Work Text:
Я, должно быть, понял свою ошибку: под конец любая струна фальшивит, как бы я ни пестовал звукоряд. Как всё ту же песнь ни играй сначала, как ни бейся, чтоб хорошо звучала, разотрёшь под пальцами только грязь.
Нелегка, гляди-ка, игра в финале: это зал сияющим светом залит или близость смерти слепит глаза? Мир теснится садом пионов снежных, но кричит толпа, что свои одежды я кровавым цветом испачкал сам.
Их бы сбросить, снять с головным убором и мечом без страха и без укора, отстирать в кристальной воде речной. Но, смотри, алеют рукав и ворот, на груди же вовсе покров распорот — не зашить бесценное полотно. Победит не тот ведь, в ком нет изъяна: век героя краток, непостоянны и земная слава, и честь его, но кому-то выпал счастливый случай. Мне же нет прощения, эту участь не изменит более ничего.
Я теперь лелеять уже не вправе безнадёжный помысел всё исправить — не могу заштопать такую ткань.
И разрыв ползёт только шире, шире, и в руках моих чистота фальшива безупречно белого лепестка.