Колючий

by alpha_hell

Summary:

Взбесив не ту колдунью, Эмгыр оказывается превращенным в настоящего, буквального ежа (ха-ха), сброшенного в Новиградские дебри и отданного на милость Геральта из Ривии, у которого совершенно нет никаких причин помогать ему.

Вот только Геральт ему все равно помогает. И это еще не самое худшее.

Notes:

• A translation of [Restricted Work] by softestpunk (Log in to access.)

Если заметили ошибки - пишите. Я исправлю когда появится электричество.

Геральт вздрогнул и проснулся, знакомый треск и раздражающее ощущение портала заставили сесть его прямо, ожидая, что какая-нибудь чародейка обрушится на него, как упавшая стена замка.

Это не была магия Цири, от которой часто встречались запахи свежескошенной травы и воздуха перед грозой. Так что, кто бы это ни был, он должен был злиться на него по какой-то причине. Иначе он не потрудился бы прийти к нему.

Геральт ждал.

И ждал.

В конце концов он встал посмотреть в надежде, что, может быть, это была Филиппа, и возможно , она умудрилась попасть в один из смертельных случаев с порталом, которые, как утверждали все чародейки, когда-либо встреченные Геральтом, были настолько редки, что их вообще не существовало.

Он достаточно легко нашел источник, но тот, кто прошел через него, уже давно ушел. Геральт какое-то время шел по следам магии обратно к дереву, под которым он спал, но ветер был слишком сильный, чтобы оставить четкий след.

Тем не менее он все равно вернулся к своей маленькой стоянке, ожидая, что возникнут проблемы из-за его отсутствия.

Все, что ему удалось выяснить, что это не Трисс или Йен, потому что он знал запах их магии так же хорошо, как и запах их духов. Это было почти облегчением, за исключением того, что у него осталось много других людей, с которыми он действительно не хотел иметь дело.

Когда Геральт вернулся в лагерь, он был пуст и, по всей видимости, не был потревожен.

На мгновение он подумал, что не причудился ли ему звук и запах портала, но он все еще был там, когда он отправился на разведку. Что-то действительно произошло.

Но, возможно, это не имело к нему никакого отношения. Возможно, это просто был один из тех случайных происшествий, которые иногда бывали.

Теперь, когда Север приветствовал магов под властью Эмгыра - и по настоянию Цири - магия... происходила просто ради того, чтобы случаться.

И он только что закончил разбираться с Гюнтером О'Диммом, который определенно считал магией то, что произошло просто ради того, чтобы случиться.

Черт, может быть, ему это только показалось. Возможно, это был стресс от всего этого, заставлял его прислушиваться и нюхать вещи.

Геральт вздохнул и подошел к своему спальному мешку.

Его медальон задрожал, как только он поднял одеяло, под которым спал.

В свете огня он смог разглядеть лишь маленькую, свернувшуюся фигурку. Фигурка оставалась неподвижной несколько мгновений, достаточно долго, чтобы Геральт подумал, что она слишком мала для кошки, а затем посмотрела на него блестящими черными глазами.

Геральт протянул руку и сделал знак, чтобы вернуть огонь к жизни и дать себе достаточно света, чтобы точно разглядеть, на что он смотрел.

Ежик?

Ага. Он даже не знал, что они бывают черными.

- Холодно, малыш? - спросил Геральт, осторожно поднимая маленькое существо и приглаживая его иглы.

Его медальон задрожал еще сильнее, когда он прикоснулся к нему, напоминая ему, что он все еще ищет источник магии.

Который, очевидно, он нашел.

- Вот дерьмо, - сказал Геральт, поднимая ёжика на уровень глаз.

Они, однако, не были черными. Во всяком случае, не естественно.

Взгляд, которым одарил его ежик, был таким же знакомым на этом лице, как и на его обычном.

Несмотря ни на что, Геральт усмехнулся.

- Эмгыр? - осторожно спросил Геральт. Под запахом магии Геральт узнал бы этот запах где угодно. Обычно от этого волосы на затылке вставали дыбом, хотя на этот раз не так сильно.

Ежик продолжал смотреть.

- Эй, я могу смеяться над тобой сколько хочу, - сказал Геральт, что не улучшило яркость взгляда. Еж - это определенно был Эмгыр вар Эмрейс, Император Нильфгаарда, за исключением того, что в настоящее время он был около восьми дюймов в длину и лишен всех черт, которые делали его пугающим - ничего не сказал, что обычно и делали ежи.

- Тебе нужна моя помощь. Тебе повезло, что тот, кто превратил тебя в это, свалил тебя практически на меня,- сказал Геральт, хотя он не был настолько глуп, чтобы не задаться вопросом, было ли это преднамеренно.

Ежик фыркнул, что было маневром всего тела при таких размерах.

- И тебе повезло, что у них было чувство юмора. У многих живучесть намного хуже, чем у ежей. Ты даже такой милый, - сказал Геральт, потому что это был его единственный шанс по-настоящему оскорбить его, а Эмгыр ни черта не мог с этим поделать.

Может быть, он все еще немного злился, что Цири предпочла ему Эмгыра. Он понимал почему. Он знал, что она тоже не могла бежать вечно. И он знал, что на самом деле речь идет не об Эмгыре или Геральте, а о правильном и неправильном, а правильно - это когда она делает для людей все, что может, а не прячется всю оставшуюся жизнь.

Геральт вздохнул, забираясь обратно в спальный мешок.

Маленький ежик затрясся.

Он вздохнул и приподнял край одеяла.
- Я постараюсь не навалиться на тебя, - сказал он, отодвигаясь в сторону, чтобы оставить Эмгыру часть пространства, уже согретого его телом.

Эмгыр колебался, а затем ковыляя и переваливаясь, достаточно для того, чтобы Геральт улыбнулся - прошёл вперед и устроился достаточно далеко, чтобы не касаться его.

Геральт позволил одеялу упасть на голову и решил, что раз уж проблемы начались, то продержатся до утра.

***

Через несколько часов Эмгыр проснулся, плотно прижав морду к животу Геральта, и немедленно отступил, чувствуя отвращение. Рост всего в четыре дюйма не означал, что он не мог себя контролировать.

Он не собирался казнить Фрингилью Виго за это.

Он придумает что-нибудь похуже.

Это было намного хуже, чем в прошлый раз. Он никогда не ожидал, что будет благодарен за то, что был неумело проклят, но грамотные проклятия оказались гораздо хуже.

Что она сказала? Что-то о том, что он колючий ... ха-ха ... слишком колючий, чтобы впустить кого-нибудь? В частности, она злилась из-за того, что ее неуклюжие и совершенно неожиданные - а значит, почти наверняка неискренние - достижения были отвергнуты.

А потом она сказала, что это должно послужить ему уроком.

Так оно и было. Она преподала ему очень ценный урок.

Он не должен был снимать с нее двимеритовые кандалы, если ему удалось их надеть.

Он выглянул из-под одеяла, чтобы увидеть, что солнце встает, но также обнаружил, что рядом с телом Геральта было намного теплее.

Ежики - настоящие ежи - были простыми существами. В основном они были озабочены едой и теплом. Непреодолимая потребность согреться, когда было предложено тепло, неохотно заставила Эмгыра вернуться к Геральту.

Геральту было очень хорошо проспать весь день. Он не был внезапно застрявшим в крошечном уязвимом теле ежа непонятно где, полагаясь на кого-то, кому он не особенно нравился, чтобы сделать что-то с этим.

Эмгыр фыркнул. Других вариантов у него было немного.

Между брюками Геральта и его доспехами виднелась тонкая полоска кожи в том месте, где ночью его рубашка задралась.

Единственное маленькое оружие, которое было у Эмгыра, был холодный, мокрый нос.

Наступил день. Пришло время Геральту сосредоточиться на том, чтобы помочь ему.

Он прижался носом к тонкой обнаженной полоске кожи, не раздумывая.

Геральт вскрикнул и вскочил.

Эмгыр также отскочил, так как теперь у него были нервы маленького существа, которое, хотя и довольно хорошо защищалось шипами на спине, было склонно бояться крупных хищников.

Его крохотное ежиное сердце колотилось в крохотной ежовой груди, но, по крайней мере, прижавшись носом к Геральту, он добился желаемого результата.

Он мог работать с этим. Он не был полностью лишен ресурсов. Он просто должен уметь ими правильно воспользоваться.

- Ты специально это сделал, - сказал Геральт, накинув одеяло на плечи и широко зевая.

Он достал из мешочка пригоршню орехов и сушеных фруктов, а затем, к удивлению Эмгыра, выбрал несколько из них и положил на небольшой кусок промасленной ткани перед собой.

Эмгыр посмотрел на него.

Геральт пожал плечами.
- Я не знаю, что ежи должны есть, - сказал он. - Но я знаю, что они должны есть. Ты не можешь просто голодать, пока мы не выясним, как это исправить.

Эмгыр понюхал подношение. У него заурчало в животе.

Ему нужно было что-нибуть съесть, и, хотя ему было противно признавать, что Геральт был добр к нему, просто потому что он был добр, он начал с подношения.

Фрингилья будет страдать так, как никогда не страдал ни один маг раньше.

***

Самая большая ирония ситуации, решил Геральт, заключалась не в том, что на этот раз Эмгыр был настоящим ежом, на что, вероятно, и было направлено последнее проклятие.

Нет, настоящая ирония заключалась в том, что он миновал полдюжины нильфгаардских патрулей по дороге в Оксенифурт, а их император был у него в одной из седельных сумок, и если бы он сказал им это, то лучший исход на который он мог надеяться, это то что они посмеются над ним и решат, что он старый пьяница.

Никто никогда не поверит ему.

Что же, он надеялся, что кто-то из магов в недавно вновь открывшейся академии сделает это.

Другая ирония, не считая ежа, который на этот раз был таким же забавным, как и в прошлый раз, а может, даже больше, заключалась в том, что Эмгыру удавалось доставить больше хлопот, когда он был достаточно мал, чтобы держать его в одной руке, чем взрослым мужчиной.

Он не любил, когда его носили, поэтому Геральт позволил ему бродить по лагерю, пока он собирал вещи. Однако же это привело к полдюжине всевозможных промахов, прежде чем Геральт резко крикнул ему, чтобы он отошел в сторону.

Взгляд, которым одарил его Эмгыр, заставил Геральта почувствовать себя ослом. Он был крохотным, он был явно напуган - хотя он никогда бы в этом не признался, Геральт знал, как пахнет страх, даже от чего-то вроде ежа - и теперь он, не по своей вине, был в шаге от того, чтобы стать жертвой сапога Геральта.

Если бы Геральт наступил на него, это, вероятно, не убило бы его, но и пользы от этого не было бы никакой.

Наверное, и он был в чем-то виноват. Людей просто так не проклинают. Он разозлил кого-то настолько, чтобы добраться сюда лично.

Конечно, Геральт тоже разозлил многих людей, которые могли сделать это с ним, в основном случайно.

Так что у него было немного сочувствия.

- Значит чародейки? - Геральт посмотрел на Эмгыра, которого он положил в седельную сумку в пределах легкой досягаемости, на случай, если что-нибудь случится и ему нужно будет быстро схватить его.

Эмгыр издал тихое ворчание, что Геральт принял за согласие.

- Интересно, что ты сделал, - сказал он, и Эмгыр снова хмыкнул.

Он был таким милым. Это было бы почти позором вернуть его обратно.

- Интересно, кто же это был? - сказал Геральт. - Думаю, есть только один способ узнать, а?

Эмгыр свернулся в клубок, что, как понял Геральт, означало, что он не заинтересован в продолжении разговора.

Не то чтобы это был значительный разговор, но неспособность Эмгыра давать многосложные ответы отчасти работала на Геральта, учитывая, насколько ему нравился этот мужчина. С ним было намного легче ладить, когда он не мог угрожать.

Он все еще мог смотреть на Геральта свысока, но этот милый нос - даже если он был использован, чтобы рано его разбудить - из-за это было трудно воспринимать его всерьез, когда он был маленьким лесным зверьком.

Черт, возможно, это было бы хорошо для него. Научить его немного смирению.

Геральт рассмеялся про себя. Да, всё правильно. Это просто научит Эмгыра лучше защищаться от магии. Он был не из тех людей, которые учатся быть скромными.

***

Жизнь в седельных сумках Геральта, как оказалось, действительно была не так уж плоха. Эмгыру было тепло, и покачивание мягко скачущей лошади успокаивало, и он чувствовал себя в относительной безопасности, спрятавшись в кожаной сумке, в которой он сейчас свернулся клубочком.

Запахи и звуки сельской местности, когда они проезжали мимо, внезапно стали для него бесконечно увлекательными, но это избавило его от скуки во время их путешествия.

Геральт лишь изредка разговаривал с ним, а в остальном в основном молчал.

Он все еще не был доволен своими нынешними обстоятельствами, но он начинал позволять себе думать о них как об интересном перерыве от груза ответственности. Он мог спать, когда хотел, и сколько хотелось.

Геральт продолжал кормить его, что спасало его от соблазна съесть каждого жука, который попадался на расстоянии удара.

Он был в тепле и безопасности, и, похоже, это были две вещи, которые сейчас были самыми дорогими вещами в его маленьком ежином сердце в данный момент. Ежи не были сложными существами, и им не нужно было много, чтобы быть довольными.

Если не считать того факта, что Геральт был так доволен всем этим, это мог быть почти приятный праздник.

Когда они прибыли в Оксенфурт, Геральт оставил свою лошадь в конюшне и держал Эмгыра под мышкой, достаточно далеко, пока не купил сумку, которую он мог бы перекинуть через плечо, и в которой Эмгыру было бы достаточно удобно.

Затем он пошел прямо в таверну, где поставил Эмгыра на стол и сердито посмотрел на других посетителей, подавая ему кусочки хлеба и тушеного мяса, как будто предлагая им сказать что-то о том, что должно быть, их парочка выглядит как ведьмак с домашним ежиком.

Домашний ежик, с которым он продолжал разговаривать и которого, по-видимому, назвал в честь Императора Нильфгаарда.

Эмгыр быстро обнаружил, что чувства к нему в Оксенфурте разделились пополам: академики и те, кто понимал, что на них полагаются как на источник дохода, были рады видеть, что в страну возвращаются разум и порядок.

Все остальные были очень, очень озлоблены.

Он, конечно, ничего не принимал на свой счёт - даже комментарии о своем носе или предполагаемого размера интимных частей тела - но он записал это в памяти, чтобы обратиться к ним, когда он окажется в затруднительном положении, положении для решения этой проблемы. Люди здесь не должны были любить его, но они должны были быть достаточно удовлетворены, чтобы не бунтовать. Восстания были уродливыми и расточительными.

- Никто не упоминал, что ты пропал без вести, - сказал Геральт, очевидно, слушая тот же разговор, что и Эмгыр. - Можно было предположить, что нечто подобное распространится со скоростью лесного пожара, а?

Эмгыр действительно так подумал. Он задавался вопросом, почему не было большой паники, почему его еще не ищут.

Конечно, вполне возможно, что кто-то во дворце был достаточно умен, чтобы не вызывать панику из-за его исчезновения. У него была наследница, которая, как он указал, должена занять его место. Была налажена цепочка подчинения.

Возможно, они искали его втихую, а может быть, решили, что раз он ушел, значит, ушел, и это не имело особого значения.

Он примет решение о соответствующем наказании позже, в зависимости от того, какие именно меры были предприняты.

А пока он был достаточно счастлив слушать и учиться. Возможно, в его нынешнем затруднительном положении были свои преимущества.

***

Максимум, что Геральт мог вытянуть из кого-либо в академии, было то, что да, это определенно не был естественный еж, скорее всего был проклят, но если он не знал, как и почему он был проклят, то, в общем, никто ничего не мог сделать.

… за исключением того, что один из магов описал как экспериментальную процедуру, в которой Геральт был уверен не до конца. Он рассмотрел бы это как крайнее средство, но в действительности не хотел, чтобы Эмгыр забрызгал все стены академии.

Хорошо. Во всяком случае, не сейчас. Он был почти очарователен, как ёжик.

- Ты ведь Эмгыр, не так ли? - спросил Геральт, заглядывая в сумку.

Ежик кивнул.

На самом деле у него не было причин лгать о том, кто он такой. Единственный человек, который когда-либо утверждал, что он Эмгыр вар Эмрейс, был Эмгыр вар Эмрейс. Никто другой не хотел бы быть им.

Кроме того, он просто… чувствовал, что это так. Помимо знакомых взглядов и того факта, что он был глянцево-черного цвета, в этом ёжике было что - то особенное. Он знал, на что смотрит.

- Попробуем Новиград, - сказал Геральт. - Больше людей, больше шансов, что кто-то найдет способ выяснить, как превратить тебя обратно в… тебя.

Он пытался казаться уверенным, но на самом деле, если они не знали, как и почему был проклят Эмгыр… ничего нельзя было исправить, разве что случайно.

Все-таки, по крайней мере, в Новиграде ему было где оставить ёжика, пока он разбирался.

***

На полпути к Новиграду Геральт остановился, разбил небольшой лагерь и привел Эмгыра к ручью.

- Я знаю, что ты, наверное, уже хочешь помыться, - объяснил он, начиная раздеваться.

Эмгыр сел у края воды. Он хотел искупаться, но ручей был холодным, и он не был уверен, что ежи умеют плавать да и как это делать.

Геральт уже был по пояс в воде, по-видимому, не обращая внимания на возможность того, что кто-то может прийти.

Он был весь в шрамах. Эмгыр раньше не осознавал, насколько они обширны. На любой части его тела выше уровня воды почти не было участка неповрежденной кожи.

Эмгыр осторожно опустил ногу в воду и тут же отдернул её, решив, что да, ручей холодный - намного холоднее, чем он хотел бы искупаться.

Геральт, наверное, посмеялся бы над ним. Ведьмак, очевидно, привык мыться в холодной воде, и даже выглядел довольным.

Крик над головой превратил желудок Эмгыра в лед. Он поднял голову, подергивая носом, и застыл, увидев кружащего ястреба.

Ястреб также, очевидно, заметил его.

Эмгыр наблюдал, как он начал пикировать, застыв на месте, его маленький мозг ежа был слишком переполнен страхом, чтобы делать что-либо, кроме как смотреть на приближающиеся к нему большие острые когти.

Защитят ли его иглы? Он не был уверен. Возможно, они должны были это сделать, но ястреб, похоже, не заметил их или, похоже, было все равно.

Это было оно. Это были его последние мгновения жизни перед тем, как его съела проклятая птица, все потому, что он не мог заставить себя бежать или спрятаться, потому что в этом глупом, слабом, ужасном теле он мог только смотреть вверх, как идиот, в ожидании смерти.

- Эй! - крикнул Геральт, и тут вдруг всплеск, и Эмгыр промок. Покрытая шрамами грудь Геральта нависла над ним, загораживая большую часть света, и звук ястребиного визга эхом отдавался в его ушах одновременно с криком боли Геральта.

Сердце Эмгыра колотилось так сильно, что он боялся, что оно может остановиться. У него кружилась голова, и он быстро обнаружил, что ежи очень способны испытывать тошноту.

А затем звук взъерошенных перьев, а затем взмахи огромных крыльев сказали ему, что ястреб исчез.

Геральт на мгновение застыл на месте, а затем с шипением выпрямился.

Он повернулся, чтобы посмотреть, как уходит ястреб, и Эмгыр увидел длинные царапины на его спине, медленно кровоточащие. Сердце Эмгыра все еще колотилось, он словно окаменел, ноги болели от напряжения дрожащих, испуганных мышц.

Его трясло.

Он собирался запереть Фрингиллу в лабиринте, где её будет преследовать нечто, сплошь состоящее из зубов и когтей. И тогда, когда она уже была уверена, что скоро умрет, он прикажет пристрелить зверя.

А потом он собирался поместить еще одну в лабиринт, пока она не умрет от стресса.

Нет.

Это было недостаточно жестоко.

- Ты в порядке? - спросил Геральт, снова оборячиваясь к нему.

Эмгыр все еще не мог пошевелиться. Все, что он мог сделать, это уставиться на Геральта широко раскрытыми глазами. Он ненавидел быть таким слабым.

Как человек, он встретил бы смерть с некоторым достоинством.

Как маленькое, по большей части беззащитное животное, он был обречен умереть от зубов и когтей чего-то большего.

У него даже не хватило духа свернуться калачиком и защитить себя, потому что на самом деле он не был ежом. Так что он был вдвойне жалок.

- Ничего страшного, - заключил Геральт. Он остановился на мгновение, чтобы промыть царапины на спине, а затем поднялся из воды и поднял Эмгыра, прижимая его к груди.

Час назад Эмгыр вырвался бы на свободу.

Теперь он заставил себя прислушаться к устойчивому биению сердца Геральта. Он был в безопасности. Геральт показал, что он способен защитить его, и готов это сделать.

Эмгыр закрыл глаза, пытаясь сдержать дыхание.

Геральт отнес его к тому месту, где он разбил лагерь, уложив в свёрнутую постель и накрыв одеялом.

Эмгыр облегченно вздохнул. Тепло и тьма заставляли его чувствовать себя в безопасности, а запах Геральта окружал его, и он тоже начинал осознавать это как своего рода безопасность.

Он свернулся калачиком под одеялом, закрыл глаза и быстро заснул.

***

Геральт сидел, уставившись в огонь, передавая Эмгыру лакомые кусочки своего рациона и высматривая других хищников, которые могли подумать о еже как о вкусной закуске.

Большинство из них были достаточно умны, чтобы знать, что ежей трудно есть. Геральт подумал, что ястреб на самом деле не знал, что такое Эмгыр, потому что он был черным и днем особо не высовывался. Обычно ежи ведут ночной образ жизни, а ястребы - наоборот.

Эмгыр свернулся калачиком у его бедра через несколько минут, и рука Геральта автоматически опустилась ему на спину, почесывая за ушами, как будто он был котом.

Для маленького существа, покрытого иглами, он был удивительно мягким, пока Геральт гладил его. Его колючий мех приятно ощущался под рукой Геральта, и ему потребовалось несколько минут, чтобы понять, что он гладит Императора Нильфгаарда.

К тому времени Эмгыр начал мурлыкать. Другого описания звука, который он издавал, не существовало, и Геральт никогда не думал, что ежи могут мурлыкать, но это было восхитительно.

Очаровательно и успокаивающе, и довольно ясно указывает на то, что Эмгыр на самом деле не возражал, чтобы его гладили.

Геральт рассмеялся про себя. Если бы он даже подумал о том, чтобы прикоснуться к Эмгыру вот так, будучи человеком, его бы бросили в какую-нибудь темницу.

Не то чтобы он когда-либо думал о том, чтобы погладить человека Эмгыра.

Но как ежу, особенно тому, который сегодня пережил удар смерти, он, вероятно, нуждался в этом. Казалось, он успокоился после короткого сна, но Геральт мог слышать биение его сердца, чувствовать исходящий от него страх, кислый и неприятный.

Состояние Эмгыра внезапно показалось гораздо менее забавным. Он был в серьезной опасности при таких размерах, с ограниченной защитой и столь же ограниченной продолжительностью жизни. Как долго могут жить ежики?

Решение, каким бы оно ни было, ждать не могло. Помимо того факта, что император пропал, и это нельзя было скрывать вечно, Эмгыру грозила серьёзная опасность преждевременной смерти, будь то несчастный случай или старость.

Сердцебиение Эмгыра замедлилось, пока Геральт не убедился, что он спит, но мурлыканье не прекращалось, пока Геральт не убрал руку.

Он уложил Эмгыра в постель рядом с собой, не желая рисковать стать жертвой каких-либо ночных хищников, и заснул, думая о способах снять проклятие, о котором он ничего не знал.

***

- Ты уверен, что этот маленький зверек - Эмгыр? - спросил краснолюд, который в данный момент держал Эмгыра на уровне глаз и прищурился, как будто это каким-то образом облегчало определение того, кто он такой.

Как понял Эмгыр, краснолюда звали Золтан.

Эмгыр уже ненавидел его.

- Достаточно уверен, - сказал Геральт, осторожно высвобождая Эмгыра из слишком крепкой хватки краснолюда. - Я также уверен, что он все еще понимает, что ты говоришь, так что ...

- Не говорить ничего предательского?

- Более менее, - Геральт пожал плечами, усаживая Эмгыра на стол.

Эмгыр не хотел, чтобы его усаживали. Руки Геральта были теплыми и нежными, чем у его друга - краснолюда, а здесь было шумно и, на взгляд ежа, тревожно.

- Я этого не вижу, - сказал Золтан. - Но я поверю тебе на слово.

- Ты держал Филиппу Эйльхарт в качестве домашнего питомца, - сказал Геральт. - Ты не можешь высказать свое мнение о том, какие животные на самом деле люди.

Впервые Эмгыр жалел, что ежи не умеют смеяться.

От одной мысли о том, что Эйльхарт будет содержаться в качестве домашнего питомца у грубоватого на вид краснолюда в течение неизвестного количества времени, было достаточно, чтобы заставить его кататься по полу, смеясь до тошноты.

Он свернулся клубочком и все равно немного покатился, что имело более или менее такой же эффект в плане выражения его веселья.

- А разве он должен это делать?

- Я думаю, что это ежиный эквивалент смеха, - сказал Геральт, по-видимому, гораздо лучше разбирающийся в ежах, чем Эмгыр, что было странной иронией.

- Ты когда-нибудь слышал, чтобы Эмгыр смеялся? - спросил Золтан, все еще явно не убежденный.

Когда Геральт сел, Эмгыр, ковыляя, подошел к нему и сел рядом, достаточно далеко, чтобы не быть слишком заметным. Ему не нужно было, чтобы Геральт знал, что в крошечном мозгу Эмгыра он стал его защитником.

Ястреб, вероятно, не стал бы его есть, как только понял, что он весь в острых иглах. Он знал это. Но он все еще был напуган, а Геральт все еще спасал его, не думая о собственной безопасности, и Эмгыр был ему благодарен.

Он не был из тех людей, которые выстраиваются в очередь, чтобы получить за него арбалетный болт.

Или пару когтей в спину.

- Послушай, мне просто нужно снять комнату на несколько ночей. Мне нужно где-нибудь, где я могу его оставить, где он будет в безопасности.

- Все твое, - сказал Золтан. - Но я не кланяюсь ёжу.

- Не думаю, что он будет возражать, - сказал Геральт.

Эмгыр фыркнул.

Он понимал психологическую важность заставлять людей кланяться ему, и какой-то его части даже нравилось, когда они это делали.

Но это меркло по сравнению со странным, интуитивным удовлетворением, которое он всегда испытывал, когда Геральт отказывался. Его наслаждение полным нежеланием Геральта уступать всегда было чудесным физическим явлением, но об этом Эмгыр редко позволял себе думать.

Несмотря на отсутствие должного уважения у Геральта, он помогал. Он не обязан был помогать. Он мог бы оставить Эмгыра в лесу и никому не рассказывать, что сделал это, и избавиться от него навсегда.

Но вместо этого он держал его здоровым и в безопасности, изо всех сил пытаясь что-то сделать, хотя оба понимали, что не знают точно, что это за проклятие - и даже Эмгыр не знал этого, так как ему было нестерпимо скучно, что он пропустил это - они мало что могли сделать, кроме как надеяться, что Эмгыр в конце концов сам придумает, как его снять.

Если ему придется влюбиться в Фрингилью, то он собирался быть ежом до конца своей жизни.

Он подозревал, что это, по крайней мере, не продлится так долго.

Вскоре Геральт снова начал его гладить. Эмгыр позволил себе расслабиться, наслаждаясь теплым прикосновением ведьмачьей руки и абсолютной уверенностью в том, что он в безопасности, пока до него дотрагиваются.

- А тебе стоит это делать? - спросил Золтан. - Я имею в виду, если он тот, за кого ты его принимаешь....

Геральт пожал плечами.
- Кажется, он не возражает. Он мог укусить меня, если бы ему это не нравилось. И мне нравится, как ощущаются его иглы.

Золтан приподнял бровь.

- Что? - сказал Геральт. - Прямо сейчас я не знаю, как это исправить. Эмгыр может застрять в этом навсегда. Сейчас он просто ёжик. Им нравится, когда их гладят. Кажется, это самое меньшее, что я могу для него сделать, если не смогу вернуть его в нормальное состояние.

Эмгыр не был уверен, что следует этой логике, но и возражать не собирался. Было приятно знать, что Геральт намеревался устроить его поудобнее, если он не сможет снять проклятие.

Закончить жизнь ухоженным домашним животным ведьмака, не так Эмгыр представлял себе свою отставку, но и это было не худшей судьбой, которую можно вообразить. Он предпочел бы иметь теплое и безопасное место для сна и постоянный запас еды, чем быть оставленнным в глуши на произвол судьбы.

- Осторожнее, Геральт, - сказал Золтан. - Похоже, ты все больше привязываешься к этому маленькому мерзавцу.

- Он не так уж плох, когда самое худшее, что он может сделать, это прижаться ко мне носом, - сказал Геральт. - Он мурлычет, если его долго гладить.

Золтан закатил глаза.
- Мне нужно выпить, и тебе тоже, - сказал он, направляясь к бару.

Эмгыр смотрел ему вслед и заурчал Геральту.

***

Геральт проснулся посреди ночи от звука царапания по каркасу кровати, перевернулся и увидел, что Эмгыр отчаянно пытается взобраться на нее.

Он остановился, увидев, что Геральт смотрит на него.

- Тебе что-то нужно? - спросил Геральт.

Эмгыр сделал паузу, а затем снова застенчиво поскреб раму, глядя в сторону.

Геральт понял, что он хотел спать в постели.

Он соорудил ему на полу у камина гнездо из одеял и подушек, но Эмгыр отказался от этого.

Может, ему было холодно? Или опять испугался?

Геральт на мгновение заколебался, а затем подхватил Эмгыра и уложил рядом с собой.

Эмгыр тут же прижался к нему, повернувшись спиной к Геральту, но его тело плотно прижалось к нему.

- Я никогда не дам тебе забыть об этом, - сказал Геральт. - Я никому не скажу, но буду знать.

Эмгыр издал тихий сопящий звук, который означал, что ему все равно.

У Геральта создалось впечатление, что он уже привык быть ежом. Он протянул руку, чтобы погладить его, колеблясь при первом поглаживании, но Эмгыр не возражал.

Поразмыслив, он решил, что именно этого он и хотел.

- По-прежнему ни слова, что ты пропал, - сказал Геральт. - Что странно. Думаю, мы можем предположить, что это скрывается.

Он был почти на сто процентов уверен, что Эмгыр прекрасно его понимает, так что было бы вежливо поделится своими выводами.

- Я имею в виду, что сейчас это, вероятно, хорошо для стабильности, но если мы не сможем вернуть тебя в нормальное состояние в ближайшее время, любая история, которую они рассказывают людям, не продлится долго. Если я не смогу найти кого-нибудь, кто знает, что делать, в следующие несколько дней, думаю, лучше всего отвезти тебя к Цири. По крайней мере, она мне поверит.

Геральт тяжело вздохнул.
- А потом, может быть… я не знаю. Даже самый могущественный маг не может просто снять проклятие. Не зная, как это работает. Я даже не знаю, что ищу.

Эмгыр фыркнул.

- Я не чудотворец, - сказал Геральт в свое оправдание. - И мне очень жаль. Тебе больше не на кого положиться. Хотел бы я пообещать тебе, что я точно знаю, что делать, и я над этим работаю.

К удивлению Геральта, Эмгыр перевернулся, показывая Геральту мягкий пушистый мех под животом.

Геральт колебался, а потом, когда любопытство взяло верх, осторожно почесал живот.

Эмгыр издал громкое урчание. Оно не было совсем похоже на кошачье, более высокое и что-то вроде хрипа, но все в нем излучало удовлетворение.

Мгновение спустя Геральт понял, что Эмгыр пытается его утешить . Или искал взаимного утешения, что ли.

Ну, как бы там ни было, урчание было приятно. Его немного беспокоило то, что Эмгыр начинает терять себя в своей новой природе, но Геральт сомневался, что Эмгыр на самом деле допустит это.

Его сила воли была выкована из железа. Были вещи, с которыми он не мог помочь, например, застывание перед лицом опасности, но Геральт был готов поспорить, что этого не случится во второй раз.

Кроме того, ему бывало хуже и дольше. Он будет в порядке.

По крайней мере, так говорил себе Геральт.

***

Эмгыру было скучно. Никогда в жизни ему не было так скучно.

Комната, в которой его оставил Геральт, была теплой и уютной, так что претензий у него не было.

У него было более или менее все, что может понадобиться маленькому ёжику, включая импровизированную лестницу из аккуратно сложенных книг, чтобы он мог подниматься и спускаться с кровати по своему желанию, что было на удивление продуманно.

Однако солнце едва было в зените, и он уже обнюхал все в комнате - его основное средство исследования - и теперь ему нечего было делать.

И Геральт оставил его.

Сумка, в которой его раньше таскали, возможно, была не самым удобным местом для ежа или самым безопасным способом перевозки императора, но, по крайней мере, ему не было скучно.

К тому же, как сказал Геральт, вряд ли кто-то поверит, что он на самом деле Эмгыр вар Эмрейс. Даже собственный друг Геральта не поверил.

Эмгыр издал тихий смешок от удовольствия, вспомнив историю о Филиппе, которую держали в качестве домашнего животного. Она бы возненавидела такое унижение.

Ему потребовалось еще мгновение, чтобы понять, что его фактически держат как домашнее животное.

Хм... Если не считать скуки, все было не так уж и плохо. И Геральт все еще относился к нему более-менее как к человеку.

Менее крупный и компетентный человек, за которым нужно было постоянно следить и который не мог внятно высказать то, что хотел, и должен был полагаться на интуицию и милость Геральта при удолетворении своих потребностей...

Итак, домашнее животное.

Но, по крайней мере, о нем хорошо заботились.

Это, как понял Эмгыр, Цири и увидела в Геральте. Легкость, с которой он проявлял тепло и даже привязанность к нуждающимся.

Эмгыр невольно заурчал, вспомнив, как Геральт гладил его по животу.

Никогда не быть в состоянии пережить это почти стоило того мягкого, успокаивающего прикосновения, от которого он заснул прошлой ночью.

Ежики не были сложными существами, и их, очевидно, легко покорить, погладив. Эмгыр не был уверен, что когда-нибуть привыкнет к тому, что не является высшим существом - или, скорее, довольно сложным, в теле и с инстинктами простого. Пока что это был новый опыт.

Звук открывающейся двери заставил Эмгыра оторвать взгляд от одеяла, в котором он уютно устроился, ожидая возвращения Геральта.

Его посетителем был не Геральт. Это была маленькая светловолосая женщина, одетая в яркую одежду с прикрепленными к ней в разных местах колокольчиками.

- Вот ты где, - сказала она едва слышным шепотом.

Она подошла и села на кровать рядом с Эмгыром, что было совершенно неожиданным нарушением его личного пространства и достаточно, чтобы заставить его нервно отступить.

Одна вещь, которую он абсолютно ненавидел в своем нынешнем затруднительном положении, - это его новообретенная склонность нервничать. Он не привык к нервам.

- Все в порядке, - сказала она, по-прежнему низким голосом, и что-то в ее слегка грубоватом голосе заставило Эмгыра подозревать, что у нее не было другого выбора.

- Я Присцилла. Геральт сказал мне, что тебя зовут Эмгыр, - сказала она, протягивая небольшой кусочек сушеного мяса.

Эмгыр, уже проголодавшийся и начинавший подозревать, что ежи только и делают, что едят и спят, осторожно шагнул вперед.

- Я не буду кусаться, - пообещала Присцилла. - Это тебе. Геральт попросил меня убедиться, чтобы ты что-нибудь поел около полудня.

Что ж, если она подчинялась инструкциям Геральта, она, должно быть, заслуживала доверия.

Он сделал еще один осторожный шаг вперед и позволил Присцилле покормить его. От нее пахло полевыми цветами и яблоками, и это успокаивало.

- Вот и все, - сказала она, предлагая ему еще кусок мяса. - Ты не так уж плох, правда? Говорят, ты тиран.

Эмгыр фыркнул. Он не был тираном, и под его властью север расцветет. Они увидят.

- Я не говорю, что ты тиран, - пояснила Присцилла. - Я никогда не встречала тебя раньше, поэтому я бы не стала так судить.

Эмгыр откусил от предложенного ему куска. В таком случае обед займет несколько часов.

Не то чтобы он был против. Ему нечего было делать, а Присцилла была теплой и доброй, и она, по крайней мере, разговаривала с ним.

- Кроме того, как такое милое может быть таким жестоким, как они говорят?- спросила она. - Нет, я думаю, ты нам пригодишься, если это действительно ты. Они перестали сжигать нелюдей. Маги начинают возвращаться. Это должно быть хорошо.

Эмгыр издал довольный фыркающий звук. Присцилла, очевидно, была умной и проницательной личностью. Она могла остаться.

***

Геральт проскользнул в свою комнату в «Хамелеоне» усталый, разочарованный, голодный и обнаружил, что Присцилла сидит на его кровати, а Эмгыр свернулся калачиком у нее на коленях.

Геральт никогда, никогда не позволит ему пережить это. Он собирался регулярно навещать Нильфгаард, просто чтобы напоминать Эмгыру обо всем, что он делал, пока был проклят.

- Шшш, - сказала Присцилла, когда Геральт открыл рот, чтобы что-то сказать. - Он спит.

- На самом деле он не ежик, - сказал Геральт, понимая, что Присцилла была одной из немногих, кто не думал, что он окончательно потерял человеческий облик. Даже Лютик не казался полностью уверенным.

- Но он такой милый, - сказала она. - И он хорошо вел себя рядом со мной.

- Я вижу, - ответил Геральт, все еще удивляясь такой фамильярности.

С другой стороны, Присцилла была из тех людей, которые, возможно, смогли бы смягчить даже сердце Эмгыра.

Эмгыр проснулся от разговора, поднял голову, принюхался, а затем осторожно слез с колен Присциллы и встал на краю кровати, глядя на Геральта.

Жду отчет о проделанной работе, Геральт. По крайней мере, так показалось ведьмаку.

Геральт обнаружил, что присел на корточки, чтобы оказаться как можно ближе к Эмгыру.
- Филиппа Эйльхарт, по-видимому, должна прибыть сюда, в Новиград, через несколько дней. Я думаю, что она - наш лучший шанс решить проблему, раз уж мы не знаем, в чем заключается проклятие. Ты, вероятно, предпочел бы действовать, но думаю, что ожидание - наш лучший вариант. Хочешь попробовать?

Эмгыр остановился на секунду, и Геральт почти услышал, как в его милой головке крутятся шестеренки.

Через несколько секунд он кивнул.

Геральт облегченно вздохнул. Это была лучшая идея, которая у него была до сих пор, и он не знал, что будет делать, если Эмгыр не согласится.

- Отлично, - сказал он. - Так что, думаю, мы просто…

Геральт понятия не имел, как занять на несколько дней императора, который к тому же был ежом.

Он смотрел, как Эмгыр повернулся, прошел вдоль кровати и свернулся калачиком на ближайшей к стене подушке, широко зевнув, прежде чем опустил голову.

Вздремнуть Геральту тоже было бы кстати.

- Спасибо, что позаботилась о нем, - сказал Геральт Присцилле. - Думаю, отсюда я справлюсь.

Присцилла улыбнулась Геральту теплой и яркой улыбкой, вставая, немного поправляла свой наряд.
- Оставляй его со мной в любое время. Я думаю, теперь мы друзья.

Геральт усмехнулся. Мысль о том, что у Эмгыра есть друг, была странной.

- Спасибо, - повторил Геральт. - Напомни от меня Лютику, что ему повезло с тобой.

Присцилла ухмыльнулась ему.
- Хорошо, - сказала она, направляясь к двери.

Геральт разделся до рубашки и брюк, не собираясь долго спать, и устроился на краю кровати.

Эмгыр посмотрел на него блестящими черными глазами.

- Не уводи Присциллу от Лютика, ладно? - насмешливо серьезно сказал Геральт. - Она - лучшее, что с ним когда-либо случалось.

Эмгыр вздохнул, и Геральт не был уверен, но ему показалось, что он закатывает глаза.

- Хочешь услышать историю? Это о Присцилле.

Эмгыр снова заколебался, так как был склонен действовать прямо сейчас, но затем кивнул.

Геральт подумал, что ему, наверное, скучно.

- Ну, сразу после того, как я спас Лютик... подожди, черт, мне нужно сначала рассказать эту историю, а?

Эмгыр снова кивнул, на этот раз с большим энтузиазмом. Ему явно было скучно.

- Да, но в этом деле замешана Цири, так что тебе понравится.

Эмгыр поднялся с подушки, на которой сидел, потянулся, а затем свернулся калачиком у груди Геральта.

Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что Геральт был теплым.

- Ладно, ладно, - усмехнулся Геральт. - Время сказок для хороших маленьких ежиков.

Эмгыр даже не укусил его за это, что должно было означать, что он серьезно, отчаянно нуждался в любом развлечении, которое мог получить.

***

Эмгыр был уверен, что его хитрый план, обманом заставить Геральта развлечь его, сработал, когда он перешел от рассказа о Лютике и Присцилле к другим историям, и не прекращал говорить почти час.

Эмгыр предположил, что ему больше не о чем было рассказать, и были некоторые свидетельства того, что было бы полезно разделить бремя прошлого, дабы оно не давило на будущее.

Эмгыр имел обыкновение обсуждать дела с советниками и другими доверенными лицами, в его жизни было мало чего настолько глубоко личного, как у Геральта. Он был человеком из народа. Практически все, что он делал за последние двадцать лет, не имело для него большого личного значения.

Геральт, будучи тем, кем он был, жил совершенно личной жизнью. Он заботился в первую очередь о самых близких ему людях, а во вторую очередь о себе, а после этого о бедственном положении случайных незнакомцев, нуждающихся в помощи.

Об этом было странно думать, потому что Эмгыр вообще никогда не видел необходимости особенно глубоко думать о существовании Геральта. Он был для него чем-то вроде мифической фигурой, человеком, который появлялся в его жизни только во время кризиса, а потом ...

А затем у Эмгыра появилась возможность проводить больше времени со своей дочерью - о чем он мечтал давно и часто - и он столкнулся с тем фактом, что очень мало знал о человеке, который ее воспитал, и как следствие, о ней - тоже очень мало. Принципы и инстинкты Цири почти постоянно удивляли его.

Но теперь, слушая истории Геральта, он начал формировать более полное представление об этом человеке. О том, как он думал, и о вещах, которые ценил.

Геральт был романтиком, но пересытившимся. Он видел в этом мире слишком много боли и страданий для необузданного оптимизма, но он все равно вмешивался, когда была несправедливость, которую он мог исправить, угроза, которую он мог свести на нет.

В некотором смысле, и Эмгыр не хотел признаваться в этом даже самому себе, Геральт был тем человеком, которым он очень хотел бы быть. Его чувство, что ошибки можно исправить, обратилось к той части Эмгыра, которая хотела мира и процветания для всех, кто находился под его властью.

Из него получился бы потрясающе полезный политический советник, потому что он был одним из немногих очень умных людей, у которых все еще было сердце.

Чтобы получить больше историй от Геральта, Эмгыр перекатился на спину, когда Геральт, казалось, заканчивал, и показал ему свой живот.

Геральт усмехнулся.
- Даже при таких размерах ты не боишься быть требовательным, а?

Эмгыр издал тихий звук согласия, но его притворное безразличие было несколько испорчено громким урчанием, как только Геральт прикоснулся к нему.

Он старался не думать о том, почему акт намеренного превращения себя в нечто уязвимое - и получение за это вознаграждения - был так невероятно приятен. Он также старался не думать о том, сколько удовольствия он мог получить от Геральта, будучи маленьким лесным существом.

Скоро он перестанет быть ежом, и вряд ли Геральт захочет почесать ему живот, когда это случится.

Эмгыр, которому никогда не чесали живот, будучи человеком, понятия не имел, понравится ли ему это вообще.

Но он начинал понимать некоторые неудобные вещи о том, как сильно он любит, когда к нему прикасаются, и как долго он отказывал себе в этой возможности.

- Знаешь, если мы ничего не придумаем, мы могли бы просто вернуть тебя на трон, таким какой ты есть, - сказал Геральт. - Люди определенно полюбят тебя.

Эмгыр снова фыркнул, но все еще урчал. Урчание произошло не в его легких или горле, а где-то еще, и оно было совершенно непроизвольным.

Когда он почувствовал себя в безопасности, доволен и как будто все шло хорошо, он урчал.

Тот факт, что до сих пор он делал это только для Геральта, должен был настораживать. Но больше всего он был рад, что у него есть союзник. Любой союзник, но особенно тот, в компетенции которого он не сомневался.

Если Геральт сказал, что ожидание - лучшая стратегия, то Эмгыр был доволен ожиданием.

***

Геральт проснулся и обнаружил, что Эмгыр свернулся калачиком у него на груди, прижавшись влажным носом к обнаженной ключице и тихо похрапывая.

Он выглядел таким умиротворенным, что было стыдно его трогать, но Геральту нужно было встать, да и Эмгыр не имел особого права спать на нем.

На самом деле, было странно, что он вообще это делал.

Хотя…

Геральт начал понимать, что он заставляет Эмгыра чувствовать себя в безопасности. Учитывая, что его защита в настоящее время сильно ограничена его размером и неспособностью отдавать исчерпывающие приказы людям, которые должны были его слушать, было логично, что он цеплялся за кого-то, кто добровольно пытался помочь.

Геральту пришло в голову, что единственной реальной наградой, которую он собирался получить за свои усилия, была возможность мучить Эмгыра до конца своей жизни, позволив ему делать столько неприятных вещей, сколько он был склонен.

Цири будет в восторге от этой истории, если Геральту представится возможность ее рассказать. По крайней мере, Эмгыр будет вынужден позволить Геральту проводить с ней столько времени, сколько он пожелает.

Геральт осторожно отодвинул от себя Эмгыра, стараясь как можно меньше его беспокоить, но Эмгыр проснулся при первых признаках движения. Часть Геральта хотела верить, что это был ежик, но он подозревал, что это больше связано с надвигающейся общей угрозой убийства, под которой жил Эмгыр.

Легкий сон был инстинктом выживания. Геральт знал об этом все, хотя здесь, среди друзей, он чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы крепко спать.

Эмгыр, подумал он, вероятно, не привык к тому, чтобы быть среди друзей.

Геральт оделся, принял завтрак от молодого человека, который смотрел на него широко раскрытыми глазами, и накормил Эмгыра из рук, вспомнив, как это делала Присцилла вчера вечером, когда они все вместе сели обедать.

Он не был удивлен, что она быстро завоевала доверие Эмгыра. Она была мила и добра, и ее невозможно не любить.

Только когда Эмгыр начал облизывать ему пальцы, до него дошло, какого черта он делает. Он замер, когда почувствовал первое прикосновение языка Эмгыра, смотрящего на него.

Эмгыр снова посмотрел на него с ужасом в глазах. Он отступил на шаг и тяжело сел, явно недовольный собой.

То, что он был ежом, действовало ему на нервы. Филиппа не могла прибыть достаточно быстро.

- Я никому не скажу, если ты не скажешь, - пообещал Геральт. Эта история вызвала у него такое же смущение, как и у Эмгыра.

Эмгыр нетерпеливо кивнул, явно радуясь возможности забыть весь инцидент.

Тем не менее, когда Геральт собирался уходить, он услышал топот крошечных ножек, идущих за ним.

Когда он повернулся, Эмгыр решительно смотрел на него.

- Хочешь пойти со мной? - спросил Геральт.

Эмгыр кивнул.

- Тебе придется залезть в сумку. Я не рискую потерять тебя из-за голодного нищего.

Эмгыр пробрался туда, где Геральт оставил сумку, и залез внутрь.

Да, ладно, вчера ему явно было скучно, и он не собирался повторять то же самое сегодня.

- Прекрасно, - вздохнул Геральт, поднимая сумку. - Давай.

***

Эмгыр знал, что Новиград это город, управляемый исключительно своими бандами, и теперь, когда Радовид был мертв, а охотники на ведьм были искоренены и разогнаны, они снова процветают.

У него были стопки отчетов разведки о состоянии этого места, и, несмотря на периодические жалобы со стороны различных чиновников, что он должен что-то предпринять в связи с отсутствием в городе значимой официальной администрации, Эмгыру лично было очевидно, что он прав. Здесь все работало, люди казались относительно счастливыми, а экономика функционировала.

Геральт даже зашел так далеко, что указал на новое посольство Нильфгаарда, которое, как помнится, настаивал Эмгыр, что оно не должно казаться внушительным, и если бы ему не указали на него, даже он мог бы его пропустить.

Приятно было видеть, что его приказы были выполнены именно так, как он рассчитывал. Он должен не забыть следить за тем, кто отвечал за выбор расположения и вывеску посольства.

- Ты же знаешь, они должны быть готовы к визиту императора, - сказал Геральт. - Ты хочешь, чтобы я посмотрел, возьмут ли они тебя?

Эмгыр одарил его самым испепеляющим взглядом, на который только был способен, и переключил свое внимание на другое.

Теперь, когда он не застрял один в незнакомом месте, и теперь, когда он верил, что конец на горизонте, он даже начинал получать удовольствие. Новиград был восхитителен, и у него больше никогда не будет возможности увидеть это таким снова.

Геральт петлял по городу, в конце концов остановившись, чтобы поговорить с кем-то, кого он называл Эйваром.

Эйвар оказался тихим эльфом - возможно, полуэльфом, трудно было сказать наверняка - который широко улыбнулся Эмгыру, когда увидел его.

Незнакомцы обычно не улыбались Эмгыру.

Мало кто вообще ему улыбался. Мало кто когда-либо это делал.

Геральт устроился ждать починки меча и доспехов, а Эмгыр решил запомнить о существовании эльфа и подумать о том, чтобы предложить ему работу. Осторожно, разумеется. Вряд ли он хотел, чтобы его видели работающим на Нильфгаард, но он также был нечеловеком, и Эмгыр мог бы предложить ему очень многое, если бы он согласился выслушать.

Кузнеца, которого ведьмак называл мастером, стоило нанять. Знание Геральта о том, из чего состоит хороший клинок, было в конечном итоге самым надежным показателем, которым Эмгыр располагал.

Мысль о том, что он был бы ужасно полезен, если бы его каким-то образом удалось уговорить остаться при дворе, пришла снова. Но Эмгыр не мог дать Геральту ничего, что ему могло бы понадобиться. Он не был человеком, движимым жадностью или стремлением к власти и влиянию.

Его интересовало только то, для чего он был создан – сохранить равновесие между человеком и чудовищем.

С другой стороны, он, казалось, на удивление охотно гладил Эмгыра, кoторому было позволено выйти из ранца, сесть на скамью рядом с Геральтом и смотреть, как мир проходит мимо.

Если не считать почти всех обстоятельств, это утро было отнюдь не самым неприятным в жизни Эмгыра.

В самом деле, в небольшом солнечном пятне, которое он занял, пока пальцы Геральта нежно чесали его мех и иглы, он был вполне доволен.

И снова урчание.

Что эльфийскому кузнецу мечей казалось восхитительным.

У Эмгыра закончились силы, чтобы обидеться на людей, довольных его присутствием. Это был достаточно редкий случай, когда он начинал принимать это.

Даже Геральту он, похоже, больше нравился таким. Не то чтобы Эмгыр жаждал одобрения или привязанности Геральта, но ...

К тому же это было не самое худшее, что у него когда-либо было. И, как он начинал понимать, что почувствует потерю, когда вернется к своему прежнему «я».

Он чуть теснее прижался к Геральту, убеждая себя, что это всего лишь погоня за теплом, и вздохнул.

***

За ужином Присцилла снова заставила Эмгыра есть из ее рук, и Лютик совсем не обрадовался этому.

- Я просто не думаю, что тебе следует кормить императора Нильфгаарда с рук, вот и все, - сказал он, глядя на Геральта в поисках поддержки.

Геральт действительно не хотел вмешиваться в это дело.

Втайне он считал, что Присцилла не должна была этого делать. Он не мог точно объяснить, почему, поскольку Эмгыру, казалось, это нравилось, но что-то в этом заставляло его чувствовать себя неловко.

Может, это потому, что он все еще дрожал от собственного крика: " Убери руки от моего ёжика!!!" - на вора, который ранее пытался схватить Эмгыра.

В конце концов, вор восстановит свои руки.

Но Геральта поразила мысль, что Эмгыр не был ни его, ни настоящим ежом, и он не понимал, почему так вышло.

- Он не возражает, - защищалась Присцилла. - Он пришел сюда по собственной воле.

- Я против, - прошипел Лютик, явно разрываясь между повышением голоса и отсутствием внимания. - Я возражаю. Сначала он свернулся калачиком у тебя на коленях, а теперь он ест из твоих рук.

- Он же ёжик, - сказала Присцилла, явно смущенная.

- Но это не так! Геральт говорит, что он Эмгыр. Он мужчина.

Присцилла отложила лакомый кусок, который она предлагала Эмгыру, как будто она только что осознала это сама.

Она, конечно, всё знала, но она была милой женщиной и смотрела на маленького ежика, которому явно нравилось, что о нем заботятся, и она просто… позаботилась о нем.

Геральт понял. Трудно было думать о маленьком пушистом существе как об Эмгыре вар Эмрейсе.

Черт, он попался в ловушку, когда Эмгыр сам внезапно оказался милым и доступным, и он знал Эмгыра лучше, чем кто-либо другой из присутствующих.

- И мне нельзя дружить с мужчинами? - спросила Присцилла, ее мягкий голос внезапно стал холодным.

- Ну конечно! - сказал Лютик. - Но нет… Не думаю, что он заинтересован в дружбе. У него нет друзей.

Присцилла посмотрела на Лютика таким острым взглядом, что даже Геральт поморщился.
- Я не изменю тебе с ёжиком, Лютик. Независимо от того, мужчина этот ежик или нет.

Эмгыр подошел к Геральту и с раздражением сел перед ним, явно недовольный тем, что внимание Присциллы было отнято у него.

Он, вероятно, привык находиться в центре внимания в любой комнате, которую он украсил своим присутствием.

- Я же говорил тебе не пробовать, - тихо сказал Геральт, пока Лютик изо всех сил старался выбраться из ямы, которую сам вырыл для себя.

Эмгыр прокрался под частично поднятой рукой Геральта и тут же начал урчать. Не то чтобы он ограничился использованием доброты Присциллы. Он также воспользовался тем, насколько Геральту нравилось, когда он урчал.

Когда это закончится, он купит Лютику кошку, чтобы он мог приехать и навестить его.

- Вот видишь, - сказала Присцилла, указывая на Эмгыра. - Он делает это, чтобы Геральт, да и ты тоже, возможно, подумали, что он заинтересован в нем.

- Эй, - обиделся Геральт. – Возможно, я не такой красивый, как ты…

Присцилла фыркнула.

Лютик, со своей стороны, вздохнул с облегчением.
- Я думаю... Я имею в виду, что это кажется маловероятным. Без обид, Геральт.

- Я не обижаюсь, - сказал он. Маловероятно, что Эмгыра интересовало в нем что-то, кроме того, что он давал тепло и уют. Геральт не сомневался, что Эмгыр был там и знал, что происходит, но его сила воли, казалось, со временем испарялась.

Это означало, что Филиппа не могла прибыть достаточно быстро.

Меньше всего миру был нужен император с мозгами ежа.

***

- Это обыкновенный еж, - сказала Филиппа, держа Эмгыра на уровне глаз и пристально вглядываясь в него. Теперь ее глаза были точно такими же, как у Вильгефорца, хотя Эмгыр был готов признать про себя, что на ней они выглядели менее неестественно. Даже довольно красиво.

Эмгыр фыркнул. Он был далек от того, чтобы быть обычным.

- Хорошая попытка, - сказал Геральт. - Но у меня уже был маг в академии, подтверждающий, что он был проклят.

Филиппа вздохнула.
- Так что, я полагаю, ты не позволишь мне забрать его, чтобы я могла подтолкнуть его, - сказала она. - А жаль. Влияние на Эмгыра вар Эмрейса действительно было бы чем-то…

- И больше на это не попадусь, - сказал Геральт. - Просто нужно знать, что это было за проклятие. Я сам его сломаю. И заплачу тебе за потраченное время.

- Ты не можешь позволить себе выкуп за Эмгыра, - ответила Филиппа.

Эмгыр всерьез подумывал о том, чтобы на нее помочиться. При том, как она его сжимала, ему было трудно не делать этого. Утрата его собственного достоинства вполне могла стоить нанесенного ей ущерба.

Но она была, как сказал Геральт, его лучшей надеждой на возвращение к нормальной жизни.

- Ты действительно хочешь рискнуть тем, что мы не найдем другого способа избавится от этого, а затем он придет за тобой? - спросил Геральт.

Это был такой уверенный блеф, что Эмгыр действительно был впечатлен.

Наконец Филиппа опустила его на землю, что, по крайней мере, принесло огромное облегчение мочевому пузырю Эмгыра.

- Я полагаю, ты убил Дийкстру для меня, - неохотно сказала она.

Эмгыр удивленно посмотрел на Геральта. Он знал, что Сигизмунд Дийкстра был убит, но участие Геральта в этом каким-то образом ускользнуло от его отчетов.

Хм. Во всяком случае, он был не первым, кого убил Геральт. Ведьмак с возрастом набирался сил и по - настоящему втягивался в политические интриги.

- Не смотри на меня, как будто ты никогда никого не убивала, - укоризненно сказал Геральт.

- В этом теле есть какая-то невинность, - размышляла Филиппа. - У меня почти возникло искушение поставить ему маленькую клетку и оставить его.

- Я почти уверен, что он понимает, о чем ты говоришь, - предупредил Геральт.

- Ну да, это он пошел и навлек на себя проклятие Фрингильи Виго, - ответила она.

У Геральта отвисла челюсть.

- Одна из твоих бывших подружек, как я понимаю, - сказала Филиппа. - Ты действительно должен научиться держать его в штанах, Геральт.

- Кто-то, кому, как я думал, Эмгыр был достаточно умен, чтобы не доверять, - сказал Геральт, бросив на него взгляд, который почти заставил бы Эмгыра съежиться в его нынешнем состоянии, если бы он не провел последние несколько ночей, свернувшись калачиком рядом с ним.

Ему только сейчас пришло в голову, как это странно. Он задавался вопросом, осознал ли Геральт, что он прижался к нему. Интересно, подумал он, волнует ли это Геральта.

Он не доверял Фрингиллье, но пообещал Ложе амнистию и множество привилегий за их помощь в спасении Цириллы раз и навсегда. Она была его гостьей.

Он просто предполагал, что она не совершит такой феноменально глупой вещи, как причинение ему вреда, но становилось ясно, что его устранение было частью более крупного плана, поскольку о его исчезновении по-прежнему не было никаких известий.

- Откуда ты знаешь, что это Фрингилья? - спросил Геральт.

- Потому что она этим хвасталась.

Эмгыр издал звук, максимально, при его возможностях, приближенный к рычанию, в реальности, однако, больше походивший на раздраженный щелчок и шипение.

Он собирался посадить ее в клетку из двимерита, выставленную на всеобщее обозрение, на высоте сорока футов над уровнем моря. Навсегда.

- И никто даже не пытался помочь?

Филиппа пожала плечами.
- Она утверждает, что даже она не знает, где оказался Эмгыр. Возможно, она думала о тебе, когда открывала портал.

Геральт заметно вздрогнул.

- Ну, я полагаю, что ты не позволишь мне забрать его и попробовать на нем кое-что.

- Нет, - сказал Геральт. - Ни единого шанса.

Филиппа промурлыкала, явно не удивившись отказу Геральта.
- Тогда у меня нет другого выбора, кроме как спросить Фрингилью, что именно она сделала. Присцилла здесь?

Геральт заморгал от внезапной перемены в разговоре.
- Эээ. Где-то? Зачем?

- Хочу поздороваться. Она мне очень нравится.

Геральт смотрел, обвиняюще переводя взгляд с Эмгыра на Филиппу.
- Что это у вас с Присциллой?

Эмгыр фыркнул. Присцилла просто была к нему добра, и он высоко ценил эту доброту в своем нынешнем ослабленном состоянии. Эмгыр тщательно создавал себе репутацию жестокого человека, но он знал, кто его союзники, какими бы маловероятными они ни были в данный момент.

Он не забудет, чем обязан всем, кто обеспечивал его в последние дни. Он всегда платил по долгам.

- В последний раз, когда я посетила это очаровательное заведение, она была очень добра ко мне, - сказала Филиппа. - И она такая красивая.

Геральт закатил глаза.
- Ну, по крайней мере, она не Цинтия, я думаю, - сказал он со страдальческим вздохом, что наводило на мысль, будто он был гораздо больше вовлечен в романтические увлечения Филиппы Эйльхарт, чем должно было бы на самом деле.

Филиппа сморщила нос, и Эмгыр понял, что его отчеты о ситуации, которая произошла в Вергене несколько лет назад, были не совсем полны. Не то чтобы он сам много думал о романтической жизни Эйльхарт.

- Ты, - она указала на Эмгыра, - будешь мне должен за это, и не подумай ни на секунду, что я своего не добьюсь.

Эмгыр заколебался, но затем согласно кивнул. Он был рад отплатить Филиппе, пока она действительно была полезна, но он хотел бы заранее договориться о ее вознаграждении.

Это было хорошо, что Геральт был замешан в этом, потому что теперь ему предстояло объяснить Йеннифэр, почему Фрингилью собираются подвергнуть самому изобретательному наказанию, которое он только мог придумать.

- Тогда я поздороваюсь с Присциллой и уйду. К завтрашнему дню у меня будет что-нибудь для тебя, - сказала Филиппа, направляясь к задней части таверны.

Геральт тяжело сел рядом с Эмгыром, заставив его подпрыгнуть. Трудно было выбрать худший момент в том, чтобы быть ежом, но тот факт, что он внезапно стал склонен к нервозности, определенно был одним из них.

- Доволен этим планом? - спросил Геральт.

Эмгыр кивнул. Затем, после минутного колебания, перекатился на спину, чтобы показать Геральту свой живот.

В конце концов, он мог бы воспользоваться теми немногими привилегиями, которые были у этого проклятия за то время, что у него осталось.

***

Нравится это Лютику или нет, но Эмгыр занял, как ему казалось, свое законное место рядом с Присциллой, когда все сидели и смотрели вечернее представление, позволяя ей почесать за его ушками и передать ему маленькие кусочки свинины с хрустящей корочкой, что, вероятно, было нехорошо для ежей.

Не то чтобы Геральт знал что-нибудь о рационе ежей. Кроме того, если повезет, завтра в это же время Эмгыр снова станет человеком, и ему больше не придется беспокоится об этом.

Геральт уже представлял, как ведет его прямо к посольству Нильфгаарда и говорит им, что теперь он их проблема.

Кроме…

Ну, за исключением того, что он представил это с легким намеком на сожаление. Что было нелепо. На самом деле Эмгыр не был его потрясающе умным домашним ежом, и ему, вероятно, не нравилось то, что ему пришлось быть постоянным спутником Геральта.

Геральту это определенно не нравилось.

За исключением тех случаев, когда он этого не делал. За исключением того момента, когда с его внезапно ограничившимся набором способов самовыражения, Эмгыр выглядел милым и нуждающимся в помощи.

Геральт всегда любил нуждающихся. Они были его работой.

Хуже всего было то, что он действительно не испытывал ненависти. Максимум, был слегка раздражен. В основном это давало ему возможность сосредоточиться на чем-то после ужаса от встречи с существом, с которым он никогда больше не хотел встречаться, настолько, что даже не думал об этом с тех пор, как нашел Эмгыра в своей постели.

Черт, может это объясняло, почему ему так хотелось прижаться к теплому ежу, независимо от того, кто это был на самом деле.

Нет, не смотря ни на что. Нет смысла врать самому себе.

Геральт всегда жалел Эмгыра. Он не осознавал, что отнял у него, пока Цири впервые не взяла его за руку и не взглянула на него с любовью в глазах, и, с одной стороны, это был самый счастливый момент в его жизни.

С другой стороны, он уже тогда понял, насколько разрушительным это должно было быть для Эмгыра, который действительно любил притворяться, что у него нет никаких чувств, но по крайней мере Геральту показал, что это не так.

Он не знал, от чего отказывался, когда обещал выплатить свой долг Геральту, а Геральт только что сделал то, чему его учили, и не думал дважды, пока не стал старше и мудрее, что Цири была его дочерью, в его сердце, и он понял - действительно понял - что такое любовь.

И то, что он отнял у Эмгыра, который не был совершенен, но ни в коем случае не был худшим правителем, с которым столкнулся Геральт.

Все это приводило к тому, что Геральт чувствовал себя безнадежно виноватым каждый раз, когда оказывался в присутствии Эмгыра, но слишком гордым, чтобы показать это. Дело было в том, что каждый раз, когда Геральт был уверен, что Эмгыр собирается его разочаровать, он оборачивался и не делал этого.

Он медленно приходил к выводу, что на самом деле ему вроде как нравился Эмгыр, но раньше ему это никогда в голову не приходило.

А теперь Эмгыр был маленьким пушистым созданием, которое любило, когда его гладили, требовало поглаживать живот и прижималось к нему для тепла, и Геральт испытывал все эти чувства.

Чувства, которые сводились, в основном, к тому, что, как только Эмгыр вернется в норму, Геральту будет его не хватать.

Это было странно и глупо, и Геральту не о чем особо хотелось думать.

Он переживет это, как только Эмгыр снова станет Эмгыром. Определенно.

***

Столкнувшись с перспективой решения своих текущих проблем, Эмгыр не мог уснуть. Его маленький ежик был напряжен от того, что он мог описать только как беспокойство, и он не мог устроиться поудобнее, и тот факт, что Геральт уже заснул, внезапно стал для него невыносимо оскорбительным.

Он осторожно поднялся на кровать и, немного подумав, свернулся калачиком как можно ближе к шее Геральта, издавая тихое чириканье, смысла которого даже он не понимал.

Эмгыру нравилось верить, что он знает себя гораздо лучше, чем другие люди, как правило, знают себя. К сожалению, это означало, что он не мог лгать самому себе о том, почему он не мог спать.

За последние несколько дней он наслаждался компанией людей, которым он нравился и которые заботились о нем, потому что это было правильным поступком, а не потому, что они были обязаны.

В центре всего этого был Геральт. Геральт, который мог бы сначала проигнорировать потребность Эмгыра в помощи, мог просто уйти и решить, что это не его проблема.

Но кто-то вместо этого позаботился о нем и смирился с тем фактом, что он был совершенно бесполезен в таком состоянии, и даже проявил к нему большую привязанность, которая не была ни необходимой, ни заслуженной.

Эмгыр боялся снова стать человеком, потому что в его нынешнем обличье он был по своей сути более симпатичен. Возвращение прежней внешности могло означать потерю тепла и комфорта, которыми он привык наслаждаться.

Особенно и самое главное - он полностью и безвозвратно потеряет привязанность Геральта, которого он стал желать больше всего в его внезапно очень простой жизни.

На данный момент все, что его заботило, было то, холоден ли он или голоден, и гладит ли его Геральт или планирует ли гладить его в ближайшем будущем.

И даже не обязательно в таком порядке.

Волнение и предвкушение, которые он испытал, когда узнал, что Геральт собирается проявить к нему простую физическую привязанность, были совершенно неприличными. Его смятение в какой-то степени было прямым следствием его нынешнего тела ...

Но остальное… остальное было совсем другим. Он не боялся потерять то, что ему просто нравилось.

Он боялся потерять любимого человека. Кого-то, в кого он влюбился совершенно случайно.

Что было невероятно неудобно.

Ему вдруг очень - очень захотелось спать.

***

Когда на следующее утро Геральт открыл глаза, то вскочил с кровати быстрее, чем когда-либо в своей жизни, вскрикнув от удивления.

Эмгыр вар Эмрейс, больше не еж - а потому голый и свернувшийся калачиком в постели Геральта - сонно заморгал. Геральт смотрел на его лицо, когда его озарило понимание.

Нормальный человек, наверное, засмеялся бы, или запрыгал от радости, или провел бы руками по всему телу, проверяя, все ли на месте.

Эмгыр только смотрел на Геральта, сузив глаза, словно пытаясь понять, как именно он это сделал.

Геральт понятия не имел. Он предположил, что Филиппе что-то удалось сделать, хотя был удивлен, что это произошло так быстро. Может, Фрингилья только что… освободила Эмгыра?

Это звучало неправдоподобно, но Эмгыр снова стал Эмгыром, так что ...

Он медленно сел, и все в его движениях говорило Геральту, что ему больно, но он старался не показывать этого.

Ничего удивительного, правда. Он был лишь малой частью своего роста уже несколько дней. Его недавно восстановленные мышцы не могли не заболеть.

- Штаны, - сказал он, и Геральт сразу вспомнил обнаженную часть.

Он подошел к своим вещам, перебирая их, пока не нашел запасную пару, которую приобрел некоторое время назад, передав их Эмгыру.

Из вежливости он отвернулся, как будто всю неделю не видел Эмгыра голым. Когда он стал человеком, все, само собой, стало иначе.

Пока он ждал, то вытащил рубашку, которую припас на тот случай, пока та, что была на нем окончательно не выйдет из строя. Это… не совсем то, что, как он подозревал, предпочел бы Эмгыр, как и брюки, и он решил, что это лучше, чем ходить голым.

Шрам под ребрами Эмгыра превратился в аккуратную серебристую полоску, но Геральт все еще помнил, как молодой Эмгыр только однажды пожаловался на то, что его ударили ножом, и в основном был взволнован тем, что наконец-то сможет быть со своей возлюбленной.

Эмгыр молча принял рубашку, посмотрел на нее на мгновение, чтобы понять, как ее надеть, а затем закатил глаза, видя, что большая часть его груди все еще остается открытой после того, как она была надета.

Геральт, не в силах сдержаться, ухмыльнулся.

- Позавтракаем? - предложил он, будучи голоден и уверен, что Эмгыр более чем готов кушать своими руками.

- Это было бы очень признательно, - сказал Эмгыр, выходя из комнаты и спускаясь вниз в таверну, где в главной комнате слонялись только Лютик, Золтан и Присцилла.

Золтан уронил перо, которым писал заметки, и его челюсть отвисла, когда он увидел, что Эмгыр вошел в комнату.

Лютик изумленно уставился на него.

Присцилла слегка поклонилась Эмгыру и кивнула, очевидно, не удивившись, обнаружив, что Геральт был прав, а также, убедившись, что они действительно были друзьями.

Судя по тому, как Эмгыр просто кивнул в ответ, возможно, так он и было.

- Ваше величество, - наконец опомнился Лютик, отвешивая глубокий почтительный поклон.

Лютик нравился королевской семье и знати. Помимо того, что он был одним из них, они ему нравились ещё и потому, что хорошо платили.

- Пожалуйста, не… - начал Эмгыр, глядя на своих восторженных слушателей. - Не надо, - закончил он.

Геральт фыркнул.

- Я не вижу смысла притворяться, будто все вы не видели, как я в последние дни превратился в маленькое беспомощное существо, - сказал Эмгыр. - Я ценю ваше благоразумие в этом вопросе.

Этого было достаточно, чтобы Геральт уставился на него.

Эмгыр не угрожал. Он вежливо просил, чтобы об этом никто не упоминал. Это событие было бы невероятным, если бы они все не дружили с ведьмаком.

Он мог бы повернутся и объявить предательством упоминание о том, что они все видели. Он мог потребовать разговора с любым должностным лицом, находившимся в посольстве.

Но он этого не делал.

Черт, может быть, жизнь в образе ежа в течение нескольких дней была для него, в конце концов, довольно-таки хороша?

Прежде чем кто-либо успел сказать что-нибудь еще, Филиппа ворвалась в дверь.

Она выглядела слегка похмельной.

Она смотрела на Эмгыра широко раскрытыми растерянными глазами, что означало, что она не имела к этому никакого отношения.

- В кого же ты мог влюбится? - спросила Филиппа.

Все в комнате, за исключением Эмгыра, посмотрели на Присциллу.

Все лицо Присциллы вспыхнуло розовым.

Геральт сочувствовал ей. Одного смущения было достаточно, чтобы он съежился от сочувствия.

Лютик был близок к слезам, его челюсти сжались.

- С чего ты взяла, что я в кого-то влюбился? - спросил Эмгыр, устремив взгляд на Филиппу.

- Ты человек, и проклятие было довольно специфическим, - сказала Филиппа. - Я так понимаю, ты не слушал, и Фрингилья очень расстроена этим, кстати, она была так уверена, что у нее будет собственный личный император-питомец.

- Проклятие, пожалуйста, - сказал Эмгыр, не обращая внимания на остальное. И решительно не глядя на Присциллу.

Вероятно, он был смущен не меньше ее.

- От тебя требовалось - причем я цитирую - отбросить колючесть и показать кому-то свою изнанку, впустив их в свое сердце, - Филиппа взглянула на саму Присциллу, тяжело вздохнула. - Я полагаю, если бы это был кто-нибудь …

Присцилла снова покраснела, а затем пробормотала извинения, чтобы уйти. Никто даже не подумал остановить ее.

Если бы Геральт стоял между влюбленным в него императором и волшебницей, он бы тоже хотел уйти.

Эмгыр молчал несколько долгих секунд.

- Очень хорошо, - сказал он. - Ты получишь вознаграждение за твою помощь. Ты займешь место, за которое боролась Фрингилья в качестве связующего звена между Ложей Чародейок и Нильфгаардским королевским двором.

- А Фрингилья? - осторожно спросила Филиппа.

- Следует знать, что, если она когда-нибудь снова окажется на расстоянии досягаемости к территории Нильфгаарда, она будет казнена. Медленно.

Филиппа кивнула, и Геральт заподозрил, что она была в восторге от такого поворота событий.

Из комнат наверху раздался громкий треск, и запах скошенной травы и озона заполнил ноздри Геральта.

Он посмотрел на лестницу как раз вовремя, чтобы увидеть, как по ней бежит Цири.

- Я взяла на себя смелость сообщить твоей дочери о твоем местонахождении, - сказала Филиппа.

- Ты человек, - сказала она. Она казалась немного разочарованной.

- О том, каким он был ежиком, я расскажу позже, - сказал Геральт.

Эмгыр повернулся и посмотрел на него, но Цири уже хихикала, и его лицо смягчилось.

- Твои советники сказали мне не разглашать то, что ты пропал. Они заставили меня объявить, что ты болен. Это было ... правильно ли я поступила?

Эмгыр повернулся к Цири, слегка кивнув ей.
- Ты предотвратила панику, которая ни к чему не привела бы, - сказал он. - Стабильность - это лучшее и самое ценное, что ты можешь предложить своим подданным. Ты хорошо поработала.

Цири рванулась вперед, обняв Эмгыра за шею, что, очевидно, стало для него неожиданностью.

Впрочем, похоже, он не возражал.

- Я боялась, что ты ушел навсегда, - тихо сказала она. Ясно, что Эмгыр был не единственным, кто понял некоторые вещи, пока был ежом.

Через несколько мгновений он поднял руки, и он крепко сжал Цири.

- Ты должна поблагодарить Геральта за мою безопасность, - мягко сказал он. - Он был на удивление любезен.

- Это вроде как моя работа, - сказал Геральт, хотя они оба знали, что его работа на самом деле не связана с объятиями, и он делал это тоже.

Странность происходящего только начинала доходить до Геральта, и он был рад, что они явно не собирались обсуждать это.

- И тебе за это заплатят, - сказал Эмгыр. - Ты назовешь свою цену.

Геральт пожал плечами.
- Я бы хотел иногда навещать Цири, - сказал он, и это было правдой. Именно об этом он и собирался просить с самого начала.

Больше ему ничего не нужно от Эмгыра. У него могло быть что угодно, и он знал это, но что, черт возьми, он будет делать с этим "что угодно"?

- Там будут приготовленны апартаменты для твоего исключительного пользования, - сказал Эмгыр. - И я позабочусь о том, чтобы у тебя был доступ во дворец, когда ты захочешь. В каком бы дворце ни находилась Цирилла, в любое время.

Геральт недоуменно заморгал.

- Мне это не нужно...

- Это вопрос чести, - сказал Эмгыр. - И я не хочу, чтобы мне говорили, что я не возвращаю свои долги.

Цири осторожно отстранилась от Эмгыра, и многозначительно посмотрела на Геральта.
- Пожалуйста, согласись? - спросила она. - Ты можешь приходить ко мне, когда захочешь.

- Хорошо, - сказал Геральт, поскольку теперь это спрашивала Цири. - Ладно, договорились. Но не надо... быть таким странным.

Эмгыр приподнял бровь.

- Ты знаешь, что я имею в виду.

Бровь поднялась выше.

- Я не хочу, чтобы меня насильно мыли и брили каждый раз, когда я захожу, - сказал Геральт.

Цири хихикнула, с опозданием прикрыв рот рукой.

- Пока ты моешься добровольно, я не вижу в этом никакой проблемы, - сказал Эмгыр.

Геральт не слишком возражал против того, что купание не подлежит обсуждению. Он хотел бы, чтобы их было больше, так что это не было худшим выходом.

- Хорошо, - согласился Геральт.

- Я могу взять тебя с нами сейчас, если хочешь? - спросила Цири.

Геральт покачал головой.
- Нет, я слышал о некоторых вещах, которые здесь нуждаются в присмотре. Кроме того, ты собираешься сделать дюжину публичных выступлений, верно?

- Действительно, - сказал Эмгыр. - Пока ты будешь желанным гостем, как и было обещано, Цирилла будет очень занята в течение следующих нескольких недель, доказывая империи, что я все еще жив и полностью здоров.

- Тогда, может быть, через несколько недель, - сказал Геральт. - Я отправлюсь в Нильфгаард. Обещаю.

Цири кивнула, положив руку на плечо отца.
- Ты должен мне столько историй, - сказала она с ухмылкой, а затем исчезла в ослепительной вспышке света.

Геральт уставился туда, где только что стоял Эмгыр, и удивился, почему он не чувствует облегчения.

***

Через двадцать четыре часа после возвращения в Нильфгаард Эмгыр вар Эмрейс сделал то, чего никогда раньше не делал.

Он скучал по Геральту из Ривии.

***

Оказалось, что у Новиграда и его окрестностей были проблемы с монстрами, и Геральт решил разобраться с ними до того, как отправиться в Нильфгаард. Главным образом для того, чтобы не полагаться на доступную работу на этом пути.

Не то чтобы он тянул время или что-то в этом роде. Он вел себя разумно, и если Цири действительно нуждалась в нем, она могла прийти за ним в считанные минуты. Никто даже не узнает, что она ушла.

На третий день после ухода Эмгыра Геральт рухнул на скамейку в «Хамелеоне» и вздохнул, чувствуя боль в мышцах и усталость во всем теле.

Присцилла появилась рядом с ним, как будто у нее было особое чутье знать, когда кто-то действительно нуждается в её присутствии.

Геральту нравилась Присцилла. Он понял, почему всем остальным тоже.

Вот почему он ненавидел свои смешанные чувства по поводу ее ответственности за снятие проклятия с Эмгыра, и даже не понимал почему, что делало все намного хуже.

- Я как раз собиралась поесть, - сказала она. - Присоединишься ко мне?

Геральт облизнул губы, немного поколебавшись, а затем кивнул.
- Конечно, да, я могу поесть.

Присцилла кивнула.
- Сядь, я сейчас принесу.

Геральт не собирался с этим спорить. Сейчас он только и делал, что сидел.

Он немного преувеличил.

Присцилла вернулась с двумя мисками того, что оказалось тушеным цыпленком, и Геральт даже не колеблясь начал есть, его пустой желудок на данный момент полностью контролировал его действия.

- Итак... - сказала Присцилла через несколько мгновений. Геральт действительно должен был догадаться, что разговор вот-вот начнется, но его обманули предложением еды.

Он поднял глаза, показывая, что слушает, и чертовски надеялся, что это не будет просьбой о романтическом совете.

- Раньше приходил гонец из нильфгаардского посольства, - начала она, и у Геральта свело живот.

- Да? - спросил он, стараясь не выдать свой страх.

- Эмгыр дает мне пожизненное пособие, - сказала она. - Очень щедрое. Чтобы продолжать писать. С условием, что я никогда ничего не напишу о прошлой неделе. И что я не позволю Лютику сделать то же самое.

Честно говоря, это было похоже на Эмгыра. Он не стал бы угрожать Присцилле за доброту к нему. Найти другой способ добиться ее молчания было его стилем, и он придерживался его.

- Великодушно с его стороны, - осторожно заметил Геральт. - Он не… приглашает тебя остаться во дворце или…?

- Нет, - сказала Присцилла. - Он однако предложил перевести мою работу. На нильфгаардский. На самом деле это было довольно милое письмо.

Геральт не знал, что с этим делать.

- Значит, он не пытается оторвать тебя от всего этого?

Присцилла покачала головой.
- Он сказал, что видит, что я счастлива, и хочет, чтобы так и оставалось.

А вот теперь это уже не было похоже на Эмгыра. Странно, если ему нужна Присцилла... Он прошел через ад, чтобы добраться до последнего человека, которого он хотел.

- Геральт, я думала о том, что Филиппа сказала о проклятии, и дело в том, что Эмгыр никогда не показывал мне свой животик. Единственный человек, которого я когда-либо видела, гладил его так, был ... ну, ты.

В ушах Геральта вдруг зазвенело.

- Проклятия не обязательно настолько буквальны, - сказал он, но даже пока слова формировались у него во рту, в нём нарастала паника.

Паника и множество других чувств, которые он собирался сделать вид, что не чувствует.

Присцилла выглядела оскорбленной.
- Я не идиотка, Геральт.

К сожалению, это было правдой.

- Да, хорошо... - вздохнул Геральт. - Может быть и так.

К его удивлению, Присцилла протянула руку и положила свою руку поверх его.

- Что это за история с вами двумя? - спросила она.

Геральт заколебался. Что это была за история с ними?

- Это непросто, - сказал он в конце концов. - Эмгыр… сложный. Из-за этого тяжело поверить в то, на что ты намекаешь, потому что с его стороны это тоже непросто. У него было бы полное право меня ненавидеть.

- И все же он явно доверяет тебе, - сказала Присцилла. - И, может быть, для императора, иметь кого-то, кому он может доверять, действительно доверять, кто бы не причинил ему вреда и даже защитил их от этого... может быть, этого достаточно.

Геральт криво улыбнулся.
- Ты уверена, что я не могу убедить тебя, что это ты?

Присцилла засмеялась, и Геральт хотел бы слышать это почаще. Ему нужно было подтолкнуть Лютика к тому, чтобы сделать отношения между ними официальными.

Она была лучшим предложением, которое он когда-либо получал, и он должен был схватить ее обеими руками.

- Думаю, из меня получилась бы прекрасная императрица, но нет. Нет, мне здесь хорошо. Но не говори Лютику, что я предпочту его императору, хорошо? Ему не нужно, чтобы кто-то повышал его эго.

Геральт фыркнул.
- Не надо мне ничего говорить. Секрет в безопасности.

- Значит, ты собираешься в Нильфгаард?

Геральт ткнулся в остатки тушеного мяса.
- Я обещал Цири. Но от этого становится еще более неловко.

- Мне очень жаль, - сказала Присцилла. - Но я подумала, что было бы лучше, если бы ты знал.

- Вероятно, так оно и есть. Геральт вздохнул. - Почему я?

Присцилла пожала плечами.
- Ты очень обаятельный, несмотря на всю грязь и грубость. Я может быть, и влюбилась в тебя, если бы сначала не встретила Лютика.

- Ты заслуживаешь лучшего, чем я, - сказал Геральт. - Но, по крайней мере, Эмгыр, вероятно, этого не знает.

Присцилла приподняла бровь.
- Я не говорила, что ты должен что-то с этим делать.

Ах, вот оно что.

Дело в том... что Геральт был удивлен, но не был уверен, что ненавидит эту идею так сильно, как должен, и это было еще большим сюрпризом, и определенно не то, о чем он хотел бы думать.

Вот только, его острое и яркое ведьмачье воображение уже работало над этим.

Он абсолютно точно мог бы трахнуть Эмгыра, хотя бы потому, что хотел бы видеть его низвиденным до уровня потребности, желания и чувства.

Любовь - это совсем другой вопрос, но он предполагал, что именно с этого всё и начнётся, и это может быть даже забавно.

- По выражению твоего лица я вижу, что ты думаешь, - сказала Присцилла, отрывая Геральта от размышлений. - Неужели Геральт?

- Ты хочешь сказать, что тебе не будет любопытно? - спросил он, глядя вверх.

Присцилла отвела взгляд, внезапно очарованная узлом на деревянной доске стола.
- Возможно, немного, - признала она. - Трудно представить, что это за человек.

На самом деле Геральту было совсем не трудно представить себе все это, в чем и заключалась проблема. Он не знал, прав он или нет, но у него определенно были идеи.

И это было что-то новенькое. Он никогда раньше не думал об Эмгыре так, но теперь, когда эта мысль была заложена в его голове ...

Любопытство грозило взять верх.

Ведьмаки походили на кошек. Достаточно любопытно, чтобы умереть от этого.

- Так когда ты уезжаешь? - спросила Присцилла, и на ее губах играла улыбка.

- Не сразу, - защищался Геральт. - Когда появится возможность.

Присцилла фыркнула и вернулась к еде, вокруг нее воцарилась атмосфера самодовольства.

***

Эмгыр вар Эмрейс любил думать о себе как о терпеливом человеке, но если ему придется ответить на еще один вопрос о своем здоровье, то он был в серьезной опасности нанести кому-то травму собственноручно, хоть и не намеренно.

Цири поступила правильно. Ей дали хороший совет. Его внезапное исчезновение вызвало бы только панику, а эта паника не дала бы никаких результатов.

Он был уверен, что единственное, что он получил из этого опыта, - это знание, что Цири будет легко сидеть на троне и вообще не будет сопротивлятся, что обнадеживает. Его первоначальный шок от того, что ее разум работал совершенно иначе, чем у него, заставил его волноваться, что это не место для нее, что ее придется как можно быстрее выдать замуж за кого-то более политически хитрого, но… нет.

Нет, Цири была очень умна, в том смысле, в каком был Геральт, Эмгыр должен был заметить, очень умной.

Он читал старые отчеты.

Что-то, о чем он смутно знал, но никогда не думал об этом всерьёз, - то, что Геральт до этого всегда выбирал сторону победителя в конфликте. Здесь же он выбрал сторону, прежде чем победитель обозначился.

Что, по крайней мере, было показателем превосходных политических инстинктов. Или, наоборот,означало, что у него была привычка одним своим присутствием переломить ход целых войн. Независимо от того, попали ли его конкретные действия в отчет - а они часто этого не делали, потому что шпионы по натуре были трусами и не бросались в бой, как это сделал бы ведьмак - они явно имели эффект. Монументальный эффект.

И это был человек, который обучал Цири и научил ее думать, до сих пор Эмгыр считал это слабостью, которую нужно преодолеть.

Теперь он начал думать об этом как о силе.

Конечно, не только потому, что Геральт был добр к нему. Но его доброта побудила Эмгыра еще раз взглянуть на ведьмака, его историю и все, что он знал о нем.

Ничего из этого не помогло в достижении общей цели - меньше думать о нем. Это имело совершенно противоположный эффект, до такой степени, что Эмгыр думал о нем, даже когда он не собирался, даже когда он не выделял для этого время, даже когда он должен был думать о других вещах.

Это сводило с ума, и чем сильнее он пытался бороться, тем хуже становилось.

- Я тебе не надоела? - спросила Цири, и Эмгыр на мгновение моргнул, прежде чем сообразить, что, во-первых, она дразнила, а во-вторых, она… разговаривала с ним.

- Вовсе нет, - автоматически сказал он. Он не хотел, чтобы Цири когда-нибудь поверила , что ему наскучила ее компания. Ему слишком долго отказывали в этом, чтобы рисковать сейчас.

- Но ты думаешь о чем-то другом, - сказала она, и Эмгыр внезапно вспомнил с легким беспокойством легенду о том, что ведьмаки могут читать мысли.

Если бы Цири могла, у нее хватило бы ума никому об этом не говорить, и уж тем более Эмгыру. Она все еще не доверяла ему полностью.

Он надеялся, что однажды она это сделает. Он надеялся, что у него будет достаточно времени, чтобы показать ей, что она может, что он извлек урок из ошибок прошлого и теперь достаточно взрослый и мудрый, чтобы просто желать ей счастья. Как нормальный отец.

Как и Геральт. Чья главная забота на протяжении всей жизни Цири, казалось, заключалась в обеспечении ее безопасности и относительного счастья.

Он был лучше, чем Эмгыр когда-либо хотел быть, а та часть Эмгыра, которая была эгоистичной, жадной и нуждающейся в любви, отчаянно хотела этого.

- Я многое узнал о Геральте, когда был… в его компании, в последнее время, - сказал он, слегка передернувшись при виде ухмылки на лице Цири.

Она все еще была разочарована тем, что не увидела как он был ежом. Настолько, что Эмгыр был почти разочарован, потому что казалось, что это ей бы понравилось.

И, возможно, она, как Геральт и Присцилла, увидела бы в нем что-то другое.

- Если ты собираешься оскорбить его, я тебе не позволю, - предупредила Цири.

- Как раз наоборот. Благодаря ему я также многое узнал о тебе. Он подробно рассказал о ваших совместных приключениях, а также и о том времени, которое вы провели порознь. Я поражен тем, чего ты добилась.

Цири моргнула, явно не понимая, к чему он клонит.

Эмгыр знал, что она пыталась. Она пыталась не отвлекаться от этого странного, далекого человека, которого она едва знала, и Эмгыр отчаянно старался не быть таким далеким, странным и непохожим на того, с кем она проводила время раньше.

- Я никогда не делала ничего особенного, - сказала Цири.

- Ты в одиночку спасла мир. Даже несколько миров, - сказал Эмгыр. - Даже по моим меркам это можно считать особенным.

Цири искренне улыбнулась, и Эмгыр сразу понял, что у него скоро появится привычка заставлять ее делать это. Что он будет жаждать ее улыбок достаточно, чтобы сделать для неё все, что угодно.

Время, проведенное им в качестве ежа, принесло ему огромное удовольствие. Не только в этом, но и в другом. Множество вещей, которые долгое время не приносили ему настоящей радости, внезапно снова показались волнующими и драгоценными.

Но не более того. Чем просто быть с дочерью, спокойно любить ее, наслаждаться ее присутствием в его жизни.

- Не в одиночку. Мне очень помогли, - пожала плечами Цири. - Я бы не справилась одна. Никто не мог этого сделать.

- Я так понял, что ведьмаки - одинокие существа, - сказал Эмгыр, стремясь вовлечь Цири в разговор, который ей понравился бы, и чтобы он мог следить за ним и извлекать уроки.

Она усмехнулась в ответ.
- Им может нравиться думать, что они такие, но ты не видел, как они все сваливаются в кучу после того, как вырубились пьяными.

Эмгыр приподнял бровь.
- Обычное явление? - он спросил.

- Не совсем так, - сказала Цири. - Но иногда, когда все эти ... потери, все эти страдания настигали их ... они вроде как ... обнимаются? Я не должна была тебе этого говорить, - закончила она, глядя в сторону.

Сердце Эмгыра упало. Он не собирался направлять разговор в такое русло, чтобы Цири стало не по себе.

- Я знаю, что это будет сюрпризом, но в моей жизни со мной уже обнимались, - сказал Эмгыр.

Судя по выражению лица Цири, это было неожиданностью. Однако у нее хватило такта, чтобы мгновение спустя выглядеть смущенной.

- Извини, - пробормотала она. Привычка, от которой ей придется избавиться, подумал Эмгыр, но со временем появится уверенность в себе и всё наладится. Им не стоит заниматься этим, если только это не станет проблемой.

- И я не это имела в виду, просто ... люди так плохо относятся к ведьмакам, плюют на них, относятся к ним так, как будто они немногим лучше, чем безмозглые монстры, но ... они всегда были добры ко мне. Всегда. Они даже немного мягкосердечны под всей этой броней и шрамами.

Это Эмгыр уже понял сам.
- Геральт был исключительно добр ко мне, - сказал он, потому что это было правдой, и Цири заслуживала услышать, что Эмгыр не ненавидел его по-настоящему. Нельзя было его ненавидеть, потому что, несмотря на то, что он причинил ему немало горя, он был в основном хорошим человеком.

И даже не глупый.

Действительно редкое существо.

- Он исключительно добр ко всем, - сказала Цири, подтверждая подозрения Эмгыра.

Для Геральта доброта была автоматической. Бездумной. Это было просто его состояние по умолчанию.

Для Эмгыра это означало целый мир, и он не мог перестать думать об этом.

Стук в дверь прервал его мысли и, что еще более досадно, этот разговор.

- Полагаю, что это означает, что я нужен в другом месте, - сказал он, вставая. - Но если ты хочешь поужинать со мной этим вечером, я могу выслушать несколько этих историй с твоей точки зрения. Особенно тех, в которых не было Геральта.

- Это много историй, - сказала Цири.

- Тогда, может быть, ты побалуешь старика и будешь чаще есть с ним? - с надеждой спросил Эмгыр.

У него был вкус к доброте, и общению с друзьями, и, к сожалению, этого вкуса было достаточно, чтобы он захотел еще больше.

Цири, к его облегчению, снова улыбнулась.
- Думаю, мне бы этого хотелось, - ответила она.

- Хорошо, - Эмгыр кивнул. - Я с нетерпением жду этого.

Он с нетерпением ждал этого, и это заполнило бы те части его самого, которыми давно пренебрегали, которые отчаянно хотели быть любимыми, и он мог бы полностью забыть о ведьмаке, его мягком, терпеливом голосе, его теплоте и, самое главное, его прикосновениях.

Что было к лучшему.

***

- Что случилось с твоим ёжиком, Геральт? - спросил Эйвар Хаттори, когда Геральт подошел к нему.

- О, ммм… - начал Геральт, так и не придумав ответа на случай, если кто-то действительно задаст такой вопрос. - Он, э-э-э, пошел домой?

Это было ужасное объяснение, но Эйвар все равно кивнул, и Геральт смутно помнил, что некоторые эльфы имеют привычку время от времени заботиться о раненых существах, поэтому он предположил, что именно так всё и произошло.

- Конечно, - улыбнулся ему Эйвар, явно рад довольным этим. - Я полагаю, ты здесь для ремонта, или…?

Геральт кивнул.
- Всего несколько мелочей, - сказал он.

- Хорошо, ну, вообще-то, я хотел попросить тебя об одолжении. Мы можем войти внутрь?

Геральт пожал плечами.
- Конечно, показывай дорогу.

Он последовал за Эйваром в его мастерскую, гадая, что, черт возьми, ему нужно обсудить наедине.

- Я получил секретный заказ из Нильфгаарда. На самом деле, от самого Императора, - пробормотал Эйвар. - И он упомянул, что ты высоко отзывался о моей работе?

Геральт моргнул.

Очевидно, он это сделал. Эмгыр был прямо там, когда он пел дифирамбы Эйвару прямо ему в лицо, и, очевидно, слушал.

- Твоя работа прекрасна, - сказал Геральт, отчаянно надеясь, что Эйвар не станет гадать, когда, черт возьми, он успел поговорить с императором Нильфгаарда о мечах.

Слабый румянец окрасил щеки эльфа.

- В любом случае, мне предложили постоянную должность, если начальное собеседование пройдет хорошо. И хотя в Новиграде в наши дни жить намного легче…

- Эмгыру нравятся эльфы, - сказал Геральт, зная, что это правда. Он тоже их предал, но такова была политика. Ему лично нравились эльфы, как лично Геральту нравились горячие ванны.

Эйвар с энтузиазмом кивнул.
- И он предлагает полностью оборудованную мастерскую и помощников, а также большую свободу творчества. Вот почему я хотел бы заручиться твоей помощью.

Ах. Вот почему его затащили внутрь.

- Я, конечно, заплачу тебе, - серьезно сказал Эйвар. - Но … я точно не могу сам передать свою работу нильфгаардцам. Не …не с таким определенным отношением к ним, преобладающим в городе, и будучи не человеком.

Геральт кивнул. Быть замеченным в том, что он примкнул к Нильфгаарду, прежде чем он сможет прорваться на юг, было бы рискованным шагом, и Геральту нравился Эйвар целиком.

- Так ты хочешь, чтобы я его передал?

- В идеале… - начал Эйвар, нервно глядя в окно. - В идеале, я бы хотел, чтобы ты довез его до самого Нильфгаарда. Опять же… Я могу заплатить, и щедро. Помимо всего прочего, работа на империю очень прибыльна.

Геральт вздохнул.

Что же, он планировал в конце концов отправиться в Нильфгаард, он не мог вечно оттягивать момент.

- Я пойду, - согласился он. - Я все равно иду туда. Тебе не нужно мне за это платить.

- Я бы хотел. Ты был необычайно добр ко мне.

- Вот что я тебе скажу, - начал Геральт. - Я приду снова после захода солнца, а ты сможешь приготовить мне ужин и дать мне доставку. Звучит справедливо?

Лицо Эйвара просияло.
- Я буду польщен, - сказал он. - Спасибо, Геральт. И у меня будет время закончить этот ремонт, когда тебе придется быть в другом месте.

- Да уж, - Геральт сбросил мечи. Они ему больше не нужны в Новиграде, что было долгожданным изменением.

Нильфгаардское правление было не так уж плохо.

- Я вернусь за ними позже, - сказал он, передавая их. - Если уж я зашел так далеко, то сначала должен кое-что сделать.

- Ты не представляешь, как много это значит для меня, Геральт, - сказал Эйвар. - Как всегда, твоя доброта делает тебе честь.

- Да, хорошо...- Геральт криво улыбнулся. - Не говори людям этого. Они все будут этого ожидать.

- В этом случае я сохраню твой секрет, - сказал он. - Но я не забуду этого.

Геральт вздохнул и ушел.

В конце концов, ему пришлось бы отправиться в Нильфгаард, а он лишь откладывал неизбежное.

***

Даже если бы у него еще не было нескольких отчетов о скором прибытии Геральта в Нильфгаард, Эмгыр мог бы догадаться, что он появился во дворце, по особому качеству болтовни и волнения придворных.

В качестве побочного эффекта того, что для Геральта были отведены комнаты, быстро распространился слух, что он был близким другом императора, где близкий друг в данном случае подразумевал, что Эмгыр трахал его, хотя никто не смог бы сказать это вслух, в пределах слышимости, если бы это не было уже публично подтверждено.

Дело не в том, что Эмгыр противился слухам. В целом он, возможно, предпочел бы, чтобы это было правдой, но он не замечал, чтобы это его беспокоило. Это заставляло его казаться более человечным, и, учитывая недавно расширенную под его командованием империю, это было более чем хорошо.

Если бы он больше стремился избежать этого, он, возможно, не поместил бы выделенную ему комнату Геральта так близко к своей.

Его заявленный аргумент заключался в том, что они должны быть рядом с Цири, что и было его истинной мотивацией в выборе, но от его внимания не ускользнуло, что Геральт оказался совсем рядом с ним.

Та же самая эгоистичная часть, которая хотела, чтобы Геральт был близок, возможно, имела свое слово в этом вопросе. Нет смысла лгать самому себе по поводу чего-то столь важного.

Геральт был добр к нему, несмотря на то, что он был достаточно умен, чтобы знать лучше, и это, как оказалось, было слабостью Эмгыра.

Чтобы кто-то увидел в нем нечто большее, чем монстра. Особенно человек, который видел в нем буквально чудовище.

Что его удивило, так это то, что ему представили Геральта, все еще полностью вооруженного, и хотя он явно не представлял угрозы, Эмгыр понял, что, возможно, у людей сложилось впечатление, что они были гораздо ближе, чем на самом деле.

Он не только был вооружен, но и держал в руках еще один мешок, полный мечей.

- Тебе повезло, что я не против сыграть курьера, - сказал Геральт, не произнеся ни слова приветствия, и это было слишком фамильярно, слишком дерзко, и, как обычно, Эмгыр собирался позволить ему уйти безнаказанным, потому что, к сожалению ...

Ему нравился Геральт.

Не говоря уже о том, что он влюбился в него, по крайней мере, в той степени, в какой этого требовало его последнее проклятие. Он всегда нравился Эмгыру. Нравится его полное отсутствие страха, когда дело доходит до встречи с ним, где большинство мужчин дрожат и заикаются.

Ухмылки на его лице было достаточно, чтобы член Эмгыра зашевелился. Он поерзал на стуле и махнул рукой стражникам и слугам, чтобы те оставили их в покое.

- Я так понимаю, это от твоего эльфийского кузнеца, - сказал Эмгыр, кивая на коллекцию клинков, которую нес Геральт.

Геральт кивнул.
- Он хорош в своем деле, и его преданность стоит того. Ты должен дать ему эту работу .

Эмгыр приподнял бровь.
- Ты ведь не для того проделал весь этот путь, чтобы просить о аудиенции?

- Ну, я решил, что у меня всё ещё есть приглашение, - Геральт пожал плечами, кладя мечи на стол Эмгыра. - Там есть кинжал, который, как я полагаю, предназначен для Цири.

Эмгыр кивнул.
- Достаточно мал, чтобы держаться на ней даже в самой, кхм-м, неземной официальной одежде, - сказал Эмгыр. - И, думаю, достаточно велик, чтобы убить человека одним ударом.

- Для Цири? Она, наверное, могла бы вынести двоих, - гордо сказал Геральт.

Эмгыр криво улыбнулся.
- Другой мужчина может быть расстроен тем, что ты научил его дочь так эффективно убивать.

- Благодаря этому она жива. Умный человек был бы благодарен.

- Тогда тебе придется считать меня умным человеком, - сказал Эмгыр. - Если я найму твоего кузнеца, кто будет делать твои мечи?

- Он будет, - сказал Геральт. - Мне просто придется пройти этим путем, чтобы забрать их.

- Долгий путь из северных пределов.

- Я нечасто бывал на юге, - сказал Геральт. - Я подумал, что мог бы немного побродить здесь.

Эмгыр облизнул губы. Это прозвучало так, словно Геральт искал предлог остаться.

- Тогда я попрошу передать, что его работа более чем приемлема и кузница ждет.

- Без проверки? - спросил Геральт.

- Ты все проверил, - сказал Эмгыр. - И ты лучше меня отличишь хороший клинок от плохого. Я созвал небольшую комиссию, дабы проверить, сделает ли он это для меня, и чтобы не объяснять, почему я вдруг захотел лично нанять кого-то, о существовании которого даже не подозревал.

- Ну, он взволнован, - сказал Геральт. - Ты не спросил меня о Присцилле.

Ах. Геральт, конечно, все еще пребывал под впечатлением, что Присцилла сняла проклятие. Вряд ли это было необоснованным предположением.

- В этом нет необходимости. Мы регулярно переписываемся, - легко ответил Эмгыр, потому что это была правда. Ему нравилась Присцилла. Она также не боялась его, что было опасным качеством для артиста. И все же он верил, что она будет уважать его личную жизнь.

Это действительно побудило его не делать ничего такого, что могло бы ее расстроить.

Иметь друзей - настоящих друзей, которым было наплевать, кто он такой - оказалось сложнее, чем Эмгыр сначала представлял. Только потому, что выгода перевешивала подводные камни, Эмгыр вообще не сдавался.

- Я слышал, ты финансируешь остаток ее жизни, - сказал Геральт.

Эмгыр приподнял бровь.
- Ты хочешь, чтобы я увел ее от твоего друга Лютика? Ты предупреждал меня не делать этого..

- Да, - согласился Геральт. - С тех пор, как ты ушел, он стал намного внимательнее.

- Так я понял из писем Присциллы, - сказал Эмгыр. Разумеется, они не были настолько личными, как частный разговор, но у него было достаточно информации, чтобы знать, что события принесли ей пользу во многих отношениях.

- И тебя это устраивает? - спросил Геральт.

Почему он настаивает на этом? Эмгыр понимал, что это были его друзья, которыми он, несомненно, дорожил, но это было похоже на большее беспокойство, чем он должен был проявлять.

Если только…

Нет. Нет, он не мог ...

- Разумеется, - ответил Эмгыр. - Я не стану оттаскивать бедную девушку от мужчины, которого она любит, по моим прихотям. Это было бы невыносимо эгоистично.

Геральт вздохнул.

- Эмгыр, я знаю, - сказал он.

Эмгыр моргнул.

- Что это не Присцилла разрушила проклятие. Она сказала мне. Кстати, она тоже знает.

Эмгыр сглотнул. Он подозревал, что Присцилла понимала, что на самом деле она не была объектом его привязанностей, но он не думал, что она могла сказать Геральту об этом.

- Я никому не скажу, - пообещал Геральт. - И я не буду… использовать тебя или что-то в этом роде. Я бы не стал.

- Я не настолько жалок, чтобы позволить тебе это, - сказал Эмгыр, потому что не мог придумать, что еще сказать.

Он не привык чувствовать себя неловко, но очень быстро привык к этому ощущению.

- Я думаю, что одним из условий моего проживания здесь было то, что добровольно буду мыться, - сказал Геральт. - Я должен пойти и сделать это.

- Конечно, - сказал Эмгыр, разрываясь между разочарованием от ухода Геральта и облегчением от передышки. - Кто-нибудь проводит тебя в твои покои.

Геральт кивнул и ушел, не сказав больше ни слова.

У Эмгыра сложилось отчетливое впечатление, что он совершил ошибку, о которой не совсем осознавал.

***

Геральт не был точно уверен, чего он ожидал от приветствия, но определённо не то, что получил…

Черт, он ожидал, что Эмгыр, по крайней мере, будет рад его видеть.

Вместо этого он казался ... слегка обескураженным тем, что Геральт все еще жив, что, честно говоря, всегда казалось ему странным.

Геральт просто ожидал, что теперь все будет иначе.

Может быть, это потому, что он был идиотом.

Он все равно вымылся, оделся в наименее нежелательную одежду, предложенную ему, и пообедал с Цири.

Она посмеялась над одеждой, но также крепко обняла его и сказала, что рада, что он здесь, так что поездка того стоила.

Но теперь он был один, в отвратительно роскошной комнате, смутно чувствуя, как будто все должно быть по-другому.

Он не хотел признаваться, что был разочарован, но именно так всё и обстояло.

У него было много времени подумать в дороге. Убедить себя во всех хороших качествах Эмгыра, представить, как он ложится с ним в постель, задуматься, каким он будет после, чтобы ...

Влюбиться сразу же.

Или, по крайней мере, убедить себя, что может. Он представлял себе, на что это может быть похоже, сможет ли он согласиться с этим, и ответы удивили его.

Он получил то, о чем просил. Он мог прийти к Цири, когда хотел. Он действительно хотел исследовать юг, так как у него никогда не было такой возможности, и он всегда может вернуться во дворец , когда почувствует себя разбитым и измождённым , дабы отдохнуть денёк-другой.

Это была хорошая сделка. Ему повезло с этим.

А утром Эмгыр вызвал его, вручил небольшую пачку контрактов, на которых едва высохли чернила, все с имперскими печатями и подписью Эмгыра внизу, заверил его, что ему не нужно выполнять их все, и отправил его восвояси.

Геральт не понимал, пока не собирался уничтожить полуденницу, что это была идея Эмгыра о подарке.

Еще более тревожно то, что он был прав. Геральт сказал, что хочет увидеть юг. Ему предстояло совершить грандиозную экскурсию по деревням в пределах дня езды от дворца.

Эмгыр ожидал, что он будет возвращаться каждую ночь и мыться, спать, и просто быть там.

Потому что вместо того, чтобы сказать, что он хочет, чтобы Геральт был рядом, он заманил его любимого кузнеца мечей и дал ему конкретную причину остаться, если этого было недостаточно, чтобы убедить его.

И это должно было сработать, потому что Геральт действительно хотел увидеть юг, и он действительно хотел оставаться поближе к Цири, и, к своему полному ужасу, он хотел хотя бы рассмотреть возможность увидеть, к чему приведет идея Эмгыра ухаживать за ним.

Задыхаясь и обливаясь потом после изгнания призрака, вскарабкался на холм к наблюдательному пункту, посмотрел на дворец и решил, что просто из-за затруднений он собирается остаться в стороне на несколько дней.

Здесь было чем заняться и с кем встретиться, и с нильфгаардскими проклятиями, которые нужно освоить, если он собирался с головой уйти в то, чтобы стать любимым ведьмаком Эмгыра.

Если Эмгыр хотел, чтобы он вернулся раньше, ему придется просто признать это.

***

Волнение, вызванное возвращением Геральта во дворец было во многом таким же, как и в первый раз, когда он появился, хотя сейчас всё было немного более сдержанным и происходило скорее шепотом, чем взглядами и возгласами шока.

На этот раз Геральта ему не представили, да и Эмгыр не собирался этого делать. Он пытался дать понять, что Геральта следует считать резидентом, независимо от того, сколько времени прошло между визитами, но все равно это его немного смутило.

Он с нетерпением ждал возможности увидеть своего ведьмака, только что вернувшегося с охоты, и разгоряченный, вернувшимся с победой.

Его ведьмак.

О, Боже.

Для Эмгыра быстро стало очевидно, что он понятие не имеет о том, что делает, что при данных обстоятельствах было бы желательно. В этот момент его чувства намного превосходили его способность выражать их.

Он быстренько пересмотрел свою политику в отношении Фрингильи Виго, которая в настоящее время заключалась в том, что он оставит ее в покое до тех пор, пока она не сообщит ему о своем местонахождении, но затем отбросил эту мысль.

Геральту это не понравилось бы. Присцилле это тоже не понравилось бы.

Эмгыр наморщил нос. Он становился мягким. Принятие решений, основанных на чувствах других людей.

Но с другой стороны, Присцилла по-прежнему была добра к нему - и развлекательна, а Эмгыра вообще редко развлекали - и Геральт был здесь, независимо от того, пришел он прямо в кабинет Эмгыра или нет, и его отношения с Цири улучшались, и…

Он был доволен.

Удовлетворенность была опасным наркотиком. С тех пор, как он почувствовал это, когда был недавно проклят, он поймал себя на том, что жаждет этого чувства.

С одной стороны, этого было не так уж и много. Он быстро обнаружил, что, когда подходил к проблеме с правильной точки зрения, она вообще не требовала многого. Привязанность небольшой горстки людей. Периодический отдых. Тепло и безопасность, к которым он давно имел доступ, но только сейчас оценил их по достоинству.

С другой стороны, чувство, что он был непростительно самолюбивым, нависало над ним, когда он свернулся калачиком в постели, один, и скучал по невероятному комфорту и безопасности, которые он чувствовал, когда Геральт находился на расстоянии не более шести дюймов от него в любое время.

Было неприятно хотеть этого, и еще более неудобно не иметь.

Эмгыр поднялся со стула, задумавшись, а затем решил, что у него действительно была причина лично получить отчет Геральта. Причина заключалась в том, что немногие люди знали, как управлять им, и ему не нужно было никого подвергать своей дерзости.

Как ни странно, хлипкое, но вполне достаточно для целей Эмгыра.

- Пошли весточку ведьмаку, - сказал Эмгыр своему камергеру, приняв решение. - Что я скоро прибуду, чтобы выслушать его доклад. Но продолжай относиться к нему с величайшим уважением и не настаивать ни на чем… - закончил он, так и не поняв, против какого именно закона приличия Геральт будет возражать в данный момент.

Это, подумал он, составляет примерно половину его привлекательности.

Оказалось, что Геральт отбивается от сомнительной помощи слуги, промывавшего ему длинную царапину на руке.

Это, естественно, означало, что на нем не было рубашки.

Эмгыр видел его без рубашки, как еж, но это был совершенно другой опыт, как человека. Полное воздействие шрамов, покрывающих его тело, поразило Эмгыра, как физическая сила, его разум сразу сравнил их с памятной болью небольшой горстки шрамов, которые он приобрел сам.

Он был уверен, что большинство людей не пережили бы этого. Потеря крови или инфекция убили бы нормального человека с ранениями Геральта в тысячу раз быстрее.

Это было своевременным и полезным напоминанием о том, что Геральт не был нормальным человеком.

- Оставь нас, - приказал Эмгыр служанке, которая была так занята борьбой с Геральтом, что даже не заметила присутствия Эмгыра. Ее глаза на мгновение расширились, прежде чем она низко поклонилась, а затем поспешила прочь, к явному облегчению Геральта.

Эмгыр представил, что слуга чувствует примерно то же самое.

- Спасибо, - сказал Геральт, не глядя на него, потому что ему было совершенно все равно, что Император Нильфгаарда внезапно появился в его спальне, когда он был полуодет.

- Хочешь начать свой отчет с этой царапины? - спросил Эмгыр.

- Конь бросил меня по дороге в город, когда мимо меня проехала группа твоих солдат, как будто их задницы были в огне, - сказал Геральт. - Моя вина. Не мог успокоить его достаточно быстро.

- Твоя лошадь должна была бы привыкнуть к солдатам, проезжающим мимо.

Геральт пожал плечами.
- Он был в сильном стрессе, - защищался Геральт. - На обратном пути в город мы очистили гнездо накеров. Тебе повезло, что ты застал меня после купания.

- Я рад слышать, что ты принял близко к сердцу эту часть нашего соглашения, - сказал Эмгыр, а затем, зная, что Геральт не остановит его, двинулся и сел рядом с ним на кровать.

Он был ближе всего к ведьмаку за два месяца, и Эмгыр позволил себе насладиться моментом, ощущением тепла, исходящего от его тела.

- Есть еще что-нибуть интересное? Ты уже три дня не охотился на накеров, - сказал Эмгыр.

- Знаешь, - начал Геральт, зажимая зубами повязку на руке. - Если ты хотел поговорить со мной, выгодней просто спросить.

Эмгыр вздрогнул от того, что его хитрый план был так легко раскрыт, хотя мгновение спустя он понял, что не должен был ожидать иного.

Геральт не был идиотом, и он знал это, и он не совсем понимал, почему ему все еще хотелось в это верить.

Кроме, возможно, того, что это сделало бы все намного проще.

Но если бы Геральт был идиотом, то интерес Эмгыра к нему угас бы, как только он снова обрел полный контроль над своими способностями. В его нынешнем виде размышления только усилили его внимание к другому мужчине.

- Ты выразил желание исследовать юг, - сказал Эмгыр. - Я просто давал тебе средства и возможность сделать это.

- Да, это я уже понял, - ответил Геральт. - Я даже ценю это.

- Тебе здесь нравится? - спросил Эмгыр, отчаянно желая, чтобы ответ был положительным.

- Конечно, - Геральт пожал плечами. - Сельская местность прекрасна и люди кажутся достаточно дружелюбными, когда они знают, что вы можете понять их. Погода тоже хорошая. Дождя еще не было.

- Дожди идут все сразу. Есть фестивали, - пояснил Эмгыр. - Я полагаю, они тебе понравятся.

- Возможно, придется остаться и выяснить, - сказал Геральт.

Сердце Эмгыра затрепетало при этой мысли. Время было тем, в чем он нуждался больше всего, и Геральт предлагал ему его дать. Он не был уверен, что это было намеренно, но все равно ценил это.

- В городе есть достопримечательности, которые ты тоже должен увидеть, - продолжил Эмгыр, ободренный тем, что Геральт оценил его дом. Он хотел, чтобы Геральту понравилось это место. Он хотел, чтобы это понравилось всем, но человек который видел столько, сколько видел Геральт, был в лучшем положении, чтобы судить.

- Ты собираешься устроить мне экскурсию? Я проводил для тебя экскурсию по Новиграду.

- Я не в том положении, чтобы просто гулять по улицам, - сказал Эмгыр, и даже он мог услышать нотку печали в его голосе.

Геральт, как и ожидалось, приподнял бровь.
– Но тебе бы хотелось.

- То, что я был безобидным лесным существом, дало мне возможность многому научиться, чего я не мог бы получить иначе, - сказал Эмгыр. - Люди не обращали на меня внимания и были счастливы быть самими собой передо мной.

Геральт пожал плечами.
- Так что давай, проведи мне экскурсию, - сказал он. - Если ты был в безопасности, когда все, что ты мог сделать, это свернуться клубочком, ты будешь в безопасности, когда ты действительно сможешь защитить себя от чего-то размером с человека.

- Есть риск, что меня узнают, - сказал Эмгыр.

И снова Геральт пожал плечами.
- Значит, мы не уйдем, пока солнце не начнет садиться. Я имею в виду… ты бы выделялся на севере, но здесь люди действительно похожи на тебя. Но в основном они видят тебя издалека. И если кто-нибудь узнает тебя, я смогу убедить их, что это не так.

- Я думаю, было бы лучше, если бы ты не угрожал половине населения, - криво сказал Эмгыр.

- Мне не нужно им угрожать. Я могу… ты же знаешь, что у ведьмаков есть немного магии, да?

Эмгыр кивнул. Он знал это много, но не более того.

- Ну, одна из вещей, которые я умею делать, - это магически убеждать людей... в самых разнообразных вещах. Что я не причиняю им вреда, что я не лгу о чем-то, что этот человек, поразительно похожий на Эмгыра вар Эмрейса, действительно вынужден выдавать себя за него, занимаясь бизнесом...

- Но ты никогда не делал этого со мной, - сказал Эмгыр, почти уверенный, что это правда.

- Я бы только пальцы опалил, пытаясь. Это сразу бросит тень на кого-то вроде тебя. Тебе удалось пообщаться со мной, когда ты был ёжиком, и ты, кажется, помнишь большую часть этого.

- Все, - поправил Эмгыр. Он остановился на мгновение, а затем нерешительно заговорил. - В любом случае мне совершенно справедливо не разрешат покинуть дворец без сопровождения.

- У тебя будет один, - заметил Геральт. - И не обижайся, но, наверное, самый способный из всех, что у тебя есть.

- Ни одного не возьмут, но в моем случае эскорт - это минимум шесть человек. И это вызвало бы шум.

- Я слышу, что ты хочешь, чтобы я вытащил тебя из дворца, чтобы ты хоть раз в жизни немного повеселился, - сказал Геральт.

Эмгыр моргнул.
- Ты не сможешь увести меня тайком.

Геральт усмехнулся.
- Вот что я тебе скажу. Примерно за час до заката ты говоришь своим людям, что у тебя болит голова и тебя не следует беспокоить, и мы посмотрим, смогу ли я вытащить тебя. Если нас поймают, мы просто скажем, что ты хотел, чтобы я помог проверить безопасность на случай, если кто-то попытается тебя похитить. Если я вытащу тебя, я даже куплю тебе ужин.

Эмгыр со вспышкой озарения понял, что это была идея Геральта сделать ему подарок. Подарок, который он будет ценить, и которого никто другой не сможет ему предложить.

Подарок, который сопряжен с большим риском, но ведь Геральт и раньше защищал его. Да и любопытство уже взяло верх.

- Прекрасно, - сказал он, и в его животе поднялась волна возбуждения, которой он не чувствовал много-много лет. - В любом случае это будет поучительно.

- Тогда увидимся через несколько часов, - сказал Геральт.

Эмгыр встал, его живот уже напрягся от нетерпения, кивнул Геральту и попрощался.

***

Геральт задыхаясь, вылез на балкон Эмгыра, гадая, когда он стал таким чертовски старым, но переведя дыхание, прежде чем войти внутрь.

Он знал, что его не видели. Любой, кто пробирался в покои Императора, немедленно и громко поднял бы тревогу. Когда дело доходит до жизни Эмгыра, никто не собирался быть хитрым.

- Я надеюсь, что твой план не зависит от моей способности спуститься туда, - сказал Эмгыр, очевидно, наблюдая, как Геральт выбирается наружу.

- Нет. Вот увидишь.

Эмгыр выглядел неуверенным, но он достаточно быстро докажет свою неправоту.

К облегчению Геральта, он действительно оделся. Он мог даже сойти за умеренно преуспевающего торговца.

- Должен ли я беспокоиться, узнав, что у тебя есть достаточно свободный доступ в мою спальню? - спросил Эмгыр.

- Я не имею привычки приходить без приглашения, - сказал Геральт. - Если ты хочешь, чтобы я был здесь, тебе придется спросить.

Слабый румянец залил щеки Эмгыра, но Геральт подозревал, что было бы хорошо не упоминать об этом. Он начал понимать, что Эмгыр просто не был силен во всем этом соблазнении.

Значит, большую часть тяжелой работы придется делать Геральту. И это было нормально, потому что чем больше он думал об этом, тем больше этого хотел.

Все потому, что он вспомнил милого, нуждающегося Эмгыра, которого отчаянно хотел увидеть снова. Даже если он тогда был ёжиком.

- Ты готов идти? - Геральт перепроверил.

- Готов, как никогда, - сказал Эмгыр, и слабый намек на нервозность в его голосе был невыразимо милым. Если бы Геральт мог лицезреть Эмгыра таким всегда, было бы до смешного легко влюбиться в него.

Геральту не так уж трудно было влюбляться в людей. Он имел склонность влюбляться в любого, кто проявлял малейший интерес.

Эмгыр, как выяснилось, ничем не отличался.

- Тогда следуй за мной и постарайся вести себя тихо, - сказал Геральт, возвращаясь на балкон.

***

Если отбросить огромную переоценку Геральтом физической формы Эмгыра, их побег прошел так хорошо, как Эмгыр мог себе представить.

И вот теперь они сидели у отражающего бассейном перед храмом Солнца, среди толпы людей, от которой все вокруг казалось живым, дышащим, и было то удовлетворение, за которым гнался Эмгыр, несмотря на то, что у него болели ноги и он уже был измотан.

И теплое, успокаивающее тело Геральта было рядом с ним, и Эмгыру отчаянно хотелось его поцеловать, и он мог, а почему бы и нет?

Он протянул руку, прежде чем импульс успел угаснуть, прежде чем он потерял самообладание, и глубоко запустил пальцы в волосы Геральта, жадно дергая, поворачивая лицо и наблюдая, как его странные узкие зрачки расширяются, когда он понимает, что происходит, и ох.

О да, это было то, чего Эмгыр хотел уже столько недель, о чем он даже не осмеливался вообразить. У Геральта был вкус соли и сладости, и его рот был теплым, щетина на его лице восхитительно царапалась о щетину Эмгыра, и тепло расцвело в его животе, когда Геральт ответил, повернувшись к нему и обхватив его подбородок, удерживая его на месте всего на несколько секунд дольше, прежде чем оторваться.

Эмгыр тяжело дышал, когда поцелуй оборвался, глядя на слегка дрожащую воду бассейна перед ним, его щеки вспыхнули, а сердце забилось быстрее.

Боги, он хотел этого, и Геральт был достаточно глуп, чтобы дать ему это, а Эмгыр был достаточно слаб, чтобы позволить ему это сделать.

Слабый, отчаявшийся и нуждающийся - это то, что видел в нем только Геральт.

То, что Геральт видел и, видимо, не совсем оттолкнул. Возможно, они ему даже понравились.

- Спасибо, - сказал Эмгыр, затаив дыхание. - За то, что позволил мне сегодня вечером.

Геральт тихо рассмеялся.
- Вечер еще не закончился. Я обещал тебе ужин.

- Меня будет не хватать, - сказал Эмгыр с упавшим сердцем.

- Может быть, - Геральт пожал плечами. - Они занимались этим в прошлый раз. И я верну тебя к рассвету.

- Рассвету? - спросил Эмгыр. Что Геральт собирался делать с ним всю ночь ...

Ой.

Ох.

Легкое прикосновение пальцев Геральта к его собственным испугало его, но он позволил Геральту прикрыть свою руку, сжать ее и молча пообещать, что все будет в порядке.

Он следовал за Геральтом по улицам города, которых он никогда не видел, и Геральт был прав - никто не взглянул на него дважды, никто, казалось, даже не заметил его рядом с человеком столь же ярким и необычным, как ведьмак, особенно с ярко-белыми волосами, и впервые в жизни Эмгыр увидел Нильфгаард таким, каким он был на самом деле.

Пока что это только заставляло его любить это еще больше. Он был ярким, и люди казались счастливыми, и повсюду были дети, которые смеялись и играли на улице.

- Это неплохое место, - сказал Геральт, как будто прочитал мысли Эмгыра. - Храм красивый, но… есть что-то в остальном. В рынках, тавернах и… этом, - закончил он, жестикулируя по сторонам.

- Да, - согласился Эмгыр. - Это место, в которое можно влюбиться.

Геральт промычал.
- Это делает тебе честь. Если ты сможешь сделать это на севере, они построят тебе статуи .

Эмгыр сморщил нос.
- Я бы предпочел, чтобы они этого не делали.

Геральт засмеялся, и Эмгыр не совсем понял, почему это было смешно, но ему все равно понравился звук.

Таверна, в которую Геральт в конце концов привел его, мало чем отличалась от «Хамелеона». Эмгыр задавался вопросом, не потому ли он и выбрал это место, и знал ли он вообще до того, как они войдут в помещение, на что это будет похоже. Освещение было мягким, а болтовня - тихим гулом, и Геральту не составило труда найти стол, за которым можно было бы неприметно устроиться, поскольку он был крупным мужчиной с двумя мечами за спиной.

- Одно могу сказать точно, еда здесь лучше, - сказал Геральт. - Более свежее, лучше приправленное, черт возьми, даже дешевле. Человек может привыкнуть к такому месту.

- У тебя есть постоянные комнаты в королевском дворце, - напомнил ему Эмгыр.

- В первую ночь я проспал десять часов, - сказал Геральт так, как будто это было плохо. Эмгыр отдал бы очень много за десять часов непрерывного сна.

- Обычно я сплю только четыре или шесть, - продолжил Геральт, явно видя замешательство Эмгыра. Не то чтобы его разъяснение на самом деле… что-то проясняло.

- Кровать слишком удобная, - заключил он.

Эмгыру потребовалось мгновение, чтобы осознать это, а затем фыркнул.
- Только ведьмак может жаловаться на комфорт.

Геральт пожал плечами.
- Я привык к тому, к чему привык. По прошествии первых ста лет ты немного застреваешь на своем пути.

- Я уверен, что мы могли бы приобрести для тебя менее удобную кровать, - предложил Эмгыр.

- Я не говорил, что хочу этого, - Геральт облизнул губы. - Я просто говорю… мне понадобится время, чтобы приспособиться. Если хочешь, чтобы я остался.

- Я знаю, - сказал Эмгыр, и это было похоже на то, как если бы он шагнул с края обрыва.

Слишком много просить, и слишком снисходительно, и ему вообще не следовало хотеть Геральта, и все же ...

И все же это был человек, которому он более или менее позволил похитить его на вечер, и почти не задумывался об этом снова. Он настолько доверял Геральту, что сам едва мог это понять.

Геральт никогда бы не причинил ему вреда, и Эмгыр был так же уверен в этом, как и в том, что завтра взойдет солнце.

Было безопасно любить этого человека. Возможно, это также было эгоистично, но Геральт не жаловался, как и Эмгыр.

Он возьмет эту маленькую вещицу и заберет ее себе, и постарается не держать ее так крепко, чтобы она не выскользнула из его пальцев, и будет надеяться, что ему позволят оставить ее себе.

- Думал, что потребуется намного больше времени, чтобы вытащить это из тебя, - сказал Геральт. - Мы можем вернуться, если хочешь.

Эмгыр помолчал, оглядывая толпу, которая совершенно не обращала на них внимания, и покачал головой.

- Нет, - сказал он. - Нет, думаю, я хотел бы остаться здесь.

Геральт медленно, понимающе улыбнулся ему и кивнул.
- Я надеялся, что ты это скажешь.

***

Тело Эмгыра оказалось всем, что Геральт хотел от любовника.

Каждый новый дюйм обнаженной кожи был для него настоящим открытием, и Геральт, не торопясь, прорисовывал по нему узоры, стягивая с неисследованного тела Эмгыра его версию простой одежды, останавливаясь, чтобы рассмотреть каждую деталь, запомнить каждый изгиб и угол.

У него были широкие плечи и крепкая фигура, но живот и бедра были достаточно мягкими, чтобы быть невероятными, чтобы Геральт мог глубоко вонзить пальцы в тело Эмгыра и крепко держать его, покачиваясь между его ног медленными, роскошными движениями, ускоряться и вонзаться в него, когда он умолял об этом, а потом снова отступать, замедляться и слушать, как он рычит в отчаянии.

- Терпение, - рассмеялся Геральт в рот Эмгыру, к этому моменту он потерял дар речи, и его короткие, аккуратно подстриженные ногти впивались в кожу Геральта, а его великолепные, гладкие, как шелк, бедра обхватили талию Геральта.

- Я был терпеливым, - жаловался Эмгыр прерывающимся от напряжения голосом. Он тяжело дышал, отчего Геральт лишь немного замедлился и сделал паузу, чтобы отдышаться.

Кроме того, они получили только один первый раз, и Геральт едва ли был достаточно романтичным человеком, чтобы хотеть, дабы все было хорошо.

- Ты справишься с этим, - пробормотал Геральт, стремясь уткнуться носом в шею Эмгыра, изменение угла заставило Эмгыра задыхаться под ним, все его тело на мгновение напряглось. Он стонал, тихо и отчаянно, и Геральту хотелось большего.

Больше того, что Эмгыр добровольно отказался от самоконтроля и отдал Геральту всего себя.

Вот что скрепило это. Эмгыр действительно открылся, действительно впустил Геральта.

- Я думал о тебе даже тогда, когда не хотел, - признался Эмгыр, и Геральт сразу понял, что это значит, и сколько доверия требовалось, чтобы произнести это вслух.

Он поймал рот Эмгыра своими, больше для того, чтобы заставить его замолчать, чем для чего-либо еще, еще не готовый слушать слова. Это было слишком много, чтобы отдать, даже чтобы просто удержать в руках прямо сейчас, хоть он и чувствовал, что хочет протянуть руку и взять это.

Геральт не хотел любви, возможно, самого могущественного человека в цивилизованном мире, но он знал, что она у него есть, и не мог не видеть, что под его жесткой оболочкой скрывается человечный Эмгыр.

Или под острыми иглами, если на то пошло.

И Эмгыр, человек сломленный, одинокий, находящийся под тяжким грузом власти и церемоний… Это был человек, которого Геральт мог бы полюбить в ответ.

Он снова ускорил свои движения, когда Эмгыр стонал под ним, бедра напрягались вокруг его талии, член, протекающий предэякулятом, прижимается к его животу.

Помимо всего прочего, это было приятно. Эмгыр был горячим, отзывчивым и более чем способным выдержать все, что Геральт бросил в него, даже если будет испытывать боль утром, а Геральт хотел этого. Какая-то внутренняя, нуждающаяся часть его хотела, чтобы Эмгыр почувствовал это завтра, чтобы не забыть о случившемся.

Потому что, как бы сильно он не хотел слышать, что Эмгыр думал о нем все это время, он хотел услышать это. По крайней мере, та его часть, которая была такой же изголодавшейся, нуждающейся, сломленной и одинокой, как и Эмгыр, и, может быть, именно поэтому он проделал весь путь до Нильфгаарда, а затем тайком вытащил Эмгыра из дворца, чтобы он мог бы иметь его таким, как сейчас, равным, как обычный человек, готовый показать Геральту все свои самые уязвимые места.

- Сильнее, - потребовал Эмгыр, как будто тоже хотел это почувствовать, и Геральт, ухватившись за изголовье кровати, дал ему то, о чем он просил, каждый толчок сперва заставлял кровать скрипеть, а затем биться о стену, когда Геральт ускорился, удерживая Эмгыра другой рукой, позволяя себе брать и брать, потому что это было то, что им обоим было нужно, и не имело особого значения почему.

За исключением этого.

Стон Эмгыра, когда он кончил, казалось, исходил из глубины его души, звук всего тела, когда он выгнулся дугой над кроватью, разливаясь горячим по животу Геральта и своему собственному, заставляя Геральта мчаться к краю.

Ощущение Эмгыра, сжимающегося вокруг него, когда он закончил, толчки все еще прокатывались по нему, заставив Геральта тоже закричать, когда он кончил, ощущение, как будто его ударил по затылку каменный тролль.

Его голова закружилась, когда он закончил, легкие горели от нехватки воздуха.

Ух ты.

Они действительно просто ... сделали это.

Геральт рухнул на кровать спиной к стене, наблюдая, как грудь Эмгыра поднимается и опускается, когда он тяжело дышал, чтобы отдышаться, и волна нежности захлестнула его.

- Спасибо, - выдохнул Эмгыр, все еще задыхаясь. - Спасибо, - повторил он.

Геральт не знал, что на это сказать, поэтому он решил ничего не говорить, а вместо этого положил руку на живот Эмгыра и позволил себе закрыть глаза, слегка почесывая, поскольку сон угрожал захлестнуть его.

***

Эмгыр проснулся еще до рассвета, а Геральт, свернувшись калачиком, крепко прижимался к его груди, руки Геральта собственнически лежали на его груди и животе.

На мгновение чувство полной, безмерной удовлетворенности заставило его сердце почувствовать себя таким переполненным, что оно могло разорваться от напряжения. Ощущение было физическим и болезненным по своей интенсивности, и все же Эмгыр сделал бы все, чтобы удержать его, все, чтобы остаться на гребне волны так долго, как только мог.

Каким-то чудом он получил именно то, что хотел.

Это был редкий день, когда такое случалось. Это был редкий день, когда он действительно был уверен в том, чего хочет.

И Геральт дал ему это, как и все остальное, не сомневаясь ни на минуту в том, что не может. Чтобы он мог контролировать это до тех пор, пока не будет выполнено какое-либо условие, или найден другой способ использовать это в своих интересах.

Геральт был человеком, который просто отдавал, не задумываясь, и Эмгыр едва мог это понять, но он так сильно этого хотел, что старался не дышать слишком тяжело, чтобы не разбудить Геральта и не потерять этот прекрасный момент навсегда.

К сожалению, Геральт проснулся почти сразу после этой мысли.

- Ты всегда так громко думаешь? - спросил Геральт. - Я чувствую, что ты о чем-то думаешь.

- Я ничего не замышляю, - сказал Эмгыр, хотя вполне возможно, что Геральт сочтет, что так оно и есть. В конце концов, он пытался решить, как лучше сделать так, чтобы это происходило чаще.

Геральт сказал, что ему придется спросить, хочет ли он видеть его в своей спальне.

Возможно, это было действительно так просто.

Возможно, в любом случае стоило попробовать.

- Готов вернуться? - спросил Геральт, его дыхание защекотало шею Эмгыра.

- Я полагаю, что должен, - ответил он. - Цирилла будет расстроена, если я снова исчезну так скоро после последнего раза.

- Мы можем оставить ей записку и исчезнуть в глуши, если хочешь, - предложил Геральт, и пока он шутил, какая-то часть Эмгыра заподозрила, что если бы он и вправду так сказал , то Геральт потакал бы ему.

Что было слишком много для человека, который ничего ему не должен.

Не то чтобы Эмгыр действительно этого хотел. Однажды ночью, будучи человеком в натуральную величину, в чужой постели, он почувствовал боль в тех местах, о которых забыл.

Хотя, по крайней мере, отчасти это дело рук Геральта. Эмгыр не собирался жаловаться на эту часть.

- Нет, - сказал Эмгыр, заставляя себя скатиться с кровати и стиснув зубы, чтобы не застонать.

Он подозревал, что никогда бы не услышал от Геральта до конца искреннего ответа, если бы сделал очевидным свой дискомфорт.

Что было нормально. Отныне Геральт будет в его собственной постели, в его собственной спальне. По крайней мере, он искренне надеялся на это.

Эмгыру пришло в голову, что он не знает, что это значит, что Геральт имел привычку заводить любовниц так же небрежно, как убивать монстров, и что, возможно, все это было для него лишь приключением.

Вслед за этой мыслью пришла другая: если бы это было правдой, это разбило бы Эмгыру сердце. Сердце, которое он только недавно позволил показать избранной группе людей.

Цири, его собственная дочь, и Геральт. Геральт, который не испытывал к нему ни страха, ни преклонения, который не нуждался в нем, которого не связывало с Эмгыром ничего , кроме того, что по какой-то причине он был здесь. Он остался. Он изо всех сил старался подарить Эмгыру один из тех немногих подарков, которые никто другой не мог бы вручить.

Он понимал, что желание владеть им разрушит то, что у него есть.

Нет.

Если присутствие Геральта в его жизни было необходимо для его счастья, ему просто пришлось бы поверить, что Геральт останется, если он попросит, потому что они оба этого хотели.

Вся эта проблема требовала дальнейшего обдумывания. Геральт по - своему объяснил ему, что именно нужно делать.

Теперь Эмгыру придется решить, делать это или нет. Независимо от возможности того, что Геральт откажет ему, или уйдет, или пойдет и убьет себя.

Потому что это была именно та рискованная, сложная любовь, которая так понравилась Эмгыру, и именно поэтому он пал в первую очередь, но этот последний шаг… это последнее признание требовало большего. Это требовало мужества, в котором он не был уверен.

Его сердце было разбито уже столько раз. Именно поэтому он никогда никому не позволял прикасаться к нему.

Четырехдюймовый рост в течение продолжительного периода времени преподал ему множество уроков, хотя, возможно, не совсем так, как задумала Фрингилья.

- Что ж, тогда нам лучше поскорее двинуться, - сказал Геральт, с наслаждением потягиваясь. Эмгыр не был уверен, что ему положено смотреть, но все равно смотрел, потому что был шанс, что это последняя возможность, которую он получит.

Возможно, он был слишком большим трусом, чтобы протянуть руку и взять то, что ему предлагали, потому что, получив это, он рисковал многое потерять. Возможно, когда настанет решительный момент, он дрогнет.

В таком случае он захочет четко запомнить этот момент.

- Я поверю, что ты вернешь меня, - сказал Эмгыр. - Хотя на этот раз я бы предпочел минимальное количество лазаний.

Геральт усмехнулся.
- Я вытащил тебя тяжелым путем. Вернуться внутрь - самая легкая часть.

Эмгыр вздохнул.

Теперь, когда он знал о них, ему нужно было что- то делать с этими путями побега. Их слишком легко использовать против него.

Он увидит свой любимый город обычным гражданином всего один раз, и ему придется довольствоваться тем, что ему дали. Невероятно редкий, невероятно драгоценный дар, который Геральт счел нужным подарить ему.

Намерения Геральта были ясны. Все, что он сказал, подразумевало, что он хотел бы остаться.

Теперь Эмгыру нужно было решить, готов ли он пойти на феноменальный риск, позволив Геральту полюбить его.

Из-за того, что, в конечном счете, позволил себе что-то потерять. Что-то важное, что можно было так легко потерять даже из-за своих собственных действий. Геральт не терпел и многих его менее приятных качеств.

Но тогда ни Цирилла, ни Присцилла тоже. Ему уже было что терять.

- Эмгыр? - Геральт заговорил, прерывая его мысли. - Все в порядке?

Эмгыр прочистил горло, подозревая, что он каким-то образом уже выдал половину своих мыслей. Геральт обладал сверхъестественной способностью читать его так, как это делали очень немногие.

Геральт останется. Тон его голоса, едва скрываемое беспокойство говорили о многом. Эмгыр знал его достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, если не эмоционально, то логически, что, если он попросит, Геральт останется.

Он уже сказал это и никогда не говорил без причины.

- Я дам тебе ответ к закату, - сказал Эмгыр, зная, что Геральт поймет, что он имел в виду.

Геральт кивнул, придерживая дверь открытой, чтобы он мог пройти первым.

Значит на закате.

***

- Так куда же вы с Эмгыром исчезли прошлой ночью? - спросила Цири, как только они с Геральтом остались одни, чего Геральту следовало ожидать. В эти дни от нее ничего не могло ускользнуть.

- Почему ты говоришь, что мы исчезли? - спросил Геральт, решив, что все равно не стоит себя выдавать.

Цири ухмыльнулась.
- Ну, сначала я пошла к Эмгыру, и мне сказали, что у него болит голова и он не принимает посетителей, что показалось странным, но я смирилась с этим, пока вместо этого не пошла к тебе, а тебя нигде не было.

- Это не значит, что я был с Эмгыром, - сказал Геральт, зная, что он вот-вот признается в этом.

- Верно, но Эмгыра тоже не было, когда я поднялась на его балкон, чтобы проверить, - сказала Цири, и Геральт криво улыбнулся.

Конечно же, она пошла проверить.

- Нелегкий подъем, - сказал он. - Я сам приготовил его вчера вечером.

- Я так и знала, - торжествующе сказала Цири. - Так что ты делал? Ты же не похитил его.

Геральт пожал плечами.
- Вроде того, - сказал он. - Он провел для меня экскурсию по Нильфгаарду.. Мы пошли посмотреть Храм Солнца, поужинали…

Цири удивленно посмотрела на него.
- Что?

- Пока он был ежом, он видел Новиград как нормальный человек. Хорошо. Нормальное лесное существо, - сказал Геральт. - Он никогда не видел Нильфгаард таким.

- Так ты его похитил? - спросила Цири, приподняв бровь.

- Он согласился на это! - Защищался Геральт. - Я не вырубал его и не бросал через стену. Хотя. - Он криво усмехнулся. - Это было бы проще.

- Не думаю, что Эмгыр уделяет много внимания физическим тренировкам, - Цири пожала плечами. - Я что-то здесь упускаю.

- Например что?

- Например, почему ты так добр к нему, - сказала она, подозрительно прищурившись.

Геральт облизнул губы, взвесил все возможные варианты и решил, что правда, вероятно, рано или поздно выплывет наружу.

- Как много ты знаешь о том, как мы сняли проклятие? - спросил Геральт.

- Я думала, что Филиппа нашла способ как сделать это, но я начинаю думать о том, что меня ввели в заблуждение.

Геральт поморщился. Если Эмгыр действительно солгал Цири о том, что произошло, то он, вероятно, сделал это, потому что не хотел, чтобы она знала правду.

Он мог бы посмеяться над собой. Он начал заботится о том, чего хочет Эмгыр.

И все потому, что он так отчаянно хотел быть любимым, что осознание этого казалось ему самой драгоценной вещью в мире. Что-то, что стоит защищать. Что-то стоящее.

И еще потому, что он видел Эмгыра с той стороны, с которой не видел никто другой, и его чертово ведьмачье любопытство взяло верх. Он хотел большего. Он хотел видеть Эмгыра таким, каким он есть, а не таким, каким он притворялся, потому что это была одна чертова загадка, которую нужно решить.

- Да, это не совсем то, что произошло, - Геральт вздохнул. Как он должен был это сформулировать?

- Тогда что же произошло? - спросила Цири, и Геральт понял, что теперь ему нужно придумать какое-то объяснение.

- Проклятие требовало, чтобы Эмгыр влюбился в кого-то, чтобы разрушить его, - сказал Геральт, полагая, что все остальное, кроме простой правды, просто вернется и укусит его позже. - Мы все думали, что это Присцилла.

Цири кивнула.
- Она очень добрая. И такая красивая.

Геральт моргнул.

Ух ты. Все действительно любили Присциллу.

- Ты должна заставить Эмгыра сказать ей об этом в одном из своих писем.

На этот раз настала очередь Цири моргнуть.
- Письма? - повторила она, явно не убежденная.

- Они пишут друг другу письма, - сказал Геральт. - Они теперь друзья.

Цири несколько секунд молча смотрела на него.
- Это жутко.

Геральт усмехнулся.
- Присцилла безобидна, и кажется, она достаточно нравится Эмгыру, чтобы не расстраивать ее. Она, вероятно, будет полезна человечеству в целом. Он дал ей пожизненное пособие.

- Но ты намекнул, что он на самом деле не влюблялся в нее.

- Нет, - сказал Геральт. - Нет, он… сохранял видимость, потому что человек, который действительно снял проклятие, ну… - он сделал паузу, чтобы нервно почесать затылок. - Это был я.

- Ты? - спросила Цири, широко раскрыв глаза.

- Я, - подтвердил Геральт. - Я знаю, что это звучит безумно, но формулировка была... довольно специфичной, и я единственный, кто ее выполнил. Кроме того, Эмгыр согласен, что это был я, и он не признался бы в этом, когда одурачил всех остальных. За исключением Присциллы, которая все поняла.

- Геральт, я не хочу показаться грубой, но ...

- Что мог во мне увидеть Эмгыр? - Геральт закончил фразу Цири за нее.

Цири пожала плечами, сморщив нос, как будто она не совсем правильно выразилась. Но именно это она и имела в виду.

- Понятия не имею, - признал Геральт. - Я думаю ... мы много времени проводили вместе? Думаю, он понял, что может мне доверять, и, возможно, ему это нравится.

- Хм, - сказала Цири, явно обдумывая возможность. - Я не говорю, что ты не ... я имею в виду, что понятия не имею, каковы вкусы Эмгыра ...

Геральт криво улыбнулся.
- Думаю, другое дело в том, что я его не боюсь. Или даже в благовейном страхе перед ним. Это должно быть большая редкость для императора.

- Значит, ты ему нравишься из-за твоей наглости, - ухмыльнулась Цири, явно цитируя своего отца. - Я и сама это видела. Он спрашивал о тебе, когда вернулся. Он был ... добрее. Теплее, - добавила она.

- Добрее и теплее, - повторил Геральт, пытаясь это представить. Хотя… это уже не казалось невозможным, по крайней мере, теперь.

- Может, ты ему и подходишь. Черт возьми, может быть, ты будешь хорош для всех. Если он не хочет тебя расстраивать.

Геральт фыркнул.
- Я не уверен, что он зайдет так далеко. Я сказал ему, что он должен попросить меня остаться, но он еще не сделал этого.

- Но он понял, что ты ему говорил? Потому что ты хуже дракона, когда говоришь загадками.

- Они этого не делают, - сказал Геральт, хотя и не был уверен, что его взаимодействия с драконами до сих пор обязательно были репрезентативными для всего вида.

- Ну, ты знаешь.

- Эмгыр тоже так думает. Он все понял, - решительно сказал Геральт. Эмгыр все понял, а Геральт проявил хитрость, потому что знал, что навязывание ему решения только заставит его снова замкнуться. - Он сказал, что я получу ответ к закату.

Хуже всего было то, что он хотел, чтобы Эмгыр велел ему остаться. Неважно, как он смотрел на это, но это было то, чего он хотел. Он скучал по Эмгыру, когда уходил, хотя тот снова был размером с человека, потому что Эмгыр был одним из немногих людей, которые, казалось, действительно понимали его.

- А почему ты хочешь остаться? - спросила Цири. - Не то чтобы я против.

- Ну вот ты, к примеру - честно сказал Геральт. Шанс остаться рядом с Цири определенно был в колонке "за". - А для ведьмака в мире осталось совсем немного работы.

- Это все причины, чтобы остаться в Нильфгаарде, - сказала Цири. - Нет причин оставаться с Эмгыром.

Геральт криво улыбнулся. Цири не собиралась бросать это.

- Думаю, мой типаж - темноволосые, властные люди, которым трудно угодить, - пошутил он.

Цири приподняла бровь, ожидая настоящего ответа.

- Он - загадка, которую я мог бы разгадывать всю оставшуюся жизнь, - признался Геральт. - Это… это, правда. Я имею в виду, что он мне нравится, мне нравится его остроумие и чувство юмора и... ладно, дело не в том, что он загадка, а в том, что…

- Ты влюбился в него, - сообщила Цири. - Почему ты просто не сказал этого?

Геральт пожал плечами.
- Раньше никогда не было достаточно причин. Я любил много людей.

- Но это никогда не было удобным по времени, - сказала Цири.

И она была права. Вот что здесь происходило.

Геральт без труда отдавал людям свое сердце. Он практически ходил вокруг, держа его в руках в надежде, что кто-нибудь примет его.

И у него создалось впечатление, что Эмгыр по крайней мере думал об этом.

А перед этим он протянул свое Геральту.

Тот факт, что в то время он был ежом, на самом деле не имел большого значения. Он все держал под контролем. Возможно, ему было бы легче поддаться тому, чего он хотел, потому что ежи не были точными столпами самоконтроля, но ...

Это просто означало, что Геральт увидел то, что хотел, и ему нужен был кто-то, с кем он мог позволить себе быть уязвимым.

А Геральт хотел кого-то, кто чувствовал бы себя в безопасности, находясь рядом с ним. Он хотел, чтобы его впустили.

Он хотел, возможно, впервые в своей жизни, протянуть руку и взять сердце, которое предлагалось ему свободно, зная, что на этот раз в его силах сохранить его в безопасности. Потому что Эмгыру не нужно было много.

Все, что им действительно нужно, - это кто-то, кто ослабит бдительность.

- Ага, - наконец ответил Геральт. - Да, я думаю, ты все поняла.

Цири кивнула.
- Иди и ударь что-нибудь, - сказала она, кивнув в ту сторону, где его руки уже дергались от нервного желания сделать именно это.

Он любил тренироваться, когда ждал, что что-то случится, и Цири знала это.

- Звучит неплохо, - сказал Геральт. - Ты идешь?

Цири тяжело вздохнула.
- У меня есть официальные обязанности, - сказала она, театрально закатывая глаза.

Но Геральт видел, как она к этому привыкает. Даже наслаждается этим. Ей нравилась власть - она должна была это делать, учитывая ее воспитание, - и это был новый вид для экспериментов.

Через месяц она поставит Нильфгаард на колени, и даже Эмгыр не сможет ее остановить. Геральт подозревал, что он даже не потрудится попытаться. Он гордился Цири.

Они оба были такими.

- Мне лучше не задерживать тебя, иначе меня выгонят, - сказал он, отступая на шаг, чтобы она могла пройти мимо. - Веди себя хорошо. И если ты не можешь быть хорошей, будь осторожной.

Смех Цири отражался от красиво вырезанных каменных стен одного из многочисленных дворцовых двориков, отдаваясь эхом даже после того, как она скрылась из виду.

Геральт направился вниз, туда, где стражники тренировались в поисках чего-нибудь, во что можно было ударить.

***

Эмгыр замер от стука в дверь кабинета, узнав тихий, но уверенный стук Цириллы по нему. В глубине души он всегда улыбался про себя тому, как она была уверена, что имеет право на его время.

Конечно, она была такой, но если бы она когда-нибудь удосужилась спросить кого-нибудь, то ей бы забили голову протоколом, расписанием и тем, насколько важным и драгоценным было время Эмгыра. По какой-то причине многие из его сотрудников пришли к выводу, что рабское следование каждой инструкции, которую они когда-либо даже смутно слышали, было лучшим способом завоевать его расположение.

Они ошибались, но они были надежными, что было достаточно ценной чертой, чтобы их стоило держать при себе.

Цири относилась к нему точно так же, как Геральт, как будто его настойчивое желание быть занятым другими делами было намеренным неудобством для них.

Как бы он ни старался невзлюбить за это Геральта, ему так и не удалось. Цири он вообще просто не мог не любить.

- Заходи, - позвал он, хотя зря беспокоился, Цири постучала в знак предупреждения, а не в качестве просьбы. Она всё равно войдет в комнату, согласится он или нет.

Как сделал бы Геральт, предоставленный самому себе.

Она остановилась напротив стола, дожидаясь, пока он закончит подписывать последнюю стопку бумаг за день, прежде чем набраться духу, чтобы заговорить.

- Ты здесь из-за Геральта, - прервал ее Эмгыр.

Рано или поздно она должна была узнать об этом, и ему сообщили, что она спрашивала о нем вчера вечером, пока его не было. Цири была неглупой девушкой и легко сложила бы головоломку воедино.

И пошла бы прямиком к Геральту, который бы ей все рассказал. Не потому, что у него не было таланта к притворству, а потому, что он не видел необходимости лгать девушке, которую считал своей собственной дочерью.

- Как ты… - она замолчала, ее глаза сузились, говорило ему, что она пошла по пути его собственных умозаключений так же легко, как и он.

Она ведь тоже его дочь.

- Что ты собираешься делать? - спросила она вместо этого.

- Ты должна знать, что я обещал дать ответ к закату, и у меня есть несколько часов, чтобы подумать.

- Но ты уже знаешь, - настаивала Цири, и при других обстоятельствах Эмгыр был бы польщен.

Под этими предлогами он был вынужден сам говорить правду. Привычка, как он начинал понимать, к которой будет трудно привыкнуть.

- Я не знаю, - ответил Эмгыр. - И это чистая правда. Если бы я решил, то давно бы уже объявил о своем решении.

- Он любит тебя, - сказала Цири с отчаянием в голосе.

Она была еще достаточно молода, чтобы быть романтиком. Он надеялся, что это не помешает ей.

- Я в курсе, - сказал Эмгыр, потому что знал. Он знал, что чувствовал Геральт сейчас, когда у него было время объективно оглянуться назад. Геральт заботился о нем, когда ему было не на кого больше положиться, и подарил ему величайший и самый ценный дар в его жизни - прикоснулся к нему, как будто он был чем-то драгоценным, чем-то достойным внимания.

Эмгыр, несмотря на свои сомнения, был уверен в чувствах Геральта.

В чем он не был уверен, так это в своих собственных.

Магию невозможно обмануть, но любовь в данном случае была всего лишь частью очень большой и сложной головоломки, когда дело доходит до совместимости, и даже не самая важная.

То, чего он хотел, и то, что было бы мудрым, часто были совершенно разными вещами.

Он мог любить Геральта от всего своего сердца - и к своему ужасу, любил, и было бы совершенным безумием позволить ему получить доступ к своей персоне.

И все же мысль о том, чтобы поступить иначе, наполнила Эмгыра каким-то страхом, которого он не чувствовал уже долгое время. С тех пор, как он потерял Паветту.

- Его любовь стоит того, - добавила Цири нежным голосом.

- Опять же, я в курсе, - сказал Эмгыр. Любовь Геральта сопровождалось яростной, безоговорочной преданностью.

Но это также сопровождалось риском потерять его.

И Эмгыр все еще не решил, стоит ли идти на такой риск. Да и насколько это было бы в интересах Геральта.

- Тогда я не понимаю, почему это так сложно решить. Ни один из вас не становится моложе.

Эмгыр приподнял бровь, но не мог отрицать того, что она говорила. Род вар Эмрейс был долгоживущим благодаря эльфийской крови, но он не будет жить вечно, и он уже не был молодым мужчиной.

Геральт тоже не будет жить вечно. Фактически, Геральт постоянно находился в состоянии, в котором вряд ли увидит новый восход солнца. Вот в чем была проблема.

Эмгыр проиграл. Снова и снова. Наличие людей и вещей означало только то, что он мог их потерять. Проще было не иметь их вообще, не иметь ничего и никого, о чем можно было бы заботиться. Это облегчало принятие трудных решений.

Или так было до недавнего времени.

Теперь это стало почти невозможным.

- Ты знаешь, о чем я, - сказала Цири. - Я думаю, что ты трус.

Эмгыр фыркнул. Он отчаянно хотел, чтобы его оскорбили, но Цири говорила только правду. Она видела его насквозь.

Конечно, она это сделала. Между всеми людьми, которые вырастили ее, у нее было все необходимое для этого.

Она поставит Нильфгаард на колени под своим правлением, и они будут любить ее за это.

Эмгыр хотел это увидеть.

И ему хотелось повернуться к Геральту, улыбнуться и гордиться своей дочерью. Вместе.

- Мало кто когда-либо обвинял меня в трусости, - сказал Эмгыр. Цири даже не вздрогнула, чего он никак не ожидал.

Она не была слабой. У нее было больше силы, чем у всех, кого он когда-либо встречал.

Она даже не вздрогнула.

Гордость, которую Эмгыр испытывал каждый раз, когда он разговаривал с ней, грозила захлестнуть его с головой.

Ощущение того, что Геральт важен для него, что его жизнь будет неполной без присутствия другого мужчины, ощущалось почти так же.

- Однако, - продолжил он. - Я не склонен утверждать, что ты ошибаешься.

Лицо Цири вытянулось.

- И ты позволишь страху править тобой? Ты должен быть бесстрашным.

- Ведьмаки тоже должны быть бесстрашными, - сказал Эмгыр. - Но я уверен, что ты уже поняла, что это не так. Они просто продвигают миф, чтобы люди не стали его проверять.

Вся поза Цири изменилась, но что-то в ней сказало Эмгыру, что это было не так уж плохо, что, возможно, она наконец посмотрела на него и увидела обычного человека, скрытого под его необычными обстоятельствами.

Когда она обошла его стол и обняла его за плечи, он был уверен, что это так.

Казалось, Геральт был способен дарить ему подарки даже тогда, когда он этого не собирался. На этот раз это был дар дочери, увидевшей его таким, каким он был на самом деле.

Жалко, решил Эмгыр, что проклятие было снято до того, как она получила возможность увидеть в нем беззащитное лесное существо.

Но это не означало, что он больше никогда не сможет стать уязвимым.

И это не означало, что он никогда больше не будет вознагражден за уязвимость.

- Я приму решение до заката. И я сообщу об этом Геральту. Без сомнения, ты так или иначе услышишь это от него, - сказал Эмгыр, позволяя себе хоть на мгновение погреться в тепле объятий Цири.

- Ты должен быть счастлив, - сказала Цири с редкой детской невинностью.

Эмгыр открыл было рот, чтобы сказать, что все не так просто, что счастье не дается легко тем, кто у власти, что он не может позволить себе счастья, но ...

Возможно, лучше было бы сохранить эту искру невинности.

Возможно, если бы он был очень храбрым, он смог бы это случиться в себе.

***

Геральт смотрел со своего балкона на крышу Нильфгаарда, окрашенные в цвет тускнеющим светом, и думал о чем угодно, только не о том, что время задерживается, что он может ожидать ответа в ближайшее время, а Эмгыр всё таки беспощадно пунктуальный.

А потом все это может закончиться, и он почувствует себя идиотом, потому что пришел сюда, а уйдет, чтобы никогда не вернуться.

Это было не в первый раз, когда он почувствовал себя так. Он много раз протягивал свое сердце, со стекающей вниз по руке кровью.

Метафорически.

Кровь, стекля по его лицу , обычно из носа, когда предложение было особенно плохим.

По случаю, Эмгыр не стал бы его бить.

Вероятно, даже не стал бы его казнить.

Страх, что он может просто отправить Геральта в пути со стопкой контрактов и с выражением лица, похожим на улыбку, застыл в его жизни. Потому что он взял контракты и использовал их как предлог, чтобы уничтожить всех монстров и бандитов на всем юге, а затем ...

Тогда что, черт возьми, он будет делать?

Эмгыра темнел в тусклом свете, солнце едва выглядывало из-за горизонта.

- Ну? - заданный Геральт, решив, что нет смысла не встречаться с ним лицом к лицу.

- Я задавался обязательно, - начал Эмгыр. - Если бы я мог удовлетворить тебя, можно найти мне здесь.

Геральт взглянул на другой балкон, несколько секунд, затем ушел из бегства, оттолкнувшись от стены здания и приземлился, согнув колени, в футе от Эмгыра.

Он выпрямился, обнаружил так, словно не собирался за это утро, сердце бешено колотилось в его груди.

- Я думаю, - сказал он, естественно, что даже близко не подходит к эффекту, чтобы сделать вид, ему казалось все равно.

Эмгыр, к удивлению Геральта, действительно вырос. Настоящая улыбка, искренняя.

Геральт отложил это для среднего использования, подумав, что его можно было сделать, и, возможно, даже стоило бы потраченных средств.

- В будущем ты можешь воспользоваться дверью, - предложил Эмгыр.

Геральт вздохнул, закатил глаза и обеими руками вцепился в накидку Эмгыра, чтобы притянуть его для поцелуя.