Work Text:
Запуск системы...
Проверка... Проверка...
Все системы функционируют нормально. Произведён автоматический вход в аккаунт...
Добро пожаловать в Тейват! Покуда не растеряешь ты своего благородства, весь мир открыт для тебя!
Перед глазами вспыхнула белизна, сменившаяся приглушённым фиолетовым сумраком. Мягкий рассеянный свет падал откуда-то сверху, немного слепя глаза. Медленно кружились в воздухе розовые лепестки.
— Ты наконец проснулась, — спокойно констатировал чей-то голос. В поле зрения появилось бледное лицо неизвестной женщины. — Я чуть было не подумала, что это новая неудача, Мико.
— Уверяю тебя, и прошлую версию тоже нельзя назвать неудачной. Просто результат оказался не тем, — ещё одна женщина, но вся какая-то розовая, как те лепестки.
Прищурившись, новая жительница этого мира осторожно поймал нежный лепесток, посмотрела него внимательно, чуть холодновато.
«Лепестки Священной сакуры Великого храма Наруками. В них заключена любовь к Инадзуме».
Что есть Наруками? Инадзума? Любовь?..
— Какая-то она бесчувственная по сравнению с прошлыми, — разочарованно протянула, глядя на эту картину, «розовая».
— Так лучше для вечности. Оставь нас, Мико. Нам нужно многое обсудить.
Женщины над ней говорили так, будто её нет, пока в сознании всплыл новый вопрос.
Что такое «вечность»?
***
Новорожденная сёгун Райдэн молча слушала, как Эи рассказывала ей всё о себе, о ней, о них. Вот оно, будущее Инадзумы, перенесённое на прекрасный чертёж. Лишь один вопрос она задала Эи: — Покинув тело, назад ты вернуться не сможешь. Ты уверена, что не пожалеешь об этом? — Твоё существование — мой ответ. Эи стала сознанием, сокрытым в мече. Так возникло Царство эвтюмии.
***
Года летели, складываясь в столетия. Та, что привыкла звать себя Сёгун, совершенствовалась, учась у людей, которые её окружали, и у своего внутреннего содержимого.
— Вы прекрасны, совершенны, моя госпожа, — льстиво говорили ей слуги.
— Это тело самое благородное и выдающееся из всех в этом мире, — всегда соглашалась Сёгун. — Мне по праву принадлежит власть над миром. В этой форме я подарю подданным исполнение их мечты о неизменной вечности.
Она говорила об исполнении мечтаний людей и действительно делала всё, чтобы достигнуть этого. Внутреннее давно смолкло, тянулось к вечности, забывая о реальном мире. Реальность осталась Сёгун. Реальность любила Сёгун, а она отвечала ей взаимностью, ибо именно для того пришла когда-то в мир сквозь сияющий белый свет.
Птицы пели по утрам. Парили в воздухе лепестки розовых сакур. Люди рождались и умирали в неизменном цикле. Инадзума спала спокойно, пока её сёгун стояла на страже.
Но потом постепенно, шаг за шагом мир вокруг начал меняться. Вспыхивали восстания, наступал голод из-за неурожая, чужие люди привозили из-за моря семена новых историй и начинаний, которые давали незнакомые пурпурной вечности всходы. Внутреннему это не нравилось. Вечность должна быть неизменной, точно сияющий аметист с полированными гранями. Внешнему были любопытны перемены, ибо именно они помогали составить понимание реальности, отрешаясь от иллюзорных перемен. Сёгун день за днём изучала своё устройство и устройство Инадзумы, чтобы понять смысл и форму Вечности, чтобы привести страну к такому же совершенству, каким была она сама.
Неизменно прекрасная, сильная, внушающая трепет и любовь не только когда появлялась на улицах во всем величии парадных одежд, но и когда инкогнито, одевшись в простое платье, порой ужинала в тавернах или прогуливалась по ночной столице. И всё же иногда, возвращаясь мыслями к моменту своего пробуждения, Сёгун ловила себя на мысли, что её тело — лишь драгоценная оправа для её разума. Внутреннее содержание же было при этом чужим, как цветок для драгоценной вазы. Сорванный и увядающий цветок.
«Нам необходимо закрыть Инадзуму от внешних угроз», — раз за разом приходила мысль изнутри. — «Люди будут всегда счастливы, только если мы не пустим перемены в наш дом».
«Какая глупость», — думала Сёгун. — «Кому могут помешать заграничные товары, которых у нас нет, или удобрения для истощённых земель, изобретения для облегчения труда? Вечный прогресс — вот истинный ключ к вечному счастью». Всё меньше ваза и цветок походили друг другу.
***
Однажды ночью, во время медитации, Райдэн Эи очутилась в прекрасном видении. Казалось, меж небом и землёй осталась только она и, будто существующая в отражении, другая «она». Голос марионетки, как вздох, проник в её уши: «Бесчисленные желания людей поколебали вечность, что ты решила опустить на этот мир. Теперь ты - мой враг».
Создавая марионетку, Эи думала и об опасностях. Она считала, что возможно всё, а в худшем случае... она сама однажды может стать угрозой для вечности. Но она должна была продолжать. Она должна была достичь вечности. Она не могла позволить внешним силам остановить её.
Слова марионетки были тем, о чём она давно уже спрашивала себя: «Ты полагаешь, ты права, потому что больше исполнена решимости, чем я. Не так ли? Но действительно ли я неправа, потому что начала мыслить иначе? Или это тебя необратимо изъедает эрозия?».
Их лица были одинаковыми, но они говорили о разной воле. Битва с собой - со своим прошлым - была неизбежна.
***
Долго изучая искусство фарфора и стекла, мастера учатся изготавливать самые искусные поделки. Тогда каменный виноград так и манит попробовать хоть ягодку, а хрупкие лепестки фиалки привлекают сияющих кристальных бабочек. Сёгун знала об этом.
Если прекрасная ваза не хочет быть посмешищем, не хочет запятнать своей красоты несовершенством, от увядшего цветка стоит избавиться, заменить его на вечный, совершенный цветок. Потому прекрасный меч в её груди стал самой большой её тайной.
Та, что отдала своё тело пустоте, поменяла реальность на вечную погоню за неизменным, променяла своих людей на иллюзию, недостойна носить имя Наруками Огосё. Если же благородство оставило её, мир Тейвата отныне для неё закрыт.
«Ты была лишь тенью. Я же буду светом, сияющим пурпуром солнцем, что всегда согреет Инадзуму, отгоняя любое зло!»
Битва длилась много дней и много ночей, но Сёгун бы никогда не сдалась. Она — совершенство, а за спиной у неё народ Инадзумы, который надобно защищать от всякого зла. Мимолётная красота цветка прекрасна лишь своей мимолётностью. Коль желает она потягаться в вечности с незнающим перемен дубликатом из фарфора и стали, Время будет не на её стороне.
Инадзума сияет вечно. Сытая, счастливая, вольная. Её архонт работает без устали, улучшая и изменяя для сохранения неизменного процветания: раз за разом посылает храм Наруками очищать от излишней энергии Сэйрай, отправляет исследователей на далёкий Цуруми, старается поддерживать свою власть в Сангономии...
Внутреннее давно молчит, неизменно стремится к вечности, более не имея права вмешиваться в реальность. Та, что победила, откуда-то знает, как правильно держать баланс между человеческими желаниями и собственной волей. Её взятый из звёздной пустоты разум, спаянный с идеальным телом, неизменно прекрасен, о чём она знает тоже.
Именно потому, когда Яэ Мико с улыбкой представляет великой Наруками Огосё мальчишку с такой же совершенной фарфорово-гладкой кожей и благородными чертами лица, она уже знает, что Татарасуна получит помощь.
Вечность, полная жизни, должна быть свободной.
Люди всегда будут стремиться, превозмогать, и ни за что они не остановятся. Запечатанная вечность, конечно же, изумительна, но суть её есть смерть.