Work Text:
Посреди ночи кто-то потряс его за плечо. Он стряхнул назойливую руку: еще пару ударов, и приз турнира по гольфу в кармане! Кроме того, Раст стоял на поле рядом с ним, курил и рассуждал о том, что гольф — ничто иное, как безнадежная попытка человечества создать хотя бы иллюзию порядка посреди хаоса путем забивания шаров в лунки.
— Марти, — сказала Мэгги. Это не было сном. — Марти, проснись. Телефон. Моррисон тебя спрашивает.
Марти с трудом открыл глаза, несколько раз моргнул и вытащил себя из кровати. Утро еще даже не собиралось начинаться. Мэгги с тревогой посмотрела на него и сказала, что больше ничего не знает, так что Марти бросился к телефону, и Моррисон, тот новый парень, который две недели назад залил кофе его стол, сообщил, что Раст ранен.
***
— Чертов идиот, — сказал он ветровому стеклу, нажимая на газ. — Чертов полоумный мудак, какого хера он снова полез один? Мог бы, блядь, хоть до утра подождать! Или мне позвонить. Я бы убедил его отложить все эти блядские дела до утра. Или по крайней мере отправился бы вместе с ним, блядь. Чертов идиот...
Но потом стало не хватать воздуха. Он сильнее сжал руль — по крайней мере, руки не дрожали. Он даже оделся, когда Мэгги напомнила. Теперь оставалось только как можно быстрее добраться до больницы, пока Раст не успел уговорить или подкупить какую-нибудь из наиболее податливых медсестер и свалить домой. Нет уж, хер ему. Марти успеет первым и выскажет Расту все, что думает о его поведении: этот чертов придурок, мать его, судя по всему, отправился в одиночку посреди ночи допрашивать того типа, связанного с расследованием их последнего убийства.
Конечно, он знал, что Раст плохо спит — если спит вообще. Но мог бы, черт возьми, оставаться в собственной постели, чтобы не доводить Марти до сердечного приступа посреди ночи! Он ведь пару секунд был почти уверен, что Раст мертв. Голос Моррисона звучал так серьезно, что он успел вообразить себе эти слова, когда услышал о ножевом ранении. Раст умер, подумал он и стиснул трубку. Понадобилось несколько мгновений, прежде чем до сознания дошли слова «больница», «повезло» и «легко отделался»
Затормозив перед светофором, он тут же снова нажал на газ. К счастью, в это время ночи улицы были почти пусты. Все могло бы оказаться куда хуже. Идиот, блядь, нахуй! Он прикончит Раста, как только убедится, что тот и правда в порядке.
***
Уставшая медсестра провела его в палату Раста. В четыре часа утра вообще-то посетители не допускались, но он показал свой полицейский значок и соврал, что дело касается расследования. Хотя почему соврал — оно действительно касалось, Раст едва не погиб, попытавшись самостоятельно продолжить расследование в том кабаке. Ночью. Один.
— Марти, — сказал Раст, увидев его в дверях. Голос у него был удивленный и хриплый, без следа привычной всезнающей выебистости. Хреново и тревожно, но Марти совершенно не собирался показывать Расту свое беспокойство.
— Раст, — отозвался он, потирая нос. Потом он кивнул медсестре, которая тут же исчезла за дверью, оставляя их наедине. Отлично. Тут и без нее хватает сложностей. Он подошел к кровати Раста и стал думать, что бы такое сказать. — Ты ранен, значит.
Раст усмехнулся, а может, это он так кашлянул. Марти потер подбородок и посмотрел на трубку, которая исчезала в локтевом сгибе Раста — по крайней мере, все конечности у того вроде как были на месте. Лицо опухло, и под правым глазом намечался хороший такой синяк. А грудь пересекала белая плотная повязка. Марти уставился на нее, представляя себе, как сквозь ткань проступают красные пятна.
— Марти, — сказал Раст, и на этот раз был уже больше похож на себя. В голосе очевидно прозвучала та самая выебистость — или по крайней мере, попытка в нее. — Тебе не нужно было приходить.
Марти сглотнул.
— Насколько все хреново? На самом деле?
— Да еще ночью. Я уже почти смог донести до медсестры, что меня нужно отправить прямо домой.
— Ты про ту блоднинку?
— Ну да.
— А вот хрен тебе, — Матти подтянул к кровати неустойчивый на вид стул. — Она меня проводила до палаты. Красивая женщина. Но нихера она не поверила в то дерьмо, которое ты пытался навешать ей на уши.
— Я в полном порядке, — сказал Раст, уставившись ему прямо в лицо. Марти попытался ответить таким же пристальным взглядом, но получалось не очень, потому что морда у Раста была вся в синяках. Он ухватился за спинку стула и отвел глаза. — Марти... Марти, ты чего?
— Ничего. Просто больницы не люблю.
— У тебя же жена медсестра. Мог бы уже привыкнуть. Надеюсь, ты в обморок падать не собираешься?
— Мне просто не нравится, что ты попал в больницу, — сказал он, снова потирая подбородок. — Значит, ножевое, да?
— Да какое ножевое... Этот чувак меня царапнул по ребрам, правда. Крови почти и не было. И кровотечение практически сразу остановилось. Я им сказал: заштопайте по-быстрому и отправьте меня домой, а они к кровати привязали.
— Никто тебя не привязывал.
Раст показал на торчащую из руки капельницу.
— Ничего не вижу, — сказал Марти, хотя на самом деле видел, конечно, но старался не смотреть. — Я на тебя, между прочим, дохуя разозлился.
— Почему? — с искренним интересом спросил Раст.
Марти покачал головой:
— Надо было позвонить мне. Или подождать до утра. Тебе правда надо было подождать до утра!
— Я просто хотел проверить пару алиби, должно было быть совершенно безопасно.
— С этого момента, когда ты делаешь что-то, что должно быть совершенно безопасно, ты зовешь с собой меня, — сказал Марти, стараясь, чтобы это прозвучало как можно решительнее.
Сначала Раст молча смотрел на него, а потом сказал, что во рту пересохло и не мог бы Марти дать ему стакан воды? Марти протянул стакан, едва не опрокинув его на кровать, и смотрел, как Раст пьет. Выпив половину, тот сунул стакан обратно. Перед тем, как уйти, Марти предупредил: если Раст не останется в больнице, пока врачи не дадут разрешения на выписку, месть будет ужасна. Он и сам не знал, как именно собирается мстить, и Раст, похоже, тоже не знал, потому что лицо его осталось совершенно спокойным.
Он остановился на заправке, выпил половину шоколадного коктейля, оставил недопитый стакан в машине и сразу отправился в постель. Мэгги спросила, как там Раст, но уснула, не дослушав ответа, а Марти лежал рядом с ней и думал, сколько там было крови на самом деле. У Раста наверняка останется шрам. И этому полудурку действительно повезло! Нож мог не скользнуть по ребрам, а попасть прямо в сердце, и тогда Марти по-настоящему рассердился бы.
***
— И совсем я не волнуюсь, — сказал он Расту, допивая молоко. — Чего мне волноваться, если я знаю, что тебя, идиота, ничего не берет?
— Хочешь попробовать? — поинтересовался Раст, скрещивая на груди руки. Марти как раз спросил, не удобнее ли тому будет на спине, но Раст был на сто процентов уверен, что ему хватит сил остаться сидеть. Марти покачал головой.
— Не вижу необходимости. Пить хочешь?
— Нет, — ответил Раст, потом подумал, молча разглядывая Марти, и добавил: — Хотя можешь дать мне стакан воды.
Налив воды, он протянул стакан Расту. Все-таки хорошо, что тот не стесняется просить о помощи, ведь именно для этого Марти здесь! Он сразу же примчался, как только та симпатичная медсестра-блондинка рассказала, что Раста в больнице больше нет — этот придурок уехал домой на такси несколько часов назад. Оставил парней в участке разбираться с бумагами, прыгнул в машину и приехал, чтобы высказать Расту прямо в лицо, что думает по этому поводу. На хрена Раст ломанулся на такси? Марти сам бы его забрал! Человек в таком состоянии не должен ездить на такси!
— Как твоя рана? — спросил он, когда Раст выпил полстакана воды. Раст пожал плечами и скривился.
— Что? Больно? Швы разошлись? Давай я отвезу тебя...
— Боже... Дыши, Марти. Мне не больно.
— Тебя пырнули ножом два дня назад!
— Ну чуть-чуть больно. Но это не имеет значения. Марти, попытайся хоть... — он не договорил, что именно надо попытаться, драматично втянул в воздух и уставился на Марти. Тот пошел к холодильнику, чтобы налить себе еще молока — оно должно было скоро испортиться. Раст начал покупать молоко, когда Марти пожаловался, что без него кофе на вкус как... ну, кофе. Сам он до сих пор предпочитал черный. — Марти... Не суетись.
— Я не суечусь. Тебе хватает подушек? Кажется, у тебя шея совсем скрючилась.
— Ты сам сейчас скрючишься, если не успокоишься, — сказал Раст тем тоном, который говорил, что его не стоит воспринимать всерьез.
— Давай киношку посмотрим? — сказал Марти. — Я составлю тебе компанию, чтобы ты тут один не сидел. Видел «Охотников за привидениями»?
— Нихрена я не видел, — ответил Раст. Он выглядел так, как будто собирался добавить еще что-то, но больше ничего не сказал.
***
Рана Раста быстро заживала — или по крайней мере, тот утверждал, что она заживает быстро. Как-то Марти попытался в раздевалке украдкой разглядеть его бок, чисто чтобы посмотреть, что там с раной, но Раст почему-то заметил его интерес и велел идти дрочить в другое место. Он ответил, что вовсе не дрочит, то есть дрочит, но ему вполне хватает вдохновения и без этого, спасибо большое. Застегнув рубашку, Раст смерил его недовольным взглядом, а Марти подумал, что уж наверное не пропустил бы, если бы рана снова открылась. Он, как-никак, детектив, и не совсем хреновый, хотя и не из лучших. Не такой хороший, как Раст, чертов гениальный идиот, самый гениальный из всех, кого он когда-либо встречал.
Он старался присматривать за Растом на работе и вне ее. Через какое время он сообразил, что в раздевалке тот стал ходить без рубашки достаточно долго и можно попробовать ненароком осмотреть рану. Выглядела она не так уж плохо, хотя шрам наверняка останется. И, наверное, до сих пор не зажила до конца — если кто-нибудь даст Расту по ребрам и заденет рану, тому будет хуево. Но они уже поймали разочарованную мачеху, расследуя дело которой Раст и получил удар ножом. Новое дело казалось более спокойным, и кроме того, Марти следовал за Растом повсюду и не собирался позволять каким-то там ублюдкам тыкать в рану.
— Какого хера на этот раз? — спросил Раст в один прекрасный день, когда они два часа ехали на машине, чтобы допросить старика, который ничего не помнил. К счастью, они уже возвращались и на обратном пути зарулили на заправку, чтобы взять кофе. Стояла такая жара, что рубаха липла к спине, а боксеры к паху. По крайней мере, в машине можно было опустить окна. В восьмидесятые годы он ездил на развалюхе, в которой окна постоянно заклинивало, чертова тачка, он едва не сдох в ней тогда.
— Никакого, — ответил он, оплачивая кофе и два пирожных. Они сели за стол, и он протянул одно Расту, который сказал, что не хочет, но все равно взял. — Ты выглядишь так, как будто тебе больно, — добавил он, когда Раст слопал половину пирожного, и это, наверное, слегка улучшило его настроение. Насколько это возможно.
— Я всегда так выгляжу.
Марти фыркнул в свой кофе.
— Верно. Но обычно это означает какой-то эзистенциальный кризис
— Экзистенциальный.
— Да все равно.
— Не все равно.
— Раст, — сказал Марти, беря Раста за руку под столом. Сработало, и слава Богу. Он столько раз слышал про экзистенциализм и прочую подобную хрень, что в такую погоду просто не выдержал бы. — Болит? Бок?
Раст исподлобья взглянул на него. Явно болело.
— Рана не открылась?
— Марти, блядь! — Раст отвернулся. — Что у тебя за идея фикс по поводу моей чертовой раны?
— Это не идея фикс. Я просто интересуюсь. Как ты себя чувствуешь и вообще. Доедай пирожное и пойдем в сортир.
— Марти, — сказал Раст, потирая висок. — Я могу сходить в сортир и без тебя, знаешь?
— А как же, — ответил Марти и подождал, пока Раст разделается с пирожным. Потом они пошли в туалет, и Раст тяжело вздохнул, но не надавал ему по роже, когда он помог завернуть вверх край рубахи. Рану закрывала белая повязка, на которой, к счастью, не было крови.
— Продезинфицировать не надо?
— Нахрена? — Раст положил руку ему на плечо и слегка сжал. — Все в порядке, только слегка побаливает. Пошли работать, а то у меня еще и голова разболится от твоей суеты.
— Я не суечусь, — сказал он, опуская рубашку Раста на место.
***
— Как там Раст? — спросила Мэгги.
Марти оторвал взгляд от газеты. Было утро воскресенья, и он все думал, не заскочить ли по-быстрому к Расту после церкви.
— Нормально, — ответил он Мэгги. — Рана еще слегка беспокоит.
— Хорошо, что обошлось, — сказала Мэгги, возвращаясь к сортировке белья. Марти пристроил ноги на диван и перевернул страницу. По крайней мере, Раст не умрет от своей раны, об этом можно больше не беспокоиться, хотя осторожность не помешает. Да, надо и правда заехать после церкви, убедиться, что Раст хоть в магазин сходил, а то этот болван порой пожрать нормально забывает. Тот, конечно, поднимет шум — чего это, мол, Марти контролирует, ест или нет! — но когда успокоится, можно будет какую-нибудь киношку глянуть. Марти решил показать Расту «Звездные войны». Они такие... обнадеживающие, Расту будет полезно.
Он открыл рот, чтобы спросить у Мэгги, где их кассеты со «Звездными войнами», но та, как оказалось, уже вышла из комнаты.
***
— Это она и есть?
— Марти, — с нажимом сказал Раст.
Марти откашлялся и подождал, пока Андерсон и Филипс не исчезнут из раздевалки. Когда они остались вдвоем, он подошел в Расту, который, к счастью, не успел еще надеть рубашку, держа ее в руках, и поднял локоть, чтобы Марти смог рассмотреть рану.
— Начинает зарубцовываться, да?
— Марти... — сказал Раст гораздо тише. Это мог быть как хороший, так и дурной знак.
— Что ты собираешься делать сегодня вечером? — спросил Марти, нажимая пальцем на кожу рядом с раной. Раст вздрогнул. — Тут больно?
— Нет, если ты не будешь туда тыкать.
— Прости, — он осторожно потрогал большим пальцем край шрама, который казался мягким на ощупь. — Может, надо сделать что-нибудь?
— Самоубийство, — бросил Раст сквозь зубы. Марти наступил ему на ногу, и тот в ответ прижал его локтем к дверце шкафа. Значит, сила Раста не оставила, уже хорошо. — Хватит валять дурака.
— Сам не валяй дурака. Такое даже говорить нельзя!
Раст уставился на него.
— Я бы тебя убил на месте, если бы ты с собой покончил.
— Прости, — сказал Раст, выпуская Марти. Тот поправил рубашку и смотрел, как Раст застегивает пуговицы.
— Пошли на пробежку? Я подумал, что надо снова начать, чтоб пузо не выросло.
— У тебя уже выросло, — Раст бросил на него быстрый взгляд. — И в такую блядскую погоду никуда я не пойду.
И правда, в такую жару мысли начинают дымиться, даже не успев дойти до мозгов.
— Ты смотришь на мой живот?
— Сложно не смотреть, если ты постоянно мельтешишь у меня перед глазами.
— Тебя едва не прикончили, стоило мне отвернуться. Давай тогда кино посмотрим? Например, следующие «Звездные войны».
Раст потряс головой.
— Тебе же понравилась первая часть.
— Не понравилась. Я притворялся.
— Ты не можешь передо мной притворяться, я тебя слишком хорошо знаю.
Раст приподнял брови, но тут же посерьезнел.
— Марти, у тебя жена и двое детей. Иди домой.
— У Мэгги сегодня книжный клуб, а у девочек свои занятия, — он не был до конца уверен, сегодня ли, но это не имело особого значения. Мэгги только довольна, если он не путается под ногами. Ему казалось, что сейчас у них дела, наконец-то, пошли потихоньку на лад. Он старался избегать Мэгги, так что они почти не разговаривали, и она не выглядела такой напряженной и разочарованной, как раньше. Она даже не заморачивалась больше с уборкой — может быть, потому что к ним теперь приходила помощница. Пару дней назад он пришел домой пораньше и увидел, что какая-то незнакомая женщина вытирает пыль с их телевизора. Оправившись от первого шока, он решил, что идея вполне неплоха. Да и какое ему дело?
— Марти?
Марти моргнул. Раст уже был готов и смотрел на него от двери.
— Да подожди ты хоть секунду, мать твою! — крикнул он, торопясь следом.
***
— Как у вас с Мэгги? — спросил Раст в одно воскресенье, когда они сидели на его диване и смотрели матч. То есть Марти смотрел матч, а Раст читал книгу. Семантика, сказал Раст, когда Марти заметил, что идея «посмотреть матч вместе» заключалась как раз в том, чтобы Раст его смотрел. Он спросил, что такое эта семантика, но не очень понял ответа.
Он допил молоко и быстро взглянул на Раста.
— Нормально. А что?
— Ты говорил с ней в последнее время?
— Ну конечно. Что еще за вопросы, мать твою?
Раст пожал плечами.
— Раст.
— Она, наверное, чувствует облегчение, потому что ты никогда не бываешь дома.
Марти стукнул Раста подушкой в плечо и глубоко вздохнул.
— Я бываю дома.
— Да? Ты все время со мной.
— Чушь! Я не с тобой, например... — он сглотнул. — По ночам.
— По ночам, — повторил Раст.
Марти потер подбородок. Теперь, когда он произнес эти слова вслух, они и правда прозвучали странно. На самом деле он никак не мог вспомнить, когда в последний раз проводил вечер дома, с Мэгги и девочками, но это же ничего не значит! Он всегда либо на работе, либо с Растом.
— Я не изменяю ей, если ты об этом.
— И с кем бы ты мог ей изменить? — спросил Раст, уставясь в книгу. — Ты все свое время проводишь со мной.
— Вот именно.
— И тыкаешь пальцами в мой шрам.
— Ты уверен, что он не воспалился?
— Нет.
Марти тут же встревожился. Но Раст как-то странно смотрел на него, так что скорее всего просто издевался. Он порой тот еще бесячий мудак. Довольно часто. Почти всегда.
— Я тут подумал, — сказал Раст, зажигая сигарету, — что тебе, наверно, стоило бы проводить с ней побольше времени. С Мэгги. И, может быть... поговорить с ней? Если ты хочешь сохранить свой брак.
— Конечно, хочу! Я же только что сказал: у меня никого нет на стороне.
— Ну да. Слушай, чего-то шрам разболелся. Можешь дать мне воды?
Он протянул Расту стакан с водой, тот взял и принялся пить, а Марти смотрел, как дергается кадык на горле. Раст как будто не верил, что у них с Мэгги все в порядке, но говорить о Мэгги не хотелось, и он заговорил о матче. Раст, понятное дело, сразу же перестал слушать, время от времени хмыкая в нужных местах, и Марти этого в принципе хватало. Похлопав Раста по руке, он попробовал сосредоточиться на игре.
***
Должно быть, Марти слегка переоценил то, насколько хорошо у них с Мэгги обстоят дела. Он задумался над этим в четверг вечером, когда поздно пришел домой, и Мэгги практически сказала ему прямо в лицо, что он больше ни о чем с ней не разговаривает, не слушает ее, что он ничего не делает по дому вот уже лет десять как, и что если он действительно хочет остаться с ней, то выбрал какой-то очень странный способ это показать. Он напомнил, что вообще-то ее очень любит, но Мэгги только посмотрела на него в упор и сказала, что любовь надо как-то проявлять, и это было абсолютное дерьмо собачье. Мэгги и сама к нему никакой любви никак особенно не проявляла, только занималась детьми и домом, и гладила ему рубашки, и иногда поглаживала его по волосам, когда он не мог заснуть ночью. И потом сердилась, когда он слегка опаздывал домой, и не хотела заниматься с ним сексом. Ну и что это за любовь такая? Кажется, это он ей тоже сказал — зря, наверное, потому что все стало еще хуже.
Он зарулил во двор, припарковался рядом с машиной Раста и подошел к двери. Дом был темен и тих, дверь заперта, и на мгновение он успел испугаться, что Раста нет дома. Наверное, тот опять свалил расследовать какое-то дело в одиночку и какой-то мерзавец всадил ему нож под ребра. Или в сердце. Этого Марти не вынесет. Он сжал кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони, и в этот миг Раст открыл дверь.
— Прости, — сказал он, но Раст молча отступил в сторону, пропуская его в дом. Марти сразу же направился к холодильнику — к счастью, молоко еще оставалось. Он налил себе стакан и уселся на диван. Раст остался стоять рядом с диваном, почти голый, то есть трусы на нем, разумеется, были, а больше ничего не было, даже носков. Что за человек ходит дома без носков, подумал Марти, удобнее устраиваясь на диване.
— Мы слегка поссорились, — сказал он Расту, когда наконец получилось оторвать взгляд от его голых ног.
Раст не выглядел удивленным.
— Ясно.
— Совсем чуть-чуть. Магги дала понять, что я плохо к ней отношусь.
— И ты решил приехать сюда.
Марти глотнул еще молока.
— Посреди ссоры.
— Ну, мы уже почти закончили.
Раст вздохнул и уселся рядом на диване. От него пахло сигаретами и мясным фаршем, запах, к которому Марти уже успел привыкнуть.
— Марти, — сказал он медленно. — Прекрати разрушать свой брак.
— Ничего я не разрушаю.
Раст кинул на Марти быстрый взгляд, но тот отвел глаза и сжал пальцами переносицу.
— Вот блядь.
— Именно, — сказал Раст очень серьезно. Он даже не выебывался сейчас, хотя это, наверное, облегчило бы напряжение. — Ты ведь понимаешь, что Мэгги не заслуживает этого дерьма?
— Конечно, понимаю! — Марти внезапно почувствовал себя очень хреново, хотя и не понимал, как это так получилось. — Наверное, я не уделял ей достаточно внимания в последнее время.
— Ты же всегда со мной. Я бы удивился, если бы ты хотя бы поговорить с ней успел в последние месяцы.
— Да мы вообще не особо разговариваем. Но я думал, что у нас все нормально.
Раст хмыкнул.
— Да что ты вообще знаешь о моей семейной жизни? — взвился Марти. Ему вдруг захотелось посраться с Растом как следует: сидит тут, понимаешь, с улыбочкой, и утверждает, что он, Марти, будто бы портит собственный брак! Но потом он вспомнил, как смотрела на него Мэгги всего полчаса назад. — Не понимаю, как так вышло.
Раст ничего не ответил. Чуть позже Марти спросил, можно ли ему остаться на ночь, и Раст велел сначала позвонить Мэгги. Он так и сделал. Голос Мэгги прозвучал безразлично, и, повесив трубку, он подумал: а зачем, собственно, пытаться сохранить брак, если Мэгги все равно? Потом Раст пошел чистить зубы, и Марти перестал думать о своей семейной жизни. Он уже давно не видел, как Раст чистит зубы — зубная паста стекала тому на подбородок, как и любому другому смертному, и Марти, сообщив об этом факте, удостоился злобного взгляда.
Наверху его комната совсем не изменилась. Он лежал на простыни, которая странновато пахла, но только слегка, смотрел в потолок, слушал, как ходит внизу Раст, и старался ни о чем не думать. Все будет нормально.
***
— Марти, — сказал Раст однажды вечером, когда они сидели рядом на диване и смотрели телевизор. Ну, или Раст читал книгу и только что взял и убрал звук, чтобы ему не мешало. Марти хотел было что-то по этому поводу ему высказать, но решил не связываться.
— Раст, — ответил он, но не совсем получилось попасть в тон.
— Уже половина одиннадцатого.
Он потер лицо, внезапно поняв, что очень хочет спать.
— Я мог остаться на ночь... Или нет, — быстро добавил он, увидев взгляд Раста.
Марти поехал домой. Мэгги сидела за кухонным столом, пила апельсиновый сок и слушала радио так тихо, что почти ничего не было слышно. Он сделал погромче и переключил канал, и тогда Мэгги взяла свой стакан и вышла из кухни.
***
— Не понимаю, чего она хочет, — сказал Марти пару недель спустя. Они были с Растом вдвоем в раздевалке, и Раст как раз доставал из шкафа чистую рубашку.
— Может, стоит спросить у нее самой?
Марти сглотнул. Не очень хорошая идея. Мэгги все равно не будет его слушать, начнет говорить о чем-то своем, например, о том, как Марти никогда не слушает ее. Наверное, лучше оставить ее в покое и подождать, пока проблемы пройдут сами собой.
Он смотрел, как Раст вертит в руках рубашку. Шрам у него на боку все еще был красным, но в принципе выглядел не так плохо.
— Подожди-ка чуть-чуть...
Раст искоса глянул на него, но не стал надевать рубашку. Марти сделал несколько шагов, подходя ближе, отодвинул локоть Раста в сторону и провел пальцами по шраму.
— Марти...
— Подожди.
— Какого черта ты делаешь?
— Ничего, — сказал Марти. Он, конечно, не был врачом, но на его непрофессиональный взгляд рана постепенно заживала. Задумавшись, он еще раз погладил шрам, и большой палец скользнул по коже рядом. Раст вздрогнул. Под кожей явно прощупывались ребра — похудел он, что ли? Не хотелось бы. Марти прижал ладонь к боку Раста, и тот медленно втянул воздух сквозь сжатые зубы.
— Нам, наверное, пора работать, — сказал он, похлопав Раста по боку, очень осторожно.
Раст смотрел на него, ничего не говоря. Он отступил на шаг, позволяя надеть рубаху, и подождал, пока тот натянет штаны. Стареет наш гений, что ли, раз становится таким медленным? Марти прикусил нижнюю губы, чтобы скрыть улыбку, и не обращал внимания на недовольную рожу Раста.
***
Они с Растом, кажется, стали друзьями. Он сделал канал с музыкой кантри погромче, Раст убавил звук, он снова сделал громче, и тогда Раст выключил радио совсем. Марти предложил Расту шоколадного изюма, тот спросил, сколько они уже торчат в машине, и он ответил: неделю, наверное. Раст сказал, что готов есть что угодно, только не шоколадный изюм. Марти попытался придумать какой-нибудь остроумный ответ, но ничего не приходило на ум, а скоро они уже приехали. Руки были липкие от шоколада, он вытер их о штаны и пошел следом за Растом на заправку, которая казалась заброшенной. Он наклонился, чтобы поднять с пола молоток, и тут Раста подстрелили.
— Все в порядке, — сказал Раст через мгновение, чертов идиот. Марти уже успел выстрелить в стрелка, каким-то чудом умудрившись попасть тому в ногу, а не в голову, хотя, честно говоря, не был до конца уверен, куда целится. Не было времени на размышления. Марти пристегнул стрелка наручниками к батарее, вызвал помощь и теперь удерживал Раста за плечо, чтобы тот, придурок, не вздумал встать и ухудшить положение. По крайней мере, Раст был в сознании и, судя по недовольной роже, более или менее в порядке. Крови вроде как не было видно.
— Марти, — сказал Раст, сжав его руку. — Он не попал. Не мог бы ты слезть с меня, твою мать?
— Я вовсе не на тебе. Если он не попал, почему ты на полу?
— Потому что ты на мне сидишь.
— Не сижу. Что ты делаешь на полу?
Раст глубоко вздохнул.
— Я думал, что меня подстрелили. А потом врезался в стол.
— Ты уверен, что он в тебя не попал? — спросил Марти, осторожно вытаскивая рубашку Раста из штанов. К счастью, у него уже был в этом опыт после того ножевого ранения. Он изо всех сил пытался быть осторожным и не сделать больно, и, кажется у него получалось, потому что Раст только смотрел в потолок и вздыхал. Крови под рубашкой не было, только шрам от ножа и над ним старые следы от пуль. Марти прикоснулся пальцем к одному из них и почему-то не спешил убирать. А потом осознал, что у Раста стоит.
Марти сглотнул. По крайней мере, Раст точно в порядке. Теперь надо сказать что-нибудь умное, как-то его подколоть... Но Раст перестал смотреть в потолок и уставился на Марти, и по выражению его лица никак не получалось понять, о чем он, мать-перемать, думает. Хотя он никогда не понимал, что творится в этой чертовой голове. Никогда... Он оторвал руку от бока Раста, дотронулся до пуговиц на штанах и медленно провел большим пальцем вдоль натянутой молнии.
Раст пихнул Марти в плечо с такой силой, что тот свалился с него и, ударившись локтем о край стола, остался сидеть на полу среди разбросанных гаек. Раст поднялся и теперь сидел напротив, все еще смотря прямо на него. Марти открыл было рот, но тут со двора донеслась сирена скорой помощи.
— Марти, — сказал Раст, кивая в сторону пристегнутого наручниками к батарее стрелка.
— Ни слова об этом, понял? — рявкнул на стрелка Марти и пошел встречать парамедиков, пока Раст поправлял рубашку.
***
— Мэгги пригласила меня на ужин, — сказал Раст.
Марти уронил рубашку на пол раздевалки. Черт. Подняв рубашку, он стал натягивать ее на плечи, но ни хрена на получалось. Оказалось, он пытался просунуть голову в рукав, неудивительно, что не она туда не лезла! Он бросил рубашку обратно на пол, подошел к раковине, чтобы плеснуть в лицо холодной воды. Жарко, блядь, хотя вообще-то осень и на улице даже не особо тепло!
— Сегодня вечером, — сказал Раст, останавливаясь у него за спиной. Он был на пару сантиметров ближе, чем обычно — или, может, они всегда так стояли, просто Марти раньше не придавал этому значения? Раст был в рубашке, но не заправил ее в джинсы, наверное, нет, точно, Марти не стоило вчера так рассматривать его ширинку. — Сказала, будет лазанья.
Марти глубоко вздохнул. Он понимал, почему Раст согласился: какой дурак от лазаньи откажется?
— Я пытался отказаться, — Раст словно ответил на его мысли. — Но Мэгги очень настаивала. И, судя по ее словам, тебя в последнее время дома почти не видят.
Уцепившись за край раковины, Марти выпрямился и повернулся к Расту. Тот и правда был совсем близко, так, что до Марти доносился аромат его дезодоранта. Новый купил, что ли? Раньше от него так вкусно не пахло, сейчас запах был чертовски приятным, и Марти никак не мог понять, с чем это связано. Летом, когда он жил у Раста, тот пользовался обычным дезиком, ничего особенного, и ему и в голову не могло прийти, что он когда-нибудь так захочет прикоснуться к...
Он потряс головой. Надо взять себя в руки! В четверг он всю дорогу в скорой трясся от страха: вдруг подозреваемый ляпнет что-нибудь о них с Растом? К счастью, пронесло, наверное, из-за потери крови тот тип ничего не заметил. Но с тех пор, когда Раст находился рядом, Марти чувствовал себя иначе, чем раньше — как-то напряженно, что ли, беспокойно. Не то чтобы это было плохо, хотя отчасти было, конечно. Наверное, так Раст влияет на людей, Марти бы ничуть не удивился. Или это все из-за дезодоранта.
— Значит, Мэгги, — сказал он, прочистив горло. — Она пригласила тебя в гости. Моя жена.
— Ну да, — ответил Раст, не сдвигаясь ни на дюйм, так что Марти тоже не мог отступить, хотя и казалось невероятно странным стоять с ним так близко. Если бы Раст чуть подался вперед, их тела соприкоснулись бы и Марти оказался бы прижат к раковине. Это было бы... по меньшей мере некомфортно. Наверное. Раст мог бы схватить его за плечи, дышать ему в лицо и говорить об этом своем экзистенциализме, и Марти никак не смог бы от него сбежать.
— И она была настойчива.
— Была. Я обещал прийти. Судя по ее тону, если я не приду, она приедет за мной сама.
Марти кивнул. Все-таки жаль, что Раст его выше — приходится смотреть на нос. Или губы. Или надо поднять голову, чтобы заглянуть в глаза.
— Тогда тебе лучше прийти.
— Ну да. Принести что-нибудь? Вино?
Марти покачал головой.
— Мэгги знает, что ты не пьешь.
— Цветы?
— Ничего не приноси, — сказал Марти. — Просто приходи сам. Попробуем... Мэгги делает вкусную лазанью. Поедим, а потом ты можешь уйти.
— Я ничего не имею против Мэгги.
— Ну разумеется. Конечно, ты ничего не имеешь против Мэгги.
— Мэгги очень умная, — сказал Раст. — И красивая, и ладит с людьми, и вообще-то слишком хороша для такого идиота, как ты.
Марти сглотнул:
— Я знаю.
— Знаешь? — спросил Раст, наклоняясь чуть ближе. — Потому что мне иногда кажется, что ты не знаешь.
— В каком смысле? — спросил Марти. Он был практически зажат между Растом и раковиной. Конечно, Раст ничего ему не сделает. Раст не станет, например, прижимать пальцы к его голым ребрам, как сам Марти делал много раз — но только потому, что Раст был ранен, иначе Марти ни за что не стал бы того так трогать! — В каком смысле? — повторил он, потому что Раст ничего не ответил, только странно смотрел на него. — В каком...
— Марти! — крикнули от двери. Андерсон, что ли? — Марти, тут звонок по поводу тех отпечатков пальцев, ты ведь...
Марти кинул взгляд в сторону двери. Андерсон, не договорив, стоял там и смотрел то на него, то на Раста. Он открыл было рот, но Раст оттолкнул его в сторону и принялся мыть руки. Марти моргнул. Потом еще раз. Черт, у него, похоже, вот-вот инфаркт будет, а ему даже сорока нет!
— Сейчас придем, — сказал он Андерсону и пошел надевать рубашку.
***
Лазанья вышла отличной. Правда, было сложно сосредоточиться на еде, потому что Раст сидел напротив и смотрел на него, а Мэгги сидела во главе стола и на него не смотрела, и он все старался понять, какого хрена происходит, но у него нихрена не получалось. Девочки вели себя как обычно: хихикали и ныли из-за брокколи. Марти тоже хотелось поныть из-за брокколи, но только ради того, чтобы хоть что-нибудь сказать. Мэгги и Раст разговаривали о ее работе, уже долго разговаривали, минут пять, наверное, и он никак не мог включиться в их разговор. Мэгги никогда не говорила о своей работе, да он и не спрашивал. Ну что она может ему рассказать? Но Раст внимательно ее слушал, куда внимательнее, чем когда-либо самого Марти, и оставалось только сжимать в кулаке вилку и думать, какого черта он так нервничает.
Они уже были на середине десерта, когда Мэгги вдруг спросила, ходил ли Раст в последнее время на свидания. Марти выронил ложку, вздрогнул, когда та со звоном стукнулась о стол, и тут же удивился, зачем он это сделал. Ответа не нашлось. Раст и Мэгги смотрели на него, и девочки тоже.
— Что это еще за вопрос? — спросил он у Мэгги.
Мэгги быстро взглянула на Раста.
— Я не хотела...
— Все в порядке, — сказал Раст и повернулся к Марти. — Это совершенно нормальный вопрос. Смол ток.
— Дорогая, — сказал Марти, глядя прямо на Мэгги. — Может, Раст не хочет обсуждать с тобой свою личную жизнь.
— Дорогой, — ответила Мэгги, — может, Раст сам мне об этом скажет.
— Может, он хорошо воспитан и не хочет тебя обижать.
— Марти, — сказал Раст, — я не хорошо воспитан.
— Неправда, — сказала Мэгги Расту. — Ты воспитан куда лучше, чем кое-кто из моих знакомых.
— И что ты пыталась этим сказать? — спросил Марти у Мэгги и ткнул ложкой в сторону Раста. — И, кстати, я не понимаю: почему ты вдруг захотел бы рассказать ей, с кем встречаешься?
— Марти, я ни с кем не встречаюсь.
— Девочки, — сказала Мэгги, — забирайте остатки десерта и идите в свою комнату доедать.
— Правда? — спросила Одри.
— Правда-правда? — спросила Мэйси.
Мэгги кивнула. Девочки забрали тарелки с пудингом и ушли, и Марти попытался улыбнуться им на прощание, но с его лицом явно что-то случилось. Дела Раста не касались Мэгги, совсем. Раст его друг, а Мэгги его жена, и он ничего не имеет против того, что Мэгги порой приглашает Раста на ужин, но нельзя же быть такой любопытной, это попросту невежливо, и кроме того...
— Марти, — сказал Раст, глядя на него через стол. — Успокойся. Возьми еще пудинга.
Он взял пудинг. Чуть-чуть помогло. Но потом он случайно посмотрел на Раста. Раст закатал рукава рубашки, садясь за стол. Рубашка явно была отглажена, это значила, что Раст сам погладил ее ради этого вечера. Марти вообще не умел гладить рубашки! Ходил на работу в мятой, пока жил у Раста. Тот предложил научить, но Марти отказался, у него все равно не получилось бы. Но вообще жить у Раста было хорошо, ему понравилось. Раст по утрам не особо с ним разговаривал, но это скорее было благословением. Они вдвоем пили кофе, и Марти болтал обо всем, что приходило в голову, не получая в ответ никаких мрачных и пессимистичных комментариев.
— Марти? — спросила Мэгги. — У тебя все в порядке?
— Ты выглядишь так, как будто тебя вот-вот удар хватит, — сказал Раст, который сидел и ел шоколадный пудинг за столом Марти, то есть в его доме, где жили его жена и дочери, и это просто случайно так вышло, что он погладил сквозь штаны стояк Раста всего несколько дней назад. С кем угодно такое могло случиться. Это же не значит, что он гей.
— Я не гей, — сказал он Расту.
Раст перестал есть пудинг, и Марти сначала показалась, что он выиграл — но не очень надолго.
— Что? — мягко спросила Мэгги.
Марти опустил ложку на стол. Господи Боже. Вот черт, блядь блядь блядь! Он и правда некоторое время уже... он трогал Раста за бок и гладил то тут, то там... и он смотрел на Раста без рубашки... и у Раста встало, когда Марти сидел у того на бедрах... Вполне можно подумать, что...
— Между нами что-то есть? — спросил он у Раста. Пытался сделать это шепотом, но пудинг застрял в горле, и он закашлялся.
— Прошу прощения, — сказал Раст Мэгги. — Мне, наверное, лучше уйти.
— Сиди где сидишь, — ответила Мэгги, тем самым очень спокойным голосом, каким говорила с девочками, когда те еще не знали, что у них проблемы. — Ты знаешь, о чем он?
Раст сглотнул. Марти заметил это, потому что, оказывается, смотрел на его горло.
— Раст?
— Он... — Раст втянул в себя воздух и бросил на Марти быстрый взгляд. — То нападение с ножом пару месяцев назад. Оно как-то задело его чувства.
— Чувства? — повторил Марти. — Ты же мог умереть! Ну конечно это задело мои чувства, ты, чертов...
— Марти, — сказала Мэгги, и Марти заткнулся.
— После этого он стал прикасаться ко мне больше, чем раньше. — Раст отпил кофе. — Вот и все.
— Вот и все, — медленно сказала Мэгги.
— И все? — переспросил Марти. — А что еще я должен был делать?
Раст смотрел на него через стол так, как будто он ляпнул какую-то глупость. Он как будто потерял свою привычную бесящую хладнокровность самоуверенного мудака и выглядел почти... растерянным?
— Раст, — сказала Мэгги, — наверное, тебе все-таки лучше уйти.
Раст повернулся, чтобы посмотреть на Мэгги, и тут же поднялся так быстро, что Марти даже вздрогнул.
— И правда, — кивнул он и отнес тарелку в раковину. — Спасибо за приглашение.
— Я скоро пришлю к тебе Марти. Думаю, за полчаса справимся.
Раст остановился.
— Что? — спросил Марти.
— Иди уже, — сказала Мэгги Расту и повернулась к Марти.
***
Марти нажал на тормоз, въехав во двор Раста, и остался сидеть в темной машине. По радио пел Элвис. За окном Раст ходил по кухне — вперед-назад, туда-сюда. Расту не помешало бы купить блядские занавески. И еще много чего. У Раста было слишком мало мебели. И вещей. И чувства юмора. И как вообще возможно, что Раст пьет кофе без молока? И не бывает в церкви, даже по праздникам? И сам гладит свои рубашки? И даже не пытается ходить на свидания? И ничего не сказал о том, что Марти погладил его член через брюки — что это за мужик, который ничего о таком не скажет? И ему хотя бы «Звездные войны» нравятся?
Глубоко вздохнув, Марти вышел из машины. Подошел к двери. Вернулся к машине. Снова подошел к двери и стоял там, пока Раст не открыл.
— Мог бы и постучать, — сказал он странно напряженным голосом.
— Мэгги меня бросила, — сказал Марти. Раст сглотнул, и он продолжил: — Или я ее бросил, не уверен. Но мне кажется, что бросили меня... Или что мы уже какое-то время не были вместе.
Кивнув, Раст отступил от двери, но Марти почему-то не смог последовать за ним. Не смог войти. Как будто это что-то значило. Он не был до конца уверен, что именно, и сомневался, что когда-нибудь поймет. Он никогда не был особо хорош во всех этих делах — обычный мужик, такой, у которого есть жена и дети, и хорошая работа, и большой член.
— Я не гей, — сказал он Расту.
— Ты уже говорил.
— Просто хочу, чтобы это было ясно.
— Это вполне ясно.
— Для нас обоих.
Раст медленно покачал головой.
— Если у тебя с этим проблемы, то, наверное, тебе надо убеждать себя, а не меня.
— Никого я не пытаюсь убеждать, — сказал он, следуя за Растом вглубь квартиры. — Что значит, я пытаюсь тебя убедить?
— Хочешь кофе? — спросил Раст.
Марти хотел кофе. Он смотрел на спину Раста, который засыпал в кофеварку молотый кофе, а потом на свои руки, когда Раст повернулся к нему. Руки едва заметно подрагивали. Он вдохнул, но и с дыханием что-то было не так. Наверное, у него сердечный приступ, черт, как не вовремя, потому что ему обязательно надо узнать у Раста одну вещь. Он только не понимал, как о таком спрашивать.
— Раст, — начал он.
Раст скрестил руки на груди и смотрел на него.
— То, что случилось тогда на заправке... — Марти сглотнул. В квартире Раста было очень тихо, только кофеварка негромко фырчала на столе. — У тебя какой-то... Это потому, что в тебя стреляли? У тебя какой-то, ну, фетиш?
— На то, что в меня стреляют? — уточнил Раст. — Нет.
— Нет?
— Точно нет.
— Хорошо, — сказал Марти, думая, что это может значить. — Значит, это было из-за того, что...
— Ты на мне сидел.
— Ничего я не сидел, — сказал он, хотя знал, что это неправда. — Значит, это было причиной? То, что кто-то на тебе сидел? Из-за трения?
— Не кто-то. Ты.
Марти моргнул.
— То есть, это не из-за трения?
— Трения?
— Я знаю, что такое трение. Ну, в общих чертах. Хотя не могу объяснить, чем оно вызывается.
— Марти, — Раст вздохнул, отвернулся и налил ему кофе. Марти достал из холодильника пакет с молоком. К счастью, еще не испортилось, хотя он не заходил к Расту несколько дней.
— У тебя... — начал было Марти, но пришлось прерваться, чтобы налить в кофе нужное количество молока. Если с молоком перебрать, кофе станет слишком слабым и недостаточно горячим. Протянув пакет Расту, он глотнул кофе. — Ты гей?
— Нет. Строго говоря, нет.
— Строго говоря?
— Марти, — сказал Раст тем самым тоном, который ясно давал понять: сейчас интеллектуальный уровень его собеседника оставляет желать лучшего.
— Мне так показалось, — пожал плечами Марти, глядя на Раста поверх кружки с кофе. — Потому что у тебя встал, когда я сидел на тебе верхом.
— У меня много раз стояло за последние несколько месяцев, — ответил Раст, не отводя взгляда, — потому что ты трогал меня, и гладил, и пытался снять с меня рубашку. Просто ты, чертов идиот, этого не замечал.
Марти чуть не подавился кофе.
— Что?
— И теперь, когда ты, видимо, умудрился окончательно испортить отношения со своей женой, которая, чисто между нами, слишком хороша для тебя, я тебе об этом уже говорил раньше и сейчас снова повторю, потому что это правда, так вот, в любом случае тебе стоит сесть и подумать, какого хрена ты, блядь, творишь. Потому что я здесь. Я здесь, Марти, и почему-то ты мне все еще нравишься, хотя ты показываешь мне эти свои детские фильмы, и оставляешь в моем холодильнике молоко, которое там скисает, и ты поселился на моем диване и вообще совершенно невыносим. Ты все равно мне нравишься. Так что иди и подумай, чего ты хочешь, и скажи мне. А пока не решил — оставь меня в покое!
Марти открыл рот и тут же снова закрыл. Он не помнил, когда Раст столько говорил за раз, если, конечно, это не касалось чего-то вроде неотвратимой гибели всего человечества или философии бытия. Раст стоял перед ним и как будто ждал, когда он свалит отсюда, так что Марти допил кофе, отдал кружку и пошел к двери. Открыл, выглянул наружу, закрыл и повернулся к Расту.
— Можно я переночую сегодня у тебя? Мэгги вряд ли захочет, чтобы я...
— Можно. Можешь остаться здесь на ночь. Это безумие какое-то, я, наверное, окончательно спятил.
— Спасибо, — сказал Марти и пошел налить себе еще кофе.
***
Он осторожно спустился на первый этаж где-то после полуночи. Раст сидел в кровати и смотрел на него, и Марти остановился в дверном проеме, чтобы перевести дыхание. Он надел футболку — чтобы не показалось, будто бы он представляет себе, что между ними что-то происходит, или что Раст хочет с ним спать, или что-то в таком роде. Но именно это он себе и представлял. Он думал об этом, лежа в кровати, и никак не мог уснуть, и все казалось совершенно невообразимым, но в то же время ничто иное не имело ни капли смысла.
— Раст, — сказал он.
— Марти, — сказал Раст, голос его прозвучал устало и без подъебки.
— Не могли бы мы... — Марти глубоко вздохнул. — Я не очень знаю, как это работает.
— Я тоже. Не малейшего понятия.
— И давай не будем двигаться слишком быстро.
— Что?
— Я не хочу ничего у себя в заднице. По крайней мере, еще не сейчас.
Казалось, Раст вот-вот рассмеется. Марти подошел ближе. Ничего смешного тут не было! Он никогда ничего не засовывал себе в задницу, ну разве что пару пальцев однажды, когда он был молод, пьян, один дома и хотел попробовать. Но, наверное, у него было слишком короткие и толстые пальцы, и ничего толком не вышло. У Раста пальцы совсем другие. Длинные и очень гибкие на вид, так что он бы совсем не удивился, если бы оказалась, что Раст делал что-то такое раньше. Раст много чего делал.
— Хорошо, — сказал Раст, когда Марти остановился у кровати. — Не будем ничего засовывать тебе в задницу.
— Хорошо.
— Хорошо.
— Может, позже. Но не сейчас.
— Ясно.
Марти сглотнул и показал на кровать:
— Можно мне...
Раст подвинулся, освобождая место. Марти сел рядом с ним, потом опустился на подушку. Пахло Растом — это ему скорее нравилось. Он вздохнул и повернулся на бок, оказавшись к Расту лицом, и тот взял его за подбородок, но совсем не сильно. Марти легко высвободился бы, если бы захотел. Или он мог бы дать Расту по физиономии... Но ему не хотелось. Ему хотелось поцеловать Раста, запустить ладонь тому в штаны, потрогать как следует...
Так он и сделает — но еще не сейчас.