Chapter Text
Эдди
Это даже сном сложно назвать, скорее, тревожным и мутным забытьём, в которое он провалился, как в грёбаную трясину, сам того не желая, просто потому что за последние сутки измотал себя физически и ментально, как никогда прежде. Он плохо помнит, как выбежал из дома, как гнал, нарушая все возможные правила дорожного движения, как искал место, где можно спрятаться.
От людей.
Не от того, что произошло в трейлере.
То, что произошло в трейлере, он помнит слишком хорошо, и от этого не убежать, как ни старайся.
Сон тревожный и поверхностный, полный теней и треска ломающихся костей, на самой грани, поэтому, когда Эдди чувствует тычок в бок, он подрывается с места столь стремительно, что не успевает ничего толком осознать. Тело двигается на автомате, разбитая бутылка прижимается к чьему-то судорожно дёргающемуся горлу. Эдди осознаёт, кого он держит, только тогда, когда его раздувающиеся ноздри улавливают хорошо – печально - знакомый запах.
Стив Харрингтон
Если бы Эдди был в состоянии, более приближенном к нормальному, он бы даже рассмеялся. Из всех людей в Хоукинсе, серьёзно? Стив Харрингтон? Какого чёрта он здесь делает? В мыслях Эдди полный беспорядок, ему приходится очень сильно сосредоточиться, чтобы понять, что Стив что-то сбивчиво говорит.
- … серьёзно, чувак, опусти эту штуку, я на твоей стороне…
Пару лет назад такое заявление не вызвало бы ничего, кроме презрительного фырканья. Стив Харрингтон, король старшей школы Хоукинса и предмет вожделения вообще всех, вне зависимости от пола. Харрингтон никогда не принимал прямого участия в нападках и откровенных издевательствах, которым его дружки подвергали всех, кто приходился им не по душе, но в глазах Эдди никогда сильно от них не отличался. Богатый мальчик, у которого нет никаких проблем и чьё славное будущее гарантированно расписано влиятельными родителями. Красивый и успешный спортсмен, который мог заполучить кого угодно, просто показав пальцем. Из совершенно другого мира, который Эдди, мягко говоря, недолюбливал. Но потом что-то пошло не так, и былая слава Стива померкла из-за ряда странностей в его поведении. И, чёрт побери, детишки, молодняк клуба Адского пламени, его просто обожают, что до сих пор не укладывается в голове.
- Ну конечно, - говорит Эдди. Если его рука, держащая бутылку, и вздрагивает на секунду, это случайность. Он просто вымотан, понятно? – Король Стив на моей стороне.
Яда, в равной степени смешанного с горечью, в его голосе столько, что можно отравить целую футбольную команду.
Кажется, рука, держащая Стива, сжимается чуть крепче, потому что тот охает и запрокидывает голову выше, болезненно морщась. Это сейчас совершенно неважно – это вообще совершенно неважно, - но какой-то частью сознания Эдди отмечает, какие длинные у него ресницы.
Он никогда прежде не находился так близко к Стиву, чтобы разглядывать его ресницы, будь они неладны.
Будь Стив весь целиком неладен.
- Я друг Дастина, - говорит Стив. Его тон мягкий и успокаивающий. – Он… мы хотим тебе помочь, слышишь? Мы не верим, что… что это твоя вина.
Он не говорит прямо, но перед глазами Эдди возникает образ.
Крисси, взмывающая к потолку. Невидящий взгляд. Расплётшиеся шнурки на одном из её кроссовок. Он пытается думать о дурацких шнурках, но не о том, что произошло дальше.
Запах Стива едва уловимо меняется, и Эдди понимает, что это. Омега пытается успокоить разозлённого альфу. В любой другой ситуации он бы испытал жгучий стыд за то, что его действия заставляют Стива прибегать к такому манёвру, но не сейчас.
- Прекрати, - рычит он, но тем не менее отодвигает бутылку. На сантиметр, не больше. – Не смей, Харрингтон, у тебя ничерта не выйдет.
Глаза Стива нелепо расширяются. Они и так слишком большие, отстранённо думает Эдди. Красивые. Стив облизывает губы, и Эдди невольно зависает на их влажном блеске.
- Я… - голос Стива падает до шёпота. Он звучит почти панически. – Я не могу.
Стив
Стив должен быть голосом разума, потому что эти дети иногда чрезмерно импульсивны, особенно, когда дело касается кого-то, кто для них небезразличен. Он говорит, что они не могут исключать любые возможности, вызывая этим возмущённый взгляд Дастина, но на самом деле, в глубине души?
Стив не думает, что Эдди виновен.
Да, Мэнсон немного странный, и Стив признаётся самому себе в том, что совсем чуть-чуть ревнует из-за того, что дети так много времени проводят в его дурацком клубе Адского пламени, но он совсем не похож на убийцу. Стив встречал альф, в одном только запахе которых явственно читалась склонность к насилию, даже если те выглядели максимально благопристойно и уравновешенно, но Эдди был… другой. И Стив скорее язык себе откусит, чем признается, что несколько раз забывался и вдыхал слабый остаточный запах Эдди, который оставался на одежде Дастина после посещения клуба.
Этот запах напоминал ему о… безопасности?..
Ещё одним столпом его уверенности был тот факт, что Дастин никогда не ошибался в людях.
(именно в людях, потому что сложно забыть о демопсе в качестве домашнего питомца; покойся с миром, горячо любимая кошка Клаудии Хендерсон)
Тем не менее, он должен заботиться об этих безрассудных детях, верно?
У них есть несколько вариантов, где искать Мэнсона, так что необходимо разделиться.
- Я проверю дом Рика один.
После этих слов в видеопрокате начинается сущий ад.
Дастин и Макс в крайне красочных выражениях, которые детям употреблять не следует, рассказывают, что думают об этом плане, и Робин не слишком от них отстаёт. Стив морщится, но он тоже умеет быть упрямым. Спустя двадцать минут самого ожесточённого спора, который ему довелось вести в жизни, он побеждает, пусть Дастин и выглядит так, будто собирается незаметно последовать за ним, Макс пилит его разъярённым взглядом, а Робин…
- Не забудь про рацию, - со вздохом говорит Робин. – И если ты не появишься на месте встречи в обозначенное время, мы вломимся в дом Рика всей толпой, ясно? Помни, мы будем недалеко. Не делай глупостей, Стив.
- Не буду.
… и вот он стоит, упираясь лопатками в стену, пока Эдди Мэнсон с диким загнанным взглядом тычет ему в шею разбитой бутылкой. Если у Стива и имелись какие-нибудь крохи сомнений, сейчас они развеиваются без следа.
Виновные люди не выглядят так.
В глазах Эдди застыли отчаяние и страх, как будто он увидел самого дьявола. Это знакомо. Стив видел нечто похожее в зеркале.
Стиву тяжело дышать в таком положении, но ему и не нужно вдыхать полной грудью, чтобы слегка дезориентироваться из-за того, насколько запах Эдди сейчас густой и тяжёлый, обволакивающий и согревающий его, будто кокон.
Стив призывает себя к спокойствию и пытается донести до Эдди, что не является угрозой. Его не слишком удивляет, что Эдди относится к его словам с подозрением. Он продолжает попытки, и, вроде бы, острота у горла немного отступает. Успех, да? Сердце бешено колотится, кожа горит. Стив думает, что это всего лишь следствие выплеска адреналина, пока Эдди не приказывает ему прекратить. Стив концентрируется на том, чтобы угомонить свои феромоны, но в следующий момент его глаза расширяются.
У него не выходит.
Наоборот, кажется, будто температура его тела повышается ещё сильнее, и все внутренности разом делают сальто-мортале. Запах Эдди, сильный и острый, которого так много, не способствует успокоению. Стив нервно облизывает губы.
- Я… я не могу.
Эдди, словно загипнотизированный, смотрит на его рот. Он по-прежнему напряжён, но теперь в его взгляде появляется что-то ещё. Что-то, что заставляет тело Стива тотчас отреагировать неподобающим образом, посылая искры в низ живота.
Этого не должно быть. Не здесь. Не сейчас. Из-за стресса последних лет его цикл был, мягко говоря, неустойчивым, но не настолько же. Близость Эдди и его крепкая хватка запускают спонтанный процесс, и Стив внезапно с обескураживающей ясностью осознаёт, что не может обратить его вспять. Фатальный сбой системы. Зрачки Эдди расширяются из-за новой волны феромонов, пальцы начинают дрожать. Хватка слабеет, Стив разочарованно вздыхает и мысленно со всего размаху бьёт себя по лицу.
нет, нет, держись, ты должен сопротивляться; должен… оставаться… здравомыслящим
… даже если у Эдди Мэнсона самые красивые глаза, которые ты видел за всю свою жизнь
- Ты должен немедленно уйти, - хрипло говорит Эдди, опуская бутылку. – Вали, Харрингтон, пока я не передумал.
Он очевидно пытается говорить грубо, но получается – почти жалобно.
«Не делай глупостей», сказала Робин. Видит Бог, Стив и не собирался, но ноги отказываются его слушать. Казалось бы, это так просто, сделать шаг, потом другой, третий…
Оказаться на расстоянии от Эдди, спастись от его запаха и тепла его тела.
От одной мысли об этом Стиву становится почти больно.
- Я не могу, - медленно повторяет он. – Так быть не должно, но я не могу, Эдди.
Он едва ли понимает, что впервые называет альфу по имени. Зато Эдди понимает. Его глаза вспыхивают, а тело придвигается ближе, будто откликаясь на зов. Стив закрывает глаза и одновременно с этим теряет последние остатки здравого смысла. Запаха Эдди много, но недостаточно, и он поддаётся ему навстречу. Он хочет, чтобы Эдди перестал бояться, перестал злиться.
Он хочет Эдди.
- Харрингтон…
Стив не даёт ему договорить, закрывая его рот требовательным поцелуем.
Эдди
Одно из двух: он умер или сошёл с ума.
Эдди готов побиться об заклад: в старшей школе Хоукинса нет ни одного человека, который не был бы влюблён в Стива Харрингтона хотя бы одну минуту. В его потрясающие волосы, предмет многих мечтательных вздохов и шуток; в его улыбку, от которой становится тепло в животе; в его озадаченный и невинный или, наоборот, дерзко-сучий взгляд; в то, как уверенно он выглядит, когда отправляет мяч в кольцо или горячо – за рулём своего «бимера».
Эдди самый настоящий неудачник, потому что он давно и безнадёжно влюблён гораздо дольше одной минуты.
Было относительно легко, пока Стив оставался от него на безопасном расстоянии; именно поэтому Эдди каждый раз жёстко пресекал попытки Дастина затащить его на игру.
Но сейчас…
Это не может быть реальностью. Стив Харрингтон, который заполняет всю эту грешную лачугу одурманивающим запахом своей отчаянной нужды. Нужды в нём, Эдди. Стив Харрингтон, за считанные секунды становящийся мокрым из-за его близости. О, Эдди прекрасно это чувствует, и его крыша резко накреняется.
Стив Харрингтон, который ведёт себя так, будто у него началась течка из-за того, что Эдди Мэнсон немного подержал его за горло, прижав к стене.
- Харрингтон…
Он не успевает договорить, потому что Стив прижимается к его губам своими и сразу запускает язык в рот, вызывая в голове Эдди короткое замыкание, сопровождающееся снопом искр.
Ситуация SOS, мозг Эдди повреждён без шанса на восстановление. Долю секунды Эдди пытается отодвинуть Стива от себя, но тот издаёт такой громкий жалобный звук, что он моментально прижимает его к себе обратно, успокаивающе поглаживая по спине обеими руками. Весь чёртов мир со всеми проблемами и страхами оказывается отодвинутым на задний план, потому что Стив так сильно в нём нуждается, и Эдди физически не способен его разочаровать.
Им приходится оторваться друг от друга, чтобы сделать вдох, и Эдди заворожённо смотрит в потемневшие от возбуждения глаза Стива. Он такой невероятно красивый, когда взбудораженный и тяжело дышащий, с покрасневшими от интенсивного поцелуя губами и алеющими щеками. Хоть картины с него пиши. Эдди едва ли отдаёт себя отчёт, когда поднимает руку и проводит большим пальцем по его нижней губе, слегка надавливая.
Во взгляде Стива нет ничего, кроме океана кристально чистой похоти, когда он приоткрывает рот, вбирает палец и принимается посасывать, глядя на Эдди сквозь свои длинные ресницы. Он выглядит одновременно развратным и невинным, и это так убийственно контрастно, что повреждённый мозг Эдди вытекает через уши, а сам он с головы до пят вспыхивает таким жаром, что хижина старины Рика не возгорается вслед за ним только чудом.
- Стиви, - с благоговением шепчет Эдди.
Стив дерзко улыбается, ни на секунду не прекращая откровенной манипуляции с использованием своего талантливого языка. Хотя никакая манипуляция больше не имеет смысла, потому что Эдди уже и так пропал. Окончательно и бесповоротно.
Даже если всё происходящее просто горячечная фантазия, потому что в реальности это невозможно.
Стив
Эдди вкусный, Стив мог бы его сожрать.
Внутри клокочет самый настоящий вулкан, заставляя вбрасывать в воздух феромоны в бешеных количествах. Хочется вжаться в Эдди, тереться о него, впитывать его запах так, чтобы тот остался на коже навсегда. Стиву мало. Контакта кожи с кожей не хватает так остро, что он чувствует себя больным и ослабевшим. Стив выпускает палец Эдди изо рта и принимается избавляться от одежды, ткань которой ощущается сейчас неприятной до крайности, вызывающей зуд и раздражение. Эдди, застыв, смотрит на него с восхищением. Стив недовольно рыкает, и тот спохватывается, запутываясь в собственной одежде в торопливой попытке избавиться от неё так же быстро.
Когда их обнажённые тела соприкасаются, Стив издаёт громкий вздох облегчения и на мгновение блаженно прячет лицо в изгибе шеи Эдди, наслаждаясь тем, как руки альфы скользят по его спине, опускаясь всё ниже. У него уже крепко стоит, как и у Эдди; если бы его разум не был так сильно затуманен сокрушительным и внеплановым безумием, он бы растянул эти мгновения, но в нынешнем состоянии терпеть нету мочи, и если он не получит член своего альфы как можно скорее, то разнесёт эту грёбаную лачугу к чертям собачьим.
- Эдди…
Эдди понимает его без слов, хотя делает не совсем то, чего ожидал Стив: разворачивает его, наклоняет над столом и опускается, чтобы вцепиться зубами в ягодицу. Стив вздрагивает, его член вздрагивает, весь грёбаный мир вздрагивает. Стив не может видеть, но зато хорошо чувствует, как красивые длинные пальцы Эдди наминают его задницу, разводя половинки в стороны и открывая доступ к обильно истекающей смазкой дырке. Горячий язык плотно прижимается к ней, прежде чем начать активно лизать, пока только снаружи, но Стив громко ахает, приподнимаясь на носках и выгибаясь от наплыва приятных ощущений. Эдди слегка давит на его поясницу, вынуждая вновь крепко встать на ноги, и Стив подчиняется.
Эдди одобрительно взрыкивает, засовывая язык ему в задницу так глубоко, как только может, и этот вибрирующий звук несётся в низ живота Стива новой вспышкой почти болезненного возбуждения, незамедлительно перетекающей в колом стоящий член.
Эдди
Стив вкусный, Эдди мог бы его сожрать.
В каком-то смысле, он именно это и делает, неистово трахая его мокрую дырку своим длинным языком. Смазки столько, что он почти захлёбывается, но это лишь возбуждает ещё сильнее, хотя… куда сильнее, он уже и так почти что видит грёбаные звёзды, до самого основания сокрушённый вкусом своей невероятной омеги, которая стонет так громко и сладко, подмахивая своей идеальной спортивной задницей. Член ноет, но он просто не может оторваться от работы ртом, находя в этом особое упоение.
Пока Стива не скручивает первым оргазмом, из-за которого он кончает, ни разу не прикоснувшись к своему члену.
Эдди отстраняется и вытирает губы тыльной стороной ладони. Но потом в его голове рождается новая замечательная идея. Он заставляет Стива повернуться, после чего всасывает в рот его всё ещё подрагивающий член, слизывает сперму до последней капли и усмехается, чувствуя, как под напором его неугомонного языка плоть снова начинает быстро твердеть. В таком состоянии омега может кончать несколько раз подряд, и Эдди намерен выжать из Стива столько оргазмов, на сколько его хватит, пока они оба вконец не обессилят. Он пропускает член в глотку, ухитряясь приподнять голову, чтобы посмотреть Стиву в глаза, и оказывается сполна вознаграждён.
Лицо Стива Харрингтона во время секса – произведение искусства. Эти поднятые брови, большие, затуманенные наслаждением, глаза, приоткрытые губы… Эдди влюбляется заново.
А потом Стив наматывает его волосы на кулак и дёргает, и он со сдавленным утробным звуком кончает, чуть не давясь членом.
Стив
Эдди с членом во рту выглядит поистине греховно. Стив некоторое время наблюдает за тем, как сосредоточенно тот сосёт, ни на секунду не прерывая интенсивного зрительного контакта, прежде чем в неконтролируемом порыве вцепиться ему в волосы.
Стиву очень нравятся волосы Эдди.
Нравится наматывать их на кулак и дёргать; это может стать его новым любимым занятием.
Нравится видеть, как Эдди как-то совсем беспомощно жмурится и содрогается всем телом, кончая, ни разу к себе не притронувшись.
Это очень быстро подталкивает ко второму разу и его самого.
- Эдди, я…
Несмотря на предупреждение, Эдди не отстраняется, высасывая из него душу через член, и колени Стива слабеют, потому что он, чёрт побери, снова переживает впечатляющий оргазм, из-за которого на глазах выступают слёзы.
Ноги держат слабо, но Эдди быстро поднимается и помогает сохранить равновесие. Стив целует его, ощущая на губах собственный вкус, и это заводит охренительно сильно, но он не способен возбудиться спустя меньше минуты после разрядки. Впрочем, ему есть чем заняться: он пылко бросается изучать покрытое татуировками тело Эдди, беспорядочно целуя и покусывая всё, до чего только может дотянуться. Эдди не отстаёт, и Стив довольно мурлычет, ощущая его руки по всему своему горящему телу. Ему это нужно.
Стив тянет Эдди к стоящему в углу дивану-кушетке, но альфа неожиданно упирается.
- Подожди…
Стив в недоумении выгибает бровь, но Эдди выскальзывает из его объятий, чтобы начать рыться в сваленных вещах и достать… относительно чистую скатерть? Честно говоря, Стив не в том состоянии, чтобы слишком задумываться о том, насколько всё это соответствует гигиеническим нормам, но он всё ещё способен оценить заботу. Эдди кое-как набрасывает скатерть на кушетку, и в следующий момент они оба падают вслед за ней, и Стив гостеприимно раздвигает ноги достаточно широко, чтобы Эдди мог с комфортом меж них устроиться.
Ткань под Стивом моментально становится мокрой.
Он бы хотел взять член Эдди в рот. Очень сильно хотел бы. Но внутри всё жжёт от желания, и он нетерпеливо дёргает бёдрами, подавая знак, который Эдди интерпретирует правильным образом. Палец Эдди надавливает на вход и медленно проникает внутрь, и Стив весь изгибается, чтобы немедленно насадиться на него глубже.
- Тише, Стиви, спокойнее, - хрипло шепчет Эдди, и от его голоса по позвоночнику Стива бегут мурашки. – Я не хочу, чтобы ты сделал себе больно. Я знаю, ты большой самостоятельный мальчик, но мне нужно, чтобы ты ко мне прислушался, хорошо?
Стив кивает. Эдди целует его в губы, а потом легонько покусывает за шею, методично растрахивая его задницу пальцами. Это так много и так мало одновременно; Стив не уверен, но, кажется, кончает ещё раз, плотно прижимаясь членом к животу альфы, который сдавленно рычит и шепчет ему на ухо слова похвалы. Он ничего не видит, не слышит и не чувствует, кроме Эдди; он не заметил бы, даже если бы прямо сейчас здесь открылись врата в Изнанку.
Честно говоря, если бы какой-нибудь демогоргон попытался бы оторвать его от Эдди, он бы загрыз эту тварь собственными зубами.
Эдди
Он хочет, чтобы его омеге было хорошо и комфортно, но омега делает всё возможное, чтобы крохи рассудительности, маячащие на периферии сознания, оставались только крохами.
Стив Харрингтон, лежащий перед ним с широко раздвинутыми ногами, доступный и максимально открытый.
Стив Харрингтон, который задыхается от стонов, потому что получает удовольствие от пальцев Эдди, и практически мурлычет, когда Эдди шепчет ему на ухо слова поощрения.
Этот мужчина его погубит.
- Вот так, детка, - шепчет Эдди, медленно вводя член. – Ты так хорошо меня принимаешь, Стиви… так хорошо…
Стиву определённо нравится, когда его хвалят, и Эдди пользуется этим на полную катушку; язык бежит впереди мозга, и наверняка большая часть его слов звучит, как полная чушь, но Стиву нравится, это видно по тому, как он смотрит. Будто умоляя Эдди не останавливаться и говорить больше. Внутри него влажно, тесно и умопомрачительно горячо. Эдди проникает в него на всю длину и на несколько мгновений останавливается, переводя дух и дрожа от интенсивности ощущений. Стив тяжело дышит, прикрыв глаза; его длинные ресницы трепещут, а рот приоткрыт. Эдди не может сопротивляться желанию осыпать его лицо поцелуями, прежде чем начать двигаться. Сначала медленно и осторожно, но постепенно ускоряясь так, что старая кушетка начинает издавать натужный скрип и биться изголовьем о стену, служа аккомпанементом их стонам. Руки и ноги Стива обвивают плечи и бёдра Эдди; короткие ногти в неконтролируемом порыве царапают спину. Эдди едва ли это замечает, он сконцентрирован на том, чтобы раз за разом размашисто толкаться, выбивая из омеги один чудесный звук за другим. Жарко, потно, громко. Стив практически скулит на его члене, и Эдди жадно ловит каждый его вздох. Стив с придыханием зовёт его по имени, и Эдди всасывает кожу на его шее, прикусывает, лижет, не может остановиться, не может не трогать, не может даже помыслить о том, чтобы втрахивать его в многострадальный матрас медленнее. Он хочет раствориться в Стиве, завязать его, пометить, чтобы испортить для всех остальных, чтобы больше никто не мог заявить на него своё право.
Но он не может, и потому хочет выть в голос несмотря на то, что его тело охвачено огнём.
Решение принимает всегда омега.
Стив
Стив хочет вобрать в себя Эдди без остатка, и это сводит его с ума. Особенно, когда ладонь Эдди впервые прикасается к его члену. Длинные пальцы крепко обхватывают ствол и дёргают, и изо рта Стива вырывается уже даже не стон, а тонкий всхлип. Он не знает, сколько ещё сможет продержаться, он уже скользит по самой грани, и это так изматывающе. В хорошем, грязном смысле. Дикий инстинкт внутри него безжалостно требует: «ещё, ещё, ещё». Сильнее, быстрее, глубже. Эдди жарко дышит ему в шею и дёргается; спустя мгновение Стив с восторгом чувствует, как давление внутри нарастает.
узел
В этот самый момент что-то в голове щёлкает. Как будто вырубает пробки. Стив изворачивается и вцепляется зубами в шею Эдди, глубоко, до крови, оставляя метку. Эдди мычит что-то неразборчивое и в тот же момент, как Стив отстраняется, вцепляется ему в шею в ответ, и это становится последней каплей.
Накативший на него оргазм столь сокрушителен, что свет перед глазами Стива вспыхивает и меркнет, потому что он теряет сознание.
Эдди
Он понятия не имеет, сколько потребовалось времени, чтобы прийти в себя. Возможно, прошло всего две-три минуты; возможно, больше. Шее мокро и горячо так же, как и члену. Узел постепенно уменьшается в размерах, ещё чуть-чуть, и он выскальзывает из омеги с неприличным влажным звуком. Эдди отстранённо смотрит вниз на то, как из покрасневшей дырки вытекает его сперма и подавляет желание пальцем запихнуть её обратно. Омега в его объятиях слабо шевелится, Эдди поднимает голову и встречается взглядом с туманными глазами Стива.
И вот тут реальность бьёт его обухом по голове.
Он только что трахнул Стива Харрингтона.
Более того, он пометил Стива Харрингтона.
Эдди отшатывается чуть ли не в панике.
- О Господи, Стив, я… Чёрт побери, прости, я…
Он суетливо оглядывается в поисках одежды Стива, подскакивает с кровати и хватает её, но переминается с ноги на ногу, не решаясь приблизиться.
Стив приподнимается на локтях, сводит ноги и морщится. Его взгляд быстро приобретает осознанность, и, честно говоря, держится он явно лучше, чем Эдди.
- Не думаю, что ты должен извиняться, - бормочет он. – Я абсолютно уверен в том, что я набросился на тебя, а не наоборот.
Стив поднимает руку, чтобы потереть укус на своей шее, и Эдди жадно за этим наблюдает, пока собственник внутри него в неистовом восторге шепчет «моё, моё, моё».
Мысленно Эдди даёт себе оплеуху.
Следующая мысль заставляет его побледнеть ещё сильнее.
- Я осквернил обожаемого старшего брата Хендерсона, - медленно говорит он. – Дастин меня за тебя убьёт.
Стив поднимается с кровати и подходит ближе, забирая из его рук свою одежду. Эдди приходится напрячься и сжать зубы, чтобы не уткнуться носом ему в шею, прямо в след укуса.
- Дастин переживёт. На твоём месте, я бы больше переживал из-за Робин и Макс.
Эдди пялится на улыбку Стива и ничего не понимает.
- Почему ты такой спокойный? Я кончил в тебя. Вдруг ты?..
Стив пристально смотрит на него. Вернее, на укус на его шее. Более того, он прикасается к нему и слегка надавливает, заставляя Эдди зашипеть сквозь зубы и понадеяться, что у него снова не встанет. Это было бы весьма унизительно. И неуместно.
- Что случилось, то случилось, разберёмся с этим позже, сейчас есть дела поважнее. И я не забеременею, я на таблетках, так что можешь расслабиться.
Внезапно глаза Стива расширяются.
- Чёрт, я забыл, что должен был связаться с Дастином по рации!
Стив
Стив никогда не задумывался о том, чтобы пометить Нэнси. Скорее всего, в глубине души он всегда понимал, что она не любит его так же сильно, как он любил её. Но они были вместе долго, так что тот факт, что он пометил Эдди во время первого же секса… обескураживает. Ему тяжело перестать смотреть на метку, которую он оставил Эдди; так же тяжело перестать наслаждаться ощущением сладкой боли на собственной шее. Тем не менее, он быстро берёт себя в руки, потому что у них действительно нет времени зацикливаться на произошедшем, пока вся полиция (и не только) ищет Эдди.
А потом он вспоминает про рацию и слегка паникует, представляя, что будет, если Дастин, Робин и Макс завалятся сюда и застанут их в таком виде.
Стив, чертыхаясь, хватает рацию и вызывает Дастина.
И тот сразу же начинает на него кричать. И не только он: все трое посильно вносят свою лепту.
«какого чёрта, Стив?!»
«почему ты не ответил, ты хоть понимаешь, как мы волновались?!»
«я так и знала, что тебя нельзя отпускать одного! мы уже на подходе!»
Последнее заявление заставляет его и Эдди испуганно переглянуться.
- Я в порядке! – кричит Стив. - - Вам не нужно сюда врываться, ясно?
Судя по раздавшимся в ответ ядовитым комментариям, никому ничего не ясно, и он устало трёт переносицу.
- Я же сказал, что в порядке, - Стив пытается задействовать свой самый серьёзный и внушительный тон, которым пользуется не так часто, и это помогает: все, как минимум, затихают. – Я нашёл Эдди, и он тоже в порядке. Моих родителей не будет дома ещё месяц минимум, так что я отвезу его к себе. Никто и не подумает его у меня искать, верно? Беспроигрышный вариант.
«Эдди?», неуверенно зовёт Дастин.
- Эээ, Дастин? – так же неуверенно отзывается Эдди. – Я правда в порядке.
Прежде чем кто-то говорит что-то ещё, Стив продолжает командным тоном:
- Встретимся у меня дома через два часа.
«два часа? почему два часа? от дома Рика добираться не так долго. Стив, что ты недоговариваешь? что-то произошло? Стиииииив!..»
- Два. Часа, - чеканит Стив, надеясь, что звучит достаточно убедительно. – Конец связи.
Ему и Эдди нужно время, чтобы принять душ и сменить одежду, потому что от них за милю несёт грязным безудержным сексом. Не то чтобы это сильно поможет, ведь из-за меток их запахи смешались и скрыть связь не получится, но всё равно, Стив не собирается представать перед своими детьми и Робин в настолько непотребном виде.
У него есть два часа, чтобы придумать, как он и Эдди будут оправдываться. Господи, Дастин, пожалуй, и правда наименьшая проблема; Робин и Макс сожрут их живьём…
- Ты действительно заберёшь меня к себе домой?
Теперь, когда жара между ними спала, в глазах Эдди снова поселилась тревога. Стив ловит себя на том, что это причиняет ему боль.
- Да, - просто отвечает он.
- Ты не допускаешь, что я могу быть виновен?
- Нет.
Эдди смотрит на него, как на восьмое чудо света, и его можно понять. Всё произошло так быстро, и если бы жизнь Стива уже несколько лет не подкидывала ему один сюрприз за другим, он бы тоже чувствовал себя не в той тарелке. Но он привык сначала действовать, потом рефлексировать.
- Стив…
Стив сам себя удивляет, прижимая палец к губам Эдди.
Касаться его так приятно и естественно. Он обязательно исследует это, когда будет возможность перевести дух.
- Потом, - мягко говорит он. – Мы поговорим об этом потом. Сначала мы оденемся и безопасно доедем до дома. Давай, Эдди. Соберись, ради меня.
Видимо, Стив подобрал правильные слова, потому что Эдди вздрагивает и быстро принимается одеваться.
Пока тот не видит, Стив снова потирает метку на своей шее.
Этот день действительно сумасшедший, но…
Кажется, его всё устраивает.