Work Text:
Плейлист:
Spotify | YouTube Music | Яндекс Музыка
1. Маша Hima feat. Pyrokinesis — Всю ночь
Питерская командировка, продлившаяся почти весь отвратительно промозглый ноябрь, подходит к концу. От усталости и недосыпа уже гудит голова, но Сапсан до Москвы только завтра днем, а Пете жизненно необходимо расслабиться и перезагрузиться.
Бар полупустой, барная стойка хорошо просматривается прямо от входа, так что Петя замечает и узнает его сразу же. В жизни знаменитый майор Гром оказывается гораздо, гораздо горячее, чем на дурацких фотках из новостных сводок. Вечер окончательно перестает быть томным.
Петя включает все свое обаяние на максимум, добавляет поволоки во взгляд и присаживается рядом, но даже рот не успевает открыть.
— Не знакомлюсь, — обрывает его Игорь, не меняя хмурого выражения лица, и делает глоток пива из своего стакана.
Петя морщит нос и решает зайти с другой стороны:
— Да нет, ты не понял, майор Петр Хазин, ГУНК, Московское управление.
— Автографы тоже не даю, — фыркает Игорь, игнорируя протянутую для приветствия руку.
Вот, значит, как. Ну ладно, вызов принят. Петиной самоуверенностью города можно брать, а уж какого-то питерского мента окучить, пусть даже и закрывшего самое громкое дело десятилетия, — это раз плюнуть. Просто потребуется чуть больше времени.
2. номер скрыт — Волны
Ну конечно, у пижона этого не служебная квартира на окраине оказывается, а номер в хорошем отеле в двух шагах от бара. Не так Игорь планировал провести вечер, но заднюю давать теперь точно не собирается. Если честно, сосаться и лапать московского майора хочется начать уже в лифте, но там же наверняка камеры есть, приходится терпеть до номера.
Он весь острый и резкий, целуется, будто кусает, раздевает Игоря так, что шмотки чуть по швам не трещат. Они оставляют хлебные крошки из одежды от самой двери до постели. Парень падает на нее первый, бесстыдно и приглашающе раздвигая ноги, тянет Игоря на себя.
Игорь губами, языком очерчивает все его острые углы — скулы, ключицы, ребра, подвздошные косточки, трогательные ужасно. Тот только вскидывается, отзываясь на ласку, и стонет, тянет за волосы, царапает плечи. Он крепкий и сильный, как Игорь и любит, но все равно мелкий и худой на его фоне. Грому кажется, что он одной рукой может его за шею обхватить так, что пальцы сойдутся на позвонках. И почему-то Игорь уверен, парню под ним это бы точно понравилось.
3. Максим Свобода — Котенок у проруби
Спросил бы кто у Игоря, нахрена он оставил Хазину номер телефона, он бы в жизни не ответил. Алкоголь и эйфория после классного секса так затуманили мозг, не иначе.
И ладно бы просто обменялись номерами из вежливости, сделали и забыли. Это ведь была лишь случайная связь на одну ночь. Но нет, Хазин действительно начинает ему писать. Игорю хочется соврать себе, что тот навязчивый, наглый, и сообщения не вызывают ничего, кроме раздражения, да не получается. Игорь то игнорирует его совсем, то отвечает односложно, лишь бы отвязаться, то срывается и пишет первым. С Петей оказывается хорошо, с Петей интересно и легко, с Петей у него был потрясающий крышесносный секс, и теперь даже немного жалко, что всего один раз. Нет, точно только один раз. Хватит.
Им обоим это не нужно, Игорь знает точно. Он, поломанный и уставший от жизни, уже потерявший так много, точно не сможет дать Пете ничего хорошего. Даже начинать не стоит.
4. Дельфин — Любовь
Петя пролистывает, почти не глядя, полтора месяца переписки. Сообщений там не так много, чтобы просматривать их долго, он успевает пару раз прокрутить туда-сюда, пока барабанит пальцами свободной руки по подлокотнику дивана и решается. Наконец, жмет на значок записи голосового. Знает, что Игорь беситься будет, когда получит, что послушает только через несколько часов, даже если возможность будет раньше, тупо из вредности. Но все равно записывает, не репетируя и не думая заранее, что именно скажет. Просто он уверен, что это нужно сказать словами, что Гром должен непременно услышать Петин голос.
«Игорь, я к тебе в душу и в прошлое твое не лезу. У меня самого скелетов в шкафу куча, я сам то еще говно человек, ты многого обо мне не знаешь еще. Просто не будем об этом, окей? Это в прошлом все. Я же с той самой ночи, с того момента, как тебя впервые увидел, я… В общем, давай попробуем, а? Будет сложно, наверно, но я хочу попробовать. Пожалуйста».
5. Щенки — Совсем ничего
— Гром, полотенце дай, — доносится требовательно со стороны кухни.
Ах, черт, забыл совсем. Игорь подскакивает к шкафу и начинает рыться в нем в поисках чистого.
Оказавшись в квартире, Петя с порога напрямую направился к ванне, выкрутил вентили, пуская горячую воду. Еще по дороге от вокзала до дома рассказал, что у себя даже душ принять не успел, после работы только за сумкой метнулся и сразу на такси до Ленинградского. Так спешил к нему, к Игорю.
Игорь выглядывает из-за угла бормоча: «Сейчас, сейчас». Петя, ничего не стесняясь, стоит в ванне, блестя влажной кожей в рассеянном оранжевом свете фонарей за окном. На Афродиту, родившуюся из пены морской, он совсем не похож. Нет, Петя лучше. Красивее, долгожданнее, желаннее в сто раз.
Наплевать на полотенце.
Игорь быстро подходит к нему, не сводя глаз, и, пока Петя не успел опомниться, подхватывает под зад, вынимая из ванны. Тот матерится, чуть не выскальзывая, мокрый, из рук, вцепляется в плечи мертвой хваткой. Игорь смеется только и тащит его на кровать.
Выпускать Петю из постели ближайшие сутки он не планирует.
6. Скриптонит — Космос
Прокопеныч нарадоваться не может, мало того, что Игорь перестал дневать и ночевать на работе, да вводить в шок кадры количеством неотгулянных отпускных, так еще и улыбаться чаще начал, расцвел. Срывается куда-то по вечерам, а куда — не сознается. Ну и ладно, дело молодое.
А Игорю кажется, что его даже подростком так не крыло. Каждый день переписки и звонки. Почти каждую пятницу на вокзал — либо на поезд до Москвы, либо встречать Петьку, который приехал к нему. Романтика, черт ее дери.
Они часами не вылезают из кровати, забивая на все планы. Они ходят в модные московские клубы, которые так любит Петя, а Игорь обещает обязательно поводить его по питерским крышам, когда потеплеет. Они срутся иногда так, что соседи по батареям стучат, и мирятся потом еще громче. Игорь скучает, кажется, каждую минуту, когда Пети нет рядом, и стоит только прикрыть глаза, как он слышит его смех и чувствует запах его волос. Они, кажется, никогда не говорят об этом вслух, но всё ведь и так очевидно, правда?
7. Грязь — Sober
Крики отца до сих пор звенят в ушах и вид побелевших костяшек на материных руках, которыми она бессильно цеплялась за косяк, стоит перед глазами. Челюсть ходит ходуном от гнева, пока Петя дрожащими пальцами раскатывает на столе две дорожки, матерится, пытаясь найти по карманам хоть одну купюру.
Откуда он узнал? Откуда он, блять, узнал? Слежку установил, что ли? Или доложил кто из верных шавок, что у (не)любимого сыночка личная жизнь внезапно появилась, может, стоит проконтролировать. Пете страшно. Он боится за себя, за Игоря дико просто. Но злится он сейчас гораздо сильнее.
Мажет его мягко, эйфория растекается по телу, и Петя откидывается на спинку дивана, постепенно проваливаясь в теплые дофаминовые объятия. Улыбается широко, пьяно, почти по-джокеровски, потому что спускать жизнь в трубу все еще легко и приятно. Тугой железный обруч, сдавивший грудь в тот момент, когда он вошел в квартиру родителей, наконец отпускает. Пете сейчас так хорошо и так похуй, что он не дергается даже, когда слышит, как в замочной скважине проворачивается ключ.
Игорь знает, конечно. О чем-то спросил еще в самом начале, о чем-то догадался сам, и, прежде чем впустить Петю в свою жизнь, Игорь взял с него обещание завязать. Петя правда завязал, честно.
Четыре месяца продержался.
8. Animal Джаz — Можешь лететь
Умение отпускать — важный для выживания навык, которым Игорь Гром не обладает совершенно. Все, что имело для него значение в жизни, он словно цеплял на себя ржавыми железными крюками, пропуская сразу под кожу. А когда терял, не важно что: людей, идеалы, веру, да даже некоторые дорогие сердцу вещи — вырывать их из себя приходилось сразу с мясом. Понимал прекрасно, нельзя так, но по-другому Игорь не умел.
Ходить вот так — с вывернутой кожей и оголенными нервами было страшно, было невыносимо и больно. Да вот только держать рядом мертвое и отжившее было порой еще больнее.
Показывать слабость — тоже какой-то неведомый зверь, остающийся для Игоря лишь пустыми словами. Может и полегчало бы, если бы он позволил себе выговориться, открыться кому-то. Но вместо этого Игорь выбирает напиться вдрызг, набить пару морд начала у Бустера в зале, а потом и на задержании. Перебесится еще, выслушивая выговоры о превышении служебных полномочий. А там, глядишь, и отпустит.
Нормально всё будет. Прорвёмся. Одной дырой в груди больше, одной меньше.
9. Markul — Полет нормальный
Петя пишет сообщение и тут же стирает. Пишет, стирает, пишет… Голова раскалывается, Петю шатает и, кажется, сейчас стошнит его раскаянием, его признаниями и попытками объясниться. Все слова кажутся ненастоящими и фальшивыми. Они словно не его, не Петины, а украдены у клишированного персонажа из второсортного фильма, которому и последний идиот бы не поверил, не то что Игорь.
Игорь. Вот уж кто точно не заслужил всего этого дерьма.
Всё, что Петя успел за это время перетащить в Питер, уместилось в одну сумку. Она уже третий день валяется, раскрытая, на полу, словно укоряя Петю одним своим видом и разбросанными вокруг вещами. Рука не поднимается собрать их и распихать по полкам, где им место. Вот бы еще знать, где его, Петино, место, где приготовленная для него полка.
Он словно болтается в воздухе, запутавшись в паутине где-то посередине между их городами. Оставаться в Москве невыносимо, вернуться назад в Питер нельзя. Но он все-таки делает над собой усилие и принимает, кажется, одно их самых тяжелых решений в жизни.
Последнее набранное сообщение так и остается неотправленным.
Так всем будет лучше.
10. Сплин — Прочь из моей головы
Игорь цепляется за прошлое поначалу, надеется на что-то, не верит, что это конец. Он всегда считал, что давать вторые шансы — это для наивных идиотов, а тут вдруг с удивлением понял, что готов закрыть на все глаза и сделать глупость.
Только вот не для кого оказалось. Петя вычеркнул Игоря и исчез из его жизни так же легко и быстро, как появился в ней. В конце концов, Игорь почистил чат, галерею, чтобы потом, не дай бог, не наткнуться на что-то случайно и не залипнуть, расковыривая старые раны. Даже номер его удалил.
Но Петя Хазин пронырливый сукин сын и все равно нашел лазейку — он начинает Игорю снится. И сны, все, как назло, хорошие, не про скандалы их, не про разбитую посуду и стремительное расставание. Нет, подсознание услужливо подбрасывает кусочки воспоминаний, в которых они были счастливы. Бессюжетные обрывки про Петю, который возится у плиты и цокает недовольно, пробуя недостаточно острый соус. Про Петю, который отпихивает руки смеющегося Игоря, не давая накинуть на себя шарф, потому что он, видите ли, не подходит к его пальто, а у самого уже губы белые. Про то, как Петя смешно всхрапывает и морщится, когда за окном светает и солнечный луч мажет ему по лицу. А чаще всего, про то, как Петя стонет надломлено, принимая вес Игоря на себя, прижимается раскрытыми губами к шее и шепчет что-то, что Игорь сейчас совсем не хочет слышать.
Игорь лежит часами, глядя в покрытый трещинами потолок, даже не пытаясь заснуть. В конце концов встает, одевается наскоро и выходит из дома. Может, хоть ледяному балтийскому ветру удастся Хазина из головы прогнать. Хотя бы ненадолго.
11. Мёрвые дельфины — На моей луне
Лежать с проломленным черепом в подворотне и медленно умирать, захлебываясь собственной кровью, — явно не то, как мечтал закончить свою жизнь Петя Хазин. А он правда иногда мечтал. Думал, как бы так пулю на задержании поймать или передознуться красиво. Только чтобы сразу, без мучений, кровищи и блевотины на ковре. Но даже тут не подфартило.
Самое обидное, Петя даже не знает — кто. Он успел сделать много дерьма разным хорошим и плохим людям, которые могли бы захотеть отомстить. В пору целый список составить. Но заниматься этим сейчас уже бессмысленно.
Вместо всей жизни у Пети перед глазами проносится только последний год. Как финальное едкое напоминание о проебанном шансе, от которого осталась лишь история переписки в телеге и несколько фото. А еще черновик сообщения, который он так и не удалил.
Петя из последних сил шарит по мокрому асфальту ладонью. Когда его приложили по затылку, уже перепачканный кровью телефон выпал из рук, но явно не улетел далеко. Наконец, он нащупывает трубу, но поднять ее и разблокировать уже не получается, пальцы не гнутся.
Вот такая пустая и дерьмовая получилась жизнь. Даже не жалко, что короткая. Чего там жалеть.
12. Wildways — Цветы
На похоронах Игоря не было. Он прекрасно осознавал, что ему там будут совсем не рады, а устраивать сцены в такой день точно не хотелось. Он мог себе представить, как отреагирует Петин отец, и одно это заставляло с отвращением поморщиться.
Но не поехать совсем тоже не получилось. Два месяца решается, малодушно пытается забыть о существовании уже купленного билета, думает, что свернет в последний момент. До той самой секунды, пока не оказывается лицом к лицу с простым серым гранитным камнем с фото Пети на нем.
Реальность словно обрушивается всей своей нестерпимой тяжестью. Глаза закипают против воли, и Игорь зло смаргивает. Присаживается на корточки и начинает голыми руками вырывать из земли уже проклюнувшиеся редкие сорняки, это помогает ненадолго отвлечься.
Петя Хазин, хитрая сволочь, забрался ему под кожу и, похоже, теперь остался там навсегда. Навсегда молодой, смеющийся, ворчащий на все подряд, стонущий от наслаждения, навсегда объебанный, развалившийся у Игоря на диване. Странно, но от всех этих воспоминаний теперь больно одинаково. Как будто не было хорошего и плохого, был просто Петя. Пусть не рядом, но где-то был. А теперь нет.
Охапку бесполезной зелени Игорь выбрасывает за оградку, выпрямляется, притаптывает аккуратно, не торопясь землю вокруг. И вдруг спохватывается, что пришел с пустыми руками.
Петя цветы никогда не любил, Игорь дарил пару раз, а тот бесился только. И Игорь словно ему назло покупает побольше, выскребает наличку из карманов и берет на все. Возвращается и с какой-то мстительностью аккуратно раскладывает на земле мелкие белые цветочки на длинных стеблях. Выходит даже по-своему красиво.
Да, отпускать Игорь Гром не умел. И теперь ему кажется, уже никогда не научится.
