Work Text:
Она привезла пирожки.
– Ну что ты, не стоило. Я слышал, мука на Земле сейчас на вес палладия, – сказал он, аккуратно откусывая пирожок и ловя второй рукой крошки.
– Ешь, – она улыбнулась. – Сто лет не виделись.
– Всего лишь три года. – Он потянулся обнять ее, неуклюже отставив руку с пирожком, чтобы не запачкать ей платье. – Я рад, что у тебя наконец-то получилось приехать.
Она глубоко и резко вдохнула, притягивая мужа сильнее.
– Ну, ну, – он похлопал ее по спине. – Что ты. Все хорошо.
Она уткнулась носом ему в плечо, забираясь руками под футболку и вспоминая кончиками пальцев контуры его мышц.
– Чем займемся? – спросила она после обеда, когда подарки были переданы, а кровать заправлена.
– Тут немного развлечений. – Он покачал головой. – Можем пойти в гости, по соседству есть несколько биокуполов. Роберт. Мартин. Малкольм. К Малкольму тоже недавно приезжала жена. Виктор сейчас на плантациях, но завтра с утра можно к нему. Я взял неделю отпуска, можем перезнакомиться со всеми.
– Нужно было сделать больше пирожков, – она вздохнула.
– Но-но, пирожки только мои! – он шутливо нахмурился, и она снова рассмеялась.
– А какие у вас здесь, – она попыталась подобрать слово, – прогулочные зоны?
– О. Конечно. Тебе Бродвей или Манхэттен?
– Знаешь, я бы и на Земле не отказалась от Бродвея. Говорят, все актеры сейчас здесь, у вас.
– В Большом Куполе, может быть. У нас только поля и мангровые заросли.
– Мангровые?
– Мы их так называем. Местные кустарнички, растут вдоль затопленных ирригационных систем, которые оставили нам прежние хозяева этих мест.
– Болота, – улыбнулась она.
– Там красиво, – возразил он с мечтательной улыбкой.
– Наверняка. Знаешь, я каждый вечер смотрела из телескопа на эти каналы. Их видно с Земли.
– Да, ты писала, – он подошел ближе.
– Большой Купол – нет, а каналы… они расчерчивают всю планету. Я смотрела и думала, что у одного из них ваше поселение, и твой биокупол, и твоя кровать…
– Если ты продолжишь в том же духе, мы сегодня никуда не выберемся, – он обхватил ее за талию.
– Как ты думаешь, – она провела пальчиком по его щеке, – твои мангровые заросли подождут нас до вечера?
– Вечерами они даже красивее, – сказал он, целуя ее.
***
– Светятся? – переспросила она, застегивая кофточку.
– Как рой светлячков.
– Откуда здесь светлячки?
– Это только кажется светлячками. Горение болотных газов или что-то вроде того. Говорят, под этими болотами много органики.
– О. – Она остановилась.
Он покачал головой.
– Перестань. Это как торф на Земле. Или нефть. Было здесь миллионы лет до нашего прибытия.
Она неуверенно кивнула.
– И оно горит… без кислорода?
– Ты же понимаешь, я все упрощаю, чтобы объяснить близкими тебе словами. Это местный процесс, аргоновое горение.
– Аргон, – она смутно припомнила что-то из его рабочих рассказов, там, на Земле. – Это разве не инертный газ?
Он терпеливо улыбнулся.
– На Земле аргон действительно не горит, не окисляется, и вообще непонятно зачем нужен. Но здесь совсем другая химия, кстати, потрясающе интересная. Ты идешь? – он щелкнул замком первой внутренней двери, которая вела к отсеку со скафандрами.
Когда они вышли из купола, тени уже змеились по неровной коричнево-красной земле почти до горизонта. По сторонам купола уходили в бесконечность ирригационные гряды, между которыми из топкой маслянистой почвы торчали деревца с густой серебристой листвой. Листья тонко дрожали.
Он сжал ее руку, разворачивая лицом к закату, и сенсоры перчаток усилили прикосновение, на миг плотно обхватив ее кисть. Она поежилась.
– Смотри. Рассеяние Ми делает цвет заката…
Она не слушала. Острые, с четкими контурами тени бежали к ним, словно спасаясь от крошечного Солнца, подгонявшего их холодным синим огнем. Солнце падало за почерневший горизонт, и тени бежали все быстрее. Через минуту мир накрыла тьма – и вспыхнули огоньки. Они загорелись на небе миллиардом звезд, чей яркий свет не размывался атмосферой. И замерцали у земли.
– Смотри, – теперь он улыбался, это было слышно по голосу. Он снова сжал ее руку и повел вокруг себя, словно представляя каналам и деревьям.
Это действительно было красиво. Бесчисленные крошечные огоньки уходили вглубь, перемигиваясь, превращая ткань ночи в переливающийся черный бархат.
– Здесь всегда так… Празднично? – спросила она.
– Только последние пару миллионов лет. До этого было еще лучше. Здесь были дома, дворцы, люди.
– Мне казалось, что древние поселения Марса – легенда?
Она повернулась к нему – и попятилась. В полной темноте его глаза сверкали, словно пригоршни огоньков плескались в темных мангровых болотах.
– Нет, это не легенда. Здесь был прекрасный мир с прекрасными дружелюбными обитателями. У них есть своя история. Культура. Они так рады ею поделиться.
– Н-н-не подходи, – сказала она, хотя муж отпустил ее руку и не двигался.
– Я не понимаю, чего ты боишься. Это все еще я. Мои интересы, знания. Мое тело – тебе ведь оно так нравится? Единственное, что изменилось – я уже давно не ем пирожки.
– Кто ты? – с трудом проговорила она; воздуха не хватало, хотя все датчики шлема светились зеленым. – Я не узнаю тебя. Где мой муж?
– Это я, дорогая. Помнишь, как мы познакомились? Была прекрасная черная ночь, шелестели деревья, и ты попросила разрешения войти. А потом мы долго гуляли по этим каналам. Ты тогда первый раз начала для меня светиться…
Он мечтательно улыбнулся и снял шлем.
Она закричала, рванула куда-то вбок, по траншее между канавами и деревцами, которые шелестели листвой ей вслед.
«Здесь нет ветра», – думала она, несясь вперед между двух линий огоньков, словно между взлетными полосами. – «Боже. Здесь. Нет. Ветра».
Она споткнулась обо что-то. Земля спружинила под ногами, и она мягко приземлилась в рыхлую влажную почву, почти уткнувшись носом в стекло шлема. С трудом приподнявшись, она перекатилась на бок, и перед глазами вспыхнул свет. Она снова закричала.
– Да тише вы. – Она почувствовала, что ее поддерживают под локоть, и вырвалась, не давая себя поднять. – Не спешите, сядьте. Вот так. Я Малкольм. Ваш муж послал меня найти вас. Вы побежали прямо к моему дому.
– А слева меня бы встретил В-в-виктор? – ее трясло.
– Виктор сегодня в ночь на плантациях. Но там есть Мартин. Да не бойтесь вы так. Мы не опасны.
Она переползла к ближайшей гряде, кое-как уселась, подтянув ноги, насколько позволял скафандр.
– Вы Малкольм, к в-в-вам недавно приезжала жена. Г-г-где она?
– Уехала. – Малкольм поставил фонарь на землю и тоже сел на небольшом расстоянии. Он был в шлеме, вот только без стекла. Возможно, в какой-то момент стекло треснуло, и он просто забыл его вставить, оставив лишь форму, но не функцию.
Огоньки перемигивались по сторонам.
– Мы не опасны, – повторил Малкольм. – Зря вы так. Здесь просто другой мир. Мы интегрировались. Пять лет прошло.
– Т-т-три.
– У вас только три? Это лучше. Возможно, у вас с ним еще осталось – он запнулся, – что-то общее.
– А если я не захочу?
– Тогда просто уедете. Как сделала Мэгги.
Фонарь погас. Малкольм повернулся к ней. Его глаза сверкали болотными огоньками.
– Идемте, – сказал он мягко. – Я напою вас чаем. Ваш муж выбрал этот мир, вы тоже сможете сделать свой выбор, но только когда согреетесь и отдохнете. Первое правило нового мира.
Он спокойно и уверенно протянул ей руку.