Work Text:
По ступеням вниз, ноги в потрёпанных кроссовках касаются песчаного берега. Ещё немного. Он обязательно успеет. «От лестницы до причала ровно 395 шагов». Сяо Чжань знает. Он никогда не считал.
Здесь, в самом конце пляжа («В начале, Чжань-гэ!»), почти никого не бывает даже летом, что уж говорить про середину промозглой осени. Уединённое место. Их место.
Двигаться тяжело, ноги все время утопают в отсыревшем песке. Привычно. Сяо Чжань туже затягивает красный шарф – поднявшийся ветер пробирает до костей, залезает в растянутые манжеты, пытается забраться под полы куртки, настойчиво подгоняя, касается ушей тихим шепотом: «Торопись». И Сяо Чжань слушается. Оставшийся десяток шагов он практически бежит. К кому-то или от кого-то? Он и сам толком не знает.
Сердце колотится в груди так быстро, что кажется, не бьётся вовсе. Кислорода катастрофически не хватает, лёгкие горят. «Чжань-гэ, морской воздух очень полезен. Вдохни поглубже». Как глупо – он просто забыл, что нужно дышать.
Возле причала силы, что позволяли все это время идти, окончательно иссякают, ноги подкашиваются, и Сяо Чжань, привалившись к деревянной опоре, сползает вниз. Успел. Добрался.
Он закрывает глаза буквально на десять секунд, чтобы перевести дух, унять беспокойное сердце, но открыв их, тут же жалеет об этом. Вокруг никого. Как и вчера. И позавчера. И каждый день вот уже полгода.
Больно как в первый.
Сяо Чжань его помнит. Слишком хорошо. Детально. Он не даёт себе забыть. Каждую свободную минуту с мазохистским упорством прокручивает в голове. Особенно здесь.
Куда ни глянь, горизонта совсем не видно – серое небо сливается с морем, кажется, словно оно падает вниз, будучи не в силах выдержать собственной тяжести. Сяо Чжаню хорошо знакомо это чувство.
Серые волны неустанно сменяют друг друга в упрямых попытках выбраться на сушу, но вновь и вновь повержено разбиваются о деревянные столбы. Причал хоть и старый, однако по-прежнему крепкий, он довольно поскрипывает, радуясь своим победам. В качестве извинений глупые волны украшают его гирляндами водорослей и их же выносят на берег. Совсем как в тот день.
Поддавшись секундной слабости, Сяо Чжань закрывает лицо руками. Он должен быть сильным, он знает. Но здесь можно не притворяться. У него больше нет сил притворяться.
Перед глазами все плывет, Сяо Чжань снимает очки и по привычке протирает их концом шарфа. Стекла уже давно безнадежно испорчены постоянными визитами сюда (из-за поднятого ветром песка когда-то идеально гладкая поверхность сплошь усыпана тонкими царапинами), так что шарф помогает избавиться лишь от изредка долетающих соленых брызг. От непролитых слез, застывших в глазах, точно не помогает. Ему все равно.
Сделав пару глубоких вдохов, Сяо Чжань вглядывается в то, что волны принесли сегодня: среди обломков ветвей, запутанных нитей водорослей, потемневших и раздутых от влаги щепок вызывающе ярким пятном выделяется пакет. Он готов поклясться – это упаковка из-под чипсов. Со вкусом тушёной говядины.
«Чжань-гэ, смотри! Как ты думаешь, они такие же вкусные, как твоя фирменная говядина? Давай возьмём?»
Сяо Чжань улыбается нахлынувшим воспоминаниям – впервые искренне за этот день. Может быть это хороший знак?
С трудом оторвавшись от покрытой слоем соли опоры, он поудобнее устраивается на песке и вновь устремляет взгляд на неспокойную воду. Сырой песок неприятной прохладой ощущается даже сквозь три слоя ткани, но Сяо Чжань не обращает на это внимания, его сознание уже слишком далеко от тела.
«Если долго сидеть на берегу реки, то можно увидеть, как мимо тебя по воде проплывает труп твоего врага», — так некстати всплывает в памяти. А что если ты пришел не ради врага?
Тут же, как по команде, на краю сознания зарождаются непрошенные мысли, Сяо Чжань трясет головой, поспешно отгоняя их. Нельзя позволить им захватить власть. Стоит чуть дать слабину и он вновь окажется на дне своего разума, где не так давно спрятал от самого себя боль и отчаяние.
С трудом, но ему это удается. За последнее время он поднаторел в этом вопросе. Так что сегодня вместо внеплановой истерики Сяо Чжань снова будет ждать на берегу до тех пор, пока солнце не скроется за горизонтом, надеясь увидеть Ван Ибо. Боясь увидеть тело.
ᏊᏊᏊᏊᏊᏊᏊᏊᏊ
Сяо Чжань часто вспоминает, как они с Ван Ибо познакомились, как ходили на свидания, как каждый четверг встречались возле причала в одно и тоже время, а затем вместе ехали к нему домой и смотрели свежевышедшую серию новой дорамы. Идеальное завершение дня. В то время он был так счастлив.
Вот только планы омрачал тот факт, что Ван Ибо с завидной регулярностью опаздывал. Причины всегда были разные и нелепые: сильно увлекся отработкой нового трюка на сайте и забыл о времени, объяснял прохожему дорогу, на полпути вспомнил, что оставил в скейт-парке наушники. Боги, как же сильно это бесило Сяо Чжаня! Он столько раз ждал Ван Ибо на этом самом месте, что до сих пор может по памяти нарисовать причал со всеми его вмятинами, темными пятнами и разводами.
В то время Сяо Чжань думал, что Ибо им пренебрегает, и от этого было так обидно и больно. Из-за этого он всегда злился на Ибо и ругал его. Из-за этого в тот день полгода назад прежде чем отправиться на пляж, он решил по пути зайти за кофе, ведь Ван Ибо все равно бы опоздал, а так ждать пришлось бы меньше, да и с кофе ждать веселее.
В тот день Сяо Чжань ошибся.
Когда он пришел на пляж, на песке возле деревянной опоры лежал потрёпанный скейт, на нем – знакомый телефон в зелёном чехле, а рядом – усыпанный разномастными значками (по одному от каждого друга) рюкзак. Самого Ван Ибо нигде не было.
Ван Ибо не появился ни через пять минут, ни через полчаса.
Сяо Чжань помнит, как в отчаянии бегал по пляжу и звал Ван Ибо, как всматривался в море, пытаясь отыскать его макушку среди вздымающихся волн, как, паникуя, звонил в полицию, как ждал их на берегу, неустанно коря себя за то, что опоздал, за то, что не позвонил раньше.
Сяо Чжань помнит, как давал показания, пока прибывшие на место полицейские быстро, по деловому осматривали пляж и вещи Ибо. Он слышал, как те переговаривались между собой:
— Крови нет. Следов борьбы тоже, хотя трудно точно сказать, все или затоптано или смыто волнами.
— Очевидно, тут побывало несколько человек, но неизвестно как давно. Возможно есть свидетели.
— Нужно проверить ближайшие камеры.
— Не похоже на ограбление, все вещи аккуратно лежат. Хм, а его телефон почти сдох, осталось всего 14%.
— Эй, а может быть парню просто стало скучно ждать друга, вот он и полез в воду? Решил освежиться после скейт-парка, но не рассчитал силы и не смог справиться с волнами.
— Где тогда его одежда и обувь? Хотя их могло смыть волной, если он оставил их близко к воде.
Сяо Чжань никогда не сможет забыть, как ужасные слова, выцепленные им из разговоров, смешивались, искажались и в итоге превратились в страшную правду, поразившую его в самое сердце.
«Ты убил его».
Если бы паника не охватила его, если бы он сохранял спокойствие, он бы не бегал туда-сюда по пляжу, уничтожая следы.
Если бы он не был таким мелочным, таким мстительным, он бы не пошел за кофе, он бы не опоздал, и Ван Ибо не пришлось бы его ждать.
Если бы Сяо Чжань был здесь, Ван Ибо был бы в порядке.
Это он во всем виноват. Только он.
В тот день жизнь Сяо Чжаня разделилась на «до» и «после».
ᏊᏊᏊᏊᏊᏊᏊᏊᏊ
В тот день Ван Ибо исчез. В тот день полицейские сказали, что скорее всего он утонул. Тогда Сяо Чжань им не поверил, он кричал, что знает Ван Ибо, тот не стал бы лезть в такие волны, не стал бы подвергать свою жизнь опасности. Он настаивал, что Ибо жив и с ним что-то случилось.
Сейчас, полгода спустя, Сяо Чжань знает лишь то, что Ван Ибо так и не нашли. Поиски в море оказались безрезультатны. В больницы и морги Ибо не поступал. Опрос свидетелей ничего не дал. И, как назло, в этом старом районе почти нигде нет камер видеонаблюдения, полицейским удалось отыскать лишь парочку, расположенных по дороге от скейт-парка до старого причала. Они просмотрели все записи: Ибо ехал на скейте в сторону пляжа, лавируя среди немногочисленных прохожих, через некоторое время по той же дороге шел Сяо Чжань, а после – появилась машина полиции. Больше Ибо на записях не было. Значит, или он ушел другим путем, где нет камер, или не покидал пляж.
С каждым днём становится тяжелее. Неизвестность убивает медленно, по капле, разрушает веру в хороший исход, заставляет сомневаться во всем и во всех, оставляя лишь эгоистичное желание: «Хочу, чтобы это закончилось. Хочу найти его. Живым или мертвым».
Признаться в этом самому себе – это все равно, что сдаться, предать Ван Ибо. Но он так устал. Так устал ждать.
Сяо Чжань тихонько смеётся, за шумом накатывающих друг на друга волн смеха совсем не слышно. Какая ирония: Сяо Чжань терпеть не может, когда его заставляют ждать, но полюбил человека, с которым ему постоянно приходилось это делать. И сейчас тоже приходится.
Оказывается, ждать, когда знаешь, что человек придет, и ждать в неведении – это две разные вещи. Теперь он это понимает.
Внезапно сквозь шум волн прорезается крик. Сяо Чжань вздрагивает, но это всего лишь две чайки, дерущиеся за запутавшуюся в выброшенных на берег водорослях рыбешку. Они частенько здесь бывают, пожалуй, так же часто, как он сам. Может быть и в тот день тоже? Жаль, чайки не могут рассказать о том, что видели.
Сильный порыв ветра приносит очередную порцию соленых брызг, ещё немного и его старая куртка совсем промокнет. Недавно Сяо Чжань купил новую, но так и смог заставить себя ее надеть. Он боится, что если сделает это, то при встрече Ван Ибо не узнает его. Как глупо. Завтра утром Сяо Чжань обязательно расскажет об этом на приеме у психотерапевта. Он ходит на терапию уже два месяца, но, как ему кажется, это пустая трата времени. Ему не становится лучше.
Раньше Сяо Чжань думал, что после депрессии обязательно идёт принятие и с ним – исцеление. На деле все не так. Оказывается, стадии[1] хаотично сменяют друг друга, угадать порядок – невозможно.
Иногда он приходит к причалу и плачет, оперевшись на надёжное старое дерево. Иногда – кричит от злости, пинает песок, проклинает себя и весь мир. Иногда, как сегодня, загадывает, что если успеет придти вовремя, то там его обязательно встретит Ван Ибо. Иногда он просто не верит, что все это реальность.
В последнее время Ибо часто ему мерещится. Сяо Чжань краем глаза замечает его в отражении витрин, слышит его смех в криках чаек, чувствует в лифте его запах – смесь парфюма, который сам подарил, и апельсинов.
Воспоминания всплывают одно за другим и Сяо Чжань не выдерживает, он всхлипывает и закрывает глаза. Кажется, он сходит с ума. Возможно, уже сошел. Даже сейчас ему чудится знакомый звук торопливых шагов по песку, он приближается, ещё немного и такой родной запыхавшийся голос как всегда произнесёт:
— Чжань-гэ, спасибо, что дождался меня. Прости, что так долго.
Сяо Чжань открывает глаза.