Work Text:
Несмотря на душные дни уходящего лета, ночной ветер почти любовно проходился по слегка влажной коже, заставляя вздрагивать от мурашек и неизвестности. Ваньнин редко соглашался на авантюры из серии «слабоумие и отвага», которыми порой славился его благоверный, однако в этот раз…
— Я хочу, чтобы ты наконец дал волю эмоциям, расслабился и не думал ни о чем, — прощебетал в тот день Мо Жань, крепко обнимая его на диване после ужина.
— Я и так расслаблен, — буркнул Чу Ваньнин и уткнулся в крепкую, упругую грудь.
— Это немного другое расслабление…
И то ли поцелуи в макушку и приятная дрема сделали свое дело, то ли желание не думать ни о чем и просто наслаждаться, сказанные его персональным демоном, настолько вселили в него надежду, что после всех их игрищ он наконец уснет и пробудится самым новым человеком… Короче говоря, уговоры его благоверного сработали, и теперь он здесь.
С повязкой на глазах он стоит на коленях посреди постели. Плечи и лопатки потихоньку начинает сводить судорогой от того, как долго они привязаны мягкой веревкой к крестовине над кроватью. От холодка и томности ожидани он уже начинает сомневаться в правильности своего решения.
Но стоило еще одной волне мурашек пройтись по рукам и бедрам, как за спиной послышались шаги, еще несколько секунд - и кровать рядом с ним прогнулась, а талию и бедра любовно огладили горячие ладони.
— Ах, если бы ты только мог видеть себя, — с несвойственном демонам благоговением пробормотал Мо Жань, губами цепляясь за кожу на шее Чу Ваньнина.
Его руки, казалось, были по всему телу, пока он терся щеками о шею и щеки Ваньнина, в очередной раз отмечая его своим запахом. Этот ритуал они проводили часто, если обоих не захватывала разрушающая волна страсти, но даже в такие моменты Мо Жань умудрялся потереться своими щеками или запястьями о самые (как он сам признавался, умилительно покрываясь румянцем) ярко пахнущие части тела.
— Благо, что я этого не вижу, — проворчал Чу Ваньнин и дернулся в своих путах, когда по вершинке соска щелкнули ногтем.
— О нет, мой любимый разбивает мне сердце, — приторность слов Мо Жаня не шла ни в какое сравнение с тем, как его пальцы скручивали соски и царапали ребра. У Чу Ваньнина тоже были пределы, но сегодня их как будто достигли очень быстро, поэтому и не прошло и пары минут их начинающейся любовной игры, как он начал кусать губы и тихо всхлипывать.
Тихо для себя. Не для Мо Жаня.
— Прекрати кусать губы, — выдохнул он и облизал шов крепко сцепленных губ.
Одно нежное поглаживание затекших рук, и Чу Ваньнин едва слышно выдыхает, чем пользуется Мо Жань. Он захватывает губы в откровенно голодном поцелуе, словно он припал к роднику с чистой водой и не может напиться.
(Опять же, по его личным откровениям, Мо Жань признавался, что обмен слюной является важнейшим этапом в формировании крепкой брачной связи у его демонического вида.)
Он сосал и прикусывал губы, не давая передышки, толкался языком и с силой засасывал в свой рот язык своей пары. По их подбородкам уже начали течь слюни, хотя они еще не в самом разгаре своих утех. На задворках мыслей Чу Ваньнин про себя хихикнул, ведь выглядело все так, будто его специально пытаются напоить демоническими жидкостями.
Тем временем руки спустились к бедрам, тупые ногти с нежностью почесывали чувствительную кожу.
— Мой баобэй соизволит немножко раздвинуть ноги и угостить меня своею сладостью? — проворковал Мо Жань, оторвавшись от губ с оглушающе громким чмоком.
— Бесстыдство какое… — задыхаясь, ответил Ваньнин, однако колени он посильнее развел.
— Обвиняешь меня в бесстыдстве, а сам послушно раскрываешься предо мной… и я не только про ноги, — этот сладкий голос сочился удовлетворением и хитрой радостью демонического искусителя, пока пальцы любовно поглаживали раскрывшуюся щель. — Твоя киска весьма приветливо раскрыла свои губы, приветствуя своего мужа.
— Замолчи, пожалуйста, — тихо проныл Чу Ваньнин, чувствуя, как горят уши и весь жар перекидывается на щеки, шею и грудь.
— Не беспокойся, милый, — прошептал Мо Жань, уткнувшись Чу Ваньнину в шею. — Я знаю отличное решение для сохранения твоих ушек и скромности.
Свои слова он запечатал легким как перышко поцелуем в родинку за ухом и отстранился своим телом от человеческого тела.
Лицо Чу Ваньнина приняло страдальческую гримасу от потери контакта с горячим телом демона. В ответ он услышал успокаивающее шиканье и теплое прикосновение к своим бедрам. Ладони Мо Жаня сильнее развели ноги, еще немного - и натяжение мышц будет болезненным, после чего скользнули под колени и слегка приподняли над кроватью.
— Мо Жань, что происходит? — запаниковал Чу Ваньнин, дергаясь всем телом на весу.
— Тише, радость моя, почти все готово, — промурлыкал Мо Жань, и постель лишь сильнее зашуршала под горячим телом.
— Да что за… Ммм!
Не успел Чу Ваньнин закончить свой вопрос, как его колени вновь опустили в мягкость постели. Только теперь его вульва уютно устроилась на лице Мо Жаня, пока последний с любопытством тыкался кончиком носа в набухший клитор.
— Что ты делаешь?! — закричал Ваньнин, уже по-настоящему впадая в панику.
— Расслабляю тебя, — довольно ответил Мо, приглушенный половыми губами. — Ты ведь в своем вечно контролирующем состоянии ни за что по доброй воле не сел мне на лицо. А так мы совместим приятное с полезным.
— Так ведь не делается, — Ваньнин выгнулся в своих путах, стараясь приподняться с чужого лица. Ответом ему были рывок вниз и поцелуй рядом со входом во влагалище.
— Тебе просто нужно довериться мне, отпустить контроль и наслаждаться процессом, — пробормотал из-под промежности Мо. — У меня нет задачи тебе навредить, только расслабить.
— Прекрати болтать! — крикнул Чу Ваньнин и дернулся всем телом, скользя влажной вульвой по губам демона.
— Сильно щекотно? — хихикнул Мо Жань и мягко прижался губами к клитору. Чу Ваньнин сильнее заерзал, размазывая жидкость по губам и подбородку. — В любом случае, я надеюсь на то, что ты не будешь до последнего сопротивляться. Ваньнин, я твой муж, а не стервятник из конкурирующей компании…
— Либо заткнись и займись делом, либо развяжи меня и проваливай на свои подкасты! — сердито крикнул Чу Ваньнин. Ведомый неизвестно каким инстинктом, он плотнее прижался своей плотью к губам Мо Жаня и сильнее сжал свои бедра вокруг головы демона.
Тот будто только этого и ждал. С утробным рычанием и первобытным голодом он начал вылизывать вульву, смачно посасывая половые губы и игриво посасывая клитор. Его руки скользнули ближе к лицу и вскоре большие пальцы развели влажные складки, еще сильнее раскрывая покрасневший клитор и выталкивающую жидкость дырочку. Чу Ваньнин всхлипывал и еле слышно стонал, даже не догадываясь, что его любимый вот-вот воплотит в жизнь один из самых грешных планов.
Мо Жань длинными мазками языка несколько раз прокатил его между складок, от сладко текущей дырки до кончика клитора. Как бы его Ваньнин не любил поворчать, что его органы бесчувственные и смысла их ласкать нет, на деле же все его тело - один огромный сосуд чувств, которые он подавлял, не умея с ними справляться. Он всегда доказывал своему любимому, но порой такому глупому драгоценному человеку, насколько он ценен и целиком любим, и сейчас он понял, что любовь эта должна принять абсолютную форму.
Именно поэтому демон усиленно причмокивал по всей поверхности дрожащей вульвы, обильно смазывая ее своей слюной. Он не торопился, но держал в уме, что чуть больше ему понадобится для смазывания трепещущего входа. Ох, эта дырка… Мо Жань любовно прижался к ней губами и постарался засосать края, кончиком языка собирая влагу.
— Ах! — Чу Ваньнин попытался подпрыгнуть на лице, уходя от сильного ощущения, но Мо Жань снова вцепился стальной хваткой в мокрое бедро и сильнее впечатал вульву в свое лицо.
Именно так он смог выгнуть свою шею под не самым удобным углом, чтобы пошире раскрыть рот и протолкнуть обильно смазанный язык во влагалище. Голос Чу Ваньнина наконец стал громче, бедра вокруг ушей сжались, и дрожь в них усиливалась с каждым толчком языка. Если бы Мо Жань был простым человеком, он бы уже захлебнулся от обилия слюны и смазки, а если бы не захлебнулся, то точно уже был задушен бедрами и половыми органами, что сейчас от яростных подергиваний могли легко и просто сломать ему нос. Но он понимал, что в любой форме, в любой жизни, его место здесь - в служении любому проявлению Чу Ваньнина.
— Мо Жань, а-ах, глубоко, твой язык слишком глубоко!!
Демон лишь ухмыльнулся в мокрую киску, пустив по ней волну дрожи, и позволил языку удлиниться еще сильнее. По мере удлинения, тело языка становилось шире, ввиду чего вход бешено пульсировал и проливал еще больше влаги на губы и подбородок.
— Мо Жань, я не могу больше, вытащи! — закричал он и круговыми движениями бедер попытался снять себя с чужого языка.
Послушал ли его Мо Жань? Черта с два.
Его Ваньнин порой был такой врушкой.
Он мог. Еще как мог выдержать это. Просто он боялся переживать оргазм, а по бегущим дорожкам смазки и гусиной коже на бедрах демон знал, что первый оргазм вот-вот должен будет поглотить его человека. Поэтому он с силой насадил Чу Ваньнина на свой язык, чувствуя пальцами, как задрожал низ его живота.
Конец и правда был близок.
Еще и потому, что Мо Жань наконец смог.
Он коснулся кончиком языка входа в матку.
Возможно сегодня его план сработает.
Мо Жань приподнял бедра Чу Ваньнина, отрывая их от кровати, и несколькими поступательными движениями протолкнул крупные сгустки своей слюны, втирая кончиком языка их в шейку матки. Крик и первый оргазм сильнейшим образом проехался по Чу Ваньнину, заставив прокусить себе губу и сильнее вцепиться в путы, удерживающие его руки. Несколько секунд, и его тело начало обмякать, а из глаз полились слезы, что не смогла сдержать повязка. Его тяжелое дыхание сопровождалось тихими всхлипами, а влагалище продолжало трепетать вокруг горячего языка.
Мо Жань аккуратно начал втягивать в себя язык, положив ладонь на низ живота Ваньнина. Он чувствовал свой энергетический след, приобретающий контуры татуировки на уровне матки. Он слегка отпрянул от опухшей и насквозь мокрой киски, нежно чмокнул по чувствительному клитору и слишком плотоядно улыбнулся, ставя своего любимого человека на постель в изначальную позу.
Первый этап пройден.
***
Чу Ваньнин закричал, сотрясаясь от очередного оргазма, пока демон держал его плотно насаженным на свой член, сосал его грудь и разводил пальцы рогаткой по опухшим губам вокруг клитора. В этот раз он не брызгался по всей постели, а сильнее сжимался на пульсирующем члене и переживал опыт, близкий, наверное, к сухому оргазму. Он не понимал уже, что еще хотел провернуть с ним Мо Жань, когда снова и снова заставлял кончать , заливая постель под своими ногами. Сначала Мо устроился за спиной и слегка нагнул его, сильно вбиваясь и шлепая по вульве. Затем приподнял его ногу, перекинул через свое бедро и начал вбиваться словно оголодавший по ласкам муж, кусая шею, плечо и даже ребра. А после, когда его промежность оросил горячий сквирт, он сел сам и насадил на себя Чу Ваньнина, как одержимый припал к груди, с нажимом лаская мокрые половые губы и не касаясь клитора.
Еще немного и Ваньнин мог поверить, что его решили принести в жертву какому-то демоническому ритуалу.
— Ну что ты, радость моя, — проворковал Мо Жань, снова шлепая языком по распухшему румяному соску. — Никаких ритуалов, кроме брачных. А в них, как известно, никаких жертв нет, только наслаждение, — его губы мягко очертили линию подбородка, а после - впились в опухшие губы.
Боже, он сказал это вслух…
Очередное давление на губы привело к болезненному стону и успокаивающим шиканьям Мо Жаня.
— Что такое, любимый?
— Я устал, — пробормотал Чу Ваньнин, чувствуя надвигающуюся волну слез. Для него слишком много ощущений, слишком много чувств, которые он не может идентифицировать, ввиду чего его тревога растет с каждым легким толчком бедер. Он не привык к такой стимуляции в течение одной ночи.
— Где болит? — вновь проворковал Мо Жань, поглаживая его по волосам и по бедру, что вызвало еще одно сокращение его влагалища вокруг члена.
— Ноги и руки затекли, губы щиплет, соски больно, и…
Он на несколько мгновений замолчал. Мо Жань улыбнулся уголками губ и решил чутка подразнить человека:
— И что еще?
— Не заставляй говорить это…
— Но как я тогда пойму, где мне о тебе стоит сильнее позаботиться после нашего ночного рандеву?
Еще несколько секунд молчания, во время которого Ваньнин старательно пытался сокращаться на члене, невербально указывая на свое состояние.
— Ну же…
— Моя… — пробормотал Ваньнин, заливаясь румянцем до самой груди.
— Я не слышу тебя.
— Моя киска! — вскрикнул Чу Ваньнин и попытался отвернуться. — Она слишком чувствительна.
— Вот так просто, баобэй, — Мо Жань чмокнул в горящую щеку человека и с сожалением начал приподнимать его тело со своего члена. — Мы почти закончили, осталась самая малость и мы ляжем отдыхать, обещаю.
— Какая малость? — напрягся Чу Ваньнин. — Ты же уже кончил.
— Да, но не так сильно, как ты, — улыбнулся Мо Жань и полностью вышел из тела Чу Ваньнина. — Вот так. Только одна поза, любовь моя. Не бойся, я уже очень близок.
Он широко лизнул по щеке человека и, крепко держа его за бедра, поставил его на ноги на кровать. Поза оказалась весьма комична и даже до абсурда сексуальна — его баобэй стоял согнутый раком, с задранными к потолку руками и торчащей задницей. Можно было бы подойти сзади, толкнуться в широко зияющую дырку и залить ее еще одной порцией спермы, но это было слишком просто для него и слишком больно для его Ваньнина. Поэтому он сел у его ног, аккуратно заводя бедра на свои плечи.
— Держись крепче, любимый, я вхожу.
— А-ах!!
Мо Жань сложил Ваньнина вдвое, прижав его грудь к коленям на своих плечах, и с размаху вошел в него. Он более не разменивался на ласки и продление удовольствия, грязно шлепая при каждом бешеном толчке. Он был близок, это правда. Впервые он решил идти до конца своего существа, не щадя мокрую киску, отчаянно в нее вбиваясь. Впервые он решил показать Чу Ваньнину свое демоническое наследие в полной мере.
— М-м-м-м, Мо Жань, слишком… слишком… а-а-ахх!!!
— Я быстро, обещаю, — проревел демон в плечо человека и сорвал насквозь промокшую повязку с глаз. Ваньнин тревожно жмурился от прохлады на опухших заплаканных веках, из-за чего Мо Жаня захлестывала еще одна волна любви к этому человеку.
И волна эта была в более полном и глубоком проникновении, где он чувствовал, как головка его члена буквально целует вход в матку. Последний этап его грандиозной работы. Мо Жань чувствует, как набухает основание его члена, как яички вдавливаются внутрь для более плотного наполнения спермой формирующегося узла.
— Это…. — по подбородку Ваньнина потекла слюна, а глаза начали слегка закатываться.
— Да, теперь оно.
В любом мире. В любом форме. Навсегда вместе.
Последнее, что Мо Жань мог контролировать - это поцелуй и движение руки, чтобы разорвать путы над кроватью. В следующий момент он уже упал на кровать вместе со своим любимым человеком, глубже вдавливая сформировавшийся узел в его растраханное тело, и всем своим существом буквально пытаясь втянуть его в себя руками и губами. Он чувствовал, как на его лицо падают капли слез, как по лицу течет кровь уже из его прокушенной губы, а вокруг узла и по животу растекается горячая лужа. Он чувствовал, как отдал часть своей души вместе со своим семенем, бесконечным потоком проталкивая его в матку.
Момент тишины и полного единения, прерываемый влажным дыханием и подрагивание тел. Грандиозная работа выполнена, теперь осталось дождаться результата.
Проходит несколько минут, а может даже и часов, когда Чу Ваньнин начинает дрожать, скулить и пытаться сжаться в комочек на загорелой груди. Мо Жань нежно целует растрепанные волосы и аккуратно переворачивает их, чтобы не потревожить узел. Он слегка приподнимается на локтях и видит перед собой в почти бессознательном состоянии Ваньнина, который еле дышит после пережитого телесного опыта…
Низ его живота набух от обилия спермы, и на уровне матки сформировалась четкая татуировка.
Метка пары, что понесет дитя от его демонического семени.
— Исключено!
— Что в этом такого страшного? Сам же не затыкаешься и при любом удобном случае шепчешь про то, что хотел бы меня оплодотворить.
— Любимый, ты не понимаешь всех рисков, которые могут за собой нести процессы по зачатию и вынашиванию демонических созданий.
— Ну так просвети меня!
— У каждого вида свои сюрпризы…
— Мне не нужен каждый, мне нужен конкретно ты!
— Тогда, — Мо Жань расплылся в сладкой улыбке и оперся щекой о кулак, — Ты узнаешь, в чем кроется сюрприз моего вида, когда настанет время.