Work Text:
Поднос едва заметно подрагивает в руках, со спины словно содрали кожу, и в голове по закручивающейся спирали "скорее уйти отсюда", крупнее и крупнее. Мужчина позади него не сводит с него холодного внимательного взгляда, и Сэм делает два шага в сторону двери и запинается на ровном месте. Поднос с грохотом рушится на пол, размазываясь жидкой горкой пюре с вкраплениями зеленого горошка, Сэм оказывается в ловушке крепких рук.
- Чем это ты тут занимаешься?
Гладкий голос окутывает Сэма, словно теплое одеяло. Сэму душно, он предпочел бы оказаться на полу, рядом с пюре и горошком.
- Падаю, - отвечает он.
- Ловлю, - почти счастливо шепчет мужчина, растягивая последний слог так, что Сэму слышится прощальный гудок парохода.
Его отпускают, и Сэм не знает, что на него нашло, это словно какой-то глубинный животный инстинкт, приказывающий бежать, несмотря на то, что разум подсказывает, что бежать уже поздно, но Сэм торопится к выходу из столовой, и, мысленно обсасывая в голове свое бесполезное "скорее уйти отсюда", краем уха успевает услышать, как мужчина обращается к стоящему позади него рыжему пареньку:
- Покорми его и узнай, чей он.
Через день Сэма переводят в другую камеру, и он уже знает, кого он увидит в качестве соседа. Мужчина вглядывается в книгу сквозь аккуратного вида очки. Сэм выписывает параболу и пытается взобраться на верхнюю койку.
- Верхняя - моя, - не отрываясь от чтения замечает мужчина.
Сэм остается стоять. Через некоторое время мужчина фыркает, не глядя протягивает руку и дергает Сэма на себя. Сэм плюхается на койку, моментально вцепляясь в ее край. Намертво.
- Странно, что ты такой дерганный, Сэм, - отложив книгу, говорит мужчина. - Сизый разболтал, что ты в первый день двоих уложил в коридоре. Да по тебе и видно. Все равно бы прибрали, конечно, не качеством так количеством. Уж больно ты смазливый. Но тебе-то это откуда знать, у тебя ведь первая отсидка. Или тебе про меня уже настучали?
Сэм молчит, не зная, что сказать. Ему не настучали. В последние три дня (с тех пор, как его сюда упекли) с ним вообще общались исключительно посредством щипания за задницу и/или кулаков. Только Сизый отнесся к нему более-менее по-человечески. И вот... Сэм не успел вздохнуть с облегчением, что ему повезло с сокамерником, как его переводят сюда.
- Ты купил меня, так? - зачем-то спрашивает Сэм.
- Выменял, - равнодушно пожимает плечами мужчина. - Мог бы и за так взять, конечно, но Сизого я уважаю. - Он делает паузу, на протяжении которой внимательно оглядывает Сэма с ног до головы. - Я Люцифер. Я здесь вроде как главный.
- Понятно, - говорит Сэм. Пальцы соскальзывают с влажной простыни, и он непроизвольно обнимает себя за плечи. Теперь он по крайней мере знает, почему он так нервничает.
Они молчат. Взгляд Люцифера задумчиво блуждает по телу Сэма.
- Я не... – Мысли Сэма похожи сейчас на стаю взбесившихся тараканов. - Я не подойду.
Люцифер удивленно улыбается, затем начинает смеяться, затем роняет Сэма на кровать и наваливается сверху. Сэм сопротивляется. Он не хочет и не верит в успех, но понимает, что должен. Понимает, что не слабее и нужно попробовать. А потом ему под ребра тычут заточкой, и он почти с облегчением расслабляется, размякает. Теперь от него ничего не зависит.
Люцифер вглядывается ему в лицо. Он по-прежнему улыбается, так по-доброму, только немного ехидно, но совсем и не скажешь, что это его рука держит ту заточку, которая медленно продирает комбинезон Сэма.
- Первый раз, значит? - говорит он. И вовсе не издевается, просто так говорит, как будто погоду обсуждает. Ответа он не ждет. И правда, чего уж тут ответишь?
Сэм шумно сопит и отводит глаза, отворачивается к стене, чтобы не видеть взгляда Люцифера. Ужасно стыдно за все это, щеки горят, хоть сквозь землю провались. Хочется совсем отвернуться, засунуть голову под подушку. Сэм сам себе кажется каким-то дурачком или ребенком. А ведь ему двадцать девять, в конце-то концов!
Люцифер все смотрит на него, Сэм чувствует. Забавно, должно быть, наблюдать, как он тут извивается, будто червяк на асфальте. Ждет, пока на него опустится каблук сапога.
- Я уберу, а ты будешь продолжать вести себя как умный мальчик, - говорит Люцифер.
Сэм не сразу понимает, что он имеет в виду заточку, но потом равнодушно кивает. Заточка исчезает, и теперь у Люцифера свободны обе руки, а это гораздо хуже. По крайней мере, Сэм так считает.
Сэм не шевелится, когда Люцифер встает и завешивает простыней вход в камеру. Сэм по-прежнему смотрит в стену, когда холодные пальцы принимаются расстегивать кнопки на его комбинезоне. В голове совершенно никаких мыслей, а потом, внезапно, все сразу. Он вдруг думает, что это конец, а затем, что это начало, и ему смешно от собственного драматизма, и он не знает, куда девать руки, и беспомощно цепляется за края кровати, чтобы не мешать. И еще, теперь, когда нет заточки, ему кажется, что он делает это по своей воле, как будто сам хочет этого, как будто покупает так себе место в тюремном обществе, хотя Люцифер ничего не предлагал, но так ведь оно и бывает, разве нет? Рукав за рукавом с него стягивают всю имеющуюся на нем одежду, и Сэм не может отделаться от чувства, будто его кожа истекает липкой слизью из унижения и отвращения к себе. Холодные уверенные руки оглаживают его по груди и бокам, но Сэм не понимает, как кто-то может добровольно желать прикасаться к Сэму. А затем - щелчок, словно смена канала - и Сэм снова возвращается к реальности, выныривает из бреда паникующего мозга. Перед глазами медленно обретает четкость все та же обшарпанная стенка, которой требуется побелка, и секунду спустя от спячки пробуждается осязание, и Сэм в полной мере ощущает собственную наготу, наготу Люцифера, сидящего между его ног, которые он неловко расставил на края узкой тюремной койки. Люцифер гладит его, а затем медленно входит внутрь. Сэм замирает, теряясь от невозможности избавиться от этой сосущей ноющей боли. Ему становится страшно, потому что, пусть пока что Люцифер и не причинил ему вреда, пусть Люцифер и гладит его по волосам, говоря, что скоро все пройдет, Сэм все же никогда в жизни не чувствовал себя таким открытым и беззащитным перед другим человеком. Сэму кажется, что вот сейчас настроение Люцифера переменится и он решит сделать Сэму больно - по-настоящему больно, что сейчас он грубо дернется и разорвет его изнутри. И Сэм хочет посмотреть на Люцифера, взять его за руку, попросить, чтобы аккуратнее, осторожнее, но почему-то никак не может оторвать взгляд от стенки.
Боль почти уходит, и Люцифер начинает двигаться. Поначалу страх с новой силой окутывает разум Сэма, но мерные методичные толчки постепенно убаюкивают пребывающее в смятении сознание. Люцифер ласкает внутреннюю часть его бедер, и Сэм немного возбуждается, но страх по-прежнему маячит на периферии, и Сэм слишком сильно нервничает, чтобы можно было вести речь о каком-то удовольствии. Лишь когда Люцифер замирает, со стоном кончает внутри него и выходит из разгоряченного отверстия, Сэм понимает, что привык к ощущению члена внутри и смирился с острой незащищенностью перед другим человеком.
Люцифер шуршит тканью своего комбинезона, наконец надевает его, укрывает Сэма стянутым со своей койки одеялом и забирается на верхнюю полку. Сэм так и лежит, глядя перед собой и не решаясь о чем-то думать. Вскоре звучит сигнал к отбою и через 10 минут гаснет свет. Сэм закрывает глаза. Он засыпает почти моментально, и ему снится шершавая стена.