Work Text:
Пролог
— Поверить не могу, что ты не собиралась говорить мне о своей суперсекретной стажировке, — рыжий затылок Хлои мелькал между стволами деревьев, пока Бека продиралась через валежник и мокрую траву. — Эми рассказала, а мне — нет.
Бека проклинала всё на свете, от скаутского лагеря Обри до щемящей грудь тоски, которую щипцами вытащили на свет, и не кто-то, а её девчонки, Барденские Беллы. Именно тоска послушно повела её следом за Хлоей в ночную чащу, подпевая, что раз они вышли из палатки заполночь — значит, речь пойдёт о чем-то крайне важном.
— Сволочь, — она споткнулась, а Хлоя резко остановилась, не иначе, чтобы Беке было удобнее уткнуться носом ей в спину.
Нет, не в спину: Хлоя разворачивалась быстрее балерины в фуэте.
— Вот именно! — взволнованный голос вибрировал в её груди. Бека ощутила звуковую волну всем лицом, потерла ушибленную коленку и нехотя подняла голову, словно только проснулась и покинула нагретую за ночь подушку. — Очень самокритично с твоей стороны.
— Это меня комар укусил за… а, неважно.
Комар укусил Беку за такое место, которое даже Джесси не покусывал. Что за муха укусила Хлою, заставив выйти из тёплой палатки, полной джаза сопящих носов, и вернуться к утренней ссоре, уже не имело значения.
Бека не хотела эмоциональной и прощальной беседы тет-а-тет, она хотела спать. И еще немного — строить планы о будущей песне Эмили «Династии», или о том, как впечатлить капризного директора звукозаписывающей студии, и чуточку согреться.
— Иди-ка сюда, мы почти пришли, — Хлоя, похоже, услышала неритмичное клацанье зубов, стянула с себя походную жилетку, накинула Беке на плечи и порывисто стиснула. — Ты только посмотри.
В темноте воды озера перед ними раскинулись чёрной бездной, на волнах покачивалась луна и что-то пытались сообщить надоедливые насекомые.
— Ты позвала меня посмотреть на луну над озером? — рассердилась Бека. — Нам завтра вставать с рассветом. Обри спуску не даст, и нужно вовремя выехать.
Хлоя подняла брови домиком, поправила на ней свою жилетку и притянула за полы поближе:
— Ты не понимаешь? Этого больше никогда не повторится. Мы, конечно, еще наплачемся и наобнимаемся на выпускном, но есть только один подходящий момент. Момент, лучше которого не найти. Идеальный.
— Для экспериментов, которых тебе не хватило в колледже? — съязвила Бека, и Хлоя ещё раз приподняла брови, мол, слабо?
Беке определенно было слабо: она слишком живо, слишком внезапно представила, как руки Хлои решительно скользят вниз и даже успевают расстегнуть пуговицу на джинсах, нырнуть под резинку и вовсю приступить к экспериментам, пока Бека слегка стукнется спиной о ближайшее дерево.
Откуда к ней подкралась эта неоправданная фантазия, она понятия не имела. Неоправданные фантазии — особенно те, что перестали быть смутными и неоформленными — её пугали. Должно быть, это командное сплочение среди природы и комаров давало такой побочный эффект.
Бека сильно зажмурилась и представила по очереди всех девчонок, кроме Хлои, но видение не повторилось.
— Это идеальный момент, чтобы пообещать друг другу что-нибудь важное, — наконец ответила Хлоя, разглаживая жилетку на её груди, поправляя ворот футболки, смахивая прядку, выпавшую из хвоста, словом, находя всё новые и новые поводы для прикосновений.
Невыносимо звенели ненасытные комары, и от озера тянуло прохладой, а руки у Хлои были очень теплыми.
Было слышно, как с той стороны лесополосы Корова Эми вышла из палатки по нужде: по всему лагерю раздавался её звучный голос, напевающий что-то из мюзикла Mamma mia.
И, кажется, несмотря на кучу важных вещей, поджидавших их завтра утром, Хлоя всё-таки говорила о чем-то важном.
Бека подумала, что не стоит рассказывать об этом Джесси, он почему-то расстроится, как думала, рассказывая Джесси о стажировке, которая стала важнее Белл и их выступлений, что не стоит говорить об этом Хлое, ведь Хлоя точно расстроится. Эти эмоциональные люди всё время расстраиваются, если с ними не делиться тем, в чем сама толком не разобралась. Она выпустится, Хлоя выпустится, Джесси выпустится. Как глупо считать, что дальше Бека должна идти по жизни вместе с кем-нибудь, кто стал ей дорог. Даже с Барденскими Беллами, стань она продюсером, а они — реши записать альбом.
Голос Эми сквозь деревья выводил If you change your mind, I’m a first in line, а Синтия Роуз речитативом перебивала её с Shut up, shut up, shut up, just shut up, и в лагере в эту ночь не собирался спать никто.
— Если мы не выйдем замуж к сорока годам, то съедемся и заведем собаку? — Беке никак не удавалось наступить себе на горло. Хлоя найдет очередного — она сбилась со счета — парня на первой же работе, стоило ли уделять прощанию столько внимания?
— Например, — сказала Хлоя, целуя Беку, не то, чтобы неожиданно, не то, чтобы совершенно безответно, очень мягко и грустно, но без спросу и со всем энтузиазмом бывалого экспериментатора.
Это было какое-то наваждение, как шарм лидера ДСМ с её запахом корицы и безупречной внешностью. Оказывается, девушки могли лишить Беку Митчелл умения связно мыслить, но что теперь с этим делать? Бека подумала и не сказала, что совсем не видит, как после выпуска Джесси сопровождает её во всех музыкальных начинаниях. Хлою бы это порадовало — или нет? — но Бека злилась — и не сказала.
— Я не смогу рассказать об этом Джесси, — проворчала Бека. Луна над озером обещала запомниться надолго.
— Наоборот, внесите разнообразие в ваши отношения, — легкомысленно ответила Хлоя. Может быть, она всегда понимала, что после выпуска все идут своей дорогой, больше никогда не сталкиваясь и со своими большими любовями, и со своими лучшими подругами, с которыми прошли огонь, воду и медные трубы. Да, разве не поэтому Хлоя три раза заваливала литературу? — Парням такое нравится. Или расскажи про дружеский прощальный поцелуй, очень невинный, — и прежде, чем Бека смогла увернуться, она быстро чмокнула её в кончик носа. — А важное… Пообещай звонить мне и рассказывать о своих карьерных успехах.
«Да, этого никогда больше не повторится», — подумала Бека, глядя на зыбкую лунную дорожку.
— Обещаю.
1)
— Что тут происходит? — голос Обри Поузен взлетел на небывалые высоты. В последний раз Бека замечала за ней такую качественную работу с диапазоном на поле, где великовозрастные гости её лагеря пытались вернуться в скаутское детство.
— Ничего, — выдавила Бека, невозмутимо одергивая майку.
— Ничего, — приветливо проворковала Хлоя, отпустив её сжавшиеся от вожделения соски. Напоследок она нежно огладила пальцами ребра Беки, ловко высвободила руки и развернулась полностью.
— Ни-че-го, — инфернально пропела Лилли-Эстер за спиной Обри, а Эмили «Династия» виновато улыбнулась за всех, мол, извините, что прервали.
Всего несколько минут назад Бека с Хлоей лежали лицом к лицу на гостиничной кровати, и Бека думала: сейчас как кто-нибудь войдёт, и её жизнь развернется круче, чем от только что заключённого контракта.
— Что? — выдохнула Хлоя.
— Что?
— Я прямо чувствую, ты хочешь сказать что-то важное. Я очень ценю, когда мне говорят важные вещи, запомни это, Бека Митчелл.
— Запомню.
«Больше никогда», — думала Бека в прошлый раз, и вот наступил этот раз, чтобы она снова это повторила.
В турне она частенько думала про «никогда».
«Никогда» особенно сильно сигналило в голове, когда перед носом крутились всякие сексапильные конкурентки в коже, вроде «Вечно Влажных», а в казино замигало полицейской сиреной. Никакого Джесси, чтобы хранить ему верность, уже не было, но зато на горизонте Хлои появился «позывной Чикаго». Наивное «никогда больше» рисковало превратиться в «совершенно недопустимо, невозможно и точно не случится».
Казалось бы, у них с Хлоей было полно времени, чтобы определиться, «никогда» или «когда-нибудь». Два года они с Коровой Эми делили на троих квартиру в Бруклине. Два года видели друг друга голыми в душе, ели на одной кухне, забирали одежду друг друга из прачечной, и ничего не делали.
Бека решила, что из всех наваждений, которые её иногда тревожили, Хлоя — самое неподходящее. За это время у Хлои накопилось несколько таинственных мимолетных романов, на пару-другую свиданий, и когда она не ночевала дома, Беке досаждало воображение, в котором Хлоя, прикрыв глаза и запрокинув голову, седлает какого-то безымянного парня, из числа тех, которых не знакомят с подругами, и его член деловито движется, погружаясь и выскальзывая из неё… вверх-вниз…
Стоп, время запереться в ванной и плеснуть себе в лицо холодной воды. Холодная вода чудодейственно помогала самой не двигать тазом и не лгать зеркалу над раковиной, что Беке просто захотелось потанцевать в два ночи, прямо перед записью восходящей звезды хип-хопа.
Наутро они готовили одинаковые сэндвичи, Бека занимала свой угол, заслонившись чашкой кофе, Хлоя пританцовывала, и Корова Эми отмачивала свежую шутку про секс, а главное — его отсутствие. Все хохотали и никто не знал, что полночи роилось в голове у Беки. Они были просто соседками по квартире. Очень взрослыми, очень занятыми карьерой.
Между ними не происходило ничего, и единственное «что-то», случившееся у озера, постепенно превращалось в «ничего особенного».
— Что? — прохладные пальчики пробежались вокруг бекиного пупка.
— Что?
— Что-то важное, — напомнила Хлоя.
— Кажется, замуж до сорока одна из нас всё-таки выйдет, — со всей серьёзностью выдавила Бека, раздувая щеки, чтобы не прыснуть от щекотки.
Хлоя мстительно добавила под коленками.
Она приподнялась на локте, глядя на Беку словно на своё персональное достижение, и скинула со щеки бронзовую прядь, всё ещё накрученную и пахнущую лаком.
«Это моя девчонка! — сообщало выражение её лица. — Это я привела её к Барденским Беллам!»
— Ммм, — задумалась Хлоя. — Хочешь предложить мне отправиться вместе с миссией в Африку, чтобы колоть вакцины бедным больным гориллам, или поехать в Австралию спасать погибающую фауну Большого кораллового рифа, когда я закончу ветеринарный?
И это говорила девушка, три раза саботировавшая выпуск из колледжа, чтобы ничего не менять в своей жизни и петь в группе а капелла!
«Позывной Чикаго» тоже не отправится», — чуть не выпалила Бека.
— Нет, — самой себе возразила Хлоя и подула ей в шею, будто смахивала пыльцу фей с волшебным мороком. — Ты останешься в Нью-Йорке и покоришь вершину Горячей Сотни Биллборда.
Бека и не отказывалась её покорять. Она отказывалась верить, что Хлоя пустится менять города и военные части или будет терпеливо ждать увольнительных. Совсем как мама Обри. А потом, чего доброго, родит девочку и отправит её на обучение в Барден, как мама «Династии». Бека даже головой встряхнула.
— Ты обещаешь мне звонить и писать? — спросила она, пока руки Хлои по-хозяйски забирались ей под майку.
— Обещаю, — заверила Хлоя и прикрыла глаза: именно так её было удобнее всего целовать, даже если ей виделся под закрытыми веками «позывной Чикаго». Это было бы странно — как и всё обманчивое, шуточное и двусмысленное между ними, — но Бека ни минуты не сомневалась, что для Хлои это возможно.
Но как назло ей позвонил отец, Хлое позвонила Обри, они покинули нагретую кровать, засобирали чемоданы и замерли у шкафа.
— Сейчас момент, который больше никогда не повторится? — сглотнув, спросила Бека. Хлоя уже убрала волосы ей за ухо и обводила языком контур раковины. — Тот самый, идеальный?
— Да, это он, — шепнула она многообещающе.
Спустя мгновение их застукали девчонки.
Беке почему-то казалось, что она должна оправдаться. Как должна была оправдать перед отцом, что стоит заниматься музыкой, или доказать Джесси, что способна на эмоциональную открытость, или убедить Тео, что она музыкальный продюсер — и не хуже него, а вовсе не исполнительница. Никчемные это были попытки. Вот только с музыкой всё получалось без слов, музыка — это не люди.
Одно идиотское оправдание — она случайно на меня упала — Бека уже израсходовала в казино, тем более, что Хлоя в казино и впрямь упала, уверенно приземлившись обеими ладонями ей на грудь, но вряд ли случайно.
Кроме того, каждая Белла давно усвоила, что Бека Митчелл терпеть не может душещипательные обнимашки, девчачье тисканье, щекотку и прочие трогательные штучки, так что списать зажимающую её Хлою на прощальные объятия тоже не получалось.
Позади Обри столпились все Барденские Беллы, опьяненные концом турне, сценой, диджеем Халидом и прощальными коктейлями из бара. Почему-то перед Обри оправдаться хотелось больше всего. Может быть, потому что они с Хлоей продружили вместе столько лет до появления Беки?
Корова Эми пропукала губами — хотя, кто знает, губами ли — свадебный марш, а Синтия Роуз выразительно кашлянула, напоминая, кто тут главный спец по двусмысленным лесбийским ситуациям.
Бека затаила дыхание: что скажет Обри?
Себе она твердила, что её не так уж волнует, вспомнит ли она про бравого Чикаго, который завтра-послезавтра предложит Хлое встречаться, жениться, переехать в Даллас или Атланту, завести детей, и что там ещё полагается делать в истинно взрослой жизни?
И поэтому в голове Беки сложилось окончательное оправдание: это «ничего» мы делали, потому что «больше никогда». Больше никогда ничего подобного не повторится. И вообще, конкурсов, вызовов и поиска себя для Белл не будет больше никогда. Поэтому — почему бы и нет, и будь что будет!
Сама Хлоя невинно хлопала глазами и не собиралась оправдывать «ничего» ничем. В ней всегда было столько чувств и эмоций, а вот неловкость Беке не попалась ни разочка.
— Ладно, не важно, — огласила свой вердикт Обри, и все расслабились, как будто начальство ушло на обед. Завтра они разъедутся по своим увлекательным взрослым жизням. Сегодня — для всего «почему бы и нет?» Особенно для прощальной попойки, подушечных войн, и ностальгических песен, если они не охрипнут к середине второго Джека Дэниэлса или не вспомнят, что могут проспать самолёт.
Бека открыла бутылку под дружный громкий визг — ей как главной звезде шоу предоставили такое право. Это был идеальный последний вечер турне. Это было идеальное «До свидания».
Это мог бы быть идеальный момент. Но он так и не случился.
2)
— Не ожидала такого масштаба, — Бека обвела рукой «яхту» размером с линкор, с огромной второй палубой и водруженной на неё сценой с диджейским пультом.
— Круто, правда? — Корова Эми облокотилась о борт. Её прическу под блондинистую Эми Уайнхаус безжалостно трепал ветер, но она терпела, кадр был выдающийся. — Вот она, моя крошка, мои вложения. Больше только у папочки Обри, но его спонсируют Вооружённые силы. Согласись, большие таланты требуют больших пространств.
— И больших тусовок, — Корова Эми умела гульнуть с размахом, а Бека была на всё согласна, если ей принесут хотя бы бутылку минералки. Официант в форме без рукавов, открывающей, что его хобби — спортзал, тут же предложил им поднос. Нижняя палуба уже заполнялась гостями, в шуме многоголосицы звенели знакомые ноты, среди них — довольно низкие, которые Бека могла бы узнать где угодно. А вот и мелькнули лица, забыть которые невозможно. — О, Гейл и Джон здесь…
— Они всегда где-то поблизости, — Эми пренебрежительно махнула рукой, пока телеведущие распаковывали своё походное оборудование и алчно поглядывали в их сторону. — Мы — их хлеб. Надеюсь, они поучаствуют в Жирном Благотворительном Аукционе для больных диабетом и другими штуками, вызывающими ожирение. Очень хочется, чтобы другие жирдяйки могли радоваться не хуже меня, даже если им не привалило наследство.
— Смотри-ка, кто у нас тут? — она невзначай подтолкнула Беку в бок и сдвинула тёмные очки на кончик носа.
Хлоя вплывала на верхнюю палубу, поворачивая голову то вправо, то влево, потому что по бокам от неё как телохранители шествовали двое сопровождающих, похожие на стриптизеров в расстегнутых рубашках.
Бека, не спавшая во время перелёта из Сеула, моргнула, чтобы удостовериться, что не спит прямо сейчас.
Вчера Хлоя успела обзвонить всех Белл, словно им вновь предстояло соревнование, а им двоим нужно взять бразды руководства в свои руки. Это было так ностальгично, что рассвет Бека встречала в полудреме, и фантастические видения, где Хлоя целует и покусывает её шею, смешивались с кошмарами, что она опаздывает на самолёт, теряет удостоверение личности или её случайно запирают в туалете терминала.
Во время вчерашнего звонка Хлоя не упомянула, что к Эми нужно приходить в компании, и её собственная компания стала полной неожиданностью.
Хлоя тоже заметила их и поспешила навстречу с обнимашками. Невинными и дружескими.
— Это Барри, это Ньютон, — она повернулась сначала вправо, затем влево — так обычно представляют два лота в телемагазине. Официанты, явно нанятые за телепатию, тут же обнесли всех напитками, с которыми удобно как прятаться, так и красоваться. — Волонтеры в приюте для котиков.
— Горячие ветеринары, — простонала Корова Эми, — жаль, что я не корова в самом деле… или любое другое животное. Но я умею мяукать по-кошачьи, как большая пума. М-м-м-я-я-я-у-у-у!
Ньютон или Барри, Беке было всё равно, остолбенел и перестал поигрывать грудными мышцами. Корова Эми плотоядно облизнула край бокала. Бека мысленно дала бедолаге час на то, чтобы посопротивляться её природному магнетизму.
— А где же бравый Чикаго? — поинтересовалась она.
— В Афганистане, — Хлоя махнула рукой, и тут же воцарилась осуждающая тишина. Барри и Ньютон дружно насупились, хотя таких ребят сложно было заподозрить в сочувствии к сопернику. — Его оттуда дожидается невеста в Атланте, — тут же пояснила она, и атмосфера сразу расслабилась, как верёвка, на которой развязали морской узел. — А твой плюс один?
Бека попыталась подхлестнуть засыпающий мозг, которому еще предстояло трудиться над музыкой, потому что не запомнила, чтобы они вчера обсуждали каких-то «плюсодинов». Возможно, она вообще запомнила что-то не то, альтернативную версию разговора, потому что, оглушенная успехом на корейском фестивале, она несколько минут слушала звук хлоиного голоса и улыбалась.
— Тео, без которого ты нигде не появляешься, — напомнила Хлоя, и Бека подумала, что лучше бы они общались в соцсетях. Что написано пером, не вырубишь топором, то есть можно перечитать поутру. Этих слов она тоже не припоминала.
— А-а-а, красавчик Тео, — понимающе включилась в игру Корова Эми, — такой очень музыкальный продюсер, и хотя папарацци их уже немного поженили, я слышала, он гей.
— Он не гей, — быстро возразила Бека, быстрее, чем сообразила, зачем ей это нужно. Да и правда, зачем? Она успела поймать волну неприятной дрожи, когда представила, что самые популярные музыкальные проекты Тео — брутальные рэперы и суровые диджеи — вдруг станут здороваться с ним за руку менее охотно всего из-за одной нелепой сплетни, заботливо пущенной ради неё подругами.
— Да ладно, — Корова Эми удивилась так картинно, что можно было написать с дюжину картин. — Сейчас совершенно не стыдно совершать каминг-аут, не то, что буквально пару лет назад. Даже в Австралии, а мы в Австралии, знаешь ли, такие законсервированные. Все их совершают.
— Кроме тех, кто не гей, — жестко закончила Бека. Они с Хлоей стояли друг напротив друга, одинаково скрестив на груди руки, и внутри Беки поднималось знакомое желание что-то доказать. Но все доказательства, которые можно было собрать и предъявить, ни к чему не вели, ни к какой цели. Это было сиюминутное желание избавиться от оков публичности, и Бека стряхнула его с себя вместе с долгим, внимательным взглядом Хлои, одним из тех взглядов, которые она постоянно ловила на себе в колледже, пока между ними было что-то, что больше никогда не повторится.
— Ла-а-адно, — почуяв, что диалог перешёл в перестрелку намеками, Корова Эми вдруг стушевалась и улепетнула в сторону прибывающих гостей. — О, Стейси, ты снова беременна? Это какой, уже пятнадцатый?
— Третий, — хвастала где-то позади Стейси, и Бека тоже захотела поскорее к ним улепетнуть. — Но мамочке можно иногда развлечься.
— Кто-то упоминал меня? — Тео появился из ниоткуда, положил ладони Беке на плечи — она и их тут же стряхнула — и состроил очень извиняющееся лицо. — Саундчек. Надо торопиться, скоро сюда прибудут Пинк и Карди Би, потом закрутится благотворительный аукцион, так что я похищаю у вас нашу маленькую звезду.
— Как тебе угодно, — ответила Хлоя, не глядя на Барри и Ньютона, неотличимых от официантов. В глазах Беки всё поплыло, но вскоре её уже ждали настройки пульта, и она пообещала себе, что сразу во время перерыва отыщет Хлою в пьяной танцующей толпе, чтобы расставить точки над i.
Это был бы идеальный момент.
На следующее утро Тео поведал восходящей звезде электронной сцены, как она заснула, уткнувшись лицом в барную стойку, сразу после того, как со сцены сошла. Бека не помнила этого, как и не помнила, кто довез её до квартиры, но за окном начинался новый день, а Тео во вчерашней рубашке вышел из её кухни с двумя чашками кофе и художественно расставил их на журнальном столике.
— Люди задают вопросы, — произнёс он, настучав пальцами по клавишам что-то классическое и сентиментальное, — почему диджей Лил Митч всё время одна. Они задают эти вопросы мне. В среде твоих растущих фанатов ты слывешь затворницей.
— Я знаю, это ведь ты уговорил меня регулярно вести твиттер, — Бека поморщилась и из вредности добавила реверберацию. — Пожалуйста, можно оставить мою личную жизнь в покое?
— Или её можно дополнить, — бархатные обертоны Тео напомнили Беке о давно забытом Джесси. Тот шутил, что понижение мужского голоса — первый намёк на боевую готовность. Слышишь — готовься сама.
Тео наклонился к ней, инстинктивно занявшей боевую стойку, и, не дойдя пары сантиметров до губ, окинул скептическим взглядом.
— Или нельзя, — проницательно подытожил он. — Еще секунда, и ты меня уволишь?
Бека задумалась. Он был слишком хорошим продюсером, менеджером и напарником, и, если сможет не допустить той самой ненужной секунды, станет ещё лучше.
— Нет, — сказала она. — Сделаем вид, что ничего не было.
Тео поиграл бровями и сложил руки перед собой в фирменном жесте, с которого годами начинались выступления Барденских Белл.
— Конечно, — подражая парадоксальным нотам разорванных связок Хлои, чему же ещё? — согласился он. — Сделаем вид, что ничего не было.
— Немедленно перестань намекать на то, на что ты намекаешь! — Бека случайно хрюкнула от смеха и тут же рассердилась: на себя, за то, что так быстро себя выдала, и на него, за то, что подловил.
— Я перестану, а люди — нет. Ты быстро и высоко взлетела, но публике этого мало. Ей нужны искренние истории, при этом, желательно, конспирологические, со всяким двойным дном. Современные звезды на них отлично продаются, но приходится дорого платить за грамотную раскрутку. А у тебя есть двойное дно. Я раскусил тебя — почему ты всегда такая зажатая, когда не поёшь, вся такая скрытная, вся в своей коробке. Но не беспокойся, лично я оставлю это при себе.
Тео провёл рукой по подбородку, наводя хаос в очень дорогой работе мастера из барбершопа, затем пригладил всё как было и распрощался. Уже на пороге он обернулся и с лёгкой обидой припечатал:
— Ты не встречаешься ни с кем, потому что никто не Хлоя Бил.
Сердце Беки очень громко сказало: бум.
И хотя потолок вовсе не упал ей на голову, это было оглушающее чувство. Бека ждала-ждала, что сейчас провалится сквозь землю, но земля не собиралась разверзаться, а Тео смотрел на неё с грустинкой в глазах.
— Ты обещал оставить это при себе, — мрачно напомнила она, чувствуя себя заложницей мира музыкальной индустрии.
После того, как за Тео захлопнулась дверь, Бека долго пялилась в список контактов.
Она тоже поднаторела в том, как устроен пиар. Ее идеальный момент мог показаться публике аккордом финального отчаяния в её набирающей обороты карьере. Он мог сделать ее популярной там, где про неё ещё не знали, но сломать то, над чем она так долго работала.
Она медленно убрала палец от знакомого имени и погасила экран.
3)
— Что? — Хлоя довольно улыбалась, размахивая приглашением. В Верхнем Ист-Сайде поблескивало осеннее солнце, и её лицо на экране то погружалось в мягкую тень, то ярко освещалось. Звуки города заглушали и перебивали её на ходу, но подвижная мимика не давала ошибиться.
— Что? — Бека выглядела куда тусклее и мечтала послушать автомобильные гудки вживую, прогуливаясь пешком по Бруклину. Последний её пост, который Хлоя лайкнула, был про коллективный выход участников на сцену в Нидерландах вместе с Massive Attack. С тех пор Бека провела ночь в клубе, несколько часов в самолете и бессчетное — в студии.
— Мы идём на большую лесбийскую свадьбу Джессики и Эшли! С ума сойти.
Хлоя даже немного повизжала прямо посреди какой-то улицы. Её длинное каре слегка примялось после докторской шапочки, а на шее все ещё красовался платок. «В честь Белл!» — обычно поясняла Хлоя, но Бека помнила, как она, заглядывая в зеркало, проводит ладонью по гортани, думая об одной ей заметном месте после операции.
— Мы были на большой лесбийской свадьбе Синтии Роуз, — напомнила Бека. И застали ужасно скандальный развод, услужливо подсказала память. Она взглянула на своё приглашение. — Ты уже решила, с кем пойдешь?
Обычно Хлоя не медлила перед ответом, и её речь текла как река с волнами восторженных восклицаний и рябью драматических интонаций.
— Да, кое с кем, — уклончиво ответила она.
«А я одна», — Бека состроила всепонимающую гримасу и ничего не сказала.
Одна. Хэдлайнер фестиваля. Автор двух альбомов, родившихся один за другим. Словно какой-то аутсайдер на первом курсе.
Конечно, есть еще пара месяцев, чтобы кого-нибудь найти, но Бека не хотела срочно искать себе прикрытие, а потом озадачивать Тео как-нибудь от него избавиться. Было в этом нечто двуличное.
Она нажала клавишу, извлекая самое пронзительное си. Сколько бы компаний, команд и помощников вокруг неё ни было, это чувство её не отпускало.
Одна.
Но разве не к этому ведёт жизнь, когда заканчиваются школы, колледжи и курсы, позади остаются родительская семья, компании друзей и бывшие хобби? Не потому ли люди стремятся сбиться в пары, что история каждой жизни — это невыносимое одиночество?
Синтия Роуз стала первой, кого Бека встретила на парковой лужайке, покрытой свадебными украшениями. Настрой у той был самый что ни на есть боевой, а значит, сегодня разобьется парочка женских сердец. На её собственной свадьбе перед глазами мелькало куда меньше оборочек, ленточек, горочек из нежно-розовых капкейков, букетиков, букетов и букетищ, а пастельные тона искоренили на стадии подготовки.
По цветовому коду гости должны были облачиться в персиковый и бледно-лиловый, и Синтия Роуз прошлась оценивающим взглядом по костюму Беки.
— Тебе идёт галстук, — сама она, конечно, пришла в иссиня-черной форме пилота, сверкала нашивками и белой фуражкой на плотных черных косах. — И удлинённый пиджак. И каблук. Волосы я бы подстригла. Хотя, смотря кого ты хочешь привлекать.
— Волосы меня устраивают, — Бека выставила ладонь перед собой. — И я никого не хочу привлекать.
Синтия Роуз ей, конечно же, нисколечки не поверила.
— А вот и Хлоя с Обри, — переключилась она, и с души Беки мгновенно скатился камень излишних переживаний. — Со своими… парами.
И камень тут же вернулся на место, а переживания оказались вовсе не излишними.
Хлоя появилась в лиловом платье и с высокой прической, а под руку её держала какая-то девушка с недовольным лицом. Обри перешептывалась со второй незнакомкой, неуловимо похожей на кого-то, и Бека не могла вспомнить, на кого.
— Это Стеф, моя сестрёнка, — прощебетала Хлоя, и Бека только вознамерилась выдохнуть, как прямо перед лицом ей помахала спутница Обри.
— А это Элси, — жизнерадостно подхватила Обри, предъявляя девушку под руку с Хлоей.
От маленькой презентации крест-накрест их с Синтией Роуз, должно быть, перекосило: Обри обвела свой подбородок пальцами и вопросительно вскинула брови, мол, что с лицом, Беллы?
— А вот и кое-кто, — тихо кашлянула Бека.
— Шикарно! — Синтия Роуз тоже кашлянула, маскируя хохот. — Большая-пребольшая лесбийская свадьба.
Место Беки на украшенных цветами скамейках оказалось между Обри и Хлоей, и всю церемонию она просидела с натянутой улыбкой.
Пока невеста и невеста, бывшие звезды а капелла, а ныне — риэлтор и помощница адвоката, скрепляли свои узы клятвами, Беке хотелось взбунтоваться, исчезнуть у всех на глазах, проползти под скамейками, испортив персиковый пиджак и напоследок воткнуть туфли каблуками прямо посреди дорожки.
Вместо этого она повторяла «Они это не нарочно», пока Обри не отвесила ей крепкий тычок под рёбра и не получила такой же в ответ.
— Прекратите обе, — сердито обернулась к ним Хлоя, и тут Беку осенило, что сегодня она ни разу не поймала на себе её знакомых пристальных взглядов. Раньше, стоило ей обернуться, — и они встречались глазами, будто Хлоя только и ждала этого момента.
Во время танцев Бека рассеянно улыбалась знакомым и незнакомым, подписала несколько автографов и решила никуда не отходить от опустевшей палатки с угощениями: там в тени её было видно хуже всего.
— Прячешься от назойливой славы? — Обри, спотыкаясь, пробралась под навес и пристроилась в другом углу.
— Это моя фишка: стоять в тени до последнего, а потом выйти под софиты и чем-нибудь удивить.
— Да, разумеется, диджей Лил Митч, — ответил полный сарказма голос Обри, и Бека насторожилась. «М» в её псевдониме лежала на боку, перечеркнутая вертикальной полосой, и притворялась «B». Многие считали, что и звучать он должен соответствующе.
— А ты от чего прячешься?
— От сложностей коммуникации. Мы тут все немного в непривычной обстановке. Конечно, мы уже были на свадьбе Синтии Роуз, но, может, это вам, лесбиянкам, тут всё понятно…
— Я не лесбиянка, — возразила Бека и принципиально пересекла палатку, чтобы не перебрасываться фразами через темное пространство, в котором уже потрескивали искры былой конкуренции.
— Ты идиотка, — безапелляционно заявила Обри. — Вы две идиотки, которые соревнуются в идиотизме. Вы с Хлоей вместе приводили Барденских Белл к победе столько раз! Она не выпускалась из колледжа, чтобы стоять с тобой плечом к плечу. У вас, между прочим, есть то, чего нет у других, которые даже парня себе найти не могут, чтобы сходить на свадьбу!
— Тише, тише, — Бека нащупала руку Обри, легонько похлопала, и пиджак на её плече тут же пропитался слезами с запахом шампанского, слишком обильного для чьей-то соревновательной натуры.
— А знаешь, как сложно найти парня, когда у тебя отец военный?
— Э, нет? — Бека аккуратно отцепила зареванную Обри от испачканного костюма и встряхнула за плечи. — Мой отец — профессор и всегда считал, что вкладываться в карьеру важнее, чем в отношения. Спроси лучше Хлою, это она открыла новые глубины коммуникации по всем фронтам.
— Я же говорила, что вы идиотки, — Обри вытерла краешки глаз. — Особенно ты.
— Это не я пришла на свадьбу Эшли и Джессики с какой-то Элси, — Бека скрестила руки на груди и поняла, что тоже злится — на злость Обри. Со зла она скинула обувь, и это вдруг придало сил. Маленькая бунтарка, присмиревшая на втором курсе, вдруг проснулась и захотела щелкнуть Обри по шмыгающему командирскому носу. — Это не я жила рядом два года и встречалась с кем угодно… откуда ты знаешь что-то такое, чего не знаю я? Откуда вообще эта Элси?
Обри в темноте лишь пожала плечами.
— Они два или три месяца вместе. Восхитительно, не правда ли?
— Не особо.
— Все знают, что нужно делать с парнями, даже я, — менторским тоном принялась объяснять Обри. — Что говорить, как себя вести, чего они хотят и как заставить их делать то, что тебе нужно. Что сделают родители, что скажут подруги, и что ты в итоге получишь, когда захомутаешь лучшего из них. Это отточено веками. Но девушки — это неизведанная территория. Ты думаешь, Хлое легко? Раньше вы хотя бы были на равных. Я не знаю, легко ли было Джессике с Эшли. Честно говоря, мне всегда было немного наплевать, я даже не в курсе, что они встречались. Но вы — другое дело. И вам нужно немедленно что-нибудь с этим сделать, — с этими словами она вытолкнула Беку в круг к танцующим.
— Какого… ты творишь? — Бека покачнулась, упала кому-то на руки, затем зацепилась за хвост «паровозика», и уже кто-то следующий схватил ее за талию, выстраивая позади длинный хвост.
— Иди и делай то, что должна! — прокричала Обри, будто на секундочку вновь завладела заветным свистком лидера Белл. — Реализуй свою фишку, удиви всех!
Хоровод пронес Беку между Стейси с мужем, обогнул Фло, отрывающуюся, будто она не успешная бизнесвумен, провел под руками Коровы Эми с прошлогодним приобретением — Барри-ветеринаром, Эмили «Династии» и Дениз, Бенджи Эпплбаума и его жеманного спутника, и распался перед Синтией Роуз, на плече которой уже пристроила голову очередная красотка в лиловом, потому что музыканты перешли на ленивую и тягучую композицию для медленных танцев. Счастливая пара тоже покачивалась на звуковых волнах, возглавляя уставшее безобразие.
Где-то рядышком с ними Бека наконец смогла остановиться, завидев свою цель.
— Последний танец, — отдышавшись, потребовала она и протянула Хлое руку.
— Моя девушка будет возражать.
Услышав это, Бека инстинктивно шагнула назад, и босые ноги неприятно наткнулись на задники чьих-то ботинок. «Искушение сбежать, когда что-то идёт не так», — прозвучало в её голове строгим маминым голосом, тем, которым она всегда говорила об отце. Хлоя тем временем разулась прямо на ходу и, сделав шаг вперед, опустила одну руку ей на плечо, а вторую — в ладонь.
— Что?
— Что?
— Ненавижу свадьбы, — сказала Хлоя.
— Да, отвратительная вещь, потом всё равно все разводятся. Но, может быть, следующая большая лесбийская свадьба будет у тебя.
— Заткнись, — Хлоя подтянула её поближе, так что воскликнула в самое ухо. — Не порти момент.
— Я как раз собиралась всё испортить, но твоя девушка до сих пор не возражает.
— Она ушла, — сказала Хлоя, нежно убирая волосы с бекиной шеи. — Тоже нервничает на свадьбах, не верит в долгосрочные отношения и не подпускает к себе. Только зовут её не Бека Митчелл. Она злилась на меня больше двух месяцев, согласилась прийти и сбежала. Это ужасно, я обречена на вечное дежа вю.
Бека утешительно провела пальцами по её напряженной спине, но пальцы взбунтовались и, сминая ткань, лишь помогли им двоим сильнее прижаться друг к другу.
— Что? — спросила Хлоя, и кто-то толкнул её в бок, потому что, кажется, они не двигались.
— Что? — ответила Бека и, кажется, наступила кому-то на ногу.
— Ты что-то хочешь мне сказать, — Хлоя улыбалась хитро и предвкушающе.
— Я думала, что это ты не веришь в долгосрочные отношения и нервничаешь на свадьбах, — сказала Бека.
— Ты ошибаешься, и это не то, что ты хотела мне сказать. Так что?
— Пойдём, — Бека вывернулась из танцевальных объятий и, крепко схватив Хлою за запястье, потянула прочь с поляны. У нее было своё дежа вю, и оно приятно щекотало внутри. — Здесь нет озера для романтического фона, но я хочу…
— К черту озеро, — Хлоя тут же поманила в другую сторону и, спустя несколько закрытых дверей свадебного паркового павильона, они ввалились в темное открытое помещение, не заботясь о том, не запрут ли их там прямо сейчас.
Они были очень заняты.
Пуговица на брюках стойко отказывалась подчиняться, пока опавшие на плечи волосы Хлои так и норовили помешать им целоваться. Стена под спиной оказалась куда удобнее древесных стволов из неоправданных фантазий прошлого. Под ритм нервного хихиканья они справились с рубашкой Беки, а тонкое платье Хлои легко заскользило вверх по бедрам и собралось на талии. Бека не думала о том, что делать дальше: мысли плыли по морю прикосновений и бесславно тонули, не достигая берегов внятности. Бум-бум, — отстукивало сердце свой взбудораженный бит, — бум-бум. Её рука поднималась вдоль бедра Хлои и остановилась у резинки чулок — надо будет присмотреться к ним поближе, может, чуть позже, двинулась выше и, словно клавиш, коснулась промежности. Пальцы слегка надавили, поглаживая клитор, и Хлоя отпустила ее губы, чтобы издать протяжное «А-ах».
На шее, должно быть, осталось несколько зловещих следов красной помады. В темноте Бека уже различала, что Хлоя неотрывно смотрит на нее широко распахнутыми глазами. Прерывистое дыхание чуть отставало от сердца, а потом вырывалось вперед в асинхронной, синкопической погоне друг за другом. Бека потерлась о бедро Хлои, подгоняя руку, уже преодолевшую упрямые брюки, и спустя мгновение ощутила, что Хлоя уже внутри, мягко и осторожно ласкает пальцами, со всей страстью к экспериментам исследует ее реакцию, продолжая подрагивать и неровно дышать. Ударная волна удовольствия заставила Беку резко дернуться, и они вновь рассмеялись, ловя губами звуки, языки и губы. Хлоя и впрямь приопускала веки и слегка запрокидывала голову перед тем, как кончить.
«Разбирается в подходящих моментах», — только и успела подумать Бека, как входная дверь скрипнула, пропуская внутрь еще одну оглушительно целующуюся пару.
— Что за… — раздосадованно прорычала Хлоя на басовых нотах.
— Я вас не вижу, — из полумрака ответила Синтия Роуз, — но я вас узнала. А моя спутница пока нет. Пока — нет.
— Почему твои руки на моих глазах? — возмущенно пискнула какая-то девушка, посверкивая персиковым отливом платья в тусклом свете, упавшем в проём.
Они беззвучно выкатились наружу и отбежали несколько метров, застегивая и заправляя одежду на ходу, прежде, чем прислониться к стене павильона и истерически расхохотаться.
— Если бы здесь было озеро в лесу… — отдышавшись, начала Бека. Плечо ее потяжелело — это Хлоя опустила на него голову и уткнулась в основание шеи, все ещё содрогаясь от вспышек смеха. — Если бы здесь было озеро, я бы отвела тебя к нему и рассказала, что очень давно мечтала, чтобы это когда-нибудь наконец произошло. Но озера нет и момент вышел какой-то нелепый. Ты ведь сбежала со мной не потому, что сильно расстроена из-за ухода Элси?
— К черту озеро, — повторила Хлоя, лизнула ее в шею и постаралась наспех оттереть с нее следы помады. — Элси больше не появится. Точка. Присмотрись внимательнее, Бек, разве похоже, что я расстроена или мои мечты не сбываются? И знаешь что? Ты только погляди, какая здесь луна!
В этот момент на фоне потемневшего неба и большого желтого блина вспыхнули фейерверки.
4)
— Сэндвичи, сэндвичи!
Бека сняла наушники и подставила тарелку. Два горячих треугольника легли друг напротив друга, снова похожие на единое целое.
— Отвлекись от работы, — сказала Хлоя, снимая фартук и пытаясь глазами найти место на кухне, с которого его сняла. — Меня ждут в клинике через пятьдесят минут, и сорок из них я буду трястись в вагоне. Бек, я не знаю, где это лежало, но зато я знаю, где и что лежит у меня, и если ты не возражаешь, то в следующий раз я могу устроить экскурсию.
Бека потянулась, чтобы чмокнуть ее в висок, и тут же спохватилась:
— Я должна сказать тебе кое-что важное.
Хлоя судорожно кивнула.
— Тебя ждут долгие перелеты и плотное расписание? — неуверенно спросила она и заходила от подоконника к столу, сжимая и разжимая кулаки, пока Бека бегала в комнату, чтобы вытащить заготовленную важность. — Мы можем что-то с этим сделать, но я тебя не тороплю, мы обе — взрослые занятые женщины с важной работой, но нет ничего невозможного в том, чтобы состыковать графики… Что у тебя в руке?
Бека достала заготовленный лист бумаги, чувствуя, что заходит на трибуну.
— Я долго репетировала свою большую пафосную речь, поэтому не перебивай. «Путь славы тернист и одинок. Что важнее — найти себя или найти любовь, если не найдя себя, любви не найти, а не находя любви сложновато определиться с собой? И в том и в другом важно не упустить момента. Или поймать момент. Итак, ключевой момент. Он должен быть идеальным — мы все так думаем, и упускаем свои шансы один за другим. Но как по мне, если он наступил, он не может не являться идеальным».
— Что ты имеешь в виду, Бека Митчелл? — Хлоя выпрямилась. Вся она, от хвостика рыжих волос на затылке до пальцев ног превратилась в натянутую до предела струну.
— Вот, возьми, — Бека встала на одно колено и протянула ей чёрную бархатную коробочку.
— Тебе не кажется, что это немножко преждевременно… — низко пробормотала Хлоя, а Бека снова откашлялась, потому что её голос от волнения стремился к писку.
— Это… я помню про твоё отношение к свадьбам… просто посмотри.
Хлоя осторожно раскрыла подарок двумя пальцами и вытащила ключик с приколотой бумажкой.
— «Будь моей девушкой», — совладав с голосом, выразительно прочитала она и перевернула. — «Ради тебя я готова совершить публичный каминг-аут», — она быстро помахала ладонью перед лицом, потому что большинству девушек говорят, что это помогает прогнать выступившие слёзы, но Хлое не помогло. — Это… Это весьма самоотверженно. Я понимаю твои опасения…
— Это только кажется, что в мире шоу-бизнеса все открыты, дружелюбны и принимают тебя со всеми твоими индивидуальностями. Это не так, — поморщившись, ответила Бека, не вставая с пола. — Так ты согласна?
Хлоя смотрела на неё, как не смотрела раньше никогда, но теперь в этом не было никакой запретности и нависающей угрозы расставания. Бека подумала, что для них должна существовать подходящая мелодия, она крутится в голове, вот сейчас, сейчас, она её уже почти поймала… Если она немедленно начнет напевать Everybody need a kiss, Хлоя сразу подхватит? Точно сымитирует басы, может быть, возьмет на себя еще что-то из ритм-секции, но, может, она знает и слова?
— Да, — сказала Хлоя, сжав её пальцы.
«Люди лгут, что на коленях стоять неудобно», — подумала Бека и добавила:
— А ещё мы собирались завести собаку.
— Тогда поздравляю тебя с правильным выбором девушки. У меня всегда на примете есть парочка не удочеренных собак.
Момент оказался воистину идеальным.
