Chapter Text
— Разбуди меня после пары, — лениво проворчал Мидей, подпирая щеку ладонью. Он всегда так говорил, хотя его воспитание ни разу не позволяло спать на парах по-настоящему.
Философия им обоим никогда не нравилась. Фаенону — потому что слушать нудный бубнёж незаинтересованного преподавателя было невыносимо, а Мидею — потому его мозг не способен переварить предложение, длина которого превышает три слова.
Профессор Аристон, мужчина преклонных лет, порой и сам забывал о том, что должен провести пару четвёртому курсу, заглядывая в кабинеты к другим группам или пропуская собственные занятия. А когда он не забывал об их существовании, то проводил самые унылые лекции на свете: бессвязно тарахтел, как старый трактор, и время от времени, словно издеваясь, спрашивал: «Записали?». Едва ли кто-то успевал переваривать сказанное, не говоря о возможности вести конспект. Фаенон уже предвидел, как весь поток завалит экзамен и будет толпой стоять под кафедрой философии с пачкой бумаги в руках, чтобы закрыть этот несчастный предмет на заветную троечку.
Кажется, сегодня им в очередной раз повезло — десять минут с начала пары уже прошло, а трибуна преподавателя всё ещё пустовала. Профессор Аристон обычно либо появлялся там заранее, либо не появлялся вовсе, либо… опаздывал на полчаса.
Тяжело вздыхая, Фаенон переводит взгляд на Мидея, сидящего рядом. Этот парень умудрялся спать, сидя за партой, словно прилежный студент. Каким только образом ему вообще удавалось получать баллы выше, чем у вечно бодрствующего Фаенона?
— Эй, Мидей, — расплываясь в улыбке, позвал он. — Неужели учеба настолько тебя утомила?
— Чего ты хочешь? Отвали, — сонно проворчал Мидей, не открывая глаз.
Докучать ему — главное хобби Фаенона, когда нечем заняться. Он знает Мидея ещё с первого курса, когда они случайным образом сели вместе за одну парту. А затем, таким же случайным образом оказались в одной комнате общежития. Ещё три года назад Фаенон считал сожительство с Мидеем чередой неудач и вселенским проклятием, но теперь он может с гордостью назвать это вечно ворчащее нечто своим лучшим другом. Некогда серьезные препирательства из-за немытой кружки или громкого храпа переросли в шуточные соревнования по поводу и без, а когда становилось совсем тяжело, шутки уходили на второй план, уступая место душевным разговорам. Правда, Мидеймос редко говорил о том, что у него на душе, зато выступал прекрасным слушателем.
— Эй, не спи, я же тут умру от скуки. Кто первый заснет, тот всю неделю моет посуду! — шутливо толкает его в плечо Фаенон.
— И что ты предлагаешь? Сидеть и слушать этот галдёж? — Мидей раздраженно махнул головой, указывая на шумную аудиторию. Десятки голосов смешались в одну сплошную кашу; башка гудела, будто Фаенон засунул ее прямиком в пчелиный улей.
— Профессор Аристон, кажется, вообще не собирается приходить. Может, пойдем выпьем кофе…
— Чтобы этот старпёр нам его потом за шиворот завернул? Нет, спасибо. Мне прошлого раза хватило.
Мидеймос недовольно отворачивается, а Фаенон отвечает обречённым вздохом. Его правда, уходить с пары этого преподавателя — рисково, потому что он может прийти в любой момент. Отмечает в самом начале пары, опоздавших не пускает, лекции ведёт как попало, а на экзамене потребует наличие всех конспектов. Ещё и с деканом якшается так, что ни одна докладная не поможет.
— Он просто хочет денег за экзамен, — пожимает плечами Мидей, озвучивая совершенно очевидные вещи.
— Принципиально не заплачу ни копейки.
— Само собой. У тебя же ни гроша в кармане.
— Неправда! — шутливо возмутился Фаенон. — У меня ещё осталось на проезд.
Это не единственная причина, хотя даже если бы Фаенон хотел заплатить за экзамен, то пришлось бы пожертвовать последнюю стипендию на это, будь она у него. Всё-таки, Фаенон родом не из столицы, а из далекой деревеньки на самой окраине Амфореуса, из Элизии Эйдес. Копеек, которые платят в университете, едва хватает на то, чтобы набить желудок, но! Первостепенной причиной, по которой Фаенон не станет покупать пятерку за экзамен, являются принципы. Никогда и ни за что он не пойдет на поводу у жадного преподавателя, даже если это несчастная философия, на которой они по триста раз обсуждают выученные ещё в школе наизусть мифы о титанах.
Фаенон уже открыл рот, чтобы донести это до Мидея, как вдруг осознал, что разъедающий уши гул аудитории стих. Дверь открылась, но вместо дряхлого старика в кабинет вошел кто-то незнакомый. Невысокий стройный мужчина с длинными волосами, собранными в тонкий конский хвост. Первое, что привлекло внимание — повязка, скрывающая один глаз незнакомца, но стоило столкнуться с чужим взглядом — и Фаенон почувствовал себя рыбой на разделочной доске, даже если мужчина не смотрел на него лично, а просто окидывал взглядом аудиторию. Обычно так смотрят либо наивные первокурсники, впервые выступающие на семинаре с умным видом, либо преподаватели, которые уверены, что знают больше, чем сами боги.
Фаенон замер. Взгляд всё никак не хотел отрываться от притягательной фигуры; время будто замедлилось, пока мужчина шел к трибуне. И к какой же касте относится этот человек? Аспирант? Молодой преподаватель? Студент, перепутавший аудиторию?
Нет, студенты не ведут себя так уверенно. Значит, преподаватель, но почему не Аристон?
Вопросы напрашивались сами собой и испарились в один момент, когда вошедший заговорил.
— Профессор Аристон некоторое время не сможет вести занятия, — звучный голос разрезал тишину аудитории. — Поэтому временно преподавать философию вам буду я. Меня зовут Анаксагор. А-на-кса-гор, прошу запомнить.
Запомнить будет непросто, но Фаенон постарается.
Мужчина повернулся к доске, размашистым почерком выводя свое имя на доске. Пока он писал, кабинет снова наполнился оживленным шепотом.
«Анаксагор? Тот самый, кого все еретиком называют, что ли?», — послышалось совсем рядом, буквально за соседней партой.
«Даже не знаю, кто лучше: старый дед-маразматик или этот сумасшедший тип», — подхватил второй голос.
«Его весь философский факультет ненавидит. Моя знакомая там учится, говорит, что он такую чушь несет на парах!».
Сам преподаватель, кажется, не замечал всего этого ропота. Он аккуратно уложил мел около доски, стряхивая с кончиков пальцев меловую пыль, и снова повернулся к аудитории. Словно по молчаливой команде, голоса вокруг затихли в ожидании выговора, но вместо этого профессор выдал нечто неожиданное.
— Не пытайтесь обращаться ко мне как-либо иначе. Не сокращайте мое имя и не называйте меня Анаксой. На этом всё понятно?
Не то чтобы у Фаенона вообще были подобные мысли, но, похоже, репутация Анаксагора настолько подмочена, что некоторые студенты даже имя его коверкают. В животе приятно защекотало от интриги — что же такое профессор рассказывает на парах? За что его так ненавидят? Он слишком выбивался из общей атмосферы обыденных университетских будней.
— Э-э… — рука сама потянулась вверх. — А какие ещё правила нам стоит соблюдать? Ну, кроме вашего имени.
Теперь Анаксагор впервые посмотрел на него. Тяжелый взгляд, способный залезть под кожу, добраться до самих костей. И Фаенон выдержал его — он не привык проигрывать и прятать глаза. Проиграть было бы постыдно.
— Никакие, — хладнокровно отвечает Анаксагор. — На моих парах запретов нет. Вы можете свободно развивать тему наших лекций, но постарайтесь не перебивать, а поднимать руку. В конце концов, философия — это бесконечные вопросы, верно?
— Ну и ну. У Аристона шаг вправо, шаг влево — расстрел, а здесь прям райский уголок, — скептически хмыкает Мидей, лениво подпирая щёку рукой. Может, хоть на этой паре он сможет спать, сложив руки на парте, а не притворяясь внемлющим.
Фаенон не удостоил друга ответом. Он всё никак не мог отвести взгляд от этих светло-голубых глаз. Как будто профессор предлагал бросить ему вызов, вызывал на интеллектуальный поединок. Но стоило Анаксагору разорвать зрительный контакт, как наваждение спало и волна необъяснимого стыда накатила следом. Бред какой-то. Фаенон просто слишком привык соревноваться с Мидеем из-за всяких глупостей. Однако единственный момент отрицать просто невозможно: Анаксагор — личность интригующая. И здесь, в стенах душного университета, это необычно.
Тем временем Анаксагор, заведя руки за спину, медленно расхаживал взад-вперед, словно гипнотический маятник.
— Итак… Что вы изучали на прошлом семинаре по философии?
На несколько секунд в аудитории повисла неловкая тишина, и виной тому был даже не напрягающий образ нового преподавателя.
Фаенон взял на себя инициативу.
— Читали мифы.
— И всё? — вопросительно поднял бровь Анаксагор.
— Пересказывали их.
Профессор ожидающе молчал, словно Фаенон должен был чем-то дополнить свой ответ. Под этим пытливым взглядом он начинал чувствовать себя полным идиотом.
— И на вопросы отвечали… по тексту.
Звучало абсурдно, но именно так всё и было. Возможно, если бы профессор Аристон был хотя бы немного заинтересован в том, чтобы преподавать предмет, а не трясти со студентов деньги на сессии, Фаенон был бы только рад учиться усерднее. Наверное. Но всё было настолько запущено, что даже ответственный до мозга костей Мидеймос слушал лекции с закрытыми глазами.
Возможно, Фаенону послышалось, но профессор Анаксагор издал смешок.
— Ужас какой, — пожал он плечами. И ведь нельзя не согласиться: курс истории мифов они проходили ещё в школе. — Раз всё настолько печально, я проведу для вас лекцию так, как ее проводят настоящим специалистам в области философии. Можете не слушать, если вам это неинтересно, но лекция, так или иначе, должна быть проведена.
Анаксагор вальяжно прошелся по кафедре, разводя руками так, словно привык быть в центре внимания. Мидей рядом устало вздохнул, явно недовольный тем, что придется писать.
— Эй, писать необязательно, — хмыкнул Фаенон, подпирая щеку ладонью.
— Завали, — ворчит Мидей в ответ, готовый лениво шкарябать ручкой по исписанному тетрадному листку. Фаенон всегда удивлялся, как другу удавалось вообще хоть что-то законспектировать под едва разборчивое бурчание профессора Аристона. К счастью, новый преподаватель говорил раза в три громче.
— Сегодня мы поговорим о природе богов с критической точки зрения. Вернее, об их вероятном отсутствии, — объявил профессор, его голос, низкий и размеренный, заполнил аудиторию.
В зале повисла тишина. Даже Мидей перестал клевать носом. Фаенон слышал разные точки зрения насчет правдивости мифов и их связи с настоящим, но никто из преподавателей, даже профессор Аристон — в особенности, профессор Аристон, — не смел критиковать самих богов. Это просто… богохульство какое-то?
— Критика и сомнение — единственные инструменты, которые не дают истине рассыпаться в прах, — продолжал тем временем профессор Анаксагор, обводя взглядом притихшую аудиторию. — Вы можете верить в богов, но пока вы не усомнитесь в них, ваша вера ничего не стоит. Она пуста.
Мидей рядом тяжело вздохнул, откладывая ручку. Фаенон на своей шкуре ощутил его раздражение: в родном полисе Мидеймоса царила строгая дисциплина, а вера в богов была особенно крепка. Может быть, его даже в угол ставили за вопросы вроде: «Если боги существуют, почему допускают наши страдания?».
Фаенон же вырос в небольшом городке, а здесь, в столице, оказался лишь благодаря накоплениям родителей, которые желали лучшего образования их способному сыну, но даже в богом забытой Элизии Эйдес бесконечно крепко почитали богов. В каждом уголке Амфореуса почитали богов. Кроме этой маленькой аудитории. Кроме одного единственного человека, стоящего прямо сейчас за кафедрой.
— Но профессор… — хотел было возразить Фаенон.
— Да, студент? — с готовностью обратил на него внимание профессор Анаксагор, словно так и ждал, что какой-нибудь смельчак из аудитории решит ему возразить.
— Но разве сама философия не начиналась с мифов? С попыток объяснить необъяснимое? — спрашивает Фаенон, поднимая руку вверх.
На секунду в глазах профессора Анаксагора появилось что-то, похожее на удовлетворение. Он завел руки за спину, вальяжно проходя от кафедры к окну.
— Начиналась, — признал профессор, его голос зазвучал неожиданно мягко, почти задушевно. — Но ничто не стоит на месте. Разве древние философы пересказывали мифы? Они разбирали их на составляющие и искали ответы на свои вопросы.
Он прошелся по рядам, шаги медленно, монотонно заполняли тишину аудитории.
— Неправомерно утверждать, что философия родилась из мифов. Она родилась из мужества сказать «я не знаю», из дерзости усомниться в том, что окружающие называют верой, — вдруг профессор остановился и повернулся к Фаенону, этот пытливый взгляд так и норовил забраться под кожу. — Ещё вопросы?
Фаенон нахмурился, шестеренки в голове лихорадочно заработали. После монотонных пересказов известных ещё с детства легенд, этот материал просто не укладывался в голове, нужно всё обдумать да переварить. Взгляд Анаксагора продолжал сверлить его в ожидании.
— Хорошо. Если, как вы утверждаете, богов не существует, тогда кто создал мир? — снова спрашивает Фаенон, поворачиваясь лицом к профессору.
Мидей рядом устало вздохнул. Взгляд профессора Анаксагора в ту же секунду охладел, он явно ожидал другого вопроса.
— В каком месте я утверждал, что богов не существует? Вы точно слушали меня правильным местом?
Улыбка Фаенона стала натянутой, палец потянулся к собственной щеке, нервно ее почесывая. Профессор, оказывается, остёр на язык.
— Ну… в самом начале лекции. Вы сказали: «Поговорим о богах, а точнее, об их отсутствии», — процитировал Фаенон с важным видом.
Он был готов поклясться, что именно эта фраза звучала из уст Анаксагора в начале пары. Сам же профессор устало вздохнул, потирая переносицу так, словно он только что услышал самую откровенную глупость из всех возможных. На мгновение Фаенон даже испытал чувство стыда, но оно рассеялось так же быстро, как и появилось.
— Остроумно, — склонил голову профессор. — Но вы сейчас путаете отсутствие доказательств существования богов с доказательством их отсутствия. Я не утверждал, что богов нет. Я сказал: давайте усомнимся в том, что они есть. Разница колоссальна.
— А-а, — протянул Фаенон, по-глупому улыбаясь. Не то чтобы он сразу понял, о чем речь. — Так кто же тогда создал мир, если богов всё-таки не существует?
Мидей вздыхал так часто, что Фаенон устал считать, а пара прошла, на удивление, быстрее, чем обычно. Профессор Анаксагор охотно отвечал на его вопросы, хоть и качал головой, когда слышал каждый из них. Один раз он даже расхохотался, посчитав ответ Фаенона забавным — такого звонкого смеха он не слышал ни у кого из преподавателей. Не то чтобы преподаватели вообще смеются во время пар, но этот, опять же, — особенный.
Когда до звонка оставалось три минуты, Анаксагор подошел к Фаенону, положив на парту пустой листок.
— Кажется, вы любите спорить, студент? Тогда вот вам домашнее задание: докажите, что боги существуют. Без ссылок на мифы, только логика, — голос профессора звучал надменно, словно он был уверен, что Фаенон не справится.
— Ох, а оценка за это будет? — растянулся в улыбке Фаенон, поднимая голову, чтобы заглянуть прямо в чужие глаза.
— Само собой. Оставлю пометку профессору Аристону, чтобы поставил вам максимальный балл за смелость на семинаре.
Кажется, уходя, он тихо посмеивался — неужто всё никак не мог отойти от этих бурных дебатов? Честно говоря, Фаенон тоже. Он сверлил взглядом пустой лист спустя две минуты после того, как прозвенел звонок на обеденный перерыв и ленивые студенты стали сбиваться в стайки, чтобы отправиться в буфет вместе.
— М-да, и на кой черт ты всю пару дурачка из себя строил? — спросил Мидей, закидывая сумку на плечо.
— А, ты слушал, что ли? Спать же собирался, — чистый листок летит в рюкзак, Фаенон поднимается со стула и совершенно не чувствует себя уставшим. Он мог бы продолжать эту дискуссию о богах вечность, если бы пары длились чуть дольше, чем положено. Рано или поздно он бы точно загнал профессора в тупик.
— С вами поспишь, — ворчит Мидеймос. Он выглядел так, словно хотел сказать что-то ещё, но передумал. А Фаенон решил не спрашивать.
***
— Ну и почему он задал задание только мне? — скулил Фаенон, хватаясь за голову.
Он сидел за столом в общей кухне, всё ещё пустой листок смотрел на него в ответ. На плите бурлила кастрюля, а вокруг нее плясал Мидеймос, посыпая содержимое перцем и всякими приправами, подобно злобной ведьме у котла из сказок. Как бы жутко это ни выглядело, готовил Мидей отлично, здесь даже не придраться.
— Потому что у кого-то язык подвешенный, — ворчливо отвечает друг, с напускной задумчивостью обводя рукой комнату, мол: «Интересно, у кого же?».
— Да-а, согласен, болтал он слишком много, — неловко улыбается Фаенон в ответ, нервно почесывая затылок.
Мидей в ответ лишь пожимает плечами и возвращается взглядом к своей кастрюле. Фаенону ничего не остается, кроме как снова столкнуться взглядом с пустым листом бумаги.
— Ну… преподает он реально интересно, пусть я и не согласен с его взглядами. Но писать ему сочинение я не хочу, — он вздыхает, подпирая щеку ладонью. — «Докажи, не ссылаясь на мифы», говорит. Проще говоря: следуй моим правилам. Ага, так я и повелся. И всё ради пяти баллов из ста?
Мидей отвечает не сразу, всё смотрит на бульон, думает о чем-то. Фаенон знает, что он не из тех, кто посоветует ему просто «забить» на учебу, Мидеймос воспитывался в строгой дисциплине, вынужденный вырасти ответственным. Но он всегда слушал, даже если молчал в ответ.
— У Аристона ты бы не заработал эти баллы, — выдает он задумчиво.
— Вот именно, — вздыхает Фаенон. — Аристон вернется и скажет, что баллов для автомата не хватает ни у кого. Эти пять вообще не сделают погоды. Старый дед забудет об их существовании.
— Но ты и не оценок ради корпеешь над этим листом, — произносит Мидеймос, поворачиваясь к другу лицом и скрещивая руки на груди. Это был не вопрос, а утверждение. Чертовски верное утверждение.
Губы Фаенона вновь растягиваются в неловкой улыбочке. Проницательности Мидею не занимать, видит насквозь, как и всегда. Но, как ни странно, даже будучи таким немногословным, он умудряется подтолкнуть Фаенона к правильным мыслям. Субъективно правильным.
Рука хлопает по столу, объявляя о принятом решении.
— Сдам ему пустой лист в знак протеста, — торжественно объявляет Фаенон. — Пускай знает, что меня так просто в свою ловушку не загнать!
Мидей качает головой, цокая языком. Его взгляд так и кричит: «Браво, гений!».
План был надежным, как швейцарские часы, но слова Мидея покоя не давали всю ночь. Нельзя сказать, что Фаенон — любитель спорить с преподавателями, но конкретно этот произвел неизгладимое впечатление. Вопреки ужасной репутации, Анаксагор говорил интересные вещи на самом деле. Это не тот случай, когда сошедший с ума богохульник кричал о своей ненависти к богам, здесь было что-то особенное, что-то, чего Фаенон не до конца понимал. Как будто профессор видел мироздание под другим углом, и эту точку зрения нельзя назвать в корне неправильной, не посмотрев на мир его глазами. Фаенон думал об этом перед сном, пока раздражающий рев будильника не разрезал тишину.
***
— Да ты прям светишься, — скептически подмечает Мидеймос, пока они идут по длинному коридору в ненавистный до поры до времени кабинет философии.
— Да ну? Я польщен, что выгляжу так в твоих глазах! — отшучивается Фаенон, рука так и тянется почесать затылок в неловком жесте.
Чем ближе дверь аудитории, тем сильнее в животе сжимается непонятный комок волнения. Каждый шаг будто приближает его если не к неминуемой гибели, то точно к чему-то страшному. Как отреагирует профессор на пустой лист вместо сочинения? Точно не расстроится. Пожмет плечами? Рассмеется на весь класс? О, его смех просто вводит в ступор! Фаенон давно забыл это чувство стыда, далеко уже не первый курс всё-таки, чтобы переживать о том, как временный преподаватель отреагирует на работу. Этот Анаксагор настолько непредсказуемый, что заставляет париться о чем-то подобном…
— Ай! — срывается с губ Фаенона, когда он влетает в спину резко остановившегося Мидеймоса. — Ты что…
— Курить захотелось, — цокает языком Мидей. Самая страшная фраза, которую только можно услышать от некурящего человека.
Но стоило взглянуть в кабинет философии, все вопросы отпали. Фаенон едва успел схватить друга за плечо, чтобы увести его подальше, как вдруг скрипящий голос настиг их обоих.
— А ну стоять, юноши! Я говорил, что никаких зачетов прогульщикам не светит!
Из кабинета выплывает дряблый низкорослый старичок с высокомерным взглядом. Его волосы уже целиком и полностью покрылись сединой, а шириной линз этих очков можно крушить головы. Старый преподаватель горбился, принимая форму вопросительного знака и заводя руки за спину.
— А, профессор Аристон! Вы жи… Ой, то есть Вы в полном здравии! Приятно видеть вас, — Фаенон нервно посмеивался, Мидей тоскливо глядел в сторону коридора. План к отступлению пошел прахом.
— Само собой, я живее всех живых, — пожилой мужчина вздёрнул подборок выше. — А теперь быстро в аудиторию, я не собираюсь вас потом вылавливать.
— А-а разве Вы не на больничном? — спешно спросил Фаенон, стараясь оттянуть момент неизбежного. Профессор Анаксагор стал глотком чистого воздуха, теперь же воздух в кабинете философии снова будет невозможно тяжелым.
— С чего бы это вдруг? — вскинул брови профессор Аристон. — Я ездил на симпозиум[1] в Янусополис. «Античные корни современной педагогики» — весьма любопытная тема, между прочим. Хотя, конечно, после таких мероприятий возвращаться к вам, нерадивым, всё равно что с Небесного каструма[2] в Реку Душ[3] спускаться. А теперь марш в аудиторию! Сегодня у вас контроль знаний.
Фаенон едва сдержал мучительный вздох. А Мидей не сдержал. Возвращаться в аудиторию было подобно пытке. Переступив порог, он краем уха услышал старческое ворчание, брошенное вслед: «Надеюсь, этот… как его… Анаксагор удостоил вас чем-то стоящим внимания, а не нес чепуху, как обычно». Фаенон не придал этой фразе никакого значения. Кажется, ненавидеть профессора Анаксагора — кредо каждого уважающего себя человека в этом университете. Только вот Фаенон всё никак не мог понять почему.
***
Всё хорошее кончается тогда, когда в поле зрения появляется профессор Аристон. Сегодня он на полном серьезе решил устроить опрос по последней лекции, которую должен был провести профессор Анаксагор в его отсутствие. Баллы не получил никто.
Фаенон откинулся на спинку деревянной лавочки, молчаливо рассматривая плывущие по голубому небу облака. В конце дня во внутреннем дворе кампуса становится по-необычному спокойно: никто не бегает в спешке между корпусами, всегда занятые отдыхающими студентами столики одиноко ждут следующего дня, лишь пение птиц напоминает о том, что это место всё ещё живо.
Он не был расстроен из-за того, что эксцентричный профессор больше не будет вести у них пары. Больше огорчало внеплановое возвращение профессора Аристона. Любой преподаватель будет лучше него. Даже такой странный, как Анаксагор, который вместо того, чтобы преподать базовый материал, начал рассказывать что-то для «настоящих философов». Фаенон нагло солжет, если признает, что лекция Анаксагора была хуже лекций Аристона, даже наоборот, порассуждать о существовании богов было в разы увлекательнее, чем изучать очередной миф и пересказывать записанные древними мыслителями тексты.
«Вот бы Аристон ушел на пенсию», — именно к этой мысли сводились все размышления.
И к тому пустому листу, который Фаенон намеревался сдать Анаксагору вместо эссе. С утра одна лишь мысль о непредсказуемой реакции преподавателя будоражила изнутри, но теперь всё это не имеет смысла. Профессор Анаксагор наверняка догадывался, что проведет их группе всего одну пару и не получит от Фаенона ответа. Может, это эссе было его наказанием за говорливость? С чего бы вдруг ему так интересоваться мнением одного из трехсот таких же студентов?
Нет. Не так. Фаенон цокнул языком, мотая головой, чтобы собрать мысли в кучу.
Его взгляд точно выражал интерес. Когда Фаенон впервые поднял руку и осмелился задать вопрос, Анаксагор повернулся к нему так, словно принял этот вызов. Этот взгляд сложно спутать с чем-то другим. Значит, Анаксагор действительно ждет его ответа?
— Ай!
Фаенон вздрогнул. Что-то холодное коснулось его щеки.
— Витаешь в облаках, Спаситель, — саркастично хмыкает Мидеймос. Давно он этой клички не слышал.
Гранатовый сок в маленькой банке. Холодный, только из морозильника, самое то для жаркого апрельского вечера.
— Опять грабишь отделы с детским питанием? — хмыкает Фаенон, прокручивая маленькую баночку в руке. Любовь Мидея к гранатовому соку сложно описать словами, даже в спортзал берет именно его вместо обычной воды.
— Неправда. Это обычный отдел с напитками.
Повисла тишина, жестяная банка издала характерный щелчок после открытия. Мидей пил, а Фаенон все никак не мог налюбоваться на нарисованный на банке красный фрукт. Мысли снова и снова возвращали его к чистому листу — эссе, которое он все никак не мог донести до преподавателя.
— Если так парит, запишись к нему на доп. курсы, — вдруг выдает Мидеймос.
Как будто этот человек самым наглым образом забрался в чужую черепную коробку и выудил оттуда сокровенные мыслишки.
— Ч-чего? — нервно переспрашивает Фаенон от неожиданности. — О чем ты вообще…
— После лекции того одноглазого препода ты сам не свой, — спокойно пожимает плечами друг. — Если так хочешь учиться у него, запишись. Понятия не имею, зачем тебе это надо, но об этих «богохульных» курсах вся общага судачит.
Фаенон отвел взгляд, рассматривая зеленеющие кусты напротив. Он и сам прекрасно слышал об этих курсах, но дело-то в другом совсем…
— Не то чтобы я хочу учиться, — перебирая волосы на затылке, пробормотал Фаенон. Скорее ему понравилось вести дискуссию, чем изучать материал. — Просто… я так и не сдал ему эссе.
Мидей не ответил, снова повисла тишина, но на этот раз жутко неловкая. Он чувствовал на себе этот пронзающий молчаливый взгляд, столкнувшись с которым, на лицо налезла натянутая улыбка.
— Ты ж его даже не писал.
— Знаю! Молчание тоже форма речи, знаешь ли, — спешно отвечает Фаенон, голос непроизвольно повышается на одну октаву. Со стороны это наверняка выглядит так же глупо, как и лекции профессора Анаксагора, но иногда на вещи нужно смотреть под разными углами. Фаенон не хотел объяснять, но и Мидей не настолько тугодум: поймет, если подумает над этим немного дольше.
В ответ лишь усталый вздох, Мидей трет переносицу, вероятно, напрягая извилины для переосмысления поступков Фаенона. От этой картины в голову невольно закрались мысли: как часто профессор Анаксагор чувствует неловкость, когда другие люди реагируют на его чудаковатость? Фаенон чувствует нечто подобное всегда, но эту неловкость нельзя назвать неприятной. Порой он даже творит глупости, чтобы Мидей в очередной раз закатил глаза, потому что это забавно. Но всё это — просто шалости, а не искренняя неприязнь, с которой ежедневно сталкивается профессор. На шёпот в аудитории он реагировал так, словно вокруг стояла тишина; на глупые вопросы Фаенона отвечал с нескрываемым энтузиазмом, а порой и вовсе заливался смехом, словно услышал забавный анекдот. Этот человек умеет привлечь внимание, да настолько, что у Фаенона из головы он уже который день не выходит.
— Знаешь… Я зайду на кафедру философии, — рука решительно сжала жестяную банку. Этот напиток станет его наградой за то, что эссе наконец-то найдет своего получателя. — Сейчас время факультативов,[4] может, Анаксагор ещё там.
— Как скажешь, — Мидеймос ни капли не удивлен, словно ожидал этого. — К ужину возвращайся, хочу приготовить чизкейк с гранатовым соусом.
***
Факультет философии находился в соседнем корпусе, не так далеко, как могло показаться на первый взгляд. Если бы ещё неделю назад Фаенону сказали, что он будет сломя голову бежать через весь кампус к этому зданию, чтобы сдать сочинение, он бы посмеялся. Но сейчас — в это трудно поверить — он здесь. Зловещее место, на самом деле. Коридоры непривычно пустовали, вокруг не было ни души, не считая охранника на входе, подсказавшего правильный этаж и номер кабинета. Стены были обвешаны разнообразными плакатами и какими-то важными документами, которые никто никогда не читает. Но мимо одной из таких стен пройти было просто невозможно.
«Кафедра онтологии[5] и теории познания[6]. Наши преподаватели». Знакомое морщинистое лицо профессора Аристона бросилось в глаза первым. Здесь он ещё даже не полностью седой, смотрит на Фаенона хмурым взглядом, будто его силком тащили делать эту фотографию. Внизу приписка: «Доктор философских наук». А как же, эксперт.
Профессор Анаксагор нашелся не сразу, его лицо спряталось в самом углу, на нижней строчке, рядом с пустующей ячейкой (вероятно, кто-то из преподавателей или аспирантов не так давно уволился и фото ещё не успели переместить). Этот снимок тоже не новый, но по нему сложно понять, сколько профессору здесь лет. Если присмотреться — волосы немного короче, чем сейчас, но взгляд всё такой же. Внизу тоже написано: «Доктор философских наук». Он куда старше, чем выглядит внешне.
Значит, это его кафедра. Фаенон встал перед широкой деревянной дверью, собирая мысли в кучу.
«Здравствуйте, профессор, я принес эссе на тему… Какая там тема вообще была? Впрочем, неважно».
Рука решительно легла на дверную ручку. Не поддаётся, заперто.
— А-а, время ведь уже, — пробормотал Фаенон, оглядываясь в поисках настенных часов, но таковых вокруг не оказалось. В любом случае, пары уже закончились, а преподаватели с них убегают быстрее, чем сами студенты.
Всегда можно прийти завтра. Как минимум, теперь он точно знает, куда идти. Сунув руки в карманы толстовки, Фаенон лениво повернулся обратно к выходу. В конце длинного коридора какая-то фигура спешно приближалась к нему. Девушка миловидной внешности с распущенными длинными волосами необычного цвета. Шагает бодро и уверенно, прижимая к груди тетради или книжки, словно куда-то торопится.
— А! Извините! — вырвалось прежде, чем Фаенон успел подумать. Девушка резко остановилась, явно не ожидая, что ее окликнут. Между ними осталась приличная дистанция. — А профессор Анаксагор ещё здесь или уже ушёл? Может, видели?
Девушка склонила голову в почтительном приветствии.
— Добрый день. Я прямо сейчас направляюсь к нему. Могу вас проводить, если нужно, — от неё прямо-таки веяло непонятной меланхолией, несмотря на вежливость тона. Голос девушки тихий и мелодичный, приятный на слух.
— О, конечно! Если вас не затруднит, — рука тянется к затылку в привычном жесте.
Ситуация крайне удачная. План в голове созрел моментально: Фаенон быстро отдаёт Анаксагору листок, смотрит его реакцию, а потом, возможно, профессор выдумает ему новое задание или оспорит его необычный способ выражать мнение. Мысли об очередной дискуссии будоражили сознание.
Девушка рядом шла в полном молчании, выдерживая всё ту же дистанцию, как будто её совершенно не смущала нависшая между ними напряжённость. Чтобы разбавить эту неловкую атмосферу, Фаенон снова заговорил.
— Я просто одну работу хотел ему сдать. А вы? Тоже что-то задолжали?
— А? Нет, я иду на занятие в Школе Познавателей под руководством профессора Анаксагора, — отрицательно мотает головой она.
— Сейчас факультатив? — с нескрываемой досадой в голосе спрашивает Фаенон. Девушка в ответ утвердительно кивает головой.
Выцепить преподавателя перед занятиями будет непросто, а ждать несколько часов, чтобы отдать пустой листок, не стоит того. Наверное. Но это ведь не просто пустой лист, в конце концов!
Фаенон дружелюбно наклоняется, сводя руки за спиной. Незнакомая студентка продолжает смотреть куда-то перед собой, игнорируя его.
— Ох, тогда я просто посижу на задней парте, если профессор разрешит. Он ведь, вроде, не особо строгий, да? Странный немного, но в целом с ним приятно работать.
— Не знаю. Я впервые туда иду, — невозмутимо отвечает девушка.
Улыбка Фаенона дрогнула от удивления. Репутация профессора Анаксагора не настолько ужасна, какой кажется на первый взгляд, раз на его курсы всё ещё записываются студенты.
— Говорят, курсы профессора Анаксагора особенные: чтобы записаться к нему, нужно написать письменное согласие, — задумчиво продолжала девушка. — Но все, кто у него старательно учился, достигают успехов в карьере. Ну, так говорят.
— Ого? Я слышал только брань в его адрес, — посмеялся Фаенон, перебирая волосы на затылке.
Дверь, у которой они остановились, всё ещё была заперта, хотя время уже позднее. Неужели из всех студентов у Анаксагора только один новичок? Чтобы развеять скуку, Фаенон бегло осмотрел коридор, который уже успел изучить вдоль и поперёк, пока сюда шёл: старые обшарпанные стены, плитка в полу кое-где потрескалась под тяжестью времени, доска почёта преподавателей теперь смотрела на него прямо со стены напротив, уголок одной из фотографий отклеился.
— Я тоже много подобного о нём слышала, — неохотно признаётся девушка, взгляд её падает в потрескавшийся пол. — Но, думаю, стоит увидеть его лично, вместо того чтобы верить слухам.
И не поспоришь. Фаенон увидел один раз — и теперь, как дурак, стоит здесь с пустым листком в рюкзаке, который усердно пытается выдать за сочинение на заданную тему. Есть в этом профессоре что-то притягательное, необычное, что-то, что мотивирует всё чаще думать о предмете, который до этого вызывал лишь рвотные позывы.
— Кстати, меня зовут Фаенон, — представляется он, протягивая ладонь для дружеского рукопожатия. — С исторического факультета, кафедра археологии.
Девушка замирает на мгновение и нерешительно протягивает свою руку в ответ. Ну да, это же мужской жест. С девушками обычно здороваются иначе, но Фаенон не придавал этому значение. Её ладонь была необычно холодной на ощупь.
— Кастория, филологический факультет. Рада знакомству, господин Фаенон.
От столь вежливого обращения стало не по себе, но Фаенон едва мог возразить.
— О, вы новые студенты Школы Познавателей? — вдруг заговорил третий, прежде незнакомый голос. Кастория и Фаенон синхронно обернулись.
Перед ними стояла невысокая улыбчивая девушка с ярко-розовыми волосами, собранными в два хвостика. Волосы вьющиеся, лёгкие, словно сахарная вата. Она стояла, уперевшись руками в бока, будто это именно её фотографии не хватало на стенде с преподавателями. Только вот внешне ей тяжело дать больше двадцати лет.
— Профессор Анакса не верил, что кто-то придёт сегодня, поэтому послал меня проверить. Я рада, что вы здесь, лекция все-таки состоится, — улыбка этой девушки способна озарить весь мир, но разве это не то самое прозвище, которым профессор строго-настрого запретил его называть?..
Кастория улыбается в своей сдержанной форме и почтительно склоняет голову в знак приветствия.
— Рада видеть вас, госпожа Гиацина.
Гиацина радостно кивает в ответ и переводит взгляд на Фаенона. В ее глазах сверкают маленькие искорки.
— Сразу два новых студента! Профессор Анакса будет очень рад. Он сейчас в своей лаборатории, я его позову.
Фаенон едва успел открыть рот, чтобы прояснить путаницу: он здесь только для того, чтобы сдать работу, которую задолжал Анаксагору, но миниатюрная девушка испарилась так же быстро, как и появилась.
***
— В учебную программу факультатива входит краткий курс истории мифов. Думаю, вам известно о моей репутации. Преподавать этот курс я буду так, как захочу, и, если вас это не устраивает, либо закрывайте глаза и уши, либо выходите из аудитории.
Обрадованным его назвать было нельзя. Здесь, в аудитории, не было никого, кроме Фаенона, Кастории и Гиацины, которая, почему-то вместо того, чтобы сидеть вместе с ними за партой, стояла рядом с профессором. И язык Анаксагора будто стал немного длиннее с их последней встречи. Растет не по дням, а по часам.
В аудитории на долю секунды повисла тишина, словно профессор действительно ждал, что кто-то из студентов встанет и выйдет. Кастория и Фаенон молча переглянулись, покидать аудиторию никто не собирался. Кастория — из тяги к знаниям, а Фаенон — из-за любопытства, которое рано или поздно сведёт его в могилу.
Не столкнувшись с сопротивлением, Анаксагор продолжил тираду.
— Вижу, всех всё устраивает. В таком случае, Гиацина, раздай им учебную программу и список литературы для чтения.
Фаенон был готов поклясться, что взгляд профессора Анаксагора задержался на нём на мгновение дольше, чем требуется, — преподаватель точно узнал его, того самого студента, который всю пару мешал ему вести лекцию, но вёл он себя так, словно ничего не произошло. Словно не было никакого дополнительного задания за разговорчивость, словно всё это — не более чем злая шутка и попытка наказать за инициативу.
На самом деле, запомниться преподавателю — миссия со звёздочкой. Некоторые из профессоров не запоминали даже своих студентов, не говоря уже о тех, кому пришлось проводить пары вместо заболевшего коллеги. «У меня триста студентов, я не могу запомнить всех поимённо!» — кричали они все как один. Так что стоит гордиться тем, что хотя бы на секунду в высокомерных глазах профессора Анаксагора проскакивает узнавание.
Гиацина протянула ему две распечатки: на первой — расписание занятий и перечень всех тем, на второй — список литературы. Довольно крупный.
— Ого, целых два раза в неделю, — бормочет под нос Фаенон. Мидей на свой бокс всего раз в неделю ходит.
Он бросил короткий взгляд в сторону Кастории, та прилежно изучала список, вычитывая каждую тему.
— И да, запомните, — профессор снова заговорил. — Если у вас возникнут какие-то вопросы ко мне, я буду откликаться только на имя Анаксагор.
Фаенон едва сдержал неловкую улыбку. Он уже слышал это напоминание, но Кастория — нет. Вероятно, это предупреждение предназначалось именно ей.
— Профессор Анакса, они ведь ещё даже и слова вам не сказали, — скромно улыбается Гиацина.
Лицо Анаксагора вытянулось, он медленно скрестил руки на груди, смирив девушку недовольным взглядом. Это выглядело комично. Так вот кому всё-таки предназначалось предупреждение…
— Гиацинтия, ты, как моя ассистентка, должна подавать пример, — профессор неопределённо махнул рукой, в этом жесте отчётливо читалось нескрываемое раздражение.
Девушка в ответ лишь виновато улыбнулась, словно это дурацкое прозвище снова и снова слетает с ее губ совершенно случайно. Профессор не стал ее отчитывать и просто перешёл к материалу лекции.
***
Это было странно, но в хорошем смысле. Первая лекция — тот самый краткий курс истории мифов, но на сами мифы они практически не тратили время. Анаксагор снова поднял вопрос существования богов и, когда Фаенон оспорил его в точности, как тогда на той первой лекции, громко рассмеялся и вышел из аудитории. Возможно, это был момент отчаяния. Кастория всё это время что-то усердно конспектировала, а Гиацина уверяла их, что профессор Анаксагор вот-вот вернётся и продолжит излагать материал. Он и правда вернулся, спустя минут пятнадцать.
Лекция была больше похожа на открытый диалог, нежели на сухое изложение фактов, как это делал профессор Аристон на занятиях философии. Отсутствие шума и вечного шёпота на задних партах, скромные вставки Гиацины и игра в «гляделки» с Касторией, когда Анаксагор говорил что-то непонятное, делали эти занятия по-домашнему уютными.
— На этом всё. Я закончил, — вдруг произносит Анаксагор, бросая короткий взгляд на свои наручные часы.
Полтора часа пролетели незаметно, за окном уже виднелся закат. Кастория тихо выдыхает, закрывая исписанную тетрадку, Гиацина подходит к ней ближе, чтобы поговорить, Фаенон краем глаза из-за ее спины замечает, как профессор Анаксагор уже разворачивается, чтобы уйти.
Ну уж нет.
— А-а, профессор Анакса..! — Фаенон поднимает руку, спешно выпрыгивая из-за парты и настигая профессора прямо у двери. — …гор.
Гиацина так часто сокращала его имя, что это короткое прозвище просто прицепилось к языку, как паразит. К счастью, Анаксагор не стал в сотый раз напоминать, что его имя сокращать нельзя, лишь скрестил руки на груди и поднял голову в ожидании.
Он такой низкий. Это первый раз, когда Фаенон стоит к нему настолько близко.
— Сочинение. Вы задавали на прошлой лекции, помните?
Анаксагор вопросительно поднимает бровь.
— Так ты его написал, — удивление скользит в его тоне, словно это последнее, чего профессор ожидал от него.
Фаенон растягивается в неловкой улыбке, спешно вытягивая из рюкзака чистый листок и протягивая его Анаксагору.
— Ну, можно и так сказать.
Профессор смотрит на чистый лист. Переворачивает — и там тоже чисто. Лицо его остается таким же надменным, как обычно. Немного даже разочаровывает, что его реакцию трудно проследить через мимику.
— Сколько, по-твоему, баллов заслуживает эта работа? — с сарказмом спрашивает Анакса.
— Я не согласен с вашей точкой зрения. Это — мой протест, — Фаенон упирается руками в бока, чувствуя долю гордости, словно сразил жестокого и страшного дракона.
Анаксагор тяжело вздыхает, разочарованно качая головой.
— Протест. Хорошо. Твоя точка зрения может отличаться от моей, но я хочу, чтобы ты научился отстаивать свое мнение и опровергать мои суждения. Словами. Эту работу я оценить не могу, — произносит профессор Анакса, но листок обратно не отдаёт.
Его не приняли, но Фаенон не чувствует разочарования.
— Значит, вы всё-таки хотели со мной поспорить на прошлой лекции? — бездумно спрашивает он. Этот вопрос мучил долгое время, профессора сложнее читать, чем других людей.
— Нет, конечно. Терпеть не могу студентов, которые ведут дискуссии на занятиях, подразумевающих ведение дискуссии, — с нескрываемой иронией отвечает Анаксагор.
Фаенон уже не смог сдержать тихого смешка, рука снова потянулась к затылку.
— Просто профессор Аристон такое не любит, — бормочет он. Анаксагор цокает языком в ответ.
— Попробуй угадай, что он вообще любит. Этот старый глупец здесь только денег ради.
Фаенон снова смеется, решив умолчать о том, что профессор Аристон точно так же ворчал в адрес Анаксагора. Хотя вряд ли бы это удивило его, в адрес Анаксагора не ворчит только сам Анаксагор.
— В общем, теперь ты мой ученик. Я надеюсь, что лекции пройдут не зря и подобные «работы» ты мне больше сдавать не будешь, — бросает на прощание Анаксагор, прежде чем выйти из кабинета.
А Фаенон не мог пообещать ему этого. Как бы ни было комфортно в этой полупустой аудитории, со взглядами Анаксы он всё никак не мог согласиться. Возможно, стоит найти другой способ выражения протеста, если этот показался профессору недостаточно надёжным.
— Господин Фаенон, вы ведь изначально не собирались сюда записываться? — скромно спрашивает Кастория на обратном пути.
— Нет, — отвечает он с улыбкой. — Но теперь, похоже, мы в одной лодке.