Chapter Text
Гарри Поттер умер.
Герой не прожил долго после войны.
Смерть Волдеморта подарила всем счастье и мир волшебной Британии. Но в сердце главного победителя войны не угасла. Мальчик-который-выжил-который-не-должен-был-выживать, вот кем был Гарри Поттер. Тем кому нравятся героически погибшие в конце этой истории.
Гарри ощущал, что остановился, остался на месте, на том вокзале, остальные пока двигались дальше; Рон и Гермиона даже не заметили, как оставили его позади.
На месте войны на первом плане у них оказалась любовь. Уизли возмужал после войны, и ему не потребовалось много времени, чтобы сделать предложение руки и сердца Гермионе. Вскоре они уехали в Британию на несколько долгих месяцев.
Даже Джинни удалось. С высоко поднятой головой она была отправлена волонтером по восстановлению Хогвартса. В то время как Гарри даже взглянуть на него не мог. Ощущающая огромную тоску в сердце. Хогвартс никогда не будет прежним.
Младшая Уизли видела состояние своего парня, и все ее попытки помочь ему безуспешными, а потому Гарри сам предложил ей расстаться. Джинни не желала расставаться, учитывая, что Поттер — это жизнь на всю ее жизнь, но мальчик-который-выжил умело убеждать. Сначала они взяли паузу: чтобы Джинни столкнулась со смертью брата и потерями родного дома, после и потерей второго близнеца Уизли. Бедняга не выжила жизнь без брата. Гарри же сделал паузу, чтобы скорбеть о всех умерших ему близких людях.
Разница в них была лишь в том, что Джинни пережила этот период своей жизни и через месяц, помимо помощи в восстановленных школах, была принята в сборную квиддича. Почти всем, сражавшимся на войне, были предоставлены льготы, и она с умом воспользовалась своим шансом.
В последние недели Гарри существовал на Гриммо. Не жил, а существовал, каждый день сливался со следующим, он не знал, сколько времени так провел, он просто был. С каждым прожитым днем, который мальчик выжил, проник в себя все больше и больше, буквально тонул в сожалениях.
Единственной его вылазкой стал выход, чтобы посетить дом, в котором он вырос. Его родственники могли быть отвратительны, но все его воспоминания были искажены темным домом и ужасными условиями. Устав из-за того, что несколько раз погружался в обширные воспоминания, сознательно согласился на кладовку, потому что никогда не выбирался. Он решил покончить с этим. Возможно и с Дурслями. Пожары ведь не редки у магглов. Желание избавиться от места, где он провел свое ужасное детство, стало спусковым крючком.
Наконец, прибыв на Прайвет Драйв, Гарри встретил полупустой дом рядом со стоящим грузовиком и Петунием, командующим неизвестными ему мужчинами, которые грузили коробки и мебель в большую машину.
Солнце светило ярко и непривычно тепло, голубое небо с мирно плывущими облаками; ничто не предвещало беды.
Поттер подходит со спинами, видя множество коробок на ярко-зеленой лужайке.
— Тётя — с презрением произнес он. Женщина, передавшая одну кровь с его воплощением, мгновенно оборачивается бледной, словно призрака.
— Гарри..? — звучит так неуверенно и практически невнятно, как вместо Гарри пришёл Джеймс.
— Пере происходит? — Поттер не отводит взгляда от женщины, которая слишком сильно поворачивает себя в сторону ребенка. Петунья отводит взгляд. В воздухе кажется неловкостью.
— В последнее время происходит очень много странностей, — так сказать «странности» говорилось одновременно с презрением и страхом, — Слишком много сов в округе. Они переносчики бешенства, и это очень опасно — очередной бред льётся изо рта Петунии Дурсль. Гарри даже не удивляется тому, как это глупо всё звучит. В конце концов Петуния знала о магической Британии, очевидно понимая, что что-то происходит с магической активностью. Даже такой маленький знак в виде полярных сов летающих дней. После победы Маги не соблюдала требования секретности.
— Что там? — он обращает внимание на коробки, которые стояли подаль от общей кучи, их не занесло в грузовик, и к ним никто не подошел. Поттер задал вопрос, выкидывают ли они его старые вещи, и одновременно был удивлен, что они не сделали этого до сих пор, но количество коробок коробок говорило, что там что-то еще.
— Ох, эм. Мне это не нужно. Забирай всё, что там нашёл, мне нужно — кажется, что из дома появляется грохот, и Дурсль быстро уходит туда, начинает её противные крики, — просит она, почти что приказывает грузчикам работать быстрее.
Поттер подходит и заглядывает в коробку. В незакрытых коробках видны вещи. Он бросается в глаза рыхлым видом коробок, они были старые, но ещё выполняли свою функцию. Гарри не сразу заметил две крупные стрелки в верхней части коробок, выцветшим маркером, там красовались бледные образования, которые он сразу узнал:
"Л.Э" .
Сиротка осматривает коробку. Их было таких около пяти штук. К сожалению, снова появляется раздражённая чем-то тётка.
— Если ты собираешься остаться здесь, не задерживайся. Скоро приедут покупатели — Гарри оборачивается на писклявый голос отвратительнее, который мог быть только у Амбридж.
— Вы продаете дом? — глупый, риторический вопрос, в котором услышал удивление и непонятная, даже сама Гарри скрыла обиду. Петунья несет ответственность.
— Я куплю его, — ни на секунду не задумываясь выдаёт Поттера, прежде чем задумывается над вопросом «А зачем?». Ему не нужен дом, тем более маггловский, он даже не собирался этого делать. Слова вышли из его рта настолько спонтанно и быстро, что даже не дошли до обработки в мозгу.
— У тебя нет таких денег, — высокомерно фыркает Дурсль, на что Гарри усмехается. Поттер мог бы выкупить весь этот район и остаться всё ещё богатым. В конце концов ему некуда было растрачивать наследие Поттеров и Блэков.
— Как раз таки наоборот, у меня достаточно денег, — Поттеру будет не сложно смотаться до Гринготса, чтобы перевести деньги в маггловские. Внутренние обиды на женщину шепчут ему: просто поднять палочку, у него больше нет следа, никто даже не замечает. Просто империо и документы на него оформлены. На самом деле ему даже не нужно будет произносить непростительно, достаточно будет пригрозить палочкой и дело сделано.
— Это будет недёшево, — в последний раз предупреждает Петунья, прежде чем назвать цену. Поттер усмехается, наверняка она назвала завышенную, но его это не смущает.
— Я возьму деньги и вернусь — Он уверен, он даже рад, что этот дом будет полностью укомплектован его услугами. Он не оставит от него ни следа, но сейчас куда важнее материальные дела. Выкупив этот дом, Поттер просто убьет двух зайцев одним выстрелом.
— Я не буду ждать тебя, мальчишка. Если ты не успеешь до конца погрузки, то сделки не будет — погрузка уже проходила к концу, и эти условия были бы невозможными, даже если бы он трансгрессировал с места, где стоял, прямо перед тетей. Наверняка он задержится в Грингосте минуту на двадцать, пока будет определять галлеоны, гоблины это не те существа, которых можно торопить. Гарри смотрит на нее, приподняв брови. Кажется, его тетя не понимает, что он больше не тот мальчишка.
— Я могу найти тебя и твою семью, где бы ты ни был. Во мне течет кровь Твоя сестра и поверь мне, я знаю, как это использовать. Ты не хочешь, что будет, если ты не появишься здесь, когда я приду — произнес Он это лишь единогласно, но достаточно серьезно, чтобы Петуния Дурс стала бледной, как лист бумаги. Не ожидая ответа, Поттер двинулся в ближайшее укромное место, чтобы трансгрессировать гринготсу.
Кажется, он слишком старается ради дома, где его мучили более одиннадцати лет, но он видел пять коробок, принадлежавших вещам его матери. У него никогда не было связи с ней, кроме цвета глаз, ему нужно было хоть что-то. Это была его надежда, может быть, он что-то поймет узнавание о своей матери больше.
По прибытию обратно к Прайвет Драйв его ждала только Петуния, никого уже не было рядом. Дом ему обошёлся как новенькая метла, недешево, но у него было достаточно денег. Петунья была недовольна, но из сумки набитой какой-то исключительно чистой, никакой наличкой отказываться не стала, сразу передав все документы Гарри. Впервые за продолжительное время он был доволен.
Солнце садилось за горизонт, практически никого не было, облака сменились тучами и наврядли кто-то вышел в такой поворот на улице. Поттер медленно вошёл в купленный дом. Он никогда не называл это место домом. Гарри заглядывает в пустую кладовку под лестницей. Единственное место, которое не было Хогвартсом и которое было наиболее близко к дому, была эта кладовка. Гарри влазит внутрь, в кладовую, садится на пол, притянув к себе колени, это приводит к тому, что голова падает на холодную стену и закрывает глаза. Пыльный воздух был как никогда знаком. Вот, он снова маленький, сидит под лестницей, где его никто не достанет, он в безопасности.
За окнами слышится гром. Ему следует заносить драгоценные коробки внутрь, чем он работает, и пользоваться палочкой, но не произносить заклинаний. Всё равно на улице никого нет, и Гарри не волнуется, что начнут шептать соседи, если вдруг что-то заметят.
Внутри осталась часть кухонного гарнитура, диван, на котором было огромное просевшее место - личная заслуга Вернона.
Усаживаясь на этот диван, который многое пережил. Гарри наконец достала одну вещь из коробок. Его ждала долгая ночь, связанная с изучением того, что осталось от его мамы.
Несколько учебников, по трансфигурации и Зельеварению - неудивительно. Он ухмыляется.
Например, книга пятого курса была подписана: «Книга сками прав авторства Лили Эванс совместно с Принцем-полукровкой» . Ухмылка сползает с его лица. Наученный горьким опытом, он знал, кто такой "Принц полукровка".
Гарри был слишком не удивлен. Он листает учебник: Далее аккуратных записей на полях яркие цветы напоминали книгу Снейпа, но совершенно выделялись. В общем, Лили была объединена в целительстве с помощью зельеваренья и заметок у нее было куда больше, чем в книге Северуса.
Несмотря на множество необычных и странных для Гарри способов приготовления зелья, ничего интересного не было.
Книга седьмого курса, по зельеварению практически не выделялась среди юных. Книга даже была подписана как и пятого курса, что действительно удивило Поттера. Он думал, что в тот момент Лили со Снейпом не были в хороших отношениях.
Из книги Гарри вынес несколько интересных заметок:
Самые любимые его обидели в адрес Снейпа на полях. Нелюбимые - короткие вопросы на последних страницах теориями, написанными руками:
"что сказал он?" «Мне не хватает его компании».
Это одновременно зло и заставляло сердце трещать по швам.
Чаще всего оказывалось несколько заклинаний лечения, которые Поттер взял себе на заметку, но даже там были надписи «мне бы пригодилась его помощь» . Было совершенно понятно, что помощь не от Джеймса.
Вторая коробка оказалась с вещами. Кожаная куртка была мужской, Гарри решил, что она была его работницей. Он не захотел сделать себе куртку. Несколько стопок женской одежды, платья, свитера, пара облезшего обуви и маленький металлический значок на дне коробки. Поттер улыбнулся. Его мама была старостой. Тяжёлый вздох появился в комнате. Он так и не смог побывать старостой за все годы учебы в Хогвартсе, несмотря на все заслуги.
Другая коробка была доставлена с полной обувью, в основном туфлями; Гарри сразу же убрал ее подальше. Наврядли по каменной кладке в Хогсмиде или по Хогвартсу было бы удобно ходить в магловских шпильках, балетках и других женских штучках, которые одевают на ноги для красоты. Четвертая коробка оказалась в письмах, адресованных Петунье. Все они были вскрыты, верхнее письмо, которое он вытащил из конверта гласило:
Молю тебя, если что-то со мной и классом произойдет, возьми Гарри. Он такой маленький. Мое сердце разрывается, когда я вижу его улыбку и яркие глаза. родного».
Слёзы навернулись на глаза. Его мать знала. Он вскакивает с дивана, начиная ходить в комнату. Она знала, что грядет что-то плохое. Гарри ударяет ближайшую стену по отпечаткам рук и трескается на ней. Почему она не сбежала с ним. Даже в маггловском Лондоне она могла бы, она...
Лили Эванс была мертва уже почти восемнадцать лет, он не мог ничего с этим поделать.
Гарри откинул от себя коробку с письмами, не желая более знать, что там ещё можно было адресовано его дрянной тётке.
В верхней коробке оказался альбом, медаль, награда, небольшое фото и ещё одно закрытое письмо. В то время, как все вещи были старыми, пожелтевшими, почерневшими, выцвели местами и покрытой пылью, и всяким применением мусора; это письмо было чистым, белоснежного цвета, как будто на него наложили заклинание стазиса, с заклинанием стазиса для заклинания стазиса. Иначе как могли чары продержаться так долго, хотя, возможно, где-то были скрытые руны. В очередной раз Поттер поразился магическому таланту своей матери.
Соблюдая осторожность, отложил драгоценное письмо в сторону.
Рядом шумели грязные, потёртые медали, когда он вытащил их из коробки. Всевозможные места в маггловской школе и даже парочка из Хогвартса, старания его матери, пылились где-то в этом доме столько лет, а Гарри даже не знал о том, что его мать была так талантлива. Всё, что он слышал за свою жизнь, только: Глаза матери, а в остальном дрянной папаша. Поттер был готов поставить всё своё состояние и самое себя на то, что даже Гермиона не была столь же талантлива, как Лили.
На фотках, сделанных на маггловский фотоаппарат, была изображена счастливая девушка в обнимку с подростком, которую сложно было не узнать. Этот крючковатый нос будет снится ему в кошмарах всей жизни после тех уроков окклюменции. Однако здесь он увидел яркого подростка с чистыми волосами и счастливой улыбкой, его взгляд был направлен не в камеру, а на его мать.
Гарри отложил все фото, на которых был неудачный учитель зельеварения с его дорогой матерью.
В альбоме были семейные фото Эвансов.
Человек, который мог бы быть ему дедушкой в этой жизни, женщину, которую он увидел впервые, но уверен, что он бы ее любил и звал эту бабушку. Лили с Петуньей, радостные и счастливые, до того как их разделило по разным сторонам Британии.
Дни рождения, школьные фотографии, зоопарки и множество домашних фотографий были запечатаны раз и навсегда на бумаге под тонкой плёнкой.
«Они живут». Подумал Гарри. Действительно жили, были счастливы и любимы кем-то. У них было детство, они ходили в школу, развивались, создавали заклинания, достигли чего-то, были даже друзьями и на разных вечеринках.
«У них была жизнь».
Настоящая жизнь, а не то, что у Гарри.
Не мытьё полов в четыре, не готовить в пять, не работать в огороде, в шесть, нерегулярные избиения и ненависть за то, чего он даже не знал и не делал. Он ничего не достиг в жизни. Он ребенок войны, он не знает, что такое нормальная жизнь, но мечтает о всем своем сердце.
Этих детей на фото любили и принимали.
Несмотря на то, что его ненавидели и не принимали, Ирландия должна была за его существование, а также за его «предназначение». Он существовал только для правления.
Слёзы обиды наворачиваются на глаза, и он закрывает коробку, убирая её от себя.
Это всё, что у него осталось от матери.
Взгляд цепляется за нераскрытое письмо.
Гарри берет его в рожащие руки, чувствуя легкую защиту, с которой никогда раньше не сталкивался. Направляя свою палочку на письмо, Поттер не ожидал, что оно заговорит.
— Привет- — начал говорить неловкий, мелодичный голос, он чуть не выронил письмо из рук — Я Лили Эванс! Это письмо я составил специально для Гарри. На самом деле, я сделал так, чтобы его могилу открыл только один человек, так что...
Еще раз. Привет, я Лили, твоя мама — несмотря на то, что вокруг было пусто и прохладно, Гарри почувствовал тепло в груди. Он слышал улыбку своей матери, неловкую, но прямо сейчас, словно бы живую. Он мог представить ее говорящую бумагу когда-то давно; как она улыбается или может быть отводит взгляд, а потом снова смотрит на него. Представь, что она здесь говорит это ему лично, ощущая материнскую любовь, которой он был лишён большей части своей жизни.
— Честное слово, солнышко, у нас постоянно не лучшие вещи, тебе не следует знать какие именно, но я очень боюсь. Я боюсь за тебя, мой милый Гарри — по его щекам стекают горячие слёзы. Только нежность и забота, Поттер никогда не слышал ничего подобного, это было адресовано ему и только для него. Его даже солнышком не называли. Только любовь голосует его мать. Стоила ли та война, то пророчество смерти такого прекрасного человека, как Лили. Стоил ли хрустальный шарик, потерянного детства, а в результате и жизни Гарри.
— Главное не переживай, у тебя обязательно всё будет хорошо! Я позаботилась об этом! Если что, Фрэнк с Алисой возьмуты над тобой, они добрые и хорошие, у них тоже родился сын... — Гарри отчётливо слышит, как меняется голос её матери. Кажется, она шмыгает носом.
— В общем, не переживай, у тебя есть Сириус! Он конечно сорви-голова, но очень хороший, он уже любит тебя как собственного щенка, если это он рожал тебя, ха! — голос его матери быстро приходит в норму, она даже хихикает, но думает Поттер, как его сердце кровоточит.
— Есть ещё Люпин и Питер, они тоже хорошие, я уверена, с тобой всё будет хорошо, даже если.... В общем. Неважно. Я даже написала свою сестре! Я надеюсь, что до этого не дойдет солнце, но я очень переживаю. Ты сейчас кстати спишь — Гарри снова улыбается, но слезы не перестают обжигать его с новой силой.
— Твой отец должен был уложить тебя, и судя по тому, что я не слышу криков и разбивающихся вещей, он справился. Я не особо знаю нормально ли это, но в тебе столько магической силы! Уже сейчас, представляешь себе! Вечно бьешь посуду, стоит подать тебе морковное пюре вместо яблочного, но не переживай, это лишь лишь посуда, главное, чтобы ты не поранился, — Поттер задыхался, он не мог, ему было плохо, он тонул в том, что могло бы быть, в том, как его любили. Никто, никто в этом мире не переживал этого. Никогда он не слышал столько теплых и искренних слов «чтобы ты не поранился», как мог кто-то его так сильно оберегать, как будто он самый ценный. Как могла его мать умереть, оставив свое маленькое сокровище для произвола судьбы.
Письмо перед ним продолжалось нашей звукозаписью.
— Я... — кажется ещё один всхлип, он думает, что матери сложно говорить, но всё ещё уверен — она улыбается, даже если эта улыбка полна грусти.
— Я жду не дождусь, когда ты придешь в Хогвартс, я отведу тебя на станцию, если получится, даже поеду с тобой! Я буду обеспечивать тебя уроками, я буду учить тебя. В Хогвартсе просто волшебно, я уверенна тебе понравится. Я не знаю, куда ты попадешь, может быть в Гриффиндор, как и мы с твоим отцом, может быть в Когтевран или Пуффендуй, а может и в Слизерин. Главное не переживай. Любой факультет хорош, я буду гордиться тобой, куда бы ты не попал, ты же мой сын! — это такая простая вещь поддержка и одобрение. Простые слова, которые он не слышал, банально некому это было сказать ему. Она гордится им, просто за то, что он есть, за то, что он ее сын. Он не просто мальчик с волосами Джеймса и глазами Лили. Он их сын, он сын Лили, любящая мать, которая готова принять своего ребенка таким, какой он есть.
— Я буду любить тебя, чтобы не случилось! — сердце Гарри разрывается на куски, он задыхается в слезах, но продолжает слушать, впитывая в себя каждое слово.
— Только не будь таким, как твой отец, я всё понимаю, но, пожалуйста, я не хочу, чтобы ты бывал в лазарете чаще, чем раз в год, и только из-за того, что кто-то перекрасил твои волосы в синий, — слышится звонкий смех, Поттер пылает теплом, который мог бы согреть мир весь, но в то же время его сердце умирает раз за разом. Он словно феникс, он пылает от слов любви и умирает, потому что ему этого не хватило и никогда не достанется.
— А может тебе самому захочется перекраситься, я буду рада, будем красить тебе волосы таким способом,
без волшебства, и ох! Будет весело! А когда ты впервые влюбишься, я буду ждать чтобы познакомиться с твоей подружкой! А может быть с другом. Мой маленький, милый Гарри, мир так удивителен, тебя ещё столько всего ждёт впереди. Я прошу только одного, солнце моё ненаглядное, только будь счастлив. Неважно что скажут другие, неважно! ничего неважно, я хочу чтобы ты был счастлив, ради меня, я... — ещё один всхлип и голос его матери ломается. Он чувствует сердцем, по щекам Лили текут такие же слезы как и у него.
— Я очень хочу быть рядом с тобой, Гарри, ты прекрасный малыш, просто лучший в этом мире. Я отдам всё за тебя, даже себя, только пожалуйста, прошу тебя, живи эту жизнь, не бойся, я всегда буду с тобой, просто будь счастлив. Мир так жесток и ужасен, я бы очень хотела уберечь тебя от всего что в нем есть, но я боюсь. Гарри, я боюсь за тебя. Я хочу чтобы у тебя было всё самое лучшее, я хочу увидеть как ты пойдешь в школу, хочу научить тебя магии, выбирать тебе вещи, устраивать вечеринки и справлять дни рождения. — слышится плач, его мать начинает рыдать.
— Прости меня пожалуйста Гарри. Прости меня, дорогой мой, сыночка, прости. Я должна была сбежать, я должна была уйти и скрыться. Прошу прости меня. Мне так жаль. Я не хочу чтобы твоя жизнь была испорчена из-за того, что я не смогла вовремя сбежать. Прости пожалуйста солнышко — слёзы и всхлипы продолжаются. Гарри перестаёт дышать на какой-то момент слушая письмо оставленное его матерью.
— Я тебя очень люблю, я хочу верить, что у тебя всё будет хорошо, но что-то мне подсказывает, что я не смогу... Я не смогу быть с тобой — его мать немного успокоилась, ее голос стал более ровным, видимо собравшись с духом, Лили продолжила:
— Гарри, неважно, каким ты вырастешь. Добрым, злым, светлым магом, темным; неважно на каком факультете ты будешь, я буду любить тебя. Всегда. Я так рада проводить с тобой время, ты просто прекрасный ребенок, я бы так хотела.... — голос Лили снова дрожит, она наверное плачет и вероятно сдерживается от того, чтобы не впасть в новые рыдания.
Слышится детский плач. — Лили! — ещё один отдаленный голос, его отца.
— Я люблю тебя, мне надо идти сладкий, я отправлю это письмо Туни, я надеюсь, она передаст его тебе в худшем из случаев. Люблю тебя, мой малыш, всем своим сердцем, надеюсь тебе никогда не придется вскрыть это — письмо безжизненно падает на пол, пока Гарри всё никак не может придти в себя. Его мир был разрушен основательно. Внутри не осталось абсолютно ничего. Словно свет потух, будто солнце внезапно исчезло оставляя после себя темноту, холод и отчаяние сравнимое с поцелуем дементора.
Ранним утром Прайвет Драйв охвачен столбом дыма. На Тисовой улице полыхает дом только что съехавших Дурслей. Приезд пожарных не меняет ситуации. Огонь не перестаёт полыхать даже когда от конструкции дома ничего не остаётся.
Пламя пытаются потушить в течении семи часов. Крупномасштабная утечка газа. К счастью, никто не пострадал, огонь не распространился дальше четвертого злополучного дома, говорят вчера его кто-то купил. Не повезло этому бедняге.
Тем утром, на рассвете, когда солнечные лучи только собирались озарить Тисовую улицу. Перед бывшим домом Дурслей, сжимая палочку в руке стрял Гарри Поттер. Заклинание огня была таким мощным, что он было подумал, что получилось сотворить адский огонь. Поттер не испытывал никаких угрызений совести направляя палочку на дом Дурслей в котором оставались коробки и заветное письмо от его матери. Его больше ничто не держит, он понял. Это был его конец и он сам его выбрал.
По прибытию на Гриммо двенадцать, Гарри поднимается в комнату Сириуса. Надевает кожанку родного ему человека которого он хотя бы знал и направляет палочку на себя. Он четко и ясно произнес одно единственное заклинание, с особым намерением.
Авадакедавра