Work Text:
как и все безумные идеи, эта принадлежала Паганелю. однажды он вскользь заметил, что его интерес к культурным особенностям разных народов не ограничивается туземцами Патагонии и Новой Зеландии. проще сказать, он попросил научить его носить килт.
майор отшутился, и мысль на время затерялась в гениальных мозгах географа. когда их злоключения кончились, и капитан Грант сча́стливо поднялся на борт Дункана, Паганель повторил свою просьбу.
причину отказа МакНаббс с трудом объяснял даже сам себе. он не считал, что килт может надевать только шотландец, но некоторые особенности... о них он думал в тишине своей каюты, стараясь не всколыхнуть её резким звуком. армия учит скрытности даже в таком деле.
с собой майор был честен. этому тоже пришлось выучиться. Паганель вызывал в нём чувства, мало подходящие под описание дружбы. безусловно, его хотелось защищать: никто бы не остался равнодушным к трогательной смеси гениальности и рассеянности. но кроме того, хотелось... оставить на нём свой след, темнее и долговечнее индейских татуировок. и вот это добропорядочные люди скрывали. в этом была причина отказа майора.
— вы что, настолько сомневаетесь в своем таланте учителя? — вспылил Паганель, получив очередное «нет».
— ну знаете, — майор поднялся с плетеного кресла, в котором расположился для отдыха. — пойдёмте.
Паганель, издав тихое «наконец-то», последовал за ним.
***
Дункан — прогулочная яхта, и каюты, устроенные Джоном Манглсом с большим вкусом, хотя и отличаются удобством, всё-таки недостаточно просторны.
черт побери, думает МакНаббс, полуголый Паганель в двух футах от заправленной постели. и сам он в одном килте. пожалуй, никакие сипаи не шли в сравнение с предстоящим испытанием.
от скрываемого волнения голос майора звучит резко:
— раздевайтесь, Паганель, — отвернулся, чтобы достать из шкафа килт. им повезло, что складки уже прошиты и не нужно набирать их вручную.
— майор? — казалось, это его испугало.
— исподнее тоже, — МакНаббс всё ещё не мог посмотреть ему в глаза. увидеть там страх. отвращение. — не будете же вы щеголять вашими панталонами, как маленькая принцесса.
Паганель как будто задумался.
— да, — согласился он, — оказаться особой королевской крови во Франции было бы весьма нежелательно.
майор против воли фыркнул. как его можно не любить?
замер. вот это слово. любовь — это что-то про лордов и леди, про кузена и Элен, про Мэри Грант и Джона Манглса, но не про отставного вояку и ученого со всемирным именем. не про двух мужчин. и всё-таки это была она, во всей её ласковой жестокости.
ему пришлось развернуться. Паганель стоял перед ним — без стеснения — в одной рубашке, едва прикрывавшей бёдра, и чулках. МакНаббс резко втянул носом воздух. брюки и бельё остались в изножье кровати. татуировки черными змеями сбегали вниз, крылись где-то под белым батистом, и МакНаббс хотел бы проследить их путь пальцами, губами...
наверное, он покраснел. Паганель улыбнулся ему с нежностью, которой майор не видел раньше на его лице.
— вряд ли я первый обнаженный мужчина, которого вы видите, майор, — он чуть поежился и переступил с ноги на ногу. откуда-то дуло.
— нет, — выдавил МакНаббс, — просто подарок ваших патагонских друзей...
— да, я понимаю, — Паганель наклонил голову вбок. — для европейцев такие рисунки на теле неприемлемы, но у меня не было выбора, да и к тому же, майор, перед кем мне раздеваться, — он говорил и говорил, ссыпая слова горошинами в повисшую тишину. — впрочем, если вам неприятно, я уйду и больше не...
— нет, — угроза лишиться хотя бы дружбы, которая выросла между ними за время странствий, заставила майора говорить. привычной сигары не было, и речь стала быстрее. — я не считаю их уродливыми, — добавил: — или вас, мой дорогой.
что-то изменилось в поведении Паганеля, как будто он смутился.
— приступим, — оборвал майор сам себя. — по традиции под килтом не носят нижнее белье. это правило было записано где-то в 16 веке, кажется, но я не историк, — он подаёт Паганелю ткань. — смотрите, оберните килт вокруг пояса, так, чтобы складки были сзади... — ему пришлось подойти и поправить хватку чужих рук. ему показалось, что пальцы ученого чуть подрагивают. — держите, я сейчас достану ремень, и помогу перекинуть свободную часть через плечо.
во всей этой затее было столько подводных камней. майор с яростью заметил, что заинтересован в происходящем больше, чем был готов показать.
и всё-таки он встал за спиной Паганеля, заключив его в своеобразные объятия, чтобы застегнуть кожаный ремень. руки не слушались. металлический язычок не находил отверстия, а Паганель вместо того, чтобы замереть, расслабленно подался назад, прижимаясь к бёдрам. МакНаббс уткнулся носом в его спину и закусил губу.
он проведет много бессонных ночей, вспоминая этот час. правая рука соскользнула, пряжка стукнула по полу и Паганель, видимо, от испуга, выпустил кусок шерстяной ткани. пальцы майора очутились на его коже.
— я... прошу прощения, — майор дернулся назад, и край кровати ударил его под колени. устало спрятав лицо в ладони, он повторил: — простите, Жак, — крестильное имя вырвалось само собой. — я плохой учитель, и ещё худший друг, вещи, которые я бы хотел...
— так что же вас останавливает? — удивление в голосе Паганеля было непритворным.
МакНаббс поднял голову:
— но разве вы не считаете это... неправильным?
— что может быть неправильного в любви двух человек?
— любви? — одними губами, на грани шёпота.
— не предполагаете же вы, майор, — он совсем не смущается своей наготы и заинтересованности, отметил МакНаббс, — что я позволил бы вам что-то подобное, если бы не испытывал к вам чувств? — как у него хватает сил говорить так, словно он выступает на заседании Географического общества?..
— и это значит...
— что я вас люблю, майор, — Паганель остановился на секунду, чтобы отложить очки на прикроватный столик, и потянулся к нему, прижался к губам. — и так как вы явно опытнее меня, — и откуда в нём эта неожиданная проницательность, — я буду рад быть вашем учеником и на этом поприще.
— замолчите, Паганель, — МакНаббс притиснул его к себе покрепче, прикусывая нижнюю губу, зарываясь пальцами в волосы. — признаться, — потянуть рубашку наверх, припасть губами к черной линии под ключицей — раздевать вас куда приятней...