Work Text:
В просторной квартире в центре Снежнограда царил полумрак. Альв сидел на кресле в центре комнаты, рассматривая кольцо над пламенем свечи. Воспоминания проносились перед глазами одно за другим, с каждой минутой все сильнее раня сердце так, что становилось больно дышать.
Снежноград, 645 лет назад.
Окинув спутника взглядом альв тихо обратился:
— Кирилл, милый, ты намерен шокировать публику сегодня?
Флинс не удостоил его ответом, лишь хитро улыбнулся и, вложив свою руку в руку Ноя, потянул того в танцевальный зал. Балы при Белом Царе были воистину удивительны: свечи были повсюду, отбрасывая свет на хрусталь на потолке и на столах. Роскошно одетые альвы уже собрались в помещении, развлекая себя танцами, легкими напитками и светскими беседами. Кирилл сегодня сиял в самом что ни на есть буквальном смысле. Надев облегающее платье на грани приличия, он выставил на показ свою прекрасную спину с изящными светящимися крыльями, а волосы украсил жемчугом так, что теперь они напоминали ночное небо с россыпью звезд. Ной не мог отвести взгляд от своего жениха. Каждый раз, когда он думал, что влюбиться сильнее уже невозможно, Флинс его удивлял. Воистину демон-искуситель. Ною хотелось провести рукой по этой спине, легким касанием пальцев задев чувствительные крылья, хотелось ловить каждую эмоцию Кирилла и томить его на грани возбуждения. Совсем недавно они объявили о помолвке, и Царь благословил их союз. Когда Ной впервые увидел Флинса, то и подумать не мог, что однажды он завладеет этим альвом, что их любовью будут восхищаться все вокруг, а Флинс будет отдаваться ему без остатка холодными снежными ночами. Фамильное кольцо сияло на его пальце, жадно ловя отблески свечей, показывая, что сердце этого альва занято ни кем иным как герцогом Ноем.
— Дорогой, я дома! — бархатный голос, но совсем не тот, что был в фантазии, заставил Ноя вернуться в реальность.
Едва не выронив кольцо, тот сжал его в кулаке. Альв слышал, как мужчина сбросил офицерские ботинки, повесил мундир на вешалку, тяжелый шаг двинулся в сторону гостиной — раз, два, три:
— Ной! — в проеме показался высокий темноволосый мужчина, — ты ужинал?
— Валерий, альвы не нуждаются в пище, — пауза, — по крайней мере, не в том виде, в котором ты предлагаешь.
— Однако, дорогой, почему-то когда я готовлю, ты не отказываешься, — усмехнулся офицер.
— С тобой спорить себе дороже.
Мужчина неопределенно повел плечами и ушел на кухню. Ною понадобилось несколько минут, чтобы собраться и выдохнуть, а затем присоединиться на кухне к своему сожителю? Любовнику?… Картошка с салом шкварчала на сковородке, а Валерий в фартуке нарезал лук, напевая что-то себе под нос.
Снежноград, 644 года назад.
Флинс сидел перед мольбертом в неглиже и что-то тихо мурлыкал себе под нос. В тот момент эта картина казалась Ною гораздо интереснее, чем книга, которую он читал лежа в постели. Синие волосы, собранные в незамысловатую прическу с помощью блестящей драгоценной заколки, которую Ной подарил Кириллу на втором свидании, открывали вид на изящную шею и подтянутую спину. Слюна скопилась во рту у альва, и сдерживать желание провести языком по шее возлюбленного, прикусывая загривок, становилось с каждой секундой все труднее.
Валерий поставил сковородку на стол с громким стуком, вырывая Ноя из фантазий и заставляя того дернуться.
— Ты сегодня необычайно задумчив, — доставая банку компота отметил офицер, — не поделишься, что тебя тревожит душа моя?
Мужчина в фартуке, надетом на рубашку, выглядел по-домашнему, но все еще статно и красиво - военная выправка не исчезала даже дома. Многие отдали бы все лишь бы быть на месте альва. Валерий был из семьи военного, поэтому с детства готовился к службе на государство, сейчас же занимая не только должность офицера и имея войска, но и управляя офицерской академией, он был уважаем, обеспечен, умен и галантен, а еще невероятно предан своей второй половине — мечта, а не мужчина. Сам Ной понимал, что устроился хорошо, но не мог забыть свою первую единственную любовь даже спустя столько лет. Если бы только не приход Царицы к власти, не разные политические взгляды, которые оказались критически важными в тот роковой момент, может быть все сложилось бы по-другому для них.
Ной понял, что смотрит на своего любовника уже какое-то время, и только собирался ответить, как Валерий перебил его порыв:
— Мне сегодня доложили, — пауза, чтобы хлебнуть компота, — что на границе с Нод-краем видели алое пламя.
Мужчина смотрел Ною прямо в глаза и продолжал:
— И уже не один раз. Мои солдаты волнуются, мало ли что альв замыслил. С Весной я уже поговорил, решил еще и тебе сообщить, вдруг ты не в курсе.
— Я в курсе, спасибо, — сквозь сжатые зубы процедил альв.
В голове у него пульсировала только одна мысль «он все знает, он точно все знает», но разве мог Ной устоять перед соблазном посмотреть на такой желанный и одновременно недостижимый маяк на кладбище? Эти вылазки дарили ему покой и в то же время причиняли невыносимую боль. Он альв, он древнее могущественное существо, но даже он не может устоять перед силой любви. Стоило догадаться, что алое пламя на границе, пусть даже условной, не останется незамеченным.
— Вот и славно, — сказал офицер, поднимаясь из-за стола, — я пойду в душ и буду ждать тебя в кровати.
Проходя мимо Валерий по обыкновению оставил поцелуй на макушке Ноя, от чего уши последнего невольно приподнялись. Пусть и неосознанно, но все же ласка была приятна альву. С уходом офицера давящая тишина опустилась на кухню. За окном давно стемнело, только слабый свет фонарей освещал улицы. Ной уронил голову на руки, устало опустив плечи, ему казалось, что все тело вмиг потяжелело словно на него свалилась груда камней. Он часто размышлял о своей жизни, о своем выборе. Изменил бы он тогда что-нибудь? Смог бы уйти вслед за Кириллом? Ответ всегда был отрицательным. Он сделал, что должен был, он был и остается верным Царице и знает, что она ведет Снежную по верному пути. Но счастливее от этих размышлений он не становился.
Судя по звукам, Валерий уже закончил с душем, и Ной решил идти в их спальню.
Мужчина лежал на большой кровати, отблески света от свечей и камина красиво играли на его широкой груди и плечах. Все-таки Ной не был лишен чувства прекрасного и мог отметить то, насколько красив был мужчина. Это была не та изящная красота, какая была у Кирилла, а скорее мужественная и сильная. Валерий вертел в руке что-то блестящее и очень знакомое, от чего сердце Ноя болезненно сжалось. И как только он мог быть таким невнимательным?
— Неужели такая красота не продалась? В Нод-крае слепые люди, или настолько завысил цену? — спросил Валерий у застывшего в проходе мужчины.
— Не продалось и ладно, — сглотнув, ответил Ной.
— Это ведь фамильное, да? Выглядит древним, да и камень такой необычный.
Конечно, фамильное, конечно, камень необычный. Кольцо было почти таким же старым, как и его обладатель. А еще кольцо предназначалось другим рукам, другому мужчине, другой любви. Не мог же Ной сказать, что отправил человека на выставку Войнича со всеми драгоценностями только ради одного альва. Лишь одного, у которого глаза загораются при виде драгоценных предметов с богатой историей. И как бы Ной хотел увидеть его взгляд, когда Кирилл увидел кольцо. Узнал ли он его? Намеренно решил проигнорировать? Или просто за столько лет позабыл их любовь? Ной надеялся, что Кирилл купит кольцо, его продавец даже получил специальные инструкции, чтобы Кириллу любой товар продавался почти за бесценок. Но, судя по докладу продавца, тот не взял в их лавке ничего.
Валерий хмыкнул, приняв молчание за ответ, и положил украшение на тумбочку со своей стороны кровати.
Ной соизволил оторваться от дверного косяка и все-таки лечь в постель к своему любовнику. Валерий повернулся к нему лицом и мягко огладил щеку.
— Я скучал, — совершенно искренне сказал мужчина и поцеловал Ноя.
Поцелуй лишь поначалу был нежным и неторопливым, но альв не смел обманываться. Он знал Валерия, знал, что тот захочет большего. Поцелуи быстро стали глубокими и страстными, а широкая ладонь офицера отодвинула ворот шелкового халата альва и уже скользила вниз по его телу. Тело Ноя было очень отзывчивым и чувствительным, а Валерий был первым мужчиной, первым человеком, которого альв подпустил так близко к себе после Флинса. Морально Ною было тяжело, но тело требовало близости и тепла, и с его офицером было легче, чем без него, когда он был разбит и одинок после расставания. Ной выгибался на встречу мягким губам, подставлял чувствительную шею и позволял любить себя. Пальцы Валерия нашли его сосок и легко сжали вызвав мурашки по телу и легкий стон. Офицер уже нависал над Ноем, чей халат был распахнут так, что не скрывал отсутствие белья на альве. Валерий уже выцеловывал его подтянутый живот, от чего у Ноя поджимались пальцы на ногах.
— Как ты хочешь, милый? — спросил Валерий.
— Возьми меня, — на выдохе произнес Ной.
Он готовился днем, растягивал себя, думая о Кирилле. Воспоминания о его касаниях почти стерлись, но их близость словно отпечаталась на веках Ноя, чтобы тот никогда не забывал, как им было хорошо, как ему было хорошо.
Валерий лишь протянул два пальца к его рту, которые Ной старательно принялся вылизывать.
— Умница, — смазанные слюной пальцы легко проскользнули внутрь альва, от чего последний несдержанно простонал, — такой красивый для меня, да?
Губы Валерия нашли его сосок. Ной терялся в ощущениях его рук, губ, тяжелого горячего тела над собой. Через некоторое время офицер наконец перестал мучать Ноя пальцами и вошел одним плавным движением на всю длину члена. Альв выгнулся навстречу Валерию, и они синхронно застонали.
— Как же в тебе хорошо, любимый, какой же ты идеальный для меня, — горячо шептал Валерий в чувствительное альвийское ушко.
— Двигайся, прошу тебя, — все, что мог ответить ему Ной.
Валерий навалился на Ноя всем телом, прижимая того к матрасу и задавая темп, который любил альв. Тяжелое тело на нем ощущалось так правильно и естественно, он чувствовал себя словно в большом горячем коконе. Член Ноя был зажат между телами и восхитительно приятно терся о твердый пресс Валерия, из-за чего его уши трепетали от удовольствия, а член офицера вбивался в его нутро, каждый раз попадая по простате, приближая оргазм обоих мужчин.
Ной зажмурился, а сознание услужливо подкинуло ему воспоминание (или уже фантазию?) о том, как Кирилл выгибался под ним. Как фиолетовые волосы разметались по спине, как он стонал под Ноем и просил большего. Как просил кончить вместе.
— Кончи вместе со мной, любимый, — шептал ему Валерий, - Ной, Ной, архонты, милый еще чуть-чуть.
Кирилл, луна моя, я так близко, мне так хорошо с тобой.
Оргазм накрыл Ноя через пару секунд, как только Кирилл в его фантазии кончил с протяжным стоном. Ной так сильно сжался вокруг члена Валерия, что тому понадобилось всего пару жестких фрикций, чтобы догнать оргазм альва и кончить тому на живот. Офицер еще некоторое время лежал на Ное, пытаясь отдышаться, а затем взял влажное полотенце, которое все это время лежало у кровати, заботливо убрал с Ноя все следы.
Голова альва после оргазма была пуста, хотелось только уснуть и наконец-то ни о чем не думать. Сон настиг его, как только Валерий обнял его и прижал к себе.
Утром Ной проснулся в холодной постели, свечи и камин уже не горели, а за окном была светлая серость, какая обычно бывает в Снежнограде в это время года. Ной не зацикливался на прошлой ночи, скорее наоборот, ему словно стало легче. Кольцо осталось лежать там же, где его оставил Валерий, и Ной пока не решился убрать его подальше, но и носить не собирался. Может однажды он спрячет его в самый дальний ящик в шкафу, или наоборот наденет и будет носить как фамильную драгоценность. Или Валерий быстрее смахнет его куда-нибудь со своей прикроватной тумбочки. Так или иначе, в новом дне места для этого драгоценности с воспоминаниями не нашлось у Ноя не нашлось.