Work Text:
Время в человеческом мире всегда текло странно для него. Точнее будет сказать: странно, что оно текло.
Привыкший к однообразной вечности Шуга, даже спустя много веков с начала выполнения своих обязательств, он все не мог привыкнуть к этой концепции…
И концепции смерти, к которой приводило течение времени.
Люди были, вероятно, самыми интересными созданиями, с которыми он когда-либо мог столкнуться: они были непредсказуемы… Не как мононоке.
У мононоке был паттерн, приводивший к их рождению и этот же паттерн приводил к их укрощению — запечатыванию.
Форма; Причина; Истина — как на подкорке заученные мантры.
Люди они почти, как ёкаи? Существуют. Но существуют очень мало, по, казалось бы, меркам не иссекаемой вечности, а привносят множество прекрасного в этот мир.
И он, при возможности, любит наслаждаться этим прекрасным.
Хотя часть коллег бы с ним не согласились, конечно. Они считали людей раздражающими и часто недолюбливали их из-за многих случаев, когда те своим поведением привносили лишь больше проблем на работе.
Он, если признаться, очень любит людей, даже если они не возлюбят его.
Ему не нужно спать, но он иногда закрывает глаза и воображает, что могло бы присниться ему, если бы он был человеком. Тем более человеком творящим.
Ему не нужно есть, но когда он слышит прекрасный запах только что приготовленной еды, то не вправе отказать себе в пробе.
Для него честь защищать таких хрупких и невероятных созданий, и ему грустно, когда он не может спасти всех.
Он уже давно не корит себя за это — иначе бы сошёл с ума. Но ему дозволено оплакивать потерянную жизнь, даже если это все ещё может быть непонятно его соплеменникам.
Это были последние дни лета. Зелень листвы уступала новым краскам, а приходивший закат окрашивал окрестности в более красные оттенки.
Он сидел перед маленьким, наспех созданным, алтарем, возле ворот поместья, которое находилось на пути к вершине местной горы. В лесах и горах обитало множество духов, всегда был шанс, что кто-нибудь из ёкаев будет привлечен смертными, а чувства и переживания людей в сочетании с теми порождают сильных и смертельных мононоке.
Благовония, которые он сжёг для почитания душ умерших, уже почти догорели.
— Долго же я тут сидел, — он поднял голову наверх, заглядывая на проглядывающееся в небе очертание полумесяца.
Сзади раздавался гулкий стук гэта о камень. Кто-то поднимался по лестнице.
Он встал с колен, которые начали немного ныть из-за нескольких часов в одном положении возле древнего поместья и отряхнул грязь. Коробка с лекарствами стояла совсем рядом, опирающаяся о деревянный забор.
Со стороны спуска с горы раздался голос.
— Ну и ну, я думал, что мы собирались встретиться в городе, а в итоге мне пришлось искать тебя в окрестностях, — говорящий выдохнул клубок дыма, а после снова примкнул губами к трубке.
— И тебе привет, владелец меча Ри, — он повернул голову и дал небольшую улыбку пришедшему.
Ри склонил голову в сторону и оглядел уже потухшие благовония. Поднял взгляд на ставшую неловкой улыбку и усмехнулся сам.
— Я, наверное, никогда не пойму эту твою привычку, владелец меча Кон.
— Прости за задержку, я… — он вздохнул и оглянулся на поместье, — их некому оплакивать, решил взять это дело в свои руки, — проигнорировав укол в его сторону. Кон проверил надежность замков на дверцах коробки и надел ее на спину, — мы пойдём? Или мы везде опоздали?
Ри убрал потушенную трубку в рукав и поправил лямки своей коробки. Сузил глаза, направленные на лицо Кона. Потрёпанный макияж и явная усталость.
— Был тяжёлый день? — Ри начал идти вдоль стен, к другому спуску с горы. Небольшая прогулка бы не помешала. Он слышал, что Кон последовал за ним в тот же момент.
— Не сказал бы, в Ооку явно было хуже, — послышался нервный смешок. Кон не пытался догнать его. Ри понимал к чему это вело.
— Меч был открыт поздно? — поинтересовался, не оглядываясь. Сзади прозвучал утомленный выдох.
— Никто не хотел говорить истины... — подтвердил он.
Ри не был самым разговорчивым и поддерживающим существом. На работе он предпочитал говорить только тогда, когда этого требовал момент: вытащить из кого-то информацию или ради развлечения себя, сделать колкие замечания смертным. Иное для него было редкостью даже в близких с кем-то отношениях.
Кон из него эту редкость вытаскивал больше всех в его продолжительной жизни.
Ри остановился, пока не увидел, как Кон встал с ним рядом.
Он отвёл руку в сторону, словно приглашая в небольшое объятие и опущенная от уныния голова немного приподнялась и в следующее мгновение его сдавили почти, как плюшевую игрушку.
Ри правда делал большое исключение для Кона.
— Легче?
— Немного.
Через мгновения молчания в неудобном для Ри положении — все таки Кон был выше, он услышал хихиканье.
— Кусуриури-сан так мил со мной, кто бы мог подумать, — Кон, ради забавы, начал немного раскачивать их из стороны в сторону.
Ри приподнял бровь.
— Отпусти.
— Еще немного, — пробормотали Ри в ворот. Он почувствовал, как хватка на нем стала слабее, а голова, которая была зарыта в его волосах, между шеей и плечом, приподнялась и Кон, даже не подняв взгляд на него, повернул ее в другую сторону. Ри подул прямо в удобно предоставившееся ухо.
От неожиданности Кон отскочил, будто от пожара и демонстративно прикрыл уши руками.
— Как ты себе такое позволяешь?! — он в недоумении воскликнул, — пользуешься слабостью, а после издеваешься, да?! — продолжил возмущаться Кон, начиная краснеть.
Губы Ри расплылись в загадочной ухмылке, но он лишь развернулся в нужном направлении и пошел дальше, игнорируя возгласы Кона, который уже, казалось, придя в себя, резво начал догонять.
Они редко оставались в мире смертных по своим прихотям надолго.
Да — бывало, они брали передышку или наслаждались небольшими радостями, что предлагали люди, после заданий, но чаще случалось, что кусуриури, утомленные после произошедшего, возвращались в Дзюйоку, чтобы восстановить силы и пополнить припасы для следующего выхода.
Сейчас же был немного иной случай: Кон как раз задерживался после завершенного изгнания мононоке, правда, дольше, чем обычно принято, но вот Ри... Он пришел задолго до своей назначенной миссии, хоть и знал, когда и где ему нужно появиться.
Кон предложил, точнее, попросил или даже вымолил, посмотреть на фейерверки.
По какой-то причине, он решил время от времени показывать Ри, по его словам, “прелести” человеческого мира.
Ри правда думал отказаться, ведь времени на отдых много не бывает, но Кон обещал ему хорошего табака взамен, недовольно приговаривая о том, что после появления той странной трубки, Ри воняет лисьим опиумом, на что тот лишь поднял на него безразличный взгляд и добавил: «Тогда принеси и вкусного сакэ».
Кон лишь удивленно уставился и в ту же минуту выбежал из двора Ри.
Видимо искать и табак и сакэ.
Местность Ри была знакома.
Не так далеко отсюда он однажды заключил сделки с парой-тройкой заинтересованных лиц на его особые товары, когда направлялся на задание с другой стороны горы и сейчас предполагал откуда был бы хороший вид на фейерверки, но признаваться в этом не собирался вслух, а потому лишь молча вел Кона по темной тропе, пока за деревьями не оказался небольшой обрыв, покрытый свежей неутоптанной травой — люди здесь редкие гости.
Бродили они достаточно долго, чтобы закат был заменен ночным покровом и на небе показались звезды. Совсем скоро начнется то, ради чего они и пришли.
Ри стянул коробку со своих плеч, поставил возле ближайшего дерева и подошел к грани. Немного посмотрел вниз, сам себе кивнул, словно одобряя, сел и похлопал рядом с собой, подзывая подсесть напарника.
Кон не теряя время, поставил свою коробку рядом с другой и с легкостью расположился возле Ри, а после ахнул.
Вид перед ним и вправду был интересный: в темноте были видны огни, исходящие от фонариков этого небольшого городка, где они изначально должны были встретиться.
Их было так непривычно много для обычной ночи, что весь город был практически светел, будто сейчас был день. Сразу можно было понять, что у людей какое-то празднество.
Вот почему Кон и позвал Ри с ним полюбоваться на фейерверки: он случайно прознал, что будет фестиваль неподалеку от его задания.
Это казалось... Хорошей возможностью провести время вместе.
— О, точно, почти забыл, — воскликнул Кон и подскочил к коробкам.
Открыв дверцы своей, он ненадолго задумался, вспоминал, в каком ящике была нужная ему вещь, быстро отворил его и так же быстро закрыл. Ри даже не успел приглядеться что было взято оттуда, но долго ему гадать не пришлось.
С той же легкость, что и раньше, Кон снова присел рядом с ним, но с некоторым расстоянием между, чтобы расположить там бутылку и две пиалы. «Все таки принес», — подумал Ри, с некоторой забавой.
— Табак тоже при тебе? — подтрунил он.
Кон не впечатлено посмотрел на него.
— Конечно, но я не собираюсь отдавать его сейчас. Испортишь вид своим пыхтением, — попытка уколоть в ответ Ри не сработала, он лишь забавляясь покачал головой, говоря мол: «Как скажешь, как скажешь».
Разлив сакэ, они уже было подняли чаши и собирались отпить, как оглянулись в сторону города на шум.
Был выпущен первый фейерверк.
Кон взволнованно поднял голову и наблюдал за красками, расходившимися по черному полотну. Ри практически сразу решил вернуть свое внимание к сакэ и тихонько попивал его.
После был выпущены следующие огни и после снова. Ри обернулся к Кону, но тот так заворожённо смотрел на небо, словно это была самая прекрасная картина, которую он когда-либо видел.
Ри правда признавал, что люди создают красивые вещи, независимо от того, что Кон думал о его мнении. Особенно учитывая его — Ри — достаточно безразличное отношение ко... Многому.
Но ему казалось, что Кон под светом этих огней все же великолепнее, чем то, как они расходятся по небесам.
Почувствовав взгляд на себе, Кон все же обратил внимание на Ри. Он довольно сморщил глаза, а на губах появилась небольшая ухмылка — явно замыслил что-то озорное.
Кон поставил пиалу с нетронутым сакэ там, где она лежала раньше, а после потянулся к руке Ри, которая была рядом с бутылкой и легонько прикрыл своей ладонью.
Ри не отводя глаза, приподнял брови, на что последовал смешок от Кона, и переплел их пальцы.
На фоне снова прогремел фейерверк, но тот не обернулся, чтобы насладиться зрелищем того, как очередная вспышка будет рассыпаться в красочные цветы.
— Поделишься ли ты своими истинами? — еле слышно проговорил Кон и слегла сжал их руки.
Ри слегка сузил глаза, а после поцеловал.