спекулятивное использование другого вашего интроекта. Обращаться со своим внутренним миром таким образом непозволительно.

Но заблокировать удар Евгений действительно не успевает.

— Ого, — выдаёт удивлённо. — Ну, чего стоять-то? Давай дальше!

Он ещё несколько раз будет вас подгонять, напоминать, что нельзя останавливаться, от его удачного флангового попадания у вас слегка хрустнет плечо, и вы с лёгким недоумением отметите, что сустав скорее встал на место, нежели сместился в капсуле. Рыжая хвоя на тропинке будет шуршать у вас под ногами, но вскоре и шорох, и шумное дыхание, и глухие звуки смазанных, неточных ударов утонут в отдалённом грохоте, словно с горы сходит обвал. Но этот эффект, кажется, будет существовать исключительно у вас в голове.

…Наконец вы оба прерываетесь, и Евгений, отдышавшись, пережив спазм и раздумав выплёвывать в кусты остатки обеда, рассказывает вам о той же орбитальной игре на выносливость, что и Илай. Где нужно бить друг друга по лицу и отвечать вслух благодарностью. «На-в-лицо-спасибо». Тогда вам сделалось дурно от одной воображаемой картины и блёкло-красного пятна крови на умывальнике. Теперь вы обречённо думаете, массируя пострадавшее плечо, что любое дело нужно доводить до конца. Должен же как-то ощущаться слом интроекта. Человек чувствует, когда ломает кость — вы помните свои ощущения. Чувствует негативные последствия моральной травмы. А здесь что.

Вы киваете и получаете хлёсткую пощёчину.

Это нелепо.

«Спасибо» у вас получается полузадушенным и почти неслышным. Особенно сквозь гул лавины. Когда же она закончится.

В кратких паузах Евгений продолжает смеяться и беззлобно вас поддевать.

Вы так и не спросили, кто из них с Илаем выиграл.

Какая-то варварская практика агрессивного физического контакта, смысл которой, в отличие от учебного поединка, неочевиден. Если вообще присутствует.

Вы не понимаете до конца, почему на третий круг обмена любезностями бьёте противника по лицу с осознанным намерением причинить боль. Логическое умозаключение: если дважды ударить человека по одной и той же области, ему будет больно.

Гипотеза подтверждается.

— Ай, хватит, пожалуй, — он потирает скулу. — Вы, блин, с Вебером умудряетесь вообще в одно и то же место.

Ваши остатки воспитания, эмпатии и адекватности кое-как собираются в извинение. Последние камни обвала осыпаются со стуком, и наступает полная, невероятная, оглушительная тишина, словно весь мир накрыли тяжёлым полимерным одеялом.

Интроект повреждён. Но это только начало.

Кульминация

— Кайо, я тебя дольше всех тут знаю, ты мой лучший друг, — объявляет Ниал светло и непринуждённо. Встряхивает головой, кудряшки подпрыгивают. Татуировки над бровями из-за тонких прожилок похожи на стрекозиные крылышки. — Вот, возьми.

Зелёная шёлковая кисточка ложится вам в ладонь. Короткая и пушистая, с синим декоративным шнурком.

За долю мгновения, что требуется, чтобы сориентироваться в ситуации и кинуться Ниалу на шею со словами благодарности, в голове у вас успевает развернуться как минимум Война Тысячи Осколков.

Вы неотвратимо сознаёте, насколько же вы с Ниалом разные.

Нет, не так: что он обладает чем-то, недоступным вам. Вероятно, всегда обладал.

…У Тева был кабинет с двумя панорамными стенами: одна с видом на внутренний двор, вторая, иллюзорная, — на отдалённый берег и море на горизонте. Машина в холле умела делать коктейли по настроению, считывая уровень гормонов и нервного возбуждения по сетчатке. Во всех помещениях в любое время суток можно было повернуть выключатели так, чтобы посмотреть на натуралистичный восход светила.

Потом Тевита переехал в другой кабинет.

У Алис в лаборатории постоянно гудели машины, и таинственно мерцала затемнённая стеклопластовая студия звукозаписи, и с потолка свисали цветы в горшках и гидропонических цилиндрах. В углу непременно громоздилась стопка подносов из кафетерия, которые забывали вернуть лаборанты. А когда вы шли мимо ряда экранов, вас ласково приветствовали полдюжины голосовых помощников.

Потом Алисифе дали новую, расширенную лабораторию.

В гимназии у вас были спальни с расселением по двое, ортопедические матрасы, кресла-мешки и гамаки с анатомической подстройкой, несколько учебных лаб, библиотека с VR-комнатой, голографические проекторы, горы игрушек и настолок, меловая доска, как в олдскульных голо-фильмах, цифровая доска, как везде. Трехъярусный спорткомплекс, бассейн, лес вокруг. Много улыбчивых тьюторов.

Потом вы выпустились из гимназии.

В кампусе на Илоре давали комнаты на троих, и вы с соседями, работники ночной смены, заказали вскладчину блэкаут-апгрейд на оконные стёкла. Вечерами вы вскакивали раньше остальных, чистили зубы, торопливо перекусывали салатом, напечатанным на тормозном биопринтере, или остатками чужих заготовок из мультиварки, а потом бежали четыре квартала на флайер, чтобы успеть к открытию бара.

Потом вы улетели из Илора-тауна и, вероятнее всего, больше никогда туда не вернётесь.

В год квалификационной работы кафедра выделила вам однокомнатный жилой модуль, маленькую капсулу со встроенным интерьером. В прихожей в стене открывался умный шкаф, регулярно терявший ваши платки и шарфики Уиллоу, в коридоре стояло моноколесо — на нём вы доезжали два квартала до библиотеки, где занимали местную технику анализом своих БД.

Кто-то сейчас живёт в этом модуле.

Вы из вечных путешественников, везде, где вы побывали, вы были проездом.

Когда Ниал рассказывал вам о доме, о сёстрах и братьях, его истории напоминали повесть о далёких днях, о Безумных Владыках, о подводных монстрах с алетрийских планет, о странствиях первопроходца Финча, о деревьях с Мумуханги со стволами в десять обхватов.

О чём-то далёком, не здесь, не сейчас, не с вами.

Вы никогда не тосковали по дому.

Не умели.

А теперь домосед Ниал Тахири вручил кисть по всем правилам дворянской дружбы своему давнему виртуальному собеседнику.

А вы после всех своих путешествий — молодому пирату из Кровной Стаи, с которым знакомы неделю.

***

— Что, — гневно шипит Илай, — я кто, по-твоему, твой очередной эксперимент?!

Как будто моим родителям я не эксперимент, возражаете вы мысленно. Он сейчас слишком раздёрганный во все стороны, чтобы услышать, если ему ответят вслух. В сломе интроекта люди не склонны слышать других. К тому же Дерево — агрессивная стихия.

Как будто я им не эксперимент. Но они же меня любят. И с тобой так же.

Трава только кажется густой, а стоит в неё сесть — сразу полно шишек, ямок, колкой хвои.

Лезвие ножа у вашей шеи холодное.

Иммерсивная практика, позволяющая освоить ментальную защиту: как вы преодолели самый тяжёлый, пугающий, экстремальный опыт в жизни? Что вам помогло? Что вы себе представили?

Вам помогает представить, что вы смотрите на происходящее со стороны. Вы наблюдатель. Многомерный датчик, который пишет звук, картинку, физиологические показатели и мыслительный процесс.

Сначала надо отключить лишние гипертрофированные эмоции.

Затем — тело.

Это не очень сложно. Вы по-прежнему чувствуете, что сидите в колдобинах и шишках, что опираетесь о землю правой ладонью. Но телесных признаков страха больше нет. Ни за себя, ни, что более актуально, за другого.

Да и нечего здесь бояться, опыт как опыт. Без туманящих восприятие факторов вы убеждаетесь, что вам интересно . Процесс происходит почти медицинский.

Другой человек сломал себе интроект во взаимодействии с вами. И теперь вынужден это переживать.

Оцениваете, сердитесь ли на Илая. Нет. Странно сердиться на друга, который, например, перебрал в баре и заблевал вам ботинки. Выпив, притом, коктейль вашего авторства. Ботинки не проблема помыть, а последствия алкогольного отравления могут быть неприятными и пролонгированными.

Итак, сердиться чрезмерно. Уместно испытывать лёгкую досаду. Оцениваете, подходит ли это вам. Подходит, вы испытываете. На самом деле вашим планом было отнести Майявади результаты психометрии и получить зачёт по технике. И задать несколько вопросов по самому воспоминанию, если он согласится отвечать.

Но эти пятнадцать минут для задачи не критичны. А Илай переживает сложную трансформацию, и пронаблюдать нетипичное состояние близкого человека в вашей системе ценностей важнее зачёта. А если у него всё же соскользнёт рука, медицинская зона быстро исправит последствия.

Илай по-прежнему держит нож у вашего горла. Без нажима. Не собираясь продолжать движение — у него расслаблено запястье. Голос звучит отрывисто, глаза холодные и стеклянные, как круг голубого света по краю иллюминатора, когда в нём бликует отдалённая вспышка.

«Я не какое-то там хуйло», — произносит Илай раздражённо. Кажется, даже немного обиженно.

«Не смей меня жалеть», — мысленно переводите вы.

Это понятный тезис, несмотря на то, в какой ситуации и в какой формулировке он был озвучен. Вам тоже не нравится, когда вас жалеют, обычно это означает, что другой человек сейчас попытается принимать решения за вас.

Наверное, его это пугает. И ему некомфортно терять над собой контроль.

Головоломка складывается, и вы отчётливо понимаете, что процесс трансформации для вашего человека будет проходить гораздо тяжелее, чем для вас. Возможно, в несколько подходов.

Он не может позволить себе побыть уязвимым даже полчаса. Он привык полагаться только на себя. Привык вслепую находить в положенных местах точки опоры. Для него это опора, а не заграждение. Даже если вы видите лишь гору ржавой арматуры, он уверен, что без неё потеряет равновесие и упадёт.

То, что вы чувствуете сейчас, не похоже на интерес, на жалость, на симпатию, на желание помочь — ни на что не похоже. Это чистая вероятность, кратчайшее расстояние между двумя точками. В точке «здесь и сейчас» он, отступив и убрав нож, идёт к дороге в корпус, чёрный силуэт против неяркого света фонаря, и длинная косая тень тянется к месту, где вы сидите в траве. В точке «так должно быть» он твёрдо стоит на ногах, высоко вскинув голову, сам по себе, без вредоносных мировоззренческих костылей, и яростный свет, пылающий вокруг, не причиняет ему вреда. В настоящий момент вы хотите этого больше всего на свете. Но пока не знаете, как этого достичь.

В вас тут же вспыхивает желание поделиться с ним своим открытием, и оно более реализуемо.

— Илай! — кричите вы. Как бы ни были несовершенны слова, у вас нет другого способа передать информацию. — Ты спрашивал, почему мне больше всех надо. Почему я сижу здесь, словно у меня нет других дел. Я скажу. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Чтобы ты был свободен. Чтобы ты мог сам делать выбор. Это чудовищное клише, но я не знаю, как ещё сказать — это всё потому, что я люблю тебя, хоть и знаю тебя всего неделю!

К способам передать информацию нужно уточнить у Майявади насчёт психографии.

Спина у Илая болезненно прямая, словно его вытягивают из прокатного стана, хотя обычно он сутулится.

…Сдать психометрию и психографию вам не удаётся систематически: трижды — уже система.

Майявади после экспериментального транса препровождают в корпус наставников, вы с сожалением провожаете процессию взглядом. Но это не сочувствие. Это именно сожаление о неполученном зачёте в табеле. На заметку, в формализованных отношениях с преподавателями быстро наступает этап объективации, сведения к функционалу.

В отсутствие актуальной практической задачи разум начинает занимать себя замкнутыми циклами.

Илай сказал «через полчаса», примерно столько ему оставалось до окончательного слома интроекта. А если он всё же решится?.. Он очень храбрый. Скорее даже рисковый.

Ещё он сказал: «…потому что это всё из-за тебя». Возможно, повреждённая стихия усилила желание вербально задеть. Возможно, он говорил искренне. Также не исключено сочетание обоих факторов.

Мысленная картинка «так должно быть» горит перед глазами ярко, как неоновый экран. Но на её фоне, как титры в фильме, начинают всплывать другие соображения и принципы. «Если ты не знаешь и не можешь узнать, нанесет ли что-то непоправимый вред другому человеку — не делай». А вы даже не знаете, какое ваше слово? поступок? намерение? запустило этот сценарий.

Вам сложно. Очень сложно и немного беспокойно. Поэтому, встретив Тахира Алетриса, вы сходу понимаете, чем с ним поделитесь. Сразу после короткого рассказа о психометрии и расспросов, что произошло с наставником Майявади. (Алетрис, не впечатлëнный психометрией, пытается запретить вам выполнять потенциально опасные задания в одиночку, и это занятно. У него интересные представления о степени близости ваших отношений, обычно люди не пытаются ничего вам запрещать.)

— Я, кажется, сломал интроект одному человеку. Илаю Веберу из первого отделения.

В первое мгновение Алетрис без слов, одной мимикой, отвечает вам таким явственным замешательством, таким, как сказал бы Илай Вебер из первого отделения, выраженным «и чë?», что вам становится неудобно, словно у вас было намерение его на чём-то подловить. Это не так. Вы просто хотели проговорить случившееся вслух — в надежде, что от этого вам станет легче или хотя бы понятнее.

Но Алетрис на этом не останавливается. Есть разные эмоционально окрашенные варианты дальнейшей реакции, но он выбирает наиболее удивительный. Походя констатируете, что эти неуставные отношения привлекли вас во многом его способностью удивлять.

Он шумно выдыхает и принимается вас утешать. В чём-то это логично, вероятно, это самое доброе решение из возможных, а с его интроектами за первые дни учёбы вроде бы не произошло радикальных изменений.

Ваш товарищ по отделению, друг и секс-партнëр притягивает вас к себе, обнимает за плечи и начинает негромко вещать что-то в духе сказки о прекрасном будущем.

У Алисифы была раньше, возможно, сохранилась и сейчас привычка лежать в серверной на полу, чтобы прийти в душевное равновесие. Нельзя никому рассказывать, если ты из Университета, что тебя успокаивает слушать гул работы машин — так она всегда говорила. У цивилизации долгая память, свои и чужие ошибки бегут за человеком, как свора собак, созвездие гончих, которое когда-то наблюдали терранские астрономы.

Вы прижимаетесь щекой и ухом к груди Алетриса и отвлечённо, словно в медитации, слушаете одновременно голос, реплики и гулкий рокот воздуха в его грудной клетке, когда он делает вдох. Системные сервера гудят похоже.

Он придумывает сказку, в которой всё хорошо, и щедро награждает всех действующих лиц. Злодею Гиделайе, который, впрочем, в этой истории так и не становится злодеем, достаются сверкающий плащ, гордая походка, безупречная репутация знаменитого навигатора и красивое прозвище в честь какой-нибудь более благородной змеи, чем у его отца. Рассказчик пытается пожаловать прозвище и вам, «давай, Кайо, придумай…», но вы не поддаётесь, отшучиваетесь, что у вас будет только учёная степень. Себе он предназначает новейший межпланетный корабль в адамантовой броне неземной красоты и прочности, почёт и славу — и настолько серьёзное лицо, чтобы никому и в голову не пришло, что у такого человека некогда было чувство юмора.

И так далее.

Маяк в конце пути — навигатору.

Воину — чтобы хватило сил победить врага.

Асперу — единственно верную, лучшую вероятность.

Руки у него тяжёлые и тёплые, почти горячие, даже сквозь китель. Вы держитесь за его пояс и нелогично размышляете о том, как нетривиально уживаются в этом человеке физическое влечение и нынешняя идея успокаивать вас как впечатлительного младшего сиблинга. Но ему, похоже, свойственны такие перепады. Вчера он неумело флиртовал с вами, как с одноклассником на начальной ступени образования, — а потом вам обоим это ничуть не помешало. Интересно.

***

Кофеварка в преподавательском корпусе спасена вашими совместными усилиями с Тейном Андерсоном, Майявади всё ещё без сознания, и вы охотно соглашаетесь немного починить свой учебный процесс, пока есть свободная минутка. Сдавать боевые техники без интроекта о ненасилии легко и приятно.

На этот раз тело не сковывает, руки и ноги прекрасно повинуются, и звона в ушах тоже нет.

Вы чувствуете энергию: разреженный поток сгущается, проходя через вас, как свет через линзу, и точно так же собирается в луч.

В этом же и заключается идея боевой техники. В умении направить луч в цель.

Ваше покаянно-насмешливое «Ящер показывает что может» (наставник) Андерсон дополняет: «И ловит что попало». Кивает от перил:

— Не-не-не, ногу в сторону. Да левую же! А то потеряете опору, когда двинетесь из стойки, и тогда зря Волю тратили. Знаете, что такое пропуск хода в Фуге? Но в целом неплохо, сработает.

Вы показываете одну технику.

Вторую.

Третью.

Всё получается.

Андерсон размашисто расписывается в курсантском табеле.

Вы ничего не чувствуете, до странности ничего. Ни радости, ни удовлетворения.

Словно прорешать упражнения в конце главы, подтверждающие тезис из теоретической части. Доказать тысячу раз доказанную теорему. Взять интеграл, выписанный из своей собственной психики. Два в одном, задача и решение.

Может ли быть какое-то чувство у взятого интеграла. Вообще-то нет, это абсурдно.

Вы не успеваете продемонстрировать в Фуге вторую Сойку, хотя не сомневаетесь, что сможете — внутри в зале наставников собирают на совет, и Андерсон шутливо вас выгоняет.

На мгновение в голове мелькает мысль перелезть через перила, повиснуть на руках и спрыгнуть с балкона преподавательского корпуса в терраформированный лес на склоне. Но это действие нерационально — дорога в остальные корпуса находится с противоположной стороны здания.

Когда вы выходите обычным путём, через дверь, правильность этого выбора немедленно подтверждается. Потому что у крыльца, пиная гравий, вас ждёт Илай Вебер.

Вы спускаетесь вдвоём к реке. На расстоянии берег казался пустынным, на деле там и свободных пяти метров не найти. В кустах гудят машины-терраформеры, изредка быстрым шагом проходят сотрудники базы с пультами и аппаратурой. Тропинка узкая и крутая.

На берег реки Илай выбегает первым, оборачивается к вам: чёрная фигура на фоне поблёскивающей воды.

Он просит прощения — вы уже не сердитесь, поэтому легко соглашаетесь его простить, — а потом смущается, и вы понимаете, что он ищет и не находит в себе никакого допустимого и нестыдного ответа на ваше признание. Всё-таки его странно воспитывали, вам трудно понять такую систему.

— Ладно, — выдыхает он нервно. — Давай сядем.

Вы садитесь на холодную влажную траву. Под землёй что-то гудит: ремонтируют подземные помещения учебного комплекса. Или систему водоотведения.

— Ну Кайо! — неизвестно чему возмущается Илай. Он остаётся на ногах — мечется вдоль берега. — Вот что это было, а?

Вы объясняете ему, что это было. Самые базовые университетские представления об эмоциональных связях. Что это ваши чувства, он может принять к сведению их существование и выдать любую искреннюю реакцию — проявить радость, если ему приятно, опечалиться или заявить о своей незаинтересованности, если нет.

Его метания не прекращаются.

Вы сочувственно предлагаете:

— Может, ты присядешь?

— Отстань! — вскидывается Илай. — Я пытаюсь рефлексировать! По-взрослому!

И дальше рефлексирует по-взрослому: кругами носится по крошечному пятачку травы, пиная кочки.

Наконец, выдохшись и приземлившись рядом с вами, он с трудом высказывает что-то в том духе, что чувствует себя обязанным. Словно он вам должен — и долг слишком внезапен, слишком велик, и ему нечем возвращать.

Вы возражаете:

— Это не так. Мне просто приятно, что ты теперь об этом знаешь. Только и всего. То, что я люблю тебя, не налагает на тебя никаких сверхъестественных обязательств.

На «люблю» он снова дёргается. Но почему, у него же наверняка были близкие отношения с другими людьми. Насколько вы знаете из сетевых материалов — о, сколько вы знаете из сетевых материалов, — на орбите и… в прочих кругах практики физического сближения принято начинать рано. Но далеко не всегда по обоюдному согласию. Да, пожалуй, это сложный момент.

Напоследок неуверенно хмыкнув, Илай укладывается навзничь, закидывает руки за голову — вы любуетесь.

— Ну ладно. Хорошо. Эй, иди сюда!

Утягивает вас в траву. Теперь вы оба лежите на спине, расстояние между вами крошечное, меньше ладони.

— Я же пиздец, — с непонятным опасливым восхищением произносит Илай. — Ты со мной такого горя хлебнёшь… Да блин, я тебе рассказывал, что мне, возможно, надо будет трахнуть собственную сестру, тебе как, нормально?

— Давай рассуждать логически. С точки зрения биологии на настоящий момент вы оба бесплодны, можете не опасаться мутаций у первого и второго поколения потомков. Вы воспитывались не в одной семье и даже не в одной среде. Так что ваше родство с Демихов, если оно действительно подтвердится, сугубо генетическое… Илай, серьёзно. Я лежу здесь с тобой, а не бегу в кабинет Цензора с криком «Стража, у этого человека экстрактор генматериала!». За час можно было прийти к этой мысли уже несколько раз, но у меня до сих пор не появилось такого желания. Мне кажется, ты задаёшь риторические вопросы.

Илай угукает. Шумит река и техника за ней.

— А тех двоих, которые хотели тебя похитить… — спрашивает он без перехода. — Как их звали, ты не узнавала?

— Нет, мне не сообщили. В материалах дела они значились как «Подследственный А» и «Подследственная Б».

— Их имперцы загребли?

— Да, разумеется, — вы двигаете одним плечом, ближайшим к нему. Вам в первый раз в жизни почти не страшно говорить о людях, которых вы чуть не убили — которые сначала чуть не убили вас. Странное ощущение. — Из шаттла их забрал медтранспорт, но потом они предстали перед судом. А что?

— Жалко, — фыркает он. — Можно было бы попробовать их найти. Пизды вломить.

Вы улыбаетесь, интуитивно угадывая смысл выражения:

— За что?

— Ну, во-первых, они тебя обидели, — выдаёт он легко. — Во-вторых, облажались с заказом. То есть кретины со всех сторон.

Это влияние гендерной социализации или внутренней этики криминальных кругов? Специфическая форма заботы.

Настойчиво обращается к вам согласно биологическому полу он тоже, видимо, в силу внутренней этики криминальных кругов. Вам трудно придумать другое непротиворечивое объяснение.

На обратном пути вы поднимаетесь по склону втрое медленнее, чем спускались: Илай обыскивает ближайшие к тропинке заросли на предмет цветов. Вспомнил, что у него грядёт свидание с самой Региной фон Арнем. Затея нелепая, но во имя техники безопасности вы всё же забираете у своего человека фонарик, чтобы у него были свободны обе руки. Раз в минуту ваш берег попадает в широкую световую полосу прожектора с противоположного. В резком белом свете кусты с засохшими соцветиями выглядят бумажными декорациями, ваша форма — тëмно-синей вместо чёрной, кудри Илая — чернильной кляксой.

Илай отыскивает пижму, какие-то другие мелкие кустики, добирается даже до клевера. Негромко, себе под нос, ворчит, что не ждал от конкордианки, вместо деловой беседы с прощупыванием границ, всех этих сопливых капризов про цветы.

— Что ты чувствуешь? — спрашиваете вы, подразумевая историю с фон Арнем в целом, а не нынешнее сидение в траве.

Илай, кажется, понимает. Он на корточках ощипывает кустик папоротника, обкладывает перистыми листьями полевой букет, бормоча, что станет первым в галактике аспером-флористом. На вопрос поднимает голову, в свете ручного фонарика тени вытягиваются, и самодовольная предвкушающая улыбка косо прорезает его лицо, как серп.

— Азарт, — отвечает он одним словом и, пожав плечами, возвращается к крохотному пучку цветов, придирчиво оправляет торчащие листики. У него превосходный контроль над мелкой моторикой, ни одного лишнего движения. Возможно, за счёт того, что он держится наготове большую часть времени.

Значит, азарт.

Вспоминаете собственные чувства посреди пëстрой, сенсорно избыточной светомузыки в кантине, когда алетрийский княжич отвечал, что запомнилось ему ярче всего в первый учебный день.

«Как вот она, — взмах на вас, — улыбается».

Тогдашнее своё ощущение — словно в голову ударил коктейль, алкоголь с газировкой. Только раньше, чем вам подали бокал.

Да, азарт — верное слово, и этот опыт внятен вам гораздо больше, чем казалось в начале.

— Слушай, — спохватывается Илай, — а ты не ревнуешь? Ну, что я вот так побежал другой бабе цветы собирать.

Вы отвлекаетесь поправить его орбитальные манеры. Всё же изумительное место — Академия: такую лексику невозможно услышать от живого носителя языка ни на одной из планет вашего сектора. Разве что от историка-лингвиста.

Ну или от кого-то с направления стресс-психологии, там тоже бывают эпатажные методы исследования.

Что ещё интересно: в картине мира Илая у понятий любви и ревности есть чёткая семантическая связь.

— …Нет, — наконец отвечаете вы. — Не ревную. Все отношения разные. Одно невозможно заменить другим, и люди не взаимозаменяемы тоже.

Это не совсем то, что вы хотите сказать, но иначе выйдет целая лекция, и ему придётся садиться обратно в папоротники, чтобы послушать.

Вы хотите смотреть, как его лицо в медитации становится спокойным, почти нежным — вот это слово ему бы не понравилось. Как он улыбается. Злится. Дерётся. Бисерным почерком пишет конспекты. Поправляет волосы. Хотите смеяться вместе с ним. Брать у него из рук чашку с горячим чаем. Рассказывать ему свои идеи раньше всех. Узнать его лучше. Поменяться с ним хотя бы одним интроектом. Увидеть, как он победит всех, включая себя, и обретёт своё истинное лицо и призвание.

Сейчас вы любите его словно немного взаймы у Университета. Чай не ваш, сладости не ваши, информация также вам не принадлежит, и право ей делиться и не делиться — тем более. Но вам бы хотелось сделать для него что-то от себя.

А того, как он ведёт себя с Региной фон Арнем, ни за что бы не хотелось.

Какой у него становится маслянистый взгляд и вкрадчивый голос, как он собирается, перегруппировывается, движения плавные, текучие — ртутные, жидкий металл. Как на лице у него проявляется жутковатая слащавая улыбка, как растрескавшаяся карамель на обливном яблоке.

«Вы потрогайте, потрогайте, вот моё «младший сержант» упало сюда, не долетев до вас, потому вы и не расслышали, а оно здесь, оно ещё тёплое», — аккуратно, но напористо прижимает руку фон Арнем к тарелке с фруктами.

Он мало чем может вас оскорбить — но такой спектакль, наверное, вас бы задел. Как это его фамильярно-обезличивающее «красотка» в самом начале знакомства.

Возвращаетесь вы если не на войну, то на военные сборы. Раздали оружие, все при бластерах и ходят по территории патрулями. У педсостава совет за советом. Курс Эр массово повторяет техники. Циркулируют слухи, что инопланетные незваные гости явятся лично в течение часа.

Дворяне один за другим переодеваются в парадное, но вы опасаетесь пропустить новости, если побежите за шином в дальний корпус.

У вас нет второго бластера, и Алетрис щедро предлагает вам один из своих именных.

От близкой опасности он приходит в нездоровое воодушевление: у него блестят глаза, и он до странного собственническим жестом приобнимает вас за плечи.

Всё это время вы стараетесь не думать о том, как мало у вас сил. Один работающий интроект. Возможно, убеждение… но, забавная тавтология, если ты не убеждён до конца, никакое убеждение не начнёт полноценно работать. Ни сил, ни рабочего способа их восстановить в бою, порядка трёх выстрелов.

Незавидная перспектива. Но придётся как-то справляться.

Вы ненавидите прощания, но вокруг прощаются буквально все. Постепенно всеобщее оживление на грани истерики накатывает и на вас. В ажитации вы рассказываете Евгению Мариусу, что его ждёт великое будущее. Он отвечает в том духе, что до вступления в свои нынешние партнёрские отношения был не против с вами переспать. Такой радикальный перевод темы парадоксально возвращает вам самообладание. Пока люди могут думать о личных вопросах, рано заворачиваться в дëрн и ползти на эко-кладбище.

Сразу после линейки с описанием будущей тактики: две линии, первая щитовая, вторая стрелковая — Илай фыркает, потом вдруг хлопает себя по лбу и садится медитировать где стоял, на ступенях у главного входа.

Вы смотрите на него. Единственная вероятность, которую вам хотелось бы сейчас воплотить — не отменить атаку пришельцев, не организовать свой внутренний мир продуктивнее, даже не гарантировать сохранность собственной жизни. Вы хотите, чтобы в предстоящих событиях, какими бы они ни были, вы с ним оказались рядом. Чтобы вы оставались вместе до конца — по меньшей мере, до конца главы, как сказала бы Уиллоу.

Вы вспоминаете о ней в Академии в первый — полуторный, но осознанно первый — раз.

***

От астральных проекций воздух колеблется, идёт зыбкой рябью.

Из-за широкой спины Алетриса не видно толком ничего: общие контуры. Антропоморфная фигура в зелёных одеяниях. Чёрные тени вокруг.

Илай поворачивается к вам, улыбается — бешено, лихорадочно, сверкнув белыми зубами, — и коротко стискивает вашу свободную руку своей, сильной и холодной. На мгновение вы переплетаете пальцы, потом расцепляетесь.

Спасибо Валентин, нелогично думаете вы, за выбор в пользу медблока.

Очень жаль Арью, неизвестно, что там у неё произошло, может, правда сорвало имплант, — но и это, наверное, к лучшему.

И даже мудаку Йегеру — смешно, но вы выбираете… я выбираю слово, которого никогда раньше не употреблял, но Илай сказал бы именно так — тоже спасибо, где бы там его ни носило. И церковникам, дёрнувшим за поводок Юлиану. Судя по моим мысленным выражениям, я уже сильно не в себе.

(А кто бы, спрашивается, не утратил самообладание, держа за руку любимого человека во время вторжения инопланетян. Явно аспер покруче меня. То есть более высокой ступени духовного совершенствования, ага, ага.)

И наставнице ван Рихтен, конечно, отдельное спасибо за расстановку в огневые четвёрки. Мировая разбивка.

Развязка

В Фугу меня не берут, а Илай не идёт сам.

«Не уходи никуда», — прошу его мысленно, и он, как будто слышит, обхватывает меня за плечи со спины, притягивает к себе. Он действительно выше меня, когда выпрямляется.

От его присутствия даже полное бессилие по Воле давит на меня гораздо меньше.

А потом прилетели планетяне и заблокировали мне последний интроект. Как бесславно.

Проходит минуты две-три. По ощущениям — час.

И разверзается хаос.

Кто-то командным тоном велит разворачивать запасные медзоны. Я помню их конструкцию ещё с работы — нас всех в «Бесконечности» обучали первой помощи. Мы, вроде бы с Церисом, пытаемся одновременно растянуть контур и набрать нужную комбинацию на светящейся панели.

Облако дыма, газа, вспышек над плацем — место астральной Фуги — понемногу редеет, проясняется, словно тускнеет зарево пожара. Сидящие на земле падают без сил. Кто-то стонет. Кто-то кричит.

Крик. Лазерная вспышка. Пол в шаттле вздрагивает. Человек падает на пол.

Нет-нет-нет, уходи, не сейчас, не хочу об этом думать.

Пусть лучше совсем ничего не будет, только не так.

Вы помогаете таскать полубессознательные тела, потом — стулья в медзоны, потом Директор приказывает что-то за кем-то записывать.

Новости вам рассказывают на бегу, в этом кипящем котле они распространяются со скоростью света.

Оказывается, вы — Академия Майтрея — победили.

Оказывается, Эпсилон Трисмегист Секундус и его генетически сконструированные ложноножки (это не ваше выражение, что, почему вы думаете так?) при помощи телепатии передали сведения о своём мире, его устройстве и координатах нескольким участникам сражения.

Оказывается, Генрих Фенцель с вашего курса применил какой-то удивительно находчивый — даже не асперский, человеческий — тактический манёвр.

Все живы.

Но вы не чувствуете радости.

Вы вообще ничего не чувствуете.

В медзоне Анару Микаэре переминается с ноги на ногу рядом с Евгением Мариусом. Он язвит, придумывает ей дурацкие прозвища, требует поправить портрет Императора на стене. Это какое-то Последствие. Повреждённая Земля? Вроде бы.

Ваш любимый человек цел и невредим. Вам не над кем вот так стоять.

Даже эта мысль лишена эмоциональной окраски.

— Кайо, — хрипло зовёт Алетрис из соседнего медконтура.

— Да? — вы разворачиваетесь к нему. — Что?

У него сложное Последствие. Диагносты шуршат бумажками, медики озабоченно хмурятся, вы однообразно повторяете свои «угу», «да», «я слушаю».

Почему-то вы задерживаетесь рядом с ним, хотя непонятно, какой в этом смысл. Пытаетесь рассуждать логически, додумать себе мотивацию, как персонажу книги или фильма: если исходить из тезиса, что вы к нему неравнодушны,, вам должно быть за него страшно. Но нет. Эмоции не пробиваются сквозь умозрительный жестяной гудящий колпак на голове.

Вы всё равно остаётесь. А куда вам идти?

Всё это время Алетрис пересказывает своë видение от Секундуса, захлëбываясь лающим, неблагозвучным, чужеродным хохотом. Ойкуменские асперы-философы, пьющие чай на горе, кровавая бойня внизу, горы трупов, существа без ртов. Он едва ли не брызжет слюной, клянётся высадиться с корабля, вырезать под корень, уничтожить своими руками…

Хороший вопрос, как отреагировала бы на это всё ваша психика в обычном состоянии.

Сейчас вам всё равно.

Вы ничего не записываете. Желающих и так предостаточно.

Алетрис настойчиво зовёт вас по имени, если вы отвлекаетесь хотя бы на мгновение. Ваша рука аккуратно гладит его по волосам. Как будто отдельно от вас, автономная участливая конечность. Есть рука дающего, есть то, что она даёт.

Это цитата. Откуда я её помню? Кто мне это сказал? Когда?

…А потом он спрашивает, можно ли съесть чужой блокнот, который вам впихнули подержать.

Что?.. Ах да, Последствие. Мы здесь за этим.

С ума сойти, я могу злиться, но мне неинтересно даже применение алгоритма диагностики.

Мне неинтересно.

Да что со мной?

В сосредоточенном лице Виджая Дамару, использующего целительские техники, вспышками мелькает нечто весомое, основательное, в повседневной жизни скрытое за его богатым мимическим арсеналом.

Техническая часть безупречна, исцеление успешно полностью.

Алетрис приходит в себя, и Кристель Валентин с полуулыбкой, в норме ей не свойственной, возвращает ему часы на цепочке, которые прежде отобрала, чтобы он не пытался пробовать их на зуб.

Экстремальная ситуация и перераспределение энергии для практического целительства заставляют людей проявлять неожиданные качества. Отмечаете это без эмоций, без искренней заинтересованности. На будущее.

В голове пусто.

В этот момент Алетрис проявляет самые что ни на есть предсказуемые качества — то есть осознаёт своё поведение минувшей четверти часа и приступает к публичному покаянию.

И пока этот сильный, здоровый и гордый человек стоит на коленях на выходе из медзоны, вы снова чувствуете хоть что-то. Волну колючего ледяного раздражения.

Как они все заебали каяться, ещё бы на исповедь сходили.

Слова чужие, не мои, сквозящее в них презрение тоже не входит в привычный спектр эмоций. Что со мной творится?..

Публично прощённого за недостойное поведение Алетриса увлекают за собой боевые товарищи. Вы машинально изображаете им вслед слабую улыбку на случай, если он обернётся через плечо. После стресса нужен маячок, нечто будничное. Обычно курсант Мануэра улыбается.

(Кажется, он действительно на мгновение обернулся.)

Надо будет потом предупредить его, что в последнее время у вас участились всплески деструктивных эмоций. Возможно, из-за необходимости интенсивно взаимодействовать со своим внутренним миром.

Отчего-то вам представляется, что лучше ему знать заранее.

Раздражение исчезает, словно прибор отключили от сети, и вы снова оказываетесь в вакууме.

За дверями корпуса ночь, плиты плаца серые и поблёскивают, камеры и датчики над входом мигают красным, в лесу шелестит ветер. У вас за спиной добровольцы, бросившиеся выполнять приказ директора, конспектируют рассказы тех, кто получил информацию от сосудов Секундуса. Наверное, можно было бы запечатлеть данные психографически.

Наверное.

На самом деле вам всё равно.

Полное онемение, словно эмоциональный наркоз.

Отстранённо задерживаетесь на мысли спросить потом де лос Рейес о её впечатлениях от первого круга поединка. Она была одной из первых, кого взяли стоять там в щите.

В груде сумок и личных вещей отыскивается ваш блокнот с конспектами. Опыт двух учебных дней показал, что неразумно носить с собой толстую тетрадь в жёстком переплёте, которую невозможно убрать в карман или заткнуть за пояс. Найти в багаже блочную. Заодно будет удобное разделение по предметам.

Вы не ищете Илая специально, он попадается по дороге сам: снова куда-то несётся, как метеор, но адресный вопрос из толпы сбивает его с траектории, и он останавливается.

Резкое подсоединение к сети, на одно мгновение, не дольше, и вас заново захлёстывает калейдоскоп впечатлений: пережитый страх, усталость, сожаление, гнев, любопытство. И болезненная потребность остаться с Илаем наедине хотя бы на несколько минут.

Илай всматривается в моё лицо, и его обычный оценивающий взгляд, портативный сканер, сменяется более глубоким личным вниманием.

— Ты как? — спрашивает он серьёзно.

— Ты очень занят? — почти перебиваю я.

Он досадливо дёргает плечом.

— Слушай, я… Можешь подождать буквально пятнадцать минут? Мне нужно доделать одно дело. Одну встречу. В общем, я весь день гоняюсь, ты знаешь.

Пятнадцать минут.

Мне неоткуда взять это время, кроме как силой вырвать из своего собственного. Ну, это же было моё желание, «любить его от себя», да?

А в момент, когда я хоть что-то чувствовал_а, мне хотелось его обнять. Так сильно хотелось, что от этого горел лоб и покалывало кончики пальцев. Никогда в жизни не испытывал_а такой острой потребности в другом человеке.

— Ладно, — произношу я ровно. — Давай, удачи.

Он благодарит меня кивком и растворяется в толпе, по новой устремившись к цели. Какие-нибудь дворяне начали бы уточнять, действительно ли всё в порядке и что мне было нужно, — но он не такой, в нём мало страха обидеть. Всем его неэтикетным порывам свойственна абсолютная искренность и внятное целеполагание.

Искренний бандит. Честный генетический вор. Восторг.

Краткая, но интенсивная злость спадает, как платок с плеч. Ничего больше не происходит. Вы перегоревшая лампочка. Замерший посреди цикла дрон. Нечто полое, гулкое и металлическое.

…Металлическое.

Насколько плохая идея — поискать сейчас Майявади?

***

Всё закончилось. Бластеры остыли, незваные визитёры растворились в астрале, медзоны свёрнуты. В принципе, можно ложиться спать, вы ничего не потеряете.

Вы сдали две телепатические техники, возможно, вы не безнадёжны в отношении своей желаемой специальности, но сейчас вам нет до этого дела.

Комната пятого отделения выглядит чужой, как приёмная казённого учреждения.

— Мануэра!

Вы перестаёте машинально разглаживать складки на покрывале и поднимаетесь с кровати.

Алетрис на вид достаточно здоров — для человека, который не так давно пережил ментальный контакт с враждебными представителями иной цивилизации.

Он подходит ближе.

— Ты что сейчас собираешься? — спрашивает с эмоциональным подтекстом, который вы не можете считать из-за временной блокировки внутренней базы данных. — Спать?

— С Ниалом Тахири чаю выпью и спать, — отвечаете вы.

Вы словно программа с голосовым модулем. Сначала мозг продуцирует смысл ответа, затем подпрограммы подбирают нужный порядок слов и интонацию. Имитация жизни.

Встречного вопроса о планах Алетриса не звучало, но он всё равно что-то вам рассказывает, хотя скорость восприятия у вас сейчас ощутимо снижена. Уловив в потоке речи «Виктория-семпай», вы делаете вывод, что Дом Алетрис намерен ещё раз ритуально отметить минувшую битву. Или произвести какой-то иной акт коллективной коммуникации. Вам не хватает культурного бэкграунда для точного понимания специфики.

— Хорошо, — соглашаетесь вы бессмысленно.

— Мануэра, — повторяет Алетрис, и вы с огромным отставанием соображаете, что чувство — оттенок эмоции? — в его голосе наиболее близко описывается литературным словом «нежность».

Но прежде чем вы задумываетесь о правомерности подобной интерпретации, он дополняет реплику жестом, полностью отметающим возможность неверной трактовки: аккуратно берёт в ладони ваше лицо, наклоняется и крепко целует вас в губы. Инерции вам хватает, чтобы стоять ровно, но нет сил хотя бы качнуться ближе, чтобы подтвердить контакт и обозначить более внятную реакцию.

Нужно ли вам обозначать реакцию? Зачем?

У вас наблюдаются проблемы с мотивацией и причинно-следственными связями.

— Спасибо, что дождалась меня, — говорит Алетрис с чувством.

А с чего ты вообще взял, что я ждал тебя?

О, просыпается. Но пока слабо, промельком.

Вы вздыхаете, пожимаете плечами и выдаёте неуверенную улыбку:

Archive of Our Own

Actions

Work Header