Work Text:
Ся Цин лежал на тонкой соломенной циновке, свет от ламп танцевал по стенам скромной комнаты, в которой он восстанавливался после того как, нерасчитав свои силы, был поглощен морем. Его еще долго будут дразнить по этому повод, но зато он ни на минуту не отпустил меч, что немного придало ему лицо. Однако сейчас ему было не до этого. Его мысли постоянно возвращались к тому моменту, когда он, погружаясь в холодную воду и ощущая как жизнь покидает его тело, увидел его. Человека с белоснежными волосами, чьи пряди напоминали отражение лунного света на поверхности Небесного моря.
Ся Цин часто закрывал глаза и возвращался мысленно в тот миг, когда этот загадочный незнакомец поднял его из глубин вод и нес на руках, пробираясь сквозь бушующие волны. Он чувствовал лёгкое покачивание пока они не вернулись к берегу острова Пэнлай, где незнакомец передал его старому Учителю. Он помнил, как кашлянул, обжигая легкие, а тепло чужих рук медленно начало покидать его тело. Он помнил звук ветра, шум моря и спокойный, возвышенный голос, что растворился в других звуках, не давая ему отчётливо расслышать.
Дни шли, и Ся Цин проводил часы, глядя на море. Он слышал поверх себя укоры Учителя, ругань за то, что он вышел в море, когда шторм надвигался на остров, но звуки слов скользили мимо, не оставляя следа. Единственное, что врезалось в сердце это смутное лицо незнакомца и его фигура, словно высеченная из нефрита.
Проходили долгие дни восстановления: горячие бульоны и лёгкая гимнастика; но чаще всего он просто сидел у окна, не моргая глядя на волны. Он находился в постоянной задумчивости, практически не обращая внимания на других людей в комнате. Что-то в его душе словно зажглось, после столь короткой встречи. Ему хотелось снова встретиться с тем человеком, но не просто, чтобы выразить свою благодарность, а чтобы узнать, понять и увидеть еще хоть раз.
Однажды утром, когда бледное весеннее солнце только коснулось волн на западе, Сюэ Фугуан вошла в комнату. Его шицзе тихо зашагала по деревянному полу и, не спеша, остановилась у окна, заметив привычную задумчивость своего младшего шиди. Она слегка улыбнулась, тихо и игриво, будто с первого взгляда могла читать состояние юноши.
— Сяо-шиди, — начала она мягко, — Ты весь в мечтах. Что же заполняет все твои мысли?
Ее наставнический голос с легкой ноткой подразнивания отвлек Ся Цина. Поняв смысл вопроса своей шицзе, он слегка опустил глаза, а затем решив не держать все в себе сказал:
— Я… думаю о том человеке, который спас меня в море. Его смутный образ не выходит у меня из головы. Но все что я могу сказать о нем, это то что у него белые волосы, напоминающие облака в небе. С того момента меня преследует... Сюэ-шицзе, мне хочется увидеть его вновь.
Фугуан тихонько фыркнула и мягко усмехнулась, её глаза засветились любопытством и нежностью одновременно. Она наклонилась и прижала ладонь к плечу шиди:
— Ах, сяо-шиди, всему своё время. Не торопись. Как только ты поправишься, поговори с Учителем – он знает больше, чем ты думаешь. И, возможно, ты сможешь встретить того незнакомца ещё раз.
Слова Фугуан разлетелись по комнате мягким эхом. Что‑то дрогнуло в груди у Ся Цина — впервые после спасения он почувствовал надежду, тонкую, но устойчивую. Он кивнул, более уверенно, чем мог бы думать:
— Спасибо, шицзе. Я попробую… поговорить с Учителем.
Фугуан улыбнулась шире и слегка дотронулась до его волос.
— Отдыхай, шиди.
Она вышла так же тихо, оставив Ся Цина одного с его мыслями, но теперь не пустыми, а наполненными светом и ожиданием. Впервые за долгие дни сердце его билось быстрее от легкого предвкушения возможной встречи с тем беловолосым спасителем.
——
Когда Ся Цин окончательно оправился, привычный ритм тренировок вернулся в его жизнь. Утренняя прохлада, запах солёного ветра с моря, звон мечей во дворе учеников — всё это вновь стало частью его дня. Но за этой внешней нормальностью скрывалась одна неизменная мысль: беловолосый незнакомец. Каждый раз, когда Учитель проходил мимо, Ся Цин не теряя решимости, вновь приближался, кланялся и спрашивал:
— Учитель, кто был тот человек, что спас меня тогда в море?
Но каждый раз он встречал только тяжёлый, хмурый взгляд. Старый наставник, обычно тянущий слова, выглядел так, будто пытался что‑то сдержать. Его ответ всегда был один:
— Не лезь в это, Ся Цин. Будь благодарен, что он спас тебя, и забудь.
Слова звучали твёрдо и решительно. В такие минуты сердце Ся Цина болезненно сжималось. Он отворачивался, покидал зал тренировок с обиженным видом, чувствуя себя беспомощным. Ведь ему было всего семнадцать — возраст, когда мир кажется огромным и полным тайн, а сам он ещё только стоял на пороге пути культиватора. Он мало что знал о скрытых слоях Небесного моря, о его обитателях, о том, какие тайные связи связывали мир людей и мир русалок.
Вэй Люгуан, его соученик и друг, был полной противоположностью: шумный, насмешливый, иногда бесцеремонный. Он всегда подмечал задумчивость Ся Цина и не упускал случая поддеть его:
— Шиди, ты всё думаешь о нем? Может, ты влюбился, а? — говорил он с лукавой ухмылкой, закинув руки за голову, словно это была самая очевидная мысль на свете.
Ся Цин вспыхивал, его уши краснели, и он резко отвечал:
— Вэй Люгуан! Перестань говорить глупости!
Но чаще всего их перепалки заканчивались тем, что он раздражённо вызывал Люгуана на спарринг. Клинки сверкали в солнечных лучах, удары сыпались один за другим, и только когда бой завершался, напряжение немного спадало. Но Вэй Люгуан всё равно посмеивался, глядя на понурый вид друга.
Однажды, когда Ся Цин снова сидел на каменной ограде, глядя на волны и молча проводя ладонью по рукояти Ананда, Вэй Люгуан подошёл к нему, опёрся плечом о стену и сказал более серьёзно:
— Слушай, я устал видеть тебя таким. Хочешь, я помогу тебе встретиться с ним?
Ся Цин удивлённо поднял голову.
— Что? Как?
— Ты же сам говорил, что он не похож на обычных русалок, — ухмыльнулся Люгуан. — Если он живёт в Небесном море и отличается от других, значит, наверняка он из Божественного дворца. Там обитают три святые русалки, так что, думаю, и он может быть там.
Глаза Ся Цина загорелись. Впервые за много дней он ощутил прилив надежды.
— Ты думаешь… это возможно?
— Конечно! — уверенно ответил Люгуан. — Но учитель нам не разрешит идти туда. Так что придётся сделать это тайно.
Идея была безрассудной, но сердце Ся Цина стучало в унисон с этой безумной надеждой. Он кивнул.
——
На следующее утро они вдвоём отправились к Небесному морю. Вэй Люгуан шёл впереди, уверенно раздвигая ветви, Ся Цин следовал за ним, держа меч. Воздух пах солью, чайки кружили над водой. Добравшись до побережья, они обменялись решительным взглядом и шагнули на узкую тропу, ведущую к глубинным рифам — туда, где, по слухам, был путь к Божественному дворцу.
Чем ближе они подходили, тем больше напряжение сжимало грудь Ся Цина. Вэй Люгуан шёл смело, но даже он начал приглушать шаги. И вот, вдалеке показались величественные стены дворца, переливающиеся, словно сотканные из лунного света и жемчужной пены. Воды вокруг были слишком прозрачны, чтобы скрыться.
Они подошли ближе. Внезапно одна из русалок‑стражниц медленно проплыла поблизости, её хвост мерцал оттенками изумруда. Сердце Ся Цина ухнуло вниз. Он быстро схватил Люгуана за руку и рывком прижал его к прохладной стене дворца, прячась в её тени.
Русалка проплыла совсем близко. Ся Цин едва дышал, чувствуя, как сердце колотится так громко, будто его стук может выдать их обоих. Только теперь он осознал всю опасность: их проникновение в эти воды могло быть расценено как шпионаж или даже покушение на дворец, что могло спровоцировать конфликт между обитателями Небесного моря и жителями Пэнлая.
Люгуан, несмотря на опасность, едва заметно усмехнулся и прошептал:
— Ну что, шиди… кажется, назад дороги нет.
Ся Цин сглотнул и, не отрывая глаз от стен дворца, почувствовал, как волнение и страх переплетаются с едва уловимой надеждой: может быть, он наконец увидит того, кто с того дня поселился в его голове.
Оставалось самое трудное — пробраться во дворец. Стены, уходившие ввысь, сияли влажным перламутром, а в воде виднелись силуэты русалок‑стражей. Каждая из них держала в руках длинные копья, украшенные жемчужинами, и двигалась с осторожной грацией, будто сама вода подчинялась их воле. Ся Цин и Вэй Люгуан шли вдоль стены, стараясь держаться в тени выступов и морских растений, вплетённых в коралловый фундамент.
— Нам нужен проход, — прошептал Вэй Люгуан, обводя взглядом стены дворца.
Ся Цин кивнул. Сердце стучало так, что он боялся, что звук услышат даже русалки поблизости. Они двигались медленно, каждый шаг отдавался в висках. И вдруг Ся Цин заметил — на втором этаже одно из окон оставалось открытым, створки слегка колыхались от мягкого морского ветра. Он дотронулся до руки Вэй Люгуана, привлекая его внимание, и шёпотом сказал:
— Там… Помоги мне забраться внутрь.
Люгуан усмехнулся, но глаза его блеснули азартом. Он скрестил руки, сделав из ладоней опору, и, когда Ся Цин поставил ногу, толкнул его вверх. Ся Цин ухватился за край подоконника, подтянулся, и лёгким, почти бесшумным движением перелез внутрь.
Внутри было тихо. Ся Цин, задержав дыхание, выпрямился и замер. Комната перед ним оказалась невероятно роскошной, совсем не такой, какую он когда‑либо видел на Пэнлае. Стены были украшены резными панелями из перламутра и кораллов, а повсюду сверкали нефритовые подвески, нанизанные на тонкие жемчужные нити. Они тихо звенели при каждом движении воды, словно напевали древнюю песнь моря. Вода доставала до колен, но это не мешало двигаться свободно. Посреди комнаты стояла широкая кровать, застеленная нежными шёлковыми покрывалами цвета морской пены. Полупрозрачный балдахин ниспадал лёгкими волнами, переливаясь в отблесках света, падавшего из окна.
Но всё это великолепие растворилось для Ся Цина в один миг. Его взгляд застыл на фигуре, лежащей на кровати.
Мужчина спал. Его волосы, белоснежные, как первый снег на вершинах гор, свободно рассыпались по подушке, будто волны света. Лицо было спокойным, словно выточенным искусным мастером из чистого нефрита. На нём была лёгкая полупрозрачная мантия цвета облаков, ткань тонко обрисовывала его стройные плечи, изящные и хрупкие на вид ключицы.
Ся Цин остолбенел. Всё внутри него дрогнуло, дыхание стало прерывистым, а сердце билось так, что он слышал его в ушах. Он стоял возле окна, не решаясь двинуться, боясь нарушить этот сон, эту невесомую тишину. Его пальцы непроизвольно сжали рукоять Ананда — не из страха, а от волнения, которое он не мог контролировать.
Мгновения тянулись бесконечно. Ся Цин ловил каждый вздох спящего, каждый плавный подъём и опускание его груди. Мысли постепенно рассеялись, словно растворялись в воде. Он забыл, что пришёл сюда незаконно, что за окном дожидается Вэй Люгуан, что охрана может появиться в любую секунду. Словно во сне, он медленно подошёл ближе. Шаг, ещё шаг — вода тихо колыхалась под ногами. Наконец он остановился у края кровати.
Теперь Ся Цин мог разглядеть длинные ресницы, белый, почти светящийся оттенок кожи, мягкие тонкие линии губ, которые во сне казались чуть приоткрытыми. Он не мог отвести взгляда. Всё его существо словно застыло, поглощённое этим видом. В этот момент он понял: ни одно из слов Вэй Люгуана не было шуткой. Да, он действительно не мог выкинуть этого человека из своей головы. Но теперь это чувство стало слишком сильным, слишком настоящим, чтобы просто отрицать. Он стоял, не двигаясь, боясь даже дышать громче, словно любое движение могло разрушить эту хрупкую тишину — и вместе с ней то новое, что зародилось в его сердце.
Ся Цин не знал, сколько прошло времени. В какой-то момент он перестал замечать, как в комнате тихо звенят жемчужные подвески, как мягко колышется балдахин от водного течения. Всё его внимание было сосредоточено на спящем мужчине. Каждая черта этого лица, каждая тень ресниц, каждая прядь белых волос казались ему невероятно красивыми. Он просто стоял, боясь даже моргнуть, будто одно движение разрушит эту хрупкую, почти сказочную картину.
И вдруг мужчина открыл глаза.
Голубые, чистые, как глубокое море в солнечный день, глаза встретились с его. В груди Ся Цина всё оборвалось — дыхание прервалось, будто кто-то вырвал его из лёгких. Мир вокруг словно исчез. Тот смутный, расплывчатый образ, который жил в его памяти со дня спасения, теперь обрел ясность и чёткость. Это лицо, эти глаза — всё оказалось реальнее, чем он мог себе представить.
Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Мужчина не произнёс ни слова, только слегка приподнял голову, и в его взгляде мелькнул немой вопрос: «что ты здесь делаешь?». Его выражение было почти равнодушным, без видимых эмоций, но это равнодушие не казалось холодным, скорее спокойным, отстранённым, как у того, кто привык наблюдать, но не вмешиваться.
Ся Цин почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его ладонь непроизвольно сжала рукоять меча Ананда, будто только так он мог удержать себя от паники.
— Э-э… — вырвалось у него хрипло. — Я… я…
Он сглотнул, стараясь собраться, но голос всё равно дрожал.
— Прости! — выпалил он и склонил голову. — Я хотел тебя поблагодарить за то, что ты тогда спас меня в море. Я не знал, как тебя найти, поэтому, — слова путались, сбивались в голове, — Поэтому я пришёл сюда.
Мужчина слушал его молча, слегка склонив голову набок. Потом он медленно сел, и его белые волосы мягко упали на его плечи, скрыв их большую часть. Движение было простым, но в нём ощущалась какая‑то естественная грация. В его глазах мелькнуло лёгкое любопытство, едва заметное, словно вспышка света в глубине океана. На губах заиграла слабая, почти неуловимая улыбка.
— Кто ты? — наконец спросил он, голос был низким, спокойным, с лёгкой хрипотцой, словно далёкое эхо морского прибоя.
Ся Цин торопливо представился.
— Моё имя Ся Цин. Я ученик на острове Пэнлай, — он внимательно смотрел на него, — А как тебя зовут?
Мужчина чуть заметно приблизился, продолжая рассматривать его с тем же спокойным интересом.
— Моё имя – Гуаньсюэ, — произнёс он после короткой паузы. Его голос снова напомнил Ся Цину шум морских волн – ровный, уверенный, но с чем‑то скрытым, глубоким.
Имя эхом отозвалось в груди Ся Цина. Он повторил его про себя, стараясь запомнить каждый звук, словно боялся, что оно исчезнет, как исчезла бы мечта при пробуждении.
— Гуаньсюэ, — тихо прошептал он, и, впервые за все эти дни, в его глазах отразилось что‑то похожее радость.
Он стоял, не зная, что сказать дальше. Все заготовленные слова будто испарились. Ему казалось, что весь мир сейчас сузился до этой комнаты, до этого взгляда, до тихого движения белых прядей волос по плечам мужчины, который до недавнего времени был лишь смутным образом в его памяти, а теперь оказался реальным.
Гуаньсюэ сидел напротив, и его спокойная аура словно убаюкивала. Казалось, что даже жемчужные подвески вокруг звенели мягче, чем прежде. В этот миг не существовало ни страха, ни сомнений, ни того пути, что им предстояло пройти, — только он и этот загадочный беловолосый мужчина с глазами цвета глубокого моря.
Но мирная тишина оборвалась внезапно. Дверь комнаты с шумом распахнулась, и в неё ворвалась русалка‑стражница, крепко держа за шиворот… Вэй Люгуана.
— Ся Цин! — успел только выкрикнуть друг, прежде чем его снова дёрнули вперёд, заставив замолчать.
Русалка выглядела суровой. Её изумрудный хвост мерцал холодным светом, а в голосе звучала непоколебимая строгость:
— Нарушители! — бросила она, взгляд её был как стальной. — За незаконное проникновение во дворец вас ждёт казнь.
Ся Цин побледнел, в груди болезненно сжалось. Он понял, что в азарте и волнении полностью забыл о своём друге, оставив его снаружи одного. Вина накатила волной. Он сделал шаг вперёд, собираясь что‑то сказать, но его опередил его другой голос.
Гуаньсюэ поднялся с кровати. Его белые волосы мягко скользнули по плечам, лёгким движением он откинул их назад. Голубые глаза оставались спокойными, но в их глубине появилось нечто новое — тихое, едва заметное раздражение.
— Довольно, — сказал он негромко, но так, что даже русалка мгновенно смолкла.
Она чуть склонила голову, однако руки не разжала.
— Никого казнить не нужно, — продолжил Гуаньсюэ спокойно, но твёрдо. — Это всего лишь юные культиваторы, не более.
Взгляд его был сосредоточен, но в нём не было ни осуждения, ни гнева — только усталое понимание.
— Яо Кэ, — добавил он. — Отведи их обратно на Пэнлай.
Это оказалась одна из святых русалок. Она покорно поклонилась принимая приказ и, всё ещё держа Вэй Люгуана за шиворот, повернулась к Ся Цину и велела:
— Идём.
Ся Цин застыл, не решаясь сдвинуться с места. Он обернулся, последний раз глядя на Гуаньсюэ. Их взгляды встретились — голубые глаза мужчины светились тихим любопытством, на губах появилась лёгкая, почти невидимая улыбка.
В этот миг легкий ветерок проник через окно и принёс с собой тонкий, едва уловимый аромат нежных цветов Линвэй. Ся Цин вдруг понял, что этот запах очень похож на тот аромат исходивший от тела Гуаньсюэ.
Яо Кэ нетерпеливо взмахнула хвостом, и Ся Цину пришлось отвернуться. Он вышел за ней, чувствуя, как сердце колотится в груди, и только на миг позволил себе оглянуться ещё раз. Гуаньсюэ всё так же стоял у кровати, наблюдая за ним, чуть склонив голову набок.
Возвращение на Пэнлай оказалось куда менее триумфальным. Учитель встретил их молча, с каменным выражением лица.
— Вы подвели меня, — только сказал он. И этих слов оказалось достаточно, чтобы Ся Цин почувствовал стыд. Как и ожидалось вслед за выговором последовало наказание. Вэй Люгуан пытался держаться бодро, посмеиваясь, но даже он выглядел пристыженным.
Но Ся Цин… он не жалел. Несмотря на упрёки Учителя, несмотря на наказание, его сердце было лёгким. Он узнал имя своего спасителя. Он увидел его вновь. И глубоко внутри он чувствовал: эта встреча — лишь начало. Голубые глаза Гуаньсюэ ясно говорили ему без слов — они ещё увидятся.