Work Text:
By Wegener
— Господин Сяо, я отобрал четыре вида спорта.
— Отлично, посмотрим.
— Тань Цзяньцы, двадцать четыре года, восходящая звезда пинг-понга.
— Сразу нет.
— Но он…
— Ты представляешь меня в клипе, поющего на фоне парня, который машет крохотной ракеткой? Кстати, какой у него рост?
— Официально — сто семьдесят четыре.
— Значит, от силы сто шестьдесят пять.
— Понял. Тогда баскетбол. Хэ Фэнтянь. Сто девяносто три сантиметра.
— Сколько? Его кормили радиоактивным рисом?
— В составе национальной команды он дважды стал чемпионом Азии. Тридцать два года.
— Старый. Мне самому тридцать!
— Бегун Лю…
— Бегун? Давай тогда уж сразу шахматы. Или, не знаю, что еще более уныло? Гандбол? Кто там у тебя последний? Кто это?
— Ван Ибо. Новый чемпион Китая по скейтбордингу. Его как раз сейчас начали раскручивать, только месяц назад завоевал титул. Коллаборация с ним — отличный вариант…
— Согласен.
— Двадцать четыре года, рост сто восемьдесят два…
— Я сказал, да.
— Будете смотреть видео с соревнований?
— Я представляю себе, как выглядит скейтбординг. Запускайте процесс.
***
Съемки шли тяжело. Уже к часу дня Сяо Чжань чувствовал себя готовым на убийство с особой жестокостью. Того, в чью в голову пришла идея снимать на улице в начале августа в Шэньчжэне, стоило отправить прямиком в следующее перерождение, чтобы не портил людям жизнь. К сожалению, этим человеком, скорее всего, была его менеджер, так что вряд ли агентство позволит избавиться от Ма Юэ.
Меж тем едва не плавящийся под палящим солнцем бетон, залитый на трех с половиной тысячах квадратных метров побережья, занял уверенное первое место в номинации «лучшая площадка для филиала Диюя на земле».
Ни одно видео не сможет достоверно передать весь спектр ощущений от раскаленного нещадно палящим августовским солнцем покрытия площадки и насквозь мокрой одежды из-за экстремальной влажности при полном отсутствии даже намека на облака на небе. В разгар сезона дождей. С Ма Юэ сталось бы договориться с небесами.
— Идеальная картинка, — с довольной улыбкой делилась она с кем-то по телефону.
Сяо Чжань испытал острое желание ее придушить. И ведь не поспоришь. По итогу в кадре все увидят лишь яркое высокое небо, солнечные отблески на воде и летающих скейтеров.
Ярко расписанные граффити зоны уличного стиля пестрели разношерстной гомонящей толпой любителей скейтбординга всех возрастов. В зонах для боула чаще катались профессиональные спортсмены. Звучащая отовсюду музыка, громкие, в основном восторженные, иногда разочарованные или подбадривающие крики, резкий стук досок о покрытие и сами доски с разномастными принтами: от лаконичных и недорогих до навороченных дизайнерских с авторскими маркировками — все это действительно превращало скейтпарк «О-Бэй» в идеальную картинку для будущего клипа.
Сяо Чжань страшно потел под слоем грима, от жары не спасал ни вентилятор, ни помощник с зонтиком. Спортивный костюм от спонсоров вместо обещанной производителем «естественной вентиляции и сохранения температуры тела» самым подлым образом давал устойчивый парниковый эффект. А на фоне подростков в шортах и майках вообще выглядел изощренным издевательством.
Так что от мучительной смерти от рук собственного артиста Ма Юэ спасло появление на площадке Ван Ибо. На два часа раньше намеченного и с холодным чаем, который его менеджер щедро раздал всей команде, подарив незапланированную, но такую нужную всем передышку.
Глядя, как Ван Ибо вежливо раскланивается со всеми присутствующими, Сяо Чжань невольно залюбовался. В основном, конечно, мощной линией плеч и широкой грудью. Собственные мышцы заныли фантомной болью при воспоминании о проведенных в спортзале часах, во время которых он пытался добиться хоть сколько-нибудь приличного рельефа.
После того, как Сяо Чжань получил свой напиток — внезапно любимый улун с манго и персиком — Ма Юэ представила их друг другу.
Ван Ибо поклонился и остро зыркнул из-под нарощенных мелких косичек, в которых алыми бликами сверкали вплетенные стеклянные бусины.
— Лао Сяо, рад познакомься лично! Я давний поклонник творчества лао Сяо и счастлив принять участие в этом проекте!
Надо же, какой хороший, вежливый мальчик. Ван Ибо явно умел произвести впечатление. Стопроцентная иллюзия, конечно же — менеджеры наверняка уже начали работать над его имиджем. За десять лет в шоу-бизнесе Сяо Чжань неплохо научился читать людей. В глазах Ван Ибо слишком явно плясали демоны, а за непроницаемым лицом скрывалась готовая вот-вот прорваться наружу вызывающая усмешка. Его прохладное отчуждение было не более, чем маской, костюмом, который натягивался, чтобы выстроить и контролировать личные границы. Способ не хуже любого другого.
— Спасибо за чай и комплимент, лао Ван, — отзеркалил Сяо Чжань, сделав вид, что не заметил легкой иронии. Засветил в ответ своей лучшей улыбкой и поклонился с максимальным изяществом. По части произвести впечатление и поразить собеседника обаянием мало кто мог с ним конкурировать. — Поздравляю с победой на Чемпионате. Видел ваше финальное выступление — я не профессионал, но это было великолепно.
— Ва-аау, лао Сяо интересуется скейтбордингом? Я мог бы научить…
Опасно.
Ван Ибо являл собой самый опасный вид мужчин. На первый взгляд отстраненно-равнодушные, они с легкостью подсаживали жертву на крючок, вызывая интерес и желание разобраться, что же там скрывается за таинственной отчужденностью. Стоило же подойти ближе, как из-за маски появлялся кто-то совершенно невинный и кроткий, как котенок или щенок. Запрещенный прием, как правило, действовал безотказно — очаровательных детенышей любят все. Но, едва жертва теряла бдительность, милый котик превращался в зверя, способного сожрать не один десяток доверчивых дураков.
Жертвой Сяо Чжань никогда не был, иначе не выжил бы в шоу-бизнесе. А еще он за несколько ли чуял подобные тревожные сигналы. Ван Ибо же стоял гораздо ближе, чем позволяли приличия, и всем своим безобидным видом излучал опасность.
— Что ж, лао Ван, продемонстрируйте умения, чтобы этот ученик мог оценить ваши таланты в полной мере, — и Сяо Чжань поклонился, имитируя уважительный ученический поклон.
В ответной быстрой улыбке Ван Ибо не было ничего от человека — настоящий оскал, который, впрочем, быстро и почти профессионально скрылся за показательно-вежливым кивком.
Три часа спустя во время короткого перерыва Ван Ибо — у которого ни разу в течение всего съемочного дня даже не сбилось дыхание! — вальяжно усевшись прямо на покрытие в углу площадки, тянул через трубочку чай. Фиолетовый с похожими на подтеки яичного желтка прожилками напиток гармонично сочетался с вызывающе броским образом самого Ван Ибо. Он притягивал взгляды каждого, кто находился поблизости — своим громким смехом, низким грудным голосом, молодым сильным телом. Неприкрытыми коленями, которые демонстрировал с удивительно равнодушной легкостью, щеголяя по площадке в коротких шортах. Блестящей от пота кожей, торчащими во все стороны косичками, дикой расцветки футболкой с 3D принтом пантеры в прыжке и непристойно красивыми руками — всем обликом он словно кричал миру: «Смотрите на меня, жаждите меня, завидуйте мне, живите мной!».
Поймав взгляд Сяо Чжаня, он приподнял уголок губ и заломил бровь с таким самодовольным видом, словно только что подтвердил чемпионский титул. Отсалютовав стаканом, Ван Ибо вдруг так ярко улыбнулся, что помолодел лет на пять и стал похожим почти на школьника.
Интересно, он специально или это природно-неосознанное с необратимыми последствиями в виде смерти всего живого в зоне поражения, как у радиации?
Во время записи наблюдать за Ван Ибо не получалось, но все, что хотел, Сяо Чжань уже увидел во время репетиций. Демонстрация самых сложных и зрелищных трюков, без сомнений, была нацелена персонально на него, а вовсе не на режиссерско-операторскую группу.
Судя по всему, Ван Ибо наплевал на законы физики. То, что он творил на борде, даже близко нельзя было назвать «катанием». Полетом, вызовом, танцем в воздухе, акробатикой — чем угодно, только не простым приземленным катанием смертного.
И да, Ван Ибо, безусловно, знал о своей божественной природе и вовсю этим пользовался.
Глядя на его голые, явно многократно битые колени профессионального спортсмена, Сяо Чжань невольно возвращался на десять лет назад. Собственно, можно обманывать себя сколько угодно, но уже озвученная официальная версия, что новый клип станет отсылкой к его дебютной фотосессии, стала одной из самых обсуждаемых тем в вейбо.
Что ж, возможно, Ван Ибо станет тем, кто поможет закрыть старый гештальт и все-таки исполнить данное себе когда-то обещание встать на скейтборд.
За все время съемок и репетиций Ван Ибо ни разу не ошибся, не упал, продолжая уверенно насмехаться над силой земного притяжения. Кто знает, может, этот нечеловек просто родился с бордом в ногах и научился летать раньше, чем ходить?
На закате, наскоро перекусив, пока группа переставляла камеру на последнюю точку, Сяо Чжань вышел на берег. Скейтпарк заходил небольшим участком прямо на пляж — сейчас практически безлюдный. Аренда части «О-Бэйя» с побережьем встала агентству в приличную сумму, но иначе просто не получилось бы спокойно работать. Однако даже при соблюдении всех мер безопасности несколько фанатов умудрились прорваться на площадку, и охране пришлось побегать, отлавливая энтузиастов-папарацци.
Усевшись прямо на песок, Сяо Чжань достал телефон. Окрасивший воду оранжево-красным закат расчертил небо и море по линии горизонта размытыми красками. Солнце скользило косыми лучами по безмятежно-спокойному заливу. Еще мгновение — окунется в воду и скроется с пенным шипением, полыхнув напоследок ослепляющим бликом.
Сяо Чжань успел сделать несколько кадров, прежде чем на песок рядом с ним опустился Ван Ибо. Он аккуратно положил свой шикарный черно-зеленый борд с забавным летящим на доске пантеренком, бросил быстрый взгляд на воду и тут же повернулся обратно:
— Красиво. Чжань-гэ любит все красивое, — он не спрашивал, утверждал.
Сяо Чжань проигнорировал беспардонное «Чжань-гэ», сказанное так, словно Ван Ибо имел на это право.
— Все любят красивое. Тебе ли не знать.
Ван Ибо ничего не ответил, просто смотрел с едва обозначенной легким искривлением губ улыбкой.
— Дыру просверлишь, — проворчал Сяо Чжань и навел телефон на Ван Ибо. — Посмотри на воду.
Взгляд Ван Ибо отводить не стал, лишь покачал головой.
— Чжань-гэ красивее.
Упрямо сделав несколько кадров, Сяо Чжань с легким сожалением отложил телефон. Он мог бы заставить позировать, тем более что сейчас наступил «золотой час» — идеальный момент для съемки. Мягкий, рассеянный свет вечернего солнца создавал тот самый удивительный золотистый оттенок, способный даже посредственность превратить в красоту. Теплые тона и длинные тени подчеркивали каждую деталь, почти осязаемо добавляя картинке текстуру и объем. Безупречные же черты Ван Ибо в закатном свете вызолотило почти неземным сиянием.
Но, судя по тонкой складке, проявившейся меж бровей и подрагивавшим ресницам под прикрытыми веками, даже небожителям иногда требовался отдых.
— Поехали после съемок ко мне?
Предложение вырвалось прежде, чем Сяо Чжань успел подумать. Но, если разобраться, они друг для друга — очень удобный вариант. Айдол и восходящая звезда спорта — оба заинтересованы в конфиденциальности, оба много работают и оба имеют обязательства перед спонсорами, агентствами, тренерами, менеджерами… К тому же, если Сяо Чжань не ошибался, между ними определенно искрило.
— Конечно, гэ. Думал, ты уже не предложишь.
Не ошибался…
— А сам что? — Сяо Чжань снял ботинки, носки, закатал брюки и поднялся.
— На тебя чтобы просто смотреть, нужно быть отчаянно смелым.
По Ван Ибо было не понятно, шутит он или нет.
— Серьезно?
— Ты себя видел, Чжань-гэ?
— А ты себя?
— В зеркале каждый день, — зацепив носками за пятки, Ван Ибо в два движения скинул кроссовки, ловко стянул носки и рывком даже не поднялся — подскочил.
— И?
— Все еще недостаточно хорош, — Ван Ибо обогнул его и первым побежал к воде.
— А тебе надо быть лучшим во всем что ли? — спросил Сяо Чжань широкую спину и плечи, обтянутые белой футболкой. Ниже он взгляд не опускал — и так слишком жарко, сердце может не выдержать.
— Лучшим для лао Сяо — конечно, — Ван Ибо ответил, не поворачивая головы, уверенно шагая к воде.
Сяо Чжань все-таки опустил взгляд на задницу, потом на голые, поросшие темными волосками икры, потом снова посмотрел выше и подумал, что за такие бедра можно умереть. Наверняка кто-то уже и умер. И, может быть, даже не один.
Ма Юэ собиралась не то рухнуть в обморок, не то запустить женскую истерику, не то включить жесткую стерву — похоже, еще сама не решила.
— В смысле ты поедешь в отель с Ван Ибо? Тут полно фанатов с телефонами, ты к-к-как себе это представляешь? — она даже начала заикаться от возмущения.
Но Сяо Чжань тоже умел «включать стерву» не хуже, а, пожалуй, и лучше нее — в конце концов, это один из навыков, необходимых для выживания в шоу-бизнесе.
— А это уже твоя работа. Выруби свет во всем Шеньчжене, устрой апокалипсис или найди невидимый плащ… — он помолчал и уточнил. — Два плаща. Мне нужен этот вечер и завтрашнее утро. Как хочешь.
Пару мгновений казалось, что Ма Юэ подпрыгнет и вгрызется ему в горло. Или взорвется. Он даже успел начать прикидывать, что будет делать без своего любимого менеджера. Но Ма Юэ не зря работала с ним последние шесть лет. Профессионал высшей пробы, она могла достать девственницу в борделе и христианина в Шаолине.
— Ладно.
Судя по демонстративно-страдающему вздоху, она смирилась. Впрочем, на него не действовали женские манипуляции, так же, как и на нее мужские. Они были отличной командой. Притворяться не имело никакого смысла, поэтому следующая реплика Ма Юэ больше напоминала план действий.
— Не забудь, что самолет в три часа. Я зайду за тобой в одиннадцать, к этому времени Ван Ибо уже не должно быть в номере. Хотя это мы обсудим с его менеджером. Пока вы доснимаете, я решу вопрос с доставкой Ван Ибо в отель, иди спокойно работай.
Он примирительно коснулся рукой ее запястья. Менеджер, уже быстро набивая что-то в телефоне, фыркнула, бросила: «Будешь должен» и ушла.
Ван Ибо постучался в номер в половине двенадцатого. Сяо Чжань успел принять душ, подготовиться и даже выпить бокал вина. Он решил, что не станет изображать светскую встречу, поэтому открыл дверь в белом гостиничном халате.
— Вау, Чжань-гэ такой красивый, — Ван Ибо застыл в двери, восхищенно открыв рот.
Судя по всему, он теперь навечно «Чжань-гэ». Сяо Чжань подтолкнул гостя в номер и захлопнул дверь.
— Ван Ибо, не закапай слюной пол.
— Сам закапаю, сам, если что, и вытру, гэ. Можно просто Ибо. Или Бо-ди.
— В душ пойдешь, Бо-ди?
Сяо Чжань с трудом удержал смешок, глядя на довольный вид Ибо, когда тот услышал обращение. Кажется, нахальный мальчишка даже сумел покраснеть. Впрочем, возможно, дело было в другом. Он так откровенно залипал взглядом где-то в районе ключиц и шеи Сяо Чжаня, так голодно облизал свои слишком красивые для живого человека губы, что это Сяо Чжаню было впору начать краснеть, как малолетке. И где только такие губы выдают? В представительстве Диюя на земле? Взамен на обещание развратить каждого встречного? Развратить и сожрать.
— Что, даже чаю не попьем?
— Можем попить чаю, обсудить последние достижения Коммунистической партии Китая, поделиться творческими планами и даже почитать друг другу стихи, — покладисто согласился Сяо Чжань, подталкивая Ибо к ванной комнате.
В здешнем люксе позолоченной роскошью обстановка в санузле напоминала европейские дворцовые интерьеры. Для создания атмосферы Сяо Чжань мог бы даже зажечь свечку, оставленную на полке специально для этих целей.
— «Все эти дни я беспробудно пью. Воспитана не так душа моя. Но видят очи — все кругом пьяны, могу ль один остаться трезвым я?» — продекламировал он для большей убедительности.
— А? — Ибо, который вроде послушно шел, куда вели, вдруг резко затормозил, развернулся и сгреб в охапку.
— Это Ван Цзи, — гордо вздернув подбородок, с достоинством — насколько это возможно с чужими руками на заднице — пояснил Сяо Чжань.
— Не надо стихов. И в ванную тоже не надо, я успел принять душ. Давай сразу. Я и правда не могу терпеть больше, — и Ибо вполне сносно изобразил щеночка.
Никогда не имевший зоофильных наклонностей, Сяо Чжань поймал себя на мысли, что готов надеть ошейник на эту красивую шею, поставить щеночка на колени и затолкать в этот красивый рот свой…
— Как удачно. Я тоже, — быстро ответил он, пока зоофильные мысли не унесли фантазию слишком далеко. Он еще хотел что-то добавить, но не успел, а потом забыл — сумел только выстонать какие-то обещания в чужие упругие настойчивые губы.
Хотя что он там обещал, не смог бы вспомнить уже спустя пару поцелуев.
Кто бы мог подумать, что Ибо окажется ужасно болтливым. Пока они добирались до кровати и избавлялись от одежды, Сяо Чжань услышал много интересного про то, как его мечтают «трахнуть во всех позах на всех поверхностях, чтобы ноги отнимались»; про то, как хотят отсосать так, чтобы он «забыл собственное имя»; про то, как сожалеют, что «не могут ебать одновременно во все отверстия и что хотели бы обрасти тентаклями, чтобы засунуть их везде»; отдельно понравились фантазии про «наполнить ему живот своей спермой» и «пометить всего синяками и засосами».
Хотя больше всего его извращенную зоофильную душу впечатлили все же тентакли.
Сяо Чжань всегда обладал отличным воображением, поэтому так возбудился от пошлого порнобреда, что, когда наконец оказался голым на кровати под жилистым и внезапно очень тяжелым телом, кончил от первых же движений руки по члену. Да так бурно, что перед глазами потемнело.
— Это был твой первый, — наглый, самодовольный смешок опалил ухо. — Чжань-гэ, я тоже еле держусь, просто потрогай.
И ведь не просил, засранец, а почти приказал. От такого тона и сгореть недолго. Но пока Сяо Чжань мог лишь едва шевелиться, пытаясь вспомнить, как работает тело. Поэтому просто послушно позволил Ибо делать все, что тот хотел. А хотел Ибо дрочить свой член его рукой. Расслабленный и податливый, Сяо Чжань сквозь полуприкрытые веки наблюдал за лицом Ибо, внезапно ставшим юным и каким-то беззащитным. С приоткрытыми пухлыми зацелованными губами, с проступившими неровными пятнами на скулах и шее и забавно растрепанными волосами — сейчас тот и правда выглядел моложе. Теперь к тайной зоофилии можно было смело добавлять эфебофилию.
Быстро кончив, Ибо небрежно размазал сперму по животу и тут же качнулся вперед, нависнув и опаляя жаром разгоряченного тела, заставил буквально вжаться в постель.
— А теперь начнем по-настоящему.
— А до этого что было? Понарошку?
— Это когда в баке слишком много бензина, можно слить. Ну, знаешь, отсосать через трубочку…
Сяо Чжань вдохнул и подавился воздухом.
— Отсосать. Через трубочку? — прокашлявшись, повторил он.
Ибо расцвел довольной улыбкой, сыто облизал губы и кивнул.
— Ага. Гэ, ты же готовился? Давай, я тебя трахну. Мне немного полегчало, но все еще давит. Такое чувство, что яйца лопнут. Что? Я тяжелый? Как ты хочешь? Выебешь мой рот? Встать перед тобой на колени и молиться, пока будешь трахать? Или сядешь мне на грудь и затолкаешь в горло, чтобы я задыхался? Чтобы слезы и слюни, чтобы я захлебнулся твоей спермой?
К члену, который даже опасть толком не успел, подкатило. Это было почти больно. Сяо Чжань снова ощутил горячую пульсацию в паху, словно сердце не нашло лучшего места, куда переместиться, чтобы начать отсчитывать ритм его жизни. Или, скорее, сколько осталось до смерти. С такими-то эмоциями!
— Заткнись! — приказал он, едва переведя дыхание. — Ты не человек, ты ужасное чудовище, Ван Ибо.
Сяо Чжань почти ничего не делал, а чувствовал себя, как астматик или сердечник на спринтерской гонке. Ибо же продолжал нависать, давил всей массой, криво усмехался и заглядывал в глаза, словно спрашивал: «Ну, как, тебе нравится, я хорош?». При этом умудрялся выглядеть, с одной стороны, до невозможности красивым и сексуальным, с другой, преступно довольным.
— Передохнуть не хочешь? Водички попить? Пива? Вина? — Попытка зайти с другой стороны и отвлечь чудовище в постели почти получилась. По крайней мере, Ибо забавно, по-совиному моргнул и даже немного отодвинулся, дав чуть больше жизненного пространства.
— А что еще есть? — он оживился, явно выказывая заинтересованность.
— Точно видел в баре пиво и холодный кофе. Сок вроде — манго и алое. Пополни энергию и отдохни немного.
— Если Чжань-гэ устал и ему нужен перерыв, мы можем прерваться. Поужинать и даже вздремнуть по-стариковски…
От удара коленом по яйцам и увеличения короткого рефракторного периода до нормального человеческого Ибо спасла реакция спортсмена.
Пока Ибо жадно тянул из банки сок, Сяо Чжань с интересом разглядывал его член. Слишком внушительный по сравнению с собственным… Впрочем, хуже, чем сравнивать размеры членов в постели, только рассказывать о бывших. Но член действительно производил впечатление. Как и то, что он выглядел так, словно был готов вот-вот снова излиться. Взгляд, словно магнитом, притягивала крупная блестящая от смазки головка с покрасневшей кожей и чуть приоткрытой щелью уретры, из которой выступила прозрачная капля.
Решив не отказывать себе в желаниях, Сяо Чжань потянулся и провел подушечкой пальца вокруг отверстия, размазывая каплю по гладкой, шелковистой слизистой головки.
— Вас там чем-то специальным кормят на вашем спорте? Волшебными таблеточками? Чтобы вы росли большими и красивыми?
— Ага. И умными еще, — хохотнул Ибо, метко запустив пустой банкой в корзину для мусора у противоположной стены. — Гэ, если ты насмотрелся, может, уже можно? Повернись на бок и приподними ногу. Расслабься, я сам все сделаю.
Он удивительным образом умудрялся говорить так, словно просил и приказывал одновременно. Вроде бы предлагал и в то же время требовал. Уговаривал и совсем немного принуждал.
Хотелось недолго покапризничать и сдаться. Но это в следующий раз. Сейчас Сяо Чжань просто согласился.
Ибо отпустил его в душ не сразу, сначала стребовал обещание:
— Дай слово, что не станешь загоняться, не передумаешь и не сбежишь? — он выглядел настроенным максимально решительно. Но ни полная обнаженка с хоть и расслабленным после трех заходов, но очень внушительным членом, ни широкие плечи, ни красивые предплечья, ни крупный кадык сейчас никак не помогали сделать его брутальнее. Милота взгляда зашкаливала, и, похоже, Ибо прекрасно осознавал, как выглядит, и собирался воспользоваться этим на все сто.
— Куда я могу сбежать в гостиничном халате? Ты представляешь, что завтра останется от Вейбо? Интернет взорвется.
— Да и хрен-то с ним, невелика потеря. А вот система здравоохранения Китая рухнет, не выдержит такого количества инфарктов. А, если при побеге у твоего халата еще и полы разойдутся, жизнь в стране остановится, — Ибо с готовностью продолжил фантазировать.
В общем, Сяо Чжань пообещал. Он и правда не слишком загонялся, да и зачем. Они очевидно совпали: одинаково залипали и облизывали друг друга взглядами, синхронно улыбались и краснели, словно братья-близнецы из одной коробки. Да и три волшебных оргазма подряд только подтверждали мысль о том, что надо хватать и бежать. Рассуждения попахивали инцестом. Мысль о единокровном сексе никогда особо не возбуждала, но, с другой стороны, у Сяо Чжаня и брата-то не было.
А, когда он вышел из ванной, разогретый горячей водой и не менее горячими инцестуальными фантазиями, обнаружил Ибо на корточках возле своей открытой дорожной сумки. И еще до того, как Ибо успел поднять голову, Сяо Чжань разглядел, что именно тот держал руках.
┈ ┈ ┈ ⋞ ⟨ ⏣ ⟩ ⋟ ┈ ┈ ┈ ⋞ ⟨ ⏣ ⟩ ⋟ ┈ ┈ ┈ ⋞ ⟨ ⏣ ⟩ ⋟ ┈ ┈ ┈
— Что это, гэ? — Сяо Чжань постарался придать лицу столь же нейтральное выражение, каким вчера его пытался обмануть сам Ван Ибо.
— Погоди, это что, складная стиралка? Серьезно?
— Ну… да? — Он и сам не понял, почему это прозвучало, как вопрос.
— Чем тебя гостиничная прачечная не устраивает, гэ? — Сяо Чжань аж фыркнул:
— Ты дурак что ли? Я никогда не доверю свое белье персоналу гостиницы, какими бы прекрасными людьми они ни были, и какие бы документы о неразглашении ни подписали!
— Да ты параноик, гэ! — Ван Ибо произнес это даже с восхищением, а Сяо Чжань уже начал стягивать с плеч полотенце, чтобы отстегать его хорошенько, но вспомнил, что он — взрослый человек и вообще-то большая звезда!
— Не без причин, Ван Ибо! Я, знаешь ли, наслышан о случаях воровства и продаже исподнего знаменитостей. — Держать надменный тон получалось с трудом еще и потому, что Ван Ибо отложил в сторону грешную стиралку и хищнически оглядел номер, словно в поисках вожделенных предметов гардероба.
— Гэ, ты можешь последовать моему примеру и не носить белье. — Ибо шагнул близко и пожамкал задницу Сяо Чжаня сквозь полотенце.
— Нечестно такое богатство скрывать.
— Не для того моя…, — Ван Ибо закусил губу, готовую разъехаться от смеха, и положил палец Сяо Чжаню на губы.
— Не продолжай, гэ. Я понял. Если нужно — готов взять твои трусишки на себя и стирать их вручную. Я научусь! — И посмотрел максимально серьезно, мелкий гаденыш.
И уж тут Сяо Чжань не выдержал, захихикал, как школьница, заколотил по широким плечам Ван Ибо кулаками и попытался выкрутиться из сгребших его в охапку лапищ. Писк таймера на часах прервал их возню как раз вовремя: Ван Ибо активно теснил Сяо Чжаня обратно к кровати и не планировал останавливаться.
— Ибо, время. — Ван Ибо моргнул, мотнул головой, приходя в себя, и коротко поцеловал в губы, отпуская его.
— Увидимся, Чжань-гэ? — Сейчас в тоне уже не было ни смеха, ни уверенной бравады, только ожидание. И Сяо Чжань пообещал, еще не зная, на что себя обрекает:
— Увидимся, Бо-ди.
***
За прошедшие несколько лет Ван Ибо, не без небольшой помощи Сяо Чжаня, оброс плотным клубком самых разнообразных связей и знакомств, а вот сотни новых способов красиво убиться он нашел сам. Сейчас в топе его увлечений первое место делили автоспорт и скалолазание, заставляя Сяо Чжаня тренировать всю свою выдержку, чтобы не откусывать Ван Ибо голову после очередной полученной травмы или вскрывшегося косяка с безопасностью, как, например, во время съемок его первой персональной передачи для Discovery. Да он почти достиг просветления и стал подобен бодхисаттве в невозмутимости! Только искренне (да!) порадовался за него и даже не закатил глаза (ну, может, самую малость, но рядом же не было никого), когда Ван Ибо объявил, что скоро начнутся съемки второго сезона в Штатах, а еще Red Bull Булл прислал предложение о сотрудничестве, ты прикинь, гэгэ, Red Bull!
То, что их отношения из без сомнения очень горячей, но, в первую очередь удобной, связи двух молодых, богатых и знаменитых переросла в нечто намного большее, Сяо Чжань понял как раз за просмотром Discovery. У них уже давно сложилась традиция писать друг другу в вичат о том, как прошел день, если не было возможности созвониться и поговорить голосом. Но ни разу до того дня у него не было возможности увидеть, что для Ван Ибо это не просто рутина. Сяо Чжань знал, что Ван Ибо, в отличие от многих сверстников, не был зависим от своего смартфона и с легкостью держал его выключенным или на беззвучном режиме большую часть времени. Но в той серии он увидел, как Ван Ибо сладко спит, скрючившись на хлипкой платформе и зажав в руках свой айфон, на который все валятся и валятся сообщения. Почему Ван Ибо не выключил уведомления? Почему не выпускал телефон из рук? Кто мог писать ему глубокой ночью? Что за важность и срочность? Как минимум на половину вопросов ответ Сяо Чжань знал: это он написывал Ван Ибо тогда. Он помнил, что в день съемок он проходил финальный кастинг на роль в новой дораме и обещал Ван Ибо поделиться впечатлениям. Ну вот, поделился на всю теле- и интернет-аудиторию, получается. Роль в дораме он, конечно получил, кто бы сомневался. Но и ценный инсайт — тоже. Как-то моментально стало понятно, что никого ближе и роднее, чем Ван Ибо, у него и нет. Этот глупый щен стал тем самым недостающим кусочком, сделавшим жизнь полной. И вот сейчас он вместе с командой болтался где-то в Тибете, снимая контент для Всемирного дня ледников и заставляя Сяо Чжаня скучать по себе особенно сильно. В последние полгода у них было совсем мало времени для двоих. Словно читая его мысли, телефон выкинул уведомление о сообщении от Ван Ибо
wyb: привет, гэ! сможешь освободить два-три дня на следующей неделе или через?
Сяо Чжань полистал календарь: в конце февраля у него в графике как раз нарисовался пробел из четырех дней, которые он очень хотел провести с Ибо.
вы: да, вот эти даты свободны
Ван Ибо притих почти на десять минут. За это время Сяо Чжань успел даже сделать короткую разминку-растяжку. После вчерашнего убийства в зале это было очень кстати.
wyb: я купил тебе билеты (прикреплено 2 документа) и забронировал гостиницу (прикреплен 1 документ), как всегда, по обычной схеме. много не вещей не бери, но теплые обязательно!
wyb: напишу позже
wyb: целую
вы: теплые? Ибо?
Ван Ибо прислал стикер с пантерой, грозно тычущей лапой в список. Сяо Чжань улыбнулся и открыл документы. И закрыл. Потом с тяжелым вздохом открыл снова и да, он все увидел правильно с первого раза: Ван Ибо купил ему билеты в Харбин.
***
За неделю Сяо Чжаню лестью, обманом и угрозами так и не удалось выведать у Ван Ибо, какого дьявола ему пришло в голову. Тот не кололся, а при любом удобном случае просто сливался, прикрываясь тренировкой по ледолазанию, фотосессией или еще чем-то. Так что у Сяо Чжаня была только одна гипотеза: этот хитровыделанный демон таки решил поставить его на борд. Ну, а что? Февраль, Харбин, снег, талантливый на все руки и ноги, а также ушибленный на голову Ван Ибо. Никаких противоречий. Так что в Харбин Сяо Чжань летел с большой опаской и таким же большим чемоданом, заполненным горнолыжной экипировкой.
За годы в статусе звезды первой величины Сяо Чжань отлично научился маскироваться и скрываться от любопытных глаз, поэтому полет до Харбина и дорога до гостиницы прошли совершенно без происшествий — даже метель, которой его пугали при вылете из Пекина, на время отступила. С Ван Ибо они должны были встретиться только около полудня, поэтому у Сяо Чжаня было время отдохнуть и подготовиться. В одиннадцать пятьдесят Ван Ибо позвонил и велел выходить к машине.
На парковке Сяо Чжань немного растерялся, пытаясь определить, на чем мог приехать Ван Ибо, но ничего похожего на его обычный скучнейший универсал в поле зрения не попало. Зато попал Ван Ибо, радостно идущий навстречу. Их транспортом на ближайшие дни он выбрал монструозного вида внедорожник, что заставило сердце Сяо Чжаня екнуть в нехорошем предчувствии: точно, горнолыжка. Ван Ибо легко подхватил чемодан Сяо Чжаня и пристроил его в уже загруженный ящиками и баулами багажник. Едва они оба устроились на своих местах, Ван Ибо стянул маску с себя и Сяо Чжаня и жадно поцеловал, царапая потрескавшимися и искусанными губами. Едва оторвавшись, Сяо Чжань принял грозный вид:
— Скажи мне честно, ты решил затащить меня в сноубординг? — Ван Ибо смотрел поплывшими влюбленными глазами и глупо улыбался.
— Ван Ибо!
— А? Нет, гэ. Не потащу я тебя на гору, не сегодня. — И тихонечко рассмеялся. Злодейски.
Дорога заняла около полутора часов, за которые Сяо Чжань продолжал пытать Ван Ибо, а тот оставался непреклонным. Тогда Сяо Чжань насупился, принял в дар припасенные круассаны и принялся рассматривать дорогу. Они въехали на территорию национального парка, и Сяо Чжань ожидал, что их цель — один из эко-отелей, о которых щедро предупреждали указатели. Когда последний из них остался позади, Ван Ибо свернул на проселочную дорогу и заявил, что ехать осталось буквально минут пятнадцать.
И вот они оказались в центре нигде — на относительно ровной поляне, окруженной огромными соснами и каким-то еще неопределимыми без листьев деревьями. С краю поляны разместились крытая дровница и крошечный бокс явно санитарного назначения. В детстве Сяо Чжань ходил в походы, да и сейчас бывшие однокурсники иногда делились историями, как похорошели оборудованные туристические стоянки. Но зимой? В легкий, но все же мороз? Сяо Чжань поежился, но решил тренировать смирение и принятие: Ван Ибо его сюда зачем-то привез — пусть Ван Ибо и разбирается. Если что — у них есть машина, чтобы вернуться в гостиницу (если не заметет дорогу).
За следующие два часа с небольшим Ван Ибо успел поставить огромную надувную палатку, перенести в нее все коробки и ящики из багажника и салона, натаскать в палатку дров и, видимо, затопить внутри печь. В наступивших сумерках палатка призывно светила окнами и всячески манила. Наконец, взмыленный, но явно довольный делом своих рук Ван Ибо пришел за ним в машину.
Внутри палатки было очень тепло, а потолок такой высоты, что Сяо Чжаню даже не пришлось пригибаться, стоя в полный рост. Откровенно говоря, внутренняя площадь была нисколько не меньше, чем их комната в общежитии X-NINE, да и оборудована палатка была весьма неплохо — и толстый ковер на полу, и полноценная надувная кровать, и столик с креслами, напротив панорамного окна. Да, Сяо Чжань точно готов был попробовать такой кемпинг. Он повернулся к застывшему в ожидании Ван Ибо.
— Вау, Ибо. Это так круто…, — Ван Ибо засиял весь, обвился вокруг него, словно кот, и прошептал:
— Увидел в сяохоншу ролик, как парень повез собаку смотреть на первый снег и понял: хочу так с тобой. — Сяо Чжань чуть не заржал в голос, ткнул Ван Ибо в бок, и с нарочитой обидой протянул:
— То есть я — собаааака? Ван Ибо! — Ибо же стиснул его покрепче и прошептал:
— Неа. Ты — лисица. И сам об этом знаешь.
Сяо Чжаню осталось только согласиться и подставиться под горячие ласковые поцелуи… Потом они обедали, делились новостями за прошедший месяц и смотрели на предусмотрительно притащенном Ван Ибо проекторе фильм, а после — задремали. А когда Сяо Чжань проснулся, шел снег. Он падал крупными, пышными, совершенно сказочными хлопьями, словно укутывая в безопасный кокон. В печке потрескивали дрова, отблески огня ложились на стены и невысокий потолок, и Сяо Чжань чувствовал себя на удивление защищенным в этом месте и с этим человеком. Словно шелуха жизненного опыта сошла с него, оставив только что-то первобытное, что-то настоящее. Что-то, о чем он не смог бы молчать больше. Не в силах совладать с силой нахлынувших чувств, Сяо Чжань выбрался из постели и быстро оделся.
— Чжань-гэ, ты чего? Куда? — Ван Ибо он, конечно, разбудил, и тот смотрел на него растормошенным зверьком.
— Тшшш, диди, я здесь. Выйду поснимаю немного, уж очень красиво. Отдыхай.
— Мн, — Ибо повозился и свернулся в компактный клубочек. Сяо Чжань в очередной раз поразился, из каких же контрастов скроен этот парень.
Его не было около получаса, и за это время он успел подмерзнуть, а Ван Ибо — согреть воду и заварить кофе. Его запах Сяо Чжань почуял, едва поднял полог палатки.
— Мммм, кофе!
— Замерз? — Ван Ибо аккуратно снял с него куртку и перчатки, растер холодные пальцы и дал кружку.
— Надеюсь, что ты меня согреешь, Бо-гэ. — Ибо, обнявший его со спины, гулко сглотнул. Сяо Чжань прекрасно знал, как это обращение действует на него. Но сейчас хотел только подразнить, сил пока не было. Поэтому он чмокнул Ибо в щеку и мягко высвободился из объятий.
— Ты же взял продукты, чтобы я мог накормить нас, мой предусмотрительный диди?
— Да, вон тот ящик. Взял то, что ты обычно просишь купить, когда не хочешь готовить. — В голосе Ван Ибо была легкая необидная насмешка и Сяо Чжань ответил ему ласковой улыбкой.
Пока Сяо Чжань с изумлением оглядывал и перекладывал поудобнее продуктовые запасы минимум на неделю, Ван Ибо легко подкрался к нему и погладил по спине.
— Ибо?
— Гэгэ, хочу тебе кое-что показать…, — голос у него был такой странный, что Сяо Чжань, конечно же, обернулся.
— Да?
Ван Ибо стоял перед ним, как будто став ниже и меньше, и нервно крутил в пальцах черную бархатную коробочку. Сердце Сяо Чжаня при взгляде на нее сначала рухнуло в желудок, а потом принялось метаться по той же траектории, что и злосчастная коробка. Не кольцо же он мне притащил, подумал он. Ибо же не настолько отбитый, понимает же, что мы не сможем, что нам нельзя… Но какая-то безумная часть Сяо Чжаня точно хотела, чтобы в коробочке было кольцо. Сяо Чжань положил свои ладони поверх ладоней Ван Ибо, в очередной раз поражаясь разнице в размерах. Ибо вздрогнул и посмотрел на него прямо.
— Это… для тебя, Чжань-гэ.
— Я могу посмотреть? — Ибо яростно кивнул, но пальцы его от коробочки пришлось чуть не отдирать, словно их свело судорогой. Внутри действительно было кольцо … кольца. Два кольца — белое и золотое — в хорошо известном Сяо Чжаню стеганом дизайне. Ну, конечно, Chanel.
— Ибо?
— Я подумал, что если два кольца наденешь, будет не так очевидно, что оно, ну, со смыслом. — Ибо наконец-то посмотрел на него прямо. И столько во взгляде было надежды, перемешанной с паникой, что Сяо Чжаню захотелось просто сжать это недоразумение в объятиях, но повредничать хотелось тоже.
— Я все равно не смогу носить их, диди… — Ван Ибо явно собрался что-то возразить, но Сяо Чжань его перебил:
— Мой контракт с Boucheron очень строгий.
— Это все причины?
— Ибо, а ты что-то хотел предложить?
— Я… да. — Сяо Чжань вдруг подумал, что не перенесет накала, если Ван Ибо сейчас бахнется на одно колено. Но тот не стал.
— Я прошу тебя стать моим мужем, Сяо Чжань. — Он много раз видел подобные сцены в кино и сериалах, сам несколько раз снимался в таком, но сейчас в голове зашумело по-настоящему, а горло перехватило. Он почти прошептал:
— Наденешь его мне?
— Это значит «да»?
— Конечно, Ван Ибо, конечно это «да».
Ван Ибо засиял, кажется весь, и принялся целовать его, сцеловывая и ответную улыбку и внезапные слезы. Оказывается, такой серьезный, осознающий все риски и угрозы Сяо Чжань ждал этого предложения ничуть не меньше, чем его персональный демон хотел его высказать.