Chapter Text
I don't care if Monday's blue
Tuesday's grey and Wednesday too
Thursday, I don't care about you
It's Friday, I'm in love
Friday I'm in Love – The Cure
Лето восемьдесят пятого бьёт все рекорды по жаре. Такой, от которой плавится асфальт, из яиц вылупляются цыплята, а незадачливые прохожие получают мощный солнечный хук сверху, потому что имели неосторожность пренебречь головным убором. В такую погоду ходить надо только в шортах, а ещё лучше в амёбном состоянии лежать дома под вентилятором и ничего не делать в ожидании, когда лето одумается и перестанет хотеть изжарить всех заживо до состояния кожи, как у Фредди Крюгера.
К большому сожалению Эдди Мэнсона, вентилятор в его трейлере ломается, причём без возможности починки, до конца лета ещё очень далеко, а шорты, как и белые футболки, отражающие свет, – это вообще ни разу не металл. У Эдди есть идеалы и принципы, он не какой-то там позер, малодушно поджимающий хвост и переобувающийся на лету из-за малейшего неудобства или смены ветра. Эдди скала, ясно? Именно поэтому он мужественно носит свои обычные джинсы и чёрную футболку с лого «Блэк саббат», даже если прямо сейчас это причиняет ему едва выносимые страдания и откровенный дискомфорт.
Впервые в жизни он действительно понимает случайных людей, встречающихся на улице, которые смотрят на него так, будто на его голове растут гордо упирающиеся в самое небо сатанинские рога.
Только конченый мазохист будет одеваться так в адскую жару.
Ну и плевать. Он выдержит. К чёрту косые взгляды прохожих, к чёрту озлобленное солнце, имидж – это важно, и он не позволит чёртовой погоде диктовать свои условия. Ни за что. Он решителен, он твёрд, он…
… он убил бы за возможность хоть пять минут постоять в прохладной тени.
Эдди не собирался заходить в «Старкорт», этот идеальный образец торжества капитализма, поставивший под удар кучу малого бизнеса Хоукинса. Сама идея «Старкорта» вызывает у него раздражение и противный зуд где-то под кожей. Но он видит кучку неприлично счастливых детей, которые выходят из молла, держа в руках рожки с мороженым, и его броня даёт лёгкую, едва заметную, трещину.
Одно мороженое. Всего одно чёртово мороженое. Разве это много?..
Эдди колеблется, но потом внутренний голос коварно шепчет что-то о кондиционерах, и он внемлет ему, как околдованный. О боже, да. Кондиционеры – это звучит хорошо, просто волшебно. Именно то, что нужно, чтобы спастись от неминуемой гибели от перегрева. Он слишком молод для того, чтобы умирать.
Эдди идёт в сторону молла очень быстрым шагом, чтобы не успеть передумать, и воровато оглядывается, будто опасается, что кто-то может застукать его и высмеять.
«Старкорт» новенький и чистенький, как с иголочки, сверкает фальшивым блеском и пускает простодушным обывателям пыль в глаза. От обилия вывесок и негромко играющей на фоне бездушной попсы Эдди на одно мгновение становится почти дурно. Но потом он чувствует это – приятный холодок по коже, и практически в экстазе закрывает глаза и прикусывает губу, чтобы не застонать. Это так хорошо, что он сейчас заплачет.
К счастью, Эдди быстро берёт себя в руки и устремляется на поиски мороженого. Он движется интуитивно, лавируя между людьми, которые так охвачены энтузиазмом из-за открытия молла, что в кои-то веки не обращают на него особого внимания. Он спускается по эскалатору, озирается по сторонам и наконец-то видит его: кафе-мороженое «Скупс Ахой». Это заставляет Эдди приободриться, и он залетает внутрь, дрожа от предвкушения того, как его язык погрузится в нежно тающий сладкий холод, что буквально является сейчас пределом мечтаний.
Небольшая группка молодёжи как раз отходит от прилавка, и Эдди видит Робин Бакли, откладывающую ложку для мороженого. Он немного, но знает её по своему краткосрочному пребыванию в школьном оркестре. Так, несколько разговоров ни о чём, пара шуток, один обмен злорадными взглядами, когда мудак Джонни Холлоуэй поскользнулся и растянулся на полу; его отношение к ней колеблется между нейтральным и положительным. Он уже хочет помахать ей рукой из конца очереди, когда из подсобного помещения выходит её напарник и тем самым выбивает из-под ног Эдди почву.
Стив Харрингтон, собственной персоной. Бывший король старшей школы Хоукинса в нелепой униформе и дурацком головном уборе, скрывающем его знаменитую причёску. Робин передаёт ему ложку и скрывается за дверями, так и не заметив Эдди, и Стив с неловкой улыбкой приветствует следующего в очереди.
Перед Эдди встаёт непростой выбор: позорно отступить, покинув «Скупс Ахой» без вожделенного мороженого, либо собрать волю в кулак и встретиться с Харрингтоном лицом к лицу. Перед ним в очереди человек пять, есть время подумать.
Харрингтон лично никогда не делал Эдди ничего плохого, только смотрел сквозь, как будто его не существовало. Даже травку у него не покупал, это всегда делал Томми. Эдди не помнит, чтобы они с ним вообще когда-либо обменивались хоть одним словом. Параллельные вселенные, не иначе. Один из лучших игроков в баскетбольной команде, капитан команды по плаванию; недостижимая звезда, всегда окружённая поклонниками и язвительной свитой. Харрингтону никогда не нужно было лично кого-то задирать; за это, опять же, отвечал Хаган.
Пока однажды звезда постепенно не скатилась с небосклона, к вящему удовольствию многих продемонстрировав всей школе, что никто не застрахован от падения по социальной лестнице. Появление Харгроува, заявившего право сильного на корону, и куча слухов о том, что же произошло между Харрингтоном, Уилер и Байерсом, практически похоронили репутацию Стива, прямо на глазах превратив его в человека со стойкой аурой неудачника. До Эдди доходили слухи, что тот стал няней.
Стив. Харрингтон. Няня.
Этому Эдди, конечно, не поверил, слишком уж смехотворно и нереалистично. Кому вообще в голову пришла такая чушь?.. Должны же быть хоть какие-то границы даже у небылиц.
Не должно случиться ничего ужасного, если Эдди закажет мороженое. Он просто подойдёт, возможно, отпустит какую-нибудь легкомысленную колкость, возьмёт шоколадное и гордо уйдёт, не оглядываясь. Вот и всё, отличный план.
Который рушится, едва Эдди достигает своей очереди.
Стив поднимает на него большие карие глаза и приветствует заученной фразой, звуча немного устало и обречённо, в то время как из головы Эдди со свистом вылетают все наспех подготовленные ехидности. До него стояла девушка, заказавшая клубничное мороженое, с которой Стив явно пытался флиртовать, но потерпел сокрушительное фиаско. Эдди ещё успел подумать, что Харрингтон – как библейский Самсон, вся сила в роскошных волосах; вынужденно скрыв их под дурацким головным убором, он совершил что-то вроде символического самооскопления и лишился магического преимущества.
Но теперь Эдди смотрит в эти огромные грустные глаза и понимает, что волосы, пожалуй, не единственное преимущество.
- Мэнсон? – обеспокоенно зовёт Стив. – Ты в порядке? У тебя не случился солнечный удар?
Эдди резко осознаёт несколько вещей.
Во-первых, он стоит и молчит, как выброшенная на берег рыба. И так же глупо таращится.
Во-вторых, Харрингтон помнит, как его зовут.
В-третьих, Харрингтон протягивает руку и касается его лба, как будто пытается проверить температуру.
Если бы Эдди не был сейчас таким заторможенным, то отшатнулся бы, чтобы не допустить соприкосновения. Никогда нет ничего хорошего в том, что тебя касаются спортсмены, даже бывшие. Но ноги прирастают к полу, и прохладная ладонь Стива ощущается так приятно, что приходится подавить порыв поддаться ей навстречу, будто он ищущий ласки щенок.
О боже, какой стыд.
- Эдди? – голос Робин возвращает его в реальность. – В чём дело?
- Кажется, ему нехорошо, - говорит Стив, убирая свою руку, и Эдди подавляет разочарованный вздох. – Мэнсон, тебе бы присесть.
- Я в порядке, - выдавливает из себя Эдди. – Просто жара доконала.
Стив демонстративно осматривает его с головы до ног и выгибает бровь. Так непринуждённо и изящно, будто не стоит в смешном морском костюме посреди кафе-мороженого, а отыгрывает сцену в кино.
- Ты бы попробовал в следующий раз одеться полегче, чувак. Так недолго и в обморок хлопнуться.
Эдди мог бы огрызнуться, но Стив не смотрит на него пренебрежительно или свысока. Нет, в его голосе и взгляде сквозит что-то, что удивительным образом похоже на искреннюю обеспокоенность, и это обезоруживает. Огрызнуться на него сейчас всё равно, что выставить себя настоящим засранцем, а Эдди не такой.
- Можно мне шоколадное? – просит он, ставя крест на изначальном плане подшутить над Стивом и насладиться его зависимым от клиентов положением.
- Конечно, один момент.
Стив берётся за рожок, а Эдди смотрит куда угодно, только не на него. Робин хмурится, задумчиво постукивая пальцем по своим губам, и Эдди не хочет знать, о чём она может сейчас думать.
- Вот, держи.
Их пальцы на мгновение соприкасаются, когда Стив передаёт рожок, и ещё раз спустя несколько секунд, когда Эдди протягивает ему деньги.
- Не торопись бежать, - строго говорит Стив. Довольно странный, но забавный тон, как будто он даёт наставление ребёнку. – Посиди немного за столом.
И опять. Эдди мог бы съязвить, но он слишком дезориентирован, поэтому просто кивает и отходит к самому дальнему столику в углу, лопатками чувствую прожигающий ему спину взгляд Робин.
Он механически лижет мороженое, но вкуса не чувствует, потому что слишком концентрируется на произошедшем.
А потом в «Скупс Ахой» заходит Билли Харгроув, и Эдди вовсе забывает про своё мороженое и испытывает желание вжаться в стену.
Харгроув – мудак.
Иногда он покупает у Эдди травку, иногда что-то потяжелее, но каждый раз неизменно приносит с собой тяжёлую удушающую атмосферу. Такое ощущение, что с его появлением даже чёртово солнце перестаёт светить так ярко, а из мира утекают все яркие краски. Одного прямого взгляда на Билли достаточно, чтобы понять – внутри него двадцать четыре на семь бурлит и клокочет отчаянная подавляемая злость. Бог знает, на что; на весь мир, на себя, на любого, кто смотрит на него дольше, чем пару секунд. Рано или поздно эта злость вырвется наружу, как лава из извергающегося вулкана, и Эдди в этот момент хочет оказаться от него как можно дальше.
Харгроув нарочито неторопливо движется к стойке, вся его фигура излучает уверенность в себе и плохо прикрытую угрозу. Харрингтон напрягается и делает шаг вперёд, оттесняя Робин, которая тут же с очевидным облегчением отступает. Пара человек заходит после Билли, но видит его и передумывает покупать мороженое, и Эдди хмыкает, не собираясь их за это осуждать. Сам он сидит тише воды, ниже травы, надеясь, что Харгроув не обратит на него внимание.
- Харрингтон, - тянет Билли, опираясь на стойку и максимально наклоняясь вперёд, насколько это возможно.
К чести Стива, на его лице не вздрагивает ни один мускул. Он даже не отстраняется, сохраняя ледяное спокойствие несмотря на то, что Харгроув явно нарушает его личное пространство.
- Билли, - ровным тоном говорит он. – Что ты хочешь?
Билли стоит вполоборота, поэтому Эдди замечает, как он ухмыляется, оглядывая Стива.
- А ты как думаешь?
Это звучит, как флирт. Агрессивный, плохой флирт, и Эдди морщится.
- Я не умею читать мысли, Билли.
Харгроув машет рукой в сторону одного из ведёрок, и Стив принимается за дело. Билли хищнически следит за каждым его движением, и никуда не уходит даже когда получает в руки рожок. Он высовывает язык и широким мазком проводит по мороженому, не сводя взгляда со Стива, и любому, имеющему глаза, очевидно, что на самом деле он хотел бы провести языком по любой части тела Харрингтона, а потом вцепиться в него зубами и выдрать пару клоков. Эдди это видит, и он готов побиться об заклад, что Робин тоже.
Насколько понимает ситуацию сам Харрингтон – неясно.
- Что-то ещё? – спрашивает Стив, напоминая утомлённую мать, имеющую дело с капризным ребёнком. Это было бы даже смешно, если бы Билли не пугал по-настоящему.
Харгроув качает головой.
- Отстой, - говорит он и швыряет мороженое в стоящее в углу мусорное ведро. – Я бы мог получить кое-что получше.
Один стыдный и печальный факт о Билли Харгроуве: Стив Харрингтон заставляет его член неистово дымиться.
Эдди уверен в этом так же, как уверен в том, что солнце встаёт на востоке, а садится на западе. Как говорится, рыбак рыбака…
Билли не успевает развить свою мысль (которую, на самом деле, никто не хочет слышать), потому что в «Скупс Ахой» врывается толпа возбуждённо гомонящих детишек. Удивительное дело, но при виде Билли они не только не пугаются, но все, как один, делают недовольные и решительные лица.
Самое недовольное лицо принадлежит рыжей девчушке, которая, того глядит, зарычит.
Билли кривится и отлипает от стойки. Он выходит из кафе так же неторопливо, нарочито не глядя на детей, но почему-то это очень напоминает поспешное отступление.
Эдди не понимает, свидетелем чего только что стал.
Дети тотчас облипают стойку, а рыжуля обеими руками раздражённо хлопает по столешнице.
- Он опять тебя доставал? – требовательно спрашивает она.
С каких пор дети так разговаривают с Харрингтоном?..
- Всё хорошо, Макс. – Лицо Стива абсолютно безмятежно. – Он просто купил мороженое.
- Чёрта с два, - Макс практически шипит и дёргает плечом, сбрасывая с плеча ладонь темнокожего мальчика, пытающегося её успокоить. – Он не покупает мороженое просто так. Он терпеть не может мороженое!
Эдди задумывается, откуда эта девочка знает про Билли такие подробности. Его пальцам становится влажно, и он только сейчас замечает, что его собственное мороженое сильно подтаяло и уже потекло по рожку, потому что он слишком увлёкся подглядыванием и подслушиванием. Он поспешно слизывает капли.
- Мы можем проколоть шины его тачки, - предлагает пацан с острыми чертами лица. – Тогда у него появятся другие заботы, и он не будет приходить сюда хотя бы пару дней.
Губы Макс растягиваются в злой улыбке, но Стив хмурится и яростно качает головой.
- Так, послушайте меня, - твёрдо говорит он. – Никто не будет делать ничего противозаконного, ясно? Я хочу услышать согласие, немедленно, от всех вас.
Харрингтон обводит детей строгим взглядом, и все они кривятся и закатывают глаза, прежде чем в унисон протянуть «хорошо, Стииив».
На месте Харрингтона, Эдди не был бы уверен, что эти детки сдержат слово. Они выглядят, как самые настоящие возмутители спокойствия, ищущие неприятности на свои пятые точки.
- Макс? – Стив внимательно смотрит на рыжулю, ожидая от неё особого подтверждения.
- Я хочу мороженое с орехами, - та ловко переводит разговор в безопасное русло.
После этого все дети начинают выкрикивать свои пожелания, и Стив послушно принимается орудовать ложкой, выполняя их требования.
С ума сойти, он и правда няня.
От мороженого Эдди ничего не остаётся, так что у него больше нет оправдания для того, чтобы оставаться в кафе. Он тихонечко встаёт и уходит, никем не замеченный, потому что Робин точно так же обескураженно следит за развитием событий.
В «Старкорте» делать больше тоже нечего.
На улице солнце набрасывается на него с удвоенной силой, но Эдди слишком погружён в свои мысли, чтобы это заметить.
Его лоб всё ещё хранит фантомное ощущение, оставленное ладонью Стива.
Это так глупо, и он говорит себе, что больше ни за что не приблизится ни к «Скупс Ахой», ни к «Старкорту» в целом. Он утолил своё любопытство, так что на этом хватит. Ему всё равно, что за дела у Харрингтона с Харгроувом, и ему неинтересно, почему дети так пламенно его защищают. Это не касается Эдди, у него полно своих проблем и забот.
И он вовсе не считает, что в глупом костюме моряка Стив выглядит очаровательно.
Не считает, что глаза Стива такие глубокие, что в них хочется смотреть и смотреть, позабыв о времени.
Не считает, что его губы, такие яркие и нежные, словно он мажет их помадой, так и напрашиваются на горячий жадный поцелуй.
…
Чёрт побери, он ничем не лучше Харгроува, это отвратительно.
Эдди несильно бьёт себя по щеке, приводя в чувство. Это солнце ненадолго свело его с ума, не иначе.
- Отныне никакого больше мороженого, Эдди Мэнсон. К чёрту «Старкорт», к чёрту «Скупс Ахой», к чёрту Стива Харрингтона. Вот так.
Эдди Мэнсон решительно направляет шаг в сторону своего фургона, даже принимается насвистывать под нос какую-то незатейливую мелодию, нащупывая гармонию с самим собой и своими желаниями.
Эдди Мэнсон в глубине души отлично понимает, что отчаянно врёт самому себе.
Monday you can fall apart
Tuesday, Wednesday break my heart
Oh, Thursday doesn't even start
It's Friday, I'm in love
Friday I'm in Love – The Cure