Work Text:
«Prove that you are loyal to me
Lose your face and integrity
I will give you all that you need
Pride and dignity»
Jann — Emperor's new clothes
— Псина Разумовского!
Последний из подосланных дагбаевских людей хрипло плевался оскорблениями и кровью. Последнего, на взгляд Олега, явно было больше. Выстрел в голову, и тело повалилось на бетонный пол. Лере Олег уже приказал уходить. Не стоило девочке видеть, как он за ней подчищает. Самооценка упадёт или шарахаться от него на тренировках начнёт. Лишнее.
— Это он о твоей верности ублюдку? То есть мне. — Раздался слишком уж самодовольный голос Разумовского в наушнике. — Или о твоём бешенстве?
— Может о фамилии, — Олег оттащил тело в сторону, чтобы после сбросить в воду. Удобно, когда свидание в доках назначают.
— Волки не псы.
— Псовые.
— Ну-ну, погавкай тогда, Волче, — Сергей в наушнике ехидно засмеялся.
Олег знал, что тот издевался, а он возьми и гавкни. Только не дурацким — «скажи, как говорит собачка» — «гав», а тяжёлым ухающим лаем, даже попытался зарычать. В складском помещении его голос разнёсся эхом. В конце он глухо закашлялся — таким выкрутасам связки точно не рады.
Разумовский же молчал, и никак не реагировал на его представление. Не рассмеялся и не попытался подколоть. В наушнике стояла абсолютная тишина, и Олег успел решить, что технические навыки Серого подвели, и связь оборвалась. Наконец раздался неуверенный голос:
— Интересно.
Только после этого невнятного комментария, тот отключился, оставив за собой неловкость для Олега и недосказанность для обоих. Что там ему было «интересно» Разумовский, к сожалению для Олега, не уточнил. Как интерпретировать такую реакцию от Сергея он не знал. Кажется, любую фразу от того нужно было всё же переставать воспринимать так уж буквально приказом. Заигрался. Привык.
Захотел.
Захотел угодить даже такому дурацкому желанию. Забавно.
Лучше уж пусть забавно, так было бы проще.
Проще не стало, когда об этом пошутила Лера. Видимо, та почувствовала себя чересчур смелой, после очередной тренировки, где Олег её слишком уж захвалил. Олег умывался, засунул голову целиком под струю воды в раковине, а после отряхнулся. За полотенцем было идти долго.
— Фу, вы как собака, — Лера поморщилась и рукой от капель закрылась, когда Олег принялся отряхиваться.
В любой другой день он бы и внимания не обратил, отшутился, но теперь неловко замер. Вода тяжёлыми каплями с волос падала на паркет, расползаясь темными пятнами по дереву.
— И правда, пёсик. Всё тут заляпал.
В дверях стоял Разумовский, смотря пристально, с прищуром. Казалось, ещё чуть-чуть и он ткнул бы Олега лицом в пол со словами: «Кто это сделал?». Голос у того будто был всерьёз разочарованный, и Олег не знал куда себя деть. С одной стороны, и возмутиться тянуло, убирался ведь в квартире всегда один он — «никакой помощи в этом доме» — а с другой…ещё немного и он был бы готов воду с паркета слизывать под таким взглядом.
Теперь стало неловко и Лере. У той начала вырабатываться чуйка на какие выпады, шутки и язвительные высказывания Разумовского реагировать было безопасно, а на какие лучше сделать вид, что не слышала. Сейчас Лера прекрасно справлялась с последним, скомкано попрощалась, торопливо надела кроссовки и, не завязав шнурки, исчезла за дверью.
— Такими темпами она быстрее из-за твоих выкрутасов сбежит, а не от страха убить какого–то случайного бедолагу.
— Тему переводишь, — Разумовский усмехнулся, — слабо, Волче.
И правда перевёл, даже спрашивать, что тот имел ввиду — несолидно. Сам знает.
Голову он всё же вытер полотенцем.
Домой они возвращались молча. Олег в тишине отдыхал, а Разумовский думал, периодически бросая нечитаемые взгляды в его сторону. Во время ужина тот, наконец, решил озвучить, о чём так долго и сосредоточенно думал.
— Вот интересно…— Разумовский откинулся на стуле и взглядом вцепился в Олега. Не слезет теперь.
Этот тон, слова, и поза, будто предупреждение о длинной и наверняка проникновенной тираде, которую сейчас придётся Волкову выслушивать. Ещё это его «интересно». Опять.
Олег не реагировал — пока — не перебивал, в такие моменты у него была только одна задача – слушать.
— Шутки про эту всю преданность. Твои собачьи, прости, волчьи, замашки — это всё конечно интересно, только я вот не думал, что ты это всерьёз воспринимаешь.
Кусок полез не в то горло, и Разумовский терпеливо ждал, пока Олег сможет откашляться.
— Что, прости?
— Ну, то, что ты моя собачка. Хотя, нет, собачка несолидно как-то, — он принялся раскачиваться на стуле. — Собачка, это шпиц какой-нибудь, а ты овчарка или дог. Не думал, конечно, что ты, правда, себя моим псом видишь.
Пёр напрямую, в наглую, шанса на отступления не оставляя. Жестоко. Олег потёр переносицу, выдохнул. Отпираться или отшучиваться казалось уже нелепым и лишним. Не им уже что-то пытаться скрывать друг от друга.
— Серый, это сложнее.
— Посвяти, — он резко придвинулся ближе и замер. Олег никогда не мог отказать ему в желаемом, особенно когда тот смотрел на него так. Просяще, почти умоляюще, даже если поза и говорила о попытке удержать контроль за собой.
— Мне нравится быть полезным. Во всех отношениях, знаешь. Это не слепая преданность, а желание служить во всём, помогать, поддерживать, получать похвалу, любовь. Возле тебя всегда быть хочу, если ты уходишь — волнуюсь. На заданиях мне важно самому всё сделать, без твоего прямого вмешательства. Ты приказываешь, я исполняю. Просто и понятно.
На удивление Разумовский слушал терпеливо. Не вставлял никаких ремарок или комментариев, когда Олег замолкал, чтобы подобрать слова или найти решимость продолжить.
— И представлять себя псом, для которого любовь и верность хозяину это главное, ну, — он тяжело выдохнул, — это как-то само собой случилось.
Олег наконец замолчал. Разумовский за весь его монолог не сменил позы, не двинулся даже. Только глаза, выражение лица выдавали с головой. Губы слегка были приоткрыты, и дышать тот тяжелее стал. Заинтересовался.
— Понял, — голос сорвался на первом слоге. Сергей больше ничего не сказал, ещё раз кивнул, уже даже не глядя на Олега, и вышел из-за стола. Олег опять остался один на один с расшифровкой очередного ребуса в одно слово. Что делать дальше было непонятно.
Последствия вечера откровений дали о себе знать, когда Разумовский радостный вбежал к Олегу, чуть не навернувшись в шерстяных носках на скользком полу вместе с ноутбуком.
— У меня идея!
Масштаб и серьёзности его идей могли варьироваться от рецептов для Олега, чтобы разнообразить их кухню, и до очередного самоубийственного плана. Каждый раз сюрприз, не соскучишься. Взгляд на открытую вкладку заставил понять, Разумовский и правда хотел разнообразить, только не кухню, а их сексуальную жизнь.
Поставив ноутбук на колени, под пристальным и взволнованным взглядом Сергея, Олег принялся листать страницу с каким-то подобием железных намордников, ошейников. С каждой новой страницей он всё глубже погружался в кроличью нору сексуальных девиаций о которых понятия не имел. Ну, что ж, теперь имеет. На бандаже напоминающем собачьи лапы и кожаной маске, закрывающей всю голову, Олег остановился и вернул ноутбук.
— Ты это хочешь?
— Я думал, это ты хочешь, — с хитрым прищуром Сергей переключил вкладку. На экране появилось несколько фотографий моделей в полном обмундировании, стоящих на коленях. Нет, не на коленях, в собачьей стойке.
— Наверное, — он тяжело сглотнул и, кажется, забыл, что стоило бы дышать. — Кажется, хочу.
— Отлично, — Разумовский забрал ноутбук, довольно к себе его прижимая, — я всё куплю.
— Только давай как-нибудь без фанатизма, что-то лёгкое.
Когда заказанная Разумовским посылка пришла, Олег уже десять раз пожалел, что поддался на провокации, что вот так просто выдал все явки и пароли. Ну, хочет он в ногах у Разумовского полежать, ну, может иногда и мелькала у него в голове картинка ошейника с цепью в тонких пальцах Серого. Но это же ещё ни о чём не говорило?
Количество атрибутики поражало и напрягало. Олег, конечно, был всё ещё взбудоражен идеей, но блядский хвост?
— Серый, может, ну это всё.
— Нет! Ты уже согласился, — Сергей ответил торопливо. С запалом подскочил к столу и взял в руки плаг с серым хвостом.
В голове всплыли неуместные волчьи цитаты, но Олег придержал те при себе. Ситуация как-то не располагала. Длинные пальцы Разумовского оглаживали мех — явно дорогой, пускай и искусственный — сначала приглаживая каждую выбившуюся ворсинку, а после против шерсти, резко, до основания.
Олег сглотнул, и в паху потяжелело. Он захотел эту руку на себе, на этом дурацком хвосте, волосах или лучше члене.
— Ладно, — голос сипел сильнее обычного. — Хорошо.
— Отлично, — Разумовский улыбнулся, поправляет хвост и убрал в коробку. — Тогда вечером попробуем. Подготовишься?
Олег кивнул и не знал, чего в нём было больше, возбуждения или напряжения. Надежда, что они всегда смогут остановиться, дала возможность примириться с неуверенностью перед масштабом их планов. Разумовский, будто в тему его опасений, спросил:
— Там вроде какое-то стоп-слово надо придумать?
Стоп-слов в их с Разумовским жизни не было. Зачем оно им тут?
— Не надо.
— Э, нет, так не пойдёт, — Сергей выглядел слишком уж серьёзным. — Надо что-то придумать.
От того, что тот так серьёзно к вопросу подошёл, захлестнуло жаром.
«Люблю».
Олегу же на такую заботу было чем ответить.
— Ладно, давай так, любое слово от меня — стоп-слово.
Разумовский не сразу понял, нахмурился, а после Олег увидел эту секунду осознания. Сергей натурально облизнулся, осклабился:
— Хорошие пёсики ведь только голос подают, так ведь?
Олег заторможено кивнул и, кажется, хоть сейчас был готов на колени перед ним встать. На лапы.
— Тогда завтра вечером, — тонкие пальцы легли на подбородок. Поцелуй вышел мокрым, долгим и тягучим. Разумовский прошёлся языком по клыкам и улыбнулся, а Олег думал о том, как верный пёс должен будет вылизать руку хозяина.
Олег помнил о планах почти весь следующий день, но это не помешало ему под конец не сразу сообразить, что Разумовскому от него нужно.
— Олег! — окрик показался слишком уж взволнованным, отчего Олег выскочил с кухни, параллельно вспоминая, где у них по квартире спрятано оружие.
Сергей стоял скрестив руки на груди и чего-то ждал. При появлении Олега на его лице что-то поменялось и он растянул губы в улыбке:
— Вот ты где. Хороший мальчик, иди сюда.
Олег почти автоматически шагнул вперёд, что вызвало у Разумовского довольный смешок. В руках у Олега всё ещё недомытая тарелка. Да и не думал он, что Сергей начнёт игру вот так просто, без предупреждения или какой-либо отмашки. Как такое вообще правильно было начинать?
— Олег, ну, иди сюда, — он рукой ударил по бедру.
Значит вот как они начнут.
Посуду он видимо помоет позже. Медленно убрав тарелку, он снял фартук с каким-то дурацким волком — Лера подарила, в благодарность, что тот периодически кормил её после тренировок.
— Давай, ну, сколько ждать?
Вспомнить оговорённые правила оказывается проще, чем он думал. Никакой одежды, часов или чего угодно «человеческого», только «голос» и никакой речи, еда и вода в мисках. Передвигаться только на четвереньках. Просто и лаконично.
Олег аккуратно снял джинсы, повесил на стул, следом сложил водолазку. Взгляда от Сергея при этом он не отрывал. Тот, в свою очередь, казалось, даже не смотрел на него. Скучал. Ждал свою собачку. Олег тем временем снял боксеры и убрал те в карман джинс.
— Как долго, — раздался скучающий и раздражённый голос Разумовского. Нет. Хозяина.
Осталось последнее. Одной рукой опершись о столешницу, Олег опустился на четвереньки и медленно двинулся к Сергею. Пол холодом обдавал кожу, отчего уткнуться щекой в шерстяные, тёплые брюки Разумовского, показалось счастьем.
— Какой хороший мальчик, — Сергей расплылся в такой широкой и довольной улыбке, что у Олега задрожали ноги. Скулёж вырвался у него, быстрее, чем он успел это осознать.
— Ну что такое, соскучился?
Длинные пальцы потрепали его по волосам, нежно погладили по макушке, прежде чем впиться в пряди и поднять лицом вверх.
— Нет, так не годится, — Разумовский цыкнул.
У Олега мысль следом вспыхнула почти моментально — он сделал что-то не так? И ведь эта мысль не вживание в роль верной собачки, а всего лишь его обычное поведение. Это осознание рассмешило. Порадовало.
— Тебя без ошейника у меня украдут, а я не хочу, чтобы такой хороший мальчик достался кому-то другому.
Ошейник, чёрный, без лишних украшений — Олег даже удивился — лежал в ладони Разумовского. Одна только железная пластинка блестела посередине – на ней Олегу удалось разглядеть надпись: «в случае пропажи вернуть...». Олег еле сдержал смех, это было даже мило, и вполне ожидаемо от Серого.
Тот же в свою очередь медлил. Пальцы скользили по чёрной коже, металлу. Грел, чтобы не так контрастно на коже было? Не был уверен в их затее?
— Давай примерим, — он, наконец, склонился над Олегом и надел ошейник, скользя холодными пальцами по горячей коже. Резко он затянул его почти до упора, до сиплого вдоха Олега. Он почти видел, как Разумовский отсчитывал секунды, оттягивал, прежде чем всё же расслабить застёжку.
— Прости, мой хороший, — Сергей звучал извиняющеся, но совершенно не раскаивался, даже не искренен. Знал, что сделал, сам ошейник затянул и сейчас сам же расслабил. Власть демонстрировал, хозяйскую руку.
— Так хорошо?
Олег уткнулся лбом Сергею в колени и лизнул руку, что надела на него ошейник.
«Хорошо».
— Ну, вот и отлично, теперь не потеряешься.
«Куда я от тебя денусь?»
Разумовский щёлкнул ногтем по железной пластинке с именем и улыбнулся. Игра явно нравилась не только Олегу. Кому сильнее уже было как-то неважно.
— Пойдём, — Сергей сел на диван с наслаждением потягиваясь, — давай ко мне.
Можно ему на диван или нет, Олег уверен не был, поэтому остановился подле ног Разумовского, глядя в глаза.
— Не пойдёт, забирайся, — рукой ударил по коленям. И вот тогда Олег понял, вспомнил, о каком главном элементе он забыл. В руке Разумовский держал хвост и медленно перекатывал между пальцев железный плаг, отчего хвост в его руках вился из стороны в сторону.
Забравшись сначала на диван, Олег какое-то время сидел, пытаясь прикинуть как ему лучше лечь. Решили, впрочем, это за него.
— Давай, ну. Через колени.
Слишком естественно и слишком правильно пальцем Разумовский поддел Олега за ошейник и резко дёрнул на себя. От неожиданности он падает лицом вперёд, в ноги Сергею, проезжаясь телом по мягкой ткани дивана.
— Вперёд, — с напором Разумовский потянул за ошейник снова.
Стараясь не наступить на него, не надавить, Олег переносит тяжесть с ног на руки. Его аккуратизм же кажется начал напрягать Разумовского, потому что тот вместе с хлёстким ударом по заднице, заставил Олега перевалиться через его ноги и уткнуться в мягкий подлокотник лицом.
— Слишком медленно, хороший мой, всё за тебя делать нужно, — вкрадчиво проговорил Сергей, мягко царапая ногтями место удара. Пальцами скользя между ягодиц, он надавил на вход, словно случайно, потому что после почти сразу убрал руку.
Бледные пальцы оказались перед лицом Олега, без приказа, без слов, раздвинули губы. Олег подчинился, беспрекословно раскрыл челюсть. Только вот когда его пальцы очерчивали нижние резцы, он резко сомкнул челюсть, прикусывая. В то же мгновение, Разумовский дёрнул его за ошейник, заставляя выгнуться всем телом с низким затравленным хрипом. Раскрыв рот, Олег выпустил изо рта руку Сергея.
— Наглая псина, — Разумовский шипел, но ошейник почти сразу отпустил. С сожалением Олег понял, что слишком уж быстро тот его отпустил. Слишком быстро для его напрягшегося в возбуждении члена. Олег заскулил, принявшись вылизывать оставленную перед лицом руку. Зализывая красный след от укуса, проводил языком по потрескавшимся костяшкам и мягким подушечкам пальцев. Тяжёлая капля слюны скатилась с губ и Олег вобрал два пальца. Разумовский тяжело задышал, пальцами толкнулся в рот сильнее, надавил на язык и проведя ими до самого кончика, вынул.
— Умница.
Смоченными пальцами Разумовский спустился к ягодицам и, надавливая на вход, принялся растягивать, медленно, аккуратно. Олег был согласен резко, без подготовки. Особенно для плага та казалась абсолютно ненужной. Но говорить ему не давали, поэтому Олегу оставалось лишь затравленно дышать с каждым новым поворотом и движением тонких длинных пальцем внутри. Олег не смог осознать, когда вместо пальцев внутри оказался плаг. Металл был тёплый — так естественно тот встал на место.
Рука с силой вновь опустил на ягодицу обжигая ударом, Олег застонал в голос — вместе с плагом внутри удар ощущался правильно. И Олег, лежавший на коленях Разумовского — хозяина — так естественно. На своём месте.
Разумовский мягко гладил Олега по хвосту — начиная от плага и до самого кончика, слегка натягивая его, с удовольствием улыбаясь на каждый новый хриплый стон.
— Интересно, тебя сейчас сфотографировать, — Разумовский с интересом оглянулся на телефон, лежавший на тумбочке, — запомнить такое.
Олег дёрнулся с колен, но Разумовский усилил хватку на его загривке, сжал волосы в кулаке.
— И ты на очередной вылазке, такой красивый, опрятный, — голос звучал играюче, опасно, — а у меня ты здесь, течёшь как кобель.
Член напрягается в каком-то долгожданно-правильном возбуждении, Олег, рот приоткрыв, дышал часто. След от слюны остался тёмным пятном на диване. Олег знал, что смазка также осталась на брюках Сергея и диване.
— Испачкал обивку, — прошипел Разумовский и ногтями задел головку члена. Олег заскулил, толкнулся вперёд, чтобы потереться хоть обо что-то, но Сергей оборвал его самоуправство довольно радикально и быстро.
— Надоел, — тот зевнул. Олег бы даже сказал, что скучающе, если бы не чувствовал его стояк через ткань брюк. Потянувшись, Сергей, двигаясь с ленцой, прошёл к спальне. Его не волокут следом, даже не зовут, но Олег идёт как привязанный следом. Всё так же на четвереньках, при каждом шаге слишком хорошо и слишком полно чувствуя плаг внутри. Уже перед кроватью, Сергей вдруг обернулся и топнул ногой.
— Нет, место! — Рука вскинулась, и Олег увидел, куда ему указали. Где его место. В спальне — как только он не заметил раньше — стояла лежанка.
Разумовский не двигался, смотрел внимательно. Может, ждал, что Олег всё это прекратить решит – лежанку они не обговаривали. Олег прекращать не планировал, появилось только странное ощущение, что его на диван спать отправили. Забавно.
Нет. Хороший пёс не о таком думать должен, он о приказе думать должен. Хозяин ждал, пока пёс его выполнит. Олег оскалился, клацнул зубами в воздухе и развернулся к лежанке. Медленно обошёл ту кругом, прежде чем забраться внутрь.
Дальше Сергей работал или, по крайней мере, создавал бурную видимость работы – Олег услышал стук по клавиатуре с кровати. Приподнял голову и положил ту на руки. Наблюдал, как тот сидел на кровати с ноутбуком. Разумовский же на него внимания больше не обращал, продолжал стучать по клавиатуре, лишь изредка Олег успевал поймать вороватый взгляд. Терпения у него всегда было достаточно – с Серым иначе попросту нельзя — последний же терпением никогда не отличался, поэтому Олег ждал. Впрочем, сейчас дело было даже не в терпении, Олег попросту хотел. Хотел, чтобы чужой взгляд задержался на нём дольше, чтобы обратил внимание, чтобы коснулся рукой. Приласкал. Надолго тот его не оставил. Олег знал, что Разумовский не сможет ждать долго. Особенно со стояком
Внутренние часы Олега работали чётко, прошло всего около десяти минут, прежде чем Разумовский отказался играть в терпеливого хозяина:
— Давай, — он убрал ноутбук на тумбочку и похлопал ладонью по кровати. От этого простого движения Олег готов был — задницей — хвостом завилять. Тот приятной тяжестью и заполненностью растягивал, до гудящего возбуждения, прострелившего по позвоночнику, когда Олег торопливо забирался на кровать. От этого он почти упал со скулящим жалким звуком, упираясь лицом в ногу Разумовского.
— Что такое, соскучился?
Он улыбнулся, пальцами взлохматил волосы, а после задумчиво и со старанием принялся странными движениями распределять пряди.
— Очаровательные ушки, — наконец произнёс Разумовский, с мягкой усмешкой, — почему я не подумал об этом заранее.
Слегка отросшие волосы, он собрал в маленькое подобие ушей на голове у Олега, и теперь с удовольствием невесомо поглаживая те по самым кончикам.
— В следующий раз у тебя будут очаровательнейшие ушки, — Разумовский потянул за кончик серого хвост, укладывая его себе на бедро.
Эти слова будто убили последнее оставшееся под кожей самообладание. «Будет следующий раз». Олег потёрся лицом о пах Разумовского, языком провёл по мягкой ткани, очерчивая вставший член влажным следом. Разумовский застонал, пальцами впиваясь в волосы Олега, сминая пряди и притягивая его голову ближе, вжимая в пах.
Скулёж, близкий к отчаянию, заглушила мягкая ткань, и Олег обхватил член губами сквозь брюки. Разумовский приглушённо выругался, что-то бормоча про «у кого, блядь, лапки» и, приподнявшись, стянул неловко брюки вместе с боксерами, чуть не сбросив с себя и Олега. Пальцы у Сергея подрагивали, когда он притянул его снова к себе.
— Давай, хороший мальчик, давай... — скулил теперь уже Разумовский. Олег осклабился, языком провёл по всей длине, от головки до основания. Вобрав в рот член, он замер, не двигаясь, дыша тяжело, через нос, и Разумовский под ним заёрзал, приглушённо захныкал, выгибаясь и толкаясь ему в рот. Олег закончил пытку, отстранившись только на мгновение. Олег насаживался головой на член то убыстряя, то замедляясь, но в очередной раз дразняще скользнув языком по головке, он услышал болезненный, обиженный стон. Сергей вцепился ему в волосы, вжимая лицом в пах и не давай отстраниться, выгнулся, кончая с надсадным стоном.
— Как же я тебя люблю, — шептал Сергей, пальцами обхватив его член, — мой Волче, мой защитник, люблюлюблю...
Сквозь стиснутые зубы Олега прорвался тихий стон, сорвавшийся в рык, когда Разумовский сжал его член у основания. Нескольких быстрых движений тонких пальцев по всей длине хватило, чтобы Олег кончил ему в руку. Как преданный пёс, он тщательно и преданно вылизал руку Разумовского от собственной спермы, под конец сонно целуя нежную кожу ладони.
Сергей поднял с пола упавшее одеяло и накрыл их обоих. Мягким касанием он погладил Олега по скуле:
— Ты как?
Олега хватило только чтобы кивнуть, и Сергей тихонько рассмеялся:
— Говорить не хочешь? А как же стоп-слово?
«Да что же такое, разговорчивый ты мой».
Резко, с напором, Олег притянул Разумовского, руками и ногами вцепляясь, подминая под себя. Тот охнул от неожиданности, заёрзал, устраиваясь удобнее, и проворчал обиженно:
— С ошейником у меня ходить каждый день будешь.
Олег подумал, что, впрочем, не так уж и против.