Chapter Text
— Тибор, — говорю, касаясь плеча. — Хватит, он уже уяснил урок.
Сорвавший разведку мальчишка хрипит, лежа на полу, смотрит полубезумными от боли глазами. Не может даже пальцами скрести землю. Окружающий его отряд склонил головы и замер, ожидая, найдется ли кара и для них
Тибор вздрагивает от прикосновение, на миг опускает взгляд на свою руку, на перепачканные темной кровью пальцы и острые когти, словно пытается вспомнить, где он.
Так бывает, когда ярость слишком густая.
— Тибор, — зову снова, пытаясь вызвать старшего из его гнева.
Старшего... Тибор стал носить этот титул потому, что в день нашего обращения стоял ближе к герцогу и первым упал на колено. Но нас было трое в тот миг, и старшинство осталось условностью иерархии.
"Я всегда буду слышать ваш голос", — обещал Тибор после ритуалов, когда мы валялись возле камина, глуша крепление вино и прислушиваясь к глухой боли в груди, к тому, как изменились наши тела.
Поэтому сейчас я говорю, тогда как другим это не дозволено.
— У нас не так много бойцов. Пусть мальчик искупит вину в бою. Достаточно...
— Заткнись! — рявкает Тибор, сбрасывая мою руку. — Достаточно будет, когда я скажу!
Я хватаю ртом воздух, опускаю глаза, накрываю ладонью онемевшее горло.
Тибор стоит над чашей с водой, вцепившись в ее борта. Когти уже спрятал, но на мягкой меди все равно остаются борозды.
— Мы не станем запираться в крепости, — говорит, глядя в воду. — Пусть люди этим занимаются.
Я стою у стены, наблюдая за ним краем глаза. Слушаю крепость, тяну витающий в ней страх как в жару студёную воду, мелкими глотками. Мало, чтобы насытится, достаточно, чтобы поддержать силы.
Перед боем придется задрать свинью.
— Почему ты молчишь? — недовольно спрашивает Тибор, выпрямляясь. Смотрит в упор, гневно и беспокойно: я никогда не отмалчивался, когда речь заходила о тактике
Поднимаю ладонь, накрываю горло.
Тибор несколько вдохов смотрит непонимающе, потом морщится, отводит взгляд.
— Говори.
Склоняю голову, как делаю это всегда перед иерархами высших ступеней:
— Позволю дерзость заметить, что мы не знаем точной численности противника. Но если Старший посчитает нужным принять бой за стенами, я предложил бы...
— Говори со мной нормально! — вскрикивает Тибор.
Горло сводит судорогой, я роняю голову.
— Уточни... Приказ... — выдавливаю через спазм.
Тибор ругается под нос, хватает за плечи, удерживая прямо, говорит торопливо:
— Нет власти моей.
Ритуальная форма в его устах резка, как пощёчина, приводящая в чувства. Я глубоко вздыхаю, глядя в сторону. Хватка на плечах становится крепче.
— Посмотри на... — голова дёргается сама собой, но приказ не завершается — Тибор, заметив, осекается.
Замирает, наверняка кусая губы, но через миг чуть встряхивает:
— Тьма, ты можешь посмотреть на меня?
Вздох.
— Прошу.
Я прикрываю глаза, потом смотрю в лицо старшего. Тот усмехается криво.
— Воспитательный момент закончен?
...старший по иерархии, он младше и Эгон, и меня. Когда-то он ходил под нашей рукой, горячий и резкий всадник знамени Илгеров.
— Я лишь соблюдая иерархию, — говорю хрипло.
— Это никогда не касалось нас с тобой! — рявкает Тибор.
Мне остается только усмехнуться. Он понимает, отступает на шаг.
— Я... Ты не должен был прерывать меня на глазах младших. Они должны знать, что из ждёт за провал.
— Дисциплина — это не страх и не рабское подчинение, а верность не рождается из страха. Ты ведь помнишь это.
— Они уже связаны, — он вскидывает голову, упрямо сжимая челюсти. — Их верность непреложна.
— Тогда к чему?..
— Чтобы помнили, для чего им была дарована милость герцога!
Я смотрю в его лихорадочно пылающие глаза, и там, где было сердце, все сильнее становится холод.
Ты ведь знаешь, что лжешь.
Тебе нужно это чувство превосходства, торжества над слабым, это наслаждение чужим страхом.
— ...власть опьяняет, верно?
Тибор не находит что возразить, его взгляд мечется, не останавливаясь на мне не на миг.
— Убирайся, — говорит едва слышно.
Но я слышу, и ноги несут меня к двери. Закрыв ее, я упираюсь ладонью в косяк, и когти впиваются в дерево. Я мог бы истрактовать приказ иначе, уйти из крепости прочь.
Но я не сделаю этого.
Ты первый преклонил колено тогда, и первый отдался тьме. Над тобой первым она взяла власть. Как и в тот первый день, однажды я последую за тобой.
Но верность и долг сильнее, чем страх и приказы. И если ты больше не будешь слышать мой голос, то что ж.
Война не закончена.
И я преклоняюсь.