Work Text:
У Виктора дыхание прерывается, но он упрямо ловит его собственными губами. Он в идиотский гарнитуре и Джейс тоже — это мешает его слышать. Уши будто забили ватой, даром, что они сдвинули их набок.
Без разговоров — так они договорились. Без единого слова или шепота — просто поэкспериментировать. Джейс не знает, слышно ли то, как они целуются — на редкость неудобно с этими микрофончиками рядом со ртом, но вид у них, должно быть, на редкость дебильный. Они оба в одних трусах и в профессиональных наушниках. Благо, что в беспроводных. У Виктора совсем новые — прислали на обзор неделю назад. Именно тогда у Джейса эта идея и появилась. Он начинает сомневаться в том, что она такая уж замечательная.
Виктор кладет руки ему на плечи, сжимает немного, и по спине бегут мурашки. Хочется произнести его имя, хочется убедиться, что всё в порядке, хочется — но Джейс это желание топит в ещё одном поцелуе. И в коже Виктора, раз за разом прикасаясь к ней губами. Виктору тоже хочется позвать его по имени — это Джейс видит в его взгляде каждый раз, когда Виктор приоткрывает глаза.
Его горячая кожа изучена так хорошо, так быстро, но недостаточно сейчас. Джейс знает свою задачу на сегодняшний вечер — целовать, лизать, делать всё, что взбредет в голову, но без разговоров и громких звуков. Заставить Виктора сходить с ума и шумно дышать в микрофон, смотреть на него безумным глазами, хвататься за плечи и запрещать зажимать себе рот рукой, чтобы не задеть микрофон.
Виктор сдавленно сглатывает, запрокидывает шею, когда Джейс чуть прикусывает его ключицу. Джейс боготворит его тело — всё, от макушки, которая так очаровательно растрёпывается после сна, до кончиков пальцев ног. И больной ноги в том числе. Виктор не понимает. Виктор каждый раз опускает взгляд, когда Джейс говорит ему, что он красивый.
Хочется сказать это и сейчас — но у них есть уговор. Без единого слова. Сегодня — даже без шепота.
Под наушником кровь пульсирует, оглушая ещё больше.
Джейс целует его шею, плечи, грудь — каждое касание губами — одно непроизнесенное «люблю». Каждый громкий выдох Виктора — одно умолченное «я тоже».
Джейс спускается поцелуями ниже и ниже, видит, как Виктор закусывает губу, видит, как он снова изгибает шею, открывая кадык, как сжимает кулаки.
Если они оба выдержат собственное условие и не произнесут ни слова, то Виктор потом сведёт обе аудиодорожки и зальёт в сеть. Пока что не на закрытый канал — он ещё не создан, и делать это пока Виктор работает в университете, где учится Джейс — слишком рискованная идея.
Медленно стягивает с Виктора белье, матрас не издаёт ни единого скрипа. Как хорошо, что они все же решили снимать квартиру, если бы остались в общежитии, то сейчас непременно за стенкой раздался бы смех или какой-нибудь неуместный грохот.
Виктор всегда тихий, добиться от него стона — это испытание, которое Джейс каждый момент их близости пытается выполнить, но сейчас он тише обычного. Только дышит широко открыто ртом, когда Джейс обхватывает губами головку члена. Медленно, намеренно медленно, чтобы Виктор всё же сорвался, чтобы не смог замаскировать эмоции в обычном судорожном шепоте. Джейс расслабляет горло, берет глубже, втягивает щеки, и он знает, что микрофон под его ртом ловит каждый его громкий выдох и каждый звук. Как это ужасно пошло — и как сильно это возбуждает. Виктор весь возбуждает, всегда, это аксиома, но сейчас, в свете заката на стене их квартиры, с этими сдвинутыми наушниками, с искусанными губами и заломанными бровями, возбуждает ещё и то, чем конкретно они занимаются. Год назад Джейс не мог себе представить, что его не очень тайной влажной мечтой станет запись амср-порно. Но оно стало.
Звук получается ужасно хлюпающим и громким, но Виктор наощупь находит его макушку, почти больно сжимает пальцы, выдыхает особенно громко — и это почти стон. Джейс старается заглотить ещё глубже.
Должно быть, они оба извращенцы, раз их такое заводит. Раз им вообще пришла эта идея в голову, раз они оба на неё согласились.
Виктор все же не стонет, но мычит — надрывно, сжимая губы ещё сильнее, выгибая спину. Джейс отрывается — звук, с которым член выходит из его рта снова до ужаса пошлый и громкий. Он бы, наверное, смутился, если бы хоть какая-то часть крови приливала к его мозгу, а не направлялась в совершенно иное место.
Виктор смотрит на него распахнутыми глазами — чистый коньяк по радужке. Опьяняет. Сводит с ума. Тянет за плечо на себя, позволяет себя придавить и целует — тоже громко и глубоко, тоже пошло.
Джейс не может спросить, всё ли нормально, стоит ли им продолжить или на этом им надо остановиться, но Виктор кивает, и Джейс снова поцелуями спускается по его телу. Подготовка не нужна — они оба вымыты, Виктор растянут, они готовились, но смазки он все равно не жалеет. Пальцы почему-то от волнения слушаются так же плохо, как в их первый раз. Презерватив получается открыть только с третьей попытки.
Он снова ловит кивок Виктора — решительный, уверенный. Хочется позвать его по имени.
Он подхватывает здоровую ногу Виктора, кладет себе на плечо. Хорошо, что никто не увидит, как красиво очерчиваются его ребра. Его голосом Джейс делиться готов, а вот видом — нет. Входит осторожными медленным точками и сквозь белую пелену эйфории думает, будет ли это слышно. Их вдохи — резкие, надсадные, точно будет.
Имя почти срывается с губ.
У Виктора тоже — он зажимает ладонью рот. Джейс прижимается губами к косточке на лодыжке, ждёт, пока Виктор чуть подастся бёдрами вперёд — в обычный день он бы сказал что-то вроде: «двигайся», но сегодня день не обычный. Сегодня всё закончится с первым произнесенным словом — или не закончится, но изменится. Джейс двигает бёдрами тоже, наращивает темп, толкается глубже, Виктор снова зажимает рот рукой и это Джейса не устраивает. Ногу со своего плеча он убирает, наклоняется вперёд, перехватывает его запястье, прижимает к матрасу. У Виктора взгляд то ли просящий, то ли обожающий, но в целом скорее просто безумный. Горячим дыханием мажет по губам, заполошными вдохами вторит каждому толчку внутри себя. Красивый, разгоряченный. Изгибает запястье, вплетает свои длинные пальцы в его, кусает губы, снова закрывая глаза. Джейс утыкается ему в ключицу, надеется, что не прижимается микрофоном к коже — вряд ли звук от такого будет приятным.
Свободной рукой ведёт по острым рёбрам — Виктора от такого каждый раз начинает потряхивать, хоть он и не боится щекотки. Находит пальцами член, двигает рукой в такт собственным толчкам и судорожным вдохам Виктора. Бедра от перенапряжения мелко дрожат. И плечо тоже. Выпрямляется, распускает их пальцы — Виктор тут же сжимает кулак и губы.
Хочется, что-то сказать. Хочется, чтобы Виктор тоже сказал хоть что-то: «ещё», «сильнее», «Джейс», «люблю», но Джейс может только догадываться по его стискивающим простынь пальцам. По его вздохам. По всё-таки сорвавшемуся стону.
Он успевает заметить, когда Виктор чуть не забывается, чуть не зовет его. Успевает предотвратить — Виктор тихо стонет ему в губы, сжимает плечо, откидывает шею и тяжело дышит.
Чуть толкает в то же плечо капельку позже, когда волна дрожи проходит, но Джейс не понимает, это просьба двигаться или выйти — на всякий случай выходит.
Он не знает, угадал ли правильно, но Виктор протягивает ладонь и сбрасывает его с края за несколько движений ладонью.
Джейсу тоже еле удаётся сдержаться и не выдохнуть его имя. Он позволяет себе только тихий стон. Роняет голову Виктору на плечо и пытается дышать.
— Стоп, — хрипло говорит Виктор и стягивает наушники. Джейс с облегчением кладет свои рядом с подушкой. — Это было сложнее, чем я думал.
— Да, — тоже хрипло отвечает Джейс. Опыт интересный и не сказать, что ему не понравилось, но было и правда сложно.
Целовать Виктора без наушников удобнее, гораздо удобнее.
Они потом подумают, стоит ли это куда-то выкладывать, но пока что Джейс понимает, насколько же ему проще и привычнее с разговорами. Даже если они из себя представляют сбивчивый шепот.