Chapter Text
Звук в наушниках потрещал в одном ухе, потом в двух, и затем исчез совсем. Магия правильно повернутого провода действовать перестала, как бы Вивиан не старалась. Сна не было ни в одном глазу. Она повертелась, перевернула подушку, лежала с закрытыми глазами, но ничего не помогло. Прошло сколько? Минут десять, двадцать, час? Вивиан пришлось признать, что это бесполезно. Валяться уже надоело, как и бороться с назойливыми мыслями, лезущими в голову. Иногда случались такие ночи, когда ее память, словно специально, вытаскивала все самое неприятное, тянула одно воспоминание, а за тем раскручивался весь клубок.
Спасали только сказки. еще в детстве, у Ликующих, когда Вивиан пугалась странных обрядов и молитв, не могла заснуть, ее успокаивала Камилла. Истории про храбрых рыцарей, хитрых колдунов и прекрасных принцесс из старой цивилизации помогали забыть про наивные страхи, и тени от свечей казались не чудищами, а силуэтами героев. Время шло. Она осталась одна, из проклятой пророчицы стала одной из Пересмешников, и продолжала любить сказки. Пыталась придумывать сама, чтобы засыпать, а когда появилась возможность, то начала слушать. Первый же запрос в Интерноте сделал жизнь проще, открыв перед ней тысячи историй.
Ну, пока наушники не ломались. Как сегодня.
Устав бесполезно лежать, она встала и побрела на кухню, стараясь сильно не шуметь. Хуго спал (если спал и был дома, а не убежал опять по каким-то делам, вылезшим в последний момент), и нарушать чужой сон не хотелось. Ругаться не будет, зато будет подтрунивать, что ей еще учиться и учиться тихо подкрадываться… А она не была готова придумывать ответы, на которые у него не найдется шуток.
Чайник закипел не так уж и громко, кружку она и вовсе достала практически бесшумно. Четыре ложки какао, три зефирки и нудная ночь стала немного лучше Смотреть на городской пейзаж с пятном каверны, придумывая истории редким ночным прохожим не самое веселое занятие, но других вариантов не было, как и настроения. Кружка была с потертым от времени узором летящих птиц, со сколом по краю. К остальным фарфоровым, сплошь с аккуратным геометрическим или цветочным рисунком, она не вписывалась, но Вивиан нравилось, и заменять ее любой другой желания не возникало.
Спустя столько лет у нее появлялись свои вещи, и это ей нравилось.
— Почему не спишь, дражайшая моя напарница?
Она привыкла к обычному Хуго – идеальные стрелки, продуманно небрежная прическа, отглаженный костюм, – но к настоящему, с которого можно референсы для хоррора с вампирами брать, еще нет. И когда он выплыл из тьмы коридора на кухню, растрепанный, бледный, с отчетливыми синяками под глазами, Вивиан закономерно испугалась, едва не выронив чашку. Тот только посмеялся с ее реакции, сел на второй стул, и уставился на нее, ожидая ответа. Так же пристально иногда прикормленные у галереи вороны смотрели, когда она забывала принести что-нибудь вкусненькое.
— Ну? Растущему организму необходимо хорошо спать.
— Работающему организму тоже, — сделала вялую попытку она перевести диалог в другое русло. Хуго лишь отмахнулся:
— Я и за два часа могу выспаться, если необходимо, — он откинулся на спинку стула, нарушая этикет, который старался ей привить, — а тебе такие навыки приобретать не стоит. Так в чем дело? Опять кошмары?
Вивиан помотала головой. Не хотелось ни врать, ни отвечать. Причина казалась совсем детской, а показаться перед ним ребенком - последнее, чего ей хотелось. И Хуго, конечно, настаивать на ответе не будет. Примет ее нежелание говорить, помолчит и на этом всё кончится. Было уже. Она молчала о прошлом, он не говорил, зачем ее подобрал. Только что-то в груди у нее неприятно скреблось, что-то хотело рассказать. поделиться с близким человеком, который был рядом. Который вообще у нее был.
— Когда уснуть не получается, я обычно сказки слушаю, – набравшись смелости, выдавила она из себя ответ, — а сегодня наушники сломались, в тишине лежала, и… и сам видишь.
К ее удивлению, Хуго не рассмеялся. Не ухмыльнулся, как бывало, когда она опять бормотала про Лорда Фаэтона, вообще не отреагировал, как ей представлялось. Лишь кивнул. И посмотрел странно, с не читаемой эмоцией во взгляде. Вивиан все спросить хотела - почему он иногда вот так на нее смотрит? Так, как на что-то, в существование чего ты давно перестал верить, и вот это что-то – этот кто-то – опять перед тобой, принять все равно не можешь, но отчаянно пытаешься. Даже не пытаешься, а хочешь.
Не спросила и сейчас. Язык не поворачивался. Когда-нибудь потом узнает.
— Если хочешь, могу рассказать сказку, — он прервал ее терзания одной фразой, вызвав полный ступор. Нет, в наличии у основателя Пересмешников разных талантов сомневаться не приходилось, но такое?
— Что?
— Могу рассказать тебе сказку, – Хуго повторил спокойно. То странное выражение исчезло, сменившись его обычной улыбкой. Не самодовольной, не гордой, а человечной. Она на него посмотрела с недоумением, как когда впервые услышала “а потом сбегаем через каверну. Что? Я так всегда делаю”. — Что? Мне не трудно.
Вивиан вздохнула. поставила кружку с недопитым какао на стол – оно остыло и было не настолько вкусным. Всунула ноги в тапки.
— Я не против, — спать всё же она хотела. А еще было интересно, что же она от него услышит. Рассказ сказки от плетения лжи на мероприятиях отличался... Наверно.
Он пошел за ней без привычных комментариев, внезапной болтовни о философии, которую мог начать в любой момент, и Вивиан подумала, что Хуго боится ее спугнуть. Не только ее, а весь момент хрупкого доверия. Будто бы от одного лишнего слова она откажется, и всё исчезнет. Включив ночник ради уюта, Вивиан легла в кровать, смотря на Хуго со всё нарастающим любопытством. Он сел на краю, поправил ей одеяло, и опять, опять смотрел как на призрака.
— Устроилась? – кивок. — Тогда слушай. В одном лесу, самым пышном, что бывал на Земле, жила одна птичка. она была маленькой, не сверкала красивым оперением, как остальные, и пока остальные громко пели по утрам, она скромно чирикала, боясь повышать голос…
Под его размеренный, спокойный голос сон пришел быстро. Никакие неприятные воспоминания не вылезали, воображение послушно рисовало картинки из сказки. и на секунду, перед полным погружением в грезы, Вивиан показалось, что она по-настоящему дома, спустя столько лет блужданий в темноте и страхе.
Чувство было теплое. Теплее, чем в детстве.