Work Text:
Они пришли смотреть на Персеиды и Сатурн, но пока что смотрят только на закат. Виктор не собирается на это жаловаться. Сегодня на холме людно — звездопад ведь — и им пришлось доехать почти до самого леса, чтобы найти себе местечко подальше от парочек. А они с Джейсом устанавливают телескоп и грызут яблоки, которые Химена заботливо положила им в машину. В свою машину, старенький пикап с открытым кузовом, с которым Джейс всё возится по выходным, пачкаясь в масле и снимая футболку. Виктор ему в этом помогает — жаль только не с частью снимания футболки. Мимо трёх таких же пикапов они сегодня проезжали. На всех были разложены пледы, и на двух уже целовались, так и не дождавшись темноты. У них тоже есть плед. И желание целоваться прямо под звездопадом есть как минимум у Виктора. Насчёт Джейса он не очень уверен. К своему сожалению.
Джейс тщательно устанавливает треногу подставки телескопа.
Ночь будет хорошей, даже если они так и не поцелуются. Ясная, звёздная, ещё и Сатурн должен быть в противостоянии прямо вместе со своими кольцами. Может, даже выйдет угадать Титан или Рею. Хотя Рею вряд ли. А вот цветные фильтры они взяли, кольца и полосы выйдет рассмотреть.
В том, что они собираются смотреть на Сатурн именно сейчас, есть что-то... важное, что ли. Символичное. Виктор, нельзя сказать, что очень уж верит в символы и совпадения — но подружились они благодаря Сатурну. Лет десять прошло, тогда была весна, и учитель, который вёл кружок юных учёных, вывел их на школьный стадион. Было холодно, а мамы разливали на трибунах чай из термосов, сами иногда любопытно подходили к окулярам. Там, на ночном футбольном поле, они с Джейсом и сдружились, хоть до этого и ходили на кружок почти год. Потом вместе делали для него проекты, вместе рисовали стенгазеты, на последнем году младшей школы Джейс зачем-то хвастался всем, что его друг уже в средней школе, хоть разницы у них был всего-то год. Разница никуда не ушла, но хвастаться Джейс перестал, даже когда Виктор пошёл уже в старшую. Вместе ходили в кино и устраивали в доме у Джейса посиделки со стрелялками, вместе делали проекты на школьные ярмарки, вместе, всё вместе — последние десять лет. А теперь у Виктора три положительных ответа от разных университетов, неделя, чтобы принять решение, и разрастающаяся за рёбрами чёрная дыра. Джейсу остался один год школы, потом тоже университет. Он, конечно, заявляет, что поступит туда же, куда пойдёт Виктор, и как на эти заявления реагировать, Виктор не знает. Многое может за год поменяться. Он думал пойти работать этот год, поступать вместе в следующем, но его тянуло к науке, тянуло к знаниям, тянуло куда-нибудь из их городка... и к Джейсу тянуло. Сильно, давно, безрезультатно. Всё-таки поступать, а не пропускать целый год Виктор решил, когда Джейс сошёлся с Мел. Они были красивой парой. Виктор очень старался за них радоваться. Выходило скверно, но недолго — через несколько месяцев они разбежались.
Виктор смотрит на то, как суетится Джейс, как он осторожно выкладывает цветные фильтры из футляра, как бережно протирает их микрофибровой салфеточкой. Смотрит на его профиль на фоне угасающего неба. Злорадствует немного про себя. На Персеиды и Сатурн Джейс в итоге пошёл смотреть с ним, а не с Медардой. И чай, по вкусу наверняка такой же, как и десять лет назад, Химена заварила для него, для Виктора, а не для Мел.
Виктор смотрит на Джейса и вспоминает то лето, когда Джейс сначала поехал в какой-то скаутский лагерь, потом к родственникам в другой штат, потом сам Виктор лёг на плановую операцию и очень не хотел, чтобы Джейс видел его таким — едва переставляющим ноги, слабым. Они тогда не виделись всё лето и встретились только в первый день занятий. Вспомнил это ошеломляющее чувство, когда Джейс окликнул его через весь коридор. За несколько месяцев Джейс из пухловатого подростка, состоящего преимущественно из щенячьего взгляда, вдруг стал... всё ещё подростком, но таким, про каких снимают сериалы. Раздался в плечах, заострился в челюсти, модно подстригся, внезапно вымахал выше Виктора. В тот день из чего-то необъяснимого, почти детски-нежного и неопознанного, что-то в Викторе сконцентрировалось и сжалось в нейтронную звезду, застряло в сердце и затянуло своей сверхмассивностью.
По Джейсу, которого всегда если и не задирали, то как минимум поддразнивали, называя ботаником (при том что ботаникой как раз он и не увлекался), называя его пухляшом, подтрунивая, как над забавным щенком, вдруг начали убиваться все девчонки старшей школы. Все парни внезапно захотели с ним дружить — а Виктор смотрел на себя в зеркало. На родинки, похожие на кофейные брызги в тетради, на плечи, которые вдруг стали в два раза уже джейсовых, на ногу и трость. Он думал, что Джейс станет в столовой садиться со своими одноклассниками. С крутыми ребятами, которые Виктора обходили стороной только потому, что связываться с инвалидом — себе же дороже.
Но Джейс, хоть и начал бриться, хоть и стал вылавливать в своём шкафчике записки и собирать в соцсетях лайки, остался Джейсом. Остался заучкой, остался фриковатым, остался сидеть с Виктором и делать с ним проекты на школьные ярмарки. Продолжил ему улыбаться и звать в гости, катал на машине, хоть мог катать на ней девчонок.
Пару раз влезал в драки, когда узнавал, что Виктора называют педиком. Виктор, ясное дело, ему про это не говорил. Как и про то, что в корне они ведь были правы.
А теперь впереди университет. Впереди лекции, впереди проекты не с лучшим другом и не с парнем, в которого он безответно влюблён несколько лет подряд. Впереди разлука до первых каникул, а у Джейса — заочно взятый титул короля выпускного и экзамены. Но это всё через год — сейчас у них противостояние Сатурна, Персеиды и последнее совместное школьное лето. Джейс садится рядом с ним, прижимается плечом. Молчит. Он тоже грустит, тоже знает, что никогда больше им повторить этот беззаботный вечер не выйдет — в следующем году Сатурн с Персеидами почти не пересечётся. В следующем году их может раскидать ещё дальше.
Виктору хочется положить голову ему на плечо. Хочется попросить, чтобы он не забывал про десять лет, которые они были неразрывны, чтобы всё же и правда пошёл в тот университет, куда пойдёт Виктор. Чтобы созванивались по видеосвязи хотя бы раз в неделю, чтобы продолжали списываться каждый день, несмотря на экзамены, несмотря на то, что время уже такое, в какое стоит встать, а они ещё даже не ложились.
Джейс резко хватает за руку, обхватывает всё запястье.
— Метеор! — почти вскрикивает он, поворачивает на него лицо в полумраке ещё не наступившей до конца ночи, улыбается — это пока видно. — Успел загадать?
— Ещё успею, — Виктор трёт запястье. Все его желания концентрируются на Джейсе, на его руках и улыбке. Даже поступить хотелось не так сильно, потому что Виктор верил в себя и знал, что сможет. А с Джейсом... с Джейсом сложнее, чем со вступительными и эссе. С Джейсом остаётся полагаться только на космические объекты.
Где-то сбоку грохочет музыка, но Виктору не хочется сбивать себе зрение экраном телефона и ставить что-то, чтобы перебить.
Следующий метеор он заметить успевает — косой росчерк, коротко шкрябнувший по синему бархату. Желание только придумать не успевает. Хотя его желание сидит рядом и греет бок.
Потом становится видно Сатурн и даже без телескопа — жёлтенький, яркий среди проступающих постепенно звёзд. Джейс помогает слезть с багажника пикапа, чуть не тащит за руку к окуляру. Смотрят по очереди, меняют фильтры. А метеоры летят, летят, всё чаще и чаще. Сатурн быстро надоедает. Джейс пытается разглядеть Альфу Центавра. Виктор пьёт чай, берет ещё одно яблоко. Джейс достаёт плед и расстилает его, перед этим упаковав обратно в футляр цветные фильтры. Снова садится совсем рядом, без спроса перехватывает руку Виктора, откусывает от яблока почти треть за раз. Музыка становится тише, становится слышен недвусмысленный скрип чьей-то машины. Виктор немного завидует. Нет, ему тоже прекрасно — Сатурн всё такой же удивительный, хоть немного и надоевший, а звездопад с каждой минутой набирает силу и чиркает перед звёздами тонкими полосами.
Хочется лечь, как все те парочки, растянуться на чужой груди, метеорными следами коснуться всего тела, оплестись вокруг Джейса планетарными кольцами. Но он продолжает сидеть, и Джейс тоже. Город снизу дрожит огнями, немного слепит. Хорошо, что сегодня нет луны, хотя можно было бы и на неё посмотреть. На её моря, знакомые по множеству ночёвок у Джейса в гостях.
— Ты загадываешь что-нибудь? — спрашивает наконец-то Виктор. Голос сам по себе опускается до шёпота.
— Всё подряд, — тихо смеётся Джейс и поворачивается к нему, оказывается совсем близко. В его дыхании всё ещё есть яблочный отзвук. — А ты?
И Виктор решает, что к чертям всё. Что через месяц он уедет. Что он сделал слишком мало глупостей за свою школьную жизнь, что он ни за что себе не простит, если не поцелует Джейса сейчас, под метеоритным дождём, под взглядом Сатурна.
— Одно загадал, — говорит он и поворачивается тоже.
На губах оседает тепло и вкус яблок. Рука Джейса на затылке перебирает его волосы, а от собственной смелости немеют пальцы, и под солнечным сплетением делается легко и широко, как будто он катается на аттракционе, которые он не особо и любит. Зато Джейс задевает ресницами щёку, оставляя на ней метеорный росчерк.
Зато отвечает так, будто желания на падающие звёзды у них совпали.