Chapter Text
— Это всё ваша вина, — огрызнулся Сюэ Мэн, краснея кончиками ушей.
Его тело горело, горело тем всепоглощающим жаром, который он доселе не испытывал. Это был ясный и тихий весенний день, лёгкий ветерок парусами раздувал занавески, и всё же верхняя одежда Сюэ Мэна была полностью мокрой от пота. В нём клубилось беспокойство — всё тело от пальцев ног до основания шеи было сковано и встревожено одновременно — неиссякаемая энергия будто бы лилась через край.
И это действительно была вина Мэй Ханьсюэ. С самого начала было ясно, кого ищет эта милая и хрупкая девушка. Её лицо, быть может, было бы еще красивее, если бы она не выглядела так, будто тотчас собирается заплакать — слезы собирались в её больших кукольных глазах, затуманенных разочарованием и ощущением несправедливости судьбы.
Она смотрела прямо на Мэй ХаньСюэ, но он не узнавал её.
— Ты сказал, что вернёшься за мной, — всхлипнула она, вперившись в него взглядом. В ресторанчике воцарилась тишина, любопытные прохожие собрались посмотреть на шоу и посплетничать. — Я ждала тебя возле города Юзу три дня.
Мэй ХаньСюэ холодно ответил — Я тебя не знаю.
— Ты…ты чудовище! — молодая девушка тут же прикрыла рот длинным рукавом, будто бы шокированная собственными словами — Я и подумать не могла, что ты окажешься таким человеком.
Мэй ХаньСюэ не ответил. Тишина сменилась приглушенным бормотанием, девушка же стояла неподвижно, пока не поняла, что оказалась в центре внимания, отчего стыдливо покраснела.
Когда она убежала, оставив за собой лишь шлейф жёлтого платья и слёзы, оросившие землю, Сюэ Мэн повернулся к Мэй ХаньСюэ. — Снова исправляешь то, что он натворил?
— Похоже на то, — спокойно ответил Мэй ХаньСюэ, сделав глоток чая.
Сюэ Мэн нахмурился и сказал: — Ты мог бы быть с ней повежливее.
— Я ничего ей не должен, — равнодушно ответил Мэй ХаньСюэ.
Сюэ Мэн хмыкнул, обдумывая сцену, свидетелем которой он только что стал. Известие о том, что Мэй Ханьсюэ — два разных человека — давно достигло мира совершенствования, но сердцу не прикажешь, и молодые девушки ходили по пятам за любым из братьев Мэй, который появлялся в их поле зрения, убеждённые, что именно он обещал им крепкую и счастливую семью.
Мэй Ханьсюэ — тот ещё кобель. Именно таких людей Сюэ Мэн ненавидел.
Чудом было то, что он до сих пор позволял находиться им рядом.
Официант принёс ещё одну тарелку с заказанными ими блюдами и чайник с чаем, над которым поднимался пар. Сюэ Мэн указал на принесённый чайник, сказав — Мы не заказывали его. У нас всё ещё есть чай.
Официант лишь низко поклонился, сказав, — Господин, это подарок от той девушки, что к вам подходила. Она заказала это прежде чем уйти.
Сюэ Мэн вздохнул. — Унеси его. Мы не будем пить.
Официант растерянно ответил. — Если я унесу чай, то мне придётся его вылить… Господа, за это уже заплачено, вам остаётся лишь выпить.
Сюэ Мэн приподнял с чайника крышку, принюхавшись к содержимому. Внутри был хороший чай — классический, выдержанный, по всей видимости собранный в местных горах, вкус же был некрепким и ничем не приправленным. До этого ему уже доводилось пробовать этот сорт, в таком же ресторанчике. — Отлично, благодарю вас.
Оставшись в одиночестве, мужчины приступили к еде, Мэй ХаньСюэ ел размеренно и понемногу, будто бы еда не вызывала ни радости, ни недовольства. Сюэ Мэн же демонстрировал удовольствие от еды. Он налил чай в свою чашку и жестом попросил Мэй ХаньСюэ передать свою, но Мэй ХаньСюэ лишь покачал головой. — Я не хочу.
— Как хочешь, — пробормотал Сюэ Мэн, дуя на чай, и сделал небольшой глоток. Вкус был именно таким, как он помнил. Он молча поблагодарил бедняжку и пожелал ей всего наилучшего.
***
Итак, несколько часов спустя, уже по возвращении на пик Сышэн, побранив Мэй Ханьсюэ, который прежде занимался делами дворца Тасюэ, Сюэ Мэн пожалел о том, что когда-либо благодарил эту…эту наглую, злую, двуличную суку.
— Афродизиак повлияет на твоё совершенствование, если ты не справишься с ним, — Мэй Ханьсюэ вздохнул и покачал головой, смотря в глаза Сюэ Мэна. — Единственный способ, который я знаю и который должен помочь преодолеть яд… — он сделал многозначительную паузу.
— Может стоит отправить кого-нибудь за главой Цзяном? — нахмурившись, предложил Мэй ХаньСюэ.
— Он не успеет вовремя, — мрачно ответил Мэй Ханьсюэ-младший.
Сюэ Мэн с трудом сглотнул, отвернув воротник верхней одежды, отчаянно желая лишь того, чтобы лёд дворца Тасюэ охладил его пышущее жаром тело. — Что мне нужно сделать, чтобы избавиться от него?
Мэй Ханьсюэ улыбнулся так, будто бы увидел цветок сливы, раскрывающий свои лепестки под светом солнца. — Это древняя техника совершенствования.
Сюэ Мэн становился всё более нетерпеливым. — Ладно, тогда в каком руководстве я могу найти её? — Библиотека пика Сышэн была обширной. Сюэ Мэн не сомневался, что сможет найти любую древнюю методику, изучив несколько десятков свитков.
— Ох…чтение манускриптов тут вряд ли поможет, — сказал Мэй Ханьсюэ, слегка посмеиваясь. — Наверняка ты слышал о двойном совершенствовании?
Двойное совершенствование.
— Как ты посмел?! — закричал Сюэ Мэн, отскочив назад и указав на Мэй Ханьсюэ пальцем. — Мэй Ханьсюэ, ты, наглый выродок, как ты смеешь предлагать мне такое!
Мэй Ханьсюэ беспомощно пожал плечами. — Это единственное лекарство. В противном случае уже через час ты набросишься на любое живое существо в поле зрения. Имеются в виду и животные.
Сюэ Мэн в отчаянии повернулся к старшему из близнецов: — Это правда?
Холодные и загадочные глаза Мэй ХаньСюэ обратились к нему: — Конечно же.
— Другого выхода и впрямь нет? — потребовал знать Сюэ Мэн, но его голос до того дрожал, что вопрос прозвучал мольбой.
— Я знаю, что тебе крайне неприятно об этом слышать, но ты же знаешь, что весь мир совершенствования, исключая учение старейшины Юйхена, рассматривает это как действенную технику, — услужливо сказал Мэй Ханьсюэ. — Ведь и твои родители, в самом деле…
— Заткнись! — воскликнул Сюэ Мэн, чувствуя, как жар поднимается от шеи к голове и краснеют щёки. — Я не хочу это слышать.
Мэй ХаньСюэ подошёл к окну, глядя на улицу. Солнечный свет сглаживал его силуэт, позволяя насладиться великолепным внешним видом, мужественной и изысканной красотой — недосягаемой и странно чувствительной. Его волосы были зачёсаны в длинный хвост, кончики которого слегка вились, доходя до середины спины. С одного из висков завивалась тонкая косичка, ближе к низу исчезающая в общей копне. Сюэ Мэну подумалось, что Мэй ХаньСюэ вполне может раствориться в солнечном свете — до того его волосы напоминали солнце. Мэй ХаньСюэ оглянулся через плечо, будто бы зная, что на него устремлён внимательный взгляд, и произнёс: — Можешь просто найти лошадь, чтобы с ней уединиться.
Сюэ Мэн почувствовал огромное желание задушить его, но пик Сышэн и дворец Тасюэ уже заключили союзный договор.
***
Повеление главы было распространено по всему пику Сышэн. Глава ордена собирался отправиться в уединение на день, чтобы укрепить основы своего совершенствования. Вмешательства в этот процесс не могло быть даже по причине чрезвычайной ситуации. Даже если бы небесный разлом в мир демонов снова открылся.
Шторы были задёрнуты, солнечный свет слабо прорезался через их тонкую ткань. Сюэ Мэн неловко сидел на постели, судорожно переминая руки и отчаянно борясь с подступающим жаром и затуманивающей зрение поволокой.
Всё вокруг…влекло к себе.
Лицо Мэй Ханьсюэ, находящееся крайне близко к нему, было самым красивым, что он когда-либо видел. Действуя инстинктивно, Сюэ Мэн неповоротливым языком смочил губы. Будто бы притянутый невидимой нитью, он наклонился к другому мужчине поближе.
Прежде чем Сюэ Мэн успел выставить себя дураком, медленная и заунывная мелодия пипы разлилась по комнате, и он тут же отдёрнулся, будто бы обжёгшись.
За низким столиком сидел Мэй ХаньСюэ, придерживая пипу на коленях и медленно поигрывая, его глаза были устремлены на Сюэ Мэна: — Я сыграю что-нибудь, чтобы замедлить воздействие вещества.
Мэй Ханьсюэ снял верхнюю одежду, и на нём осталось только белая нижняя, которая свободно облегала его фигуру. Сюэ Мэн отвернулся и в гневе закусил нижнюю губу.
Он захотел вернуться в тот момент, когда Мэй ХаньСюэ ещё не начал играть, и обжигающий жар чувств был с ним. Как бы то ни было, огонь в его чреве практически…утих, но перекинулся на оставшиеся ранее незатронутыми части тела. Его ум был ясен, но конечности были вялыми, а нижняя часть и вовсе…
Сюэ Мэн закрыл глаза. На его плечи легли руки, придерживая нежно и обнадёживающе.
— Мэнмэн, всё хорошо? — нежно спросил Мэй Ханьсюэ.
Всё ещё пребывая в собственном мире, Сюэ Мэн стоически кивнул, желая забыть, каково находиться здесь, в этой комнате, и испытывать эти странные и тревожащие чувства, снующие в разуме и теле, каково ощущать прикосновения пальцев Мэй Ханьсюэ к шее.
Мэй Ханьсюэ снял с Сюэ Мэна верхние и нижние одежды, будто бы медленно разворачивая драгоценный подарок, упакованный во множество слоёв парчи. Он благоговейно пробежался руками по предплечьям Сюэ Мэна, сплетя обе их руки.
— Мэнмэн, ты выглядишь восхитительно.
— Я знаю, — угрюмо сказал Сюэ Мэн. Пальцы Мэй Ханьсюэ сжали его руку, и он сделал то же в ответ. Воздух в комнате прохладой скользил по его разгорячённой коже.
— Я обязательно позабочусь о тебе, — пообещал Мэй Ханьсюэ, поднеся их сцеплённые руки к губам и поцеловав костяшки Сюэ Мэна. — Ты почувствуешь себя хорошо.
— Что мне нужно делать? — Сюэ Мэн заблаговременно боялся ответа на свой вопрос.
— Совсем ничего, если, конечно, не захочешь. — Мэй Ханьсюэ, чьё лицо скрыли пряди волос уже без каких-либо украшений, взглянул на него — локоны рассыпались на грудь золотым ливнем, сам он успел снять нижние одеяния. — Просто приляг и…наслаждайся. — с произнесённой фразой его глаза заблестели, и Сюэ Мэн почувствовал, как он превращается в сплошной клубок нервов и страха — для него подобное было непривычным, как и…
Чувство чего-то, чему он не мог дать название.
Музыка превратилась в нежную, ровную мелодию — больше не печальную, скорее мягкую и ласковую. Сюэ Мэн почувствовал, как его сердце сжалось, когда он посмотрел в глаза Мэй Ханьсюэ, заворожённый этими светлыми радужками. Губы Мэй Ханьсюэ были полными и слегка розоватыми, будто только что распустившиеся бутоны, подрагивающие на ветру. Эти губы прижались к его рту, и Сюэ Мэн ахнул, застигнутый врасплох мягкостью поцелуя, слабым ароматом от волос Мэй Ханьсюэ, струящихся вокруг них, будто бы защищая от остального мира.
Было так мягко, влажно и тепло — ранее Сюэ Мэн никогда не мог подумать, что какой-то поцелуй можно почувствовать вплоть до самых пальцев ног.
Мэй Ханьсюэ отступил, оставшись довольным ответной реакцией Сюэ Мэна. Он провёл дорожку из лёгких поцелуев вдоль шеи вплоть до груди, его пальцы всё ещё были переплетены с пальцами Сюэ Мэна, прижимаясь к бокам — осталась лишь едва покрытая кожа Сюэ Мэна и обнажённый Мэй Ханьсюэ.
Внезапно Сюэ Мэн почувствовал слабое давление на его левый сосок, всё нарастающее и нарастающее, и в конце концов он понял, что это язык Мэй Ханьсюэ обвивает его съёженный твёрдый комочек плоти, дразня его каждым своим движением, облизывая небольшой участок, а затем быстро терзая одно место, пока Сюэ Мэн не начал чувствовать, что он вот-вот взорвётся от напряжения. — Ах…остановись…
Мэй Ханьсюэ отпустил его измученный сосок, последний раз лизнув его. Сюэ Мэну казалось, что его лицо в огне. — Что это было?
На это Мэй Ханьсюэ лишь улыбнулся, отпустил одну из рук Сюэ Мэна, и сжал другой сосок.
Тут Сюэ Мэн никак не смог сдержать смущающий звук, донёсшийся из своего рта.
— Это то…ах…что ты и твой брат проделываете с девушками-совершенствующимися? — под натиском прикосновений спросил Сюэ Мэн, его глаза были зажмурены от нахлынувших ощущений.
Мэй Ханьсюэ взглянул на него с притворным негодованием, а затем, приблизившись к пупку Сюэ Мэна, сверкнул зубами и в назидание прикусил кожу чуть ниже. Сюэ Мэн вскрикнул, его лицо покраснело, а уши и вовсе горели — смех Мэй Ханьсюэ отдался вибрацией на его животе, а его длинные волосы спадали в те чувствительные части тела, к которым ещё никому не доводилось прикоснуться.
Уж слишком привержен наставлениям учителя.
Музыка пипы омывала пространство вокруг Сюэ Мэна — он практически мог видеть мелодию, застилающую взор, чистую и сверкающую, совсем как её исполнитель. Эти звуки заставили волосы подняться дыбом, а мурашки пробежать по чувствительной коже, и, несмотря на жар внутри, Сюэ Мэн вздрогнул. Мэй ХаньСюэ медленно и уверенно перебирал струны пипы, он слегка склонился к инструменту на своих коленях, но всё же его холодный взор был направлен к другой части комнаты. Спереди древесина пипы имела светлый оттенок, сзади же она была отделана тёмно-красным деревом — поистине потрясающий инструмент. Мэй ХаньСюэ в лёгкой летней одежде казался бледным воспоминанием, частью сна, связанного с землёй лишь мелодией пипы.
Сюэ Мэн сглотнул, поймал взгляд Мэй ХаньСюэ и отвернулся, прикрыв рукой рот, чтобы сдержать вырывающиеся стоны.
Он ни капли не хотел, чтобы они наслаждались испытываемым им удовольствием.
Ведь именно волны удовольствия растекались по его телу и оседали в органах.
— Мне кажется, что нужно что-то с этим делать, — весело сказал Мэй Ханьсюэ, чьё лицо застыло между бёдрами Сюэ Мэна, мышцы напряглись от шелеста дыхания. — С трудом могу поверить, что, мешая себе руками, ты сможешь получить хоть какой-нибудь эффект от нашего «лечения», Мэнмэн.
— Что это значит? — Сюэ Мэн вскинулся и тут же всхлипнул.
Мэй ХаньСюэ прекратил игру на пипе. В комнате внезапно воцарилась тишина. Он распустил волосы — лента, которыми они были подвязаны, оказалась белого цвета с затейливыми узорами, вышитыми золотой тесьмой — позволив прядям свободно спадать на лицо, подчёркивая схожесть близнецов. Мэй ХаньСюэ подошёл ближе, держа пипу в одной руке, а второй завязал ленту вокруг запястий Сюэ Мэна — достаточно туго, чтобы он не мог освободиться, но вместе с тем слабо для удобства. Он слегка дёрнул её, проверяя, и удовлетворённо кивнул. — Этого хватит.
Мэй Ханьсюэ склонил голову, благодарно улыбаясь. — Хорошо придумал, гэ.
В руке старшего из братьев возник Шуофэн, священное оружие сияло серебром, ножны же были голубыми. Мэй ХаньСюэ пробормотал что-то себе под нос, и меч увеличился в размере, превратившись в глыбу железа. Другой конец ленты он обернул вокруг неё, завязав мёртвым узлом — запястья Сюэ Мэна оказались прикованы к Шуофэну так, чтобы он не смог сбежать.
— Удобно? — спросил Мэй ХаньСюэ, слегка нахмурившись.
Оказавшись на спине, Сюэ Мэн прикусил нижнюю губу, повернув голову, чтобы посмотреть на Шуофэн — он никогда не видел его таким большим — от меча исходило синеватое свечение, отбрасывая тени на лицо Мэй ХаньСюэ.
— Если тебе неудобно, я уберу ленту, — сказал Мэй ХаньСюэ. Сюэ Мэн почувствовал подтверждающий кивок Мэй Ханьсюэ, когда его голова стукнулась о бедро.
Сюэ Мэн с трудом сглотнул комок в горле. — Всё нормально, — пробормотал он, глядя в потолок и избегая зрительного контакта с обоими близнецами. Одно дело — попрать своё тело двойным совершенствованием, и совершенно другое — проявить к нему невольный энтузиазм.
Но всё тело горело изнутри, а конечности отнимались при малейшей попытке что-то сделать, энергия била ключом и умоляла об освобождении. Сюэ Мэн ахнул, его бёдра приподнялись кверху. Губы Мэй Ханьсюэ оказались там, куда Сюэ Мэн не смотрел даже во время купания — они нежно прижались к волосам в районе паха.
— Потрясающе, — заметил Мэй Ханьсюэ, на долю секунды встретившись взглядом с Сюэ Мэном, прежде чем опустить голову к его члену.
Сюэ Мэн распахнул глаза в удивлении. Ему ещё не доводилось чувствовать подобное — тёплый и влажный рот Мэй Ханьсюэ накрыл его набухший от возбуждения член. Он всегда сдерживал мирские желания с помощью духовной силы, следуя примеру своего учителя. Но ощущений было так много…слишком жарко, слишком туго, слишком…
Слишком хорошо.
Губы Мэй Ханьсюэ обхватили кончик члена Сюэ Мэна, глаза же невинно взирали на это сквозь прикрытые ресницы. Позади Мэй ХаньСюэ снова заиграл на пипе, но на этот раз то была быстрая мелодия — его пальцы споро танцевали по струнам, и Сюэ Мэн повернул голову, чтобы мельком увидеть, как эти пальцы щипками разыгрывали ноты, порхали над струнами так естественно, будто бы играли на чьём-то теле. Сюэ Мэн представил эти пальцы, играющие на нём совсем как на пипе — представил себя растаявшим от их умелых прикосновений.
Мэй ХаньСюэ поднял глаза, и эти полные губы, обычно такие строгие и суровые в своей непостижимой прямоте, изогнулись в нехорошей улыбке.
Ритм сердца Сюэ Мэна слился с мелодией пипы. Мэй Ханьсюэ всё ещё ублажал его снизу, и, если бы не духовная энергия, вызванная музыкой и протекающая сквозь него, Сюэ Мэн был уверен, что он постыдно кончил бы в приоткрытый рот Мэй Ханьсюэ. Эта мысль заставила его устыдиться, а взор помутнеть от возбуждения. Двойное совершенствование на деле оказалось худшей и позорнейшей из всех техник совершенствования.
Однако времени размышлять о достоинствах двойного совершенствования у Сюэ Мэна не оказалось. Шуофэн вместе с привязанными к нему руками Сюэ Мэна поднялся с кровати так, что и его тело поднялось, повиснув в воздухе, колени оказались на мягкой кровати с лежащими на ней одеялом и подушками, а ноги и вовсе беспричинно раздвинулись, давая Мэй Ханьсюэ лёгкий доступ к его промежности. Мэй Ханьсюэ встал на четвереньки и наконец снял своё нижнее бельё. Вид обнажённого тела и некоторые неуместные мысли заставили Сюэ Мэна непроизвольно сжаться — импульс отдался в его член и промежность, которая дёрнулась так, будто бы была диким животным, ожидающим чего-то, и Сюэ Мэн вздрогнул от напряжения, чувствуя одновременно и невероятную близость к оргазму, и неспособность кончить, его сердце наполнилось до краёв стыдом и желанием, которое он больше никак не мог отрицать.
— Расслабься, Цзымин, — пробормотал Мэй ХаньСюэ.
Шуофэн сдвинулся вперёд, потянув за собой верхнюю часть тела Сюэ Мэна, и, чтобы удержаться на кровати, ему пришлось выгнуть спину так, что его обнажённые ягодицы оказались приподняты кверху. Прежде чем он успел осознать случившееся, мелодия прервалась буквально на долю секунды, прежде чем возобновить своё течение, и у его входа оказалось нечто дразняще тёплое. Сюэ Мэн подавил крик, столкнувшись с натиском ощущений как спереди, так и сзади. Музыка стала неистовой в своём звучании, и Сюэ Мэну показалось, что, как только мелодия оборвётся, он без сил упадёт на ближайшую поверхность, не имея возможности пошевелить и пальцем.
Язык ласкает его спереди, язык дразнит его сзади, прикосновения нежные и суровые одновременно, но всё такие же влажные от слюны обоих братьев. Сюэ Мэн почувствовал, как перехватило дыхание, спазм в виде крошечных вспышек удовольствия пробежал по телу, оно гудело от наслаждения, но всё же этого было недостаточно, и напряжение сводило с ума. Он зарычал совсем как животное, извиваясь в своих оковах, и протолкнул свой член подальше в податливый рот Мэй Ханьсюэ, чьи ладони были на его заднице, раздвигая ягодицы пошире, чтобы дать брату возможность подобраться к суженному входу, спрятанному между них, и Сюэ Мэн придвинулся поближе, подставляясь этому языку, умоляя его проникнуть глубже, полностью погрузиться в жаждущее тело.
Сюэ Мэн не сильно понимал, как старший из братьев продолжал играть, но мелодия всё текла и текла. Он отчасти хотел, чтобы это прекратилось, ведь тогда бы он мог наконец кончить, но вместе с тем Сюэ Мэн опасался, что на этом изощрённая пытка не закончится.
Мэй Ханьсюэ оторвался от своего занятия и, подмигнув, поднялся, чтобы поцеловать губы Сюэ Мэна, уловив его протестующие звуки и слизав их с губ так же легко, как прикасался к его члену. Он выхватил пипу у своего брата и, не теряя ни минуты, продолжил играть ту же мелодию, но уже медленнее, используя одну руку и пощипывая инструмент без особой гармонии, другой рукой лаская свой член в такт ритму пипы.
Чужие руки легли на его спину, переместились к ягодицам и раздвинули их в стороны, пьянящий своей теплотой язык исчез, а на его место придвинулись смазанные чем-то скользким пальцы. Сюэ Мэн ахнул, а его глаза наполнились слезами. Мэй Ханьсюэ потянулся сцеловать эти слёзы, и снова откинулся назад, внеся свой вклад в мучения Сюэ Мэна — на лице Мэй Ханьсюэ играла блаженная улыбка, пипа лежала на кровати рядом, а её владелец лениво перебирал струны.
Мэй ХаньСюэ встал на колени позади Сюэ Мэна и, перегнувшись через распростёртое тело, прикусил кожу на шее достаточно сильно, чтобы Сюэ Мэн издал пронзительный вскрик, но не настолько сильно, чтобы по-настоящему причинить боль. — Я собираюсь начать, ты готов?
— Что ты имеешь в виду?
— Мэнмэн, мы ведь только начали, — прошептал Мэй ХаньСюэ, добавив ещё один палец, вынуждая Сюэ Мэна зажмуриться и тяжело задышать, когда оба пальца начали медленно двигаться внутри — ощущения были болезненными и сокрушительными одновременно, и его тело, должно быть, решило, чего ему хочется больше — Сюэ Мэн обнаружил себя насаживающимся на пальцы, которые проникали всё глубже, пронзая его.
Сюэ Мэн оценивающе взглянул на член Мэй Ханьсюэ, задаваясь вопросом, как же это должно поместиться в него.
При условии, что близнецы были одинаковыми во всём.
И вскоре Сюэ Мэну довелось узнать, каково это. Кончик члена Мэй ХаньСюэ прислонился к его входу, отчего глаза Сюэ Мэна расширились, а дыхание участилось.
— Шшш, я буду двигаться медленно, — прошептал Мэй ХаньСюэ, подкрепив свои слова лёгким поцелуем. — Прошу тебя, расслабься.
Но как он мог расслабиться, когда всё его тело плавилось от внутреннего жара? От этого тепла Сюэ Мэн смог лишь застонать, стиснуть зубы и насадиться до упора — чувство наполненности заглушило все остальные ощущения, огонь яростно разгорался внутри, вызванный далеко не болью, а чем-то иным — слёзы покатились по лицу Сюэ Мэна, но тут же были сцелованы подкравшимся Мэй Ханьсюэ, старший брат которого нежно гладил Сюэ Мэна по бокам и бёдрам, а одна из их рук, наконец-то, прикоснулась к члену Сюэ Мэна в надежде успокоить его.
Сюэ Мэн двигался вверх и вниз, всхлипывая, ощущения от происходящего были такими интенсивными, что совсем не походили на то, что он чувствовал раньше — будто он всю жизнь был слепым и бесчувственным, и только теперь смог понять прелесть тактильных ощущений.
Мэй ХаньСюэ начал двигаться, медля, но заполняя до краёв, каждый толчок превращал внутренний пожар в слабое потрескивание углей, которое казалось почти священным, как если бы это был ритуал подношения богам, влажные звуки столкновения тел перемежались с мелодией пипы. Шуофэн поднялся немного выше, его свет освещал действо сказочным голубоватым сиянием, и это движение позволило Сюэ Мэну сдвинуться так, что со следующим толчком член попал в то место, о существовании которого Сюэ Мэн даже и не подозревал, отчего ему показалось, что комнату залил белый свет, а его самого поразила молния, которая поднялась от пупка и стремительно оказалась снаружи — пальцы рук и ног онемели, крики заглушил поцелуй младшего из братьев, руки одного из них оказались на лице, а кто-то другой высосал его досуха снизу, целуя со всех сторон.
Музыка смолкла. Прежде чем он смог прийти в себя, прошло немало времени. Сюэ Мэн ошеломлённо моргнул, глядя на нависшие над ним абсолютно идентичные лица, на каждом из которых застыла полная обожания улыбка.
Непрошенные слёзы снова покатились из глаз Сюэ Мэна, и, как это было прежде, близнецы наклонились, чтобы сцеловать слезинки, нежно поглаживая его тело.
— Вы… — спросил Сюэ Мэн, когда слёзы утихли, яростно покраснев, одумался и передумал что-либо узнавать, отвернувшись, но сделал это недостаточно быстро, успев увидеть, как близнецы в согласии кивнули.
Они были невероятно довольны.
Шуофэн исчез, пипа заняла место в углу кровати. Лента соскользнула с его запястий, и Сюэ Мэн пошевелил руками, проверяя их подвижность.
Всё было нормально.
И даже испепеляющий жар внутри него растворился, будто бы его и не было — невысказанные мысли крутились в его голове, когда он перевёл взгляд на спинку кровати.
И всё же он решился взглянуть на братьев Ханьсюэ, сидящих по обе стороны от него, что заставило его усомниться, что все их ухищрения сработали.
Если всё прошло успешно, то почему на сердце так тяжело?
— Всё в порядке? — Мэй ХаньСюэ спросил это у него так нежно, что сперва он и не признал в нём старшего из братьев. В один момент он снял свою одежду, и Сюэ Мэн почувствовал печаль оттого, что не сможет увидеть, как он раздевался.
Что с ним не так? Он бы никогда…
Но, бросив взгляд на покрытую пятнами постель, он убедился, что это было взаправду.
Сюэ Мэн зажмурился, решив оставить мысли о произошедшем на потом, когда рядом с ним не будет этих потрясающих, совершенных, сводящих с ума помех.
И тут ему в голову пришла мысль. — Я думал, что этот метод культивирования называется двойным совершенствованием лишь потому, что он предназначен для двух человек.
— Так оно и есть, — с весёлыми ноткам в голосе сказал Мэй Ханьсюэ.
— Так…так что это было?
— Тройное совершенствование — секретная методика, о которой знает не так много людей, — глубокомысленно сказал Мэй Ханьсюэ.
— Не верь ему, — устало вздохнул Мэй ХаньСюэ. — Как ты можешь понять, обычно мы не занимаемся этим…вместе.
Сюэ Мэн фыркнул, спрятав горящее от смущения лицо на груди Мэй ХаньСюэ. Сзади придвинулся младший из близнецов, образуя вокруг него непроницаемый кокон. — Меня не волнует, чем и с кем вы занимаетесь.
— Если я и дальше буду заниматься двойным совершенствованием с другими людьми, то ты расстроишься? — спросил Мэй Ханьсюэ.
Сюэ Мэн притих. Конечно же он не хотел, чтобы они занимались этим с кем-то ещё. Двойное совершенствование было крайне примитивной техникой.
Напротив, тройное совершенствование…
— Больше не занимайся этим, — прошептал Сюэ Мэн, надеясь, что никто из братьев его не услышит.
— А мы и не мечтали, — сказал Мэй Ханьсюэ. Сюэ Мэн спиной чувствовал, что он улыбается.
Рука Мэй ХаньСюэ пригладила его волосы, пальцы прошлись через спутавшиеся пряди, поиграв с ними. — Только с тобой, — прошептал он болезненно нежным тоном, наклонившись, чтобы поцеловать трепещущие ресницы Сюэ Мэна. Высокомерие этой фразы сводило с ума, но Сюэ Мэн и не собирался протестовать.
— Мэнмэн, тебе уже лучше?
Ему действительно было лучше. В груди защемило, а необъяснимое ощущение свободы пугало. Будто бы он долгое время нёс на спине нечто тяжелое, и настолько привык склоняться под его весом, что без этого сразу не понял, как не оторваться от земли и не улететь.
Но он был Молодым Фениксом, рождённым для полёта, и если ветер нёс его к облакам, то его задачей было лишь следовать вверх.
Сюэ Мэн прикрыл глаза и кивнул, вздох удовлетворения сорвался с его губ — теперь он был в тепле и безопасности, со всех сторон окружённый ласковыми объятиями, а обе его руки надёжно придерживали большие по размеру ладони близнецов — Сюэ Мэн подумал, что он может привыкнуть к полноте удовольствия быть свободным.