Chapter Text
Сигизмунд
«Я люблю тебя».
Стоило сказать это намного раньше. И вслух. Но Сигизмунд не подозревал, что это может оказаться настолько важным; он показывал свою любовь иначе — и не думал, что это требует слов. Он просто поддерживал Маата. Не давил, не запрещал… разве что приказывал, но как ещё на войне? Во всём, что не казалось лично Сигизмунда, Маат имел право делать что угодно.
Даже мог пойти против приказа, и Сигизмунд нашёл бы ему оправдание.
Маат уткнулся ему в плечо лицом, а Сигизмунд держал его в объятиях и думал: как же он хрупок на самом деле… Однажды мне пришлось держать его изо всех сил и умолять подумать; я не знал тогда, что вызвало его ярость, но я видел, как она его ослепила и почти лишила разума — и я не хотел, чтобы он принял необдуманное решение.
Он осторожно разомкнул руки. Маат, вытерев запястьем слёзы, сел на край постели — и сразу упал на спину, раскинув руки; ему было хорошо, как знал Сигизмунд, его переполняло счастье. Сам же Сигизмунд сел рядом, и Маат немедленно улёгся головой ему на колени.
— Прости, — наконец сказал Сигизмунд. — Я…
— Я тебе врежу, — сказал Маат, садясь нормально. — Императором клянусь, если начнёшь говорить, что ты недостоин, я тебе врежу.
— Я не буду уклоняться, — улыбнулся Сигизмунд.
Маат фыркнул и коснулся пальцами его щеки. Самый верный, самый лучший, самый прекрасный, внимательный… Сигизмунд мог перечислять достоинства Маата целую вечность, при этом ни разу не повторился бы. И потому он взял нежно обе его ладони в свои — изящные, красивые и такие сильные — и сказал, гладя большими пальцами самую нежную кожу на свете:
— Ты отдал мне десять тысяч лет…
— Сигизмунд, — устало сказал Маат, — хватит. Если бы я не хотел, я бы ушёл, и очень давно.
— Мы можем поехать в Око Ужаса, если хочешь. Повидаешься с близкими. Отдохнёшь…
По повисшей потрясённой тишине Сигизмунд решил, что сморозил что-то не то. И теперь надо срочно думать, как это исправить, потому что — потому что ты испугался, что Абаддон убьёт твоего Маата, верно? И ты всё ещё опалён этим страхом.
— Ты это мне предлагаешь? — медленно и чётко выговаривая каждое слово, уточнил Маат.
— Да, — кивнул Сигизмунд и всё-таки прижал к щеке ладонь Маата. — Мы уже достаточно сделали для Империума. Тем более, официально мы уже вроде как… на пенсии, что ли?
— Всем бы такую пенсию. Тогда… — Маат помедлил. — Мой старый доспех же остался?
— Его регулярно осматривают. Он готов служить тебе, как и раньше.
— Хорошо. И… Помнишь, я как-то просил выделить мне хранилище, куда никто не будет ходить? Там… там тридцать големов Рубрики, и…
— Я знаю, — просто ответил Сигизмунд.
— Ты знаешь?!
— Ну… да, знаю. Я думал, тебе важно, чтобы я не знал! Я и не говорил! А те эпистолярии, которые туда убираться ходят, они прах от пыли очень хорошо отличают, прах всегда кладут на место! И они все от тебя происходят, других не допустят!..
На этом месте Маат вдруг захохотал и, вытирая выступившие слёзы, сказал, пряча смешинки в ярко-синих глазах:
— Я тогда желаю, чтобы мы нашли немедленно банду из Альфа-легиона. И я им в лицо скажу, что они полные хуесосы, говноеды и долбоёбы, которые нихуя не понимают в секретности. Ох, — он вытер глаза рукой, — Сигизмунд… судьба ты моя неразрывная… Как же я тебя люблю. Говоришь, которые от меня идут?
Сигизмунд кивнул, успокоившись. Вскоре после Первого Чёрного Крестового Похода он сумел уговорить Маата позволить взять прогеноиды. Другой вопрос, что… никаких других библиариев среди Чёрных Храмовников больше не было.
А волю Сигизмунда в Ордене не оспаривал никто.
— А в десятину моё геносемя шло?
— Немного, — повинился Сигизмунд. — Все твои младшие, э, братья регулярно наводят порядок, ещё вот, насколько я знаю, как-то с ними общаются…
— Ну теперь ясно, чего они такие неразговорчивые, — проворчал Маат. — Наболтались с молодыми и талантливыми. Доспехи хоть не чистят?
— Ты что, ты бы сразу заметил! Я же велел, чтобы ты не знал…
— Точно надо отхуесосить Альфа-легион, — заключил Маат. — Просто для душевного равновесия. Что ещё интересного?
— Они туда ещё ставили големов…
— Да… да какого… я думал, что уже всё, крышей еду! В самом… Сигизмунд, пожалуйста, не надо. Я понимаю, что ты хотел как лучше. Я и сам мог… больше говорить.
Наверное, так и было. Они оба могли больше говорить. Но Сигизмунд никогда не был хорош в разговорах. А Маат — Ересь и Рубрика страшно ударили по нему. И он закрылся ото всех. Стал почти безмолвной тенью за плечом первого магистра Чёрных Храмовников, его бессменным адъютантом, его правой рукой, его… всем.
Потом его всё-таки отпустило, но прежним он не стал.
— Прости меня, — негромко сказал Сигизмунд. — Я мог бы и…
Маат щёлкнул его по носу. Он в самом деле не обижался, раз так сделал. За тысячи лет они узнали друг друга так хорошо… и всё равно Сигизмунд подспудно терзался, что не может дать Маату всего.
И в первую очередь — страсти.
Маат же уселся ему на колени и положил голову на плечо. Сигизмунд немедленно укрыл его объятиями, даже не задумываясь: они нередко сидели так в тишине в тяжёлые времена. О чём думал Маат, Сигизмунд никогда не знал, но старался не тревожить его мыслей — и просто был тихо и незатейливо счастлив, что его сокровище рядом.
— Ты просто такой, какой есть, — нарушил молчание Маат. — Ты стена, за которой я в полной безопасности. И мне плевать, что скажут другие.
— Ты чудесный, — вздохнул Сигизмунд. — Но всё-таки я должен был настоять, чтобы ты брал больше учеников. А не только фехтовал изредка с теми, кто решил, что может теперь вызов бросать кому угодно.
— Это мой выбор. К тому же, ты ведь разрешил мне на всех мирах, где наш поход останавливался ради набора рекрутов, искать псайкеров. Я давал им подготовку. Отправлял на Чёрные Корабли…
— Кстати, об этом…
— Я помню, что из-за них у нас на Сангвиналу астропаты практически не спят и не едят. Все шлют поздравления и наилучшие пожелания… Или я что-то опять не знаю?
— Э… ну…
— Сигизмунд.
— Некоторые из этих ребят потом стали Серыми Рыцарями, — сказал Сигизмунд, старательно пялясь прямо в стену. — И они присылали подарки…
— Каждый год?!
— Нет, что ты. Где-то раз в сто лет. А я как-то то забуду, то не до того, то… Прости. У них отдельный склад. А вот кто в астропаты попадал, они всегда старались к нам вернуться в Орден служить.
— Ох, Сигизмунд… — Маат коснулся губами его шеи. — Любовь моя.
— Я тоже тебя люблю. А, там на столе ещё расчёты библиариев, они их делают каждый раз, как слишком долго порядок наводят. Посмотришь?
Конечно, пришлось разомкнуть объятия. И просто смотреть, как Маат двигается. Да, биомантия дала им обоим практически бесконечную жизнь. И всё-таки…
Сигизмунд знал, что такому живому и любознательному созданию, как Маат, нужно много больше, чем ему. Нужны сильные чувства, нужна близость не только духовная, нужно исследовать и изучать — впрочем, Маат уже третью тысячу лет грозился написать новую версию учебника для псайкеров. Предыдущие давно стали культовыми в Схоластиках Псайкана и выдерживали тысячи переизданий, но как именно туда попал первый труд Маата, оставалось неизвестным. Подозрения, впрочем, у Сигизмунда имелись.
— Это же… — Маат держал в руках листы и хмурился. — Не верю своим глазам. Невозможно. Сигизмунд, — обернулся он и помахал одним из листов, — автор ещё жив? Тут нет подписи.
— Жив, — кивнул Сигизмунд, рассмотрев на пергаменте знакомую руку. — Воспитывает подрастающее поколение библиариев.
— Тогда берём эти таланты с собой, — решительно произнёс Маат.
Маат
Основной проблемой в любом случае был транспорт. Проблемой чуть менее основной была маскировка, поскольку краски для таких целей Чёрные Храмовники не держали.
Впрочем, у него был план. Надёжный, как Имперский Кулак.
— Вроде мы виделись уже, — сказал Хайон.
— Не видел бы тебя ещё кучу лет, — ритуально скривился Маат и бросил взгляд за плечо: Сигизмунд, как и прихваченные библиарии, стоял в стороне и не собирался атаковать. — Но ты мне должен. Так что…
— Конечно, — махнул рукой Хайон, — дорогой брат. Принёс что нашёл, хотя твоих, э…
— Младших братьев, — подсказал Маат.
— …да, младших братьев проще просто покрасить. Я сомневаюсь, что кто-то вообще поверит в легенду об уходе к нам.
Когда все чинно ушли придавать себе подобающий вид, Хайон спросил:
— Так и будешь ходить в старом?
Маат осмотрел свой старый доспех. Когда-то он был красным, но волна далёкой Рубрики частично окрасила его в золото и бирюзу. Как будто плеснули краски, а не привели к одному виду. Да, старая модель, отвык от неё, но… это была вещь из того дома, который у него когда-то был.
— Зато сразу видно, чей, — вздохнул Маат. — Нервные времена, извини.
— Я думаю, сейчас с обеих сторон одни сплошные нервы, — махнул рукой Хайон. — Шутка ли, весь поход в никуда! Впрочем, всё равно все начнут сейчас свои цели преследовать, никто не обратит внимания на вас. Корабль будет. Хатхор, а можешь мне кое-что объяснить?
— Могу, но смотря что.
— Я слышал, у Чёрных Храмовников нет библиариев. Да и, — Хайон неопределённо повёл рукой, — они крайне негативно относятся к любым псайкерам.
— Кроме астропатов и навигаторов, — педантично уточнил Маат.
— Это-то понятно, они… полезные. Так вот, откуда ты приволок младших братьев?
— Из подвала вынул, что за глупый вопрос, — проворчал Маат. — Если серьёзно, то библиарии у нас есть. Просто очень и очень мало. Есть… критерии, и жёсткие.
— Ну, если всё устраивал Сигизмунд…
— Нет. Я настоял на самом жёстком отборе, какой только возможно. В конце концов, для них источником являюсь.
Смотреть, как медленно меняется лицо Хайона, было забавно. Внутри даже что-то шевельнулось: ха, когда-то это стало бы отличной шуткой. Эдак… двенадцать Чёрных Крестовых Походов назад? Все ведь знают, что у Чёрных Храмовников нет обученных псайкеров, потому что «ведьму сожги».
«Кто обвиняет моего адъютанта, тот бросает вызов мне».
Хорошие были времена.
781.M31. Первый Чёрный Крестовый Поход Абаддона Разорителя
Хайон
Те, кто после описывал эту дуэль, считали, что видели самую что ни на есть настоящую правду: два непревзойдённых мастера сошлись в битве не на жизнь, а на смерть, и клинки…
Правда же была совершенно иной.
Ни один из дуэлянтов не одержал победу и не проиграл.
Вмешалась третья сторона.
Присутствие было знакомым. В помещении пусть и перетекали стены, прихотливо меняя границы пространства, но было достаточно места для битвы. Хайон был готов ко всему, но не к тому, что на залитом кровью полу будет лежать Абаддон, а Сигизмунда будет держать на коленях космодесантник в цветах Чёрных Храмовников с золотыми волосами и что-то тихо шептать, нежно касаясь ладонью. Сам же Сигизмунд, видимо, находился в бессознательном состоянии — как и Абаддон, впрочем.
Космодесантник убрал волосы, что закрывали его лицо, и обратил взор на Хайона.
— Ты!.. — только и смог выговорить Хайон. — Ты жив! Маат, ты… — и осёкся.
Маат смотрел на него холодными глазами тёмно-синего цвета, и правый глаз частично изменил цвет на золотой. Потом он бесстрастно посмотрел на Абаддона и сказал:
— Закрыл самые тяжёлые. Забирай, — и вновь склонился над Сигизмундом.
Хайон опустился на колени рядом с Абаддоном и убедился, что Маат сказал правду — те раны, что действительно могли убить, затянулись. В сознание его, видимо, бывший Третий капитан не стал приводить по своим причинам.
— Хатхор, ты… как ты выжил?
— Молча, — был ответ.
— Тебя пытали? Хатхор, — Хайон протянул руку к нему, — что с тобой сделали? Я не узнаю тебя. Тебя заставили отказаться от Искусства?
— Руку убери.
Хайон перебирал в голове варианты. Если Маат каким-то образом выжил и оказался здесь с воинством Сигизмунда, то его не могли не подвергать истязаниям. Тысяча Сынов была объявлена предателями, их родной мир сожгли. Сам Хайон выживал на мёртвой планете, пока его не нашёл Укрис. Разумеется, Маат… его бы забрали. Он бы увидел его, когда Ариман…
— Арвиду вы тоже считали мёртвым? — вдруг спросит Маат.
— Арвиду? Ревюэля Арвиду? Он… жив?
— Нет. Во всяком случае, сейчас. — Маат потянулся было сжать переносицу, но остановил движение на полпути. — Меня опечалила его смерть, но он хотя бы попрощался. Сказал, что дальше я как-нибудь… один. Он хотя бы… — Маат приложил ладонь к пластине брони, и глаза, его холодные глаза, стали ярко-голубыми и полными слёз. — Скажи мне, Искандар, отчего раньше братья были далеко и живы, а потом обратились в гложущую пустоту? Какое проклятье опять пало на наши головы?
«Наши». С этим можно работать. Хайон помедлил, но сказал:
— Рубрика, — как будто это должно был объяснить всё.
Маат выслушал краткое объяснение отстранённо. Хайон же, пока говорил о сорвавшемся заклятии и своей попытке вмешаться, чтобы Ариман не погубил всех, прикидывал, чем зацепить брата, чтобы забрать с собой. Даже если он не присоединится к Чёрному Легиону, всегда можно отправить его на Сорциариус. Проводить туда, где Маат будет свободен.
— Пойдём со мной, брат. Это не твоя жизнь.
— О, не моя жизнь? — сверкнул глазами Маат. — После того, как мои братья не стали меня искать? После того, как они умерли ради чужих амбиций? И, — он сделал вдох, как будто пытался взять под контроль чувства, хотя мог воспользоваться практиками Тысячи Сынов, — превратились в безвольные доспехи, полные праха?
— Меня тоже не искали! — выкрикнул Хайон. — Каждый спасался как…
— О, даже так. Тогда какое у тебя есть право указывать мне, что для меня лучше? Это мой выбор. И я делал его с открытыми глазами. В отличие от вас всех.
В чём Маат явно не изменился, так это в уровне самооценки. А остальное — гипноиндукция, промывание мозгов? Всё то, в чём преуспели специалисты по перевербовке. Возможно, обещали простить грехи…
— Так что забирай своего Абаддона и вали. А я заберу Сигизмунда.
— А дальше?
— Скажешь, что он выиграл, — холодно сказал Маат, бережно поднимая Сигизмунда. Хайон чувствовал тонкое движение варпа, как будто Маат помогал себе силами разума. — Но тело отбили, так что остался Абаддон без трофея. Ещё вопросы?
— Хатхор… — Хайон покачал головой. — Почему? Просто вот… почему? Если мы теперь враги.
— Ты мой брат, в конце концов, — помедлив, ответил Маат. — Я… давно никого не видел. Я рад, что ты жив. И ты же не просто так следуешь за Абаддоном. Я, в конце концов, не бессердечен. И остальных братьев не стану трогать, если… сам понимаешь.
— Променял братство на Анафему, — фыркнул Хайон.
Он не ожидал услышать в ответ:
— Скорее, на койку Имперского Кулака. А остальное просто шло в комплекте.