Work Text:
Шейн был в Оттаве. По средам у обеих команд редко когда выпадал свободный день, и Шейн приехал еще накануне, стартанул сразу после матча. (Они выиграли у Бостона со счетом 3-1 — приемлемо, но не блестяще.) Из-за этого сил хватило только подрочить друг другу в душе, а потом он от усталости отключился, стоило улечься Илье на грудь.
Илья встал рано — нужно было выгулять Аню. Шейн тоже подумывал встать, неторопливо приготовить завтрак, а попутно посмотреть в телефоне лучшие моменты вчерашних матчей. «Кентавры» проиграли 4-2, хотя Илья забил шикарнейшую шайбу с отскока. А еще Шейн заметил, как прибавил Лука Хаас — за ним нужен теперь глаз да глаз.
Спешить было некуда, никаких планов на день, и если повременить с душем, будет гораздо проще заманить Илью обратно в постель за порцией неторопливого утреннего секса перед завтраком.
Открылась входная дверь, раздался радостный лай Ани и грохот когтей по полу. Она взлетела вверх по лестнице, одним махом заскочила на кровать и попыталась облизать Шейну нос и щеки.
Он, конечно, надеялся на совсем другой поцелуй, но все равно обнял и погладил Аню, упорно отводя лицо в сторону от собачьих поползновений.
— Привет. Ну и где твой папаша?
Аня радостно залаяла, виляя хвостом. Она все еще была полна сил. Шейн проверил время — и оказалось, что гуляли они совсем недолго.
Вошел Илья. На нем были шорты и майка, плечи блестели от пота, и Шейну немедленно захотелось его слизать. Но на Шейна Илья не смотрел — в руке он держал телефон и хмурясь что-то читал.
— Что случилось? — спросил Шейн. У его собственных родителей все было в порядке, прямо с утра они уже успели ему написать про новую кофейню. Но Светлана была в Москве — может, у родственников Ильи что-нибудь стряслось? Или что-то с сокомандниками? Вчера один из новичков пропустил игру. У него травма?
— Н-нет, все нормально, — ответил Илья, растягивая слова, будто о чем-то задумавшись. Когда он наконец посмотрел на Шейна, то улыбнулся, но не слишком уверенно, уселся на край кровати и наклонился за поцелуем. — Привет.
Шейн поцеловал его в ответ — потому что как же иначе? — но беспокойство не отпускало.
— Вы рано. Что… Что-то все-таки случилось?
Илья замялся, бросил взгляд на телефон.
— Тут вот какое дело… — Он замолчал, уселся по-турецки на покрывало и взял Шейна за руку. — Я хотел кое о чем тебя попросить. Постарайся сразу не паниковать, хорошо? Не торопись, подыши, подумай.
Похоже, дело было серьезней некуда. Обнадеживало, что Илья пытался применить на практике то, чему научился на сеансах с психотерапевтом. Ведь это значило, что разговор предстоит важный, поэтому и Шейн должен пойти ему навстречу. Они уже решили пожениться, так что речь вряд ли пойдет о браке. Или Илье нужно в Москву? Можно ли ему ехать, или это будет слишком опасно? Стоит ли Шейну ехать с ним?
— «Кентавры» собираются устроить барбекю. Сегодня днем, у Буда дома. — Илья принялся поглаживать большим пальцем ладонь Шейна. — Я бы хотел туда пойти — и чтобы ты пошел со мной.
А-а. Да. Ну… Шейн почувствовал, как ускоряется пульс. Речь шла про сокомандников Ильи, который смотрел на Шейна так, как будто ждал, что его сейчас опять накроет. Илье наверняка было очень сложно решиться и попросить снова — особенно учитывая прошлый раз. Но разве что-то изменилось? «Кентавры» были не в курсе насчет Шейна, Илья бы предупредил, если бы они узнали.
— Шейн, — твердо и спокойно сказал Илья, выдергивая его из водоворота мыслей. — Будет просто встреча и ничего больше. Они знают, что мы дружим и что в Оттаве у тебя семья. — Илья поднял руку Шейна к губам и поцеловал костяшки. — Они мои друзья, и я хочу, чтобы ты с ними познакомился.
Это была совершенно нормальная просьба, Илья имел полное право просить о подобном. И Шейн знал точно, знал наверняка, что загадочный Харрис — гей и по какому-то невообразимому повороту судьбы он встречается с идиотом-Троем Барреттом. Шейн знал — во всяком случае со слов Ильи, — что команда их приняла. В тренировочном лагере Шейн встречал Уайетта, который там просто блистал, и был знаком и с его сестрой, и с ее женой. «Кентавры», возможно, знали и про нее тоже, и, наверное, приняли.
Илья все так же поглаживал ладонь Шейна, каждый раз цепляя пальцем кольцо, и Шейн постарался сосредоточиться на его прикосновениях.
— Ты говорил, что мы можем не так сильно скрываться, — легко сказал Илья. Слова прозвучали не как обвинение, лишь как напоминание.
Шейн и в самом деле такое говорил — отпираться он не собирался. Но он… как бы… не до конца продумал, что это для них означает.
— Я не готов о нас рассказывать, — признался он. И это не значило, что он отказывается. Он очень постарался, чтобы слова не прозвучали как отказ.
— Тогда придем вместе как друзья, — предложил Илья, как будто все было так просто! — Это обычная встреча, там будут не только члены команды — еще их жены и подруги. Харрис, возможно, притащит сестру. Обещали зайти соседи Буда. — Илья перевернул руку Шейна и поцеловал в середину ладони. Щетина еле заметно уколола кожу. — Уайетта ты знаешь еще по лагерю.
Все будет нормально. Все должно пройти нормально. У Шейна не было причин впадать в панику. Но и тогда, в прошлый раз, причины тоже не было. Он согнул пальцы и дотронулся до подбородка Ильи. И Илья замер, он смотрел на Шейна так, словно тот — все, о чем он мог мечтать.
— Ты как-то сказал, еще до того, как твои родители про нас узнали, что хотел бы, чтобы я с ними познакомился. Не в качестве бойфренда или любовника. Просто познакомиться, пожать руки после игр и на награждениях. — Каким-то образом Илья успел засунуть вторую руку под одеяло, обхватил Шейна за лодыжку и принялся гладить жесткие волоски. — Как доказательство того, что все, кого ты любишь, живут в том же мире, что и ты.
Та самая подспудная потребность знать, что эта вселенная может вместить их всех. Разумеется, Шейн помнил.
Илья наклонил голову и коснулся губами его запястья.
— Я хочу знать, что даже если тебя нет рядом, ты все равно где-то есть.
Блядь. Шейн не мог... не в силах был этому сопротивляться, сопротивляться Илье. Ему не хотелось защищаться — наоборот, Илья был нужен Шейну везде и всегда. Он и сам хотел быть частью его жизни.
Поэтому он попробует. На самом деле, он уже делал и гораздо более пугающие вещи — в конце концов, Шейн многим Илье обязан. И как бы страшно ни было… Ведь именно для этого и появился Фонд. Чтобы они могли… просто проводить время вместе.
Шейн потянулся и запустил пальцы Илье в волосы.
— Пойдем как друзья? Ты же сможешь?
Илья расплылся в улыбке, и Шейн решил, что ради нее он готов согласиться что угодно. Только надо всегда про нее помнить, держаться за нее, когда будет казаться, что страх сильнее их любви.
— Само собой, — сказал Илья, намеренно растягивая слова. — Друзья, приятели, братаны, деловые партнеры.
Поскольку Шейн все так же поглаживал Илью по подбородку, отпихнуть его было раз плюнуть. Хотя и недалеко — ведь Шейн так и не выпутал пальцы из его прядей.
— Ты такой придурок.
Илья воспользовался моментом и подобрался ближе, поцеловал шею, ключицу, а потом улегся рядом, уткнувшись носом в плечо, и принялся выводить круги у Шейна на груди.
— Чего тут сложного? Я скажу им: «Холландер в Оттаве, и нам нужно обсудить дела фонда. Не против, если я приглашу его к вам? Гарантирую, он приучен к лотку и не будет драть мебель…»
Шейн снова пихнул Илью — и расхохотался. Это нелепо, это глупо. Казалось, вся затея непременно провалится, но вместе с тем он не видел причин для провала. Особенно учитывая все то, что Илья рассказывал про «кентавров». Хотя, может, они так себя ведут только с Ильей, сокомандником, капитаном и лучшим нападающим. Но не с соперником из команды, которая в последний раз просто размазала их по льду, выиграв с разгромным счетом 8:2.
Господи боже, а вдруг они его ненавидят?
— Думаешь, они согласятся?
Илья посмотрел на него, а потом наклонился и поцеловал по-настоящему, неторопливо, тягуче. От него пахло мятой — видно, перед прогулкой он успел почистить зубы, и Шейну бы стоило дойти до ванной, пока Ильи не было. Но кажется, Илье было все равно. Во всяком случае, он подошел к делу с энтузиазмом и принялся обстоятельно выцеловывать Шейну рот — Шейн от этого никогда не устанет. Не устанет от этих поцелуев, от волос под пальцами и от того, как Илья прикусывает ему нижнюю губу, гладит живот — и как к паху приливает кровь.
Илья нехотя отодвинулся.
— Нужно покормить Аню. — Он встал, вытащил телефон из кармана, быстро набрал сообщение и бросил его на кровать рядом с Шейном. — Никуда не уходи, я быстро.
Оставленный телефон пикнул сообщением. Еще раз. И еще раз десять. Шейн постарался игнорировать его целых тридцать секунд, а когда все-таки решился посмотреть, увидел, что на одно сообщение Илье пришла куча ответов.
🐴🏒 КЕНТАВРЫ СКАЧУТ В ПЛЕЙ-ОФФ!!!
Я встречаюсь с Холландером по делам фонда.
Не против, если я его приглашу?
С вами будет веселее, чем в пафосном ресторанеЯнг
слышали? это Хаази сейчас разорвало на мелкие кусочки
Барретт
и он украдет все наши секреты?
Дайкстра
а у нас есть что красть?
Уайетт
даже если и есть не уверен что монреалю они нужны
Буд
не слушай их Рози! если ты наконец придешь на барбекю, то можешь привести хоть всех капитанов Лиги
Дайкстра
только не баффало
ЛаПуант
нахер баффало!
Хаази
заткнись, я же тихо!
и вообще
это ж ШЕЙН ХОЛЛАНДЕР
Буд
Парень, ты вообще то уже год как в одной команде с Ильей Розановым
Бойл
Не, Рози конечно крут но… это ж Шейн Холландер
Буд
Бойл!
Бойл
Что? Роз со мной согласится
Харрис
С тобой вся Оттава согласится 😆
Дайкстра
Еще бы! Он местный и у него кубков больше, чем у нас всех вместе взятых 🤷♂️
Янг
Парни не доводите Хаази!!!
Уайетт
прости парень
Шейн Холландер нормальный парень и совсем не страшный.
ЛаПуант
Разве ты не говорил, когда вернулся из его лагеря, что он похож на хоккейного терминатора?
Уайетт
Лучше не стало
Хаази
я в порядке! все в порядке!
Буд
Трой, ты же встречал Холландера?
Барретт
кажется, на матче всех звезд. У него такая манера — смотреть на всех как на пустое место
Янг
Трой!!!
Барретт
бля, простите, но тогда я сам был тем еще мудаком
уверен, что он нормально относится ко всем, кто не гомофоб и не идиот
Буд
🤦♂️
Харрис, забери уже своего мужика
Янг
Отобрал у Луки телефон. Вы все меня очень разочаровали.
Джонс
Я играл с Холландером, когда был в Монреале. Он помешан на хоккее, но парень нормальный. На льду всегда старался помогать новичкам.
Янг
СПАСИБО!!! Стало лучше.
Джонс
И получалось у него так себе. Наверняка он каждому говорил, мол, слишком медленно пасуешь, попробуй стать единственным в своем поколении вундеркиндом
Янг
😠
Дайкстра
если их двое то разве можно сказать, что он единственный?
Холмберг
почему мы говорим о Шейне Холландере
Бойл
Роз собирается привести его сегодня к Буду. следи за чатом и не щелкай клювом
Холмберг
ЧТО?! ИМЕННО ТОГДА, КОГДА МЕНЯ НЕТ В ГОРОДЕ?!!!
Розанов, и ты туда же!
Илья вернулся в спальню и прикрыл за собой дверь, чтобы не впустить собаку. Он стянул майку, бросил ее в корзину для грязного белья, и Шейн оторвался от пугающего количества сообщений в чате, чтобы полюбоваться на то, как блестит от воды кожа его парня.
Это неплохо отвлекало. Но потом Илья заметил, что Шейн глазеет, ухмыльнулся и покрутился, чтобы Шейн мог его получше рассмотреть.
— Соскучился? Тебе же тоже хочется. Вчера ты так устал, что сил не хватило даже на то, чтобы мне отсосать.
Шейн бросил в него подушку.
— Ты ужасный!
Илья забрался на кровать, устроился рядом и потянул одеяло, открывая грудь Шейна.
— Но ты меня лю-ю-юбишь!
Телефон завибрировал — сообщения не прекращались. Шейну не стоило об этом вообще думать, ведь в этот момент Илья устроился верхом на его бедрах, но…
— Они не против, если я приду, — наконец сформулировал Шейн. Вот в чем вся суть.
Илья поцеловал его в живот.
— Я так тебе и сказал.
Но Шейн не дал себя отвлечь.
— Они сказали, что ты обычно не ходишь. Не ходишь на барбекю.
Теперь, когда Шейн об этом задумался, он не мог вспомнить, чтобы Илья хоть раз упоминал сокомандников, кроме того ужасного праздника по случаю Рождества. Но если судить по чату, вместе команда собиралась регулярно. Буд даже сказал, что «если ты наконец заглянешь». Словно Илья так ни разу на их барбекю и не приходил. Словно он и в прошлый раз не пошел.
Илья пожал плечами, уселся на пятки — и оказался с Шейном лицом к лицу. Он не выглядел раздраженным тем, что Шейн его остановил. Скорее озадаченным.
— Они обычно собираются, когда у команды выходной. Я по выходным занят, — сказал он, будто констатируя очевидное.
То есть… Ах да. Само собой, Шейн знал, что Илья переехал в Оттаву, чтобы они могли проводить редкие выходные вместе, но Шейн не думал…
Его команда не собиралась на барбекю. Во всяком случае, не так. Не спонтанно, не коротким сообщением в групповом чате, на который подписан их SMM-менеджер. Команда Шейна собиралась, чтобы вместе посмотреть игру или протусоваться всю ночь с толпой красивых женщин. Но они никогда бы не стали так долго обсуждать, какой классный у их соперников капитан.
И ни слова против его визита не прозвучало. Шейн смутно помнил, кто такой Джонс. Они встречались несколько лет назад, тот играл в их команде в третьем звене на левом фланге и забил несколько голов. У него были не самые плохие результаты, но его обменяли, чтобы получить более перспективного новичка на драфте, и с тех пор Шейн про него и думать забыл.
А Джонс его помнил.
— Поедем на разных машинах, — сказал Шейн. Потому что если они просто друзья, которым нужно встретиться по делу, ехать вместе они не могут.
— Как же так? — простонал Илья, снова целуя его в живот. — А экология?
Шейн его отпихнул. Ну немножечко, так, слегка. Не очень далеко.
— Заткнись.
Илья устроил подбородок у Шейна на животе, посмотрел своими прекрасными глазами. Волосы у него были еще влажными после душа. Как, как Шейн мог ему хоть в чем-то отказать?
— Ну так что, идем?
Илья только хотел, чтобы Шейн стал частью его мира. Он справится. Он однозначно сможет.
🏒
Илья выехал первым на одном из своих спорткаров. Шейн взял лендровер, потому что именно на нем он и приехал из Монреаля, так что это казалось логичным. Хотя Шейн сомневался, что кому-то это будет интересно. Он остановился у магазина купить пару упаковок пива поприличнее и имбирного эля, чтобы ему было что пить.
Он не торопился, давая Илье фору, чтобы не показалось, что они выехали в одно и то же время.
Хотя вряд ли кто-нибудь начнет задавать вопросы.
Шейн снял кольцо, которое надел едва добравшись до дома, и убрал в карман. Шейн не мог, как обычно, носить его на цепочке, когда рядом Илья. Хотя нет, мог бы, и никто бы не обратил внимания, но он бы всё время о нем думал. Сейчас оно лежало у Шейна в кармане, он чувствовал его присутствие, дело не в том, что он не мог его надеть на палец, просто…
Шейн не знал, как остановить бегущие по кругу мысли. И это была огромная проблема. Он проехал мимо дома Буда дважды. Нет, он его нашел — это был здоровенный особняк, и прямо перед ним стояло машин двадцать, включая ярко-оранжевый феррари Ильи. Шейн накрутил себя настолько, что не смог остановиться. Мест на подъездной дорожке не было, и Шейну не хотелось парковаться на соседней улице и идти полквартала у всех на виду — это все-таки в Оттава.
Он притормозил и достал телефон. Может, сказать Илье, что он не нашел, где припарковаться, и пожелать хорошо провести время? И что они увидятся вечером?
Но пока он ехал, Илья уже успел прислать ему три сообщения.
Они не верят, что я могу уговорить Холландера прийти на барбекю кентавров 😢
И что в следующий раз я должен позвать Скотта Хантера. Может, хоть он согласится
Ты должен прийти и отстоять мою честь
Ну что за хрень! Шейна замутило — он опять подводит Илью. Телефон в руке снова пискнул сообщением.
Но если тебе действительно тяжело, то ничего страшного. Я знаю, что для тебя это все непросто
Напиши, если не приедешь, я вернусь домой, и мы прекрасно проведем вместе выходной <3
Люблю тебя
Блядь! Теперь Шейн чувствовал себя еще хуже — потому что его будущий муж замечательный, он хочет, чтобы Шейну было хорошо, и все, что от Шейна требовалось взамен, — выбраться из этой чертовой машины. Так что не станет он далеко парковаться — Шейн свернул на подъездную дорожку к дому Буда, попутно перекрыв выезд другим машинам. Но сейчас ему было плевать, он будет решать проблемы по мере поступления.
Шейн выбрался из машины, потоптался с минуту, пытаясь понять, надевать куртку или нет. Дженни, когда в последний раз видела его гардероб, сказала, что пиджак делает образ законченным, но на улице было довольно тепло, и на Шейне приличная черная рубашка… Шейн понял, что тянет время. Снова. Он повесил пиджак на локоть, забрал пакет с бутылками из машины и решительно направился к дому.
Дверь оказалась не заперта. Но это не его собственный дом и не дом сокомандника, поэтому Шейн потянулся к звонку. Они с Ильей не обсуждали, как себя вести — следует ли при встрече пожать руки, словно они встретились по делу? Или обняться? Шейн держал пакет в правой руке — так что пожимать руки будет неудобно. Может, дверь откроет кто-то другой, и тогда придется думать, как представиться какому-нибудь чертовому Зейну Будраму. Шейн и видел-то его всего пару раз, и то на льду, когда на них была полная экипировка.
— Холландер! — В огромный холл ему навстречу чуть ли не вприпрыжку вышел Илья и решил проблему рукопожатий, забросив Шейну руку на плечо. — Мой близкий друг Шейн Холландер! — Его голос наверняка услышали и на заднем дворе.
Илья сжал плечо Шейна — так скорее здоровался бы бойфренд, а не деловой партнер. Именно это и позволило Шейну немного расслабиться. Он пришел к команде Ильи, на вечеринку, где будет Илья, и нужно было только следовать его указаниям.
— Привет.
Раз Илья называл его Холландером, значило ли это, что и Шейн должен был звать его по фамилии? Это казалось не слишком по-дружески. Шейн пытался вспомнить, как он его называл на последней пресс-конференции. В тренировочном лагере он, кажется, обращался к нему по имени…
Илья ухмыльнулся.
— Ты привез документы?
Документы? Разве Шейн должен был что-то привезти? Сюда, на барбекю?
— Для фонда, — четко, с намеком подсказал Илья. — Которые я должен подписать, да?
Ах да-а!.. Шейн почти забыл о надуманной причине, по которой он явился в дом к Буду.
— Да… Они… — Никаких документов у него с собой не было. И ничего, что можно было за них выдать. Им стоило потратить больше времени на то, чтобы тщательнее продумать план, а не на взаимные минеты в душе. — Они в машине, — наконец пробормотал он. Очень убедительно. — Потом их заберем.
Ведь мог же Шейн Холландер, глава фонда «Ирина» и приятель Ильи Розанова, захотеть познакомиться с «кентаврами»? Шейну трудно было понять, где граница между ним настоящим и той ролью, которую он сейчас играл, но сдаваться не собирался.
— Ты же обещал, что сначала мы поужинаем.
— О-о-о! — Шейн не видел, кто крикнул им с заднего двора. — Что, Рози? Тебе попался крепкий орешек? Не то что твои обычные свидания!
После секундного замешательства — Илья взглядом спросил Шейна, все ли в порядке, и тот неуверенно кивнул — Илья рассмеялся и крикнул в ответ:
— Вы просто завидуете, что не можете вот так в любой момент поужинать со вторым игроком в Лиге!
Илья сам подставился, и конечно же, как Шейн мог упустить такой шанс забить в пустые ворота?
— Розанов, ты это о чем? Уверен, ты постоянно ужинаешь с командой.
В ответ раздались одобрительные крики, смех и подначивания. Илья покачал головой, защищаясь:
— Все против меня! Видишь, что мне приходится терпеть!
Но пока он показывал Шейну дорогу, он весь сиял от удовольствия.
Это было правильно. Это было хорошо. Шейн справится.
🏒
Половину заднего двора занимал огромный деревянный настил, а если учесть, что над ним была еще и крыша, то все вместе выглядело как полноценная комната — вот только выходила она прямиком на лужайку к высоким соснам у забора. На траве, гоняясь за мячом, бегали дети разного возраста — от совсем мелких до девочки лет десяти. Вокруг костра толпилось несколько новичков, но все тут же повскакивали со своих мест, стоило Илье и Шейну подойти. По краям деревянного настила стояли садовые диваны со стильными подушками, на которых и расположились хоккеисты и их спутницы. Хотя, возможно, это были не жены с подругами, а сестры и соседки. Женщин оказалось не меньше, чем мужчин.
И выглядели они при этом так просто. Само собой, Шейн видел Джеки в домашней обстановке в окружении детей, в спортивных штанах и без косметики, но для командных мероприятий женщины всегда старались приодеться. Уложенные волосы, белозубые улыбки, соответствующий макияж. Дамы «кентавров» были очень милыми, но при этом выглядели спокойными, расслабленными. Жена Уайетта (кажется, ее звали Лиза — Шейн помнил ее по тренировочному лагерю) сидела на диванчике, откинувшись на мужа. На ней была свободная футболка с супергероем, скорее всего, с плеча самого Уайетта. Она улыбнулась и помахала Шейну.
Трой Барретт тоже был здесь. Он сидел у деревянной опоры, подпирающей крышу, и обнимал за плечи парня с бородкой в клетчатой рубашке. И выглядел при этом совершенно расслабленным и счастливым — его совершенно не беспокоило, что вся хоккейная команда наблюдает такую демонстрацию чувств.
Все-таки знать, что у Троя Барретта есть парень, это одно, и совершенно иное — видеть их вместе.
Подошел Илья, положил Шейну ладонь на плечо. Со стороны жест мог показаться обычным, дружеским, но для Шейна он стал напоминанием о том, что он здесь не один.
— «Кентавры», познакомьтесь: мой хороший друг Шейн Холландер. Холландер, за грилем стоит Буд, вот его жена Кэсси… — Илья принялся называть всех-всех на площадке, и имен было так много, что Шейн запомнил далеко не все. С большинством хоккеистов он хотя бы встречался, но сейчас, когда на них не было формы, за пределами льда и без привычных ритуалов вроде рукопожатий после больших побед, Шейну было непросто сопоставить фотографии из интернета с живыми людьми, про которых ему рассказывал Илья.
Буд, в фартуке с надписью «поцелуйте шеф-повара», орудовал огромными щипцами у барбекю, а его жена Кэсси, высокая блондинка, ставила стопку тарелок на столик рядом. Были здесь и другие игроки, которых Шейн узнал: Дайкстра, Шуинар, Уайетт — и их партнерши Кейтлин, Селена, Лиза. Кроме них Шейну были знакомы новички «Кентавров» — Лука Хаас, Ла Пуант и Янг. А еще к Буду пришла толпа тех, кого Шейн если и знал, то забыл и вряд ли вспомнит.
Но если прикинуть, здесь, в редкий выходной, была примерно половина команды.
— Это Харрис, — заканчивая знакомство, сказал Илья и указал на диванчик, где сидел Барретт. — Рядом — тоже Харрис, но в женской версии, и бойфренд Харриса.
Шуинар рассмеялся:
— Да, Рози, у тебя любимчиков нет.
— Все мои любимчики тут, — ответил Илья, присел на корточки у ног Харриса — там лежала Аня, а рядом с ней еще одна собака, которую Шейн знал только по фотографиям. — Знакомься, это талисман нашей команды — Широн. А вот моя любимая девочка, Аня, самая лучшая собака во всем мире.
Аня подняла голову и посмотрела Шейна, и казалось до ужаса странным, что он не может просто потрепать ее по ушам, как дома, когда она забегала в спальню или он спускался на кухню. Аня склонила голову набок и коротко гавкнула, видимо, так же недоумевая.
— Не обращай на Рози внимания, — сказал Буд. Он оставил гриль и протянул Шейну ладонь для рукопожатия. — Он просто шут на полставки. Добро пожаловать, здорово, что ты пришел. Садись куда хочешь, еда будет готова через пару минут.
— Извини, что мешаю командным посиделкам, — сказал Шейн. — Иль… Розанов сказал, что вы не будете против. Но если что, я могу…
— Нет! — перебил его Буд. — Чем больше народу, тем веселее! Я всегда готовлю слишком много. Кстати, когда Рози сказал, что хочет тебя пригласить, мы все решили, что это шутка, но выходит, вы и правда друзья?
Шейн взглянул на Илью — тот сидел прямо на полу рядом с веселящимся Харрисом и чесал Широн пузо. При этом свободной рукой незаметно для всех, кроме Шейна, Илья придерживал Аню за ошейник — чтобы она не побежала к нему ластиться.
От этого сделалось неожиданно больно. Конечно, Аня в первую очередь была собакой Ильи. Это он взял ее из приюта, и жила она с ним в Оттаве — Шейн изначально и не собирался никого заводить.
Но... это же его собака.
Илья отвлек Аню вкусняшкой, и Шейн заставил себя отвернуться, ведь Буд все еще ждал ответа.
— Мы довольно много времени проводим вместе, — на автопилоте сказал Шейн. За годы общения с прессой эту фразу он уже успел выучить наизусть. — Ну, знаешь, у нас фонд.
— Вы делаете важное дело. — Подошла Кэсси и поцеловала Шейна в щеку. — Добро пожаловать, большая честь принимать Шейна Холландера у нас дома. Роз только о тебе и говорит.
Шейн не запаниковал, не начал тут же расспрашивать, что именно о нем говорит Илья. Наверняка ничего такого. Все нормально.
— Спасибо, — ответил Шейн, зная, что его улыбка выглядит неестественной, протокольной, но не представлял, как это исправить. Вместо этого он решил отвлечься и сменить тему: — Я принес пиво.
Кэсси забрала ящик из его рук и довольно присвистнула.
— О, вещь! Как думаешь, будет ужасно с моей стороны, если я его припрячу, пока хоккеисты не разойдутся? Присутствующих при разговоре это, разумеется, не касается. Пейте, сколько хотите, но вон те парни оценят это пиво гораздо меньше, чем я.
Она немного напоминала Роуз: с ней было так же легко. Шейн вытащил из пакета упаковку имбирного эля:
— У меня свое. Не пью спиртное во время сезона.
Шейн ждал, что Буд закатит глаза, или что его назовут занудой или душнилой — или как сейчас в Оттаве стали называть скучных хоккеистов?..
Но он не думал, что Буд обрадуется:
— О, местное! Классика! — И пара человек согласно закивали.
— Вот почему нам в команде нужно больше наших, канадцев, — сказал Дайкстра (во всяком случае, Шейн решил, что это он) и хлопнул Шейна по плечу.
Буд не переставал улыбаться.
— Холландер, если хочешь холодненького, в холодильнике есть эль, как у тебя.
В команде Монреаля Хейден был единственным, кто закупался имбирным элем перед командными мероприятиями. Но и он все время шутил, что дома надо подключить отдельный кран, из которого будет литься только эль — специально для Шейна. А у Буда элем и прочими местными напитками оказалось забито полхолодильника. Само собой, было там и пиво — а еще диетическая кола, газировка и яблочный сидр в несметных количествах.
Шейн взял банку с холодным элем и вернулся ко всем. Илья по-прежнему сидел на полу. Шейн не был уверен, что если сядет рядом, сможет держать себя в руках и не будет к нему прикасаться. Свободное место оказалось рядом с Дайкстрой, к тому же он приглашающе махнул Шейну.
— Холландер, ты же вырос здесь? За кого играл юниором?
Все это, конечно, была пустая болтовня, но болтали они про хоккей, поэтому Шейн чувствовал себя легко. Он рассказывал про местные катки, как ездил смотреть игры в Монреаль — потому что и раньше Оттава мало чем могла похвастаться. (На это Дайкстра скорчил мину, но все же согласился.) А еще рассказывал о том, каково это — играть за сборную Канады.
Когда Илья наконец отпустил Аню, она подошла обнюхать колено Шейна и выяснить, почему это он ее игнорирует. Никто не обращал на них особого внимания, Шейн погладил Аню по голове и потрепал по ушам, и она устроилась у его ног.
— Надо же, — сказал Дайкстра. — Аня обычно не жалует чужаков.
Шейн только пожал плечами и отпил эля, пряча улыбку. Наверное, ему не следует радоваться тому, что он нравится собаке Ильи, это могло привлечь лишнее внимание, но…
Аня — хорошая собака.
🏒
Удивительно, но Шейну было легко. Посиделки не перетекли в шумную вечеринку, половина присутствующих даже не пила спиртного, а те, кто все-таки пил, делали это для удовольствия, а не наперегонки, и не соревновались в том, кто сильнее обольется. Шейн подписал клюшку совсем юному раскрасневшемуся новичку, которому на вид было лет двенадцать. Обсудил с Дайкстрой строительство колодца в коттедже, поговорил с сестрой Харриса о плодовых деревьях, которые не требуют тщательного ухода — и со множеством других людей о хоккее. Буд наготовил гору вкуснейшей, богатой белком еды, поэтому Шейн из предложенного не ел только хлеб, и в целом — его даже в ресторанах давно так вкусно не кормили.
И когда Шейн сказал об этом, Буд весь рассиялся.
— Шейн Холландер! — воскликнул он. — В этом доме тебе рады в любое время.
В какой-то момент разговор зашел о Луи Гавроне, и к беседе Буда и Дайкстры подключились и другие «кентавры». Гаврон принес Сан-Франциско много очков, при этом нещадно фолил на льду, пусть и в пределах допустимого. А после нынешнего перерыва Оттаве как раз с ними играть. Гаврон был причиной травм у очень многих игроков, но все равно получал приглашение на «Матч всех звезд».
— Вот же дерьмо, — сказал Барретт. — Гаврон теперь подмазывается к Далласу Кенту, так что он, ко всему прочему, еще и женоненавистник.
В Монреале Гаврона тоже поливали грязью, но там его в открытую, даже при Шейне, называли «хуесосом» или «мерзким пидором». Шейн никогда не слышал, чтобы хоть кто-то в его команде счел слово «женоненавистник» оскорблением. Да многие из его сокомандников с радостью нацепили бы значок с этим словом и гордились бы званием. Увы, полкоманды Монреаля дружили с Кентом и утверждали, что все обвинения — бред сивой кобылы и сплошные доебки.
Наверное, Шейн сам в этом виноват. Ведь он был капитаном. Какое-то время он пытался что-то изменить, но поддержал его только Хейден. Иногда на его стороне выступал и Джей-Джей, но он же первым называл плохую обмотку «пидорской» и первым обещал «натянуть» всех соперников, как будто в таком сексе есть что-то постыдное. Позже он извинялся. Если вспоминал. Но только перед Шейном и только наедине. И в конечном итоге это все равно ничего не меняло.
Все было бесполезно. И чем больше Шейн старался что-то изменить, тем больше шепотков было в команде. О том, как он изменился. О том, что, может, ему чего-то не достает. Хотя изменилось только одно — теперь они про него знали.
А потом Терио отвел его в сторонку и настойчиво попросил, чтобы Шейн перестал ставить парней в неловкое положение. И Шейн сдался. Он списал реакцию команды на то, что это просто хоккейные традиции и ничего с этим не поделаешь.
Но все «кентавры» поддержали Барретта. Кто-то спросил, есть ли подвижки с иском против Кента. Жена Уайетта Лиза принялась объяснять, как сложно с такими делами, потому что обвинение полагается только на свидетельства очевидцев, и как тяжело это может быть для тех, кто дает показания. И все… просто ее слушали.
Шейну казалось, что он снова в тренировочном лагере. Регулярный сезон еще не начался, и все просто любят хоккей и любят друг друга и хотят вместе создать нечто великолепное. Вот только Шейн сейчас не в лагере. У них тут в Оттаве вся жизнь такая. Круглый год.
Трой Барретт обсуждал Кента, положив голову Харрису на колени. И никто ничего не сказал, только Селена Шуинар заметила с улыбкой:
— Вы двое до того милые, что аж противно.
Все разбрелись по парам. Буд с женой сидели обнявшись на диванчике у барбекю, Дайкстра положил голову супруге на колени. Дети убежали в дом смотреть кино, и время от времени кто-нибудь отправлялся проверить, как у них дела — и не всегда это были женщины. К ним ходили и Шуинар, и Буд. Дайкстра сделал детям миску попкорна.
Илья сидел у костра по другую сторону площадки и страстно спорил с новичками по поводу Формулы 1, бездумно поглаживая лежащую рядом Аню. Шейн в одной руке держал банку с элем, а другой гладил в кармане кольцо.
— Ну так что? — На одном диванчике с Шейном оказался Уайетт Хейс. Он обнимал свою жену, но та не обращала на него внимания, болтая с Селеной — она была маленького роста, и Уайетт мог говорить поверх ее головы. — Когда вы познакомились?
Шейн отвлекся, пытаясь расслышать, из-за чего так разошелся Илья, поэтому до него не сразу дошло, что вопрос адресован ему, и сначала переспросил: «кто?», — и тут же понял, что его пристальные взгляды любой заметит.
Уайетт все равно кивнул в сторону Ильи.
— На Кубке перспектив, — ответил Шейн. — В 2008. — И он прервал себя — ведь он чуть не начал рассказывать, что Россия победила, при этом у Канады было больше ударов в створ, но с защитой не сложилось. Что у него, Шейна, было больше очков, а у Ильи — голов. Что они дважды обменялись рукопожатиями на парковке, и Шейн еще долго чувствовал прикосновение чужой ладони.
Уайетт рассмеялся.
— Ну, конечно, это само собой. Я имею в виду, когда вы по-настоящему сдружились? Ну, вы же ненавидели друг друга, годами не разговаривали, а потом вдруг основали благотворительный фонд. Как все произошло?
Шейн выучил официальную версию назубок. Он мог бесконечно повторять ее для всех тех журналистов, которые не почесались прочитать последний десяток его интервью: они разговорились на «Матче всех звезд», сперва о хоккее, потом о жизни. Шейн сказал, что подумывает о благотворительном фонде, Илья предложил сферу деятельности. Да, они соперники, но всегда уважали друг друга.
Все это Шейн мог бы пересказать и во сне. Но вот так, сидя на диванчике и разглядывая Илью, устроившегося у костра, он понял, что не хочет в очередной раз все это повторять.
— Мы никогда друг друга не ненавидели, — сказал он. — Мы познакомились в 2008. Поговорили у стадиона. Потом на драфтах. Потом через год на чемпионате мира среди юниоров.
Илья рассмеялся над чьими-то словами. Каким-то образом в обсуждение втянули и Троя — теперь он сидел, прислонившись к плечу Харриса. Аня подняла голову, гавкнула и оглянулась — как будто проверить, наблюдает ли за ними Шейн.
Конечно, наблюдает.
Выиграв Кубок Стэнли, выходить в центр катка, на всеобщее обозрение, Шейн не собирался, но… Но.
— И с тех пор мы виделись каждый раз, когда была возможность, — сказал он. Он как будто наблюдал за собой со стороны, откуда-то издалека, словно не нужно было беспокоиться о том, как все закончится. — Каждый раз, когда играли в одном городе. — Шейн не мог отвести взгляда от Ильи, который как раз в этот момент утверждал, что без него Трой и Харрис никогда бы не сошлись и что он, Илья Розанов, — святой покровитель всех влюбленных.
Его сокомандники рассмеялись, а Буд добавил:
— Без вопросов, Илья, будешь купидоном для всех геев-хоккеистов.
Он сказал это так запросто, как будто все хоккеисты только так об этом и разговаривают.
— Все стало серьезно лишь пару лет назад, — продолжал Шейн. — Или всегда было серьезно, а мы просто не замечали.
— То есть, — произнес Уайетт, и Шейну пришлось сделать усилие и перестать разглядывать Илью, поскольку они как бы разговаривали. Вот только и Уайетт теперь тоже смотрел на Илью — так, как будто силился что-то понять. — Ты мне сейчас говоришь, что все это время вы были друзьями? Но я же сидел рядом с вами на «Матче всех звезд», и мне казалось, что еще минутка — и вы друг друга попереубиваете!
— Всё не… — Как объяснить их отношения кому-то еще? Раньше Шейн и не пробовал. Даже в мыслях не было. — Мы обручились и собираемся пожениться, — сказал он. Потому что это правда. Потому что ни с того ни с сего ему вдруг захотелось сказать это вслух. — Мы вместе уже… десять лет, в общей сложности.
Он думал, что что-то почувствует. Думал, что если скажет правду, то будет в ужасе.
Но он не чувствовал страха, его не тошнило и у него не подводило живот — ничего такого, что обычно бывало, когда на него накатывало.
И в то же время Шейн не чувствовал облегчения. Скорее было похоже на то, как теряешь равновесие перед воротами, еще не зная, забьешь или навернешься и расквасишь нос на льду.
Тишина тянулась секунду, две, три. Сестра Уайетта была лесбиянкой, Уайетт дружил с Харрисом и Троем, не было причин думать, что он…
Но он все молчал.
А затем рассмеялся, сотрясаясь всем телом, замотал головой — и чуть не спихнул Лизу на пол.
— Боже мой, Шейн, я чуть не повелся! — Уайетт прищурился. — Погоди, так он сказал тебе, что собирается жениться? Ты знаешь, на ком? Потому что когда я спрашиваю, он только улыбается и…
Шейн еще раз провел большим пальцем по кольцу в кармане, а потом надел его. Уайетт все говорил и говорил, но его слова были как белый шум.
Чтобы не потерять равновесие, когда катаешься на коньках, нужно без колебаний, безо всяких задних мыслей довериться моменту и двигаться по инерции.
Шейн встал. Илья посмотрел на него — в его глазах, в складке между бровями застыл вопрос, и Шейн больше не боялся.
— Илья, — позвал он, произнося имя не так, как делали все, на американский лад, не так, как прилюдно делал и сам Шейн, а правильно. Затем сказал по-русски, медленно проговаривая каждое слово, чтобы все прозвучало верно: — Этот человек не верит, что мы обручились.
И стало неважно, что произойдет в следующую секунду, неважно, как отреагируют люди вокруг или что весь мир узнает о них с Ильей, что всё, что Шейн столько лет выстраивал, в одночасье может рухнуть — взгляд Ильи того стоил. Илья смотрел на него так, как будто Шейн — и Кубок Стэнли, и Харт Трофи, и их дни в коттедже, каждый по отдельности и все вместе.
— Ты уверен? — спросил Илья, тоже по-русски.
— Совершенно. — Шейн сделал шаг вперед. Он не знал, что делает Уайетт, не знал, что вообще делают люди вокруг — потому что не мог оторвать взгляда от Ильи и от игравшей на его губах улыбки. Шейн снова заговорил по-английски, просто чтобы Илья точно понял. Он чувствовал, что улыбается — и не мог перестать. — Иди сюда.
Илья вскочил так быстро, что чуть не споткнулся об Аню, и на его озаренном чистой радостью лице появилась нахальная улыбка.
— Нет, ты иди, — сказал он. Но они оба уже шли навстречу друг другу. И в центре площадки, перед всеми присутствующими, взялись за руки.
Они не стояли на арене Мэдисон Сквер Гарден в Нью-Йорке перед миллионами зрителей после финального матча за Кубок Стэнли. На заднем дворе, подсвеченном фонариками, было всего-то человек двадцать, но — вот какое дело — Шейну захотелось поцеловать Илью перед всеми ними.
Ужасно хотелось.
Они оба слишком широко улыбались, и поэтому поцелуй вышел неуклюжим, Илья только что не смеялся от восторга и неверия прямо Шейну в губы, и это было лучше, чем просто хорошо — это было потрясающе. Шейн положил ладонь Илье на щеку, и в золоте кольца отразились огоньки фонариков, Илья обнял его за талию — в этот момент мог бы исчезнуть весь мир, а Шейн этого бы все равно не заметил. На вкус Илья был как курица по-ямайски и кока-кола, он пах дымом от костра, и в объятиях Шейна он был таким надежным и теплым. У них все будет хорошо.
Поцелуй закончился, Илья прижался лбом ко лбу Шейна, и в то крошечное пространство, где вдали от всего мира были только они вдвоем, выдохнул:
— Я тебя люблю.
Шейн почувствовал, что стоит обеими ногами на земле, снова в своем теле. Что бы ни произошло дальше, он это сделал. Он выбрал их с Ильей. Они вместе выбрали. У них все будет просто потрясающе.
— Ya tebya lyublyu, — сказал он.
Илья отступил — недалеко, лишь для того, чтобы посмотреть на всех присутствующих. Его рука так и лежала на талии Шейна, и теперь Илья прижимал его к своему боку.
На них смотрели во все глаза. Трой сел прямо, Уайетт встал. Шейн никогда в жизни не видел столько удивленно открытых ртов.
— «Кентавры», познакомьтесь с моим женихом, — сказал Илья, лопаясь от счастья. — Капитан «вояджеров», трехкратный обладатель Кубка Стэнли и новичок 2009 года — Шейн Холландер.
В костре треснуло полено.
Тишина тянулась бесконечно долго. Шейн успел подумать, что был прав: одно дело быть геем, и совершенно другое — спать со своим соперником, любить соперника, жениться на…
И тут Буд рассмеялся. Он хохотал, будто не веря услышанному и увиденному, но еще — как будто от радости.
— Обалдеть, Роз!
И тут же заговорили все разом:
— Ты и Шейн Холландер? — это Дайкстра.
— Илья! — Кэсси Будрам.
— О боже, о боже мой! — Харрис.
— Твой жених?! — Селена Шуинар.
— Ну ты мудак! Какого черта?! — Трой.
В нестройном хоре голосов Шейн не мог разобрать, кто что говорит, потому что и хоккеисты, и их жены, и подруги прыгали от радости, старались обнять Илью, а так как он не выпускал ладонь Шейна из своей, то обнимали их обоих. И все это должно было бы ошарашить и сбить Шейна с толку, но просто… все вокруг были ужасно счастливы.
Шейн ожидал… Он не знал, чего именно ожидал. И ничего подобного не планировал. Наверное, он ожидал потрясенных лиц. Вопросов «почему он», «а ты уверен?» и «ты когда-нибудь проигрывал ему специально?» — чего-то похожего на то, как отреагировали родители и Хейден, когда узнали про них с Ильей.
Вместо этого Уайетт хлопнул его по плечу и сказал:
— Боже, Холландер, прости, что сомневался в тебе.
— Ребят? — раздался голос откуда-то из-за костра. — Очень рад за вас и все такое, но, похоже, вы добили Хаази.
— Я в порядке! — произнес кто-то другой слабым голосом. — Я в порядке, просто… у меня весь мир перевернулся. Одна минутка, и я приду в себя.
И — о да, Шейну это было очень хорошо знакомо. И Илье, если судить по тому, как смягчилось его лицо. Потому что это не финал Кубка Стэнли, не центр ледовой арены, но ведь всегда есть кто-то, кто наблюдает со стороны и для кого это может очень много значить.
Илья быстро посмотрел на Шейна — мол, ты как, нормально? — и Шейн кивнул в ответ, потому что — вот странное дело! — он был более чем просто «нормально». Уайетт смеясь обхватил его за плечи, и все вокруг смеялись и разговаривали друг с другом. Аня ткнулась мокрым носом в ладонь Шейна, и теперь он наконец мог не игнорировать ее, а почесать за ухом так, как ей нравилось. И мог в открытую наблюдать за своим женихом у костра.
— Да, Лука, — сказал Илья. — Это чистая правда: если ты будешь стараться изо всех сил, то однажды твоим мужем тоже станет обладатель Кубка Стэнли.
— О боже, так еще хуже!
Уайетт покачал головой и посмотрел на Шейна:
— Десять лет, да?
Ни единой минуты из этих десяти лет Шейн не обменял бы ни на что в мире.
🏒
Илья увел Хааса с сад. Команда полностью доверяла Илье, казалось, они не хуже Шейна знали, что тот его не обидит, что он умеет вести подобные разговоры. Кэсси вытащила откуда-то шампанское: «Мне плевать, что вы давно обручились — мы-то только что узнали! Надо отметить!» — И Шейн взял бокал. К тому моменту, как Илья с Лукой наконец вернулись, было сказано уже несколько тостов: «За кэпа, который наконец остепенится!», «За страх и ужас шкафчика с наградами Холландера и Розанова!» — когда Илья и Лука наконец вернулись. Щеки у Луки были пунцовыми, но он не мог сдержать улыбки.
Шейн его понимал — он сам испытывал подобное, когда паковал вещи для поездки в коттедж, когда планировал меню и постоянно возвращался к мысли, что совсем скоро Илья будет там, в коттедже, с ним. Что эту пасту он будет есть с Ильей. Что Илья увидит его в этой рубашке.
Шейну не нужно было больше прятать улыбку, когда Илья подошел прямо к нему. Можно было чуть откинуть голову и подставить губы для поцелуя, чуть-чуть подвинуться, чтобы Илья втиснулся в крошечное пространство позади него.
И что неудивительно, спонтанная вечеринка по случаю помолвки превратилось в игру в двадцать вопросов про их отношения. Но Шейна это не пугало. Это было гораздо лучше, чем тщательно продуманная ложь, которую Шейн раз за разом пересказывал прессе. Кроме того, Шейн мог сидеть, прижимаясь спиной к груди Ильи, а на коленях у него лежала Аня — гораздо более счастливая, ведь естественный порядок вещей наконец был восстановлен.
Начал Бойл:
— Ну так, Роз, ты вообще… ну, кто?..
— Можешь не говорить, если не хочешь, — тут же добавила Лиза, как будто переживала, что «кентавры» сказанут что-нибудь эдакое и расстроят Илью. Шейн словно оказался в хоккейном зазеркалье. Неужели в других командах было также? Если только у «адмиралов», и то если Скотту и Эрику удалось сделать то, с чем не справился Шейн.
— Я бисексуал, — ответил Илья. — А Шейн обыкновенный гей.
— Да пошел ты, — не удержался Шейн, но больше по привычке. Потому что теперь было можно, и Илья только обнял его крепче. Если бы они были дома, Илья бы его поцеловал. А здесь не стал — наверное, это был его способ проявить уважение к границам Шейна.
А вот Шейну наверное стоило эти границы пересмотреть, потому что прямо сейчас ему очень хотелось снова поцеловать Илью.
— Вот я как раз про это! — воскликнул Уайетт. — Поэтому-то я и думал, что ты мне мозги пудришь.
— И это не считая соперничества длиною в десять лет, — добавил Дайкстра. — Давайте колитесь, как вы это провернули?
Илья пожал плечами и принялся отвечать на вопрос еще до того, как Шейн подобрал слова.
— Мы соперники только для прессы. Было здорово, так гораздо интереснее. И команды играют жестче. Плюс обыграть Холландера всегда приятно…
— Три Кубка Стэнли! — напомнил ему Шейн.
— …а когда он проигрывает, становится еще лучше. — Шейн не видел лица Ильи, но почувствовал его улыбку.
— Боже мой, — сказал Шуинар. — Шейн, ты что, не мог найти себе нормального парня?
Этот вопрос Шейн слышал уже неоднократно. Каждый блядский раз, стоило Шейну рассказать про них с Ильей, ему тут же намекали, что это отвратительная идея и что Шейн и понятия не имеет, во что ввязывается, или что Илья того не стоит.
Но когда это же сказал Шуинар, он широко улыбался. Потому что он знал Илью и они с Ильей были друзьями. Он знал, что Илья храбрый и смешной, он доверил Илье поговорить с Лукой, доверил Илье быть своим капитаном, и поэтому не ставил под сомнение отношения Шейна или его выбор. Он просто подтрунивал над Ильей, потому что понимал, на самом деле понимал, насколько Шейну офигительно повезло.
И поэтому Шейн легко улыбнулся в ответ и сказал:
— Ой, ну знаешь… Прежде всего, мой партнер должен интересоваться парнями. А еще иметь не меньше восьмидесяти очков в среднем за сезон и как минимум один Кубок Стэнли. И раз Скотт Хантер был уже занят…
Вся площадка взорвалась хохотом, но громче всех смеялся Илья:
— Так, ну все! Свадьба отменяется, отдавайте приглашения!
Но он так и не выпустил Шейна из объятий, и никто их за это не осуждал.
— Вы же знаете, что это значит, — сказала Лиза, когда все немного успокоились. — Раз они обручились… а Илья играет за «Кентавров»…
Шейн не понимал, на что она намекает, а вот Кэсси и Селена захлопали в ладоши.
— Да! — воскликнула Селена. — О боже! Шейн, дай свой номер телефона, добавлю тебя в «Кен-твари».
Шейн моргнул.
— Боюсь спросить, что это вообще такое?
Лиза многозначительно улыбнулась.
— Это наш чат для жен, девушек, невест — и Харриса.
Харрис чуть нахмурился.
— А разве можно туда добавлять хоккеистов?
— Разве вам можно добавлять в ваш чат хоккеиста из команды соперников? — спросил Бойл. — Вы же, ну, про нас там сплетничаете…
Шейн и знать никогда не знал, что у жен и девушек «вояджеров» есть такой чат. Хотя если так подумать, то становилось ясно, почему Джеки так настойчиво просила у него номер «Лили» до того, как узнала об Илье.
А узнав, просить перестала. Что, само собой, было совершенно нормально. Они не обязаны приглашать всех, и это было совершенно нормально, что они хотели, чтобы в чате присутствовали только девушки. Вторые половинки «кентавров» явно без колебаний приняли в свои ряды Харриса, но сейчас и они наверняка сомневались, стоит ли добавлять в чат игрока из команды соперника.
Вот только Селена уже перегнулась через Шуинара, чтобы передать Шейну свой телефон, как будто дело было уже решено.
— Прости, милый, он один из нас. Не я придумала правила.
Шейн взял телефон, потому что не знал, как отказаться.
С другой стороны площадки ему широко улыбалась Лиза.
— Я заранее прошу прощения за то, что мы там пишем про «вояджеров».
— А я не прошу! — заявила Кэсси.
— Погодите-ка, — Трой чуть приподнял голову. — А «вояджеры» тоже в курсе?
Блядь. Шейн сосредоточился на телефоне, чтобы не нужно было смотреть им в глаза. Илья поцеловал его в плечо, и это немного помогло.
— Они знают про меня. Но не… про нас с Ильей. Вам нельзя… То есть, пожалуйста, не рассказывайте никому? — Блядь, они все такие славные люди, но теперь и они оказались втянуты в это дело из-за неуверенности Шейна. — Ну то есть, я люблю свою команду, они классные, но они все же немного… Ну, насчет того, что я гей. И, само собой, они ненавидят Илью, так что… — Шейн не мог на них смотреть.
— То есть, — похоже, заговорил один из новичков, Шейн не успел всех запомнить по именам. — Кто-то из твоей команды повел себя по-мудацки?
— Назови мне имена, а еще лучше и фотографии покажи, — добавил Дайкстра, и Шейн не удержался и посмотрел на него. Дайкстра был крупным мужиком, который любил проводить время на свежем воздухе, такой типичный таф-гай, а сейчас, когда он щелкал костяшками пальцев, вид у него был кровожадный.
Барретт фыркнул:
— Пару-тройку я и сам назову.
Это было просто смешно. И ведь они говорили про команду Шейна, ему не должно быть приятно от того, что парни из самой слабой команды в Лиге повели себя так благородно, когда речь зашла об ориентации.
— Пожалуйста, не надо избивать моих сокомандников. — Он отдал телефон Селене. — Простите, если я буду мало отвечать, у меня не очень хорошо получается общаться в групповых…
— Секундочку, — перебил его Барретт. Он не сводил взгляд с телефона, как будто до него только что дошло нечто важное. — Роз, так ты поэтому все время придумывал отговорки, чтобы не давать мне номер Холландера?
Харрис подскочил с его колен, вид у него был обиженный.
— Ты просил номер Шейна Холландера?!
— Еще до того, как мы сошлись! — быстро ответил Барретт. — Илья узнал… довольно рано. До того, как мы с тобой… — Уши у него стали ярко-красными. Было так чудно́ и вместе с тем забавно наблюдать за тем, как главный плохиш Лиги изо всех сил старается вымолить прощение у своего бойфренда. — Ну и… это ж Шейн Холландер!
Почти все присутствующие тут же повернулись к Шейну и посмотрели на него — по-особому, оценивающе. Илья постоянно напоминал Шейну про рейтинг самых горячих хоккеистов в «Cosmos», да Шейн и сам знал, что у него много фанаток, но обычно он редко оказывался к ним… так близко.
— Я не дал тебе номер телефона Шейна, потому что я купидон для геев и я знал, что ты влюблен в Харриса, — громко заявил Илья и тут же переключил все внимание с Шейна. — Разве можно стоять на пути у настоящей любви.
— А еще, — с хитрой улыбочкой сказала Селена, — потому что это твой мужчина.
На секунду Илья сильнее прижал к себе Шейна и снова поцеловал его в плечо.
— А еще, — промурлыкал он, — потому что это мой мужчина.
И команда снова разразилась еще одним приступом хохота. Шейн тем временем откинул голову Илье на грудь и улыбнулся так широко, что у него заболели щеки.
Потому что теперь им было можно. Здесь, с этой странной нелепой командой, в родном городе Шейна, после стольких лет игры в прятки и лжи. Они могли себе позволить.
Шейн повернул голову и поцеловал Илью в скулу — куда смог дотянуться.
— Ты был прав, — сказал он. — Твои друзья — хорошие люди.
Илья чуть сдвинулся, и наконец они смогли поцеловаться — едва соприкоснулись губами, и по площадке разнесся новый приступ улюлюканья.
— Наши друзья, — поправил Илья.
Как будто у Шейна могло быть и это тоже. Как будто и Шейн мог стать частью этого прекрасного и невозможного мира.
И в самом деле, почему бы не поверить еще в одно чудо, не улыбнуться под сияющим огнями родного города?
Он запустил ладонь Илье в волосы и снова его поцеловал.
🐴🏒 КЕНТАВРЫ СКАЧУТ В ПЛЕЙ-ОФФ!!!
Буд
Спасибо, что пришли. Как обычно — весь недопитый алкоголь мой. Еду уберите в холодильник, и не храните долго. Не грейте в микроволновке, будет не так вкусно, лучше на плите или в аэрогриле. Забытое привезу завтра на тренировку, но напоминаю, что ваши машины все еще у моего дома.
И последнее. Уверен, что никому не надо объяснять, но на всякий случай — все, что сегодня было, большой секрет. поэтому молчим в тряпочку пока Роз не разрешит.
Уайетт
👍
Бойл
ок!
Хаази
🥰
Барретт
конечно
Янг
есть!
Холмберг
Что? Что было то?
Шуинар
Ничего такого
Бойл
Все как всегда
ЛаПуант
бекона не хватило 🙁
Холмберг
Ну ребяяяяяятСвадьба скорее всего будет в июле, так что ничего не планируйте
Уайетт
Розанов, а поподробнее?Июль. Оттава. И хватит с вас
Холмберг
ЧЕМ ВЫ ТАМ ВООБЩЕ ЗАНИМАЛИСЬ?????
Дайкстра
Ели курицу.
Янг
И жарили зефирки
Барретт
Хаази упал в обморок
Хаази
Я не упал, а просто сел!!!!
Холмберг
Стоило мне уехать! один единственный раз! 😩Холмберг, не переживай, ты тоже приглашен на свадьбу
Холмберг
ДА КТО ЖЕНИТСЯ ТО?!?!?