Work Text:
— Бро? — в голосе Вона звучит удивление, но он не сопротивляется, когда Рис припирает его к полуразрушенной стене в этой забытой корпорациями дыре.
Вон удивлен, но не сопротивляется.
«Он доверяет тебе, кексик,» — хмыкает Джек в голове у Риса, — «это так мило.»
— Заткнись, — цедит Рис и спохватывается, когда Вон дергается под его рукой.
Джек хохочет рядом. «Тыковка, как можно так грубить своему дружку, он-то меня не слышит.»
Оно и к лучшему, думает Рис, лихорадочно пытаясь сбросить с себя контроль Джека. Но тот запустил ему свои пальцы прямиком в мозги и копошится там, вороша и перебирая мысли, запускает свои призрачные руки в нутро Риса, и Рис себя чувствует обнаженным и испачканным.
А Джек не останавливается, как и не ослабевает хватка протеза на рубашке Вона. Единственное, что ослабевает — это контроль Риса над своим телом, и сама сущность Джека выталкивает его в пассажирское кресло.
— Ох, дорогуша, я просто наконец-то дам тебе то, что ты хочешь.
— Ты пересмотрел своих сериалов, — осторожно улыбается Вон, а Рис хочет закричать ему «беги!», но губы не слушаются его.
Вместо этого они растягиваются в дразнящей улыбке.
— Ты весь день пялился на мою задницу исключительно как лучший бро? Защищал мой тыл?
Вон отводит глаза, и на его скулах играет легкий румянец. Рис отдал бы вторую руку за то, чтобы это было адресовано ему — ему самому, а не Джеку в его теле.
«Расслабь булки и получай удовольствие, тыковка, сам бы ты никогда не осмелился даже чихнуть в его сторону. Доверься папочке Джеку, он обо всем позаботится.»
— Бро, ты все не так понял, бро, — Вон снял очки и утер пот со лба, — конечно, я за тобой присматривал — ты же всегда попадаешь в какие-то неприятности!
— И я наконец-то тебе отплачу за эту заботу.
С осторожностью, которую Рис никак не ожидал от Джека, тот берет Вона за подбородок своей — Рисовой! — живой рукой и осторожно наклоняет голову Вона. Тот прикрывает глаза и приоткрывает губы, и Рис видит, как румянец с щек Вона перетекает на уши.
Рис ожидает от Джека чего угодно — очередной насмешки, грубости, топтания чувств Риса и высмеивания Вона, но вместо этого Джек мысленно качает головой.
«Ох, кексик, я тебе покажу, почему тебе не стоило тогда идти мне наперекор. И задам недостижимые стандарты для твоего дружка, что потом у тебя будут трястись коленки в попытке хотя бы прикоснуться к моему уровню.»
Рис пытается ответить, но слова не идут, рассыпаясь в статике, когда Джек наклоняет голову и целует Вона, Вона, который встает на цыпочки задирает голову, чтобы подстроиться под рост Риса.
— Я так давно этого ждал, бро, — шепчет Вон в поцелуй, и у Риса обрывается сердце.
Если бы Рис мог, он бы кричал, царапал порт, попытался вырвать себе эхо-глаз, лишь бы остановить Джека и заставить того убрать свои грязные лапы куда подальше. Это должен был быть его первый поцелуй с Воном! Это должен был быть он, а не смотреть со стороны, как его лучшего бро — его возлюбленного, черт побери, в которого он втюрился еще на первом курсе, — сейчас лапает его же собственными руками мужик, который когда-то был его кумиром.
«Какой ты неблагодарный, лучше смотри и учись, как надо.»
Джек не стал больше мысленно распинаться, вместо этого он дергает за воротник рубашки Вона, обнажая плечо, и немедленно зарывается носом в ложбинку между плечом и шеей, а потом почти целомудренно целует. Вон шумно выдыхает где-то сверху, а потом осторожно, словно боясь спугнуть, кладет руки на голову Риса. Он зарывается пальцами в волосы, растрепывает тщательно уложенную прическу, а Джек отвечает на ласку своей: он раскрывает рот и лижет шею, едва прихватывает ее зубами, спускаясь все ниже и ниже.
Рис чувствует то, как фантомно у него начинают неметь ноги, чувствует привкус соли на своем языке — или думает, что чувствует, он ведь всего лишь наблюдатель, который уже ни в чем не уверен. Как бы он хотел сейчас запустить руку под рубашку Вона и сделать то, что он так хотел с того самого момента, как увидел Вона без рубашки — сжать его грудь в своих пальцах, ощутить, как затвердевают соски, провести руками по прессу все ниже и ниже…
«Ну надо же, и у тебя бывают светлые идеи.»
Ни секунды не медля, Джек дергает за рубашку Вона, вытягивая края из-за пояса, и Вон беззвучно смеется.
— Не торопись, бро, я никуда не денусь.
Он сам берет руку Риса и кладет ее к себе на живот, а Джек ведет ее вверх, очерчивая пальцами пресс, пока Вон трясущимися руками пальцами расстегивает пуговицы.
— Неплохо, неплохо, — комментирует Джек, добравшись, наконец, до груди, — кто бы мог подумать, что под этой тряпкой ты прячешь такое.
— Мне надо было как-то разгружать себя после работы, — Вон беспомощно улыбается, когда Джек сжимает его грудь в своих руках и мнет ее. На минуту Джек позволяет проявиться своему цифро-телу, и Рис видит, как большие руки Джека накрывают ее, как его большие пальцы сжимают соски, и как Вон стонет, прикусив свой кулак.
Руки Риса после этого кажутся слишком маленькими.
— О да, детка, я хочу тебя услышать, не стесняйся.
— Рис, клянусь, я из-за тебя откинусь, — у Вона совершенно порнушный хриплый голос, и Рис разрывается между тем, чтобы фигурально схватиться за голову или сгореть со стыда и унижения.
Его-лучшего-бро-почти-что-парня пытается трахнуть в его теле Красавчик Джек, а Рис…
Рис чувствует себя грязным, испорченным, изломанным, потому что происходящее его заводит даже через боль.
— Я сам откинусь, если ты не расстегнешь сейчас свои штаны, тыковка.
— Ты серьезно пытаешься в такой момент подражать Джеку? Рис, ты неисправим, — Вон качает головой, но все равно послушно расстегивает ширинку и спускает штаны вниз.
Рис захлебнулся бы слюной, если бы мог. Член Вона такой большой, немного кривоватый, с большими венами и головкой, которая манит Риса прикоснуться к ней губами. Идеальный член, созданный для того, чтобы Рис сутки проводил на коленях перед Воном, с этим членом, упирающимся в глотку, или не слезал с этого члена даже во время работы.
«Возможно, тебе стоит задуматься о выборе профессии. Быть пандорской шлюхой, быть может, для тебя повышение по карьерной лестнице.»
От одной только мысли об этом Риса передергивает. Он бы никогда не смог представить себя с кем-то другим.
«Ах да, ты же хранишь свою тыковку только для одного,» — проекция Джека появляется у лица Риса и самодовольно улыбается, — «каково это — видеть, что цветочек твоего мужика срывает другой?»
Рис надеется, что Джек — настоящий Джек, — сейчас варится в котле вместе с тем ублюдком, который создал этого цифро-Джека. Он проклинает тот день, когда ему вообще пришла в голову мысль запихнуть в голову себе это ссаный чип с ссаным Красавчиком Джеком.
Из бессильной ярости Риса вырывает полустон-полувсхлип Вона. О боже, проносится в голове Риса, Джек сделал Вону больно.
Какая-то часть Риса надеется, что это именно так, что Вон сейчас поймет, что это не Рис, а кто-то посторонний с его лицом, и в то же время Риса до безумия страшит то, что может сделать Джек. В конце концов, сами стены Гелиоса впитали в себя вместе с кровью слухи о том, как Джек любил пытать тех, кто пытается встать у него на пути.
«Вот именно поэтому ты и не поднялся выше уборщика,» — Джек звучит в его голове укоряюще, — «какой же тогда это будет тебе урок на будущее, если я прихлопну его сейчас. Нет, в таких делах спешка ни к чему.»
Рука Риса, казалось, создана для того, чтобы обхватывать член Вона. И Джек водит ей с мучительной медлительностью — Вон ерзает, дергает бедрами, пытается сам протолкнуть себя в кулак, но Джек раздвигает его ноги своим коленом, припирает Вона к стене всем телом. Протез он кладет ему на грудь и начинает сжимать сосок в такт своим движениями. Вон беспомощно стонет и извивается, очки сбились ему на нос, и Рис видит, какой у него расфокусированный взгляд. И его зрачки черные, расширенные настолько, что Рису кажется, что он в них может увидеть свое отражение.
— Открой-ка рот, — командует Джек, и Вон со всхлипом подчиняется.
Слюна течет у него по подбородку, и Джек слизывает его, а потом лижет открытый рот Вона, и Вон выставляет язык, и теперь они целуются мокро и грязно, так, как Рис видел только в порно-эхо, которые сносили ему крышу каждый раз. Вон вцепляется в плечо Риса одной рукой, а другую кладет на его протез. Он не останавливает, нет, наоборот, открывает рот еще шире и позволяет Джеку посасывать его язык.
Джек появляется рядом в театральном снопе цифровых искр и на секунду возвращает Рису контроль над телом. И Рис дуреет от накатившей волны ощущений: немеющие ватные ноги, затекшая шея, рубашка, прилипшая к потной спине, гладкий язык Вона у него во рту, твердый сосок под пальцами, тяжесть и теплота члена Вона в его руке, и его собственный член, который так неприятно трется о ткань штанов.
«Скажи, а,» — Джек щелакает пальцами, и Риса опять вышвыривает из своего же собственного тела, — «но ты не заслужил пожинать плоды моих трудов.»
Голова идет кругом, и Рис уже не знает, в своем он теле или нет — он видит, как рука Риса на члене становится рукой Джека, и в ней член уже не кажется таким большим, Джек его мог бы с легкостью обхватить, и вот на члене Вона уже две руки, дрочат ему в ритме, который любому другому причинил бы боль, но Вон только разводит ноги шире и облизывает пальцы протеза Риса, которые Джек ему запихнул в рот.
— Да, детка, вот так, какой ты горячий, — Джек целует Вона в подбородок, и Вон, наконец, кончает, пока Джек лениво проводит рукой.
Рубашка и штаны Риса заляпаны, но он не обращает на это внимание. Все оно обращено на Вона, на его обмякший член в руке, на его растрепанный, затраханный вид.
И Рис совсем не хочет обращать внимание на Джека, который рядом появился в виде голограммы, издевательски аплодируя.
«Ну что ты, кексик, позволь ему наконец-то заняться твоей маленькой проблемой. Дядюшка Джек позаботился, чтобы тебе точно не отказали.»
— Ты что, записывал всё? У тебя глаз светился, — Вон тянется к Рису, а тот отступает назад.
Он не может, не сейчас, не после того, что произошло.
Вон смотрит на него озадаченно, когда Рис выставляет перед собой руку:
— Не… не сейчас. Мне кажется, я слышу голос Саши.
Вон чертыхается и пытается придать себе пристойный вид, а Риса мутит даже от мысли себе подрочить.
«Надеюсь, ты усвоил урок,» — щелкает ему по носу Джек, — «и больше не будешь мне перечить.»